Ограбленная Европа: Вселенский круговорот сокровищ

Когда 7 мая 1919 года противники Германии в Первой мировой войне пригласили германскую делегацию в Версальский дворец для ознакомления с проектом мирного договора, председатель Парижской конференции держав-победительниц, премьер-министр Франции Жорж Клемансо с презрением сказал: «Час тяжелой расплаты настал. Вы просили нас о мире. Мы склонны предоставить его вам. Мы вручаем вам том, содержащий наши мирные условия».

Просмотрев пухлый том с предложениями Антанты, германская делегация ужаснулась — столь кабальных условий мира Германии еще никогда не навязывали. Возмущенные и подавленные, германские представители покинули Париж. Для изложения в письменной форме своих возражений немецкой стороне дали двадцать три дня. За это время Германия выпустила двадцать нот против положений мирного договора, но все возражения Берлина отвергались. В рейхстаге, где шли бурные дебаты вокруг договора, рейхсканцлер Филипп Шейдеман заявил: «Пусть отсохнет рука, которая наложит на себя и на нас эти оковы». В ответ последовал англофранцузский ультиматум: подписать договор в течение семи дней, или вопрос будет решен военной силой.

Жесткая позиция Шейдемана привела к смене правительства, которое возглавил более покладистый Густав Бауэр. 23 июня 1919 года рейхсгаг большинством голосов высказался за подписание мирного договора на условиях Антанты. А 28 июня в Зеркальном зале Большого Версальского дворца, где в 1871 году «железный канцлер» Отто фон Бисмарк провозгласил создание второй Германской империи, министр иностранных дел Г. Мюллер и министр юстиции И. Бёлль поверженного второго рейха поставили подписи под Версальским мирным договором. В тот момент ни они, ни ликовавшие господа победители совершенно не представляли, что сулит их детище поверженной Германии и ее победителям.

Кабальные условия Версальского мирного договора поразили его современников. «Версальский договор — это воплощение садистки-ядовитой ненависти французов, фарисейски-капиталистического духа англичан и глубокого равнодушия американцев», — сказал немецкий либеральный философ и историк Э. Трёльч. Его идейный оппонент — большевистский вождь В. И. Ленин назвал Версальский мир «неслыханным» и «грабительским». Но прозорливей всех оказался маршал Франции Ф. Фош: «Это не мир, а перемирие на двадцать лет». Он словно в воду глядел! Через двадцать лет и два месяца началась Вторая мировая война, ввергнувшая человечество в пучину адских мучений, унесшая десятки миллионов жизней и снова приведшая Германию к катастрофе. Но чтобы понять, почему это произошло, надо знать, что происходило в Германии в те самые двадцать мирных лет, которые отвел Европе мудрый французский маршал.

ГЛАВА I ВЕРСАЛЬСКИЕ ОКОВЫ И «ЗОЛОТЫЕ ВРЕМЕНА»

Версальский мирный договор, по сути, являлся историческим приговором Германии. По его условиям германская территория значительно уменьшалась. Германия должна была возвратить Франции захваченные у нее в результате Франко-прусской войны 1870–1871 годов Эльзас и Лотарингию с богатыми железорудными и калийными месторождениями. Франции также отходили угольные шахты Саара, а сама Саарская область на пятнадцать лет переходила под управление Лиги Наций, после чего предусматривалось провести плебисцит в населенной в основном немцами области на предмет ее государственной принадлежности. Вновь образованному в 1918 году польскому государству были отданы аннексированные в XVIII веке, во время разделов Речи Посполитой, провинции Познань и Западная Пруссия, ряд заселенных поляками районов Восточной Пруссии и Померании. Польша получила коридор между немецкими землями с выходом к Балтийскому морю и претендовала на крупнейший балтийский порт Данциг (Гданьск), однако он был объявлен вольным городом и перешел под управление Лиги Наций. После проведенных плебисцитов к Бельгии отошли округа Эйпен, Мальмеди и прусская часть Морене. К Дании отошла земля Северный Шлезвиг, Чехословакии передали судетский Гульчинский округ. Под управление Лиги Наций перешла Мемельская область, а в феврале 1923 года порт Мемель (Клайпеда) был присоединен к Литве. Больше всех от германского пирога откусила Польша — 43 600 кв. км с населением в 2,95 млн человек. Франция получила 14 520 кв. км земель с населением 1,82 млн человек, Дания — 3900 кв. км, где проживало 160 тыс. человек. Литве отошло 2400 кв. км территории с населением 140 тыс. человек, Бельгии — 990 кв. км с населением 65 тыс. человек, Чехословакии — 320 кв. км с населением 40 тысяч. Территория вольного города Данцига составляла 1966 кв. км, там проживало 325 тыс. человек. Всего Германия лишилась ¹/₈ части своей европейской территории общей площадью 67,7 тыс. кв. км, где проживало 5,5 млн человек.

