Опять 25. Финал

Глава 1

Истекло шесть месяцев с тех пор, как Кайлос вернулся из Последнего Обелиска.

Вейла получила письмо, в котором был список, заставивший всех без исключения работников ресторана «Не Лопни, Маг» забыть о покое. Имена, вписанные в него, принадлежали величайшим магам Керона — тем, чья мощь определяла ход истории. И ныне, впервые за тысячелетие, им предстояло собраться вместе, ибо над миром нависла тень небывалой угрозы.

В «экстренном» совещании должны были принять участие:

Алдориус «Небожитель» Вайткроу.

Вальтарион «Пламенный Клинок» Игнисарр.

Сильванаар «Древоскрижаль» Гринвейн.

Морвендис «Бездонное Око» Блэкторн.

Таэлис «Звёздный Скрежет» Стелларион.

Дракос «Последнее Дыхание» Оссисарк.

Эльфирион «Серебряный Отзвук» Хармоникс.

— Кто же надоумил нас собраться в этой… трапезной? — раздался мелодичный голос Эльфириона, Архимагистра звука и резонанса, когда он переступил порог ярко освещённого зала. Украшенного лучше, чем иные дворцовые залы императоров и королей.

Единственный в помещении стол, круглый и массивный, был заставлен изысканными яствами: в фарфоровых пиалах дымились нежные десерты, на серебряных блюдах возлежали туши дичи в пряных травах, а этажерки ломились от экзотических фруктов и прочих диковинной снеди. Не оставалось ни единого свободного места. Заняв своё кресло, маг окинул взглядом это пиршество, и по его лицу расплылась довольная улыбка.

— Я, — отозвался Архимагистр некромантии Дракос, чьё прозвище — «Последнее Дыхание» — заставляло многих содрогаться, но не этих магов.

— Красавчик! — Восторженно воздел палец повелитель гармоний. — А уж я подумал, вновь придётся таскать провизию с собой.

Последующие восемь часов титаны магии Керона посвятили неторопливым беседам и воспоминаниям, делясь историями, что накопились за долгие годы разлуки. Немало времени ушло и на дегустацию изысканных яств, превратившуюся в своеобразный ритуал. Всеобщее изумление вызвала официантка, когда Сильванаар, хранитель древней магии природы, подозвав её к себе, спросил, есть ли в их арсенале что-то ещё, способное удивить их. В ответ он услышал, что великие маги отведали едва ли два процента блюд — и лишь из одного из пяти меню заведения.

Маги застыли в немом оцепенении, особенно когда им представили счёт, приближавшийся к двадцати тысячам золотых. Впрочем, для существ, чьи состояния сравнимы с казнами империй, это была сущая безделица. Пир продолжился с новым размахом, а неформальный совет незаметно перетёк в гулянье что продолжалось пятые сутки. К ним то и дело присоединялись императоры, короли и иные венценосные особы, делясь своими мыслями и знаниями, дабы собравшиеся светила могли воссоздать единую картину происходящего в мире.

— Ну что, друзья мои, мы слегка подкрепились, — начал Алдориус, и собравшиеся архимагистры ответили ему весёлыми улыбками, — а теперь пора обратиться к делам насущным. Вопрос первый: некроманты из иного измерения захватили Империю Звёздное Небо. Что думаете?

— А что тут думать. Император Астреус Воздушный сам виноват. Позволил усыпить свою бдительность сладким речам Малкадора. Что ж, теперь король мёртвых правит на островах, а Астреус бегает у него на побегушках, —проговорил Алдориус.

— А как же жители? Что с народом? — вступил в разговор Морвендис «Бездонное Око» Блэкторн, непревзойдённый мастер иллюзий и проникновения в самые потаённые уголки разума.

— А что народ? — холодно отозвался Дракос «Последнее Дыхание» Оссисарк. — Тех, кто оказал сопротивление, умертвили и обратили в марионеток. Остальные живут как жили, разве что солнце для них слегка померкло. Суть же не в этом. Я знаком с такими, как Малкадор, именующий себя Вечным. Так же мне уже довелось беседовать с его личами. Они потеряли свой мир и теперь жаждут прибрать к рукам наш. Но вроде пока довольствуются островами. Но это ненадолго. Поверьте, он попытается захватить нас всех.

— Они что, воображают себя бессмертными? — грохнул тяжеленой кружкой о стол Вальтарион «Пламенный Клинок» Игнисарр. Повелитель огня, чьё пламя выжигает ложь даже из камня.

— Так оно и есть. Они — бессмертны. А свои филактерии хранят в ином мире. Нам до них не дотянуться. Но я ведаю, кому это под силу, — весело подмигнул всем Дракос.

Все эти дни в углу зала, на небольшом диване, неподвижно сидел юноша. И вот, когда речь зашла о филактериях, он поднялся и совершил безупречный, почти церемониальный поклон. Шёлковая ткань его мантии мягко зашуршала.

— Кто таков будешь? — голос Таэлиса «Звёздный Скрежет» Стелларион, математика вселенной, читающей судьбы в хороводах планет, прозвучал холодно и отстранённо. Хоть он и догадывался кто перед ним.

— Я — тот, кто является раз в четыре тысячи лет, — мой голос был спокоен, без капли агрессии. — Вы, архимагистры, зовёте таких, как я, двухстихийниками.

Воздух в зале застыл. Взоры могущественнейших магов Керона, за исключением бесстрастного лика Дракоса, выразили единое чувство — шок. Слухи о подобном существе долгое время считались плодом фантазии: одни говорили о двухстихийнике, другие — о трёх, самые же смелые — и вовсе о четырёх. Истории казались не более чем бредом. Прошло много времени, и все давно позабыли о том, что это вот-вот должно было случится. Обычно появление такого мага сопровождалось воинами, а в мире тишина. Если не считать захват летающих островов.

И тогда юноша доказал обратное.

Четыре сферы чистейшей магии вспыхнули в воздухе, каждая по влитой энергии равная силе одного из присутствующих архимагистров. И что поразило всех больше всего — он не произнёс ни единого слова заклинания, даже не моргнул. Только сами плетения были «корявыми» по их мнению. А Дракос в это время только улыбался, смакуя произведённый эффект.

— Если обобщить, то я — тот, кто превосходит вас по силе, но, к сожалению, не по опыту. Тут вы круче. И вы все — в моём ресторане, — я одарил собравшихся самой безобидной и светлой улыбкой. — И ваш долг передо мной составляет триста семьдесят четыре тысячи сорок два золотых, — произнёс я, добивая их этим финальным аккордом. — Пока что.

Не познакомься я заранее с архимагистром некромантии, последствия такого откровения могли бы принять самый непредсказуемый и мрачный оборот. Но именно он настоял на таком моём появление. А кто я такой чтоб отказывать архиамгистру смерти? Хочет покрасоваться. Пожалуйста.

— Прежде чем я приступлю к повествованию, позвольте предложить вам нечто особенное, — произнёс я, доставая из сумки пузатую бутыль с золотисто-карамельной жидкостью, в которой переливались серебристые искорки, словно крошечные звёзды в миниатюрной вселенной. — Это ром «Буря в стакане». Я привёз его из мира, что более недоступен для посещения. Кто из вас, великие архимагистры, отважится разделить со мной этот редкий напиток? Сразу предупреждаю — он не продаётся и не будет готовиться в нашем мире. (Тут я, конечно, слукавил, но им знать не обязательно). — Тот источник, где я его приобрёл, более не существует. И нет, я не уничтожил его — я переместил их осколок реальности на другую планету. Но об этом позже.

Для магов, проживших тысячелетия, самая большая редкость — найти нечто способное их удивить. Они до сих пор пребывали в лёгком недоумении, как это заведение ускользало от их внимания все эти годы. Или же кто-то из них знал, но не спешил делиться.

— Я, — без колебаний отозвался Дракос.

Его пример оказался заразительным — остальные подняли руки с почти академической торжественностью.

Разлив напиток по хрустальным стопкам, я первым сделал небольшой глоток, демонстрируя, что это не яд. Хотя, конечно, я мог заранее принять антидот, но традиция есть традиция. Никто не стал пить залпом — сначала все внимательно изучали аромат, затем делали по скромному глотку, потом ещё один, и ещё... Через десять минут двухлитровая бутылка была пуста, а на лицах магов появились непривычно тёплые улыбки. Их взгляды, прежде смотревшие на меня с подозрением, теперь смягчились и потеплели.

После я опустился в предложенное кресло и, попросив собравшихся сосредоточиться, что было довольно тяжело, когда все взгляды прикованы к твоей сумке начал свой рассказ. Пришлось достать ещё одну бутыль.

Я поведал им всё с самого начала — о том, как оказался в этом мире. Взяв клятву перед этим что эти знания никто кроме них не узнает и не услышит. Старики охочие до нового легко согласились.

Долгие дни я размышлял, стоит ли открывать им свою тайну, и даже вопрошал само мироздание. И, к своему величайшему изумлению, получил ответ — хотя обычно оно хранило нейтралитет.

К моему глубочайшему удивлению, они внимали каждому моему слову, не проронив ни единой реплики. Никто не кривил лицо, или как-то иначе проявляя эмоции. Когда же я закончил, наступила тишина, а затем последовала череда вопросов. Я отвечал с предельной откровенностью — или почти. Секреты моих рецептов, тайна волшебных горошин — это осталось моими секретами. Но что касается Совета Кровавого Заката, Безмолвных Клинков, Братства Абсолюта, ксиллор'аанцев с их машиной времени, обелисков и прочих деятелей местной культуры — здесь я выложил всё, что знал.

И, кстати, о «Дне Разъединения» они не слышали. Даже шаман Дар'гхун Чёрное Проклятье, чьи познания я прежде считал ограниченными, обладал куда большими сведениями. Но это было не самым шокирующим. Они также ничего не ведали об обелисках. У них были обрывки знаний, но вот того, как здесь зародилась столь многообразная жизнь, они не знали. Как это возможно? Многим из них перевалило за двадцать тысяч лет! Голова кружилась от одной мысли о таких цифрах. Неужели и мне предстоит прожить столько и увидеть бесчисленные поколения своих потомков? И потому их неведение поражало до глубины души.

А ещё мне показалось, что они темнят. Всё они знали или догадывались. Кто сказал, что если я решил им «всё» рассказать, то и они ответят мне тем же. Ладно, лиха беда начала. Будем радоваться и тому, что меня вообще выслушали.

— Вот такие дела. Я всё рассказал вам уважаемые маги. Теперь ответьте и вы мне на один вопрос. ГДЕ ВСЕ ДРУИДЫ?!

Полученный ответ зажёг в моей душе холодный огонь ярости, усилив желание стереть королевство некромантов с лица земли. Оказалось, случилась некромантическая эпидемия. Некий могущественный «творец» порчи нашёл способ поражать не живых, а саму природу, лишая земли плодородия. Точнее, те земли, на которых якобы живут несговорчивые аристократы, что отказывались платить ему дань. Некромант понимаете ли возомнил себя местным королём. На землях что возле империи Тысячи Серебряных озёр.

Он создал «проказу», что превращает здоровую древесину в гнилой мор, а тучные нивы — в солёные пустоши. Все друиды всего Керона, будто повинуясь единому зову, бросились на помощь. Они стали мрачными «стражами скверны», день за днём сражаясь с порчей на её переднем рубеже, не имея ни сил, ни возможности вернуться к прежней жизни. Неважно, насколько силён маг или как виртуозно он владеет магией природы — все были вынуждены противостоять этой гадости, что плодилась с чудовищной скоростью, пожирая гектар за гектаром. Некроманта-то вроде как убили, а вот его гадость живёт и здравствует. Тот же Сильванаар «Древоскрижаль» Гринвейн. Сильнейший друид в мире, что сидел напротив меня, после вновь отправится к ним на помощь.

Если уж он не может справиться, то дело и в правду серьёзное.

Также мне стало известно, что друидов в мире очень мало. Всех хотят силы, но некто не хочет помогать, выбирая стихию природы.

— Повезло этому подонку, — проронил я с ледяной уверенностью. — У меня до сих пор не растут кофе и шоколад и многое другое.

— Да? А хочешь я тебе помогу, — проговорил Сильванаар, а я в ответ улыбнулся. Он больше всех выпил рома, и я понял, мы с ним точно подружимся.

Встав, поклонился:

— Благодарю вас, уважаемый Сильванаар Гринвейн, это честь для меня. Буду с нетерпением ждать вас на своих землях.

А также приглашаю вас всех, уважаемые маги, на мою свадьбу, где еда будет вкусной и разнообразной. Заодно познакомлю вас с королём грифонов, что ныне обрёл свой дом на снежных вершинах Железный гор.

Своей вежливостью я произвёл ещё одно хорошее впечатление. Фраза «никакого уважения старикам» есть во всех мирах. Также никто не отказался прийти, чему я очень сильно удивился.

Беседа продлилась ещё добрых семь часов. Когда, наконец, собрание закончилось, и маги один за другим покинули зал, со мной остался лишь один человек, точнее Дранконид — Дракос «Последнее Дыхание» Оссисарк.

— Итак, Кайлос, я, как и обещал, сдержал слово, — голос Дракоса прозвучал размеренно, словесно скрепляя нашу договорённость. — Не забудь и ты о своей части уговора.

— Память моя меня пока не подводит, уважаемый Оссисарк. Однако осмелюсь обратиться к вам с новой просьбой.

— Я весь внимание, — развернулся он ко мне.

— Я предлагаю вам стать моим наставником. Всего на одни сутки в реальном мире.

— Чую подвох, — тень улыбки скользнула по его бесстрастному лицу.

— Безусловно, есть, — с лёгкой улыбкой я откупорил бутылку «Дюшес», а своему визави протянул «Тархун». — Символично, не правда ли? — заметил он, указывая взглядом на напиток, чей изумрудный оттенок в точности повторял цвет магической ауры архимагистра.

— У меня есть один артефакт, — пояснил я, не желая вдаваться в подробности откуда он у меня. — День, проведённый в его пределах, равен целому году.

— То есть, если ты его активируешь, для нас пройдёт год, в то время как в мире истекут лишь сутки?

— Именно так. Мне нужен учитель некромантии. Когда мы с ними столкнёмся я хочу быть во все оружия.

— Но ты ведь уже у кого-то обучался. Разве не так?

— Да, — скривился я. — У Танатоса. Он дал мне всё, что мог. И, признаться, был не в восторге, когда я… озадачил его своей просьбой. Поскольку ему пришлось провести в моём обществе почти два года.

— Понятно. Что ж, — Оссисарк медленно кивнул, оценивающе глядя на меня. — Если в течение этого года ты будешь снабжать меня подобными деликатесами…и ромом, то согласен.

Последующие сутки принесли мне горькое, но необходимое осознание: я — бестолочь. Честное слово. Когда мы плели одно и то же заклинание вместе, результат оказывался кардинально разным. В чём же заключалась разница? Я тратил, скажем, сорок единиц маны (условно), в то время как Дракос — всего три. Как? Скажите, как такое вообще возможно?! Будто я и не учился вовсе. Убью этого Танатоса. Все мозги мне проел своим нытьём, а знаний дал с гулькин хер. В итоге мне удалось упросить наставника продлить обучение ещё на пять лет. И по прошествию этих дней я мог собой гордиться. Больше я не был бестолочью. Теперь я находился где-то между «иди лучше утопись и не позорься» и «Ну, такое себе». Это, несомненно, был прогресс. Ведь Оссисарк учил меня не по академическим канонам, а так, чтобы я сразу мог применять заклинания уровня архимагистра. Это было сложно, и нам предстоял ещё Долгий путь. Главное, что он согласен, пока у меня есть вкусняшки и РОМ.

Затем пришлось обратиться к нему с очередной просьбой — найти магов, владеющих стихиями молнии и земли. Ох, чую, в следующем мире я ничего не буду делать, пока всё не скуплю там. Если, конечно, там вообще что-то будет.

Прошло три месяца.

Свадьба закончилась, и теперь меня ждало более вольное событие. Воздух в доме был густым от напряжения. Вернее, всё моё окружение пребывало на взводе исключительно из-за меня, пока Ева производила на свет нашего первенца. Разумом я понимал, что она в надёжных руках — с ней были Кларис и, главное, сама Элидия. Я был уверен, что всё пройдёт благополучно, но, когда «повитуха» вышла и объявила, что у нас двойня, мир на мгновение поплыл перед глазами, и я едва не лишился чувств. Первым на свет появился мальчик, за ним — девочка. Капец приехали.

Последующие годы промчались в сумасшедшем ритме. Всё моё время поглотили как мои проекты «Арена» «Ночной Клуб» «Расширение ресторана» — теперь это пять этажей, так и безуспешные поиски очередного Обелиска. И нет, я искал его не для того, чтобы бежать от Евы, — мне нужно было его закрыть, обезвредить угрозу, нависшую над миром. Что явно будет по страшнее чем быкоящеры и некроманты вместе взятые.

Кстати, моя семья обосновалась в замке, который, наконец, был достроен и обустроен (почти). О том, сколько золота ушло на его обустройство в том виде, в котором я его представлял себе, даже вспоминать не желаю. В такие моменты у меня сразу начинает портиться настроение, особенно когда я открываю очередной месячный отчёт о тратах от моих управляющих делами. Дети, кстати, это чувствуют и сразу бегут из моего кабинета. Но не будем о грустном.

Имена я им дал вместе с Евой, но какие — не скажу. Есть причины. Но для всех они известны как Артур Версноксиум и Алёна Версноксиум. Аэридан, когда узнал, был очень рад. Называя её «ути-пути, моя шоколадочка».

Рядом с замком вырос небольшой городок, где поселились семьи всех моих ближайших сподвижников. Они сами-то дни напролёт проводят на службе, на работе, редко бывая дома, поэтому в городке в основном живут их родители, с радостью нянчащие внуков. Но даже здесь все трудятся на благо общего дела: кто в замке, кто на полях, кто в мастерских. Безработных у меня нет. Также в столице я открыл собственный детский сад и школу-интернат, куда свозят всех беспризорных детей с империи, что проявили желание трудиться или есть источник магии. Там у нас с пелёнок прививают простой принцип: все мы — одна семья, а все, кто не с нами, — наши конкуренты. Принцип, которого до нас никто не осмеливался воплощать с такой прямотой. Но есть одно правило: никаких родителей. В этом плане я строг. Они моя будущая армия, но об этом никому знать не обязательно. И нет не армия что воюет, а та, что будет трудиться на моих заводах на роли управляющих. С теми же, у кого есть родители, тут всё проще: мы предлагаем им работу на наших предприятиях. Пожалуйста, трудитесь, зарабатывайте. Мы только вам рады.

Мои сорванцы уже отметили четвёртый день рождения. Похоже, им уготовано великое будущее, ведь уже сейчас их магические источники объёмом сопоставимы по силе с рангом ученика. С их появлением наконец-то воссоединилась и моя кровная семья. Да, я перевёз всех в замок. Их изумлению не было границ, когда они увидели меня, и это касалось не только родителей, но и моих сестёр, которые увидели меня впервые. Красивые такие и тоже обе будущие магэссы. Вот как так-то? Притом, что оба родителя не маги. Чудеса, да и только.

В общем, я крутился словно магический болид в заколдованном колесе, разрываясь между делами. Одно только открытие ночного клуба «Хронос» стоило мне титанических усилий. Поначалу народ попросту не понимал, что это за заведение и для чего там столь оглушительно гремит никому не знакомая музыка. Но спустя пару месяцев и триллионы потраченных нервных клеток молодёжь распробовала новое развлечение. Теперь по вечерам сложилась традиция: старшее поколение коротает время в ресторане, а младшее (аристократическое) — в клубе. Директором я поставил Хельгу, и, к моему удивлению, у неё обнаружился подлинный талант к управлению. А ведущим и главным выдумщиком всех конкурсов и развлечений стал Хамви, чья неиссякаемая энергия оказалась как нельзя кстати.

Опуская бесчисленные подробности прошедших лет, скажу одно: они промелькнули в нескончаемой череде забот и суеты. Я, кажется, навсегда забыл вкус настоящего отдыха. Возможно, когда-нибудь у меня найдётся время рассказать обо всём этом подробнее, но не сейчас.

В настоящий же момент меня ожидал Санчес, просивший зайти к нему по срочному делу. Учёный, по его словам, обладал для меня важными новостями.

Я решил не прибегать к телепортации, а прогуляться по городу, который за эти годы преобразился до неузнаваемости. Повсюду мерцали магические рекламные вывески, а из распахнутых дверей таверн и ремесленных лавок доносились причудливые мелодии, сливавшиеся в прихотливую симфонию городской жизни. Ага, это мы с Санчесом запустили в продажу «Радиоприёмники». Шкатулки, что принимали сигнал от наших вышек связи. Скоро выпустим первое утреннее шоу с новостями.

Император Каэл, кстати, нигде палок в колёса мне не ставил, ни в одном из моих начинаний. Поскольку поток из золотых монет в казну шёл исправно, и даже три проверки, что были посланы, мы прошли на ура. Нет, никто бумаги не проверял. Пришёл маг-менталист, задал вопросы и ушёл, поставив магическую печать «Проверено».

Пока шёл, то замечал, как в толпе то и дело мелькали мальчишки в ярко-жёлтых башмаках — самый узнаваемый символ местных курьеров. Горожане настолько привыкли к мгновенной доставке, что уже не представляли, как обходились без неё прежде.

Что до самого Санчеса, то он, погружённый в свои исследования, нанял целых восемнадцать учеников. Каждый из них принёс нерушимую магическую клятву верности лично мне. Теперь его подмастерья день и ночь разбирают, классифицируют и пытаются воссоздать те диковинные механизмы и артефакты, что мы приобрели в магазинах мира Аркадия.

Что касается политики… Некроманты, что вызывали у меня наибольшее беспокойство, внезапно затихли. Не предпринимая никаких действий. Магический Совет провёл с ними серию переговоров и, по слухам, достиг неких договорённостей, однако моё шестое чувство подсказывало, что те лишь выжидают удобный момент. Меня на эти встречи, несмотря на все просьбы, так и не пригласили. Ничего я их обелиск откуда они вылезли обязательно найду и закрою. Так или иначе рано или поздно. И тогда им нечем будет крыть. Разрушу филактерии и их козырь лопнет.

Что касается моего собственного замка и всех, кто под моей защитой, я сделал всё возможное, чтобы оградить их от магии смерти. Целый отряд искусных артефакторов трудится не покладая рук, а я, в свою очередь, обеспечиваю их энергией, которой ныне обладаю в избытке. И, конечно же, вкусняшками, куда уж без них. У меня так каждый найм нового сотрудника начинается.

С Ксиллор'ианцами пока ничего не ясно. В гости так и не зовут, но при этом под ногами не мешаются. Тем не менее стычка с ними всё же была. Когда Магический совет выяснил, что они виновны в изготовлении зелья «Кровавый Восход», в которое неожиданно были вовлечены не только Ксиллор'ианцы, но и совет богатеев, орден «Кровавый Закат», что назвали зелье, изменив одно слово. Да уж, с фантазией у них не очень.

Мне выпала роль арбитра на последовавших переговорах. С самими ксиллор'ианцами удалось достичь хрупкого консенсуса: производство зелья было прекращено. Однако с орденом пришлось действовать иначе. Не стану отрицать — большая часть его членов была уничтожена, хотя и не моей рукой. Моё вмешательство было точечным и экономическим: я создал условия, при которых все их предприятия начали нести колоссальные убытки. Финансовый крах вызвал бурю негодования среди родственников, до того не ведавших о тёмных делах глав семейств.

Итогом стало визит семерых новых старейшин. Они предложили сами разобраться с оставшимися тремя виновными в обмен на прекращение моего давления. Мы заключили сделку, скреплённую магически обязывающими контрактами, которые сулили выгоду обеим сторонам.

Внешне всё обрело видимость стабильности. Однако внутренний голос, моё верное шестое чувство, нашёптывал, что это — лишь затишье перед настоящей бурей. И я, наученный горьким опытом, привык доверять своей интуиции.

К слову, Совет Архимагистров теперь собирался чуть ли не ежемесячно. Эти встречи превратились в нечто среднее между элитным клубом и неформальным собранием тех, кто достиг вершин магического мастерства. И неважно, что это мой ресторан. На такие вечера пускали только тех, кто достиг ранга Архимагистра, а таких оказалось немало, к моему удивлению. Однажды собралось сорок магов на турнире по игре в «21». Я оставался единственным, кто, не имея официально подтверждённого ранга, был удостоен права находиться в их кругу.

Чем же наполнялись эти вечера? Изысканными яствами, редкими напитками — это понятно. Но главное — состязаниями в бильярде, дартсе и боулинге, разумеется, который я построил и который работал с использованием магии, что делало организацию его действа не в пример легче. Так вот играли они не на деньги. А на заклинания и артефакты. Пришлось усилить стены, пол и потолок, дабы остальные посетители чувствовали себя в относительной безопасности. Потому как иной раз такие страсти разгорались, что чуть ли не до дуэли дело доходило. Благо все знали в таком случае шло исключение из клуба, а на такое пойти никто не решался.

Толкнув тяжёлую дверь, украшенную сложной резьбой, я вошёл в лавку. Сегодня у Санчеса был выходной — вернее, он сам попросил освободить его от обязанностей, поскольку ожидал визита дочери Таэлисы.

— Всем привет, друзья мои. Что за новости? — схватил я кота и начал тискать.

— Привет, Кай, новости самые серьёзные.

— И какие же? — я сел на стул и стал гладить кота.

— Моя дочь приехала и сообщила, что нашла обелиск.

— Что? Где? Откуда?

— Погоди, сейчас дочка поднимется и всё тебе расскажет, имей терпение. Она уже пришла пока ты добирался до меня.

Это были самые долгие две минуты в моей жизни.

Глава 2

— Нет, с меня хватит, — я поднялся. — Я не в силах ждать, пошли к ней. Любопытство гложет меня сильнее, чем дракон — свой клад.

— Что, семейная жизнь достала, хочешь свалить? — усмехнулся Санчес.

— Не-е-е-т! Да как ты такое мог подумать? Я обожаю свою семью.

Артефактор весело хмыкнул, и подтолкнул меня в спину.

Мы застали Таэлис в подвале лавки, склонившейся над развёрнутой на столе картой. Кончик её карандаша с лёгким шуршанием выводил последние штрихи какого-то сложного узора. Услышав шаги, она вздрогнула и поспешно отложила грифель в сторону.

— Здравствуй Таэлис рад тебя видеть.

— Здравствуйте, господин Версноксиум. Прошу прощения, что заставила себя ждать, — тихо произнесла она, указывая им на кресла. — Пока не забыла пыталась воссоздать наш путь по памяти.

Устроившись поудобнее в кресле, она сделала глубокий вдох и начала свой рассказ:

— Это была экспедиция за артефактами эпохи, что зовётся «Перворождённой». Мы с Лираном и Торреном искали следы кристаллов Сильфарий — говорят, они способны хранить эхо древних заклинаний. Мы прочитали тысячи страниц, и во многих упоминались горы, где расположилось королевство эльфов. Ледяные Пики хранят много тайн, но то, что мы нашли...

Её пальцы сжали подлокотники кресла.

— Это была не просто пещера. Вход напоминал шестигранный портал, скрытый под толщей льда. Когда мы растопили его, открылся проход, сложенный из чёрного камня, испещрённый серебристыми прожилками. Чем глубже мы спускались, тем сильнее звенело в ушах... Воздух становился густым, тяжёлым, им было трудно дышать.

Она провела рукой по горлу, словно вновь ощущая эту тяжесть.

— Спустя восемь часов в конце тоннеля... Мы увидели конструкцию, похожую на описанный отцом обелиск, но... иную. Она парила в воздухе, окружённая мерцающим сиянием. От неё исходило гудение, похожее на отдалённый звон колокола. Лиран попытался записать вибрации резонансным камнем, но кристалл... рассыпался в пыль.

Взгляд Таэлис стал отрешённым.

— Ледяные Стражи Эльфов появились внезапно. Их предводитель... В его глазах был не гнев, а ужас. Древний, как сами эти горы. Он сказал: «Вы разбудили Спящую Гибель. Это место было запечатано, чтобы забыть». Они вытолкали нас, а когда мы оглянулись... Вход был погребён под лавиной. Они обрушили его. Если бы не разрешение нашего Императора, думаю, и то, что мы сказали, что уже сообщили о нахождении, думаю, нас бы там и прикопали в снегах.

Она замолчала, глядя на свою карту.

— Я не могу этого забыть, господин Кайлос. Это было... живое. И оно ждало. Звало. Казалось, будто там, куда оно зовёт, всё хорошо, всё прекрасно. Я едва смогла удержаться, чтобы не подойти, а точнее, если бы не Стражи, мы бы точно поп-попробовали с ним сблизиться.

Я сидел и внимательно слушал её. Во время её повествования, я для себя сделал короткие отметки. Кристаллы эпохи «Перворождённая». Гул и вибрации, что очень свойственно обелискам. Нахождение в глубине горы и проход к ним. Это точно обелиск.

— Благодарю вас, Таэлис. Это очень важно для меня. Запишите всё, что помните, и всё, что видели. Любую мелочь, которую вспомните, пишите. Я бы вас взял с собой, но лучше этого не делать. Что бы вы хотели в награду?

— Ничего, господин. Вы и так сделали для нашей семьи столько, сколько и за всю жизнь не отплатить.

— Вы моя семья, поэтому помните. Если вам что-то нужно, просто придите ко мне, и если это будет в моих силах, я это сделаю.

— И что, даже кофе с шоколадом поделишься?

— Обойдёшься, старый, тебе за здоровьем надо следить, сладкое вредно старикам, — проговорил возникший на моём плече Аэридан.

— Мне даже тысячи еще нет. Я, можно сказать, только жить начинаю, — возразил Сансес.

— Это да, на фоне стариков из маг. совета ты сущее дитя.

Когда мы отсмеялись, Таэлис робко попросила попробовать этот самый шоколад. Мой радужный друг резко переменился. Он не только угостил её шоколадом, но ещё и шоколадным мороженым, коктейлем и даже шоколадным фонданом. Такой щедрости никто, кроме Большого Пуфа, не удостаивался. Ну разве Алёнка, но она не в счёт. В неё Аэридан сразу влюбился и от неё не отходил ни на шаг.

— Когда ты намерен отправиться в путь? — спросил Санчес, когда мы поднялись в его кабинет, где кот уже вылезал чашку с мороженным до зеркального блеска и теперь смотрел на меня вопрошающим взглядом.

— Как только будет возможность. Мне предстоит собрать команду. После прошлого раза понял — нужна полная группа, желательно из тех, кто уже бывал со мной в подобных предприятиях.

— Руми тебе не составит компании. Если ты намерен отправиться именно сейчас.

— Это почему? — насторожился я.

— Майя ожидает ребёнка.

— Чёрт возьми, — невольно вырвалось у меня. — Вот же незадача.

— Что с тобой, Кайлос? — Санчес с недоумением посмотрел на меня.

— Да он же лишает меня управляющей всеми моими предприятиями! Кто её заменит? Не ты же, в конце концов, — я с раздражением провёл рукой по волосам. — Что же делать? Может, срочно просить Элидию ускорить процесс, чтобы Майя могла вернуться к работе на следующий день?

— Успокойся, у неё прекрасная заместительница. Сейла, сестра Вилера.

— Думаешь справиться?

— Сто процентов. Она умница, — в подтверждение своих слов кивал Санчес.

— Да? Что ж, пусть тогда наслаждается материнством.

— Если ты так реагируешь, я, пожалуй, умолчу об остальном.

Я закрыл лицо ладонями, сдерживая вздох.

— Говори уж старый.

— Рома и Алатея тоже ожидают пополнения в семье.

— Боги! Это значит, я потеряю ещё двух ценных сотрудников!

— Всё будет в порядке. У каждого есть заместители, причём не по одному.

— Это понятно, но у меня же ещё и новые проекты! Где мне найти на них людей?

— Как-нибудь разберёшься, не ребёнок. А уж потом отправляйся в свой путь.

Я брёл по залитым закатным светом улицам, ощущая себя совершенно опустошённым. В сознании, словно назойливые мухи, кружились навязчивые мысли и воспоминания, выстраиваясь в причудливую вереницу событий.

Вот всплыла история с загадочным нападением, долгое время остававшимся нераскрытым. Оказалось, за этим стоял один знатный род, ополчившийся на меня за захват сфер перевозок и чего-то ещё. Эти сведения случайно добыл Пьерос Щелкун — глава теневого мира, да-да он нынче управляет им всем. Жена, кстати, его полностью отстранилась от тёмных дел. Сосредоточившись на ресторане. Ей теперь выделен отдельный этаж. А что касается сведений, тот глава того самого рода, будучи изрядно под хмелем, проговорился в моём же ресторане. Невероятно! Неужели он полагал, что я забуду о покушении? Глупец. В итоге ему пришлось выплатить такую контрибуцию, что незадачливый аристократ остался буквально без гроша, но сохранил жизнь.

Затем мысли перенеслись к Моране, торопившей меня покинуть пределы Обелиска. Сколько я ни пытался выведать причину её спешки, она упорно хранила молчание. Вообще, за последнее время она появлялась лишь единожды — в день открытия храма.

Кстати, именно тогда мой авторитет взлетел до небес. При стечении народа — а собралось не менее семи тысяч человек, включая императора Каэла, ректора Шаркуса, Элидию, гномьих королей и эльфийского правителя Элариэля — для этого я использовал телепортационную площадку, предоставленную мне Каэлом совместно с Магическим Советом. Перед этим множеством глаз я воззвал к богине — и она откликнулась, явившись в облике юной девы в белоснежном саване. Она перерезала церемониальную ленту и одним взмахом руки сняла с народа проклятия болезни и кошмары. Вот это было поистине великое деяние! Назначив меня первожрецом и выразив высшее одобрение, богиня исчезла.

Дойдя до ресторана, я погрузился в уютное кресло в своём любимом углу и заказал ужин. Не успел я сделать первый глоток вишнёвого вина, как ко мне начали подходить посетители с различными просьбами. Вейла, с её врождённой проницательностью, сразу заметила моё раздражение и вежливо, но твёрдо оградила меня от назойливого внимания.

— Благодарю, дорогая. Кстати, как поживает Истра? Никаких проблем?

— Всё прекрасно, Кай. Она буквально светится от счастья, каждый день на работе без выходных. Все посетители ей довольны.

— Не задумывается о замужестве?

— Пока нет. Всё ждёт, когда ты освободишься или решишь обзавестись фавориткой.

— Придётся ей ждать очень долго, — усмехнулся я.

— В смысле? Хочешь сказать, у неё есть шансы? — раздался голос Евы, появившейся за моей спиной.

— Не могла предупредить? — бросил я укоризненный взгляд на Вейлу, но моя верная помощница сделала вид, что совершенно ни при чём, и, поприветствовав Еву, удалилась ко входу.

Жена опустилась в кресло напротив.

— Что за мрачное настроение? — спросила она, пристально глядя мне в глаза и даже не прикоснувшись к меню.

Я выложил ей всё, что накопилось за последнее время: проблемы с беременными сотрудницами, проекты, не дающие покоя, растущее недоверие к некромантам и ксиллори'анцам. Последние, как мне кажется, всё же намерены запустить свою машину времени, чего допустить никак нельзя. Рассказал и об артефакте, (хотя раньше не желал этого делать) позволяющем ускорить обучение — для внешнего мира прошло всего четыре года, а для меня... для меня прошло, чёрт возьми, не знаю сколько точно, но не менее трёх столетий упорной учёбы.

Да, я приобрёл невероятную силу и могущество, способен повелевать стихиями — теперь я в прямом смысле слова, как в стихах Пушкина, мог гнать стаи туч. Однако до уровня архимагистров мне всё ещё далеко. Хотя ранг архимага я мог бы подтвердить без труда — просто не вижу в этом необходимости. Те, кому действительно важно это знать о моей силе, и так осведомлены. Мне, кстати, пришлось дать магические клятвы, что все свои знания я не применю против жителей Керона, с одной, естественно, оговоркой — если только они сами не нападут на меня или моих близких. С этим Магический совет и венценосные особы согласились.

— Милый, всё наладится, мы со всем справимся, — мягко проговорила Ева, касаясь моей руки. — И, кстати, не забывай, завтра у нас важная встреча.

— С кем именно? — нахмурился я. — Вроде бы ничего не упустил из виду.

— Ну-ну, — звонко рассмеялась она. — А как же случай, когда ты забыл Алёнку в лавке у Санчеса и вернулся домой один? Или когда оставил Артура на детской площадке в замке, а сам умчался в свою башню?

— Довольно, я уже принёс свои извинения, — с наигранной суровостью проворчал я.

— Ладно, прощаю. Завтра вечером — встреча выпускников Академии. И ещё Скадис заканчивает обучение, ты же обещал быть на его выпускном.

— Неужели? Как быстро летит время...

Нам подали ужин, и мы погрузились в лёгкую беседу о пустяках. Дети остались с моей матерью, поэтому мы с Евой решили провести вечер в нашем доме возле академии. Том самом, что я когда-то снимал. Вообще, я приобрёл всю улицу для отличившихся сотрудников. Конечно, я не раздавал жильё даром — всё оформлялось в ипотеку, но под символический процент.

Выпускной Скадиса прошёл блестяще. Он сдал все экзамены на отлично, и я вручил ему в подарок плеер — теперь он мог слушать музыку где угодно. Устройство работало на солнечных батареях, что делало его особенно практичным. У меня таких хранилось несколько тысяч, но эту деталь лучше было держать в секрете. Также там было всё семейство Ворхельмов. Они звали нас собой, но мы отказались, так как у нас был запланирован свой праздник.

Затем состоялась встреча выпускников Академии. Я пригласил всех в своё заведение, и около сотни бывших сокурсников с восторгом приняли приглашение. Их радость была искренней, когда я предложил провести вечер в стенах моего ресторана. Ещё бы, боулинг любили все. Но были не все, многие ведь выбрали контракт с империей и сейчас служили на её рубежах.

Всё, казалось, шло более чем благополучно. Сокровищницы ломились от артефактов и драгоценностей, и нам приходилось возводить новые. А вот покупаться, как Скрудж МакДак, мне так и не удаётся. Всё золото я вкладываю. Предприятия открывались одно за другим, создавая множество рабочих мест. Однако вскоре многие осознали наступающий дефицит золота — с тем количеством заведений, что я открывал каждый год не только в столице, но и по всей империи, денег начало катастрофически не хватать. Экономика, взращённая моими стараниями, закружилась в бешеном вихре.

