Невозможная музыка

Глава 1

Темнота горячо дышала ей в спину. Раньше Лилька думала, что у страха ледяное дыхание, а теперь лопатками чувствовала, какое же оно обжигающее. Это было не постоянное ощущение, ведь бежала она пригнувшись. Но когда осторожно выпрямлялась, чтобы взглянуть назад поверх очередного серого заборчика, чувствовала, как спину обдает словно паром. Кожа под маечкой уже была мокрой, и это заставляло Лильку то и дело досадливо поеживаться, хотя уж сейчас-то не стоило обращать внимания на такие пустяки.

Но именно это раздражение то и дело выводило ее из состояния, которые взрослые называют "дежа вю". Так говорят, когда тебе кажется, что ты когда-то уже проживал то, что происходит в эту минуту. И все тогда было точь-в-точь так же, главное — ты чувствовал так же.

Лилька никак не могла отделаться от ощущения, будто однажды вот так же убегала среди ночи и, пытаясь скрыться, петляла между домиками с заросшими огородами. Ей даже помнилось, как болели отбитые ноги, и как противно было, что они в пыли уже до колен. Вот только одно ей не удавалось вспомнить: снилось ли это когда-то, или она заранее знала, что такое случится, но это бегство было в ее памяти.

Наверное, все-таки снилось, ведь еще не было такой ночи, чтоб ей не являлись какие-то видения. И всегда цветные. Лилька не могла понять тех людей, которые радовались тому, что сегодня им приснился цветной сон. Ей всегда хотелось спросить: "А разве другие бывают?" Но она побаивалась обидеть таким вопросом, ведь это же все равно что напрямик сказать человеку, что он не совсем нормальный!

А сегодняшней ночью Лильке снились пингвины, о которых вчера говорили по радио. Гигантский айсберг действительно сдвинулся с места, как и опасались ученые, и отрезал возвращавшихся домой пингвинов от их родного берега. У Лильки во сне замирало от жалости сердце, но она ничем не могла помочь им, так жалко сгрудившимся в ледяной воде и не понимающим, что происходит. Они суетливо толкались и щипали друг друга вместо того, чтобы искать другой путь, а Лилька изнывала от собственной бесполезности.

Даже во сне (где вообще-то все возможно!), она сразу же догадалась, что не стоит и пытаться крикнуть пингвинам, чтоб те отправлялись к другому берегу. Сами они не могли прийти к этому, и вовсе не потому, что были глупыми, нет! Просто они возвращались, а возвращаться можно только домой…

А потом ее разбудил шум, и Лилька так и не узнала, что же стало с пингвинами, из-за которых однажды и на всю жизнь обиделась на Максима Горького: зачем обзывать жирным того, кто не может тебе ответить? Да еще в книжке… Это же все прочитают!

Дедушка Ярослав тогда поддержал ее и задумчиво заключил:

— Неблагородно…

А после добавил:

— Он много сделал неблагородного.

Лилька попыталась вытянуть из дедушки то, что пряталось за этими словами, но тот лишь назидательно поднял длинный сухой палец, как делал всякий раз, когда она лезла не в свое дело:

— Это не для таких крошечных носиков.

— Не такая уж я и крошечная! — обиделась Лилька. — Всего-то через три месяца мне уже двенадцать будет. Забыл, что ли?

Конечно, он помнил. И что-то уже мастерил ночами ей в подарок. Дедушка всегда сам делал Лильке игрушки, и каждый раз они оказывались необыкновенными. Были у нее и "нормальные" куклы, даже Барби, правда, китайская. Была мебель для них, и школьные парты, в общем много чего. Но даже самых любимых из них девочка не могла назвать сказочными. А дедушкины игрушки были именно сказочными.

Например, деревянная лягушка, сидевшая на маленьком камешке. Она крепко держала обеими лапками золотую стрелу, переплавленную из дедушкиной зубной коронки, наконечник которой упирался прямо в камень. Соседки по дому, когда видели эту стрелу, ахали над дедушкиной расточительностью. "Золото все ж таки!" А дедушка только усмехался и отвечал, что оно оттягивало ему челюсть. Зато у лягушки вид был ужасно довольный! К тому же, она точно знала, чем дело кончится!