Начиная войну, Германия стремилась к колониальному переделу мира в свою пользу, но в итоге потеряла все свои колонии и заграничное имущество. Германские колонии, как подмандатные территории Лиги Наций, были розданы участникам победившей коалиции, вследствие чего Германия утратила важные источники сырья и рынки сбыта. В Африке Танганьика стала подмандатной территорией Великобритании, район Руанда-Урунди — подмандатной территорией Бельгии, «Треугольник Кионга» (земли Германской Восточной Африки) был передан Португалии. Великобритания и Франция разделили Того и Камерун, а Южно-Африканский Союз получил мандат на Юго-Западную Африку. В Тихом океане к Японии отошли принадлежавшие Германии острова севернее экватора, к Австралийскому Союзу — Германская Новая Гвинея, к Новой Зеландии — острова Самоа. Германия отказалась от всех концессий и привилегий в Китае, от прав консульской юрисдикции и от всякой собственности в Сиаме, от всех договоров и соглашений с Либерией, признала протекторат Франции над Марокко, а Великобритании — над Египтом. Права Германии в отношении Цзяочжоу и китайской провинции Шаньдун отходили к Японии, из-за чего Китай не подписал Версальский договор. Всего (вместе с колониями) Германия потеряла около 73 тыс. кв. км — 13,5 % своей прежней территории, где проживало 6,5 млн человек (10 % населения). На утраченные земли приходилось 75 % добычи железной руды и цинка, 20 % добычи угля и 20 % выплавки чугуна.

Версальский договор разоружил Германию. Отныне численность германской сухопутной армии не должна была превышать 100 тыс. человек, при 4 тыс. офицеров, а флота — 16 тыс. человек. Всеобщая воинская повинность заменялась вольным наймом, распускался германский Генеральный штаб, строго регламентировалось производство оружия. Германский военно-морской флот мог иметь только шесть броненосцев водоизмещением не более 10 тыс. тонн и небольшое количество более мелких судов. Сверх этого Германии запрещалось строить военные корабли, иметь тяжелую артиллерию, боевые самолеты, дирижабли, танки, подводные лодки. А основная часть сохранившегося военно-морского и торгового флота подлежала передаче США, Великобритании и Франции. Реки Рейн, Эльба и Одер объявлялись свободными для прохода иностранных судов, а вся германская часть левобережья Рейна и полоса правого берега шириной 30 км подлежали демилитаризации.

И наконец, Версальский договор надел на шею немецкого народа непосильное финансовое ярмо. В счет возмещения ущерба, нанесенного войной, страны-победительницы определили гигантскую сумму репараций в 132 млрд золотых марок (эквивалентно 47 312 т золота!)[1], из которых 20 млрд нужно было внести в качестве аванса в течение ближайших двух лет. В счет оплаты репараций у Германии было конфисковано 5 тыс. паровозов, 150 тыс. вагонов, 140 тыс. молочных коров. Десять лет Германия была обязана поставлять Франции, Бельгии и Италии уголь, строительные материалы, химикаты, молочный скот. Странам Антанты также гарантировались торговые и инвестиционные льготы. На Германию возлагались расходы по содержанию оккупационных войск Франции, Великобритании и Бельгии на левобережье Рейна, вывод которых намечался частями в течение пятнадцати лет.

Версальский мир поставил Германию на колени, обложил красными флажками, как загнанного тяжело раненного волка, и придавил финансовым гнетом, хотя территориально урезанная страна понесла огромные людские потери, а германская экономика лежала в руинах. Германия потеряла убитыми на фронтах 1 млн 800 тыс. человек, а вместе с пленными и ранеными — 7,5 миллиона. Затраты на ведение войны превысили 150 млрд марок, а ресурсы, накопленные за время войны, не превышали 32–35 млрд марок. Объем промышленного производства в 1918 году по сравнению с 1913-м упал на 43 %, а национальное богатство сократилось вдвое. В сельском хозяйстве валовые сборы овса уменьшились наполовину, пшеницы и картофеля — на 45 %, ржи — на 35 %. Сократилось поголовье скота. Резко упал уровень жизни населения. С 1916 года немцы жили впроголодь, безработица стала массовой, на треть уменьшилась реальная заработная плата. Все это вызвало недовольство народа и революционную волну, смывшую в ноябре 1918 года кайзера Вильгельма II и вторую Германскую империю.

