Огнеслава (СИ)

Глава 69 Перед битвой

Крики павлинов прорезали духоту южной ночи. Влага, поднимаясь от бесчисленных водоёмов царского дворца, насыщала собою сладкий от ароматов цветов воздух. Едва ощутимое дуновение всколыхнуло занавески из тонкой ткани. Шэхриэр приоткрыл глаза. Серебристый свет луны мерцает на поверхности умолкшего фонтана. Неизвестно почему, но он не может оторвать взгляд от этого мерцания. Их разделяет только арка, ведущая во внутренний двор из его покоев и мощеная красноватым песчаником терраса. Неведомая тяжесть навалилась на грудь, ни вздохнуть, ни подняться. Хотел позвать слуг, но губы не шевелятся.

Поверхность воды не изменилась, даже круги не пошли от случайно упавших капель, когда оттуда появилась стройная беловолосая красавица. Её кожа кажется ещё светлее в холодных цветах ночи. Мокрые одежды мягкими складками обнимают стройный стан. Изящные ножки ступают по ещё хранящим тепло дня каменным плитам, оставляя мокрую дорожку. Неужто светлая пери, явилась в царский сад искупаться? Тонкие пальчики скользнули по занавескам, девица вошла в опочивальню. Голубые искорки горят на её волосах. Полумрак не сумел скрыть легкую улыбку на прекрасном лице.

От этой улыбки и пристального взгляда давно забытое чувство страха тисками сжало сердце царя. Это она! Она, Великая змея, хозяйка подземного царства. Именно так она выглядела когда-то… давно, в прошлой жизни… когда он был всего лишь мятежным принцем, обманутым и лишенным трона принцем.

Но как? Как она оказалась здесь? Разве десятки магических изваяний и заклятий не охраняют его дворец? Эх, не стоило избавляться от придворных колдунов, не стоило…

Он хотел бы вскочить, вынув из ножен оружие, с которым не расставался даже во сне, но тело не слушается, оно будто умерло, отказавшись подчиняться своему хозяину. Красавица меж тем уже подошла к постели. Склонившись над владыкой юга, она поднесла к его лицу алмаз редкой чистоты.

— Ты обманул меня и предал, принц мой, а ведь я любила тебя! — прошептала она. — Корчась в судорогах, после удара Небесного меча, верила, будто это не твоя воля, и даже когда ты замахнулся, чтобы отрубить голову, жалела моего принца и проклинала подлого визиря. Видимо поэтому боги дали мне возможность убедиться в том кто ты есть на самом деле, родившись вновь, разделив с тобой одну утробу на двоих! — прекрасное лицо вдруг лишилось красок жизни, перед ним оказался абсолютно белый жутковатый лик с такими же, как у него разными по цвету глазами.

Взгляд Шэхриэра заметался, слабое мычание слетело с его неподвижных губ.

— Кто бы мог подумать, что к собственной сестре ты будешь относиться хуже, чем к чудовищу из подземелий! — произнеся это, дева поморщилась, а после обнажила острые клычки, будто скалясь. — Я не сразу вспомнила кто я, не сразу смогла вернуть утраченные силы. Если бы ты только захотел быть мне настоящим братом! Но нет, ты презирал меня, издевался… Я возжелала убить тебя задолго до того, как память и магия вернулись ко мне!

Крупные капельки пота выступили на смуглой коже. Вены вздулись на лбу царя, а руки дернулись, словно сведённые судорогой.

— Нет, нет! Я не буду убивать тебя и хорошо, что не убила раньше! Только теперь поняла, так ты не заплатишь за злодеяния, которые сотворил, а я хочу, чтобы ты мучился, страдал как можно дольше, проклиная себя и всю свою жизнь!

В глазах Шэхриэра отразился ужас. Она снова улыбнулась.

— Я сделаю тебе подарок, верну боль души и тела, от которых избавила когда-то, — продолжила, прислонив холодную ладонь к груди повелителя, прижимая заискрившийся алмаз к обнаженной коже. — На своем пути к власти ты не ведал жалости и сострадания, посмотрим, сможешь ли ты жить с ними теперь.

Боль пронзила царя, заставляя непроизвольно выгибать спину, сжимать зубы до скрежета, до ломоты в висках. Алмаз обратился светом яркой звезды.