А оно непременно кончалось тем, что Лилька (почему-то каждый раз одинаково замирая от восторга) особым образом поворачивала подвижные лапки, а потом и вообще переворачивала всю игрушку, и та превращалась… Ну конечно, в красавицу! И камень оказывался вовсе не камнем, а мудрой головой Василисы. А стрела оборачивалась золотистой косой. Разве после этого Лилька могла поверить, что никаких чудес не бывает?! Что бы там не говорили в школе…

— Нашла о чем думать!

Она очнулась и сердито мотнула головой, но короткие волосы даже не взметнулись — они слиплись и отяжелели от страха. Вроде никто не гнался за ней, но ведь они тоже могли пригибаться и прятаться за серыми изгородями. Кем были эти "они", Лилька не успела понять. Она проснулась оттого, что в дедушкиной комнате разговаривали слишком громко, почти кричали, и все голоса были мужскими, незнакомыми. Лильку подбросило на постели, и сердце заколотилось так, будто она только что отмахала на лыжах километров десять.

Позднее Лильке так и не удалось припомнить, был ли подобный страх знаком ей раньше… Нет, похоже, не было такого! До этой ночи ей никого не приходилось бояться настолько, чтобы убегать от него, потому что и в школе, и в своем переулке ее все знали, со многими она даже дружила, а разве друзья нагоняют страх?

Те люди в дедушкиной комнате не были его друзьями, это сразу стало ясно. У них были такие злые, резкие голоса, какими до сих пор никто с ее дедушкой не разговаривал. Даже если соседи ссорились между собой, ни один из них почему-то никогда не кричал на ее дедушку. Вообще не повышал голоса…

То ли потому, что он был чехом, значит, уже не совсем таким, как остальные. То ли из-за того, что у него была такая необычная специальность — настройщик, и как он сам говорил абсолютный слух. Или из-за имени — Ярослав, каким тоже больше никто не мог похвастаться в их переулке. Как бы там ни было, Лилька считала, что по-другому и быть не может…

Этой ночью, услышав шум, она едва не бросилась в соседнюю комнату, чтобы вытолкать неприятных ночных гостей за порог. Но успела сообразить, что для этих взрослых, неизвестно откуда взявшихся, мужчин, которые позволяли себе так орать, она всего лишь Моська. Хотя сами они ничем не поминали добрых больших слонов. Другое дело — дедушка Ярослав…

— Где стоит этот чертов орган? — выкрикнул один голос, и Лильке почему-то представилась морда гиены. — Я ж так понимаю, он здоровенный, под него целый зал нужен. Так где ж этот зал?

— Его не существует, — спокойно отозвался дедушка. Так спокойно, что Лилька сразу угадала, до чего же он напуган!

Взвизгнул голос шакала:

— Брехня!

— Легенда, — поправил дедушка. — Посудите сами, взрослые же люди, разве в современной жизни еще встречаются чудеса?

— Встречаются. Конечно, — прошептала Лилька и нашла глазами сделанного дедушкой музыкального колобка, у которого из носа вываливались драже — ее любимый изюм в шоколаде.

Дедушка притворно ужасался и всплескивал руками:

— Фу! Ты ешь "козявки"?

Более низкий, чем остальные, почти рычащий голос заставил Лильку забыть о колобке:

— Сказки, дед, тоже не на пустом месте рождаются.

Дедушка согласился:

— Это верно. Только из чего они рождаются? Из мечты. Так? Разве было на свете говорящее зеркальце? Или скатерть-самобранка? А Емелина печка? Но сказки-то родились!

— Не морочь нам голову! — снова завизжал шакал. — Орган этот никакая не сказка, мне о нем верный человек рассказывал. Он говорил: послушаешь тот орган — и все! Самым уважаемым можешь стать, и никто тебя пальцем не тронет! Тот человек, что мне говорил, он как бы… ясновидящий… Или как?

Он издал хилый смешок:

— Так он, говорит, общался прям с одним из тех, что этот орган прошел. Ну, понятно, мысленно… Живьем он его не видел, его ж тут больше нет. А то мы бы лучше к нему наведались, чем к тебе. Но тот, говорит, мужик получил, что хотел. Как, говорит, мечтал зажить, в точности так и живет. А ты говоришь!