Мне даже пришлось обсудить этот вопрос с самим императором, дабы подданные не столкнулись с финансовыми трудностями. Следовало предотвратить коллапс, способный привести к волнам голода и преступности, когда отчаявшиеся люди пойдут на всё ради удовлетворения базовых потребностей. Тогда я всерьёз задумался о переориентации производства и начал запускать предприятия, работающие не на роскошь, а на создание доступных товаров — консервированных продуктов для рабочих и моряков, практичной одежды и многого другого, что теперь производилось по всем городам, но большая часть на моих землях. Так сказать, всё моё должно быть при мне. Тем более я выкупил почти все земли, расширив свои в четыре раза. Чтобы избежать бюрократических преград, я взял в долю самого императора, что избавило нас от бесконечных проверок и прочих затруднений.

В ближайшие годы планировалось начать строительство как минимум четырёх крупных заводов. Пока же я сосредоточился на верфи, где закладывался наш первый фрегат. Корабль «Новый Мир» оказался столь грандиозен, что заклинание Reductio ad Saccuum! С ним не справилось ну или я балбес. Вообщем он не поместился в мою сумку целиком — пришлось разбирать его на части. Увы, последующая сборка оказалась неудачной: то ли я упустил нечто важное при разборке, то ли сыграли роль иные факторы. Например, я что-то забыл забрать из деталей корабля.

Марк, временно оставив мореходство, решил посвятить себя кораблестроению, пообещав возглавить экспедицию для составления карты всего Керона, как только первый корабль пройдёт испытания. Я не стал упоминать, что такая карта у меня уже имеется — да и не был я до конца уверен, что на ней отображён весь мир. Слишком уж он огромен. Вполне вероятно, существовали неизвестные нам острова или даже материки. Впрочем, я не стал препятствовать этой затее и всецело поддержал начинание. Если всё пройдёт успешно, да с такой рекламой как кругосветка, то в перспективе мы наладим продажу кораблей, что сулило нам огромные барыши.

Когда моим детям исполнилось пять лет, я ввёл их в магическую башню. Это сооружение было для меня особенным с самого начала. Помню, как гномы, вручая мне ключи, затаили дыхание в ожидании, как отреагирует древняя магия башни на появление такого необычного мага, как я. Ничего катастрофического не произошло — просто у двухэтажной башни прибавилось этажей. Их стало десять. Ну я так думал, что ничего такого.

Зрелище повергло гномов в немой трепет — их бородатые лица выражали смесь изумления и благоговения. Даже архимаги Ридикус и Торгус, присутствовавшие при церемонии, не смогли скрыть потрясения. Кстати, я забыл упомянуть — мой первый наставник всё же достиг этого высокого ранга. Он мечтал сделать это за два года, но потребовалось пять. Пять лет он провёл в Ничейных землях, не выходя оттуда, настолько его стремление было велико. И да, он до сих пор не проглотил Зерно, но это его личное дело. Видимо хочет стать не только первым архимагом из Ворхельмов, но и архимагистром. Что ж, поживёт увидим.

Что касается башни... Десять этажей — это просто так. На каждом уровне располагалось по четыре зала, посвящённых разным стихиям. Итого тридцать шесть залов. Почему не сорок? Потому что я решил обустроить здесь, кабинет как у Торгуса. Весь первый этаж представлял собой просторную гостиную, совмещённую с рабочим кабинетом.

На четырёх верхних этажах, где каждый был посвящён отдельной стихии, покоились самые опасные заклинания, что мне удалось постичь. Их оказалось так много, что пришлось выделить под каждую стихию отдельный уровень. Так как их нужно было хорошо защитить. Хотя все эти манипуляции проводил не я, а башня, в которую я вошёл и открыл свой гримуар предоставляя ей доступ.

Что касается заклинаний и откуда они у меня. Хм. Те учителя, которых нашёл для меня Оссисарк, подобно ему самому, щедро делились знаниями из своих гримуаров. Вкусная еда, как оказалось, прекрасно располагала людей к откровенности, а в сочетании с хорошим ромом и вовсе превращала их в друзей, готовых делиться всем, что знали. Именно поэтому башня к каждой стихии выделила по собственному залу. Архимагистры весьма изобретательны в заклинаниях.

В общей сложности в моей башне насчитывалось более трёх тысяч заклинаний. И это, как я подозреваю, было только начало.

— Ну что, мои маленькие волшебники, — обратился я к детям, усаживаясь в кожаное кресло у камина. — Решили, с какой стихией хотите подружиться?

— С тьмой! — хором выпалили они, и я едва не поперхнулся глотком компота.

— В смысле, с тьмой? — переспросил я, отставляя бокал. — Но у вас же... Позвольте, какие стихии вам доступны?

В ответ глаза обоих детей поглотила абсолютная тьма — бездонная и пугающе совершенная.

— Ваша мама определённо убьёт меня. Она в курсе ваших... предпочтений?

— Конечно! — снова ответили они в унисон, и в их голосах звенела неподдельная радость.

Мне не оставалось ничего иного, как провести их в учебный зал на втором этаже, где я представил им голографическую проекцию — виртуальную копию себя. Конечно, хотелось бы найти им более опытного наставника, но посторонних в эту башню допустить невозможно. Ничего, буду совершенствоваться сам, заодно и свою копию прокачаю.

Так же я твёрдо решил не лишать их детства и отказался от использования артефакта «Хроно-акселератор» для ускоренного обучения. Пусть всё идёт своим чередом. Повзрослеют — сами решат, хотят ли углублять свои познания. Единственное, о чём я с ними серьёзно поговорил — о необходимости прислушиваться к внутреннему голосу и помнить, что тьма коварна и может сбить с пути. Я объяснил, что дарованная им сила должна служить добрым целям. Понимаю, что сейчас эти слова могут казаться им абстрактными, но, как говорится, вода камень точит. Под моим присмотром они не свернут на тёмную стезю.

Прошёл год, и вот я стоял на палубе новенького фрегата, ощущая под ногами упругую качку волн. Со мной была вся прежняя команда Марка — проверенные моряки, чьи лица освещало знакомое волнение. Мы совершили пробный рейс до Ничейных земель и обратно, по пути попав в небольшой, но яростный шторм. Корабль показал себя безупречно, и я отдал распоряжение готовиться к кругосветному плаванию — такова была официальная версия, известная всем.

Однако существовало и иное поручение, переданное мной капитану лично и в строжайшей тайне. Ему предстояло завести доверенных лиц во всех портах каждого королевства, с которых мы начнём планомерный захват рынка морских перевозок. Второе поручение и куда более важное — выяснить, насколько глубоко щупальца некромантов проникли в мир Керона. Я не сомневался, что они готовят почву для масштабного нападения со всех сторон одновременно. Я буду готов. Так просто им мир не захватить.

Для обеспечения безопасности я нанял на корабль трёх магов ранга магистра — на случай неожиданных встреч с противником. Вся команда получила индивидуальные артефакты защиты, а наш фрегат, гордо именуемый «Несущий Мир», был с носа до кормы покрыт сложнейшими защитными рунами. Даже маг уровня архимага не представлял для него серьёзной угрозы — не в последнюю очередь благодаря двум высшим кристаллам, питавшим энергетические системы корабля.

Недавно произошло ещё одно событие, поразившее меня своей неожиданностью. Я вновь посетил Чёрный Бор — сбор целебных трав и усилителей вкуса и вообще всего, что использую для готовки, я по-прежнему никому не доверял, находя в этом процессе умиротворение. Вернее, мой «труд» заключался в том, чтобы восседать на шелковистой траве, наблюдая, как ягоды, корешки и соцветия сами наполняют плетёные корзины, а затем аккуратно укладываются в мою сумку. Мне оставалось лишь направлять этот волшебный поток. Но всё равно работа. Покончив с этим, отправился вглубь, дабы забрать свою долю.

— Тораксия, чёрт бы тебя побрал! Где ты опять пропадаешь? — в очередной раз воскликнул я, когда терпение начало иссякать, и в голосе зазвучали нотки раздражения.

Виссарии суетливо порхали вокруг, выполняя свою работу, но их королева не спешила появляться. Внезапно ко мне приблизилась необычная пчела — изумрудно-голубая, чуть меньше Тораксии размерами, но излучающая несомненную значимость.

— Господин, — совершила она изящный поклон, крылья её трепетали едва заметной дрожью. — Меня зовут Мирания. Отныне я — новая королева виссариев.

— А где же Тораксия? — поинтересовался я, чувствуя, как в воздухе повисает напряжённая тишина.

— Погибла, господин. Она стала безрассудной, и её действия грозили гибелью всему рою. К тому же она пристрастилась к дурманящим травам, что затмевают разум. Я устранила её и взяла бразды правления в свои руки.

— Вот как? Понятно, — кивнул я, осмысливая эту внезапную смену власти. — А о наших договорённостях тебе известно?

— Безусловно, господин. Всё остаётся в силе. Рой благодарен вам за этот дивный лес. Мы почти восстановили свою численность и через пять лет сможем производить вдвое больше.

— Рад это слышать, — ответил я, с новым интересом разглядывая изменившуюся иерархию волшебного леса.

Пока мы беседовали, передо мной выстраивались ряды мерцающих горошин — на этот раз не только изумрудно-зелёных, но и сапфирово-голубых, тех самых, что были прежде.

— Как объяснишь это преображение? — спросил я, вращая в пальцах одну из голубых жемчужин.

— Тораксия намеренно ухудшала качество, надеясь, что вы оставите её в покое и перестанете требовать долю, — без колебаний ответила Мирания.

— Любопытно, — я отложил горошину. — Однако я хочу, чтобы ты принесла клятву верности. Так мне будет спокойнее.

— Готова, но позвольте высказать просьбу.

— Просьбу, а не условие? — уточнил я.

— Именно просьбу, — подтвердила королева виссариев.

— Я слушаю.

— Вы прекратили направлять к нам тела магов. Возможно ли возобновить эти поставки?

Я задумался. Действительно, после последнего переосмысления я распорядился больше не отправлять в лес никого кроме шпионов, преступников и воров. Магов же стараться перекупать.

— Хорошо, я обдумаю, как это устроить. Видишь ли, маги нынче обходят мои владения стороной — опасаются. Но... — я встретил её пронзительный взгляд, — у меня есть предчувствие, что скоро грядут серьёзные потрясения, и тогда я обеспечу тебе обильные поставки.

Мы беседовали ещё около часа, после чего она принесла нерушимую клятву. Возвращаясь в замок, я испытывал удовлетворение от того, что десерт «Маг чак-чак» не исчезнет из меню моего ресторана. Разумеется, о возобновлении поставок знать никому не следовало, хотя одному орку я всё же сделаю исключение — подарю ту самую голубую горошину, внутри которой пульсировала энергия, дарующая невероятную силу. Она была единственной из трёхсот, полученных от Мирании.

Чёрт, я совсем забыл о больнице! Нужно навестить Элидию — преподнести дар и договориться о поставках для исцеления пациентов, потерявших связь с реальностью и магическим источником. Теперь, когда ресурс снова доступен, я обязан помочь.

И тогда меня озарило осознание: время пришло. Я выполнил всё, что должен был, и даже больше. Ничто больше не удерживает меня здесь. Пришла пора отправиться к Обелиску. От этой мысли настроение взлетело вверх, теперь оставалось только объяснить это Еве и детям.

Глава 3

Земля Дракосов, Ковчег "Ануин-Прайм"

В центре командного зала, где голографические проекции планет и звёздных систем плавно сменяли друг друга в воздухе, застыла фигура Архитектора Тул'зара Век'наара. Его кресло из сплава адамантина и нейтринной стали было встроено в центральный пульт управления, откуда тонкие щупальца энергетических щупов расходились по всему помещению. Перед ним, проецируясь на платформу из сгущённого света, стояла голограмма Ксил'раака Тор'векса, Судьи Проклятых.

— Архитектор, данные подтверждаются: субъект Кайлос начал движение к карману пространства 8-омега, — доложил Ксил'раак, его голос был чистым цифровым сигналом, лишённым помех.

— Каков источник его осведомлённости? — спросил Век'наар, его бионические глаза с зум-объективами мгновенно сфокусировались на поступающих данных.

— Установить не удалось. Однако временная метка указывает, что информация была в его распоряжении 247 стандартных циклов.

— Тогда чем объяснить задержку? — на лбу Архитектора замигал ряд сенсоров, анализирующих правдивость ответа.

— Субъект поглощён многочисленными проектами: семейный модуль, индустриальные комплексы, торговая сеть. Вероятность отсутствия временного окна — 94.7%.

Тул'зар Век'наар поднялся, и его экзокостюм с шипением выпустил порцию пара. Он прошёл к голографическому экрану с картой, где светящаяся точка отмечала движение Кайлоса.

— Ксил'раак, твой коэффициент неудач возрастает. Потеря двух боевых единиц Мор'дхан Зул'кран и Накс'вел Мор'тул класса "Высший" занесена в твой файл. — Судья молчал, его цифровая форма слегка мерцала.

— Архитектор, субъект вышел за пределы стандартных параметров. Шанс нейтрализации силами нашего отряда — не более 17.3%.

— Ты предлагаешь отступить? — голос Век'наара зазвучал с металлической ноткой. — Наша цивилизация не отступала перед трудностями более 50 000 циклов.

— Я предлагаю рассмотреть план, предложенный объектом Кайлос. Эвакуация ковчега на планету полную ресурсов с последующей реорганизацией.

— Бегство? — Архитектор резко повернулся, его плащ из умной ткани на мгновение принял угрожающий багровый оттенок. — Нет. Мы выполним миссию. Возвращение в прошлое через временную воронку — единственный путь к восстановлению былого величия.

— Но энергетическая сигнатура субъекта... Она не поддаётся анализу. Она словно выходит за рамки всех законов физики!

— Суеверия! — Век'наар ударил кулаком по интерфейсу, и зал на мгновение погрузился в темноту, прежде чем аварийное освещение окрасило все в красный цвет. — Судья Проклятых, приказываю: сформируй отряд из лучших боевых единиц. Направляйтесь в королевство Ледяные Клинки и обеспечьте нейтрализацию объекта. Мы активируем машину времени через 500 местных лет. Помни: провал отложит нашу цель на тысячелетия. Война разумных с Империей Некромантов на пороге, и мы должны уйти до её начала. Мы не в силах воевать против всех.

— Принято, Архитектор, — голограмма Ксил'раака погасла.

В тишине зала, нарушаемой лишь гудением серверов, Тул'зар Век'наар в одиночестве смотрел на звёздную карту. Где-то в глубине его кибернетического сознания шевельнулась тревога — холодный, безошибочный расчёт, который он так старался игнорировать. Возможно, впервые за всю свою долгую жизнь он позволил не логике, а чему-то иному — тому, что люди назвали бы гордыней, — управлять своими решениями.

Душу Ксил'раака Тор'векса разъедало от неправильности решения. Словно архитектором овладела высокомерие. Нет, надо посоветоваться с «матерью». Так как лучше развиваться на планете полной ресурсов, чем довериться тому, что может и не сработать.

— Вел'тори Дхан'кран, — крикнул Ксил'раак Тор'векса.

Уже через миг двери открылись, и в них вошла Вел'тори Гнев в Плоти.

— Приветствую вас, Высший, — поклонилась она.

— Век'наар приказал устранить объект. Собираем отряд.

— Сколько?

— Всех, кого сможем. По-другому нам не выстоять против него.

— Когда выступаем?

— Через три недели. Нужно успеть добраться раньше цели.

Подготовка к предстоящему пути заняла без малого четыре недели. Требовалось продумать каждую мелочь: я скрупулёзно перепроверил содержимое своей волшебной сумки — зелья всех мастей, неприкосновенный запас провизии, тёплую одежду на случай лютых морозов и множество других вещей, без которых немыслимо долгое странствие. С учётом предыдущего опыта дел было выше крыши.

Учитывая, сколько предприятий и проектов ныне зависело от моих решений, я не мог позволить себе сорвать с рабочих мест множество ключевых специалистов. В этот раз я отправлялся в путь с малым отрядом. Со мной отправились Большой Пуф, мой зелёный друг и знаток языков, а также Бренор, сын Рунара, чьё бессмертие и несгибаемый дух уже не раз выручали меня в трудную минуту. Я предлагал присоединиться и Перчику, но тот, к моей досаде, предпочёл остаться с Артуром, попросив позволения присматривать за мальцом. Аэридан же пообещал явиться по первому зову, предпочтя до того часа не спускать крылатого взора с Алёнки. Кинули меня, злодеи.

Обменявшись тёплыми, немного тревожными поцелуями с Евой и прижав к груди детей, я направился в Прибрежный. Оттуда мой путь лежал на корабле к суровым землям орков. Если старина Вул’дан изъявит желание — компания станет лишь крепче. Если же нет… что ж, я преподнесу ему ту самую сияющую горошину и отправлюсь дальше.

Безусловно, я мог бы добраться до цели куда быстрее, используя свой навык перелётов с кратковременными остановками. Но путешествие в кругу верных друзей, пусть и неспешное, согревало душу куда сильнее. Теперь я до конца понимал старину Бильбо Ворхельма, посвятившего всю свою долгую жизнь поискам обелисков. Чую я, он вёл свои поиски без особой спешки, находя радость в самом процессе. Семья, богатство, ремесло — всё это прекрасно. Но зов приключений, сладкий привкус адреналина на языке, ужин, приготовленный на костре под бесчисленные звёзды — всё это манило с неодолимой силой.

Я отдавал себе отчёт, что ныне несу ответственность за огромное число людей. Но, поразмыслив, пришёл к выводу: они как-нибудь проживут без меня некоторое время. Ладно, прочь мрачные думы! Я — могущественный маг, меня окружают верные и сильные братаны, и вместе мы справимся с любой невзгодой. Стоило только так решительно подумать, как на душе сразу стало светлее и спокойнее.

— Капитан Марк, вы готовы отправляться? —вдохнул я свежий морской воздух стоя у борта.

— Так точно, господин. Погода прекрасная, трюмы забиты провизией. Все отдохнули и рвутся в море.

— Тогда доставь нас к берегам орков, а дальше отправляйтесь вокруг света и приведи мне магнитки со всех портов.

— Что привезти?

— Ой, забей. Что-нибудь да привези из каждого места, где остановишься, и с описанием. Понятно?

— Сделаю, господин Версноксиум.

Отдав швартовые, наш корабль вышел из порта, а маг ветра с говорящим именем Виндикус создал заклинание, помогая «Несущему Мир» набрать скорость. Я простоял так у борта часа два, наслаждаясь видами.

«Как говориться — жить хорошо», — проговорил я, ни к кому не обращаясь, и, достав бутылку лимонада с кусочком кекса, собираясь насладиться вкусняшками, а вместо этого, чуть не поперхнулся. Потому как, словно по волшебству, рядом оказались Марк, Большой Пуф и Бренор. А ещё наш штурман Певун махал рукой — мол, про меня там не забудьте.

— Делись, — произнесли они и протянули руки.

Путь до королевства Громового Пика оказался на удивление спокойным и почти курортным. Мы коротали дни за песнями и анекдотами, лакомясь только что пойманной рыбой, которую запекали на углях с травами. О, вам бы видеть физиономию Большого Пуфа, когда он попробовал мои суши! Гоблин три дня ходил за мной по пятам и ворчал, искренне полагая, что я пытался от него избавиться столь изощрённым способом.

Бренор, в отличие от него, проявил врождённую осторожность горца и, понаблюдав за реакцией нашего друга, благоразумно отказался от эксперимента. Зато Булькус, наш маг воды, пришёл в полный восторг. В итоге мы вдвоём, да присоединившиеся к нам чуть позже маги, уплетали деликатес за обе щёки.

Кстати, о магах. Булькус был мне невероятно благодарен за этот подбор кадров. Как выяснилось, он лично рекомендовал каждого из них, а потому команда сработалась мгновенно, будто ходила под парусами вместе годами. Каждый нёс свою вахту: Булькус следил за настроением океана и течениями, маг воздуха Виндикус ловко ловил попутные ветра, ускоряя наш ход, а маги света и огня стояли на страже, готовые в любой момент отразить нападение морских тварей или в будущем происки некромантов.

Когда наш корабль, величественный и белоснежный, вошёл в порт орков, капитан Марк сошёл на берег с поистине королевской осанкой. Местные суда казались жалкими скорлупками на фоне нашего красавца, и орки, оставив свои дела, толпились у причала, разглядывая диковинное судно.

Спустившись следом, мы начали прощание.

— Марк, будь осторожен, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Не испытывай судьбу без нужды. Если что-то случится, немедленно обратись к Аэридану. Он найдёт меня, даже если я буду в ином измерении.

— Не тревожьтесь, господин. Мы знаем своё дело и эти воды как свои пять пальцев. Здесь всё иначе.

— Здесь всё именно так, как есть, — парировал я в том же ключе. — Главное, не забывай о своей истинной миссии.

Обменявшись крепким рукопожатием, мы разошлись: наша группа двинулась вглубь королевства орков, а капитан приступил к тщательному осмотру своего гордого корабля.

Предстояло покрыть немалое расстояние, но спешить нам было некуда. К тому же, я намеренно выбрал этот неторопливый маршрут, чтобы проверить, не тянется ли за нами чей-либо «хвост».

Ксиллор’аане не оставляли своих попыток слежки. Их технологии и впрямь поражали: я едва не сошёл с ума, пока обнаружил их устройство слежения. Крошечное, не крупнее песчинки, оно издавало едва уловимый звук на частотах, доступных только моему обострённому слуху. Нервы я потратил изрядно. Но уничтожать «жучок» не стал — зачем, если можно подбрасывать им дезинформацию? Так, например, я подробно обсудил план, согласно которому корабль должен доставить меня прямиком к Снежным горам. А тот передатчик, что мне ловко подсунули в сумку, теперь отплывает вместе с судном. Хе-хе. Полагают себя умнейшими, но явно расслабились. Да и я скоро им нанесу визит. Осталось только выяснить, где притаился их ковчег. Тогда посмотрим кто тут самый умный. Не хотят по-хорошему будет по-доброму. Ведь я очень добрый малый.

Мы миновали один город, затем другой, и, как ни странно, нас никто не тревожил. У меня закрались сомнения: не планируют ли они удар по моим близким, пока меня нет? Однако Аэридан, с которым я поддерживал связь, докладывал: «Тишина». Это настораживало. Что ж, будем начеку.

Мы сознательно избегали постоялых дворов и гостиниц, предпочитая съезжать с дороги и разбивать лагерь в живописных уголках. Ни одно заведение не могло сравниться с нашими походными удобствами, не говоря уже о еде что я готовил. В такие моменты кушать уже готовое — моветон. Если я правильно применил это слово.

Вокруг нас расстилалась поразительная красота: бескрайние степи, холмы, покрытые изумрудными лугами, ласковое солнце и величавые облака, плывущие в вышине, недалеко журчала и извивалась река. Погода стояла дивная. Воздух наполнял аппетитный аромат плова, томящегося в котле «Алхимика». Рядом дымилась кофеварка, обещая скорое наслаждение терпким напитком. Мои спутники, расположившись у костра, увлечённо сражались в нарды. Идиллическая картина, скрывающая напряжённое ожидание и бдительность.

И вот, в тишине нашего лагеря, я вновь развернул загадочную карту. Взгляд скользил по участкам, что обретали цвет и невероятную детализацию после закрытия каждого обелиска. Но одна мысль не давала мне покоя, вставая неразрешимой загадкой.

Я ведь изначально полагал: десять великих империй и королевств — значит, десять обелисков, и тогда карта раскроется полностью. Но реальность оказалась куда сложнее. Во-первых, их расположение не совпадало с политическими границами. Во-вторых, мне достоверно известно лишь об эльфах, что пришли в этот мир через врата обелиска. Что порождает новый, куда более масштабный вопрос: откуда же явились все остальные? Гоблины и гноллы, тролли и орки, феи и дракосы, водные народ рыболюды, и, наконец, мы, люди. Сомневаюсь, что мой вид был коренным населением этих земель.

Безусловно, я, как и любой представитель своей расы, склонен считать нас венцом творения — самыми разумными и, простите за тщеславие, привлекательными и вообще мы самые-пресамые. Но мысль о том, что именно люди заселили всю вселенную, кажется мне самонадеянной. Хотя, признаться, подобная версия была бы лестной. С другой стороны, будь мы здесь пришлыми, как и все прочие, неизбежны были бы войны за территорию и ресурсы — такова уж наша природа. Я погружался в местные хроники: здешние конфликты длились не годы, а столетия. Если бы не древний «Эдикт Равновесия», что скрепляет хрупкий мир на всём Кероне, и разрешённые дуэли, битвы, полагаю, не утихли бы и по сей день. Но это лишь мои домыслы. Истинная подоплёка тех событий от меня сокрыта.

И снова главный вопрос: для чего же всё это? Какой смысл в этой карте, чья красота и точность поражают воображение? Она дарует мне невиданные доселе детали мира, но конечная её цель, её сокровенное предназначение остаются для меня тайной за семью печатями. Не может же такой мощный артефакт быть столь… даже не знаю, как сказать. Бесполезным его точно не назовёшь. Скорее… Но тут отвлёк меня от мыслей гном.

— А в ней нет каких-то скрытых возможностей? — поинтересовался Бренор, с наслаждением обмакивая хрустящую лепёшку в пикантный сырный соус. — Ты ведь не первый год её изучаешь.

— Не могу сказать точно. Она позволяет приближать изображение, — ответил я, проводя пальцем по живому камню. — При сильном увеличении проявляются мельчайшие детали: я могу разглядеть отдельные дома, переулки, мостовые... Жаль, что нельзя проследить за кем-то в реальном времени. Вот тогда бы она стала поистине бесценной.

— А ты никогда не пробовал просто спросить у неё, где находятся обелиски? — в разговор вступил Большой Пуф, отхлёбывая ароматную медовуху и заедая её изящным эклером. Странное сочетание, но, к своему удивлению, я не мог отрицать их удивительную гармонию. Хотя, на мой взгляд, сыр с мёдом и грецкими орехами подходят к ней куда лучше.

— Ну да, конечно, она мне тут же взяла и всё показала, — фыркнул я, не скрывая скептической улыбки.

— Но ты получается действительно не пробовал?

— Слушай, друг мой, если бы всё было так просто, Бильбо нашёл бы их все ещё столетия назад. Он посвятил поискам всю жизнь, но так и не преуспел. Причём был настолько поглощён этой целью, что совершенно забросил развитие своего магического дара, отчего и потому прожил так мало. Вряд ли он этого желал.

— Но всё же, Кай, — поддержал гоблина наш гном.

— Хорошо. Карта, покажи, где находятся оставшиеся обелиски, — произнёс я с преувеличенной торжественностью, на лице у меня застыла маска скепсиса. — Видите? Ни-че-го. Говорю же, это абсурд.

Я поднялся, проверил готовность плова и, убедившись в его совершенстве, принялся раскладывать ароматную еду по тарелкам. Запах был настолько божественным, что возникало искушение наброситься на еду руками. Хотя лично я предпочитал пользоваться приборами.

— Ты не сказал волшебного слова, — невозмутимо заметил Большой Пуф, даже не взглянув на меня. Я в ответ лишь выразительно закатил глаза.

— Дорогая карта, будь так добра, покажи мне, пожалуйста, обелиски.

Я уже собрался разразиться саркастическим комментарием, но вместо этого из моей груди вырвалось:

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ! ТВОЮ ЗА НОГУ! МАТЬ ТВОЮ ЕТИ! — выкрикнул я, едва не опрокинув полную тарелку дымящегося плова.

На поверхности карты вспыхнули три яркие точки, словно зажглись три новых звезды на небосводе. Первая пульсировала на окраине королевства Ледяных Клинков — примерно в том районе, что описывала Таэлис, дочь Санчеса. Вторая отметка замерцала на самой границе владений Дракосов, у берега огромного озера, чьи воды с высоты казались кусочком полированного обсидиана. Третья, и самая тревожная, располагалась прямо на центральном из парящих островов, в сердце столицы Звёздного Неба — величественной Икарии.

— Да чтоб меня! Это же откровенное мошенничество! — воскликнул я, засовывая в рот ложку с дымящимся пловом. — Я столько лет... Нет, так поступать нечестно. Какого чёрта слово «пожалуйста» оказалось активатором? Кто создал эту карту? Уверен, это был злодей поистине космического масштаба.

«М-м-м, боги, до чего же вкусно у меня получается готовить», — промелькнула у меня мысль. Уловив выражение моего лица, остальные немедленно набросились на еду.

Последующие двадцать минут царило благоговейное молчание, прерываемое одними звуками ложек. Когда котёл опустел, мы единодушно решили прогуляться — сидеть с набитыми животами было не самым приятным занятием.

— Ты не справедлив Кайлос, — нарушил тишину Бренор, — ты нашёл все обелиски с невероятной скоростью. Если верить твоим рассказам о предке Ворхельмов, то ты, по сути, даже не искал их. Они словно сами выстроились у тебя на пути.

Пришлось признать: гном был прав на все сто процентов. Похоже, некто очень постарался, чтобы мой жизненный путь пролегал именно этим маршрутом.

— Согласен. Но от этого не менее обидно.

— Обидно — это когда соус заканчивается, а у тебя ещё половина пачки чипсов осталась, — многозначительно произнёс гном.

Я невольно улыбнулся.

— В палатке, в переносном холодильнике, есть ещё. В отделении слева над кетчупом.

— Но туда же идти нужно, а хочется прямо сейчас.

— Я вам что, магазин на ножках? А, — махнул я рукой, смирившись с неизбежным, и извлёк из своей сумки запасную банку соуса вручая гному, а Пуфу пачку чипсов.

— Благодарю! — радостно воскликнул Бренор, с торжеством принимая дар.

Вернувшись в лагерь, я погрузился в изучение карты, потратив на это несколько часов. И обнаружил, что её возможности гораздо шире, чем я предполагал. Она откликалась не только на прямой запрос, но и отображала мощные магические возмущения, возникающие в мире. Так, на её поверхности чётко проступило место, где все друиды, превратившиеся в Стражей Скверны, самоотверженно сражались с той самой проказой, что поразила земли. Глядя на пульсирующее пятно болезни, я бы скорее назвал его вирусом — живым, агрессивным и чуждым самой природе этого мира.

Решив проверить другую функцию, я мысленно обратился к артефакту:

— Карта, прошу, покажи наиболее оптимальный маршрут до Обелиска в Снежных пиках — Пожалуйста.

Мгновенно, от точки нашего лагеря до заснеженной цели на карте прочертилась мерцающая серебристая линия, изгибаясь в обход горных хребтов и ущелий.

— Великолепно, — не удержался я от восхищённой улыбки. — Теперь у нас есть собственный волшебный навигатор.

Благодаря своей памяти, мне не требовалось постоянно сверяться с картой — я запоминал маршрут с первого взгляда. Лёгкая грусть коснулась сердца: вот бы с детьми это тоже так работало. В их присутствии я становлюсь другим — всё моё внимание, все мысли растворяются в них. А те досадные случаи, о которых с улыбкой вспоминала Ева, как я уходил куда-нибудь или забывал ребёнка... Уверен, это был не я. Наверняка, само мироздание, решив пошутить, навеяло на меня минутное помрачение. Сто процентов, дело было именно так. Я тут не причём.

«Это не я» — прозвучал в сознании чёткий, ироничный мысленный ответ.

Я вздрогнул так сильно, что едва не опрокинул складной стул. Но отвечать этому внутреннему голосу — будь то он, она или оно, — не стал. Некоторые диалоги лучше не продолжать.

Глава 4

Империя «Звёздное Небо».

Город Флайберг.

Архимаг Тьмы Морвенс лежала, едва дыша, её тело, некогда совершенное, теперь представляло собой душераздирающее зрелище. Гладкая кожа была испещрена гноящимися язвами, глубокими шрамами и запёкшимися подтёками крови. Воздух со свистом выходил через повреждённое лёгкое, каждый вдох давался ей невыразимой мукой.

Весь её отряд пал. Но самое ужасное заключалось не в самой смерти, а в том, что последовало за ней. Некромант Нихилус, слуга лича Морганы «Певчая Костей», пленил их души, воспрепятствовав долгожданному уходу к господину для нового перерождения. Её же оставили в живых исключительно для того, чтобы выведать местоположение цитадели, где укрылся повелитель, о котором никто ничего не знает. Даже если бы её воля дрогнула, и она захотела предать, она не смогла бы этого сделать — она попросту не ведала, где он. Но дознаватель в лице лорда отказывался верить в её неведение.

Их отряд «храбрецов» продержался почти пять лет, ведя изнурительную партизанскую войну. Они укрывались в глубинах лесов, нанося точечные удары по некромантам и истребляя их мерзкое отродье. Да, сама Морвенс была повелительницей Тьмы, но магию Смерти она презирала всем своим существом, считая её чем-то оскверняющим, недостойным истинной мощи. Тьма была для неё высшей, всеобъемлющей стихией, а всё прочее — лишь жалкими суррогатами.

Одной из главных проблем, с которыми они столкнулись чуть погодя, стала полная изоляция. Вскоре после их прибытия на острова незримый купол окутал небесные владения, перекрыв все каналы связи и сделав невозможной как телепортацию, так и отправку вестей Фламусу. Не было с ними и мага ветра, который мог бы найти лазейку в этой магической блокаде или же обеспечить им побег вниз, на твердь земли. Всё это казалось теперь такой горькой и бессмысленной игрой судьбы.

И теперь, распластанная на окровавленном столе в ожидании неминуемой кончины, она думала не о своей судьбе, а о том, что так и не смогла отомстить одному дерзкому мальчишке. Скользила ли ещё его тень по миру, или он уже давно истлел в безвестной могиле? Нет, — ответила она сама себе. Такие как он не умирают, а только растут в силе двигаясь по головам других.

Дверь в подземелье бесшумно отворилась, и в помещение вошёл Нихилус. На его устах играла тонкая, почти ласковая улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

— Милая моя, надеюсь, вы готовы к новым открытиям? — его голос звучал сладко, как испорченный мёд. — Я подготовил для вас нечто... особенное.

— Кайлос... Кайлос Версноксиум. Мой господин, он знает место расположения цитадели. «Вот кто вам нужен», —прошептала Морвенс, собрав последние силы.

Некромант театрально вздохнул, разочарование намеренно отразилось на его лице.

— Вы меня огорчили. Я так старался, подыскивал для столь прекрасной жертвы новые заклинания, а вы... вы просто выдали имя. Можно было бы помучить меня ещё годика три, сохраняя интригу. Я был бы абсолютно не против. Впрочем, — его глаза блеснули, — я всё же применю свои находки. Не пропадать же трудам, на которые я потратил столько дней, вычитывая древние фолианты и собирая силу на алтаре, замучив не один десяток душ.

Морвенс внутренне содрогнулась. Что ещё она могла сделать? Любая попытка призвать магию была тщетна — кровавый артефакт, висящий над её головой, разрывал связь с источником магии. Этот «Раздиратель Душ» был сотворён из детского скелета и напоён энергией смерти сотен невинных.

Нихилус уже начал плести заклинание, но тут в воздухе заструилось ядовито-зелёное марево, в котором проступил силуэт женщины-скелета с лицом, сокрытым чёрной вуалью.

— Госпожа Моргана, — мгновенно рассеяв заклинание, лорд Когтистых Перстней склонился в почтительном, даже можно сказать подобострастном поклоне.

— Нихилус? — раздался холодный, безжизненный голос. — Она что-нибудь рассказала? Сколько можно возиться!

— Конечно госпожа Моргана. Кайлос Версноксиум — имя её повелителя или того, кто знает где его искать. Я не совсем ещё понял.

— Хм... Знакомое имя. — Вуаль слегка колыхнулась. — Не тот ли это мальчишка, высокий, с чёрными взъерошенными волосами? Вечно ухмыляется, так что пальцы сами в кулак сжимаются.

Морвенс, к собственному удивлению, невольно кивнула, при этом сама на могла себе объяснить почему это сделала.

— Он уничтожил одного из моих слуг. Мелкий мерзавец. А я-то думала, откуда у молокососа такая мощь... Прикидывается юнцом, старый хитрец. Признаю — искусен. Даже я не распознала морок. Ничего, скоро я это исправлю. Скоро он станет новым украшением в моём зале трофеев. Король будет доволен.

Лорд некромант сохранял молчание, прекрасно понимая, что его владычица в эти мгновения говорит сама с собой, лелея свою месть.

— Слушай меня внимательно, Нихилус, — голос Морганы прозвучал с металлической холодностью. — Я уже предпринимала попытку устранить его, и даже Малкадор Вечный поручал это своему слуге, за что тот жестоко поплатился. Мне самой едва удалось избежать наказания. Теперь твой черёд. Найди его и доставь ко мне. Неважно, в каком состоянии — живого или мёртвого. Главное…

— Я могу помочь в его поисках, — неожиданно проговорила Морвенс, чувствуя, как взгляды некромантов уставились на неё с изумлением. — Я ненавижу его.

Поскольку лич смерти обладала даром распознавать ложь, её удивление лишь возросло, не обнаружив и тени обмана в словах пленницы.

— И чем же твой господин заслужил такую неприязнь? — прошипела Моргана, и в её сладком голосе зазвучал ядовитый интерес. — Почему раньше не рассказала? Раз так ненавидишь.

— Не знаю ответа. А что касается его… Он однажды убил меня и забрал мой гримуар в наказание, а ещё из-за него я в этом забытом богом месте. Он коварен и обладает магией тьмы, — отвечала Морвенс, тщательно подбирая выражения. План уже выстроился в её голове, главное — не сболтнуть лишнего.

По сути, она говорила чистую правду, только опуская некоторые детали. Но это был единственный шанс вырваться из заточения и заодно свести счёты с тем выскочкой чужими руками.

— Поклянись своим магическим источником, что питаешь к нему ненависть?

— Даю клятву мага: я ненавижу Кайлоса Версноксиума всеми фибрами своей души.

— Она не лжёт, — констатировала Моргана. — В таком случае, ты отправишься вместе с Нихилусом. А ты, — её незримый взгляд обратился к лорду, — возьми дополнительных слуг. Этот Кайлос может оказаться куда опаснее, чем мы предполагаем. Если доставишь его живым, я одарю тебя тремя тысячами живых душ. А когда этот мир падёт к нашим ногам, ты займёшь место среди равных нам. Ты это заслужил. Осталось сделать один последний шаг.

— Ваша воля — закон, госпожа, — почтительно склонился Нихилус, в глазах которого вспыхнула алчная искра.

Моргана щёлкнула пальцами, и тело Морвенс начало преображаться: раны затянулись, кожа вновь обрела гладкость, а силы вернулись к ней.

— Не думай, однако, что обойдёшься без ошейника, — ехидно прошипел лорд, когда образ его повелительницы начал растворяться в воздухе.

— Мог'тар, что это за божественный аромат? — проворчал орк, спрыгивая с лошади и без церемоний заглядывая в наш котёл.

— Пахнет настоящим пиром, Ур'гоз, — отозвался другой, здоровенный воин с парой топоров за спиной. Скалясь в ухмылке, он последовал примеру товарища.