— Встреча с тобой была моим наказанием, я принимаю его. В подтверждение, даже избавлю тебя от кары за убийство магического существа, — холодная улыбка змеедевы была похожа на угрозу. — Проклятье, которое ты случайно создал, убив меня по приказу визиря, снято. Отныне, ты простой смертный! Алмаз под её ладонью потух, превращаясь в воду. Змеиные глаза, что смотрели на Шэхриэра, стали одинаковыми, небесно-голубыми.

— Мы больше не связаны, — наклонившись ближе, прошептала она. — Прощай!

Резь в груди, была настолько острой, что царь зажмурился. На этот раз его тело подчинилось, веки сжались, а ресницы увлажнились. Вздохнуть по-прежнему не получалось. Беззвучно корчась, он смог перевернуться на бок и подтянуть колени.

— Господин! — беспокойно запричитал рядом голос евнуха. — Что с вами, господин?

Сжимая могучей рукой смятые на груди одежды и продолжая хватать ртом воздух, Шэхриэр открыл глаза. Утренний свет заливал покои. Вокруг суетились слуги. Оттолкнув кого-то со своего пути, он пошатываясь поднялся на ноги.

— Зеркало! — просипел, стараясь восстановить дыхание, чувствуя как боль постепенно растекаясь по телу отпускает.

Когда слуги склонились перед ним, держа в дрожащих руках зеркала, владыка южных земель выглядел со стороны почти также, как всегда. Разве что чуть подрагивавшая верхняя губа и сведенные брови выдавали внимательным глазам, попытку подавить что-то, что мешало ему изнутри. Приблизившись к зеркалу, царь удивленно всмотрелся в собственное отражение. Его глаза теперь имели одинаковый темно-карий цвет, а волосы стали серебристо серыми, как у большинства стариков.

Но страшило его не это. Он больше не чувствовал силы в руках и ногах, немощь наполнила их! Старые раны вдруг разом напомнили о себе, а по осунувшемуся лицу скатилась непроизвольная слеза.

— Тварь! — вскричал Шэхриэр и тут же сжал ладони, ощутив новую волну режущей боли в груди. Чтобы никто не заметил замер, договорить смог только когда полегчало. — Коварная тварь! Хочешь, ослабить меня? Да я собственными зубами перегрызу твою змеиную глотку!

— Господин, Великий колдун, Белый сокол, просит дозволения предстать пред вашими очами, — сообщил, появившийся в дверях слуга.

— Проводите в мраморный сад, — последовал ответ.

Велимиру не пришлось ждать долго. Очень скоро окруженное колоннадой пространство, где по белоснежным желобкам водоводов неслись журчащие потоки, над которыми розовели нежные цветки олеандров, наполнилось пестрой свитой владыки юга. Предваряя появление своего господина, слуги выстроились вдоль дорожки, склоняясь в низком поклоне.

Глядя на болезненные движения царя, одежды лишенные привычных роскошных украшений и чудесным образом потемневшие глаза, колдун едва сдержал злую улыбку. От ленивой уверенности Шэхриэра в собственной силе не осталось и следа. Этот тигр более не казался хозяином джунглей, он бесцельно метался отравленный бессильной яростью.

— Приветствую владыку южных земель, — нарочито мягко проговорил старец.

— Где тебя демоны носили, старик? — оскалился царь.

— Я искал оружие, которое подарит нам победу, — сдержано ответил колдун.

— Нашел?

— Нашел, — кивнул Велимир. — Я уничтожу змея и всё его воинство. Вашим же людям предстоит возглавить объединённые армии и захватить Зеяжск.

Царь нахмурился. Его пальцы едва заметно подрагивали, на лбу снова выступила испарина. Сделав вид, что не замечает очевидного, Велимир продолжил.

— Знаю, вы потеряли Небесный меч, — в голосе прозвучало едва уловимое превосходство. — Не беспокойтесь, братство змееборцев сумеет пленить царицу змей. Мы лишим её магических сил и передадим в ваши руки.

— Сила змеи заключена в скале, омываемой водами подземного озера, теперь туда не добраться, — нехотя ответил царь.

— Не важно. Не обязательно разрушать тот камень, чтобы разорвать её связь с силами нижнего мира. Она набирается могущества через воду, иссушающее заклятье и сухой воздух вокруг губительны для неё. Оставьте это нам. Однажды я уже пленил её таким способом, ничего не мешает проделать это снова.

— Перенеси меня под стены Зеяжска. Я лично поведу воинов на штурм!