Дедушка Ярослав проговорил еще спокойнее:

— И по-вашему такое возможно? Вы бы себя послушали… Смех да и только. Это же все чистой воды фантазия!

"Значит, он и вправду существует!" — Лилька обмерла от этой мысли. Дедушка говорил "чистой воды фантазия" о тех вещах, которые вызывали у него восхищение, но объяснить красоту которых было невозможно. Например, закат солнца… Или запах весны… Или…

— Тебе когда-нибудь делали очень больно?

Едва не вскрикнув, Лилька изо всех сил вцепилась в пододеяльник. Он легонько треснул под ее руками — все в их доме было таким же стареньким, как дедушка. Разве он выдержит, если ему сделают очень больно?

Но дедушкин голос прозвучал очень ровно:

— Я имел дело с советским НКВД. Не думаю, что в пытках вы окажетесь изощренней их.

Они так дружно заржали, что Лильке представилась тройка коней, скаливших огромные желтые зубы. Это были злые кони.

— Хорошо, руки тебе тогда не покалечили! Ты нам на органе и сыграешь.

— Я — настройщик, — глухо отозвался дедушка. — Слух у меня отменный, но этого мало, чтобы…

— А кто в той комнате? — неожиданно спросил тот рычащий, которого Лилька еще не придумала, кем обозвать. Ей очень не хотелось сравнивать его ни с тигром, ни со львом, потому что те были такими симпатичными, хоть и хищниками.

Дедушкин голос вовсе лишился интонаций:

— Никого. Это мастерская.

Ее руки сами схватили со стула брошенные маечку и шорты. Через какие-то секунды Лилька уже залезла на подоконник и без опаски выпрыгнула в окно. Она проделывала это тысячи раз — первый этаж. Кто же летом выходит через дверь с первого этажа?!

Правда, на этот раз она здорово отшибла пятки, ведь прыгать босиком ей еще не доводилось. Приподнявшись на носочках и кривясь от боли, Лилька пробежала мимо второго подъезда и свернула за угол. Темные кусты вытянулись вдоль дороги спасительным укрытием. Низковатым, правда, но Лильке не слишком пришлось пригибаться, она вообще была маленькая.

Не давая боли в пятках справиться с собой, она побежала, прячась за кустами, к тем домикам, куда они с девчонками иногда лазили за малиной и ранетками, и где было целое множество коротких переулков, путаных, как коридоры лабиринта. В одном из тех домов Лилька однажды нечаянно отломила острую макушку доски в заборе и с тех пор старалась там не появляться. Хотя ее тогда и не поймали, ей все равно было стыдно.

Она металась от одного забора к другому, пугаясь собственного сердца, вытягивала шею и прислушивалась, присев на корточки. И нисколько не верила тишине, казавшейся подозрительно сонной — разве можно спать, когда такое творится? А шакалы и гиены умеют подкрадываться неслышно… И тот, третий, наверное, тоже… Кем бы он ни был…

Ее ни разу не потянуло заплакать: страх выжег слезы, но проступил на спине. Мокрая майка противно липла к телу, и Лилька попыталась отодрать ее, изогнувшись и сунув руку за спину. Но ткань, как заколдованная, тут же снова приклеилась к лопаткам. Лилька только рыкнула от злости и оставила майку в покое.

Правда, та ни в какую не давала забыть о себе: теперь, когда Лилька никуда не бежала, влажный материал стал остывать так стремительно, что у нее застучали зубы. Такого с ней еще не было, хотя в книжках она про это часто читала. Испуганно схватившись за нижнюю челюсть, девочка прижала ее покрепче и снова прислушалась. Теперь, если б сама Лилька не дышала так громко, тишина была бы почти неживой. Страшной.

Хорошо было бы прямо тут переодеться, как после тренировки — с лыжни Лилька тоже обычно возвращалась насквозь мокрая. Только сейчас ей, конечно, не пришло в голову захватить что-нибудь сухое. А кто бы до этого додумался? И потом, она же не подозревала, что страх такой липкий…

В щель деревянной ограды она посмотрела на дом, возле которого пряталась. Он отличался ото всех, и Лилька заприметила его давно, хотя сейчас рядом с ним присела, конечно, случайно. Просто силы как раз возле него и кончились.