Я в это время дремал у входа в палатку, и, открыв один глаз, испытал лёгкий шок от такой наглости. Пятеро орков окружили наш лагерь, их взоры жадно скользили по накрытому столу. На шум появились Грохотун и Бренор. Первый только что проснулся, второй — прервал омовение, выйдя с полотенцем на бёдрах и в кожаных красных тапочках. Зрелище он представлял комичное: приземистый, квадратный, с рельефными мышцами и, по странной прихоти природы, с идеально гладкой грудью. Зато борода — загляденье, густая и ухоженная.

— Во-первых, борщ ещё не готов, — проговорил я, открывая второй глаз. — Во-вторых, вас не приглашали. В-третьих, невежливо совать свои зелёные носы в чужой котёл. В-четвёртых...

— В-четвёртых, я сейчас переломаю тебе кости! — проревел Мог'тар.

— Не ори, а то твои брызги слюны испортят наш борщец, — парировал я. — И, кстати, вы зря сюда пришли. Могли бы продолжать свои подвиги, а теперь всем придётся узнать, как вас отдубасил гоблин.

Не успел я закончить, как Грохотун ринулся в бой. Первой жертвой стал Мог'тар. Железный кулак врезался ему в колено, заставив согнуться, а следом — в челюсть. Первый наглец был повержен. Следующей целью стал Ур'гоз. Тот взмахнул топорами, но попасть по юркому гоблину, который был даже ниже гнома, оказалось непросто. Только вот Большой Пуф не стал уворачиваться — он принял удар топора на железное предплечье, а затем нанёс ответный удар в пах. Когда орк скорчился от боли, последовал точный хук в челюсть, отправивший его в объятия Морфея вслед за любопытным товарищем. Подняв выпавший топор, гоблин метнул его в следующего противника, целясь не убить, а оглушить.

В это время Бренор неспешной походкой, словно ничего не происходило, прошёл к своему складному креслу и устроился поудобнее. Принявшись наслаждаться зрелищем.

Топор угодил орку прямо в грудную пластину, сбив его с лошади. Двое оставшихся спешились и бросились на Грохотуна. Оказалось, они были магами — слабоватыми, но всё же. Глупцы. Они метнули водяные клинки, которые гоблин принял на то же зачарованное предплечье, защищавшее его от заклинаний вплоть до ранга мастера. Дальше всё повторилось. Теперь у нашего лагеря лежало пять бессознательных тел.

— Красава, — выдал Бренор, и они с Грохотуном стукнулись кулачками. Затем я с помощью бытовой магии связал их и откинул подальше. У нас, понимаете ли, обед, а тут всякие ходят и мешают.

Мы ранее заночевали возле реки, где решили, что по утру будет здорово немного искупаться, а потом уже в путь отправляться. А тут такое дело. Ходят всякие и носы суют.

Ладно, они сами себе злобные Буратино.

Мы вкусно поели, покупались, а после собрались, и уже когда отъезжали, я развязал орков. За нами вслед они не бросились, а ускакали в другом направлении.

Честно, я и думать к вечеру о них забыл, но вот когда мы подъехали к городу Ревущих Ветров, то обнаружили, что к нам приближается целая ватага орков. Их было сотни полторы. Как молодые орки, так и старые воины. На хрена столько на троих-то нас? Хотя приятно. Значит испугались. Хе-хе.

Неужели такие обидчивые попались. Ох, ничему они не научились.

Я уже поднял руку, дабы наслать массовую диарею, когда услышал знакомый голос вождя Крушака Костолома, отца Вул’дана.

— Мерцающий, остановись, прошу тебя, — прокричал Крушак, останавливая лошадь рядом с нами. С ним был шаман Улгурис и с десяток воинов. Что касается того, как он меня назвал то полностью это «Мерцающий во тьме», так меня прозвал Вул’дан а после это распространилось среди орков. Так как я постоянно во время боя с ним исчезал с помощью «шага во тьму». Когда бился с ним. Так же его впечатлил мой доспех тьмы, что в купе с молниями мерцал. Который он пытался пробить, но у него так и не получилось.

— Добрый вечер, вождь, — я слегка склонил голову. Всё-таки я аристократ, и мы с ним ныне равны. А потому этого вполне достаточно чтоб проявить уважение.

— Шаман Улгурис, — тут я склонился чуть ниже. Духи и всё такое надо уважить. Я протянул ему свою руку.

— Мерцающий, — шаман крепко её пожал.

В этот момент подскакали незваные гости. Это всё были воины, и среди них мы заметили тех, кого наш гоблин помял.

— Это ваши родственники? — обратился я к вождю.

— Нет.

— Друзья близкие?

— Снова нет.

— Тогда почему вы меня остановили?

— Не хочу войны, Кайлос. Орки и так рождаются медленнее всех, если ты сейчас их всех убьёшь…

— Я не собирался никого убивать, а только наслать диарею. Чтоб неповадно было к добрым путникам в котёл нос совать да угрожать кости переломать.

— Чего? — проревел Костолом.

— Повторюсь. Они первые пристали к нам. Мы вообще сидели никого не трогали. Эти, — указал я нагло пальцем на пятёрку «помятых», — сунули нос в наш котёл. Без спросу. Потом, когда я их предупредил, что так делать не надо, стали угрожать. Тогда Большой Пуф их всех побил, причём он был один и без магии, а они в него водяные ножи бросили, — продолжал я ябедничать.

Всё это я говорил нарочито громко, чтоб могучий орк, шаман (это было видно по бусам) и Мог'тар услышали это. Эта троица стремительно шла к нам, а после моих слов резко затормозила.

Если они сейчас развернутся, то буду выглядеть глупо, а если подойдут и начнут угрожать, то станут посмешищем. Если уже не стали не разобравшись в ситуации. Потому как на лицах орков, что стояли за спиной, я отчётливо видел недоумение и презрение. Они похоже не в курсе произошедшего. Орки и так недолюбливают гоблинов, а теперь, когда этот малыш побил пятерых орков, это прям позор на их зелёные головы. Как такое смыть? Честно, у меня даже идей нет, только кровью, наверное. С другой стороны, мне сейчас не нужно, чтобы народ Громового Пика ссорился между собой. Потому как я уверен начнись буча и Крушак встанет на мою сторону. Но этого нам не надо. Все должны быть дружны и действовать в случае войны как единый кулак.

В итоге они всё же подошли.

— Приветствуем тебя, Грах'тул Пожиратель Надежд, и тебя, шаман Зугур Зловещий Глаз, — сделал шаг вперёд Крушак Костолом. При этом он специально не поздоровался с молодым орком. Похоже, он сразу поверил в то, что я сказал. А орк, обесчестивший себя таким позором, не достоин приветствия. Пока не смоет свой позор. Тут у них вообще всё строго. Кодекс почитают все. Ослушаться смерти подобно.

— И тебе добрых дней, великий вождь Крушак.

— С чем пожаловали? — скрестил он могучие руки.

— В гости мы приехали. Битв нынче мало, молодняку надо выпускать пар. Как смотришь на то, чтоб устроить состязания? Со мной, — он кивнул на молодых воинов позади себя, — три десятка горячих голов. Найдётся ли и у тебя кто готов ступить на песок?

Костолом был очень умным орком и потому, улыбнувшись, сразу согласился. Так он не поругается с соседом, не станет его унижать и поможет выйти из ситуации.

— Позволь тебе представить моих дорогих и высокоуважаемых гостей. Это Бренор сын Рунара, бессмертный воин. Это, — указал он на подошедшего гоблина, — Грохотун «Большой Пуф» Хрястобряцкий. Исключение из рода гоблинов. Отважный воин, не раз бившийся с моим сыном плечом к плечу. Непобедимый ни одним орком.

Вот тут брови вождя взлетели вверх. А вот шаман стоял спокойно. Сто пудово накурился или грибов каких для транса поел, и ему сейчас всё хорошо. А то он уж больно расслабленный.

— А этот крепкий юноша, Кайлос «Мерцающий во тьме» Версноксиум, близкий друг моего сына и нашего племени, да к тому же он весьма дружен с Дар'гхун Чёрное Проклятье, — при упоминании имени великого шамана все резко посерьёзнели.

— Духи много говорят мне о тебе и твоих деяниях «Мерцающий во тьме». «Духи уважают тебя и говорят ты достойный человек», —медленно произнёс шаман.

— Благодарю, шаман Зугур «Зловещий Глаз», — я кивнул.

Грах'тул Пожиратель Надежд же смотрел на меня с интересом. А потом не с того не с сего спросил:

— Это про твой ресторан говорят по всему Керону, что каждый, кто туда зайдёт, тот без штанов останется?

— Нет. Штаны мы посетителям оставляем, своих хватает, а вот монеты, увы, нам нужнее.

От хохота, который издали топлы орков, даже земля под ногами завибрировала.

Далее всё пошло как обычно. Сначала все поели за огромным столом, а с учётом, что я гость, то почему-то не понял того, почему я проставлялся. Вул’дан подошёл к нам только часа через два, так как он находился в медитации и не хотел её прерывать. Затем, несмотря на поздний вечер, все пошли на площадку, где до самого утра, а после и обеда проводились спарринги. Ночь никому не мешала, тем более что здесь были магические фонари. А ещё я узнал, что не был мой друг ни в какой медитации. Врун зелёный. У девушки он был. Тоже мне друг называется. Нас там побить хотели, то есть я попытался надавить на это, но он так ржал, что весь мой план пристыдить его провалился. Да к тому же он ещё и потребовал, чтоб я ему вкусняшек насыпал. Редких. Типа девушку удивить хочет. Тем более раз я приехал, значит нашёлся очередной обелиск. Тоже мне проницательный какой нашёлся.

Когда проходили спарринги, дрались все. Не было ни одного, кто бы в этот день не скрестил мечи. Гоблин, победив восьмерых орков, ушёл, сказав, что ему скучно. Правда, я видел, что ему тяжело. Он пару раз пропускал удары, и они ему причинили немало вреда. Но гордость не позволила об этом сказать. Бренор также одолел своего соперника Ур'гоза, что решил хоть как-то восстановить часть уважения к себе. Только у него как в анекдоте «не прокатило».

Грах'тул Пожиратель Надежд подошёл ко мне, когда я сидел и болтал с Вул’даном, при этом откровенно зевая. Время уже обед, а я не спавший.

— Кайлос, как ты смотришь на дружеский спарринг? — проговорил он, играя огромным двуручным мечом.

— При всём уважении, вождь, в разговор вступил Вул’дан, нарушая все правила, но не стоит. Мы все тут ему на один взмах руки. Он щёлкнет пальцем, и все орки падут.

— Ты настолько могуч, юный маг?

Ну да, ему точно далеко за двести лет, а может и куда больше. Мне же всего двадцать четыре.

— А что ты будешь делать если мана закончится? — на что мы с моим другом улыбнулись.

Я для пущего эффекта зажёг в руке маленький шар из молний, но по его насмешливому взгляду я понял, что не впечатлил. Погоди, сейчас всё будет.

Тем временем шар начал расти в размерах и медленно подниматься вверх. Зависнув на высоте сотни метров, он был в диаметре чуть больше двух сотен метров. Это было похоже на маленькое солнце. Когда он уже хотел что-то сказать, я щёлкнул, и недалеко появилось ещё одно из тьмы.

Вот тут уже даже сражавшиеся на песке орки замерли, глядя наверх. Когда я воссоздал ещё два шара из материи земли и смерти, то замер целый город. Их глаза были больше похожи на яблоки, такие здоровые и выпученные. Тряхнув рукой, я развеял их. Да, всё это выглядело впечатляюще, но абсолютно неопасно. Простая показуха, не более того, но крутая показуха. Вреда они не причинят, зато эффект у-у-у. Самый топчик. Тот же Мог'тар со своими дружками так и вовсе сбледнули с лица. Осознавая, с кем связались.

— Уважаемый Грах'тул, я не знаю, с кем мне надо столкнуться нынче, чтоб у меня закончилась мана. Мне в настоящее время и двадцати высших кристаллов не хватит, чтоб восполнить источник, — я мягко улыбнулся. — Но, с другой стороны, почему бы и не размяться. А то спать хочется, так, глядишь, хорошая драка прогонит сонливость.

На лицах орков появились уважительные улыбки.

— Сражаемся до того, пока один не признает поражения, — я снял мантию, оставаясь в рубахе, скинул сумку и вынул оттуда полуторный меч.

Солнце было в зените и оттого песок на площадке был раскалён, отдавая жар, пыль прилипает к вспотевшей коже. Я стоял напротив вождя что крутил меч словно тот ничего не весил. Хотя он своим видом мне больше напоминал меч из какого-нибудь мультика анимэ.

Вождь Грах'тул не какой-нибудь орк-зазнайка, с которым можно пободаться в таверне. Гора мышц и ярости, закованная в шрамы и приправленная опытом воин. Его двуручник — кусок зазубренного железа, способный перерубить лошадь. Опасный он, надо быть настороже.

Я поудобнее перехватил эфес полуторника, что выковали для меня короли гномов, притом лично. Руны наложили с помощью своего бога. Ну так они мне сказали. Посмотрим, чего он стоит.

Раз мы сражаемся без магии — значит, никаких фокусов. Только сила, сталь и ум. Я мысленно погладил себя по голове за годы, вложенные не только в обучение магии, но и в суровые уроки фехтования. Память об ошейниках лаодитов — лишающих магии, свежа как никогда.

Он начал с гортанного рыка и горизонтального удара, способного снести башню.

«Не блокировать. Нельзя блокировать», — напомнил я себе дважды. Вряд ли мой меч выдержит прямое столкновение. Я сделал шаг назад, в мёртвую зону, и клинок со свистом пронёсся в сантиметре от моей груди. Воздух от него ударил по лицу, мои волосы взметнулись, перекрывая мне взор.

«Зараза, когда уж я постригусь» — пришла такая нужная мысль и как всегда так вовремя.

Я ответил коротким уколом в предплечье, неглубоким, просто чтобы обозначить: «Я здесь. И я куда быстрее».

Он оказался не из тех, кого это злит. Напротив. Его чёрные, как уголь, глаза сузились, в них вспыхнул интерес. Оценка. Вождь перешёл на мощные, сокрушающие удары сверху, заставляя меня отступать, уворачиваться, чувствовать, как земля содрогается от силы его ударов. Мои запястья ныли от каждого парирования, когда я отводил его клинок по касательной, используя его же чудовищный импульс против него. Сталь звенела, высекая искры. Даже боюсь представить, как бы я провёл этот бой, не уделяй я годы тренировкам. Он действительно очень опытный и сильный воин. Я уже видел его поединок, но в них он будто сдерживался. И сейчас я в этом убедился.

Вот он — шанс. Грах'тул занёс меч для очередного вертикального удара, на мгновение открывая бок. Я cделал резкий выпад, но это финт. Он предсказуемо бьёт в сторону моего движения, а я уже не там. Оттолкнувшись от земли, я кувыркнулся через его опущенную руку, как акробат, и плашмя ударил его мечом по спине плоской стороной клинка. Тук. Глухой удар о кожу. Ранить смертельно я не собирался. Это дружеский спарринг.

Он рыкнул от ярости, но не слепой, а сосредоточенной. Развернулся с невероятной для его габаритов скоростью. Его левая рука, сжатая в кулак, прилетела мне в грудь. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В глазах вспышка. Мир поплыл. Я откатился, едва уклоняясь от следующего удара мечом, который вонзился в землю там, где секунду назад была моя голова. Он настолько во мне уверен или хочет меня убить? Бросил взор на Вул’дана, но тот сидел расслабленно. Хм. Значит, всё норм. Ну что ж. Тогда расслабляемся и наслаждаемся.

Мы замерли, тяжело дыша. Я терзал ребро, он — спину. Мы обменивались взглядами, а не ударами. В его глазах читалось не зверство, а уважение. Он видел, что я не применяю магию. Что я просто ловок и быстр.

И тогда он, оскалившись пошёл в финальную атаку. Вращение. Его меч описал ужасающую дугу, превратив его в смертельный вихрь. Отступать было некуда. Я вжался в забор, чувствуя, как ветер от клинка режет щёку. И в этот момент я увидел. На мгновение, в конце вращения, он был неустойчив. Центробежная сила она такая.

Я не стал бить. Я бросился вперёд, прямо под летящее лезвие. Вложил всё, что осталось от сил, в плечо и врезался в него, пока тот ещё не восстановил равновесие.

Мы оба рухнули в клубах пыли. Он — на спину, я — на него. В следующее мгновение остриё моего меча было у его горла, прямо над крупной артерией, пульсирующей на его шее.

Он замер. Его грудь вздымалась. Он смотрел на меня, на клинок у своей глотки, на моё перекошенное усилием лицо. В его глазах бушевала буря. Гордость. Ярость. И… принятие.

Я убрал меч и откатился от него, с трудом поднимаясь на ноги. Сбить двухсоткилограммовую громадину дело не простое.

Окровавленной рукой он ударил себя в грудь, а затем протянул её мне, показывая открытую ладонь — знак того, что оружия в ней нет.

— Ты… дрался… хорошо, для человека, — его голос был полон уважения. — В этот раз моя надежда… съедена. Сдаюсь Кайлос.

Он не сказал «победил». Он сказал «сдаюсь». В этом была вся разница. Я лишь кивнул, слишком выдохшись для слов. Он поднялся, повернулся и, не оглядываясь, зашагал в сторону бочки с водой, оставив меня на раскалённой площадке, с телом, которое ломило от усталости, и с тихим, гордым миром в душе. Это была честная победа. Всех, кто был на площадке взирали с уважением. Только после я узнал, что ещё никому не удавалось одолеть Грах'тула Пожиратель Надежд. Он был чемпионом чемпионов.

Я же дрался только ради одного: чтобы мы стали друзьями. Теми, кто встанет плечом к плечу. Откажись я, и они могли отказаться выступить со мной против некромантов. Ну я так думал.

Я шёл рядом с Вул’даном, а моя голова была забита одной мыслью: «Что же они задумали? Эти проклятые некроманты. В чём их план?»

Глава 5

Интерлюдия

Хелион не родился некромантом. Он был гениальным инженером-арканистом в мире Умбралия, где магия и технология сливались воедино. Его специализацией были «Энергетические матрицы» — сложные устройства, способные накапливать, очищать и распределять магическую энергию, как солнечную, так и жизненную силу самой планеты. Он мечтал подарить своему миру бесконечную чистую энергию, искоренив нужду и войны за энергоресурсы.

Его величайшим творением был «Катарсис» — прототип устройства, способного впитывать хаотичную магию из окружающей среды и преобразовывать её в стабильную силу. Но проект требовал чудовищных ресурсов для финального испытания.

Именно тогда в его двери вошёл Малкадор Грейндж, кого позже нарекут «Вечный». Он явился к Хелиону не как завоеватель, а как заинтересованное лицо, именовав себя «инвестором». Он предоставил ему неограниченные ресурсы, доступ к запретным знаниям о фундаментальных законах бытия и... живое «сырьё» для экспериментов, о котором учёный даже мечтать не смел. Одурманенный перспективой завершить работу всей своей жизни, Хелион согласился. Он не сразу понял, что «нестабильной магией», которую должен был поглощать «Катарсис», является сама жизнь, а «стабильной силой» — энергия смерти. Когда он осознал, что его устройство не очищает мир, а систематически выжигает из него жизнь, превращая всё в безмолвную пустошь, было уже поздно. Малкадор лично явился на демонстрацию «Катарсиса». Он не стал убивать Хелиона. Он заставил его смотреть, как устройство, в которое тот вложил душу, за несколько часов превращает цветущую долину с городом в мёртвую серую пустыню, населённую шевелящимся прахом не-жизни.

«Ты не палач, Хелион, — сказал тогда Малкадор. — Ты — акушер, помогающий миру родиться в его истинной, совершенной форме. Форме без страданий, без желаний, без боли. Ты подарил им покой. А теперь подаришь его всему миру».

Воля учёного была сломлена не пытками, а тяжестью его собственного греха. Малкадор поработил его, превратив из идеалиста в главного инженера своего апокалипсиса. Теперь некромант Вандермайн служит не из страха, а из глубочайшего экзистенциального отчаяния, веря в то, что он действительно «очищает» мир, неся ему бесчувственный покой небытия.

Ныне Хелион выглядит как тень своего прежнего «я». Он высок и неестественно худ, его поза выдаёт человека, привыкшего склоняться над чертежами, а не над некрономиконом. Его одежда — это причудливый гибрид роскошного мундира учёного при дворе и траурных одеяний некроманта, испачканных реагентами и прахом тысяч убитых им тел.

Лицо за прошедшие тысячелетия также преобразилось. Острые черты, запавшие щёки, вечная тень невысыпания под глазами. Его кожа бледна, как у трупа, но не из-за некромантии, а из-за многолетней работы в лаборатории без солнечного света. Выходить в мир он не желал. Видеть творение рук своих было выше его сил.

Самая выразительная деталь — это глаза. Когда-то живые и полные огня, теперь они стали цветом грязного свинца. В них нет злобы, одна бесконечная усталость, глубокая печаль и холодная, аналитическая отстранённость хирурга, вскрывающего труп.

Ещё можно было отметить его руки: длинные, тонкие пальцы инженера и изобретателя. Ногти всегда идеально подпилены и чисты, но на тыльной стороне ладоней и на запястьях видны причудливые татуировки-схемы, которые светятся тусклым фиолетовым светом, когда он использует свою магию.

Но вернёмся к истории.

Их родная планета пала. Не в огне осады, а в звенящей, безжизненной тишине, которую принёс «Катарсис» — творение рук самого Хелиона Вандермайна «Убийцы всего живого». Тогда он уже понимал, что творит не благо, а зло. Он не очищал мир от хаотичной магии, а прокладывал путь для магии смерти. Когда он осознал, что вместе с магией уходит сама жизнь, вот тогда он внутренне умер.

Воцарившийся на пепелище Малкадор Вечный правил недолго. Из появившихся разломов между мирами явились иные маги, чья сила оказалась острее. Война была стремительной и жестокой. Поверженных, но не сломленных, их вытеснили, заперев на клочке прежнего мира, который сам напоминал угасающий уголь. Этот клочок стал их тюрьмой и напоминанием о том, что они проиграли.

Но из любого пепла можно извлечь семя. Им был дарован шанс — молодая, полная сил планета, именуемая Керон, где магия пела в ручьях и дышала в листьях. Шанс начать всё сначала.

Однако Малкадор не искал искупления. Восседая на троне из черепов тех, кто был с ним не согласен, он видел в новом мире одно — новый ресурс. Сила, вечная жизнь — ради этого он был готов повторить путь уничтожения. Но его собственная сущность, вытянувшая жизненные соки из целого мира, была подобна иссохшему руслу. Он более не мог «осушать» тысячи людей напрямую.

И тогда его взгляд снова пал на Хелиона.

Теперь Вандермайн, некогда гениальный инженер, чей разум стремился к созиданию, был вынужден ковать новое орудие для нового апокалипсиса. Под неусыпным оком Малкадора его изобретательный ум, отравленный виной и отчаянием, вынашивал механизм, обрекавший на гибель миллионы разумных существ. Он знал каждый винтик будущего кошмара, каждую схему, что должна была обратить живую магию в смертоносный хаос.

От этой мысли его сердце, казалось, разрывалось на части, истекая кровавой росой бессилия. Даже право на последнее, отчаянное искупление — на собственную смерть — было у него отнято. Придворные личи мастера Вектора с их костяными иглами и свитками из высохшей кожи были всегда наготове, чтобы вытянуть его душу обратно в измученную плоть. Он был пленником не только в пространстве, но и в самой жизни.

И всё же, в самом основании его души теплилась одна-единственная, хрупкая надежда. Надежда на то, что в этом мире найдутся силы, способные противостоять им. Что отыщется некто — герой, дурак или провидец, — чья воля окажется крепче обречённого гения. И этому смельчаку, будь он орком, эльфом или простым человеком, Хелион мысленно посылал своё молчаливое благословение. Ибо в победе этого незнакомца заключалось его единственное возможное освобождение.

Настоящее время.

План по уничтожению Королевства Морских Глубин имел название «Проект: Абиссальный Коллапс». Его подход к уничтожению рыболюдов — не ритуальная магия, к которой привыкли некроманты, а инженерная диверсия с элементами биологического оружия.

Изучив строение королевства, Хелион определил его основу. Это не просто вода, а магическое поле стабильности, создаваемое гигантскими жемчужинами-генераторами в основании каждого купола-пузыря. Это поле удерживает колоссальное давление океана, создаёт воздух и поддерживает хрупкую экосистему внутри.

Учёный не собирался отравлять воду — это неэффективно в масштабах океана , — объяснял он личу. Когда тот пришёл к нему узнать когда всё будет готово. Вместо этого он создал устройство, которое не убивает жизнь, а изменяет фундаментальные свойства магического поля, генерируемого жемчужинами.

— Так что за оружие ты придумал? — спросил Вектор голосом, полным нетерпения. Он был тем, кто выступал за полное уничтожение живых, используя для этого магию распада, энтропии, болезней и чумы.

Учёный поднялся и заходил по кабинету, думая, как лучше объяснить ему, чтоб он побыстрее отстал от него. Так как считал лича тупым до невозможности. Таким, как он, кроме силы и власти ничего в жизни не нужно. Но он мог влезть туда, куда учёный не желал, чтоб тот влезал.

— Принцип действия моего оружия, хм. «Некротический катализатор» — это сложный кристаллический монумент, который мы доставим и установим на океанском дне рядом с одним из ключевых генераторов. Он будет работать не на уничтожение, а на инверсию. Он преобразует стабилизирующую магию жемчужин в её противоположность — энергию распада и энтропии. Всё как вы любите, господин Вектор.

— Поподробнее объясни.

— Как вам будет угодно, — склонился Вандермайн. — После того как мы активируем оружие наступит первая фаза: Нарушение Целостности. Магическое поле купола начнёт «протекать». Давление моря, больше не сдерживаемое энергией генераторов, медленно сомнёт пузырь. Рыболюды будут бессильны это остановить, так как их собственная магия обратится против них.

Далее наступит вторая фаза: Биологическое «Извращение». Энергия распада не убьёт морскую флору и фауну мгновенно. Она вызовет ускоренную мутацию.

— Что именно с ними произойдёт?

— Могу только предположить. Например, рыбы обрастут костяными пластинами и станут агрессивными, кораллы превратятся в острые, ядовитые шипы, а водоросли начнут выделять в воду кислоту, яд или ещё что-то в этом духе. Экосистема станет враждебной к своим же обитателям.

— Это всё?

— Нет. Есть ещё третья фаза: Потеря Воли у разумных. Самый страшный аспект моего оружия. Изменённое поле будет влиять на разум подводных жителей. Оно станет гасить их волю к жизни, к сопротивлению, к творчеству. Они впадут в апатию, перестанут поддерживать свои города и с покорностью будут наблюдать, как их мир рушится у них на глазах. Вот тогда вы сможете делать с ними что захотите.

— Не ожидал от тебя такого, — оскалился Вектор. — Я доложу его величеству, что ты, как всегда, хорош.

Лич встал, он явно был удовлетворён новым оружием, а потому, покинув кабинет, принялся за разработку плана по доставки монументов к городам королевства.

Учёный сел в кресло и тяжело вздохнул, закрыв глаза.

Он не увидит слёз морских жителей. Если бы это случилось, он точно был бы сошёл с ума. Но нет. Он выдержит и дождётся того, кто поможет ему одолеть их народ.

Город Ревущих Ветров.

На следующий день. Ранее утро.

— Как-то так обстоят дела, — заключил я свой рассказ. — И я прошу тебя отправиться со мной.

— Ты мог бы и не просить, — оскалился в улыбке орк. — Если бы ты не предложил, я бы сам напросился в компанию. Сидеть здесь мне до смерти надоело.

— А как же Римма? — хитро подмигнул ему Бренор. — Что скажет твоя избранница о таком внезапном исчезновении?

— О, я уже всё продумал, — рассмеялся орк. — Кайлос откупится мешком вкусняшек, и тогда ваш верный друг будет прощён.

— Не проблема, — улыбнулся я. — Для друга ничего не жалко. Кроме того, я хочу преподнести тебе кое-что особенное.

Я извлёк из сумки лакированную шкатулку, внутри которой на бархате алого цвета покоилась та самая горошина, дарующая невероятную мощь.

— Великие духи! Неужели это то, о чём я подумал? — в голосе Вул’дана прозвучало благоговейное изумление.

— Именно так, друг мой, — подтвердил я, вручая ему дар. — Горошина, способная умножить физическую силу во много раз.

Орк принял её и опустился на песок тренировочной площадки, где мы находились.

— Ты... даришь это мне? — переспросил он, не скрывая потрясения.

— Безусловно.

Последовала долгая пауза. Вул’дан сидел, уставившись в землю, его лицо выражало напряжённую внутреннюю борьбу.

— Скажи честно, Кай, — наконец произнёс он. — Этот дар связан с испытаниями, что ждут нас впереди? С войной, о которой пророчествовал великий шаман?

— И да, и нет.

— Как это понять? — орк выглядел искренне озадаченным.

— Очень просто. Я дарю это тебе просто потому, что могу. Да, я хочу, чтобы ты стал сильнее, но не из-за каких-то скрытых планов.

— Позволь мне тогда... — Вул’дан замолчал, подбирая слова. — Могу ли я передать твой дар моему отцу? Он не обладает нашей магической силой, и я боюсь, что он не переживёт грядущую войну.

Орк произнёс это с трудом, преодолевая внутреннее сопротивление. Признаться в таком страхе — потерять отца — для воина его народа было немыслимо. Но годы общения с Кайлосом научили его, что настоящая сила не в сокрытии слабостей, а в умении быть искренним перед теми, кто заслужил доверие.

— Поступай так, как считаешь нужным. А теперь нам пора выдвигаться.

С чувством исполненного долга я обменялся прощальными рукопожатиями со вождями обоих городов, оставив о себе, судя по всему, самое благоприятное впечатление. Это читалось в тёплых взглядах, сопровождавших наши последние беседы, в твёрдости рукопожатий и в тех словах, что были сказаны мне вслед. Свои соображения относительно грядущих событий, изложенные на пергаменте, я передал через вождя Крушака великому шаману — личная встреча не состоялась, как и аудиенция у оркского короля, но я не терял надежды, что когда-нибудь наши пути вновь пересекутся.

Как бы я ни стремился побыстрее отправиться в путь, покинуть гостеприимное стойбище нам удалось лишь после полудня. Перед самым выходом вождь призвал меня к себе. Долгими и исполненными искренней благодарности были его речи за преподнесённый дар. Он прекрасно понимал, откуда у его сына такая редкая вещь. Хотя поначалу старый воин пытался уговорить меня повлиять на его сына, чтобы тот сам принял волшебную горошину. Но Вул’дан настоял.

Преображение, произошедшее с вождём, внешне почти не проявлялось, но моё особое зрение уловило, как перестроилась сама плоть воина. Природная мощь орка, и без того впечатляющая, теперь обрела поистине легендарные масштабы. Отныне он наверняка станет непобедимым чемпионом, хоть и достиг этого не совсем обычным путём. Правда, зная прямодушную натуру его народа, я был уверен — он честно расскажет соплеменникам о своём преображении, дабы избежать недопонимания. Орки — не те, кто любит интриги. Для них уважение к противнику и честность в бою ценнее любой хитрости и злата.

Мы не стали оставаться и смотреть, как вождь призывает великого шамана на спарринг. Да-да, он до сих пор зол из-за прошлого раза, когда Чёрное Проклятье поставило ему фингал под глазом. Да такой, что и магические фонари тому долгое время были не нужны.

Мы отправились в путь, выстроив маршрут через «Карту». Вчетвером путешествовать куда веселее. Тем более теперь мы могли играть в настольные игры, например в «Активити» пара на пару. Игра такая весёлая, кто б знал. Я её переделал под местные реалии. Я тогда чуть со смеху не умер, когда орку выпало показать ребёнка, который хочет, чтобы ему купили дорогую артефактную игрушку. Он упал на землю, начал рыдать и бить кулаками. Я едва успел за отведённое время высказать правильное слово-отгадку. В итоге мы победили, опередив гнома с гоблином на три круга.

Танелла из рода Винисус, известная среди магов как «Детский плач», прибыла в Подгорное королевство около семи лет назад. Тут она была инкогнито и жила обычной жизнью. Открыла лавку с травами и, по сути, ни с кем особо не общалась. Ну, кроме тех гномов, что любили почесать языком. Так на её глазах великий дом Рунирдов, что стоял крепко, как сами горы, почти пал, а её глава ныне стал жить затворником. Наследник погиб на дуэли, а его убийца Бренор живёт себе и здравствует. Его верные гномы перешли на службу к врагу. Только чудом роду удалось выстоять под натиском других домов и самого Балмора, начальника СБ королевства Железных Гор. Также Танеллу удивляло, как Бедрок смог удержаться во главе клана. Видимо, не совсем ещё гном сдался. Да и кто откажется от власти? Вот она точно нет. Когда всё это королевство будет служить ей, никто её отсюда не выкроет.

И вот время действовать пришло. Она получила письмо, что пора начинать.

Женщина шла по глубоким каменным кварталам Подгорного царства. Её цель уединённый дом, больше похожий на укреплённый бункер. Танеллу, в скромном, но безупречном платье гномьей мастерицы, в район клана Рунирдов её впустили, но только после долгих уговоров и проверок. Кто б знал, чего ей это стоило. Однако она всех их запомнила. Когда придёт время, все они умоются кровью и горькими слезами.

Несмотря на прожитые годы, ни один гном не предложил свою помощь, а только речь зашла о золоте, как тут же нашлась уйма желающих помочь ей. Больше гномов золото любят только драконы, это давно известно во всех мирах.

Бедрок Рунирд, некогда могущественный глава дома, сидел в кресле у горящего очага. Она уже видела его однажды, но сейчас зрелище было печальным. Он постарел не годами, а горем. Взгляд его тяжёл и неподвижен. Ещё немного, и он сам себя отправит на суд к Моране.

«М-да, может найти кого другого?» — пронеслось у неё в голове.

Бедрок, не глядя на гостью, проворочал:

— Травница. Твои снадобья мне не нужны. От боли они не избавят. Уходи. Оставь меня.

Танелла умела общаться и находить подход к любому существу. Иначе наверх не пробиться в иерархии некромантов. Она заговорила тихим, мелодичным, без намёка на угрозу голосом:

— Я принесла не просто травы, лорд Рунирд. Я принесла рецепт. От болезни, что пожирает не тело, а наследие, — она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. При этом встав сбоку, но не слишком близко, она изучала его ауру. Всё-таки ранг магистра земли, что невероятно для гномов. Едва пара десятков наберётся на всё королевство.

Бедрок горько усмехнулся:

— Моё наследие уже сгнило на корню. Сын мёртв. Честь дома растоптана тем выродком Бренором и его новым хозяином. Мои бывшие друзья теперь черви, копошащиеся в останках моего рода. О какой болезни ты говоришь, травница?

— О болезни под названием «забвение». Скоро о Доме Рунирдов не вспомнит никто. Ваше имя станет мелким упоминанием в летописях, которые будут писать победители. Бренор, Балмор… Кайлос. Они будут пировать в ваших залах, а их дети — смотреть на портрет вашего сына и смеяться над дураком, что полез на клинок.

Бедрок от злости сжал бокал так, что тот лопнул. Багровая жидкость пролилась на дорогой, расшитый золотом халат главы дома, но он даже не обратил на это внимания.

— Зачем ты здесь?! Чтобы лить яд в открытую рану?! — прорычал он. Отчего стража у дверей вынула мечи из ножен.

Танелла ничуть не испугалась. Она знала, что стоит ей захотеть, и все здесь умрут в мгновение ока. И сделает она это на глазах детей. Её потому и прозвали так — Танелла «Детский плач». Она сделала шаг вперёд, её тень на каменной стене стала на мгновение неестественно вытянутой.

Я здесь, лорд Рунирд, чтоб предложить вам скальпель. Болезнь всего вашего народа — это слабость. Разобщённость. Они оставили вас умирать. Они не заслужили вашу верность. Почему Дом Рунирдов должен пасть, а они — процветать?

Бедрок был умным гномом и потому сразу почуял, что это не обычная травница. Мозг заработал на всю катушку. Развернувшись к гостье, он пристально вгляделся в её лицо. С искрой подозрения, что загорелась в его глазах, спросил, хотя уже и знал ответ:

— Ты не травница. Кто ты?

— Я та, кто видит несправедливость, — лёгкая улыбка тронула уголки её губ. Началась игра. — Я предлагаю не месть в пылу ярости. Я предлагаю… переписывание истории. Ваш народ чтит договоры, скреплённые рунами? Я дам вам новые руны. Спрячьте их в фундаменте домов ваших врагов, в их плавильнях, в священных для них местах.

С этими словами магэсса смерти достаёт из складок платья небольшой, идеально отполированный чёрный камень, испещрённый серебристыми, неестественными письменами, которые словно движутся в полумраке.

— Они не принесут вреда. Только… перераспределят удачу. Сила ваших врагов будет иссякать, их металл станет хрупким, их замыслы — путаными. А сила Дома Рунирдов — возродится. Балмор станет совершать роковые ошибки в работе. Короли не те сущности, кто терпят на таких должностях ошибки. Так что его быстро сместят. Разместив такой в великих домах других глав, они станут думать, что их новые союзники отвернулись от них, а друзья шепчутся за спиной с намерением забрать всё золото и убить их. А вы… вы будете здесь, и никто вас не обвинит. Единый, сильный дом среди ослабевших соседей. Разве не этого вы хотите?

— Это… магия. Тёмная магия смерти. Ты предлагаешь мне предать не просто гномов, а саму суть нашего народа! Нашу связь с камнем и огнём!

— Я предлагаю вам дать вашему народу нового лидера. Сильного. Решительного. Того, кто ценой трудного выбора спасёт гномов от них самих. Они сами ведут себя к пропасти своей мелочностью и дружбой с людьми и орками. Вы просто… ускорите падение тех, кто этого достоин. Ради будущего всего народа. Разве это не высшая форма патриотизма? — проговорила Танелла мягко, почти по-матерински. Убаюкивая насторожённость гнома.

Магиня положила рунический камень на стол рядом с ним и отходит, дабы стража не нервничала. Иначе Малкадор не обрадуется, если она провалится.

— Подумайте. Ваш народ либо умрёт в разделении под пятой братьев Старквилл, что смотрят в рот Кайлосу и ему подобным, либо выживет под вашим началом, очищенный от слабости. Я вернусь за ответом с завтрашними сумерками, и если вы согласны, принесу столько камней, сколько пожелаете.