Второй рейх сменила демократическая Веймарская республика[2], провозглашенная в Веймаре Германским учредительным собранием в соответствии с положением Веймарской конституции, принятой 31 июля 1919 года. Но смена политического строя не решила экономических проблем. Вплоть до 1924 года в Германии свирепствовал экономический кризис. Из-за демилитаризации промышленности падало производство, народ нищал. К концу 1923 года покупательная способность населения составляла 15–17 % от довоенного уровня, соответственно ужалось потребление и внутренний рынок. Величайшим бедствием стала инфляция, принявшая астрономические масштабы. К началу 1920 года масса находившихся в обращении бумажных денег возросла по сравнению с 1914 годом в 25 раз. Деньги стремительно обесценивались. Если в 1913 году за один американский доллар давали 4 марки, то в 1920 году — 65, в 1922-м — 191, в январе 1923-го — 4300, а в ноябре того же года — 8 млрд марок! В 1918 году на одну марку в Берлине можно было купить 10 трамвайных билетов, в 1919-м — 5, в 1921-м — 1. В июле 1923 года трамвайный билет стоил уже 1000 марок, в августе — 10 000, в сентябре — 600 000 марок, а в ноябре 1923 года — 150 млрд марок!

Такой инфляции не знала ни одна цивилизованная страна. В 1922 году было дополнительно выпущено в обращение около триллиона марок, а за первые шесть месяцев 1923 года — 17 трлн марок. Как тогда шутили, «ни одна собака так быстро не бегала за своим хвостом, как Рейхсбанк за деньгами». Круглосуточно 133 типографии с 1783 печатными станками и более 30 бумажных фабрик печатали деньги, но их все равно не хватало, и они не стоили ничего. В ноябре 1923 года дневная зарплата квалифицированного берлинского рабочего составляла 3 трлн 38 млрд марок, но этого не хватало даже на питание. Зато галопирующая инфляция сказочно обогатила группу нуворишей. К концу 1922 года они получили государственных кредитов и займов — якобы на развитие бизнеса — на сумму 422 млрд марок. Но так как деньги мгновенно обесценивались, а госкредиты возвращались по номиналу, это привело к стремительному обогащению узкой группы лиц, сформировавших финансовую олигархию, приведшую потом к власти Гитлера. Гиперинфляцией воспользовались и землевладельцы, освободившиеся от огромной задолженности банкам, уплатив им 18 млрд марок ничего не стоившими ассигнациями.

Системный кризис в Веймарской республике усугубил разверзшийся в 1920–1921 годах мировой экономический кризис. А в феврале 1923 года за невыплату репараций франко-бельгийские войска оккупировали индустриальную Рурскую область, из-за чего Германия потеряла 88 % добычи угля, 70 % выплавки чугуна и 40 % выплавки стали. Это вызвало взрыв недовольства, подняв в Германии новую революционную волну под коммунистическими, фашистскими и сепаратистскими лозунгами. Социал-демократическое правительство, ввергнувшее страну в экономический кризис и сначала призвавшее немцев к «пассивному сопротивлению» оккупантам[3], а затем принявшее все требования Франции, подверглось нападкам со всех сторон. Сепаратисты Рейнской области и Пфальца объявили о создании Рейнской республики. В Тюрингии и Саксонии были сформированы левые рабочие правительства, в Гамбурге произошло вооруженное восстание рабочих. А 9 ноября 1923 года в Мюнхене свершился «пивной путч» — попытка захвата государственной власти, предпринятая правой ветеранской организацией Kampfbund во главе с отставным прусским генералом Эрихом Людендорфом и малоизвестным тогда лидером национал-социалистов Адольфом Гитлером. И в те же дни большевики-ленинцы готовили в Германии коммунистический переворот, на что были выделены большие средства, отмобилизованы Коминтерн, советская агентура и десятки тысяч боевиков[4]. Германия была на грани новой революции и развала, платя непосильные репарации, по которым в 1919–1923 годах было выплачено 8 млрд золотых марок. Мощный рост народного недовольства, прокоммунистические и фашистские выступления испугали западные страны и заставили их пойти на уступки.