Дом это походил на маленький такой, игрушечный замок. Не настолько маленький, чтобы в нем жили куклы, люди вполне могли тут уместиться, даже целой семьей. Но все же башенка была раз так в десять, а то и в двадцать меньше, чем в настоящем замке, каким Лилька его представляла, и флюгер казался совсем крошечным. Но у других домов вообще ведь не было ни башни, ни флюгера, одни только серые крыши… У этого черепица была морковного цвета. Девчонки смеялись над этой причудой, а ей нравилось, что этот дом такой, будто на нем вечером посидело солнце.

— Интересно, кто здесь живет? — пробормотала Лилька, вглядываясь в темные окна. — Может, колдун какой-нибудь? Они ведь не только в сказках бывают… Дедушка говорил, что даже ведьмы настоящие есть.

Как-то раз она лазила в этот огород за молодым горохом, но тогда, естественно, никого дома не было. Кто же ворует в присутствии хозяев? Тогда он вообще показался ей каким-то мертвым. Нежилым. Но сейчас, присмотревшись, Лилька увидела, что на веревке возле крыльца сушатся какие-то вещи. В темноте все они, как и кошки, казались серыми.

— Вот растяпы, — проворчала она и хихикнула. — Мне, что ли, оставили? Получается, мне!

Не раздумывая, Лилька неслышно сняла большой крючок на калитке и на цыпочках пошла по деревянному настилу прямо к дому. Цепной собаки здесь не было, это Лилька помнила еще с прошлого раза, хотя за год они вполне могли завести, и, на всякий пожарный, как говорил ее дедушка, она обвела взглядом постройки, сбившиеся в одну деревянную крепость. Ничего похожего на конуру не обнаружилось, но Лилька не позволила себе расслабиться. Она уже знала: собака — далеко не самое страшное, что может встретиться в жизни.

На веревке болтались какие-то ненужные Лильке полотенца и наволочки, но нашлась и футболка, которая оказалась подходящего размера. На этот раз и не подумав оглядеться, Лилька быстренько стянула свою маечку и надела сухую, от чего сразу стало спокойней и наконец получилось глубоко вдохнуть.

Повертев в руках влажный комок, она водрузила свою майку на место украденной: "Это же уже не воровство! Я же свою оставила".

От этой правильной мысли ей полегчало еще больше, и даже страх перестал дышать в спину, а отполз к черным не стриженым кустам крыжовника и там затаился.

Но на его место тут же втекла растерянность: "А теперь что делать?"

Надо было куда-то бежать, где-то прятаться, вот только Лилька представления не имела: куда и где? И ей никак не удавалось сосредоточиться, потому что это очень не просто сделать, когда стоишь посреди чужого огорода в чужой майке, а вокруг так темно, что от одного этого уже можно разреветься от страха.

Где-то внутри нее, как обычно, тихо прозвучал дедушкин голос: "Утро вечера мудренее".

— Я знаю, — шепнула она. — Только до утра ведь еще — ого-го!

Опасаясь занозить ногу, Лилька осторожно прошла к сарайчику, в который вглядывалась, отыскивая собачью будку. Ничего похожего на замок здесь не было, и она медленно потянула дверь на себя: "Скрипнет — не скрипнет?"

Тишина осталась не тронутой. Лилька заглянула внутрь, но ничего не разглядела и вошла, вытянув вперед руку. И сразу воткнулась коленом во что-то твердое.

— Топчан? И это для меня приготовили?

Ее неожиданно разобрал смех, с которым ей всегда трудно было справиться, особенно на уроках: "Ну, надо же! Меня тут прямо дождаться не могли!" Она горделиво прошлась вдоль топчана, уже чувствуя себя желанной гостьей. То, что это был всего лишь старый сарай, ее не смущало.

Вдруг невероятная догадка пронеслась то ли внутри головы, то ли перед глазами — Лилька не успела заметить: "Это же дедушкино волшебство!"

Если он хотел, что б она удрала через окно ("Еще бы! Конечно, хотел!"), то должен был и все остальное для нее подготовить. Как именно дедушка сделал это, Лилька не задумывалась. Разве он объяснял ей, как сделал ту лягушку или колобка? Но они ведь были. И как раз потому, что Лилька не понимала их устройства, они и становились волшебными.