Она медленно развернулась к выходу, не говоря больше ни слова, и только шелест её платья нарушал тишину. Бедрок, выгнав стражу, остался один, его взгляд был прикован к мерцающему камню. Искушение и проклятие лежат перед ним на столе, завёрнутые в обманчивые одежды спасения. Она не предлагала ему уничтожить народ. Она предложила ему возглавить тот, что останется после неизбежной, тихой катастрофы. Да будет так.

Выбежав за двери, он крикнул:

— Вернитесь, я согласен.

Глава 6

Столица королевства Ледяного клинка — Айриндол.

Спустя почти полтора месяца мы шли по улицам города, что будто высекли из огромного куска льда. Точнее, я так думал, что так будет. Исходя из описаний, что читал, и названия королевства. На деле же здесь обычные дома, как и везде. Только немного прохладно тут, тут градусов пятнадцать, не более. Зато неизменный надменный взгляд эльфов присутствует в каждом взгляде на нашу компанию.

Нет, я не говорю, что здесь кроме эльфов других рас не было. Были, да ещё как. Только никто из них тут не жил. Так как это запрещено. В столице можно остановиться на время, но не жить. Для этого у них существуют нижние города, где может жить кто угодно. Сама же столица расположилась на самой высокой вершине.

Почему карта повела нас так? Без понятия. Но когда я последний раз смотрел на неё, то маршрут был перестроен. Впрочем, никто из нас не расстроился, так как все мы были тут впервые и нам было от чего поглазеть по сторонам. Любопытно же, как живут местные.

Далее мы, конечно же, отправились попробовать местную кухню. Не впечатлили, а вот их ледяное пиво ещё как. Я даже удивился, насколько оно тут вкусное.

Через три часа, когда мы все были уже навеселе, то отправились поглазеть на дворец Застывшей слезы — резиденции её величества Лираэль «Холодная». Говорят, она абсолютно безэмоциональна и считает всех низшими расами. М-да уж, тяжко им, наверное, приходится. А может, и нет. Так же её описывают как самую красивую женщину на всём Кероне.

Архитектура здания необычна — острые, стремительные шпили, ажурные арки, громадные купола, преломляющие тусклый свет дня в миллионы радужных бликов. Красиво, но не так впечатляет, как дворец лунных эльфов или дворец Феникса. Вот там да. Я когда увидел, то рот открыл от изумления.

— Ну что, братаны мои. Идём в обелиск? Скучно у них тут, — я потирал руки, дыша в них. Варежек-то у меня не было. А погода на площади вообще дворца, по моим ощущениям, была куда ниже. Никто из четверых не любил такую погоду, а потому все согласно кивнули.

Когда мы двигались по центральной улице, то нам навстречу проехал кортеж какого-то богато одетого товарища с гербами лунных эльфов. Чего он тут забыл, интересно? В этот момент, проехав мимо нас, карета резко остановилась, и оттуда вышла Лирель Вейнгард, а если быть точным, то Айлиндра «Лунный Мираж», шпионка лесных эльфов. Последний раз, когда мы с ней виделись, это было на выпускном, с тех пор она не посещала империю Феникса, сосредоточившись на своём лесу. Её там вроде как повысили.

Стоило ей выскочить, как карета и сопровождающая её охрана двинулась дальше.

Мы стояли посреди улицы, и она с ходу обняла меня. Я даже слегка опешил от её такого приветствия. Да, мы сдружились, но всё же. А ладно, чего я как дед. Она красивая, от неё вкусно пахнет, радуйся, Женя, что тебя такая девушка рада видеть и обнимает, а не холодно и надменно кивает.

— Привет, мальчики, а куда это вы собрались? — лукаво оглядев нас, она звонко рассмеялась.

— Мы просто мимо проходили, — пробубнил Пуф. — И собираемся дальше идти мимо неприятностей. Так что и ты можешь идти мимо.

— Ты чего такой бука? Разве не рад меня видеть? — наклонилась она к лицу гоблина и щёлкнула его по носу.

— Тебя рад, ты красивая, хоть и тощая. Но теперь Кайлос не сможет нормально соображать.

Выдал он, чем вогнал меня в краску.

— Ты чего, ошалел, мелкий? Ты чего такого говоришь? — Я так переволновался, что заикаться начал.

— Вот видишь, уже началось, — покачивая головой, гоблин развернулся и пошёл дальше. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мы зашли на постоялый двор, чтоб забрать наши вещи. Там же решили поговорить. Так мы узнали, что Лирель сопровождала дипломата от лица короля и должна была проследить, чтоб никто за ним не следил, а ещё… Ну, сказать она не могла, но мы и так поняли. Теперь же, зная, что я нашёл очередной обелиск, а скрывать я и не думал, тем более от неё. То она просила дать ей всего часа два, чтоб она могла перепоручить свои дела. Я в совпадения не верил. Уж больно всё удачно сложилось. И нет, я не подозревал эльфов, а кое-кого другого. Так вот, встреча в своё время с Бренором, казавшаяся мне очень удачной, была подстроена мирозданием. Я в этом уверен на все сто.

Через три часа мы вышли. Скажу честно, мне тут не понравилось. Словно само это место говорило, что вам тут не рады. Да и мои друзья и подруга разделяли моё мнение.

— Кай, тут такое дело… — слегка замялась эльфийка. — А у тебя нет чего-то вкусненького? Понимаешь, еда тут у них так себе.

Гном, гоблин и орк весело улыбнулись.

— Меня терзают смутные сомнения, что твоя фраза, мол, король велит тебе мне во всём и всегда помогать, взята из воздуха.

— Ну, он, конечно, не так прямо сказал, но где-то рядом. К слову. Ты когда-нибудь слышал про вино «Слеза Селены»? — сменила она тему.

Я же не стал заострять на этом внимание.

— Да, конечно. Очень редкое, можно сказать, что нереально редкое. Говорят, за него чуть ли воины объявляют.

— Бывало и такое. Так вот, у меня есть несколько. Готова меняться.

— На что?

— А чем ты меня сможешь удивить?

— Как насчёт шоколадного фондана?

Я и вправду хотел бы попробовать. Так как слышал много чего о нём хорошее. Вот и решил пойти с козырей.

— Аэридан тебя убьёт, точнее, попытается. А когда у него это не выйдет, он выклюет тебе весь мозг, — проговорил Большой Пуф.

— Это да. Но это вино того стоит. Он меня поймёт. Да и я с ним поделюсь. Наверное.

Так мы вышли за городские стены. Благо мы заранее переоделись, так как температура тут была куда ниже. А вот нашей спутнице зимняя одежда не понадобилась. Везёт же некоторым. Вот почему мы, люди, родились без плюшек? Нечестно.

Наиболее странным оказалось то, что маршрут, проложенный картой, совершенно не совпадал с тем, что ранее нарисовала Таэлис. Конечная точка сходилась приблизительно, однако подходить к ней предстояло с совершенно иной стороны — со стороны моря. Такое ощущение будто есть не сколько входов, а с другой стороны, почему нет?

Последующую неделю мы потратили на спуск к городу, раскинувшемуся у самой кромки воды. Поселение было обширным, растянувшись на несколько миль вдоль побережья, и, судя по наличию мощного флота и внушительных укреплений, имело стратегическое значение. Стена, опоясывающая город, поражала не только размерами, но и густой вязью светящихся рун и магических накопителей. Любопытно, что укрепления были возведены явно не против угроз с моря, а словно бы для защиты от кого-то, кто мог прийти с востока, из дальних гор. А ведь именно в том направлении лежал и наш путь.

Задерживаться в городе мы не стали и направились прямиком к городским воротам, где путь нам преградила стража.

— Кто такие? — бросил короткий вопрос старший патруля.

— Мы — художники, — ответил я. — Странствуем по свету в поисках живописных мест, чтобы запечатлеть их для потомков.

— Сомнительно. Слишком уж воинственный вид у вашей компании. Особенно у него, — стражник резким движением направил древко копья в сторону орка.

— Напрасно судите по внешности. Наш Вул’дан — натура тонкая и ранимая. Если вы его оскорбите, он, быть может, и стерпит, но если его творчество покажется вам... скажем, не соответствующим канонам, — я многозначительно посмотрел на стражника, — тогда я и медного гроша за вашу жизнь не дам.

Отряд стражников в едином порыве отступил на шаг. Заметил я, что отряд был пёстрым по составу: люди, феи, дракосы и пара гномов.

— Хотите, я вас всех нарисую? Прямо сейчас, это будет быстро, — предложил я, доставая фотоаппарат — раритетную модель из мира Аркадия, которая мгновенно печатала снимки, словно в давние времена моего отца.

Когда стража с любопытством выстроилась по моей просьбе, я сделал кадр. Готовый отпечаток медленно выехал из аппарата.

— Держите. Можете повесить в караульном помещении. Новый артефакт великого Джи-джи Санчеса Забегайлова, — указал я на фотоаппарат. Теперь нынче только так можно рисовать.

Стража с изумлением разглядывала снимок, на котором их лица проявлялись во всех деталях.

— Мы будто живые, — прошептал один из гномов.

— Ну что, пропустите? Я знаю одно волшебное слово — «пожалуйста».

— Ладно, проходите, — нехотя разрешил старший.

Мы миновали ворота, а стража, забыв о своих обязанностях, снова уставилась на фотографию. Когда мы отошли на приличное расстояние, наша эльфийка-попутчица с интересом поинтересовалась о диковинном устройстве. Я не только показал ей его, сделав её портрет, но и подарил сам аппарат — таких у меня было множество.

Уже на первом привале я обучил её основам фотографии. Она пришла в полный восторг и тут же принялась снимать всё вокруг, запечатлевая наш путь с искренним восхищением первооткрывателя.

Далёкое будущее.

Картинная галерея «Содружества Народов»

— А вот здесь, дети, вы можете видеть уникальное полотно, запечатлевшее самого Бога всех богов в те времена, когда он был простым странствующим магом, — плавным жестом указал экскурсовод на картину в золочёной раме. — Эта работа принадлежит кисти несравненной и величайшей художницы той эпохи — Айлиндры «Лунный Мираж».

Дети замерли перед небольшим, но искусно отреставрированным полотном. На нём был изображён молодой мужчина с вьющимися чёрными волосами, с весёлой улыбкой нарезающий картофель и мясо у походного костра. Рядом с ним расположились не менее легендарные спутники: могучий Вул’дан, неутомимый Бренор и, конечно же, верный Грохотун. Картина была покрыта тонким мерцающим покрытием, создававшим иллюзию лёгкой волшебной дымки, исходящей от костра.

— Так, дети, — учитель истории поднял руку с маленьким флажком, привлекая внимание, — кто мне скажет, какое именно блюдо готовит Бог всех богов на этом полотне?

— Белеш! — хором, радостно выкрикнули дети, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

— Абсолютно верно! — одобрительно кивнул педагог. — А теперь пройдёмте в чайную залу. У меня для вас огромный сюрприз. Как раз для нас повар из ресторана «Не Лопни, Маг», который известен во всех ближайших мирах, только что приготовил свежий белеш по рецепту самого Кайлоса.

— Ура! — дружно закричал детский хор, и весёлой гурьбой потянулся за экскурсоводом, чьи глаза светились теплом и удовлетворением от удавшегося урока.

Но один из учеников, юный гном с аккуратно заплетённой бородкой, остался стоять у картины, не в силах оторвать взгляд от изображения своего легендарного сородича.

— Что задумался, малыш? Не хочешь присоединиться к остальным? — раздался рядом спокойный голос.

— Мне кажется, он готовит вовсе не белеш, — пробормотал мальчик, всё ещё изучая детали полотна.

— А что же, по-твоему? — в голосе незнакомца послышалось неподдельное любопытство.

— По-моему, это гороховый суп, — уверенно заявил ученик, почёсывая свою короткую бородку, что только-только хватило чтоб заплести одну косичку, по новой нынче моде. — Для супа он всегда нарезал картофель прямоугольниками, а для белеша — квадратиками. Здесь явно прямоугольная нарезка. Я читал об этом в исторических хрониках.

— Наблюдательность тебя не подвела, — одобрительно кивнул собеседник. — В тот день он действительно варил гороховый суп на копчёных рёбрышках дрёмгара. До слёз вкусно было... Еле успел на вторую порцию упросить — Вул’дан почти всё сам прикончил.

— Откуда вы... — начал мальчик, поворачиваясь к говорящему, и слова застряли у него в горле. Перед ним стоял не кто иной, как сам Бренор Бесстрашный, воин, чьё имя стало легендой, а ныне — президент планеты Керон.

— Но вы же...

— Тш-ш-ш, малыш, — приложил палец к губам знаменитый гном, правда одет он был в плащ и солнечные очки. Мальчик узнал президента по бороде, так как её характерные плетения знали все гномы наизусть. — Ни слова никому, что видел меня здесь. А то в следующий раз моя охрана точно не отпустит. А мне, знаешь ли, тоже порой хочется сбежать от всех этих дел и снова отправиться в дорогу. Ну всё, будь здоров, парень. Удачи тебе.

Когда ровная дорога окончательно исчезла, мы свернули на узкую тропу, вьющуюся в самое сердце горных хребтов. Она привела нас в теснину между двумя исполинскими пиками, чьи вершины терялись в пелене облаков. Ущелье, хотя и не отличалось шириной, всё же не вызывало гнетущего ощущения замкнутости. Всё вокруг было залито ослепительным белизной снега, отражавшего редкие солнечные лучи и создававшего призрачное, но вполне достаточное освещение.

Ни я, ни мои спутники не ощущали исходящей угрозы, потому и двигались в приподнятом настроении, беседуя о всяких пустяках. Не будь магии, с чьей помощью мы пробивали себе путь, пройти здесь было бы немыслимо — снежные сугробы возвышались на несколько метров, затмевая собой даже рослого Вул’дана.

Мы неуклонно следовали маршруту, указанному картой, пока ущелье не начало сужаться, упираясь в конце в монументальную каменную арку, чьи точёные очертания безошибочно выдавали работу гномьих мастеров. Однако войти в неё нам было не суждено.

Едва мы приблизились к арке, как с обеих сторон снежные заносы вздыбились, и ксиллор'ианцы открыли шквальный огонь, щедро забрасывая нашу группу гранатами. Благодаря мгновенной реакции я успел возвести защитный барьер. Вслед за этим раздалось несколько ракетных залпов — я назвал их так лишь по аналогии, так как в современных видах оружия тем более инопланетном, не силён. Скальные стены ожили, и из скрытых ниш появились новые стрелки, поливавшие наш щит безостановочным огнём в тщетной попытке его пробить.

И тогда в нас полетел снаряд иного рода — колба размером с огнетушитель. На мгновение воцарилась тишина, в течение которой ксиллор'ианцы бросились врассыпную, стараясь укрыться от предстоящего взрыва. Чувство опасности накрыло меня ледяной волной, и я с ужасом осознал: это конец. Если кто и уцелеет, так только я — единственный, кто мог бы мгновенно телепортироваться из-под осаждённого барьера.

Взрыв оказался не обычным. Он не разорвал пространство ударной волной, а начал поглощать магическую энергию с ненасытной жадностью. Сколько бы мы ни вливали сил в поддержание щита, он высасывал всё до капли. И когда защита окончательно истощилась, накопленная энергия высвободилась чудовищным импульсом, срывая снежные шапки с вершин и обрушивая их вниз мощной лавиной.

Я закричал. Непроизвольный, животный вопль вырвался из моей груди, когда я увидел разбросанные повсюду останки моих друзей. Безупречная белизна снега была осквернена алыми пятнами и кровавой взвесью. От эльфийки и Грохотуна не осталось ничего, кроме кровавого тумана. Часть торса Бренора лежала в десятке шагов, а его голова с оторванной бородой — ещё дальше, бессмысленно уткнувшись в сугроб. Тело Вул’дана было разорвано с той же чудовищной силой. Только я один устоял, защищённый доспехом из сгущённой молнии, что трещал и сиял, рассеивая остатки губительной энергии.

— Зря... вы всё это затеяли, — прошипел я, и мои слова прозвучали неестественно громко в наступившей тишине.

Вокруг меня сгустилась аура смерти, холодная и безжалостная, а в руке материализовался клинок из чистейшей тьмы, впитывавший в себя скудный горный свет.

Раздался резкий, чуждый этому миру звук, и мою грудь пронзил сконцентрированный пучок плазмы. Он прожёг доспех, плоть и кость, оставив после себя палящую пустоту. Я рухнул на колени, не в силах не то что подняться — но даже вымолвить слово заклинания. Силы стремительно покидали меня, а вместе с ней уходило и сознание, погружаясь во мрак.

«Вот и пришёл конец моему пути», — пронеслось последней искоркой мысли, прежде чем тьма поглотила меня целиком.

За пять часов до роковых событий.

Ксил'рааку уже стало ясно, что Кайлос их переиграл. Он раскрыл слежку, но каким образом — оставалось загадкой. Как этот туземец смог обнаружить устройство, созданное по технологиям, опережающим местное развитие на тысячелетия? Это вызывало глубочайшее недоумение.

Данные с дрона, следовавшего за меткой, окончательно подтвердили: цели на корабле нет. Следовательно, он избрал иной путь к Обелиску. Только донесение от их агента, скрывавшегося в порту под личиной купца, о том, что Кайлос и его спутники были замечены в тех краях, заставило Ксил'раака действовать. Пришлось в спешке организовывать засаду, хотя изначально план предполагал встретить его у самой цели.

Но больше всего поражало другое — откуда ему стал известен потайной проход? Секретная тропа, о которой не должно было знать ни одно живое существо на этой планете.

Выйдя из укрытия, отряд привёл в действие голографические проекторы, дабы у противника не возникло и тени сомнения в обычности пейзажа. Установленное оборудование скрупулёзно создавало иллюзию нетронутого снежного покрова, без единого следа.

Когда атака увенчалась успехом, и сопротивление было сломлено с пугающей лёгкостью, Тор'векс не мог поверить в произошедшее. Как он, проигравший ему однажды, мог так просто одержать верх?

— Ну вот видите, а вы говорили, что он силён, — язвительно протянула Вел'тори Дхан'кран, её голос звучал с оттенком презрительной усмешки.

— Что-то тут не так, — пробормотал Ксил'раак, игнорируя насмешки подчинённых. Его взгляд был прикован к бездыханному телу мага, о могуществе которого он твердил им все эти дни.

В этот самый миг за их спинами раздались бодрые аплодисменты, смех и весёлые голоса.

В десяти шагах от отряда элитных воинов прямо из воздуха возникла та самая группа магов, что вроде как была ими только что убита.

— Я же говорил, что здесь что-то не так, — с явной усмешкою произнёс Ксил'раак.

— Браво! Просто браво! — раздались аплодисменты, и из-за их спин вышел я, живой и невредимый, в сопровождении своей целой и невредимой команды. — Настоящий спецназ из фантастически книг. Плазменные винтовки, лазерные прицелы — впечатляет! А эта ваша бомба, что высасывает магическую энергию... это просто гениальное изобретение. Вы бы видели, каких сил стоило моей спутнице воссоздать столь реалистичную иллюзию — падающего снега, разорванных тел... Она всего лишь адепт, так что мне даже пришлось поделиться с ней собственной маной.

Мои друзья, стоявшие рядом, не скрывали улыбок.

— Особенно твой крик о мести, — не удержался Вул’дан, — это был настоящий шедевр.

— В тебе определённо есть актёрский талант, друг мой, — добавил Бренор, с одобрением кивая.

В тот же миг ксиллор'ианцы вскинули оружие, но я провёл рукой по воздуху. Сгустки молний, живые и стремительные, поразили восемь стволов одновременно, обратив их в дымящееся железо. Двух заклинаний хватило, чтобы обезоружить весь отряд. Гранаты я трогать не стал — мало ли что. Ведь у меня всё ещё теплилась надежда решить этот спор миром. Я искренне верил, что это возможно.

— Тор'векс, в чём смысл этой затеи? — спросил я, подходя к предводителю и глядя в его жёлтые, с вертикальными зрачками, глаза. — Мы же, казалось, достигли понимания. Ты, если я не ошибаюсь, проникся возможностями того мира, обещанной мною планеты, что ломится от несметных ресурсов.

— Архитектор... — прошипел ксиллор'ианец, сжимая кулаки. — Он не желает ничего слушать.

— Знаешь, что, мой дорогой Судья Проклятых, — я снизил голос до доверительного шёпота, — передай своему Архитектору, что как только я закрою этот обелиск и освобожу тех, кто томится в его стенах, я непременно нанесу ему визит. Пусть готовится к моему приходу. И советую ему подготовить самый тёплый приём, а лучше накрыть поляну.

— Ты и на километр не приблизишься к нашему ковчегу! — с вызовом бросила воительница, стоявшая рядом с Тор’вексом. — И вряд ли тебе вообще удастся его обнаружить. Мозгов не хватит.

Она явно пыталась меня отвлечь. Смешная. Моё новое заклинание «поле смерти» видит всех живых в радиусе двух километров. К слову, именно так я их и засёк.

В этот миг с заснеженной вершины донёсся короткий крик, и вслед за ним в сугроб рядом с нами грузно рухнула ещё одна ксиллор’ианка, аккуратно доставленная моими воронами.

— Кажется, ты сильно рассчитывала на свою снайпершу? Печально. Но есть в этом и хорошая новость. «Я помог ей спуститься куда быстрее», —заметил я с лёгкой улыбкой. — Что до вашего ковчега, притаившегося у большого озера... Того самого, с парком и стелой, щедро усеянной мимикрирующийся минами? Да вряд ли найду. Это же так тяжело. — Я наблюдал, как их лица постепенно застывают в маске изумления.

— Итак, Тор’векс, последний шанс. Либо мы находим мирное решение, и я предоставлю вам координаты планеты, где вы сможете начать всё заново, либо ваш вид прекратит существование. Я уже продемонстрировал, что стал сильнее, но поверь — когда я выйду из Обелиска, моя мощь возрастёт в разы. И не советую пытаться разрушить его, пока я внутри. Я оставил метки и в любую секунду могу вернуться телепортацией — мне даже не придётся её активировать, они сработают, автоматически вытаскивая меня. По твоим глазам вижу: ты всё понял. Рад, искренне рад. Честное слово. А теперь — валите, подобру-поздорову. За испорченное оружие извиняться не стану — сами виноваты.

Мы развернулись и направились к арке, не оглядываясь. Впереди нас ждал новый мир.

Уже под сенью древней арки я уловил обрывки их спора. Один настаивал на попытке остановить нас любой ценой, но Тор’векс и та, кого он назвал Вел’тори, убеждали соплеменников в бессмысленности боя и необходимости сохранить силы для начала на новой планете. Молодцы. Приняли верное решение. Что ж, в глубине души я и не стремился их уничтожать.

Глава 7

11010000 10011000 11010000 10110011 11010001 10000000 11010000 10110000

Поглотившая нас тьма оказалась не природной, а рукотворной. Скользкие стены тоннеля, уходящего вглубь горы, были срезаны с неестественной точностью. Я активировал шарик-фонарик, что повис над головой и его холодный сияющий свет выхватил из мрака идеально гладкий, оплавленный камень.

— Здесь поработала либо техника, привезённая ксиллор'ианцыми, либо сильный маг, чей источник магии откликается на стихию земли, — тихо пробормотал я, и эхо разнесло мои слова по подземелью.

Движение по этому искусственному коридору было странно приятным после снежных троп и снега что так и пытался залезть мне в носки. Вскоре мы упёрлись в небольшую платформу, увенчанную конструкцией, чьё назначение не вызывало сомнений — лифт. Я шагнул внутрь металлической кабины, и мои спутники, видя мою уверенность, без колебаний последовали за мной. С глухим гуком массивная дверь закрылась, и с тихим шёпотом скрытых механизмов мы начали погружение. Секунды растягивались в минуты, а мы всё падали в каменное чрево горы, в её сокровенную, недоступную солнцу глубину.

Когда движение наконец прекратилось, нас ждал ещё один короткий проход, а за ним — зрелище, от которого перехватило дух. Мы оказались в колоссальном зале, чьи своды терялись в непроглядной темноте. И в самом его центре, в луче невидимого света, парил Обелиск. Тот самый, что описал Таэлиса. Но доступ к нему преграждала защитная сфера, сотканная из магии, что я узнал бы с закрытыми глазами. Это была не просто стена изо льда это была пульсирующая, живая аура чистого холода, искрящаяся миллиардами ледяных кристаллов, каждый из которых был смертоносной иглой.

— Похоже, снежные эльфы крайне не желают непрошеных гостей, — констатировал я, медленно приближаясь к мерцающему барьеру. От него веяло таким морозом, что воздух звенел.

— Или чтобы кто-то выбрался отсюда, — тихо, словно боясь потревожить тишину, предположила Лирель.

— И такое возможно, — легко согласился я. — Вул’дан, это твоя стихия, как думаешь развеять тебе по силам?

Орк молча подошёл вплотную, протянул руку к сияющему куполу и на мгновение коснулся его кончиками пальцев. Почти сразу он отдёрнул ладонь и покачал головой.

— Нет. Печать ложилась рукой Архимагистра. Мне не совладать с таким узором.

— Что ж, тогда остаётся её разбить, — пожал я плечами. Начав осматривать наложенное заклятие с помощью особого зрения ища начальную точку плетения.

— А сил-то у тебя хватит, Кайлос? — раздался новый голос.

Из только что возникшего портала один за другим выходили боевые маги и вооружённый до зубов отряд. Последним из сияющего разлома в реальности ступил тот, кто и задал вопрос.

— Меня зовут Кайлос Версноксиум, а это — мои спутники. Но позвольте поинтересоваться, кто вы и откуда вам известно моё имя?

Хотя голос мене был его знаком.

— Нивель Снежный. «Советник её величества Лираэль», — произнёс он, делая шаг вперёд, чтобы я мог разглядеть его получше.

Внешне — юноша с гладкой кожей и ясным взором. Но я знал, что это не так, никакой он не молодой. Моя магия, стихия смерти, что стала открываться мне во всей своей красе, благодаря архимагистру Дракосу, давала иные ответы. Она читала не плоть, а душу, и аура этого существа была древней, как окаменелости в глубинах скал. Она оказалась куда интересней, чем я мог предположить, если отбросить её примитивное применение в виде увечий и оживления мёртвых.

— А также страж этого места, — улыбнулся «парень».

— А-а, так это вы, дорогой Стрелок! — Мои губы расплылись в улыбке, и я двинулся ему навстречу. — Как же я рад вас видеть. Не узнал вас, богатым будете.

Мы обменялись рукопожатием, и на миг на наших лицах вспыхнули одинаково озорные улыбки, полные взаимного понимания. Превосходный человек, этот Нивель. И как же неподражаемо он умеет обращаться с шаром в боулинге — это нечто невероятное. Именно за это мы и прозвали его «Стрелок». Наш трёхкратный чемпион. Кстати, я всё ещё должен ему пачку кофе...

— Кстати, ты мне должен пачку кофе, — тут же напомнил он, словно прочитав мои мысли.

— Так и есть, — я сделал лёгкий, почти шутливый кивок, запустил руку в свою пространственную сумку и извлёк оттуда килограммовую упаковку отборных зёрен. — Вот, держите. Всё в точности, как договаривались.

Пачка мгновенно исчезла в недрах его собственного вместилища. Затем я представил ему своих товарищей, тогда как своих спутников он представлять не стал. Что ж, значит, не настолько важные персоны.

— Уважаемый Нивель, не могли бы вы на время снять барьер? Мы войдём внутрь, а вы сразу же его восстановите.

«Советник» нахмурил брови, и в его взгляде, юном и древнем одновременно, мелькнула тень беспокойства.

— Кай, зачем вам добровольно идти на верную гибель?

— Уважаемый, вы ведь прекрасно осведомлены о пределах моих сил. Мы не собираемся умирать. Лишь бросим беглый взгляд и сразу вернёмся. От силы — через пару недель.

— Ты хочешь сказать, что тебе известно, куда ведёт этот обелиск? — в его голосе прозвучало недоверие, смешанное с любопытством.

— Именно так, уважаемый Нивель. И когда я оттуда выйду, он исчезнет навсегда, и вы сможете спать спокойно. Это уже седьмой подобный артефакт, который я собираюсь обезвредить. Клянусь мирозданием, что не замышляю ничего дурного ни против вас, ни против вашего народа, ни против вашей королевы. Я делаю лишь то, о чём сказал, и не более.

Лёгкое дуновение, пропахшее хвоей и горной свежестью, пронеслось, между нами, словно сама природа скрепляла мою клятву. Но мы то знаем кто это сделал.

— Это не обязательно было, но спасибо. Хотя, погоди-ка, — на его устах расцвела хитрая, знакомая улыбка. — Предлагаю условие. Если снимешь мой барьер самостоятельно, артефакт, о котором ты просил, я изготовлю для тебя безвозмездно.

— А если моих сил окажется недостаточно? — уточнил я, уже предчувствуя ответ.

— Три пачки твоего божественного кофе и бутылка того самого рома! — отчеканил он, будто лишь и ждал этого вопроса.

Тот артефакт был мне нужен для обустройства нашей кухни. Горы провизии, что мы готовили для доставки по городам, приходилось сохранять с помощью магических поделок Санчеса, но с заклятьями холода у него всегда были натянутые отношения, да и Чалмор не мог помочь — не его стихия. Так что мне регулярно приходилось подпитывать эти ненасытные устройства, высасывавшие ману словно губки. Мои «магические холодильники» скорее чёрные дыры для маны. Нивель, узнав о моей проблеме — вернее, когда я в очередной раз пожаловался ему за игрой в боулинг, — заявил, что может создать нечто куда более совершенное. Что ж, в искусстве управления холодом снежные эльфы и впрямь не знали равных.

— Договорились! — не раздумывая, согласился я и щёлкнул пальцами, высекши крошечную искру магии в основание защитной сферы, в самую уязвимую точку сплетения чар.

В тот же миг величественное ледяное сияние дрогнуло, затрещало, как тонкое стекло, и рассыпалось мириадами сверкающих осколков, которые растаяли, не долетев до пола.

Высокомерные эльфы, стоявшие за спиной своего мага, не сдержались и их надменные маски рухнули в одночасье.

— Впечатляюще, — оценил архимагистр, сделав несколько негромких, но искренних хлопков.

Тут же в воздухе перед нами заклубился и разверзся портал, матово поблёскивая, словно приглашая шагнуть в неизвестность. Любопытно. Очень любопытно. Даже актировать не надо. Похоже тот осколок мира нуждается в нас больше, чем мы в нём. А может мы оба нужны друг другу.

— Что ж, Кай, когда вернёшься, найди меня в столице. Пока ты будешь занят своим делом, я изготовлю для тебя «Сердце Вечной Стужи».

— Благодарю, уважаемый Нивель, — я склонил голову в почтительном поклоне и жестом подозвал товарищей, которые всё это время стояли в почтительном молчании. — Пойдёмте.

— Кай, — вновь окликнул меня советник, и в его голосе прозвучала неподдельная забота. — Советую, прежде чем сделать шаг, всё ценное, включая оружие и доспехи, убрать в хранилища, а сами вместилища надёжно скрыть.

— Ещё раз благодарен за совет.

Я повернулся к своей немногочисленной, но верной команде:

— Вы слышали архимагистра. Снимаем всё лишнее — оружие, доспехи, заметные артефакты. Помещаем в пространственные кольца. После я наложу на них иллюзию невидимости, чтобы ни один чужой взгляд не смог их обнаружить.

Никто не задал лишних вопросов. Когда мы остались в простой походной одежде, без единого поблёскивающего на свету магического предмета, а наши кольца и моя сумка растворились в воздухе, скрытые пеленой иллюзии, мы без колебаний шагнули в мерцающую гладь портала.

Когда мерцание портала поглотило фигуры Кайлоса и его спутников, а Нивель восстановил ледяной барьер, один из молодых магов не смог сдержать нахлынувшее любопытство.

— Уважаемый советник, простите мою навязчивость, но… кто этот человек? Как маг, едва достигший ранга мастера, сумел развеять заклинание, сотканное вашей рукой?

Нивель медленно повернулся, и в уголках его глаз заплелась загадочная улыбка.

— Он из моего клуба.

— Какого… клуба? — Аэлрин, обычно невозмутимый, произнёс эти слова с редким для него замешательством.

— Первое и главное правило клуба, — голос архимагистра прозвучал мягко, но не допускал возражений, — маг не достигший ранга архимагистр не должен знать о клубе.

Едва эти слова покинули его уста, как пальцы советника изящно щёлкнули в воздухе. Невидимая волна магии истончила реальность, бережно извлекая из памяти подчинённых все события последних часов, связанные с незваными гостями. Взгляды магов и воинов на мгновение помутнели, а затем вновь прояснились, но уже без тени недавнего удивления.

— Вот видите, друзья мои, — раздался спокойный голос Нивеля, — никаких чужаков здесь и в помине не было. Ложная тревога.

Он широким жестом распахнул новый портал, ведущий наверх, в залы дворца. Пока его подопечные по очереди скрывались в сияющем разломе, в мыслях архимагистра пронеслось: «Ещё не хватало лишиться членства из-за такого пустяка».

Да и Кайлос, чего уж там, — парень слова. Сказал, что запечатает пространственный мир, значит, так и будет. И тогда, быть может, наконец-то представится возможность ненадолго перебраться в Адастрию, чтоб больше не приходилось придумывать отговорки, дабы объяснить, зачем ему туда нужно. А то уже идеи заканчиваются, зачем ему так часто нужно в империю. А вот её саму он туда приглашать не желал. Чопорная она. Не любит развлечения.

Стоило нам проморгаться, как первое, что я увидел, это белую комнату без окон и с одной дверью, в ту же секунду что-то с потолка выстрелило в нас пятерых синим лучом, лишая сознания.

— Слышь, Урбан, гляди-ка, кого шарманка принесла, — старший смены Майк лениво щурился, разглядывая бессознательные тела в стерильной комнате захвата. — Блудные перевёртыши пожаловали.

С момента последнего «улова» прошло изрядно времени. Сегодня, получив уведомление от автоматики, охранявшей станцию, он сперва не поверил глазам.

— Ага, вижу, — буркнул Урбан, скрипнув кожаным креслом вставая и направляясь в комнату. — Сам в ауте. Интересно, они знали, куда ввязываются, или их специально сюда сплавили?

— Да куда там — сплавили, ясное дело, — старший флегматично стряхнул пепел. — Видать, тамошние жители решили нашу зону использовать как свалку для неугодных.

— Что-то такое болтали, — кивнул Урбан. — И глянь-ка, на них — штырь-голый. Ни колечка, ни монеты. Ни тебе броньки, ни оружия.

— Ну и лохи, — Урбан небрежно ткнул носком тяжёлого ботинка в бесчувственное тело оркообразного существа. — Ни за что бы не стал ютиться в такой грубой оболочке.

— Лохи — не лохи, а вот эльфийка-то — чистая конфетка, — старший присвистнул, разглядывая изящные черты одной из тел. — Интересно, они и там живут столько же, сколько у нас?

— Да плевать, — брезгливо сморщился Урбан. — Я лучше нормальную женщину в симуляцию загружу — и полный фэнтези-трип без всяких этих… извращений.

— Солидарен, — Майк лениво потянулся. — Ну, и че по протоколу катим?

— А чего выдумывать? Всех — в капсулы, пусть пашут. Админы «Эйдотеха» вчера в утреннем эфире опять ныли, что мощности проседают. Грозятся, что со следующего цикла каждого пятого — прямиком из роддома в нейрокапсулу.

— М-да, — Урбан безнадёжно мотал головой. — Видел я тот выпуск. Жизнь потихоньку в ад превращается.

Когда последнее бесчувственное тело поглотили прозрачные капсулы, зашипев при активации, органические операторы покинули зал. Станция, как и полагается, продолжала работать в полностью автономном режиме — за исключением этой единственной комнаты, где ещё парил в воздухе один радужный конь, невидимый глазу системы.

«Так и знал, что нельзя тебя оставлять одного», — покачал рогом Аэридан и полетел вслед за мужчинами, чтоб понять, что тут и как. При желании договорится, вытащить друзей, так как в комнату с капсулами он пробраться не смог. Выставленный барьер оказался непреодолимой преградой.

— Уважаемый игрок! Добро пожаловать в величайшую фэнтезийную ММОРПГ всей галактики — «Радмирия Онлайн»! — раздался в пространстве бодрый, почти праздничный голос.

Я медленно открыл глаза, пытаясь осознать, где нахожусь. Небольшая, но уютная комната, чем-то смутно напомнила мне покои Эльрикаса Серебряного Листа — к слову, непревзойдённого виртуоза покера в нашем клубе. В воздухе витал лёгкий аромат старого дерева и лаванды. Прямо передо мной возвышалось большое овальное зеркало в позолоченной раме, а вдоль стен выстроились шкафы и комоды, из ящиков которых живописно выбивались носки и другие личные вещи. Слева, в круглом оконном проёме, сияло неестественно сочное, сапфировое небо.

— Кто здесь? — осмотрелся я, пытаясь найти источник голоса.

В ответ воздух вспыхнул ослепительным заревом, рассыпавшись снопом розовых искр. И передо мной материализовался… кот. Небольшой, солнечно-жёлтый, в алых очках на аккуратном носу и остроконечной шляпе-колпаке, какие носят маги. На нём была миниатюрная мантия, а поверх неё — фиолетовый плащ, скреплённый изящной серебряной пряжкой в форме игриво изогнувшейся кошечки.

— Я — Котеус Очаровательный! — жизнерадостно объявил он. — Первый, кто встречает новых игроков в нашем удивительном мире, где вас ждёт незабываемое путешествие!

— Понимаете… я не планирую играть, — ответил я, бегло осматривая помещение в поисках интерфейса. — Где здесь находится выход?

Котеус рассмеялся, и его усы задрожали.

— Уважаемый игрок, отсюда нет выхода. Это ваш новый дом. До конца ваших дней. Ну, или почти что, — добавил он с заговорщическим видом. — Вам следует радоваться и наслаждаться! Ибо мир с той стороны… увы, погиб. А вы, как и многие другие счастливчики, чьё сознание успели загрузить на сервер, находитесь сейчас на борту космического ковчега, следующего к Марсу! Теперь вы будете жить здесь, в мире магии и стали, наслаждаться его красотами, пока роботы в реальном мире возводят для вас город вашей мечты. Когда строительство Марсианска будет завершено, для вас вырастят новое тело и произведут финальную перезагрузку.

Марс? Чего он несёт? Вряд ли в том мире откуда забрали этот осколок мира тоже есть планета Марс. А почему бы инет. Главное надо как-то удостовериться что они не копаются в моём мозгу.

— А пока… — он грациозно взмахнул лапкой, — предлагаю определиться с ролью. Кем вы желаете стать?

В огромном зеркале моё отражение поплыло и преобразовалось. Я увидел себя неказистым магом в синей робе и таком же остроконечном колпаке, с посохом, увенчанным пульсирующим кристаллом.

— Магом-отшельником? — мелодично промурлыкал Котеус.