— Не торопитесь, господин. Всему своё время, — довольно ухмыляясь, произнес старец. — Думаю, штурм не понадобиться. После того, как князь перерезал заговорщиков, а членов их семей посадил по темницам, число недовольных в самом Зеяжске умножилось. Люди всё охотнее верят в слухи, будто змеи тайно сгубили правящее семейство, захватив престол. Сейчас, когда на каждом перекрестке шепчутся, что то не князь с княгиней, а змей со змеецей, найти помощников из местных не составляет труда. Готовьте войско, через пару дней, когда все ополчившиеся против Зеяжска князья подойдут к городу, а предатели сделают своё дело, я перенесу вас туда.

— Что ты хочешь взамен? — понимая, колдун расстарался не безвозмездно, спросил Шэхриэр.

— Хочу, чтобы моя внучка осталась в Зеяжске, как полноправная правительница, а её сын наследовал престол.

— Разве ты не собирался избавиться от змеиного отродья? — прищурил в сомнении глаза царь.

— Он родился человеком. К тому же, в этом мальчишке есть и моя кровь. Почему бы не позаботиться о своем потомке? Разве это не долг предка?

— Хитрый лис! Признайся, ты с самого начала так задумал, — незаметно прижимая руку к груди и слегка поморщившись, хмыкнул Шэхриэр. — Что же, желание власти для своего рода вполне понятно.

— Пообещайте, что исполните.

— Если ты действительно добудешь для меня змею, даю слово, сын твоей внучки станет новым правителем Зеяжска.

— И Огнеслава останется при нем.

— Да будет так, — нехотя согласился царь.

***

Из вечнозеленых садов Сакета Велимир отправился на далекий север, к восточной оконечности царства Идунн, туда, где простирался Мертвый лес. Мертвым его прозвали потому, что даже звери очень неохотно захаживали сюда, а деревья медленно гнили под натиском болот.

Бескрайние болота — место гиблое, обитель нежити и древнего злого духа. Одни говорили, что само проклятое место породило его, другие сказывали, что на самом деле хозяйничает на болотах темное божество, древнее, как сама земля. Имя этого мрачного бога давно позабыто, но страх остался. К нему-то и направлялся Белый сокол, рассекая крыльями густой туман, поднимавшийся над дремавшей меж кочками трясиной.

Он летел всё дальше и дальше, пока не стихли голоса птиц, не померкло за свинцовыми тучами солнце, пока не оказался у того места где топи перемежаемые островками дышащей под ногами земли, превращались в озеро, над черной водой которого стоял душный сизый туман, а в центре, подобно скелету, возвышался ствол корявого иссохшего дуба.

Обратившись человеком, колдун замер на одной из кочек, покрытой плотными пучками осоки. Поклонившись до земли, он распрямился и вынул из-за пояса нож. Порезав ладонь, позволил тонкой струйке крови упасть в воду. Гладь озера заходила, мириады пузырьков поднялись со дна.

— Кто посмел тревожить мой покой? — не то послышалось, не то действительно прозвучало над поверхностью воды.

— Имя моё Велимир, — смело произнес колдун, — я пришел к тебе просить оружие, что не знает промаха.

— Тебе известно условие? — также безучастно разнеслись средь тумана слова. — Жизнь в обмен на жизнь! Ты сможешь использовать его лишь один раз. Забрав чужую, отдашь свою.

— Согласен. Если месть свершиться, и я убью врага, то мне не за чем больше жить на этом свете, — уверенно произнес старец, пока алые капли продолжали падать в темную бездну.

— Договорились.

С этими словами из трясины рядом появился наконечник копья. Оно медленно вырастало, словно побег, покрытое тиной и ряской. Но вот пучина отпустила древко, оружие взмыло вверх и вспыхнуло синим светом, отторгнув покрывавшую его грязь.

— Это копье само находит цель, его невозможно отразить ни оружием, ни магией, никакие латы не выдержат удар. Просто метни его с мыслью о том, чью жизнь хочешь забрать. Но помни, есть только одна попытка. Как только оно заберет чью-то жизнь, ты умрешь, — услышал будто внутри себя голос Велимир. — А теперь возьми и уходи! Пути назад больше нет!

Протянув руки, колдун принял оружие, которое само легло в ладони.

— Благодарю, — поклонился он.

— Глупец! — не то услышал, не то снова показалось.

***

Увидев, как оружие богов засверкало в руках Велимира средь сумрака болота, Горан непроизвольно вздрогнул и открыл глаза.

— Пути назад больше нет… — повторил он чужие слова.