Присев на краешек матраца, лежавшего на топчане, Лилька вздохнула и осмотрелась. Напротив стоял велосипед, который она сначала не заметила. Девочка подумала, что если придется удирать и отсюда, можно будет им воспользоваться. Вот только встать и проверить, накачаны ли шины, Лилька поленилась.

Воздух в сарае был теплым и полосатым оттого, что свет луны просачивался между щелями. "Днем полоски станут солнечными", — ей до того захотелось увидеть это, что Лилька вздохнула и подумала, что, может, в сараях тоже бывают свои привидения. Вдруг это они и есть такие длинные и прозрачные?

Нашарив рядом на полке большую, плотную тряпку, которая могла оказаться вполне приличным покрывалом, Лилька с удовольствием вытянулась на топчане и укрылась с головой. Не потому, что ей все еще было зябко, а чтобы всякие противные мысли не лезли раньше времени. Она же решила — утром.

Только один вопрос успел проскочить, пока девочка засыпала: "Где же этот орган? Дедушке в самый раз послушать его…"

Глава 2

И он ей приснился. Не дедушка, хотя его она с радостью повидала бы… Но Лилька увидела во сне орган — огромный, старый, темный и, вроде бы, пугающий, но никакого страха он не вызывал. Ее мучило только то, что орган молчит, только мрачно поблескивает рядами труб, но это было вполне понятно, не мог же он играть сам по себе! А Лилька не умела…

"Дура! — кричала она себе, не просыпаясь. — Учиться надо было! Дедушка же хотел…"

Неожиданно орган заиграл, хотя никто к нему и не приближался. Заиграл какую-то свою, очень подходящую ему музыку, переполненную звуками. Только вот они выходили немного странными… Лилька воображала совсем не такие.

— Да это же пианино!

Она подскочила и села на своем топчане, еще не проснувшись окончательно, но уже достаточно для того, чтобы сообразить, что сон кончился. А вот музыка и не думала кончаться. Наоборот, она набирала уверенности с каждым звуком, и Лильке показалось, что мелодия становится все красивее и насыщеннее.

"Это Бах, — решила она, припомнив, какие пластинки слушает дедушка. — Может, и нет, но очень похоже. Как это называется? Многоголосье… Да. А ведь Баха как раз на органе и играют! На конверте есть фотография…"

Ее так и сдуло с топчана, и, забыв об осторожности, Лилька вылетела из сарайчика. И первым делом увидела, что на веревке больше нет никакого белья. И ее майки, которая давно уже должна была высохнуть, тоже нет. Перед сном Лилька не загадывала совершить обратный обмен, эта мысль мелькнула у нее только что, но девочка растерялась так, будто лишь на это и рассчитывала.

Можно было, конечно, потихоньку ускользнуть через забор или даже прямо через калитку — попробуй еще догони ее, лыжницу-то! И она так и сделала бы, если б не музыка, заполнившая сад целым потоком звуков. Лилька чувствовала себя так, будто плыла против течения, уже чувствуя слабость, но ни на секунду не забывая о том, что добраться просто необходимо.

Тот человек, что играл… Почему-то ей представилась молодая, длинноволосая женщина с такими тонкими, почти прозрачными руками… Так вот, эта женщина могла что-нибудь слышать о том самом органе, раз уж она играет именно Баха.

Может, хоть одним ухом слышала, Лильке и этого хватит, чтобы додумать остальное! Она ведь только так щелкала всякие головоломки и решала кроссворды. Дедушка говорил, что у нее очень развито логическое мышление. И с сожалением добавлял: "Это не в меня".

Лильку его слова жутко обижали. Она предпочла бы обойтись вообще безо всякого мышления, только чтобы во всем походить на дедушку Ярослава.

"Сколько у них деревьев, — отвлекшись от мыслей о нем, она с удивлением огляделась. — Это уже не огород, а прямо сад какой-то! В мае, наверное, красотища такая! Ранетка вон… И на черемуху надо будет слазить. Не сейчас, конечно! Сейчас мне некогда…"

— Я только на минутку зайду. Просто отдам майку и как бы между делом спрошу про орган, — шепотом объяснила Лилька себе, не потрудившись уточнить, — между каким это делом?

Продышавшись, как перед стартом (она занималась лыжным…