— Нет. Не моё.

— Или, быть может, грозным воином? Спасающий принцесс из лап чудовищ.

Отражение снова изменилось. Теперь в зеркале стоял могучий воин в латах из полированной стали, сверкавших, словно только что вышедших из-под молота легендарного кузнеца.

— Нет, точно нет.

И снова зеркальная гладь поплыла, рождая новый образ. Моё отражение сменило доспехи на лёгкие белые одеяния, словно сотканные из утреннего тумана. На голове появился венок из ромашек и васильков, а у пояса закачалась примитивная холщовая сумка.

— Брысь, бяка, — буркнул я, содрогаясь от излишней пасторальности.

— Тогда, быть может, ваша душа жаждет славы менестреля? — не унимался кот, и в зеркале возникла новая версия меня: в облегающих алых лосинах, с водопадом серебряных волос, в шапочке с бубенчиками и с ситаром в руках. Голубая атласная рубаха и короткий оранжевый жакет завершали этот пёстрый ансамбль.

От этого зрелища у меня свело желудок. Я выглядел как завсегдатай одного известного бара под название «Голубая Устрица».

— По твоему лицу вижу — мимо, — весело констатировал Котеус. — Что ж, как насчёт уличного бойца?

В зеркале возник мускулистый двойник, будто пожизненно сидевший на стероидах, в просторных белых штанах, с забинтованными кулаками и боевой красной повязкой на голове.

— Нет, — покачал я головой. — Это тоже не моё.

— Тогда, возможно, твоё призвание — быть охотником на чудовищ? — подзадорил меня пушистый гид.

Отражение вновь переменилось, явив образ крепкого мужчины с седеющими висками и шрамом через бровь, облачённого в прочную кожаную броню. За спиной виднелись два меча, а на груди поблёскивал волчий медальон. Смутно знакомый типаж... Впрочем, неважно. Если уж играть — а в этом деле я кое-что смыслю, — то подходить к делу нужно с умом. Выходит, этот мир — игра. Что ж, я стану здесь лучшим. А уж потом... Потом разберусь с ним как его закрыть. Хватит, это планы на будущее. А сейчас, Женя, сосредоточься на настоящем.

— Давай-ка ты просто выведешь полный список, а я сам посмотрю.

Пока кот, ворча себе под нос, выполнял мою просьбу, я мысленно попытался коснуться Источника, ощутить привычные потоки магии. К моему величайшему изумлению, изнутри не последовало ничего — ни отклика, ни привычного резервуара силы, лишь безмолвная зияющая пустота.

Хорошо... Значит, решили по-взрослому со мной играть. Я не против. Трудности меня не пугают. Только будьте готовы принять последствия. Да и про корабль, что летит куда-то... Это всё чушь. Отмазки системы или админов. Этот мир заперт, и никуда он не денется, пока я не решу. А теперь наслаждаемся игрой. Я же давно хотел поиграть. Видимо там… кто-то услышал мои хотелки.

Я погрузился в изучение списка, в котором насчитывалось несколько сотен профессий и специализаций. На это ушло почти четыре часа, и когда я, наконец, добрался до конца, то без колебаний выбрал «Мага Смерти». Изначально я присматривался к «Жрецу Тьмы», но его описание, связанное с служением демоническим сущностям, меня не устроило. И как бы я ни пытался рассмотреть другие варианты, взгляд раз за разом возвращался к «Посланнику Богини Смерти». Похоже, выбор был предопределён, а я и не против.

Как ни странно, после подтверждения выбора моё обличье не претерпело кардинальных изменений. Я остался самим собой, каким и был в своём истинном воплощении. Лишь одеяния сменили оттенки, став угольно-чёрными, а плащ за его (обрез в зеркале) спиной отливал глубоким бархатным мраком, словно вобрав в себя всю тишину вечного покоя. Красота.

— Вы окончательно уверены в своём выборе? — переспросил Котеус, и его вибриссы трепетно вздрогнули. — Весьма редкая специализация. Позволю себе заметить, — он сделал театральную паузу, — за всю историю проекта её избирали ровно семь раз. Вы станете восьмым, если решитесь.

— Моё решение неизменно. «Посланник богини смерти». К тому же, восьмёрка — моё счастливое число.

— Поздравляю с определением пути! Теперь надлежит избрать имя, под которым вас узнает этот мир.

— Кайлос.

— К сожалению, занято. Могу предложить варианты: Кайлос2494 или Кайлос_Жнец.

— Эмм, нет, благодарю.

— Тогда, возможно, «Кай»?

— Занято. Доступны: Кай3449, Кай_Везучий или… КайШИП3434к, — он с трудом выговорил последнее.

— Евгений.

— Занято. А как насчёт «Жнец Мёртвых Душ»? Звучит солидно и вполне соответствует выбранной эстетике.

— Отклоняю. Нам такого пафоса не нужно.

Спустя ещё час мучительных поисков, перебрав десятки вариантов, я с трудом выдавил из себя:

— Тогда… Кощей? — мой голос звучал устало и безнадёжно. Голова раскалывалась от бесконечного потока псевдонимов.

— Поздравляю! Имя свободно.

Невероятно. Ладно уж, Кощей так Кощей. Надеюсь, госпожа Морана не сочтёт это за непочтительность… и не сгноит меня в своих чертогах в память об одном нехорошим человеке.

— Послушай, Котеус, а как здесь обстоят дела со навыками и характеристиками? Есть что-то вроде древа талантов? Профессии? Вторые специализации? Испытания для получения уникальных достижений? Квест на получение Нобеля? Саб-классы?

— Все эти условности были упразднены для достижения полного погружения. Доступен лишь минимальный интерфейс, да и то по желанию. Истинные мастера игрового мира обходятся без него.

— Но как тогда…

— В «Радмирии Онлайн» всё зависит исключительно от богатства вашего воображения и внутреннего мира! От того, насколько гибок ваш разум и как быстро он адаптируется к новым реалиям. Чем искреннее вы поверите в происходящее, тем впечатляющих результатов достигнете.

— То есть, если моё сознание воспримет этот мир как подлинный, мои способности усилятся?

— Совершенно верно! — восторженно подтвердил кот, и его плащ развёлся волшебным сиянием. — Вера — вот главный катализатор могущества в «Радмирии»

— А сколько всего предусмотрено уровней, если эта система всё же существует? — не унимался я.

— Восемьдесят, — ответил кот, поправляя свои алые очки.

— И много ли игроков сумело достичь этой вершины? Сколько вообще лет существует ваш проект?

— «Радмирия» насчитывает более трёх тысячелетий с момента последнего глобального обновления, вызванного… техническими неполадками. Что касается уровней, — его хвост изящно изогнулся, — максимальный показатель пока остаётся недостижимым. В текущем рейтинге первые две позиции занимают игроки семьдесят седьмого уровня, остальные в десятке — на два уровня ниже. Ознакомиться с полным списком вы сможете по прибытии в Начальную деревню.

— Понял. Благодарю. А что произойдёт в случае моей смерти?

— Существуют жрецы, способные вернуть вас к жизни, а также различные магические свитки. Если в течение двадцати четырёх часов воскрешение не произойдёт, ваше сознание возвратится в начальную точку, и вам предстоит начать путь заново.

— Да вы тут охренели что ли... — вырвалось у меня против воли. — Теперь ясно, почему за три тысячелетия никто не достиг вершины.

Взяв эмоции под контроль, я задал новый вопрос не менее важный:

— А что с болевыми ощущениями?

— На все сто процентов соответствуют реальным, — невозмутимо ответил Котеус. — Это необходимо для подлинности эмоционального опыта.

— То есть меня могут, к примеру, принести в жертву на каком-нибудь алтаре, замучить до потери сознания, и я даже не смогу принудительно выйти?

— Теоретически — да. В подобных случаях предусмотрена опция добровольного ухода из жизни. С последующим возрождением, разумеется.

— И люди от этого не сходят с ума? — голос мой дрогнул.

— Иногда подобное происходит. В таких случаях мы выполняем откат сознания до стабильного состояния с частичным стиранием травмирующих воспоминаний.

— Скажи, — я сжал кулаки, чувствуя, как нарастает ярость, — игроки приходят сюда по собственному желанию? Или только… пленники в виде кода, подобные нам? На корабле ещё есть люди?

Я понимал, что нет, и всё это фикцию. Нет никакого сервера, летящего на Марс, только пленники. Хотя, может, и ошибаюсь, вдруг есть и те, кто согласны на такое.

— Разумеется, добровольно! — воскликнул кот, и его шляпа задрожала от энтузиазма. — Наш проект поддерживает стабильно высокий онлайн. Это самая популярная игра в галактике! На других планетах миллионы живых кто с великим удовольствием играет в лучшую игру в галактике.

— Требуется ли от меня что-то ещё? — прошипел я, чувствуя, как гнев вот-вот вырвется наружу.

— На этом процедура персонализации завершена.

— Благодарю, Котеус. В таком случае, я готов начать это «увлекательное» путешествие.

Глава 8

11010000 10101111 11010001 10000001 11010000 10111011 11010000 10111000

Мир вспыхнул всеми цветами радуги, и я очутился сидящим на поляне, по которой бегали сотни белых зайчиков. Других игроков, как и моих товарищей замечено не было. Ну это и понятно. Думаю, пока кот объяснит моим друзьям, куда они угодили, уйдёт куча времени. Ничего, я пока разберусь, что тут и как.

Перед глазами что-то навязчиво мерцало, и тогда я, сосредоточившись, вгляделся. Так я увидел свой интерфейс. Ощущение, будто я в виртуальных очках играю. Только графика тут на порядок выше. Точнее, от реальности не отличается. Я даже ущипнул себя. Больно и на коже красный след остался. Будь такая игра в моём мире и пипец котёнку. Точно б мир потерялся в ней.

Слева было что-то вроде сферы с тёмной энергией — это, видимо, моя жизнь. Почему не красная? Без понятия. Видимо из-за того, что я маг смерти. На ней горела цифра 20 хп (очки жизни). Слева синяя сфера. Мана 30 мп (очки маны) — всё это так привычно, прям как в моём мире.

А вот увидев цифру — Единица, захотелось выругаться.

Опять двадцать пять. Неужели всё сначала? — проворчал я, глядя на 1 уровень. Только стал крутым магом, столько лет потратил на изучение заклинаний и вот снова всё сначала. М-да уж, но ничего выкрутимся.

Эх, — я тяжело вздохнул, — где мой бездонный источник? Где мой гримуар с заклинаниями? А кстати. Между сферами имелись иконки с скилами, от которых я как говорил Котеус отказались. Тогда почему я их вижу? Странно. Хорошо есть значит есть. В ячейке под номером один имелось… Я мысленно навёл курсор и прочитал:

— Костяной нож, урон (1-3) расход маны 5. То есть я могу кинуть 6 ножей, прежде чем опустею. Печалька.

Интересно. Рядом под цифрой два была нарисована «костлявая рука», из которой выходил зелёный луч.

— Поглощение жизни — восстанавливает хп 1-2 раз в пять секунд расход 3 мп.

Под номером три был классовый навык «Посланника Богини Смерти» — «Шёпот Бездны».

Так и что же ты делаешь?

«Шёпот Бездны» — не наносит урона, но позволяет вам ощутить природу души, саму её суть. Интересненько девки пляшут по четыре штуки в ряд. Это приятно. Души — это всегда интересно и опасно для того, кого это касается.

Более ничего не было. Ну, это и понятно. Как говорится, и на том спасибо.

Снизу имелась полоса опыта, в левом верхнем углу — мини-карта. Если я во всё это поверю, что, мол, это реальная жизнь, то интерфейс должен исчезнуть или же его можно отключить. Но пока не будем этого делать.

В принципе, всё было мне знакомо. Я много в какие игры играл, и везде принцип один и тот же. Значит, и здесь разберусь.

Поднявшись с травы, я глянул на зайчиков, или это кролики? Нет, это оказались зайчики. В первый раз я правильно определил.

Так-с, кто вы у нас такие.

Белоснежные зайчики Умиротворения (Ур. 1), опыт (1-2).

То есть чтоб мне набрать второй уровень, надо убить минимум сотню животных. Интересно, они быстро респятся[1]?

Я навёл курсор и уже собрался убить первого зайчика. Правило: пока ты стоишь, другие качаются, пока ты ешь или в туалете — другие качаются, и когда ты спишь — твои враги качаются. Работает во всех мирах. Так что пора приниматься за гринд[2].

Но тут рядом со мной вспыхнул портал, и из него появился парень в трусах и с дубинкой. Злой весь, лицо красное от гнева, с ником, что висел над головой: «Матёрый Убийца» уровень 32.

— Чего уставился, нуб[3]? — гаркнул он и, развернувшись, убежал куда-то в глубь леса, за каким вдалеке виднелись дома, из труб которых шёл дымок.

Оп-па, а зрение-то моё и тут работает. Или это классовая особенность? Хм, а где тут справка, надо бы почитать про свой класс. Стоп. Зачем мне это? Я подошёл к дереву и вгляделся, а после радостно воскликнул:

— Яхуу! А что тут такого? Мне можно, я же тут один и вообще в душе молодой.

Я рассматривал, как в стволе дерева бегут строки кода. Я прям ощутил себя Нео.

Так, ладно. Это уже что-то. Но вернёмся к нашим баранам. Ой, то есть зайчикам. Пора качаться.

И тут меня вдруг осенило мыслью, от которой я замер с занесённой рукой. Обычно все игроки пролетают стартовую локацию, не особо осматриваясь, чтоб быстрее добраться до больших городов и локаций, где самый «цимес». Но, как я читал в книгах и видел в фильмах, иногда разработчики вкладывают в такие места скрытые квесты. Пока мои не прибыли, почему бы не потратить это время на поиски? А гриндить мы лучше будем в группе.

И так, это место называется: «Идиллическая поляна «Серебристый ручей», одна из тысяч безопасных стартовых локаций для новичков», — прочитал я табличку на дереве. Снизу приписка:

Местные обитатели: Белоснежные зайчики Умиротворения (Ур. 1), чья единственная функция — быть милыми и давать 1-2 ед. опыта за убийство.

Ага, понятно. Это помогает тем, кто решил отказаться от интерфейса изначально. Логично. И где-то даже интересно.

Ну, начнём-с. Я принялся исследовать окрестности начальной локации, в итоге за три часа ничего такого, что могло бы дать квест, не обнаружил. Я даже с рыбой в ручье пытался поговорить и муравьями возле дуба. Никто ничего не знает и не отвечает. Пришлось вернуться на поляну.

Тут мой взор, привыкший видеть суть вещей, зацепился за аномалию. Среди сотни одинаковых зайчиков один, с едва заметной серебристой звёздочкой на лбу, не просто прыгает, а периодически замирает и смотрит прямо на меня с не звериной осмысленностью.

Опаньки. Здрасте особенный зайчик. Вы то мне и нужны.

Подойдя ближе, я не стал его убивать и смотреть что у него внутри (я про лут[4] имел ввиду), а использовал единственный доступный мне навык, не наносящий урон— «Шёпот Бездны». Потому что говорить он со мной отказывался. Я его даже гладил и слова волшебные говорил: «Пожалуйста», а он ни в какую. Пришлось, так сказать, прибегнуть к сути своей. Не выдержав, я ему дал щелбан по носу, но он всё равно молчал, как партизан. Злыдень. К слову, он единственный, кого я смог взять на руки. Всех остальных я не мог догнать. А вот и игровые условности. Коли маг, бей магией, а не бегай... Плевать.

И тогда я чуть не лишился разума из-за навалившегося на меня видения.

Это не было похоже на игровой видео ряд. Это был вихрь обрывков, сжатый в одну цифровую точку, словно кто-то сделал архив из тысяч фотографий, где изображены лишь «страдания» и присвоил ему имя «Белоснежный Зайчик».

На фото что мелькали: Вспышки реального мира. миллионы фотографий, — не игрового мира, а того куда я должен был попасть изначально. Далее изображение сменилось на видео, в котором я будто смотрю на мир через стекло нейрокапсулы, за которой мелькают тени людей в белых халатах. Мерцающие экраны с кодом. Бесконечные ряды таких же капсул в полумраке куда дотягивался взор. Тысячи, миллионы капсул, заполненных людьми.

Всё это время между кадрами лицо человека то появляется, то распадается на пиксели. Он пытается что-то мне сказать, кричит, но вместо звуков — ужасающая тишина.

Далее случился игровой глитч[5]: на эти воспоминания накладываются обрывки игровых сцен — поляны, замки, монстры, — но они искажены, как графика при смерти видеокарты.

Я ощутил панический ужас: всепоглощающее осознание ловушки. «Я ЗДЕСЬ НАВСЕГДА». Это не страх смерти в игре, это страх бесконечности заточения. Моё сердце от этого осознания пропустил удар.

Следом нахлынуло чувство, что мои воспоминания стираются, а на их место записывают чужие, игровые скрипты. «Кто я? Эльфийский лучник? Или тот, кто помнит зелёную траву ЗЕМЛИ?»

Но усилием воли я запретил, я отказался, я воспротивился! Нельзя! Не имеете право! Не дам себя переписать.

Тогда… Вновь мольба, обращённая в никуда. Опять-таки попытки докричаться до меня, слёзы, обречённость. Этот крик из-за стекла, который никто не слышит и которое он не может разбить.

Я почувствовал, как сдаюсь. Как чужой код вновь пытается переписать моё сознание. Женя, возьми себя в руки. ВОЗЬМИ, Я СКАЗАЛ! — следом я ударил себя несколько раз по лицу. Подействовало. Я оторвался от видения. Затем посмотрел на обычного зайчика, что продолжал сидеть у меня на руках и смотреть на меня.

Так. Мы сильные. Мы крутые. Мы справимся! — проговорил я себе и вновь окунулся в код зайчика.

Это не связная речь. Это спам отчаяния, постоянно повторяющиеся сигналы, вшитые в код существа:

«СОХРАНИТЕ...» — последняя мысль человека перед загрузкой.

«ОШИБКА... СЕГМЕНТАЦИЯ...» — читаю я сигнал системы на капсуле о том, что процесс переноса пошёл не так.

«НЕ ИГРА... НЕ ИГРА... НЕ ИГРА...» — очередное послание, что я читаю по губам запертого в капсуле человека.

Что он пытается донести до меня? В который раз я собрался с мыслями и сосредоточился!

«СЕРВЕР 7. СЕКТОР АРХИВ. ID: [404]».

«НАЙДИ МЕНЯ ЗДЕСЬ, В ДАННЫХ!» — последнее, что я произнёс он, прежде чем видение пропало, а я опять оказалась на поляне с зайчиком на руках.

Вам доступен квест-цепочка «Ошибки Прошлого».

Готовы принять:

Да или нет?

Хрена себе зайчик. Если тут все так квесты дают, то я с ума точно сойду.

— Да, — сказал я, и сбоку в интерфейсе появилась надпись «Квесты».

1: «Следуйте за белым кроликом».

Так это зайчики или всё же кролики? Вы уж тут определитесь.

Я присел у дерева, пытаясь привести мысли в порядок. Меня только что кто-то хотел перепрошить и залить в меня своё сознание. У него это не получилось, тогда он попросил о помощи. Так как он понял, что я не в силах помочь ему выбраться там, снаружи. В итоге он дал мне квест, который должен меня куда-то привести. Хм. Интересно девки пляшут…

Договорить мысленно фразу я не успел, на поляне возникли четыре портала, и я напрягся, а после, когда увидел, кто оттуда вылез, не смог сдержать смеха, начав смеяться в голос, вместе с тем отпуская кролика.

Первым появился орк, что был с двумя топорами, а сам одет в коричневые штаны и рваную рубаху.

Почему не целая?

Нет, выглядел он как обычно внешне, но вот его ник: УРОН-9000. Это… Это писец какой-то.

Следующим был гоблин, его вид претерпел изменения. Железная рука исчезла, а на её месте вновь была его обычная зелёная рука в ритуальных татуировках. В руках он держал ножи, а сам одет в чёрный, потрёпанный балахон, скрывающий лицо. Ник: МЕГА-ХАРД-БОЕЦ-2.0.

Серьёзно? Прям вот на это они потратили столько часов? Вот уверен, большую часть времени они не правила игры слушали и пытались работать в тонкостях, а выбирали себе никнеймы.

Затем я прочитал ник появившегося слева от меня Бренора: ГИГАНТ-ПРУЖИНА.

Обалдеть. Гигант, мать его, метр с кепкой. Последней перед мной возникла Лирель — ЛУННАЯ-СЛЕЗА. Была она одета в белый кожаный доспех на грани приличий, сапожки до колен, на голове тиара из серебра, лицо скрывает маска, в руке белый лук.

Вопрос. Почему все выглядят как бомжи, а она как ангел, спустившийся с небес. Интересно, это чисто скин[6] или её шмот какие-то статы[7] даёт?

— Ну, приветик, мои красавцы. Я уж думал, вы оттуда не выйдете. Наверное, вы очень долго изучали правила игры и силились понять, что это вообще такое. А ваши убийственные ники никак с этим не связаны. Ой, не могу, вы серьёзно? Один Мегабоец, другой Урон-9000, а этот, — я ткнул пальцем в гнома, — Гигант-пружина. Только одна Лирель с нормальным ником.

Про одёжку… Тут я старался сильно не глазеть.

Мои друзья непонимающе смотрели на меня. Для них-то это нормально, наверное.

— Лирель, а откуда у тебя такой шмот? Он явно не предназначен для игроков начального уровня.

— Мне ничего не нравилось из того, что предлагал Котеус, и я стала копаться в комодах и шкафах. Так я не поленилась и перерыла всё что было в комнате. В одном таком шкафу, где среди прочего барахла мне попался невзрачный мешок. Вот в нём и находился медальон — меняющий облик. А что, плохо выгляжу? — с вызовом посмотрела она на меня.

— Ты что, милая. Ты красивее золотой монеты, что только что отчеканили. Ты мне только скажи, он статы даёт?

— Это ты про характеристики?

— Да.

— Нет, только красоту накладывает, на те вещи, в которые я одета.

Вот тебе ещё одна скрытая плюшка от разработчиков для тех, кто не поленился.

— Итак, друзья мои, — я обвёл взглядом спутников, — надеюсь, вы не только выбирали ники, но усвоили основное: кто мы, где находимся и что, собственно, происходит? А главное, что такое вообще игра.

— А тебя, я смотрю, всё это не беспокоит, и ты в курсе всего этого? — Лирель плавно убрала лук за спину, а в её глазах читалась насмешка.

— Можно сказать, я обладаю изрядным опытом в подобных делах, — я позволил себе обнадёживающую улыбку. — Так что не пропадём. Я в подобных местах… Ну, скажем так, провёл очень много лет и знаком с такими мирами не понаслышке. Не переживайте друзья мои, всех нагнём одни останемся.

— В этом я даже почему-то не сомневалась.

— Что ж, тогда начинаем наше…

— Погоди, Кай, — низкий голос Вул’дана прозвучал неожиданно резко.

— Я весь внимание, дружище. Что гложет твою добрую и открытую душу?

— Скажи мне правду… — орк с трудом подбирал слова. — Правда ли, что все мы… вышли из игры? И наши народы, наши предки… всё это некогда было ненастоящим? Котеус не соврал?

— Увы, но это скорее всего так. За исключением лунных эльфов. Они проникли в Керон через иной обелиск. Как и ксиллор'ианцы, и легионы некромантов что ныне обитаю на летающих островах. Как и племена Хельги, что пришли с Хеймдраллира. Ну вы поняли.

— Значит… наши предки были людьми? — Бренор произнёс это с таким напряжением, будто от ответа зависела прочность всего его мира.

— Нет, ваши кланы, мой почтенный гном, также явились из другого обелиска, если мне не изменяет память. А вот гоблины, гноллы, крысы, тролли, орки, снежные эльфы и даже озёрные феи — все они, скорее всего, исконные порождения этого цифрового мира. По крайней мере, я так полагаю. Узнаем наверняка, когда выберемся из яслей и окажемся в городах. Увидите похожих на тех, кто существует в нашем мире, значит, так и есть.

Всё это я понял, разобрав видения, что послал мне зайчик. Интересно что стало с миром и зачем им играющие люди. Столько вопросов. Эх похоже интересно будет.

Я сделал паузу, давая им переварить услышанное, а затем продолжил, вкладывая в голос всю твёрдость, на какую был способен:

— А теперь — вдохните глубже. Вы — есть. Вы — живы. И пока вы дышите и чувствуете — всё остальное не имеет значения. Так что выбросьте эти сомнения прочь. У нас теперь иная цель, куда более амбициозная. Нам предстоит найти выход оттуда, откуда, по мнению местных, выхода быть не может. Но мы те, кто это опровергнет. Жаль не успел в этом мире метку поставить. Ладно неважно и так справимся. Главное с вами есть я! Кащей! Маг смерти!

«Ты меня слышишь?» — мысленно обратился к Моране. Если она говорила, что я якорь, значит, вслед за мной она могла пробраться и сюда. Тем более что я теперь первожрец.

«Слышу, слышу».

И так на душе легче стало, что я не сдержал улыбки.

Да и орк тяжело тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и его голос вновь обрёл привычную твёрдость:

— Говори, что делать. — С этими словами он выхватил из-за спины два массивных боевых топора, лезвия которых холодно блеснули в свете дня.

— Видите этих очаровательных белых зайчиков? — я указал рукой на безмятежно прыгающих по поляне созданий.

— И? — отозвались они почти хором, и в их тоне явственно проступила тень подозрения.

— Их всех нужно уничтожить. Пока цифра «1» рядом с вашим именем не сменится на «два». Стоп.

Я на мгновение сосредоточился, мысленно вызвав интерфейс, и отправил каждому приглашение в группу. Сделать это, обладая моим опытом, оказалось проще простого. Я, к слову, очень быстро освоился с ним. Удобный он, интуитивный.

— Так, мысленно или голосом подтвердите согласие. Так мы станем единой группой, и получаемый опыт от убийства мобов будет делиться между всеми. Вместе мы сможем развиваться значительно быстрее. В будущем, а пока вам физикам придётся потерпеть нас с Лирель. Хе-хе.

Судя по их лицам, они опять ничего не поняли. Ну и ладно.

— Сам пошутил сам посмеялся, — покачал головой Бренор. — Кай у нас, как всегда.

Никто не задал лишних вопросов. Лишь тихие, едва слышные «Согласен» прозвучали в ответ, и наша группа из пяти игроков была сформирована.

— Отлично. А теперь… Начинаем великий заячий геноцид! — воздел я палец к небу а после опустил его и атаковал ближайшего зайца скилом — «костяной нож», что вылетел из моей руки, стоило мне произнести заклинание.

Мы принялись истреблять зайчиков, которые возрождались с поразительной скоростью. Уже через полчаса каждый из нас достиг второго уровня. Теперь в моём распоряжении было 25 единиц здоровья и 40 маны. Прямо скажу, негусто. Особенно если учесть, что каждое атакующее заклинание обходилось мне в 5 единиц очков маны.

Моя тактика была простой: шесть бросков костяных ножей — и я опустошённый садился на землю, восстанавливая ману, в то время как мои более развитые физически спутники настигали добычу бегом. К слову, Лирель, использовавшая лук, также тратила ману на специальные выстрелы, так что мы с ней частенько составляли компанию друг другу, сидя на траве и наблюдая, как остальные «качают» нас. Стрел-то у неё нет, а те, что дали изначально, уже кончились. Но мы не сидели просто так, а собирали шкурки и мяско, а также редкие монеты, пряча находки в пространственную сумку.

Именно во время одной из таких вынужденных пауз я заметил нечто странное. Один из зайчиков, тот самый с крохотной серебристой звёздочкой на лбу, вёл себя иначе чем остальные. Он не просто прыгал — он периодически замирал, а его движения казались не хаотичными, а… осмысленными. Я начал за ним пристально наблюдать и вскоре обнаружил скрытую закономерность в его перемещениях.

Мои спутники смотрели на меня с недоумением, ведь я не только не убивал этого зайца, но и не позволял этого другим. Когда же я наконец осознал, что он вытаптывает не абстрактный узор, а самые настоящие цифры координаты, а затем произнёс это вслух, произошло необъяснимое: заяц внезапно замер, а потом… стал обычным, ничем не примечательным существом, таким же, как и сотни его сородичей.

В тот же миг в моём интерфейсе, в разделе заданий, вспыхнула новая строка:

«Первая загадка разгадана. Координаты получены.

Что ждёт вас в указанном месте, искатель приключений?

Спешите, и тайны Радмирии начнут открываться перед вами.

Удачи на этом пути!»

Отлично.

Подняв каждого до третьего уровня, мы пошли дальше. Так как мобы на поляне перестали давать нам опыт. Следующая локация была заполнена волками, которые были агрессивны, и стоило нам убить одного, как в радиусе сорока метров они тут же все нападали на нас скопом. Так мы впервые потеряли нашего Гиганта-Пружину.

Подняв его вещи, что появились на месте, там, где он умер, небольшой такой мешочек, нам пришлось возвращаться на поляну с зайчиками. Я так понял пока это наше место привязки.

Увидев знакомую коренастую фигуру в новеньких белых подштанниках, я одобрительно кивнул:

— Отличный стартовый набор. Ничего лишнего. Поздравляю, друг, ты достиг просветления — состояния «гнома-минималиста». Теперь твой урон по зайцам увеличен на 10% за счёт морального превосходства.

— Чего ты только что сказал?

— Говорю, круто выглядишь. Грохотун, отдай ему шмотки.

Гоблин вручил ему его скарб. Стоило гному его коснуться, как он тут же облачился в свои скромные вещи. Мы подождали, пока он добьёт зайчиков, так как со смертью он потерял целый уровень, а после мы опять взяли его в группу. А то с нами ему опыт не шёл.

Мы опять пошли к волкам. Нас ждал долгий и нудный гринд.

Глава 9

— Кай, объясни, что за бред, — подошёл ко мне орк. — Зайцы умирали с одного удара, а волков, несмотря на то что я бью прямо по хребту, то для их смерти мне приходится наносить по два, а то и три удара. Что за мир такой?

Пришлось остановиться и объяснять, мол, твои топоры наносят 1-3 урона, а жизнь волков 7.

— Тогда не складывается что-то, — нахмурился Бренор. — Два удара — это шесть.

— Во-первых, не всегда, иногда ты можешь наносить одним ударом 1 дамаг[8], а не 3.

Тут же пришлось пояснять, что такое дамаг. Забавно. Как быстро я вспомнил весь этот игровой сленг, будто это было вчера.

— Во-вторых, есть критический удар, в такие моменты плюс двадцать пять процентов к атаке. Ну так было, где я играл. Вместо, например, 2 дамага ты выдашь 2,5. Понятно вам?

— Нет, Кай, но думаю, мы быстро разберёмся, — кивнул орк.

— А что, здесь только монстров убивать надо? Только так сильнее становишься? — воспользовавшись передышкой, поинтересовалась Лирель.

— Нет, Лирель. Тут ещё есть квесты, шмотки, данжи, кольца, магия, эликсиры и многое другое. Всё как у нас, только чуточку по-другому.

— Вот вроде ты по-нашему говоришь, а ни капельки не понятно.

— Тут как в Ничейных землях: убиваем монстров, получаем расширение Источника, а тут уровни, с каждым уровнем мы становимся сильнее, — привёл я более понятное для их понимания объяснение.

— Привыкнете, — улыбнулся я и вновь принялся бить мобов.

Когда через шесть часов добили всем по седьмому уровню, то уже наступила ночь.

У каждого из нас имелся стартовый набор: немного еды и кресало, чтоб разжечь огонь. Мяса зайцев у нас полно, как и шкур, мы всё собрали, ничего не оставляли, как и с волков. А вот дропа[9] нам никакого не выпало.

За готовку, естественно, взялся я. И стоило мне приготовить похлёбку, как тут же высветилось уведомление.

Поздравляю, вы выбрали специализацию «Кулинар».

Вы достигли второго уровня.

Теперь ваша каша сгорает не так часто. А ваш суп можно есть через раз.

М-да уж, достижение.

Пока мы сидели, я смотрел на свой 7 уровень и статы: 76 хп и 115 маны. Это уже что-то. Однако я понимал, что чем выше цифры, тем сложнее мобы и более живучие. А ещё еда здесь отстой, о чём сообщил мне все и не по одному разу.

Я не знал, на сколько мы здесь застряли, в виду чего, собравшись с духом, всю ночь готовил. В итоге прокачав кулинарию аж до 5 уровня.

И когда наши встали, то выразили, что еда стала куда вкуснее.

— Чего уставились, нубы, — прокричал зло сердитый парень, пробегающий мимо нас в одних трусах.

«Опять двадцать пять», — произнёс я, наблюдая в который раз одну и ту же картину. Только теперь он шифер отбыл не 32 уровня, а 25. А про «опять» я имел в виду, что он не только понизился, но и где-то постоянно докачивается, потому что иногда он пробегал мимо нас 23 или 24 левлом, а вот теперь опять двадцать. Видимо, то место, куда он бегает, требует именно этот левел.

— Вот интересно, с кем он там воюет? — поинтересовался гном, и чуть не пропустил удар лапой от кабана девятого уровня. Мы перебрались на новое место кача.

— Понятия не имею, метнув костной нож я отпрыгнул, пропуская орка, несущего на кабана. Так как у меня кончилась мана. Прям напрягает.

— Может, сходим поглядим? А то кабанчики уже поднадоели, — предложила Лирель.

— Почему бы нет. Мне честно они тоже надоели.

Забыл упомянуть. В разделе «Квесты», когда я разгадал шифр, имелась примечание, что для дальнейшего исследования квеста рекомендован уровень 22–27. Поэтому бежать сломя голову не было смысла.

Но гринд и меня достал. Я уже и забыл, как это нудно. А ведь раньше мне это нравилось. Сидеть вот так сутками напролёт под сериальчик гасить мобов.

Мы пошли в ту сторону, куда убежал товарищ «Матёрый Убийца». Шли мы недолго, минут двадцать. Дабы он нас не заметил, мы стали идти на приличном отдалении.

Кстати, тот игрок теперь был одет в доспехи и с мечом и щитом в руках. Крутанув пару раз меч в воздухе, он с диким воплем помчался по тропе, отчаянно отбиваясь от стаи разъярённых белок-убийц, что тут же посыпались с деревьев на него. Так как почти все с агрились на него, то мы прошли спокойно. Потому как нападали на нас, и мы все подохли. Белки были 15-17 уровень. Для наших девятых уровней — это прям пипец.

В итоге мы пришли к какой-то пещере или большой норе в земле. Перед ней стоял тот самый игрок и глотал зелья.

Из пещеры (норы) на зов игрока вышел здоровенный медведь, чем-то напоминающий мне гризли. Но с первого взгляда стало ясно — с медведем творилось неладное. Его шерсть не просто лоснилась, а отливала неестественным, маслянисто-чёрным блеском. Из пасти, вместо обычных клыков, торчали длинные, изогнутые, похожие на иглы клинки, словно выкованные из обсидиана. Но главное — его движения. Они не были тяжёлыми и неуклюжими, какие должны быть у зверя подобных габаритов. Они были резкими, порывистыми, почти механическими. Когда начался бой, я замер. Каждый удар его лапы оставлял в воздухе короткий, похожий на трещину, шлейф из тёмной энергии. Если бы не жизнь в Кероне, где мне пришлось повидать всякого за столь короткий срок, то мог бы и не поверить в увиденное. Так, стоп, это игра. Опять-таки, хочу заметить, крутая игра с крутой графикой. А мне надо в неё поверить, что она реальна, и тогда всё будет хорошо.

Я активировал своё особое зрение — и привычная реальность перевернулась, обнажив скрытую подлинную структуру мироздания игры. На месте медведя зияло сплетение из багровых, яростно пульсирующих нитей, опутанное чёрным, вязким, почти живым туманом. Это творение явно не было рядовым мобом. Как мне думается — квестовый противник, редкий моб с повышенным шансом дропа, а может, и нечто эпическое, за который сразу дают 80 лвл. Мы до сих пор не разобрались с градациями существ, как и с тонкостями местной экипировки. Сведения подобного рода добываются в городах, у знающих торговцев или в архивах магистрата.

Но сейчас было не до теорий. Вернёмся к зверю.

То, что я видел, было сгустком — концентратом боли, ярости и отчаяния тех самых «потерянных» душ. Они слились воедино, а система, следуя своему слепому инстинкту скрывать ошибки, втиснула этот клубок агонии в форму медведя. И ошибка здесь определённо была. Обычный игрок вряд ли видел то, что открылось мне: эту груду лишних строк кода, этот цифровой сбой, будто в одном теле заключено сразу несколько сущностей.

Возник закономерный вопрос: разве подобным созданием не должен управлять ИИ, или же примитивная нейросеть? И тут меня осенила догадка, от которой похолодела кровь. А что, если местные разработчики, в своём стремлении к реализму, запихнули в мобов урезанные копии разумов самих зверей, чтобы те действовали умнее? Или, того хуже, использовали фрагменты человеческих сознаний, слитые воедино в этом чудовищном симбиозе?

Моя и без того переполненная копилка вопросов пополнилась очередными, куда более тревожными экземплярами.

— Это не простой моб, — тихо сказал я, возвращая себе обычный взор. — Он явно квестовый и у нас есть шанс получить за него что-то ценное.

— Кай, а ничего, что у него уровень 25? Он же нас размотает, — отворачиваясь от схватки, спросил Бренор.

— Это понятно. Мы не выступим сейчас. Подождём, когда он покончит с игроком, и тогда добьём.

— Как-то это не очень… — пробасил Вул’дан.

— Это не мы такие, это мир такой. У нас нет тысяч лет качаться. Нам надо как можно быстрее выбраться отсюда, а для этого мне надо стать сейчас минимум 30-м левелом, чтобы начать квест выполнять. Всё, все разговоры потом.

Хп у моба было до хрена и больше. Почти полторы тысячи, а вот ману я не видел. Её у него нет или она скрыта от игроков.

Когда матёрый убийца попал под удар лапы, у зверя оставалось всего 87 хп. Он почти его добил. Вот же ему, наверное, обидно было. Но мы ему не скажем спасибо. Только мысленно. Потому как знать, что мы добили мишку, ему не стоит. Такое никто не любит. Я тоже.

Мы атаковали стремительно и слаженно. Всё-таки опыт схваток как в предыдущих обелисках, так и слаженность, которую мы приобрели, убивая мобов, давали свои результаты. И, в общем, сражаться в группе с друзьями, где каждый знает, что делать, это тебе не с ноунеймами.

Вул’дан с рёвом бросился в лобовую атаку, отвлекая чудовище на себя. Лирель осыпала его стрелами, целясь в светящиеся багровым глаза. Бренор пытался подсечь жилистые лапы, а Грохотун, вертясь как волчок, наносил десятки мелких, но болезненных ударов по сухожилиям.