Змей внутри согрел теплом, и новое видение возникло перед внутренним взором. Он увидел испуганного мальчишку, который запинаясь и падая, бежал от горящего дома. Теряя остатки сил, он выбежал на дорогу и едва не сбил с ног путника.

— Дяденька, дяденька, пожалуйста, защитите меня! — вцепившись, заплакал малец.

— От кого же мне защитить тебя, дитя? — спросил мужчина.

— Там змей, огромный огнедышащий змей! — мальчишка показал на сад, за которым поднимался столб дыма и уже слышались крики жителей деревни спешивших на помощь погорельцам. — Змей… — ещё раз тихо повторил он, не найдя взглядом и следа чудовища.

— У тебя есть родичи, которые приютят? — поняв всё без слов, спросил путник.

— Нет, — замотал головой мальчик и из его глаз снова полились слезы. — Они убиты…все.

— Если хочешь, я могу забрать тебя с собой, — произнес над головой спокойный завораживающий голос, а теплая ладонь погладила растрепавшиеся русые волосы. — Я не против взять ученика. Пойдешь ко мне жить?

Подняв глаза, мальчишка взглянул в лицо мужчины, оно было спокойно и невозмутимо, будто никакие ужасы этого мира не могли напугать его. От рук исходило тепло, а в глазах отражалась мудрость веков. Кожа гладкая, нет ни шрамов, ни мозолей от оружия, однако одежды достойны князя. Без сомнений, он могущественный колдун.

— Пойду! — ответил малыш.

— Вот и славно! — протянул ему руку путник.

Сжав ладонь, словно боясь потеряться, мальчик в последний раз оглянулся на родную деревню, дедов сад и дым от догорающего дома.

В глазах путника в этот момент вспыхнуло и погасло пламя.

Далеко от пепелища, средь высоких гор и густых лесов дитя выросло, превратившись в порывистого юношу. Видение явило пред глазами Горана спокойное лицо наставника и сверкающий гневом взгляд парня.

— Я живу в горах словно отшельник! — возмущенно выговаривал юный колдун. — Делаю, всё, что скажешь, но ты так и не научил меня сражаться!

— Обещано было раскрыть тебе тайны огня, земли, воды и леса. Разве я не сделал этого? — невозмутимо задал вопрос тот, кто растил и воспитывал.

— Моя мать была лучшей знахаркой в округе, однако тайны земли не помогли ей защитить семью! — сдернув с шеи оберег и швырнув его под ноги, вскричал юноша. — Довольно! Ты просто не хочешь, чтобы я стал сильнее и сумел отомстить. Раз так, то найду себе другого наставника!

— Велимир… — попытался остановить его бесстрастный голос.

— Прощай! — не обернувшись, буркнул тот.

Видение пропало вместе с юношей, который, собрав нехитрые пожитки в узелок, покинул одинокую хижину, отправившись в большой мир. Горан опустил голову.

— Не нужно никого оправдывать. Могу понять, почему ты не раскрыл ему правды. Я даже могу принять его одержимость местью. Но признай, как воспитатель, ты потерпел поражение дважды, не справился ни со змеиным, ни с человеческим чадом! — усмехнулся князь Черного дворца и ощутил печаль внутри. — Потакал обоим и что получил в результате? А когда учил магии нас с Аскольдом, то уже не был так мягок!

Он прислушался к неконтролируемому возмущению, увидел несколько мимолетных картинок прошлого перед глазами. Снисходительно улыбнулся, будто принимая ответ змея.

— Думаю, да, ты тоже многому научился, через чувства и мысли дедов, что наставляли своих внуков. Никто не рождается со знанием, как вырастить из дитя достойного мужа, твоя правда. Жаль я не узнаю, каково это, — сказав, он снова взглянул на план новых укреплений, которые высокой стеной из земли и бревен окружали теперь Зеяжск, змей внутри заметался. — Нет, в моем сердце нет обиды. Если бы Велимир не выжил, то и Огнеслава бы не родилась, если бы он не ушел тогда, заставив тебя спрятаться от мира в пещере на берегу Черной речки, мой предок не заключил бы договор, и Зеяжска не было бы, не появился бы на свет наш с Огнеславой сын. Завтра, когда он метнет копьё, я буду думать об этом именно так…

Горан взглянул на свои ладони. Одни и те же руки. Вот эти самые руки ни разу не дрогнули, отбирая чужие жизни, омываясь в крови, и они же дрожали, впервые держа в своих объятьях новорожденного сына.