30 ноября 1923 года Комиссия по репарациям приняла решение о создании международного комитета экспертов под председательством отставного американского генерала и банкира Чарлза Дауэса. 14 января 1924 года эксперты приступили к работе, а 9 апреля представили свой проект нового репарационного договора, который получил название плана Дауэса (Dawes Plan). План был принят 16 августа 1924 года на Лондонской конференции, 29 августа его ратифицировал рейхстаг, а 1 сентября он вступил в силу. План Дауэса установил новый порядок репарационных выплат Германии, по которому их размер был приведен в соответствие с экономическими возможностями страны. План предусматривал резкое уменьшение ежегодных репарационных платежей: 1 млрд золотых марок в 1924/25 бюджетном году и 1,2 млрд марок — в 1925/26-м. В последующие четыре года планировалось увеличить платежи до 1750 млн марок, а с 1929 года Германия должна была платить ежегодно по 2,5 млрд золотых марок.

План Дауэса являл собой вовсе не альтруизм Америки. С 1 августа 1914 по 1 января 1917 года США предоставили воюющим европейским странам займов на 1 млрд 900 млн долларов и еще больше — после своего вступления в войну. К ее исходу общий объем американских кредитов европейским странам достиг 10 млрд 85 млн долларов, из которых 7 млрд пошли на закупку вооружений и военных материалов у американских производителей. В итоге Америка из главного должника Европы превратилась в крупнейшего кредитора, а Франция и Великобритания из главных кредиторов Америки превратились в крупнейших должников. Общий долг 15 европейских стран[5] США к 1919 году достиг 17 млрд 657 млн 633 тыс. долларов. Из них долг Франции составлял 6,848, а Великобритании — 6,506 млрд долларов; остальное составляли долги европейских стран Франции и Англии, выкупленные американцами. Погасить такие суммы разрушенная войной Европа не могла. Париж и Лондон решили оплатить свои долги за счет репараций с Германии, но к концу 1923 года она стала банкротом, что означало невозможность для Англии и Франции рассчитаться с Америкой. И тут киты Уолл-стрит предложили открыть кредитование Германии, за счет чего она могла бы выплачивать репарации Франции, Бельгии, Великобритании и другим странам, а те в свою очередь могли бы рассчитаться с США. В этом состояла суть плана Дауэса, благодаря которому американская финансовая олигархия получала проценты от кредитов и Антанте, и Германии.

Но чтобы осуществить сей «гуманитарный» план, нужно было возродить мертвую финансовую систему Германии. Для этого была проведена радикальная денежная реформа, творцом которой стал крупнейший немецкий финансист прошлого века Ялмар Шахт (1877–1970). Он родился в Тинглефе (земля Шлезвиг-Гольштейн, ныне Тинглев, Дания) в семье немецкого бюргера и дочери датского барона, изучал медицину в Кильском университете, немецкую филологию — в Берлинском и политэкономию в Мюнхенском университете. По окончании учебы с 1903 года работал в Dresdner Bank, где в 1908 году стал заместителем директора, и тогда же, по имеющимся сведениям, вступил в прусскую масонскую ложу. Во время Первой мировой войны Шахт работал в экономическом управлении немецких оккупационных властей в Бельгии, будучи освобожденным от военной службы из-за сильной близорукости. В 1916 году он возглавил частный Национальный банк Германии (Nationalbank fur Deutschland) и затем стал его совладельцем. А 22 декабря 1923 года с одобрения западных банковских кругов Шахт был назначен президентом Имперского банка (Рейхсбанка) и провел ряд эффективных мер, стабилизировавших курс марки и остановивших инфляцию.

15 ноября 1923 года Шахт ввел временную рентную марку, привязанную через ипотеку к земельной собственности и недвижимости, которой владели немцы. Эмиссией рентной марки занимался Рентный банк, она имела твердый курс к американскому доллару и обменивалась на один триллион инфляционных марок. Это сразу дало эффект. Цены в рентных марках стали устойчивыми, процентные ставки вернулись к нормальному уровню, деньги начали поступать на банковские счета. Стабилизировав ситуацию, 30 августа 1924 года Шахт ввел новую денежную единицу — рейхсмарку (Reichsmark), просуществовавшую до августа 1948 года, когда в ходе валютной реформы Людвига Эрхарда ее сменила знакомая нам немецкая марка. Рейхсмарка была основана на золотом стандарте с курсом 4,2 рейхсмарки за один американский доллар. Она заменила обесцененную гиперинфляцией бумажную марку (Papiermark). Курс обмена составил один триллион папирхмарок к одной рейхсмарке[6].

Для обеспечения репарационных платежей западные державы обязались не подрывать стабильность немецкой валюты. Была продумана система выплат. Основная часть репарационных платежей шл…