И всё это было бесполезно. Слишком велика разница в уровнях. Постоянные штрафы при ударах. Ппц. О каком реализме может идти речь. Если тут фейл на фейле.

Тварь с именем Теневой Медведь, двигался с не звериной скоростью. Её лапа, окутанная чёрным сиянием, прошла сквозь примитивный блок орка, будто сквозь воздух. Раздался тошнотворный хруст. Вул’дан, с выбитым из рук оружием и вдавленной грудной клеткой, грузно рухнул на землю, его тело начало медленно растворяться.

— Мана на исходе Кай! — крикнула Лирель, и её следующая стрела, заряженная всей её маной, блеснула ослепительным светом.

Тварь и ухом не повела, хоть урон и прошёл, снимая семь хп. Медведь развернулся и, также проигнорировав блок гнома, вонзил свои иглы-клыки в его шею. Бренор, широко раскрыв глаза, захрипел и замертво упал рядом с орком.

Грохотун попытался увернуться от атаки, но чёрная лапа настигла его, швырнув маленькое тельце с такой силой, что он, пробив крону дальнего куста, исчез, а на месте, где он стоял появился мешочек с вещами.

Мы с Лирель остались одни, причём она была пуста. Эльфийка бегала по кругу, отстреливаясь, её лицо было искажено не страхом, а холодной яростью. Но её мана была на исходе, и она стреляла обычными стрелами, что смастерил для неё Бренор, открыв специализацию «крафтер». Очередная стрела, уже обычная, просто отскочила от шкуры зверя. Медведь сделал стремительный бросок наперерез. Я видел, как его тень накрыла хрупкую фигуру эльфийки, слышал короткий, обрывающийся крик...

И наступила тишина. На поляне, усеянной светящимися останками моих друзей, стояли лишь я и он. Моей маны хватит на три ножа, не более. С учётом, что если все пройдут, если ударят по крайнему порогу, то я нанесу 21 урона, а хп у него осталось 22. Он хоть и при смерти, но двигается как новенький. Печалька. Математика не в мою пользу.

Во мне что-то надломилось. Это была не просто игра. Это было предательство. Предательство этого мира, обрёкшего их на такую смерть. Холодная ярость, куда более страшная, чем гнев Вул’дана, заполнила меня до краёв. Накрутив себя, словно мои друзья умерли по-настоящему, я приготовился убивать.

— Ну что ж, мишка, — прошипел я, и пальцы сами сложились в знакомый жест, рождающий магическую формулу. — потанцуем.

Первый костяной клинок, высеченный из эфира, снял с чудовища семь единиц жизненной силы, а я в последний момент отпрыгнул от размашистого удара когтистой лапы, почувствовав на лице взрывную волну. Отбежав на почтительное расстояние, (мне так казалось) я попытался запутать следы, петляя между соснами. Но моя тактика бегства провалилась почти мгновенно — на третьей секунде ботинок зацепился за выступающий корень, и я грузно рухнул наземь. Эта нелепая случайность спасла мне жизнь — медведь пронёсся над моей головой, не успев врезать.

Воспользовавшись моментом, я, не поднимаясь с колен, швырнул очередное заклинание ему вслед, прямо в массивный волосатый круп[10]. Клинок с противным чавкающим звуком вонзился в плоть, причиняя боль и отнимая ещё семь, а затем я глядел на оставшиеся девять единиц здоровья. Даже если последний удар достигнет цели, для меня это будет конец. Оставалось только надеяться, что удача не отвернётся в решающий миг.

— Как тебе, дурында волосатая? Нравится? — сорвался с губ ликующий возглас, пока я вскакивал и отскакивал в сторону, с отчаянием наблюдая, как слишком медленно копится мана для четвёртого клинка. Её катастрофически не хватало. Следующая атака зверя наверняка окажется роковой. Было досадно до слёз — оставлять моба с одним очком жизни, так близко к победе. Я буквально чувствовал кожей, как тает мои надежды на удачный исход и как медленно набирается мана. Ещё немного — и я воссоединюсь с товарищами в цифровом небытии.

Чудовище резко развернулось на месте и ринулось вперёд, уже занося лапу для сокрушительного удара. Мой последний костяной нож, я метнул почти в упор. Острая кость разрезала воздух и вонзилась прямо в его светящийся глаз.

Магический Крит.

Вы нанесли 9 урона.

Прочитал я надпись, возникшую в левом нижнем углу.

Теневой медведь издал оглушительный, пронзительный рёв — на этот раз в нём слышались лишь боль и бессилие. Его форма задрожала, поплыла и стала расползаться, словно клякса, упавшая на мокрый пергамент, пока от неё не осталась лишь звенящая тишина да маленький тёмный предмет, одиноко лежащий на примятой траве.

В воздухе замерли сияющие руны системного сообщения:

«Поздравляем! Вы одолели Теневого медведя, уникальное создание, появляющееся в лесах раз в столетие.»

«Вами получен уровень 10.»

«Вами получен уровень…»

«Вами получен уровень 15.»

Я подошёл, едва держась на ногах. Предметом что выпали с моба были перчатки из материала, похожего на чёрный обсидиан, но на ощупь она была тёплой, почти живой. Когда мои пальцы сомкнулись на них, в сознании вспыхнула информация:

«Перчатки Ненасытной Бездны.

Принадлежность к сету «Жнец душ»

Предмет один из пяти.

Редкость — уникальный.

Масштабируемый — растёт вместе с уровнем владельца.

Дарует заклинание: «Последний приговор».

Описание: маг, что фиксирует цель, налагает на неё «Приговор». Каждая следующая атака по «приговорённой» цели наносит на 5% больше урона, эффект складывается до 10 раз. Длительность — до смерти цели или владельца».

Активация 15 очков маны.

Я сжал перчатки в кулаки. Кажется, кто-то становится опасным. И теперь у меня появилось оружие. И первый шаг к тому, чтобы разобрать этот жестокий карточный домик под названием «Радмирия» по кирпичику.

Далее я пошёл собирать вещи, причём я собрал не только своих друзей, но и того парня. Пусть думает, что его кто-то подставил. Главное, мне ему на глаза не попадаться. Он наши уровни видел, и резкий мой взлёт сразу даст понять, кто добил мишку.

Возвращался я по обводному пути. Проходя мимо локации с кабанчиками, я вдруг увидел того самого парня, что вновь бежал к месту, где более нет мишки. Ну что ж, удачи с поисками. Я же скрылся в кустах и, когда он убежал, спокойно пошёл в ясли.

Пока шёл, подумал, а можно ли скрыть о себе информацию, чтобы никто не знал, какой я левел. Это помогло бы избежать проблем. Хм, оказалось, что нет. Жаль.

Мои сидели на поляне и в ожидании меня. Раз я не появился рядом с ними, значит, жив.

— Пошлите отсюда, — махнул я им рукой и, вернув вещи, быстро зашагал прочь. Наш путь лежал на другую поляну.

— Нам желательно свалить подальше. Нас точно будет он искать, так как мы единственные, кого он встречал на своём пути.

Далее я пересказал всё, что случилось со мной, а затем предложил продолжить кач. Мы зашагали в берёзовую чащу, где стали убивать бурундуков с клыками и когтями. Шустрые, опасные, а ещё хорошо давали опыта. Были они 10 уровня. Потому я не помогал, они били без меня. Когда их уровни стали показывать 13, к нам вышла Рассерженная же Мать бурундуков. Аж 16 уровня. Моб был средний, но жирный, почти 300 хп. Но она была нам по силам. Гном принял её атаки на щит, который я ему вручил, что достал из мешка «Матёрого убийцы». Орк ему помогал.

Я же решил применить «Последний приговор».

Заклинание легко с первого раза. Когда эффект сложился до 10 раз, удары моих друзей стали наносить так много, что монстриха быстро отправилась на тот игровой свет.

Почти всем дали опыта что хватило заполнить шкалу на пол уровня, а мне целых 14 процентов.

Последующие три дня мы методично продвигались, очищая от монстров лесные тропы и понемногу приближаясь к цивилизации. Когда индикаторы уровня у всех стабильно показали девятнадцать, мы наконец приняли решение посетить первый на нашем пути крупный населённый пункт — город Дион.

Ещё на подходах мы ощутили разительный контраст между дикими, безлюдными локациями и кипящей жизнью городских стен. Воздух, прежде наполненный лишь шелестом листьев и рычанием зверей, здесь гудел от многоголосого шума, звона молотов о наковальни и зазывных криков торговцев. Плотные толпы игроков всех мастей и рас заполняли мостовые, а по обеим сторонам улиц теснились бесчисленные кузницы, алхимические лаборатории и оружейные лавки, от обилия которых буквально разбегались глаза. Бросив взгляд на всплывающие уровни прохожих, я понял, что это и впрямь крупный центр — мимо нас небрежно проходили воины в сияющих доспехах пятидесятого уровня, а где-то в толпе мелькнула даже цифра шестьдесят с хвостиком.

Нас манил дразнящий аромат свежей выпечки, и первым делом мы решили подкрепиться — вести переговоры на пустой желудок было бы верхом неблагоразумия. Подкрепившись скромными булочками и травяным чаем — на большее у нашей «ОПГ» не хватило сбережений, — мы направились в первую попавшуюся торговую лавку.

Именно там, под изумлённые взгляды спутников, я начал торг за каждую шкурку и тушку с таким азартом, что довёл дело до слюней. Впрочем, моих друзей поразило даже не моё рвение, а то, с каким сияющим восторгом торговец под ником «Честный продавец» воспринимал каждый мой довод.

— Эх, уважаемый Кощей, — с искренним вздохом сожаления произнёс он, пересчитывая монеты, — как же жаль, что вы не из наших. Такой статный, смышлёный и предприимчивый… Моя Сара была бы без ума от такого зятя.

Распрощавшись, мы отправились закупаться. Денег мы выручили немного, но на что-то да хватит. Первым делом купили броню орку и гному. Так как они выступали в роли танка. Далее прикупили пару кинжалов для гоблина, что уже в какой раз вспоминает свои кинжалы-полумесяцы. Лук покупать не стали, а вот стрел закупили в большом количестве. Они уходили с неверной скоростью. Лирель оказалась прирождённой лучницей. Ей, как я видел, и самой очень нравится эта роль. Себе же я только купил специи и котёл. Всё, деньги по нолям, пора идти зарабатывать и дальше, качаться, качаться и ещё раз качаться.

Клан-холл «Самые Крутые Убийцы Фидонета»

В роскошном зале, больше напоминавшем тронный покой, чем игровое помещение, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических факелов. Во главе массивного из белого мрамора стола, на котором был высечен логотип клана, восседал его лидер — «Матёрый Убийца». Он собрал всех соклановцев, дабы вершить правосудие над теми, кто посмел посягнуть на его добычу. Информация о появлении того самого моба стоила ему целого состояния, переведённого с реальных счетов. С вероятностью, приближенной к абсолютной, с этого существа должен был выпасть предмет из Легендарного Сета.

Сеты в «Радмирии» были не просто снаряжением. Это были тщательно сбалансированные артефакты, которые, будучи собранными воедино, дарили владельцу могущество, сравнимое с божественным. Игрок, облачённый в полный сет, мог в одиночку противостоять целым армиям. Правда, истинная цель таких сборов была иной — покорение данжей, скрытых в самых потаённых уголках мира, где награда могла затмить даже эту мощь. На весь бескрайний сервер, насколько было известно, существовало только семь полных комплектов. Информация о них хранилась строже государственных тайн, ибо за ней открывалась самая беспощадная охота. Отдельные части сетов всплывали чаще — счёт шёл на сотни, — но имена их владельцев оставались в тени. Никто в здравом уме никогда такое не продаст.

За аватаром «Матёрого Убийцы» скрывался Кеша Смактуновский. В реальности он был пятым помощником третьего системного администратора во втором дата-центре на шестом этаже корпорации «Эйдотех». Он был не просто богат, он был патологически мстителен. Ради шанса завладеть сетовой вещью ему пришлось пойти на немыслимый для элитного игрока шаг — совершить делевел с семидесятого уровня до тридцать второго. Только так пятипроцентный шанс на выпадение заветного трофея с уникального, системно порождённого моба становился реальностью. И ни один администратор или разработчик не мог предсказать, где и когда такая сущность материализуется. Волей случая ему удалось купить инфу о месте обитания моба и шансе дропа.

Единственными, на кого пали подозрения Кеши, были те самые невезучие новички. Лишь они, по его разумению, были настолько глупы и безрассудны, чтобы посягнуть на чужую, помеченную добычу. Весь клан знал, что их лидер не прощает подобного. «Самые Крутые Убийцы Фидонета» славились своей безжалостностью, и ни один из его членов не брезговал запачкать руки.

— Найти их, — его голос, усиленный магией, прокатился по залу, не терпя возражений. — Бросьте все дела и найдите. Вот список.

В воздухе перед каждым членом гильдии всплыли сияющие строки:

Орк с нелепым псевдонимом УРОН-9000.

Гоблин, именующий себя МЕГА-ХАРД-БОЕЦ-2.0.

Гном, скрывающийся под личиной ГИГАНТ-ПРУЖИНА.

Эльфийка и Человек, составляющие с ними группу.

— Тот, кто доставит их мне, займёт место моего заместителя.

Три сотни бойцов, палачей и магов всех мастей, не проронив ни слова, словно по мановению тёмного жезла, разом обратились в бегство. Их цель была ясна: устремиться к начальным локациям и отыскать самых отчаянных невежд, посмевших украсть у тех, кого весь сервер считал воплощением безжалостной силы.

Глава 10

На выходе из шумных ворот Диона перед нами предстала поистине сюрреалистическая картина. На залитой закатным светом поляне расположилось необычное собрание. Сотни, если не тысячи игроков, позабыв о квестах и прокачке, безмятежно сидели на траве, ведя неторопливые беседы. Кто-то нежился под лучами виртуального солнца, другие собрались у костра, над которым весело потрескивали ароматные шашлыки, а иные с азартом перебрасывались воланчиками в подобие бадминтона. Идиллия, чёрт побери. От этого зрелища стало даже как-то не по себе. Может, им и впрямь лучше в этом иллюзорном раю, чем в жестокой реальности за стенами нейрокапсул?

Чуть поодаль, у тропы, уводящей на запад, небольшая группа игроков столпилась у массивного деревянного стенда, утыканного свитками и записками. Подойдя ближе, я принялся изучать объявления. Здесь в основном искали попутчиков для охоты на редких существ или помощи в выполнении заданий. Мелькали и призывы собрать отряд для штурма могущественных рейд-боссов. Подобные доски я видел и в городе — они служили главной площадкой для поиска товарищей и пополнения клановых рядов.

Я пробежался глазами по спискам, но никто не вызвал особого интереса. Мне нужен был шестой член нашей команды, желательно жрец или целитель. Однако среди предложений не было никого, хотя бы отдалённо соответствовавшего нашим запросам. Решив не тратить время, мы двинулись дальше — в сторону прокачки. Нужные нам локации лежали как раз по пути в ту сторону куда постоянно смотрел при замирании белый кролик, тьфу ты, зайчик.

Вскоре мы достигли «Дремучего леса», где обитали твари семнадцатого-девятнадцатого уровней. Здесь мы и планировали добить заветную двадцатку. Я догадывался, что такой круглый рубеж должен был принести нам нечто большее, чем просто новый ранг.

Нашими главными противниками стали пауки. К этим тварям Вул’дан, Бренор и Грохотун после злополучного пиратского острова испытывали лютую, почти инстинктивную неприязнь. Потому уничтожали их с особой жестокостью.

Хитрость местной фауны заключалась в том, что если сам паук был семнадцатого уровня, то его липкая паутина имела девятнадцатый. И держала она насмерть — на десять-пятнадцать секунд, мерзавцы. Попав в такую, Лирель чуть к праотцам не отправилась.

Первым двадцатый уровень достиг я. Уложив очередного монстра, я едва сдержал порыв пройтись по разработчикам отборным русским матом — да-да, не просто выругаться, а именно что выплеснуть всю накопившуюся ярость. Если раньше для нового уровня хватало и сотни мобов, то теперь требовалась целая тысяча! На хрен так усложнять-то? На 40 что, миллион мобов надо? Где баланс? Это был настоящий ад. Когда остальные тоже достигли двадцатки, их боевой дух заметно поугас. А ведь нам был нужен как минимум двадцать пятый уровень. Пришлось срочно искать другое место, с более солидной добычей.

А так как время было уже позднее, решили отложить гринд на завтра. Нам удалось отыскать безопасную поляну — специальную зону, где можно было переночевать, не опасаясь нападений со стороны мобов, но не игроков. Как мы выяснили, подобные убежища есть в каждой локации до сорокового уровня. Дальше, где города становятся больше, а монстры — злее, о таких удобствах приходилось забыть, и дежурство по ночам становилось суровой необходимостью.

— Как же повезло, что наш Кай оказался столь запасливым, — проговорил Бренор, с наслаждением откусывая кусок поджаренного зайчатины. — А то жевать паука мне что-то совсем не улыбается, — все от этой мысли поморщились.

Действительно, я предусмотрительно оставил часть добычи и теперь, стоя у костра, оттачивал кулинарное мастерство, пытаясь достичь восьмого уровня. Дойдя до десятого, я смогу готовить куда как лучше. И тогда ни мои спутники, ни я сам более не будем страдать от последствий моих гастрономических экспериментов. Кстати, вот тут они достигли полного реализма. Приходится драить котёл после каждой готовки. Обжигаться, мыть руки, свежевать туши. Жесть какая-то.

— А вот мне не хватает походной палатки и её удобств, — с лёгкой меланхолией вздохнул орк, тоже погружая зубы в сочное мясо.

— Ну ты даёшь, зелёный, — я не сдержал весёлой улыбки. — Ты же, по идее, житель бескрайних степей, потомственный кочевник. Вся твоя жизнь — в пути. Какие уж тут удобства?

— Это, друг мой, пережитки тёмного прошлого, — с достоинством парировал он. — Я — орк новой формации, цивилизованный и просвещённый. Пользуюсь столовыми приборами и салфетками. Следую правилам гигиены, регулярно очищаю зубы и омываю тело. Обладаю обширным словарным запасом и даже получил высшее образование. Кстати, вместе с тобой, если ты забыл, — ткнул он в меня жаренной тушкой.

Он с гоблином понимающе кивнули друг другу и стукнулись зажатыми в кулаках костями в знак солидарности — мол, и Грохотун придерживается тех же взглядов.

— Ну-ну, — весело усмехнулся я, указывая импровизированным шашлыком из стрелы на их ладони и морды, щедро измазанные заячьим жиром.

Едва я принялся готовить следующую порцию мяса, как внезапно мимо нас, словно испуганная лань, промелькнула девушка. Ловкий бросок гоблина пресёк её бегство — он оказался позади, приставив остриё клинка к её горлу, не дав ей приблизиться ко мне.

Следом на поляну ворвались двое. Орк двадцать первого уровня с вызывающим ником «Убийца Королей» и мужчина с телосложением перекачанного стероидного мутанта — «МилфХантер» двадцать второго уровня.

На фоне этих грубых, закованных в сталь воинов она смотрелась хрупким призраком. Девушка с волосами цвета воронова крыла, убранными в изящную, хоть и простую, косу, в которую, словно живые капельки солнца, были вплетены крошечные жёлтые цветы, напомнившие мне одуванчики. Её глаза, цвета первой весенней листвы, хранили в себе бездонную, тихую тоску. Одетой она была не в броню, а в лёгкую, переливающуюся робу цвета морской волны, казалось, сотканные из утреннего тумана и шёпота опавшей листвы. Очень красиво. Интересно, дорогое это облачение? Просто скин? Или даёт бонусы к характеристикам? В руках она сжимала посох из причудливо изогнутого светлого дерева, на вершине которого пульсировал неяркий изумрудный кристалл. Тоже впечатляющий артефакт. А у меня, к слову, меч. Почему у мага смерти в арсенале оказался клинок? Без малейшего понятия. Притом, что я даже зайца догнать не мог. Что ж, будь что будет.

— Слышь, гоблин, респект, ловко ты её взял, — прогремел низкий голос МилфХантера. — А теперь, будет так вежлив, передай её сюда.

Однако Большой Пуф, наш гоблин, даже не дрогнул. Его клинок, приставленный к спине незнакомки, оставался неподвижным, словно врос в пространство.

Пока мой ум лихорадочно прокручивал возможные сценарии развития событий, всё разрешилось без моего участия. Орк и гном, словно по незримому сигналу, поднялись. Каждый выбрал свою цель, и тремя сокрушительными, отточенными ударами положили обоих преследователей на землю. Те даже не успели поднять оружие для защиты. А как мне думается, и не хотели.

Я зажмурился и с досадой покачал головой. Ох уж эти мои благородные простаки… Понимаю, они поступили по чести, по закону степей и подземных городов. Но это же игра! Тут правила другие. Понимаю, они нас, кажется, только что использовали в тёмную. Поскольку в тот миг, как их жертвы испустили дух, ники моих друзей залились багровым цветом, помечая их теперь как Игроков-Убийц. Отныне любой мог напасть на моих товарищей без последствий, а всё их снаряжение станет желанной добычей для первого же удачливого охотника.

Я принялся объяснять это, но на меня смотрели лишь абсолютно непонимающие взгляды. Сдавшись, я повернулся к гоблину.

— Отпусти её.

Затем мой взгляд упал на саму пленницу.

— Девушка, как вас зовут?

— Сильвия, — прозвучал тихий, но твёрдый ответ.

— Ваш ник я и так вижу. Я спрашиваю об имени.

— А… Нет, не скажу. Я вас не знаю. Да и спрашивать реальные имена — это… не принято.

В её голосе сквозила лёгкая паника, смешанная с недоверием.

— Понятно, — кивнул я, изучая её. Затем задал вопрос прямо, глядя ей в глаза. — Скажите честно. Это была ловушка? Специально подставили наших?

Она быстро, почти испуганно, замотала головой, и её взгляд стал умоляющим.

— Нет! Они преследовали меня, потому что я отказалась вступить в их группу, и хотели со мной сделать… — Она запнулась, и я тут же поднял руку, жестом останавливая её. Её страх был слишком явным и искренним, чтобы быть наигранным.

— Понятно. Скажи, какой класс ты выбрала? — перевёл я разговор на практические рельсы.

— Я друид, двадцать первого уровня, — прозвучал её тихий, но уверенный ответ.

Услышав это, я невольно издал сдавленный стон, полный досады. В её глазах тут же отразилось неподдельное недоумение.

— Что не так? Друид — прекрасный класс. Правда, требуется по-настоящему любить природу.

— Дело не в этом, — отмахнулся я. — Послушай, Сильвия, а ты владеешь искусством исцеления? Можешь залечивать раны? Или, быть может, возвращать павших?

— Воскрешать — нет, это дар жрецов ордена Лазаря. Я способна лишь исцелять раны, и то не сильно. Вот после 40 уровня да смогу куда лучше это делать.

— Уже что-то. Не желаешь ли присоединиться к нашей группе? Мы мирная компания.

— «Мирная»? — на её устах дрогнула едва заметная, но отчётливая улыбка. — Я уже успела кое-что увидеть.

— Ну, такие уж мы… Живём по кодексу чести. Не обижаем дам, открываем перед ними двери, носим их сумки и в таверне всегда платим по счёту, — я выдал это с невозмутимой серьёзностью.

— Что?! — она откровенно опешила.

— Не обращай на него внимания, — мягко вмешалась Лирель, приблизившись к девушке. — Он всегда начинает нести подобную чушь, когда видит кого-то столь же прекрасного, как лес в лунную ночь. Я — Лирель.

Она протянула руку для приветствия.

— Алисия, — после лёгкой паузы ответила девушка, назвав, судя по всему, своё истинное имя.

— Присаживайся к нашему огню, — предложила эльфийка. — Я расскажу тебе о нас и о том, чего хотим от этого мира.

— Да-да, расскажем, — тут же подхватил я, возвращаясь к суровой реальности. — Но сначала скажи: мы далеко от точки возрождения тех ушлёпков? Сколько у нас есть времени, пока они не вернутся?

К слову, после того как мои товарищи отправили их в небытие, никаких мешочков с лутом не осталось — странная особенность этого игрового мира.

— Час, не меньше. Они не были в группе. Так что они наберут ещё четверых и вернутся сюда.

— Ясно. Что ж, народ, отменяем ночёвку. Уходим вглубь леса и начинаем отмывать карму. А вы, леди Алисия, можете составить компанию нам, таким прекрасным и разумным существам, либо остаться здесь. Решение за вами.

Она снова окинула нас оценивающим взглядом, скользнув по моим краснеющим от PK-меток спутникам, по нашему скромному лагерю и, наконец, по моему лицу. Секунда раздумий — и её кивок был твёрдым и решительным.

Мы в считанные минуты собрали нехитрый скарб, я принял её в группу и покинули поляну, растворившись в ночной чаще.

На то, чтобы отмыть карму, ушло почти пол ночи. Мы ушли на сто километров и достигли поляны «Сонная лощина». Бились мы с призрачными волками 20-22 уровня. С каждым убитым мобом ники моих друзей светлели. А ещё нам здорово помогала Сильвия. У неё имелся скилл «Голодная Лоза», что опутывала зверя и высасывала из него жизнь.

За то время, когда ники гнома и орка вновь побелели, мы успели взять по одному уровню. Но кач решили не останавливать, перекусывая на ходу. Так продолжалось почти две недели, и только достигнув 25 уровня, мы решили передохнуть. У мобов уже в глазах троилось.

Последнее место, где мы были, был «Утёс Теней», где жили огромные птицы, бегающие со скоростью страуса и имеющие острый клюв и когти на лапах. Вот теперь, сидя в безопасном месте, я готовил в котле жаркое. Благодаря Сильвии мы разжились картофелем, так как она имела вторую специализацию — травница, и это позволяло собирать в лесу не только травы, но и корнеплоды, ягоды. Полезный член команды. Потом картошку чистили все вместе, потому как бытовой магии тут нет. Хотя, может, есть, но на более высоких уровнях.

За прошедшие дни мы особо не болтали, и вот сейчас, когда она более или менее обтёрлась средь нас, я решил утолить жажду любопытства.

— Сильвия, а что ты знаешь о мире по ту сторону нейрокапсул? — спросил я, прерывая тишину, повисшую между треском костра и шипением похлёбки. — Тебе известна его подлинная история?

— Ты имеешь в виду ту сказку про корабль, летящий на Марс и город, который строят для нас роботы? — я не смог сдержать ироничной усмешки, давая понять всё своё отношение к этой официальной легенде.

Её лицо озарилось пониманием, а в глазах вспыхнула искра надежды.

— Пустышка, придуманная админами игры. Но твой вопрос… Он странный. Так, словно вы…

— Да, ты не ошибаешься, — кивнул я, глядя на пламя. — Мы пришли извне. Из того самого мира, куда, если верить нашей истории, когда-то переселились тысячи, а на деле может и — миллионы душ.

От моих слов она замерла, уставившись на меня с таким изумлением, будто я только что признался в своём божественном происхождении.

— Так… так это правда? Ты не обманываешь? Чем ты можешь это доказать? — оживилась она.

— Спроси у любого из нашей команды что-нибудь о базовых механиках игры, — пожал я плечами. — Да даже банально про электричество и утюг. Они живут в магическом мире, где магия реальна. О технологиях ничего не знают.

— Они могут солгать. Или просто сделать вид. Это не доказательство, — возразила она, но в её голосе уже слышалась неуверенность.

— Что ж, тогда остаётся только поверить мне на слово, — я развёл руками. — Я могу рассказать тебе о нашем мире. О том, как мы сюда попали. О магии.

Вроде как я хотел послушать, а теперь сам в роли рассказчика. Всё как всегда.

Следующий час я посвятил повествованию. Я рассказывал о королевствах и вольных городах, о плетении заклинаний в Башнях Магов, о жизни в Адасатрии, где улочки спускаются к самой кромке реки Фениксианка, о магических академиях, где постигали законы мироздания. И что самое удивительное, когда я упомянул имена королевств и империй, Сильвия вдруг замахала рукой, как в школе, дабы я дал ей сказать.

— Так звались великие кланы, — прошептала она, — те, что, по хроникам, которые я читала в детстве, первыми совершили прорыв в иную реальность. Клан Феникса, Воины Грома, куда брали игроков с расой орки, Клан Ледяных Клинков, куда брали только аристократов, и Клан Пылающих Песков, эти брали к себе всех, кто не жил в столицах.

О кланах гномов или гоблинов она, однако, не слышала ничего. Но среди игроков такие есть расы, она не раз встречала подобных им ранее, как, кстати, и лесных эльфов.

— Мы пришли в этот мир, чтобы докопаться до истины, — подвёл я итог, встречая её взгляд. — Понять, что же случилось на самом деле. И если хватит сил — перенести ваш мир в другой, подлинный, где он не будет скован рамками сервера и не будет обречён на медленное угасание. Но об этом тебе лучше не думать. Там слишком многое придётся принять на веру.

— Он говорит чистую правду, — тихо, но твёрдо вступила в разговор Лирель. Её голос был подобен шелесту листвы, нарушающему ночную тишину.

Вот умеет она расположить к себе. Шпионки — они такие.

— Ты можешь обратиться к любому из нас, и каждый поведает тебе о своём мире в мельчайших деталях. А после — сравнить наши истории. И ты увидишь, что они сложатся в единое полотно. Мы пришли сюда с миром, чтобы помочь.

Сильвия молча кивнула, её пальцы нервно переплелись. Сделав глубокий вдох, будто готовясь к прыжку в бездну, она начала свой рассказ.

— Мы не знаем истинного названия нашего мира. Те, кто, как ты верно подметил, остался по ту сторону капсул, зовут его «Последний Сервер».

Она сделала паузу, давая нам осознать тяжесть этих слов.

— Это не просто симуляция. Это — последний уцелевший островок. Цифровая усыпальница для миллионов разумов и… наше прибежище. Нынче в реальности людей слишком много, а ресурсов — слишком мало. Те, кого жизнь загнала в тупик, от кого отвернулась удача, кто опустился на самое дно, находят здесь свой последний приют. Они обретают вечность в этих лугах и лесах. Те, кто не могут прокормить детей, отдают их в приют, а свои тела продают корпорации.

— Так вот почему у ворот Диона те толпы игроков, что просто сидят и наслаждаются закатом? — вполголоса поинтересовался орк, в его басовитом тембре проскользнула нота понимания.

— Именно так, — подтвердила Сильвия. — Зачем им куда-то спешить, если впереди — вечность?

— Но как ваше общество пришло к этому? — Я не отрывал взгляда от котла, где булькало и шипело наше скромное варево, распространяя по поляне дразнящий аромат. — К жизни внутри машины? Почему не сплотились? Точнее, что заставило вас выбрать такое существование?

— Позволь мне рассказать то, что знаю сама. Нашу историю многие называют «Падением в Рай».

Она прикусила губу, собираясь с мыслями, и затем продолжила, её голос приобрёл оттенок горькой иронии.

— Согласно хроникам, у нас была Эра Расцвета. Я это знаю, так как моя мама, архивариус в корпорации, занималась каталогизацией бумажных носителей, зачем — не спрашивай. Не знаю. Вот я и ходила с ней на работу да читала. В те времена наша наука шагнула далеко вперёд, мы готовились покорять соседние планеты. Но… наше развитие пошло не по тому пути из-за одного изобретения.

— Дай угадаю, — иронично улыбнулся я, — нейроинтерфейсы? — Она печально кивнула.

— Наукой всегда заправляли корпорации. Они давали деньги на разработку, и всё, что изобретали, сразу попадало к менеджерам на стол, а не к народу. Мне так папа рассказывал.

В середине XXII века мир погрузился в череду кризисов из-за упавшего астероида. Он был небольшим, но повлиял на жизнь людей сильней любых военных конфликтов. Так как больше половины планеты стало непригодно для жизни, все, кто выжил, переселились на другую её сторону. Вот тогда и начались: экологические катастрофы, перенаселение в городах, пропасть между богатыми и бедными. Реальность стала унылой и безрадостной. И тогда «Эйдотех» совершила свой «прорыв» — создала технологию полного нейропогружения «Сом». Она позволяла человеку полностью перенестись в мир, неотличимый от настоящего. Его назвали «Новый Эдем». Там были те же города, та же работа, те же улицы, какими они помнились с времён Расцвета.

Сильвия замолкла, а когда заговорила вновь, в её словах прозвучала неподдельная горечь.

— Но был у этого «рая» один ужасный изъян, о котором руководство «Эйдотеха» предпочло умолчать. Смерть в «игре»… влекла за собой «полный вайп» — безвозвратное стирание нейронных связей, вот только мало кто такое выдерживал, потому часто случалась смерть мозга в реальном мире. Это, как они заявляли, добавляло происходящему реалистичности.

В ответ на это корпорация «ФутурТек» представила миру свой проект — масштабную фэнтезийную вселенную «Радмирия Онлайн». Это был идеализированный мир, где каждый обретал шанс стать кем угодно: могучим воином, проницательным магом, теневым следопытом. Ощущения передавались со стопроцентной аутентичностью: и вкус свежеиспечённого хлеба в придорожной таверне, и острая боль от клинка, и пронизывающий ветер на заснеженных перевалах. Игра захватила умы миллионов — если, конечно, верить хроникам. Говорят, уже в первый год счёт игроков пошёл на десятки миллионов. Ведь в игре не было вайпа. Они смогли убрать этот дефект. Я, впрочем, в те времена не жила. Это было… даже не вспомню, но точно несколько тысячелетий назад.

Я разлил дымящееся варево по мискам, и на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном приборов и довольным сопением моих товарищей. Когда последние крошки были съедены, а тарелки блестели от чистоты, перед моим внутренним взором всплыло едва заметное сияние — уведомление о том, что мастерство кулинарии достигло девятого уровня. Приятная мелочь.

Сильвия, поблагодарив кивком, аккуратно отставила пустую посуду и продолжила повествование, её голос приобрёл оттенок мрачной торжественности:

— Сначала люди заходили в игру на несколько часов, как в увлекательное развлечение. Но вскоре корпорации предложили новый, «окончательный» контракт — «пожизненную подписку». Человек отдавал своё физическое тело, а точнее мозг для обслуживания инфраструктуры серверов, а его сознание навеки оставалось в «Радмирии онлайн». Так началось «Великое Погружение». Для бедняков, неизлечимо больных, для всех отчаявшихся это был шанс обрести вечную жизнь в мире грёз. Миллионы согласились. Вскоре целые мегаполисы в реальном мире опустели, превратившись в безмолвные памятники ушедшей эпохи, а дата-центры, где рядами стояли нейрокапсулы, были забиты до отказа. Но уже на месте городов строились десятки новых. Тем более им-то место надо куда меньше.

Если верить уцелевшим архивам, — её голос дрогнул, — то спустя пятьдесят лет после Погружения на реальный мир обрушилась ещё одна катастрофа — глобальная солнечная буря, вызвавшая коллапс всех энергосетей. Резервные системы не выдержали. Один за другим, словно свечи на ветру, серверы «ФутурТек» начали гаснуть, унося с собой в небытие миллионы запертых в них разумов. «Последний Сервер» уцелел только чудом — его питал экспериментальный геотермальный источник, но он оказался наглухо отрезан от внешнего мира. Теперь этот мир — самодостаточная, но медленно умирающая цифровая планета-гробница. Вот всё, что мне известно о нашем прошлом. Где там правда, а где вымысел — сейчас уже и не разобрать. Что сейчас творится снаружи… без понятия, я давно умерла, — она горько вздохнула. — Но там, снаружи, по слухам, остался всего один город, что поддерживает жизнь этого последнего сервера.

— А как твой путь привёл тебя сюда? — голос гоблина прозвучал неожиданно мягко. — По велению сердца или по воле обстоятельств?

Проникся, похоже, парень к девчонке.

Сильвия на мгновение опустила взгляд, её пальцы бессознательно сжали складки робы, но Лирель, сидевшая рядом, взяла её за руку.

— В мире, что вы называете реальным, я была учёным-биологом. Моим призванием было возвращать к жизни земли, отравленные радиацией. Я верила, что даже мёртвую почву можно исцелить. — Голос её дрогнул. — Но однажды мой скафандр дал течь во время выхода в зону заражения... Доза оказалась критичной.

Она сделала паузу, собираясь с духом.

— Моё тело начало медленно угасать. Родители, не в силах смириться с потерей, приняли решение без моего согласия — поместили меня в нейрокапсулу. Не знаю, дышу ли я до сих пор там, в той жизни... Мне кажется, нет. Я давно считаю себя мёртвой. Последнее, что я видела перед погружением, — это лицо матери в слезах и паутину трубок, поддерживающих существование того, что когда-то было мной. Смотреть на их боль было невыносимо. Так вот я оказалась здесь. Любительница природы. Вот и вся моя история.

— А что известно о тех кланах, что ушли в иной мир? — спросил я, чувствуя, как кусок хлеба застревает в горле. Но постарался перевести тему.

— Как-то на одном сайте читала, как по мне, всё это бред, сразу признаюсь, не верю, что солнечная радиация во время великой бури не просто разрушала, — Сильвия оживилась и начала помогать себе руками, — она истончила саму ткань реальности, открыв проход в иную реальность. Один гениальный учёный сумел стабилизировать его, создав мост через нейроинтерфейсы. Но дверь, которую он открыл, оказалась вратами не в рай, а в чужой, враждебный мир. Оттуда хлынули существа, не знающие пощады, и принялись истреблять всё живое. Красные с рогами. Мы назвали их демоны.

Сильвия обвела взглядом нашу маленькую группу, и в её глазах вспыхнул отблеск былой гордости.

— Тогда всё игровое сообщество, забыв о распрях, сплотилось в единый кулак. Они сражались не на жизнь, а на смерть. И когда захватчики были повержены здесь, наши предки ринулись в тот мир, чтоб дать бой на их территории. Сказали, что нужно было убедиться, что угроза уничтожена. И тогда произошёл новый энергетический выброс... И портал захлопнулся. Навсегда. В общем, бред это всё, красивая выдуманная история. Не верю я в это.

— А мы, знаешь ли, склонны верить этой истории, — тихо, но уверенно произнесла Лирель. Её взгляд был устремлён вглубь веков, словно она читала по памяти древние свитки. Я помню, как она мне рассказывала, что её перед встречей со мной тщательно готовили, и она месяцами сидела в библиотеке и учила книги об эпохе двух стихийников. — Поскольку мне видится, что тот мир есть не что иное, как наша родная земля, Керон. Согласно нашим преданиям, его некогда поработили демонические сущности, которые прорывали порталы в иные миры. Так они добрались и до вашего мира. А когда ваши предки изгнали их со своей земли и устремились вслед… то попали прямиком в Керон, что стал домом и для нас. Очистив нашу землю от демонической скверны, твои предки предпочли остаться, положив начало новым народам. Теперь картина мира обрела целостность. Это надо обязательно донести до короля.

