Михаил Калдузов Одиссея

Введение

«…Я знаю, как вам одиноко. Тоскливо. Волнующее неопределённо кажется, что вы совсем одни. Наедине с проблемами, свалившимися кажись целью пронизать насквозь миллионом острых, раскалённых до безумия иголок.

Как сложно. Как жаждали поддержки индивидуальной, где бы внимающий Вас воспринял никак иначе, как доподлинно: совестливо, без ответных поучений, причитаний и морали.

Как хотели малого, остаться понятыми, услышанными и выслушанными в той мере, чью величину задала жаждущая, не пронимавшая сути, душа вашего сердца. Живущая не в нём, но граничащая с ним, как меридиан айсберга с океаном…»

***

Но это всё сопли, вымученные ещё не созревшим, осознанности не пронявшим тогда, едва ли не целую вечность назад.

А ныне, представляю суду Вашему творение, писанное в кротчайшие сроки не от ума; ввиду доверительного, неосязаемого на лад иными, от неустоявшегося мировоззрения, сосредоточенного в центре исполнительного, именуемого духом или «гласом истинности», олицетворённого с Вечностью, ввиду буквального понимания произносимого.


Посему читаемое может вызывать диссонанс у каждого, жившего иначе.

I

Свет озарил очей прекрасных,

Во тьме ночи явилась ты.

И загорелись чувства страстно, –

Забылось всё нещадно в миг.


Предстала дивно предо мной

Огнеупорной точь стеной:

Девица нежности объятий,

Чар демонических, заклятий.


Такая хрупкая и властная,

Судьбине каждой безучастная:

Девица «высших» упоений,

Земных не явно проявлений…

II

Я безутешно лицезрел

Загрузка...