Завтра он снова запятнает их, покарает врагов и расчистит путь для будущего. Когда он думал о том, что при остроте конфликтов и разности интересов все стороны движутся к одному неизбежному исходу, то легкая улыбка касалась губ. Сын, жена, мать, брат, для них для всех есть место в будущем, которое всё яснее проявлялось в видениях. Он уже давно решил, что жизнь змея закончится вместе с его собственной. Только раньше, собирался увидеть взросление маленького Агвида и дочерей Аскольда, которых родит царица, побаловать внуков, дожить с Огнеславой до старости, а в день её смерти вонзить клинок из заговорённой стали в сердце, закончив эпоху змея Горана в истории Зеяжска.

Жизнь могла сложиться именно так, однако, не сложилась. Жаль. Но всё остальное обязательно сбудется.

Когда нашел скрывающий заговор и сбежал от змеи в Краснозерск, он уже знал исход войны. Он отправился туда, чтобы рассказать семье то, что необходимо для победы, и скрыто проститься с ними навсегда. Если каждый сделает, что должен, его народ обязательно победит, а это гораздо важнее, чем всё остальное.

Срединные земли стоят на пороге больших перемен и вопрос лишь в том, кто возглавит их. После кровопролитья завтрашней битвы, наступят сто лет мира, время, когда Зеяжск окажется столицей огромной державы, а там где сейчас шумят дикие леса, поднимутся новые города, зацветут сады и заколосится рожь.

Завтра он не только решит исход сражения, он уничтожит тех, кто может помешать прекрасному грядущему, сделает так, чтобы его сын мог править, как милостивый государь, подготовит поле, которое тот засеет.

— Наверное, такова участь отцов, — произнес, вспоминая, как держал в ладонях крохотное тельце, — Теперь, когда думаю о будущем, собственная жизнь не кажется великой платой за него.

Внутри не было ни противоречий, ни недовольства. Змей согласился.

— Не будем предаваться печали. Покажи мне еще раз прекрасное грядущее. Хочу снова его увидеть, — прошептал, закрывая глаза.

Замерев за столом, на котором были разложены карты и донесения, средь тускло блестевших нагромождений золота, Горан улыбался. В череде прекрасных видений сложно было определить, где предсказания змея, а где собственные мечты, но хотелось верить, что именно так всё и свершится.

Вдоволь налюбовавшись на сына и плоды его правления, он снова увидел Огнеславу, но образ стареющей матери Великого князя-колдуна, был слабым, туманным, разрушающимся и исчезающим за его собственными воспоминаниями. Не было смысла противиться и вот уже события прошлого, а не будущего согрели сердце и душу. Вот она целует его украдкой средь темного сада, вот сидит на мостках, а вот зардевшись, выбирает бусинку… и так без конца, пока не дошел до той ночи, от которой остались лишь ощущения, ибо глаза были закрыты. Жар растекся в крови и воспоминания ощущений обрели зримые образы: ужин, когда вся семья собралась вместе, обсуждения стратегии с братом, точные замечания матери, а вместо теплой ладони, которая не отпускала его руку до момента расставания, она, сидящая рядом, притихшая и счастливая.

— Что такое господин увидел в грядущем, раз накануне битвы с его лица не сходит улыбка? — вернул его к реальности резанувший лезвием голос змеедевы.

— Мы победим, — коротко ответил Горан. — Если будешь следовать моему плану, не мешая Аскольду, завтра Зеяжск ждет победа.

— Среди горожан ходят слухи, будто змеи захватили престол.

— А это не так?

— Насмехаешься? Зреет бунт. Кто-то отравил городские колодцы. Не ровен час, появятся предатели, готовые открыть ворота врагу!

— И откроют…

Змея озадаченно уставилась на него.

— Если хочешь сохранить жизнь, затаись в Белом дворце до прихода Аскольда, очисти воды в городе и следи за порядком. Но не более. Остальное оставь на меня.

— Не собираюсь я сидеть во дворце!

— Уймись и послушай! — вспылил Горан. — Я говорю это только потому, что обязан тебе жизнью и твой господин волнуется о тебе.

Беляна распахнула на него удивленные глаза, но промолчала.

— Да, он действительно волнуется о тебе! Будущее уже известно, маленькая змея, — продолжил тем тоном, каким обычно говорил с ней змей. — Ты должна вернуться в подземный дворец и заняться тем, что определено для тебя богами. Правь змеиным племенем, следи за водами трех миров и постарайся, наконец, обрести покой в душе, став достойной дочерью своего отца. Ослушаешься меня завтра, попадешь в беду!