Последнее, как я думаю, она больше произнесла для себя, чем для нас.

От этого логичного, выверенного умозаключения эльфийки воцарилась тишина, полная размышлений. Кажется, все части головоломки наконец встали на свои места, рождая ясную, пусть и невероятную картину.

Выходит, это не случайность, что Обелиски оказались именно на планете Керон. Они уже были некогда связаны. Точнее, один из них — тот, в чьих стенах мы сейчас находимся, а за ним, видимо, потянулись остальные. Если раньше миры были сопряжены через портал демонов ну или возникший в результате катастрофы, то после того, как этот мир был запечатан тем магом, Обелиски переместились на ту самую планету, куда их перенёс архитектор ксиллор'ианцев, а именно на Керон. Непостижимое совпадение. Прямо как закрученный сюжет в фэнтези-романе.

— Знаешь, Сильвия, ты, вероятно, мне не поверишь, — я встретил её задумчивый взгляд. — Но тот мир, в который когда-то открылся портал, — туда же впоследствии был перемещён и этот Обелиск, внутри которого сокрыт осколок вашего мира. Что за осколок объяснять не буду слишком долго, но поверь, это именно так. Я уверен на все сто. Понимаю, совпадение кажется невероятным, почти неправдоподобным… но что-то в самой глубине души подсказывает мне, что всё было именно так.

Сильвия сидела не в силах произнести ни слова. Да мы и сами пребывали в шоке. Такое сразу не осмыслить. Так и просидели в молчании аж до самого утра.

Глава 11

На следующий день мы отправились по координатам квеста. Когда я рассказал Сильвии, что у меня есть квест-цепочка, она сильно удивилась. Ведь их создаёт ИИ, а не разработчики. Разработчики уже давно не управляют игрой, остались только админы, что поддерживают сервера, вот они себя и возомнили богами, элитой. Я же понимал, что всё, что я нахожу и обретаю, всё это кем-то выстроено, я просто иду по этому пути и стараюсь не сдохнуть, заодно приобретая плюшки для себя в виде семьи, рунной силы, замка, золота и, конечно же, врагов. Так что касается квеста. Если это цепочка, то награда будет очень большая. А так как его можно передать, то за таким игроком начинается охота всеми кланами. Когда узнала, что у нас есть сетовый предмет и как его мы получили, так и вовсе замерла. Она стояла и, как рыба, то открывала рот, то закрывала. Моё внутреннее ощущение говорило, ей можно доверять. Да и мои друзья молчали, когда я ей всё рассказывал. Значит, так же ей доверяли.

Ближе к полудню мы достигли негостеприимных Каменных Пустошей, царства ветра, пыли и безмолвия. Уровень местных обитателей, неповоротливых каменных големов, колебался от 25 до 27. Они и впрямь двигались медленно, но каждый их удар был подобен падению валуна с горы. Вул’дан, понадеявшись на свою броню, попытался принять атаку на щит. Результат был впечатляющим: удар отшвырнул его на добрых пятнадцать метров, оставив за его спиной глубокую борозду в земле, словно в каком-то батальном мультфильме.

Как и предупреждала наша друидэсса, это место было безжизненным. Ни души вокруг. Опыта големы давали гроши, дропа с них не было практически никакого, а их каменные шкуры обладали высокой устойчивостью к магии и стали. Народ обходил Пустоши стороной. Услышав это, я понял лишь одно — здесь определённо скрывалась какая-то тайна. Ох, как же я чую такие вещи нутром.

Мы быстро выработали тактику. К счастью, големы бродили поодиночке.

Бой всегда инициировала Сильвия, опутывая голема «Голодной Лозой», которая не столько наносила урон, сколько прочно удерживала его на месте несколько секунд.

Вторым в бой вступал я, накладывая на цель «Последний Приговор», чей эффект увеличивал получаемый големом урон с каждым последующим попаданием.

Как только мой дебафф достигал максимума в 10 стаков (увеличивая урон на 50%), вся группа бросалась в атаку. Лирель использовала «Проникающий Выстрел», который игнорировал часть защиты, так как обычные стрелы просто отскакивали от каменной брони. Вул’дан и Бренор били по слабым точкам — суставам и «шейному» соединению, а Грохотун старался крошить кристаллы, что давали голему силы.

После первой же победы мы были вынуждены отступить для долгого отдыха — все ключевые умения находились на откате, а мана и здоровье восстанавливались мучительно медленно. Да уж, локация явно для…

Кач был адски медленным. За четыре дня мы не получили ни единой вещи и не набили и половины уровня, уперевшись в жалкие 15% опыта. Я уже был готов махнуть рукой на эту авантюру.

Именно в момент нашего глубочайшего разочарования земля содрогнулась. Не в одном месте, а по всей округе. Словно сам ландшафт начал двигаться. Из-под тонн земли и камня на середине высохшего солёного озера поднялся исполин. Это был мини-рейд, босс локации Страж Порога, 30 уровень, — прочитал я надпись. Голем невообразимых размеров, превосходивший своих сородичей в два раза. Его тело было сложено из тёмного, отполированного временем базальта, а в груди пульсировал тусклый багровый кристалл, и несколько помельче в голове, руках и ногах. Да так, что эпилепсию можно заработать. Совсем не заботится об игроках.

Схватка со Стражем Порога оказалась для нас подлинно эпическим испытанием. Оглядываясь назад, я с трудом понимал, как нам удалось уцелеть всем.

Помня по старому опыту, что могучие создания подобного рода обладают несколькими фазами ярости, я принялся быстро пересказывать чего можно ждать. К счастью, это грандиозное создание двигалось столь же «стремительно», как его обыкновенные сородичи.

— Здоровенная каменюка! Как думаешь, Кай, одолеем? — буднично поинтересовался Бренор, сжимая рукоять своего боевого молота. Словно о погоде спрашивал или что будем есть на ужин.

— Обязательно, — крикнул я в ответ, шум от его пробуждения стоял колоссальный. — Иначе нам снова придётся маршировать сюда в одних подштанниках.

Да, один раз наша команда уже познала горький вкус полного поражения, когда прямо у нас за спиной материализовался один из бродячих големов. Неожиданная атака с тыла отправила всю нашу группу к месту возрождения, безжалостно обнулив все добытые за день крупицы опыта. Хорошо ещё, что точка респауна находилась неподалёку, однако осадок от позорного бегства в исподнем оставался горек. Нам безмерно повезло, что никто не успел поживиться нашей добычей, и особенно — моими сетовыми перчатками. «Нужно бы обзавестись запасным комплектом экипировки, — мелькнула у меня мысль, — вот только где раздобыть на это золото?»

Уже первая фаза боя наглядно продемонстрировала, насколько серьёзным окажется это противостояние.

Главной атакой Стража был «Земной Разлом» — чудовище с размаху всаживало свой каменный кулак в землю, порождая расходящуюся во все стороны трещину, от которой приходилось отпрыгивать, словно от раскалённой лавы. Я и сам владел подобным умением, но лишь в своём реальном воплощении. Здесь, в этом теле, доступ к нему был для меня закрыт. При первом же применении этой атаки не всем удалось увернуться, и Сильвию с Бренором отшвырнуло в стороны как щепки. Они чудом выжили, откатились и начали восстанавливать очки жизни, пока остальные отвлекали на себя взор рейд-босса.

Мы не стали изобретать новую тактику и решили действовать по проверенной схеме: Сильвия пыталась опутать монстра «Голодной Лозой», хотя это удавалось ей далеко не с первой попытки — рейд-босс, да ещё и на пять уровней выше нас, обладал внушительной сопротивляемостью. Зато мой «Последний Приговор» ложился на цель неумолимо, без единого промаха. Однако теперь мы не могли безнаказанно стоять на месте — Страж был столь огромен, что его атаки накрывали обширные участки местности, заставляя нас постоянно находиться в движении, уворачиваясь и перестраиваясь.

Поворотный момент в битве наступил, когда мы вычерпали из монстра первую четверть его здоровья. Внезапно тело Стража сгустилось, а поверхность потемнела, словно вобрав в себя всю твердь окружающих пустошей. Над его головой всплыла иконка баффа — «Каменная Кожа». Сопротивление урону взлетело до небес, и теперь даже самые сокрушительные удары Вул’дана и стрелы Лирель выбивали из исполина жалкие 1–2 единицы здоровья. Учитывая, что его запас жизни исчислялся десятком тысяч, это повергло нас в шок. Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к сердцам.

«Странно, — пронеслось у меня в голове, — зачем каменному голему умение с названием «Каменная Кожа»? Его и так не пробьёшь, а теперь и вовсе…»

И тут меня осенило. Такой механикой наделяют не обычных мобов. Значит, перед нами и впрямь уникальный противник. Возможно, даже тот, с кого падает легендарный сет. Да-да, Женя, помечтай, — я едва не фыркнул, — мы скорее получим губозакаточную машинку эпического ранга.

Когда, наконец, мерзкий бафф рассеялся, началась вторая фаза. Багровые кристаллы, вмурованные в его грудь и спину, принялись пульсировать с угрожающей частотой.

На сей раз атака Стража была куда опаснее. Он применил «Шквал Осколков» — громовой рёв, световая вспышка из центрального кристалла, и в воздухе засвистели сотни заострённых каменных глыб, накрывая веером всю группу. Уворачиваться было бессмысленно — только блокировать. Лирель едва успела рвануться за массивный щит Бренора, прижавшись к его спине и помогая ему удержать позицию. Без её помощи гнома бы смело, как пить дать.

Пришлось импровизировать. Старая тактика себя изжила. Вул’дан с рыком активировал «Берсерк» — его мускулы взбухли, а глаза налились кровью. Он яростно обрушился на ногу голема, полностью переключив агро[11] на себя. Грохотун, вертясь как волчок, использовал это. Он юркнул сзади и начал исполнять свой новый коронный навык «Грязный Приём» — серию молниеносных тычков в те самые пульсирующие кристаллы на спине чудовища. Каждый точный удар заставлял Стража вздрагивать и сбивал его концентрацию, ненадолго прерывая чреду залпов.

«Вот так, уже лучше, — подумал я, обновляя на монстре «Последний Приговор». — Ещё часик, и с ним покончим».

Но на седьмой такой попытке удача отвернулась от нас. Грохотун на долю секунды задержался, и огромная каменная лапа обрушилась на него, размазав по земле. Иконка его портрета в группе померкла.

— Чёрт! — выкрикнул я, в ярости швырнув новый «Приговор». — Ладно, главное, он живой и возродится. Теперь бы нам самим не зафейлить этого РБ и дождаться его возвращения.

Что, впрочем, казалось весьма вероятным — с уходом гоблина наш и без того невысокий урон упал катастрофически. Гоблину точно хватило бы времени на два таких забега от точки возрождения.

Едва я это подумал, как началась третья фаза. Я бы назвал её «Отчаянный Штурм». Каменный великан словно взбесился. Он начал швырять заклинания направо и налево, одно опаснее другого, и среди них были совершенно новые, даже Сильвия была впечатлена. Если честно сам бы от таких не отказался. Надо бы запомнить их.

Настоящая жесть наступила, когда Страж применил новую, до настоящего времени невиданную атаку — «Гравитационную Воронку». Вместо того чтобы целиться в атакующих, он произвольно выбирал жертву, создавая рядом с ней зону искажённой реальности, сковывающую движение и неумолимо затягивающую к его грандиозной тушке для неминуемого после сокрушительного удара. Первой под раздачу попала Лирель — самая проворная в нашей группе. Мы застыли в боязни что вот он конец нашему рейду, наблюдая, как её стройная фигура замедляется, будто в густой патоке, и начинает скользить по земле навстречу гибели. Едва лишь в последнее мгновение она сумела активировать навык «Фантомный Рывок» и буквально вырвалась из тисков гравитации, оставив после себя только разочарованно сомкнувшуюся каменную лапу. В тот миг я забыл, как дышать — ведь именно её «Проникающие выстрелы» наносили голему самый ощутимый урон. Потеряй мы её — и наш шанс на победу обратился бы в пыль.

С этого момента наша тактика свелась к отчаянному «бей-беги-выживай». Мы действовали на пределе сил, понимая, что следующий провал станет последним. Сильвия полностью переключилась на поддержку, безостановочно накладывая «Целебную Плесень» на измождённых Вул’дана и Бренора. Видя, что магический резервуар вот-вот иссякнет, я в отчаянии швырнул в кристалл «Костяное Копьё» — базовую атаку, в которую трансформировался костяной нож и стоившую крупицы маны. Лирель, не целясь, почти инстинктивно осыпала слабое место голема разящими навыками. После достижения двадцать пятого уровня она избрала специализацию «Духовный Лучник», и теперь её мана восстанавливалась с поразительной скоростью. Я же пока медлил с выбором — опции были слишком запутанными.

Когда шкала здоровья Стража окончательно истончилась, он издал оглушительный рёв, а кристаллы на его теле вспыхнули ослепительным алым светом. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять — готовится финальная, отчаянная атака, способная смести нас с лица этих пустошей. «Помираю, а так жить охота», — вспомнил я фразу одного жадного дядьки, которого всегда было мало. Вот и нам сейчас мало не покажется.

И тут Вул’дан, чьё тело было исполосовано порезами, а выносливость почти исчерпана до дна, совершил невозможное. Собрав последние силы, он рванулся вперёд и навыком «Ускорение Берсеркера» отшвырнул Бренора от эпицентра готовящегося удара. Сокрушающая мощь обрушилась на него одного. Орк пал, но в ту же секунду мой «Последний Приговор» достиг десятого, максимального стака, а стрела Лирель и моё «Костяное Копьё» почти синхронно пронзили багровый кристалл.

Раздался оглушительный, победный хруст, словно ломалось само небо. Кристалл раскололся, его внутреннее сияние мгновенно угасло. Гигантское тело рейд-босса замерло, пошатнулось и с оглушительным грохотом обрушилось наземь, рассыпавшись на груду ничем не примечательных булыжников.

Триумф был горьким, но награда — щедрой. Поток опыта моментально восполнил наши шкалы и поднял всех до долгожданного 26-го уровня. Среди груды обломков, сверкая таинственным внутренним светом, лежал необычный предмет, обещавший новые загадки. И более ничего. Скудный лут, скажу я вам за такого-то босса.

— И что же за диковинку мы отвоевали? — задумчиво произнёс я, принимая из рук Бренора странный предмет.

Он лежал на ладони, тяжёлый и прохладный, словно был высечен из цельного куска ночи. Глубокий чёрный обсидиан пронизывали тончайшие светящиеся прожилки, пульсирующие неярким серебристым светом, словно жилы из жидкого звёздного вещества. Очень красиво сделан, прям ну вот очень-очень.

— Какая красота, — прошептала Сильвия, заглядевшись. — Я бы сделала из такого материала кольцо.

— Или изящный браслет, — поддержала её Лирель, склонившись рядом, чтобы разглядеть находку.

Перед моим мысленным взором чётко всплыло описание:

Ключ Древнего Рунного Камня

[Квестовый предмет]

Используется для активации древних механизмов, созданных расой каменных ремесленников.

Теперь я знал — моё чутьё не обмануло. Вера в эту безжизненную локацию оказалась не напрасной. Этот ключ был первой вещественной деталью гигантского пазла, ведущего к разгадке, сокрытой в том самом месте, куда вели нас координаты, оставленные зайцем. Возникало стойкое ощущение, что кто-то свыше направляет нас, будто невидимый режиссёр расставляет декорации. Иначе как объяснить, что именно здесь, в этом богом забытом углу, мы нашли именно то, что требовалось для продолжения тайного квеста? Кто-то очень хочет, чтобы мы его завершили.

Что ж, мы не против. «Если бы ты, — мысленно обратился я к этому незримому покровителю, — подкинул нам ещё и пару-тройку мешков с добротной экипировкой да пачку зелий, я бы тебе лично руку пожал». Я даже на мгновение замер в ожидании, но в ответ повисла лишь тишина, нарушаемая свистом ветра. «Увы, — усмехнулся я про себя. — Печалька».

Дождавшись, когда к нам подтянутся с зоны респауна гоблин и злой как собака орк, мы тронулись в путь. Делать на этих негостеприимных пустошах было больше нечего. Наша цель лежала впереди, и теперь у нас был ключ, чтобы отпереть дверь в следующую тайну.

Мы двинулись в путь по безжизненным пустошам, где единственным ориентиром служила пульсирующая точка на карте, в то время как сама местность медленно раскрывала свои очертания по мере нашего продвижения. К рассвету следующего дня мы достигли подножия невероятных размеров скалы. Она вздымалась в небо отвесной стеной, теряясь за пеленой высоких облаков, и, судя по всему, простиралась в обе стороны дальше, чем мог охватить даже мой магический взор.

— М-да. Друзья мои, наш путь лежит наверх, — объявил я, окидывая взглядом каменную преграду. — Кто из вас искусен в скалолазании?

По их озадаченным и немного растерянным лицам стало ясно — лишь гоблин, орк и гном видели в этом нечто большее, чем непреодолимое препятствие.

— Так я и предполагал.

«Помнишь, что говорил Котеус? Нужно верить, что это мир реален. А вот не получается. Игра есть игра», — пронеслось у меня в голове.

— Сильвия, сможешь создать прочную лиану? И желательно очень длинную.

— Это возможно… но зачем? — удивилась друид.

— Если надо смогу конечно.

Когда наша «зелёная» подруга (меня окружало всё больше и больше зелёных существ хе-хе), эмиссар природы, материализовала лозу длиной почти в сотню метров, я взял одну из стрел Лирель и накрепко привязал её к концу растительного каната.

— Лирель, теперь твой черёд. Пусти стрелу так, чтобы она вонзилась в скалу как можно выше.

Она улыбнулась, поняв мою затею.

Эльфийка сделала несколько шагов назад, натянула тетиву, и стрела, окутанная сиянием навыка «Призрачный выстрел», помчалась ввысь, исчезая в облаках. Не знаю, куда именно она впилась, но ясно было одно — она нашла свою цель.

— Отлично. Теперь сделаем ещё пять таких же, для надёжности. И тогда — в путь.

— Кай… мне пришло уведомление об опыте, — с лёгким изумлением сообщила Лирель, выпуская последнюю стрелу.

— И мне! — тут же добавила Сильвия.

— Тебе-то понятно — мы в группе, потому награда общая. Но вот что странно… откуда? Ладно, не будем терять времени. Вперёд.

Первыми, с обезьяньей ловкостью, принялись взбираться наши «физики»: гоблин, гном и орк. Что касается меня… С моей физической подготовкой дела обстояли куда плачевнее. Сколько ни тверди я себе, что это всего-навсего игра, мой разум, отягощённый знаниями о виртуальной природе мира, упрямо отказывался верить в реальность происходящего. Каждая мышца протестовала против подъёма.

А вот мои спутники, никогда не знавшие, что такое «компьютерная игра», вели себя так, словно всё это — подлинная реальность. Их движения были уверенными и естественными, будто они взбирались на деревья в родном лесу или карабкались по склонам родных гор. Им, определённо, везло куда больше.

Взобравшись на вершину, мы оказались на обширном каменном плато, где поначалу царила неестественная тишина. Однако, едва мы сделали сотню шагов, с клёкотом на нас обрушились ранее виданные грифоны. Не благородные и белоснежные из свиты короля Нифейна, а их дикие, ничем не примечательные сородичи. К нашему облегчению, их уровень был с нами наравне. Кстати, мы наконец разгадали загадку с нежданным опытом: одна из стрел Лирель угодила прямиком в одного из этих крылатых хищников, и, судя по всему, попала критически — ведь тварь пала с первого же выстрела. Хорошо, что по той лиане взбирались наша самая маленькая спутница — будь на их месте кто-то из наших «тяжеловесов», они неминуемо рухнули бы вниз вместе с тушей птицы. Сильвия, оказавшись наверху, чуть не лишилась чувств, обнаружив перед собой мертвецкие глаза огромной птицы с когтями, словно бритвы.

Стаи пернатых хищников были невероятно агрессивны. Они атаковали нас сразу по две, а то и по четыре особи, но, что любопытно, не пытались разорвать когтями. Вместо этого они мощными взмахами крыльев создавали «Сбивающий Шквал» — концентрированный поток ветра, который должен был отбросить нас к краю пропасти. Падение с такой высоты сулило мало приятного, особенно с учётом перспективы карабкаться обратно в одном лишь исподнем.

К счастью, удача была на нашей стороне. Вул’дан и Бренор, словно две несокрушимые скалы, поднимали свои щиты и укоренялись на месте. Более того, гном получил после принятия новой специализации новый навык — умение «Каменная Стена». Перед ним мгновенно вырастала баррикада из твёрдой породы, способная поглотить до пятисот единиц урона.

Под её прикрытием мы неспешно, но, верно, продвигались вперёд, не ставя целью очистить всю локацию, а только прорваться сквозь неё. Когда нам это удалось, каждого из нас осенило сияние нового, двадцать седьмого уровня. Опыта эти твари давали действительно щедро, и, посовещавшись, мы решили задержаться здесь для прокачки. Проведя на плато двое суток и достигнув вожделенной двадцать девятой ступени, мы двинулись дальше — разница в три и более уровня уже ощутимо снижала получаемый опыт.

Плато оказалось обширным, но не бескрайним. Мы шли вдоль его кромки, стараясь не приближаться к опасному обрыву, но на третий день наши взгляды привлекло нечто необычное. Это была одинокая статуя эльфа-лучника, застывшая в вечном ожидании и смотрящая в пустоту по ту сторону скал. Подойдя к краю, мы попытались разглядеть, что же влечёт его каменный взор, но густая пелена облаков скрывала всё, что было ниже. С неохотой преодолевая страх высоты — ирония, учитывая, что я умею летать, — я направился к самой статуе, чувствуя, что именно здесь нас ждёт новая загадка.

Глава 12

— Изумительная работа, — прошептала друид, любуясь изящными чертами каменного изваяния.

— Это не чистокровный эльф, — уверенно заявила Лирель, изучая статую взглядом знатока. Ну да она-то эльфийка, самая что ни на есть настоящая, не игровая. — Взгляните на линию ушей — здесь явно течёт чужая кровь. Он не принадлежит к исконным родам.

— Неужели ты расистка? — удивился я. Никогда не подумал бы, что эльфийка придерживается таких взглядов.

— Нет, просто... некоторые представления впитываются с молоком матери, — слегка смутившись, ответила она.

— И что, отказалась бы заводить детей с таким, как я? — почему-то этот вопрос заставил Лирель покраснеть и отвести взгляд в сторону.

— Кай, подойди-ка сюда, — отвлёк нас Бренор, стоявший у основания статуи.

Я приблизился, гадая, что его заинтересовало. Гном ткнул клинком в почти незаметное углубление в постаменте.

— Смотри. Ничего не напоминает?

— Думаешь, это оно?

— Стоит проверить.

Я извлёк из игрового кармана Ключ Древнего Рунного Камня, добытый в битве со Стражем. Лёгкий трепет пробежал по пальцам, когда я приложил артефакт к углублению. Идеальное совпадение.

В тот же миг статуя ожила. Каменные конечности с глухим скрежетом сдвинулись с места, на призрачном луке натянулась светящаяся тетива, и эльф-лучник выпустил сверкающую стрелу в бездну за краем обрыва. Снаряд пронзил облака и исчез в поднебесье. А там, куда он устремился, в воздухе возникла сияющая лестница из сгущённого света, ведущая в туманную даль.

Перед моим внутренним взором всплыли системные сообщения:

«Поздравляем! Вы разгадали Тайну Скального Лучника.»

«[Квест обновлён: Путь Сквозь Пределы]»

«Удачи, игрок.»

«Опыт получен.»

«Поздравляем! Вы достигли 30 уровня.»

— Всем перепало? — уточнил я, окидывая взглядом команду.

В ответ прозвучало дружное согласие.

— Ты же разделил квест, — произнесла Сильвия так, будто это было само собой разумеющимся.

— Откуда мне было знать, что так сработает? — развёл я руками и направился к сияющему мосту.

— Вы и впрямь не здешние, — улыбнулась она, следуя за мной вместе с остальными. — Такие вещи знает каждый новичок.

Попытка извлечь рунический камень обратно ни к чему не привела — тайна была раскрыта, и механизм навсегда утратил свою силу.

Спуск по сияющей лестнице показался бесконечным, и лишь одна мысль согревала душу: мы двигались вниз, а не карабкались ввысь. В конечном счёте путь привёл нас на небольшую, уединённую поляну, где в коварных объятиях кустарников, буйных трав и цепких лиан покоилась громада заброшенной обсерватории. Величественное здание, некогда устремлённое к звёздам, теперь медленно угасало, поглощаемое природой. Печальное зрелище. Хоть и игровое.

Мы продвигались с предельной осторожностью. Точка привязки персонажа находилась невероятно далеко, и гибель кого-либо из нас обернулась бы мучительным возвращением, особенно из-за того, что лестница растворилась после нашего спуска. Ещё не преступив порог, мы обнаружили рядом со входом древний камень воскрешения, и волна облегчения омыла наши сердца. Что ещё более настораживало — поблизости не было видно ни единого монстра и игроков. Если система дарует передышку, значит, впереди нас поджидают серьёзные испытания. Готов поспорить на что угодно. Да хоть зуб ставлю.

И словно в подтверждение моих опасений, едва мы начали осматриваться, как в интерфейсе всплыло тревожное сообщение: «Игрок УРОН-9000 атакован!».

Десятки, если не сотни, ядовито-зелёных лиан ожили, пытаясь опутать орка и утянуть его в зияющий люк в полу. Сильвия, хотя стихия флоры должна была быть её союзником, оказалась бессильна против этой агрессивной магии. Нам пришлось провести долгий и изматывающий бой, орудуя клинками и топорами, без устали рассекая хваткие побеги. Даже Лирель пришлось отложить лук и взяться за парные кинжалы — стрелы были бесполезны против растительной плоти.

Едва справившись с напастью, мы решили не останавливаться и докопаться до корня проблемы — в прямом смысле. Источник лиан скрывался в подвале. Спустившись в сырой полумрак, мы столкнулись с существом, покрытым ядовито-зелёной кожей и усеянным острыми шипами.

«Одержимый друид», 33-й уровень.

«Поехавший Кактус» — промелькнуло у меня в голове, и это прозвище идеально ему подходило. Схватка с ним оказалась невероятно сложной. Он носился по обширному подвалу, осыпая нас градом отравленных колючек и при этом не переставая сыпать язвительными оскорблениями. В какой-то момент Вул’дан и Грохотун, не выдержав унижений, в ярости бросились в погоню. Результат не заставил себя ждать: через минуту они вернулись к нам — в одних подштанниках, ещё больше злые чем раньше.

На его убийство ушло добрых сорок минут. В отличие от голема, у него не было чётких фаз, но он обладал арсеналом изнурительных умений, которые отравляли нас и накладывали ослабления. Один такой дебафф я поймал на себя, и последствия были ужасны. Мне самому уже до зуда хотелось догнать этого хихикающего выродка и оторвать ему голову.

Когда, наконец, его здоровье опустилось до нуля, пространство огласил торжествующий системный голос:

«Поздравляем! Скрытая локация «Обсерватория Лун» пройдена.»

«Первая фаза квеста «Шёпот в цифровом ветре» завершена.»

«В награду один из вас может выбрать одно оружие по своему вкусу.»

«В шкафу старого звездочёта вы найдёте карту для продолжения квеста.»

«Удачи, игроки.»

Поднявшись из зловещего подвала, я развёл костёр на кухне, что обнаружилась тут же и принялся за приготовление скромного ужина, предоставив спутникам самим решить, кому достанется главная добыча. К моему удивлению, они без лишних слов сошлись на том, что друидка заслуживает его больше всех. Сильвия, получившая в руки, посох сияющего «золотого» ранга, а именно — «Стебель Света». Сначала пыталась возражать, но, видя, что наши представления о «правильной» добыче разительно отличаются от общепринятых, сдалась. Затем ещё добрых полчаса она твердила, что мы — страннейшие из существ, которых она встречала, и теперь она точно верит, что мы явились из иного мира.

«Любая другая группа игроков, — объясняла она, — уже давно бы переругалась в спорах о дележе. Оружие «золотого» ранга — это не просто цифры. Его можно продать за такие деньги, что в реальности хватит на целую квартиру! А здесь, в «Радмирии Онлайн», на него и вовсе можно выменять огромное поместье».

Тут требуется пояснение. Мои товарищи долго и искренне не могли понять, как можно обменять виртуальный, то есть не существующий предмет на что-то в «реальности», тем более, когда ты даже потрогать его по-настоящему не можешь. А когда Сильвия попыталась объяснить, что такое «квартира», они сначала смотрели на неё с полным непониманием, решив, что это какая-то странная шутка, а затем разразились таким искренним, громовым хохотом, что эхо разнеслось по всей обсерватории, да и поляне тоже.

— Знаешь, Сильвия, — сквозь смех проговорил Бренор, — в замке Кайлоса, настоящем, а не игрушечном, даже отхожие места для прислуги просторнее, чем та «квартира», что ты описала.

— У меня нет «прислуги», — тут же возразил я. — Это вольные работники, которые в любой момент могут уйти. — Но гном только покачал головой и принялся что-то оживлённо шептать девушке, сделав мне знак не подслушивать.

Накормив команду, я погрузился в изучение карты, извлечённой из пыльного шкафа звездочёта. Увы, её причудливые символы и извилистые линии оставались для меня немыми, словно написанными на забытом языке древней цивилизации. Становилось ясно, что здесь нам предстоит задержаться надолго. Видимо, грядущее испытание обещало быть столь сложным, что сама система сочла необходимым заблаговременно вручить нам подсказку. Будто сомневалась в нашей способности дойти до сути самостоятельно.

«Что ж, ничего, — подумал я, переворачивая в руках таинственный пергамент. — Мы ведь не лишены сообразительности. По крайней мере, хочется в это верить».

Проходящий мимо Грохотун глянул на карту и сходу перевёл надпись, что была нечитаемая в правом верхнем углу, а после как ни в чём не бывало пошёл точить кинжалы. Приехали.

«Ключ — в воде, что пьёт свет тьмы.

Взгляд — в Око, что видит сквозь льды.

Истина — в цифрах, что правят Луной.

Явлена будет…»

Записав их, я уже в который раз перечитывал эти строки, но разгадка упрямо ускользала, словно дым. Мои спутники после моей просьбы тоже подключились к поискам решения задачки: они и рассматривали карту под разными углами, и тыкали в неё пальцами, и даже, к моему сильному удивлению, обнюхивали её — но тщетно. Один за другим, устав от бесплодных усилий, они отправились на покой, а я остался сидеть у потухающего очага, вновь и вновь блуждая взглядом по загадочным строчкам и точкам.

В очередной раз пробежавшись глазами по тексту, я заметил неприметную каменную чашу, стоявшую на краю стола. На её внутренней поверхности было искусно выгравировано звёздное небо. Я взял её в руки, повертел, восхитился тонкостью работы и с лёгким разочарованием поставил на место. Жаль, что она не настоящая, но блин красивая. Не отказался б от такой чашки под кофе.

Затем я подошёл к массивному телескопу, застывшему в немом ожидании, словно мёртвый великан. Все мои попытки привести его в действие — будь то механическое воздействие или даже пробный удар магией — разбивались о глухое молчание артефакта. «А может… — мелькнула было догадка, но я тут же отбросил её. — Нет, уже пробовали».

И тут мой взгляд упал на небольшое, едва заметное углубление в основании инструмента. Сердце ёкнуло. Стремглав вернувшись к столу, я схватил ту самую чашу и, затаив дыхание, примерил её к углублению. Она вошла идеально, словно была отлита специально для этого места. Однако ничего не произошло. «Есть сосуд… значит, в него нужно что-то налить, — пронеслось в голове. — Логично? Более чем».

Достав походную флягу, я наполнил чашу водой. И в тот же миг по металлическому корпусу телескопа пробежала дрожь, загорелись древние руны, а воздух наполнился скрежетом и гулом пробуждающихся шестерёнок. Оживший механизм медленно повернулся, нацелившись в небесную высь. Но, прильнув к окуляру, я увидел привычные узоры мириады звёзд.

«Как там было в загадке? — лихорадочно вспоминал я. — «Ключ — в воде, что пьёт свет тьмы»».

Я снова взглянул в окуляр — одна непроглядная тьма космоса. Затем посмотрел на отражение неба в воде, наполнявшей чашу, — и снова та же чёрная бездна. Свет тьмы… Что, если под «тьмой» подразумевается не отсутствие света, а нечто иное?

И тут, словно вспышка в кромешной тьме, меня осенило: «Взгляд — в Око, что видит сквозь льды». Лёд... На Луне, если вспомнить уроки астрономии, в кратерах на полюсах он есть. Бред, конечно, всё-таки где моя Луна и где игровая, но других идей у меня не оставалось.

Я медленно повернул массивный инструмент, поймав отражение лунного диска в водной глади чаши. И — о чудо! — в окуляре телескопа проявился тот же самый кратер, но теперь его очертания были подчёркнуты мерцающей синевой ледяных отложений.

«Истина — в цифрах, что правят началом», — прошептал я следующую строку. «Началом»... Значит, Луна — это начало? Что ж... Я принялся вращать два маховика настройки, вводя те самые координаты, что когда-то вытоптал заяц. Механизм скрипнул, и телескоп, словно живой, начал плавно опускаться, нацеливаясь куда-то у самого горизонта. Когда он замер, я, затаив дыхание, прильнул к окуляру. В скалистом склоне отчётливо виднелось здание, этажей семь, не меньше. Тёмный провал — вход в здание, куда смотрел телескоп, дал чётко понять. Вам нужно сюда.

Триумфальный звон прозвучал в сознании:

«Поздравляем! Карта звездочёта разгадана.»

«Вторая фаза квеста «Шёпот в цифровом ветре» завершена.»

«В награду вы получаете один случайный предмет.»

«В шкафу старого звездочёта скрыто нечто большее, чем карта...»

«Удач, игрок.»

«Хм, первая фаза была куда масштабнее, — промелькнула мысль. — А здесь всего лишь головоломка... Хотя, возможно, именно это и требовалось — работа ума, а не мышц. Да и пофиг, мы могём и так и так».

Мои спутники уже проснулись — щедрая порция опыта подняла каждому по половине уровня. Я же уже стоял у старого шкафа. Дверца со скрипом открылась, и моим глазам предстали...

«Сапоги Блуждающих Теней», которых там, конечно, и в помине не было. Ох уж мне эта их реалистичность.

Их вид заставлял бежать у меня мурашкам по коже и одновременно дрожать от восторга. Казалось, они были сотканы из самой сущности тьмы — моей родной, понятной стихии. Материал, как и у перчаток, напоминал потрескавшуюся кожу древнего мумифицированного существа. Швы были прошиты тёмно-багровой нитью, похожей на запёкшуюся кровь. На подошвах из тусклого металла были выгравированы голодные рты и цепкие, костлявые руки. В реальной жизни я бы ни за что не нацепил подобное, но здесь они буквально кричали: «Мы — часть Сета!».

Не раздумывая, я сбросил свои стартовые ботинки и облачился в новую обувь. В тот же миг перед моим мысленным взором всплыли строчки:

«Сапоги Блуждающего Жнеца» входят в сет «Жнец Душ».

Обладают навыком «Мгновение Распада» (активная способность):

Вы на мгновение растворяетесь в клубящейся магии смерти, как душа, проходящая в загробный мир. В этой форме вы:

— Можете мгновенно переместиться на короткую дистанцию сквозь любое не-магическое препятствие или сквозь врага.

— Враги в малом радиусе от точки вашего появления испытывают страх.

— Вы на несколько секунд получаете способность поглощать часть урона от своих атак, восстанавливая здоровье.

Боги мои... Родненькие! Телепорт в форме неосязаемой тени, да ещё и вампиризм! Ах, вы мои красавцы!

Боже правый, да это же просто сказка! Это ж как у меня «шаг во тьму», только ещё с подпиткой жизненной силой! Ах, вы мои прелестные, просто загляденье!

— Ты чего ухмыляешься, словно обнаружил у себя третий глаз? — протёр сонное лицо Вул’дан, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Или эликсир вечной мужской силы испробовал?

— Ой только не надо мне о своих проблемах. У меня всё с этим в отличие от тебя в порядке. Взгляни-ка лучше на мою новую обувку, — с гордостью продемонстрировал я ему ногу, облачённую в пугающую кожаную оболочку. — Отныне я — ходячая легенда этих земель.

— Выглядят жутковато, — поморщился орк. — Держись-ка от меня подальше, а то ещё подумают, что мы в одной компании. Сгорю со стыда, — улыбнулся он.

— Пф, да иди ты, — отмахнулся я, ни капли не задетый. — Ты просто не в состоянии оценить истинную мощь и красоту. Они из одного сета с моими перчатками! Теперь мы непобедимы. Сметём всех на своём пути. Как говорится все умрут один останусь.

Орк лишь раздражённо махнул на меня рукой, давая понять, что считает меня безнадёжным, и тут же повалился обратно на циновку, как, впрочем, и остальные члены нашей немногочисленной команды. Я же, устроившись в кресле, углубился в изучение системных описаний.

Сет «Жнец Душ» (2 из 5) — активирован малый бонус набора.

Каждая душа, отправленная вами в небытие с помощью магической атаки (при условии нанесения финального удара), временно усиливает все ваши характеристики. Игрок получает незначительное увеличение скорости, скрытности и урона некротической магией на короткий промежуток времени. Кроме того, шёпот, исходящий от сапог, становится слышен врагами, вселяя в них животный страх.

«Что ж, с этим разобрались, — пробормотал я. — Теперь посмотрим, что там с развитием класса».

Вызвав интерфейс персонажа, я принялся изучать доступные опции. Информации было не слишком много.

«Достигнут 25-й уровень. Доступно улучшение класса.»

Хранитель Порога

Фокус: Защита и контроль. Позволяет устанавливать временные барьеры, блокирующие слабых противников и ослабляющие крупных существ, пересекающих их границу.

Провидец Бездны

Фокус: Информация и ослабление. Дарует способность видеть слабые точки противников, скрытые ловушки и механизмы, а также накладывать на врагов проклятия, повышающие получаемый ими урон.

Интересно, а если я б отказался от интерфейса, мне что для улучшения класса пришлось бы искать наставника? М-да уж. Ладно вернёмся к изучению.

«С одной стороны, — размышлял я вслух, — если я выберу «Провидца», то у меня уже есть «Последний Приговор». Не будет ли это избыточно? Хотя, погоди-ка...»

Я бесшумно подошёл к спящей друидессе и бережно коснулся её плеча. Девушка открыла один глаз — второй всё ещё пребывал в объятиях Морфея, отчего на меня нахлынула волна стыда за прерванный покой.

— Прости, что разбудил, — прошептал я, склонившись ближе. — Скажи, навыки от сетового снаряжения... они заменяют обычные умения или работают независимо?

— Нет... — её голос был сонным и тихим, словно шелест листвы. — Сетовые способности... это отдельная статья. Они не конфликтуют с остальными... потому и ценятся так высоко.

— Понял. Спасибо. Спи дальше.

«И так-с... — размышлял я, отходя от её ложа. — У нас уже есть два надёжных танка, прикрывающих фронт. А вот способность усиливать урон и ослаблять противников... это именно то, чего нам не хватает».

Решение было принято.

Выбор: Провидец Бездны.

«Поздравляем, игрок!»

Я бегло ознакомился с новыми умениями — их было пока только два. Первое, «Проклятие Уязвимости», работало аналогично «Приговору», но с иной механикой накопления. Второе — «Дыхание Небытия» — вселяло в противников тот самый животный ужас.

Примечание. Дыхание Небытия:

Противники одного с вами уровня имеют 20% шанс поддаться страху. Чем ниже уровень цели, тем выше вероятность (до 50%). Чем выше уровень игрока — тем ниже (но не менее 5%).

Против неигровых монстров базовый шанс составляет 35%. Если существо превышает ваш уровень более чем на 3 ступени, за каждые 5 уровней разницы шанс снижается на 5% (но не ниже 20%).

Долго разбираться в тонкостях я не стал. Я не планировал задерживаться в этом мире надолго — найти выход и вернуться домой было главной целью. «Хотя, — мелькнула мысль, — если бы не обстоятельства, я бы, пожалуй, остался здесь на год-другой. В Кероне, конечно, интереснее, да и загадок побольше... вот только тамошний режим «хардкор» с единственной жизнью как-то не внушает энтузиазма».

Пока я размышлял, телескоп с тихим гулом вернулся в исходное положение, и мне пришла в голову идея — почему бы не полюбоваться на звёзды? Я отдавал себе отчёт, что это всего-навсего цифровая проекция, но ведь художники могли вдохновляться реальным небом. А почему бы и нет? Сон бежал от меня как чёрт от ладана.

Устроившись в кресле, я начал вглядываться в россыпи светил, пытаясь отыскать хоть одно знакомое созвездие. Моя мать, как и многие, увлекалась астрологией, так что в доме всегда хватало журналов и атласов с картами звёздного неба. Но здесь я не увидел ничего узнаваемого. «Ну, и ладно, — мысленно пожав плечами, и тут меня вдруг осенило. — А что, если взглянуть на них звезды с помощью магического зрения? Увижу ли я что-то большее? Инопланетян, к примеру?»

И, недолго думая, я активировал свою способность.

В тот же миг небесный свод преобразился столь резко и кардинально, что я невольно отшатнулся от окуляра, не ожидая подобного визуального шока. Проморгавшись, я вновь прильнул к телескопу, но ничего не изменилось — та же сюрреалистичная картина продолжала висеть в бескрайней вышине, но уже через несколько секунд поплыла.

Прежде всего, небосвод оказался разделён на четыре сегмента, в каждом из которого звёзды выстроились в причудливые, но явно упорядоченные линии. Их конфигурация смутно напоминала мне что-то знакомое. Схватив перо и лист бумаги, я принялся за скрупулёзную работу, переводя на бумагу то, что видел. Час пролетел незаметно, но озарение так и не приходило, пока я не разделил общий рисунок на четыре отдельных фрагмента. Впрочем, эта идея принадлежала не мне. Лирель, разбуженная моим ночным бдением, стояла рядом и именно она предложила это простое, но гениальное решение.

И вот, покрутив разрозненные фрагменты, мы сложили их воедино. На получившемся изображении ясно проступал архитектурный план некоего сооружения с запутанной сетью внутренних коридоров, ведущих к центральной точке. В самом её сердце был изображён круг из семи звёзд.

— «СЕРВЕР 7. СЕКТОР АРХИВ. ID: [404]», — прошептал я, ощущая, как учащённо бьётся сердце. — Выходит, это и есть скрытое послание. Наша цель — попасть именно туда. Этот план — наш проводник. Именно там нас ждёт разгадка тайны этого мира.

Едва эти слова сорвались с моих губ, в воздухе мелькнуло едва заметное, дёргающееся системное сообщение:

«...обнаружен сбой... целостность данных под угрозой... требуется дефрагментация...»

А следом, как эхо, прозвучала знакомая фраза: «Истина скрыта в месте утрат». В моём мире она, конечно, звучала немного по-другому, но, думаю, суть ясна.

И тут же передо мной чётко всплыло новое уведомление:

«Поздравляем! Карта звездочёта разгадана на 100%.»

«Ваша награда: опыт.»

«Удачи, игрок. Поверь, она тебе понадобится.»

Почти одновременно с этим я ощутил знакомый прилив силы:

«Поздравляем! Вы достигли 33 уровня.»

Моих товарищей, мирно почивавших на циновках вокруг очага, окутало ослепительное белое сияние. Они тут же проснулись, ворча и протирая глаза.

— Кайлос, ну сколько можно? Дай поспать! — проворчал Вул’дан, но по его взгляду было ясно — сна как не бывало.

Охваченный возбуждением, я тут же принялся готовить завтрак. Разгадка была уже так близка, и эта мысль будоражила сознание, не оставляя места усталости.

— Знаешь, Кощей, — приблизилась ко мне Сильвия, её голос прозвучал задумчиво. — Я, разумеется, слышала, что награды за редкие квестовые цепочки бывают щедрыми. Но чтобы до такой степени...

— Зови меня лучше Кайлос. Или просто Кай, — поправил я её. — Кощей — не самое удачное имя.

— «С этим сложно не согласиться», — произнесла «она», и от этих трёх, казалось бы, обычных слов, кровь буквально застыла в моих жилах. В её интонации, в самом тембре голоса проступило нечто безмерно древнее и опасное. Словно и не разделяет нас пустота между мирами.

— «Рад вас слышать, богиня», — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — «Как добрались? Надеюсь, не застряли в пробке на краю реальности?»

В ответ повисла звенящая тишина. Только ветер задул в приоткрытое окно, обдав меня холодом. Я вытер со лба выступивший холодный пот.

— Что с тобой? — нахмурилась Сильвия, и в её глазах читалось беспокойство. — Я что-то не то сказала?

— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно успокоил я её, делая над собой усилие, чтобы расслабиться. — Просто мы… особенные. Расслабься и получай удовольствие от путешествия. Скоро всё это закончится.

— Что именно? — уточнила она.

— Хм... Если у нас всё получится, я смогу перенести ваш мир. На новую, настоящую планету. И, скорее всего, у меня будет выбор — какой именно мир спасать: этот, игровой в котором живёт большая часть населения, или же изначальный, настоящий. — Я сделал паузу, глядя на её изумлённое лицо. — Но этот выбор я не могу сделать за вас. Его должна будешь сделать ты. Или тот, на кого ты укажешь.

— Э-эм... — она смущённо замолчала, её пальцы бессознательно переплелись. — Если ты всё это не выдумал... а мне что-то подсказывает, что ты говоришь правду... то такой выбор не для меня. Это слишком огромная ответственность.

— Учись принимать решения самостоятельно, — раздался спокойный голос. Из-за угла, вытирая мокрые волосы полотенцем, вышел гоблин. — В этом и заключается суть взросления.

Перед самым выходом я в последний раз осмотрел обсерваторию, используя своё особое зрение в поисках потаённых тайников. Моё упорство было вознаграждено: в старой печи на кухне я заметил кирпич, излучавший слабый магический отсвет (точнее его код отличался от других). Достать его оказалось не сложно, а внутри покоились три склянки с зельями полного исцеления. Мелочь, а приятно.

— Везучий ты, Кай, — весело улыбнулся Бренор, забирая одно из зелий.

— Ага, он такой, — добавил Грохотун, забирая второе зелье.

— А главное, он наш друг, — расплылся в улыбке орк и забрал последнее, — нам больше надо.

С этой нежданной добычей и весёлыми разговорами о том, как они ограбили самого сильного мага среди бела дня, мы двинулись в путь, оставляя позади звёздную обсерваторию и устремляясь к новой, ещё более невероятной тайне.

Глава 13

Интерлюдия: «Проект: Абиссальный Коллапс»

В подземной лаборатории, пахнущей озоном и консервированной магией, царила стерильная тишина, нарушаемая одним тихим гудением аппаратов. Учёный Вандермайн, человек, чей разум был опаснее армии демонов, передал пришедшим людям артефакт «Некротический катализатор», творение, что было гениально в своём ужасе. Оно не сломает, не взорвёт — оно извратит саму суть бытия Королевства Морских Глубин.

Когда монументы были тайком доставлены и активированы на дне океана, жемчужины-генераторы, столетиями излучавшие чистую энергию жизни, сделали свой первый, предательский «вдох». И вместо стабильности выдохнули тихий, невидимый яд — энергию распада.

Для жителей глубин это не было грохотом взрыва. Они вообще не понимали, что происходит. Всё началось с тихого треска, прокатившегося по всему городу-пузырю. Треск, который услышали в каждом закутке, в каждом доме и раковине заставил всех замереть. Величественные купола, тысячелетиями выдерживавшие давление бездны, вдруг задрожали. С сияющих сводов посыпались сверкающие осколки, похожие на хрустальный дождь. Это была первая фаза: Нарушение Целостности.

Магическое поле, бывшее невидимым щитом, начало «протекать». Через образовавшиеся бреши хлынули струи ледяной воды под чудовищным давлением. Рыбо-лорды правители городов, и их маги в ужасе пытались укрепить поле, но их собственная магия, питавшая жемчужины, изменила полярность и обратилась против них, пожирая заклинания и высасывая силы. Это привело магов в ужас, поскольку ранее такого никто не встречал.

Затем наступила вторая фаза: Биологическое Извращение. Океан вокруг города, некогда полный сияющей жизни, помутнел и позеленел. Знакомые рыбы начали сходить с ума: их чешуя обрастала костяными шипами, рты искривлялись в немом оскале, а глаза наливались безумной яростью. Они набрасывались на всех подряд, на сородичей, на тех, кто пытался покинуть город. Кораллы, бывшие украшением улиц, за несколько часов превратились в острые, ядовитые ловушки, пронзающие плоть при малейшем прикосновении. Водоросли выделяли едкую слизь, превращая воздух в опасную ловушку. Стоило семье пройти рядом, как яд просачивался в их жабры, лишая жителей королевства разума.

Но самой страшной была третья фаза: Потеря Воли. Она подкрадывалась неощутимо, как наркотик. Первыми пали маги. Рыбо-лорды, ещё минуту назад отчаянно пытавшиеся спасти свои города, вдруг замирали, не в силах сопротивляться магическому влиянию. Их разум, окутанный апатией, отказывался воспринимать катастрофу. Они смотрели, как рушатся их дворцы, как гибнут их дети, граждане и не чувствовали ничего. Ни страха, ни гнева, ни отчаяния. Только пустоту. А после, они покорно шли из города ведомый силой некромантов, попутно вдыхая отравленный воздух, или стояли на месте, пока падающие обломки не хоронили их заживо.

Когда некроманты Вектора, стоявшие вдоль берегов, куда выплывали рыболюды сотнями, а после и тысячами, им не пришлось с ними сражаться. Жители королевства Морских Глубин повиновались каждому их слову, и уже через неделю у короля мёртвых была огромная армия, полная идеальных воинов, готовых на всё. Бывшие жители Морских глубин стояли или медленно плавали в мутной воде, их глаза были пусты, а воля стёрта. Один приказ, один щелчок магии подчинения — и целая цивилизация, некогда гордая и сильная, стала послушным орудием в руках лича.

А в своей далёкой лаборатории Вандермайн, не видевший слёз, которые невозможно пролить под водой, сидел в кресле, закрыв глаза, и тихо надеялся, что однажды найдётся тот, кто положит конец кошмару, творцом которого он стал.

Мы шли через лес. Довольно густой и насыщенный разнообразными мобами. Первое, с них хорошо давали опыт, так что мы задержались, да плюс куча ингредиентов, потом мы задержались ещё немного. С одного такого дикого кабанчика, что обитал в местных лесах, нам выпал лук. Был он средненький, но в разы лучше того, что носила Лирель. Но все наши радовались не дропу, а свежему мяску, хоть и цифровому. Ведь это шашлыки и другие вкусные блюда. Я такими темпами уже кулинарию до 14-го уровня прокачал. И теперь из десяти партий шашлыка только три, а иногда и две выходили горелыми. А вот жаркое получалось куда лучше. Да и разнообразие трав теперь у нас было куда больше и всё благодаря Сильвии.

Да к тому же мы стали встречать игроков. Я думал, сюда никто не ходит, но это оказалось не так. Всего в неделе пути находился город Глудин. Причём довольно-таки немаленький, по рассказам Сильвии.

Заходить в него мы не стали. Ни к чему он нам. Я имел чёткое представление, куда нам надо. К тому старому зданию. Описание квеста показывало, что к тому моменту, как мы туда придём, мы должны быть 40 плюс. А это значит минимум 45, а лучше 50. Только вот Сильвия сразу предупредила, что дальше нам так везти не будет и такого водопада опыта можно не ждать.

— Ну это мы ещё посмотрим, — моя улыбка не дала ей возможности спорить. Она понемногу начинала привыкать, мы «другие», но к сожалению она оказалась права.

Глудин. Таверна «Гарцующий Пони».

За столом в углу душной таверны, заставленным кружками с тёмным элем, сидели двое — МилфХантер и Убийца Королей. Они вполголоса обсуждали неприятную недавнюю встречу с той самой группой, что отправила их не так давно на респаун. И вот они опять их встретили недалеко от города. Та гоп компания их не заметила, а двое игроков, грезивших местью, благоразумно решили не лезть на рожон. Во-первых, противников было больше. Во-вторых, их уровни — 33 и выше — вызывали недоумённый вопрос: как они умудрились прокачаться так резво?

— Вообще не врубаюсь, — бубнил МилфХантер, — будто их кто-то на хай-левелах паровозил[12].

— Слышь, друг, кажись, я допёр, — Убийца Королей понизил голос до едва слышного шёпота, озираясь по сторонам. — Как они так быстро взлетели.

— Валяй, — отхлебнув пива, качок сделал вид, что поправляет наплечник, на самом деле проверяя, нет ли поблизости чужих ушей.

— Квест-цепочка. Только она может так лить опыт. Ты же видел их шмот — так себе, половина до сих пор в стартовом рванье щеголяет.

— Но при этом они валят мобов...

— Согласен бред, короче. Что-то тут нечисто.

— Это да, — согласился МилфХантер. — Нормально одеты только та зелёная дура, что кинула нас и эльфийка-лучница. Да и то кажись у неё просто скин, а не ранговый шмот.

— Думаешь, скин? Хотя... наверное, ты прав. Но он явно дорогущий. Уж больно круто выглядит. Значит, она из богатеньких. Возможно даже из реальных жителей. Может, ну их к серверу? — предложил орк.

МилфХантер не был дураком и, сталкиваясь с явно состоятельными игроками, не горел желанием мстить, дабы не получить ещё больше проблем. Они уже было решили забить и сосредоточиться на своей прокачке, как вдруг к их столу подошли трое. По их доспехам, оружию и холодным, оценивающим взглядам было ясно — это высокоуровневые игроки. А цифры 53+ это только подтверждали.

— Здарова, парни, — произнёс тот, что стоял посреди, одетый в чёрные кожаные доспехи, от которых исходила лёгкая дымка, искажавшая силуэт и мешающая сфокусировать на нём взгляд. Он протянул пергамент со знакомыми им именами. — Не встречали таких ребят?

Друзья переглянулись, а затем почти синхронно кивнули.

— Где и когда? — спросил лидер группы, и на стол с глухим стуком упал туго набитый золотом кошель.

— Так... дня два назад они в лесу, на Солнечной поляне, кабанят гасили, — быстро проговорил МилфХантер не сводя глаз с кошелька.

— Благодарим за содействие, — кивнул незнакомец.

— Парни, — остановил их орк, — тут такое дело. Они похоже квест цепочку нашли. Мы их недавно 20 плюс видели, а сейчас они 33 уровня.

Трое переглянулись.

— В знак дополнительной благодарности, если есть желание, можете подать заявку в наш клан. Её рассмотрят вне очереди.

Члены клана «ФИДО» развернулись и вышли из таверны, целенаправленно направляясь в сторону леса. Приказ КЛа не обсуждался. Эта группа должна быть уничтожена.

До нужного нам места мы дошли через две недели. При этом подняв уровни до 37. Это притом, что мы почти не спали. Сразу стало ясно, что без квеста мега кач невозможен. Только он, по сути, нас и тащит. Нам же нужен 45. Ещё мы чувствовали, что за нами всё время кто-то идёт по пятам.

Это, знаете ли, напрягает. Мы постоянно уходили в разные места, стараясь петлять между локациями, а не идти по прямой. Видимо, благодаря этому нас не настигли. И вот когда мы вышли к зданию, что я видел через телескоп, мы услышали окрик из-за спины.

— Ну что, нубы, экскурсия по «Радмирий Онлайн» закончилась! — проревел мужчина в латах с ником «Громила с Улицы», его голос эхом раскатился по площади. Его кожа была черна как уголь. Это самый чёрный человек, которого я видел. Он даже темнее Барта и Марты из лавки гримуаров. — Ща ваши трупики так красиво у входа разложим, что сами админы позавидуют!

— А ты чё за хрен с горы? — закинув меч на плечо Бренор вышел вперёд.

Вместо слов игрок с ником Меткий Красавчик мгновенно выстрелил. Его стрела, «Пронзающий Вихрь», проигнорировала физическое пространство и появилась прямо перед Лирель. Эльфийка успела только отпрыгнуть и то ненамного, но стрела, коснувшись земли взорвалась, отбросив её и наложив дебафф «Разорванные сухожилия» — скорость передвижения и атаки снижена на 40%, — выкрикнула Лирель.

— Эй, эльфийка! — крикнул лучник. — Тебе бы на конкурсе красоты выступать, а не с мужиками по лесам шляться! Стрелять-то хоть научилась, или только позируешь для игровых журналов? Го в реале встретимся? Угощу тебя настоящей едой.

В тот же миг игрок с ником Призрачный Рок чьи доспехи прокрывала дымка исчез. Он не стал использовать стелс, а применил навык «Теневой Разрез», телепортировавшись прямо за спину Сильвии. Его клинки со свистом понеслись к её горлу.

— Друид-неудачница, — прошипел он ледяным шёпотом прямо у её уха. — Сейчас твои цветочки завянут. Хотя посох у тебя зач…

Но Вул’дан, ожидавший подвоха, был начеку. Он с рёвом активировал «Гнев Предков», призывая духов для мгновенной атаки, и швырнул один из топоров в ассасина, вынудив того отскочить.

— Свяжите их боем! — крикнул я, накладывая на Громилу С Улицы «Проклятие Уязвимости».

— О, маг-скелетик! — загрохотал воин, с лёгкостью игнорируя исходящие от меня заклинания. — Ты от одного вида моего топора рассыплешься! Иди попрактикуйся на слизняках, нубас!

Громила топнул ногой, активируя «Землетрясение». Площадка перед зданием содрогнулась, и мы все попадали, получив небольшой урон, но это не страшно, а вот двухсекундное оглушение — вполне. Пока мы были обездвижены, Меткий Красавчик выпустил веер из трёх стрел с навыком «Тройной Укус Гадюки». Бренор успел поднять щит, прикрыв Сильвию и себя, но Лирель и Вул’дан получили серьёзный урон и эффект «Яд Гадюки» (стал наносить по 30 хп урона в секунду).

— Смотри-ка, орк зелёный стал ещё зеленее! — язвительно заметил лучник. — Ты что-то неважно выглядишь или это такой новый скин? Зеленеющий орк.

Положение было критическим. Сильвия, чьё горло ассасин успел чиркнуть, занеся яд, едва стоя на ногах, соткала «Голодную Лозу», которая попыталась опутать Громилу. Но воин ехидно усмехнулся и навыком «Круговорот Разрушения» раскрутил свою секиру, превратившись в смертельный торнадо, который порвал лозы и отбросил Бренора, нанеся тому сокрушительный урон, оставив крохи хп.

— Гномик, тебе бы в песочнице замки строить, а не со мной драться! — прогремел он. — Не дорос ещё! Коротышка безбородая.

Честно на какой-то миг мне показалось, всё потеряно. Но я нашёл момент. Я увидел, что Призрачный Рок, уверенный в победе, на секунду задержался в материальном мире после атаки.

— Давай! — крикнул я Лирель.

Эльфийка, стиснув зубы от боли и яда, проигнорировала насмешки и сделала единственное, что могла. Она использовала не атакующий выстрел, а навык «Оглушающая Стрела», целясь не в самого ассасина, а в каменную арку над его головой. Стрела попала, и с грохотом обрушился град камней, на секунду придавив и оглушив Призрачного Рока. Недооценивая врага, ты можешь проиграть. Уж я это по себе знаю. Сколько раз уже получал по шее.

Этой секунды хватило мне для своей атаки. Я активировал свою новую способность — «Мгновение Распада» на сапогах. Моё тело обратилось в клубящуюся тень, и я пронёсся сквозь оглушённого ассасина, появившись за его спиной. Враги что так удачно оказались в радиусе действия навыка вздрогнули от страха.

— Что за?! — успел крикнуть Меткий Красавчик, трясясь от страха от чего не мог навести лук.

В этот миг бафф вампиризма с сапог и максимальный стак «Проклятия Уязвимости» сошлись в одной точке. Я вложил всю оставшуюся ману в один-единственный «Костяное копьё», которое вонзил ассасину в спину. Это не убило его, но сняло добрую треть здоровья и, что важнее, вернуло мне часть жизненных сил, что выбил из меня воин.

— Сейчас вас, нубов, буду в землю втаптывать! — завопил Громила, видя, как их идеальный строй дал трещину. — Мы вас…

Но он не договорил. Сильвия, увидев шанс, не стала лечить, а швырнула под ноги воину и лучнику «Гнилостное Дыхание» — навык посоха. Дебафф «Ослабление» сделал их чуть более уязвимыми.

Это был шанс отступить. Да и дверь в Библиотеку была рядом.

Большой Пуф, всё это время стараясь не отсвечивать, воткнул кинжалы воину в спину, что почти вышел из-под навыка страх.

«Крит» — своим уроном гоблин не только снёс прилично жизней, но и повесил дебафф «кровотечение», тем самым увеличивая шансы на спасение.

— Валим! — скомандовал я. Накладывай страх.

Наша группа, избитая, отравленная и обескровленная, рванула к заветному входу, оставляя за собой взбешённых, но на секунду дезориентированных охотников высшего уровня.

— Бегите, трусы! — проревел им вслед Громила С Улицы. — Мы вас найдём! И тогда вы, ворюги, пожалеете, что на свет родились!

Массивная дверь с глухим стуком захлопнулась за нашими спинами, и почти сразу же в её обитую стальными полосами поверхность раздалось несколько оглушительных ударов. Однако войти преследователям не удалось. Скорее всего, доступ был заблокирован самим фактом нашего присутствия в квесте — других объяснений у меня не было. Впрочем, какая разница. Главное, они остались по ту сторону. А ключ, настоящий или метафорический, был теперь только у нас.

Настроение было ниже плинтуса. Нас попросту разгромили. И всё из-за банальной разницы в уровнях. Окажись мы в реальном мире, мы бы им устроили... но мы были в их цифровой вселенной и играли по их правилам, по которым нам и всыпали по первое число.

Что ж, мы знали, что рано или поздно это случится. Судя по громкому названию их клана, тот самый «Матёрый Убийца», у которого мы «отобрали» моба, то есть я хотел сказать мимо проходили и решили помочь, но так как он умер то не оставлять же, не преминул настучать на нас своим высокоуровневым приятелям.

На восстановление здоровья, маны и лечения ран ушло около получаса. После, зажигая импровизированный факел, что смастерил Бренор, я осмотрелся и невольно присвистнул. Если снаружи здание выглядело как древние, полуразрушенные руины, то внутри царила поразительная чистота и порядок. Ни пылинки. Тут кажись даже воздух фильтруется.

Недалеко от входа на полу лежала какая-то книга. Ни надписей, ни текста внутри. Немного повертел её в руках, а затем положил туда откуда взял.

А вообще, что касается места куда мы попали. Мы стояли в просторном холле, который казался пустынным, если не считать огромной, шикарной люстры из хрусталя, что безмолвно висела под потолком, стен, выкрашенных в лёгкий розоватый цвет без единой картины, массивных дверей, обитых потёртой багровой кожей с инкрустированными золотыми ручками.

Распахнув их, никто из нас не смог сдержать изумлённого вздоха.

Книги.

Они были повсюду. Бесконечные ряды устремлявшихся ввысь стеллажей, доверху забитых фолиантами. Первое, что встретило нас, — длинная стойка библиотекаря, за которой, однако, никого не было. За ней располагались читальные залы с массивными столами из чёрного дерева и зелёными лампами, но и они пустовали. В отличие от холла, здесь часть освещения работала, пусть и не в полную силу — некоторые люстры оставались тёмными и безмолвными. Но даже в этом полумраке величественная архитектура библиотеки и её необъятные масштабы производили ошеломляющее впечатление. Я будто в Петергофе нахожусь, так здесь красиво.

В тот момент, когда я пытался осмотреть ближайшие полки, до нас донёсся тихий, но отчётливый шорох и чьё-то невнятное, монотонное бормотание. Мы не стали разделяться, двигаясь плотной группой. Я мысленно готовился к худшему — к тому, что это игровая локация и сейчас древние фолианты оживут, чтобы атаковать нас, кусая переплётами или вбивая в головы запретные знания ударами томов в шестьсот страниц каждый.

Мужчина, если «это» можно назвать мужчиной, стоял у шкафа и копошился. Рядом с ним на полу лежали горы книг. По-видимому, шкаф надломился, и книги посыпались на пол. Хотя сломанных полок я не вижу. К слову, почему я не понял принадлежность к полу. Это существо, облачённое в человеческую одежду, состояло из бумаги, картона, шестерёнок, пружин. Первая ассоциация, на кого он похож… Часы. Да, именно часы, которые я разобрал и не смог собрать. А потом отец, пыхтя, битый час так же не смог собрать, и всю эту груду пружин, шестерёнок, деревянного корпуса собрал и выкинул в мусорку. Я же в тот день изучал обои, плинтус и потолок стоя в углу.

Над его склонённой спиной витала полупрозрачная бирюзовая табличка с лаконичной, но впечатляющей надписью: «Библиотекарь Себастьян. Уровень: 200».

Увидев эту цифру, я мгновенно ощутил, как по спине пробежал холодок почтительного ужаса. В памяти сами собой всплыли все наставления матери о том, как надлежит вести себя со старшими и вообще с существами, чья мощь превосходит твоё понимание.

— Наилучших вам времён, господин библиотекарь, — произнёс я, вкладывая в голос всю возможную почтительность.

В ответ — ни единого движения. Он не шелохнулся, будто высеченный из мрамора. Я задал ещё несколько вежливых вопросов, но продолжал натыкаться на абсолютную, безмолвную стену. Шли минуты. Мои спутники, устав от бессмысленного стояния, начали потихоньку расходиться по бесконечным рядам, а Грохотун и Бренор и вовсе отправились на поиски чего-нибудь съестного. Мысль о том, чтобы развести костёр среди этих древних фолиантов, вызывала у меня леденящий душу страх. Малейшее недовольство двухсотуровневого стража этого места — и наше путешествие завершится мгновенным и безрадостным воскрешением на ближайшем кладбище. А оно между прочем очень далеко отсюда.

Вконец измотанный, я опустился на каменный пол, прислонившись спиной к резному стеллажу, и погрузился в молчаливое наблюдение. Неигровой персонаж совершал одно и то же действие с занудным, механическим постоянством: поднимал книги с пола и расставлял их по полкам. Два часа я наблюдал за этим монотонным ритуалом.

И вот, наконец, последний том занял своё место. Я замер в ожидании, предвкушая, что теперь-то он обратит на нас внимание. Но произошло нечто иное, нечто совершенно бессмысленное. Собранная с таким трудом коллекция с грохотом обрушилась обратно на пол — и не сама собой, а от резкого, почти яростного движения его же руки. И затем... он начал всё сначала.

От неожиданности я подскочил, как ужаленный, но через мгновение вновь опустился на пол, чтобы тут же подняться с новым решением. Нужно помочь. Но как? Я замер в растерянности. Книги различались лишь оттенком переплёта и толщиной корешка. Ни названий, ни каких-либо опознавательных знаков — ничего.

— Хм-м... — тихо пробормотал я. — Тогда что?

Я начал просто подавать ему книги, надеясь ускорить процесс. Но едва полки вновь заполнялись, раздавался тот же оглушительный грохот — и всё возвращалось на круги своя. Это повторилось уже пять раз.

Именно в этот момент ко мне подошли остальные. Их поиски не увенчались успехом: ни скрытых врат, ни враждебных существ, ни даже намёка на что-либо интересное. Лишь бесконечные ряды безмолвных книг и загадочный, поглощённый своим безумием хранитель.

Я же наблюдал за циклом уже несколько часов, только развёл руками, мол, пока так же не густо.

Мы ушли на кухню. Она была тут неполноценной, но очаг имелся. Приготовив еду и накормив всех, решил всё же ещё раз попытаться понять смысл его действий.

Со мной отправилась Лирель. Ей также было скучно, и она составила мне компанию.

Мы стали наблюдать.

— Кай, а твой взор мироздания ничего не видит?

— Нет. Уже смотрел. Всё обычно, ничего такого. Думал, может, строки кода, где выбиваются, но всё ровно и идеально написано.

— Ничего не поняла.

— Да и не надо оно тебе. Мир Керона прекрасен и без компьютеров, за которыми люди сидят сутками, не вылезая. Желая смотреть на виртуальные миры, так как вокруг них серость. Ой, всё, а то брюзжу, как старый дед.

— Даже так понятнее не стала, — улыбнулась она.

Да, мой взгляд, привыкший видеть суть вещей, не сработал, но тут я вспомнил, что совсем забыл про то, что у меня появились новые навыки в ветке развития по достижению 33 уровня.

— Так-с, — воскликнул я и тут же прикрыл рот, не желая как-то мешать работе библиотекаря. Лирель, сидевшая, резко дёрнулась в сторону. Она, видимо, витала где-то в облаках и потому испугалась. — Прости не хотел напугать.

— Что такое Кай?

— Пара идей появилась. Первая, он не просто собирает. Он похоже их сортирует. Видишь, как он выбирает книги?

— Не понимаю о чём ты, — Лирель сосредоточила на мне взгляд. А ещё, когда она вот так искренна, её глазки начинают смешно бегать. Милаха такая.

— Вот смотри. Здесь нет ни названий, ни цифр. Один лишь цвет и толщина.

— И?

— Так вот! Он их берет и вставляет, но неправильно. Он похоже слеп. Не может видеть книги, только на ощупь.

— Вроде что-то начинаю понимать, — в её голосе прозвучало растущее понимание.

Я подошёл к Себастьяну и поднял в руки несколько книг с разными переплётами.

— Он не видит цвет. Он видит... или, вернее, ощущает их по толщине или ещё как-то, тут точно не скажу. У него, может, навык какой есть, но без зрительного недостатка он не работает. А ещё мне кажется, он пытается выстроить их не по размеру, а по древности. От самой древней — к самой новой.

— Честно, Кай, вот теперь ничего не понимаю.

— Погоди. Вторая идея заключается в моём новом умении, — я вложил очко навыка и активировал свой новый скилл мага смерти «Взгляд в Вечность». Это тот, который должен помочь мне видеть суть вещей и сокрытые ловушки и так далее. Но это не точно.

Потратив 100 МП, мои глаза окутало сияние, и мир вокруг меня изменился. Теперь я видел тонкую ауру каждой книги. А также ауру библиотекаря, что с каждой вложенной книгой понемногу темнела. Понятно, раздражён. Я бы тоже не выдержал столько лет выполнять один и тот же скрипт. Как он ещё не выгорел на работе. Ему точно нужно… ну, вряд ли на солнышко, а вот свежего маслица, чтоб шестерёнки смазать, точно надо.

Также была ещё одна приятная новость: скилл действовал 5 мин. Я встал и стал изучать груду книг, лежавших на полу. Первое, что я заметил, — одни переплёты излучают тусклый, едва различимый свет, а другие — более яркие, будто только отпечатанные. Может в этом разгадка. Не в толщине и цвете, а в ауре.

Я не стал вмешиваться в его безумие, но, когда Себастьян в очередной раз обрушил плоды своих трудов на каменные плиты пола, я действовал уже на опережение. Молча, почти интуитивно, я начал подавать ему книги не в хаотичном порядке, а начиная с того, чья аура казалась мне самой древней, самой потускневшей от времени.

К моему изумлению, когда его пальцы из пожелтевшего пергамента приняли из моих рук первую книгу, его собственная, тёмная и беспокойная аура дрогнула и на один оттенок посветлела, словно в неё вдохнули крупицу давно забытого покоя.

Мы работали молча, слаженно, передавая ему книги по цепочке, словно часовой механизм, нашедший наконец свой ритм. И когда я вручил ему последний том из этой очереди, я внутренне сжался, ожидая знакомого оглушительного грохота. Но его не последовало.

Вместо этого Себастьян замер с протянутой рукой, его лицо без глаз уставилось в пустоту. Затем, не сбрасывая собранное, он опустился на колени и принялся лихорадочно, почти отчаянно шарить ладонями по холодному камню.

— Кажется, он что-то ищет, — констатировала Лирель, озвучивая то, что видели все.

— Согласен, — кивнул я, не отрывая взгляда от хранителя. — Осталось понять, что именно.

— Книгу, наверное, — вновь произнесла она очевидное, но на этот раз её слова стали ключом. Взгляд сам скользнул по полке — идеальный хронологический ряд был прерван одним единственным зияющим пробелом. Не хватало последнего фрагмента мозаики.

— Вот же я осёл непрошибаемый! — я с силой хлопнул себя ладонью по лбу. — Сейчас!

Я рванул назад, к входу в библиотеку, к той самой неприметной книге, что валялась в стороне от входа. Вот он — финальный ключ! Едва мои пальцы сомкнулись на его переплёте, снаружи донёсся нарастающий, низкий гул десятков голосов и звуки чего-то скрипящего.

Отодвинув тяжёлый засов, я приоткрыл массивную дверь на сантиметр — и мысленно выругался, пройдясь матом по увиденному, точнее по увиденным там игрокам. По ту сторону, заполнив собой всю опушку, стояло не менее пятидесяти высокоуровневых игроков. В центре этой армады несколько орков уже раскачивали таран — массивное бревно с окованной железом бараньей головой.

Я с силой захлопнул дверь, в отчаянии надеясь, что древние заклятья защиты выдержат. И бросился обратно к Себастьяну, сердце колотилось как бешеное.

«Что делать? Что делать?!» — этот вопрос, отчаянный и безответный, стучал в висках в такт моим шагам, оглушая всё остальное. Похоже, это настоящий конец. А жить-то так хочется! Осталась одна надежда — на этот проклятый том в моих руках. Должен же он что-то изменить!

Глава 14

— Лирель, беги и зови наших. Там снаружи те уроды толпу привели и даже таран пригнали. Похоже, штурмовать хотят.

Она, не став задавать лишних вопросов убежала, а я протянул книгу в надежде что это та самая. Библиотекарь на секунду завис, его пергаментные пальцы чуть ли не дрожат, ощупывая переплёт. Затем он медленно, почти бережно, ставит книгу на полку.

— Ага, процесс пошёл, — воскликнул я, когда увидел, как аура Себастьяна начинает стремительно светлеть.

Когда последняя, самая «молодая» книга заняла своё место на полке, он отступил на шаг. Библиотекарь повернулся ко мне своим безглазым «лицом» и впервые издал не бессмысленное бормотание, а чёткую, ясную фразу, звучащую как… Вы когда-нибудь на велосипед устанавливали картонку на прищепке, чтоб во время езды по ней били спицы? Вот примерно так звучал его голос:

«...Время пришло... Порядок... восстановлен...»

Воздух, лишь мгновение назад наполненный напряжённой тишиной, внезапно задрожал. Казалось, сама реальность сделала глубокий вдох, готовясь изречь вердикт. И он последовал — не единым сообщением, а чередой всплывающих окон, холодных и безличных.

«Поздравляем! Локация «Библиотека Сгоревших Свитков» пройдена.»

«Третья фаза квеста «Шёпот в цифровом ветре» завершена.»

На лицах моих спутников появились первые признаки облегчения, но они застыли, не успев перерасти в улыбки. Следующая строка возникла уже в багровых, предупреждающих тонах.

«В награду вы получаете опыт… Ошибка. Игроки не соответствует уровню для продолжения квеста. Проводится корректировка.»

Всё вокруг на мгновение поплыло, будто гигантская невидимая рука схватила пространство и встряхнула его. Послышался нарастающий гул, похожий на рёв перегруженного сервера.

«Ошибка прав доступа.»

«Обнаружен несанкционированный обход систем распределения.»

«Ошибка… Ошибка устранена.»

Голос системы, если это можно было так назвать, звучал уже иначе — не констатируя факты, а вынося приговор. Каждая фраза отпечатывалась в сознании, словно раскалённое клеймо. Мы попали.

«Персонаж, вступающий на путь исправления системных аномалий, должен соответствовать выдаваемым заданиям по уровню угрозы. Выход из зоны проведения операции невозможен. Смерть в рамках данного инстанса — окончательна как в цифровом, так и в реальном мире. Возврат к предыдущим точкам сохранения — заблокирован.»

Повисла тягостная пауза. Мы замерли, ощущая, как неведомый Искусственный Интеллект, стоящий за кулисами этого мира, анализирует нас, словно баг в программном коде. Вряд ли это творят админы. Эти люди не любят баги. Они любят чтоб всё работало кроме них.

«Довод принят. Требуется экстренная коррекция параметров.»

И тогда это случилось. Мир каждого из нас взорвался чистым, всепоглощающим светом. Это было не больно — это было похоже на мгновенное рождение заново. Я чувствовал, как по жилам разливается незнакомая мощь, как мышцы наполняются стальной силой, а разум пронзают осколки знаний о заклинаниях, о которых я прежде лишь догадывался. Мы не просто «получили опыт». Нас перепрограммировали на молекулярном уровне, чтобы мы соответствовали вызовам, которые сами же нам и дали.

Свет угас. В наступившей тишине финальное сообщение прозвучало особенно зловеще в своей формальной нейтральности.

«Поздравляем! Вы достигли 45 уровня.»

«Удачи, игроки. Поверьте, она вам ой как потребуется.»

Мы стояли, потрясённые, ощущая в себе колоссальную мощь и леденящее душу осознание простого факта: игра только что официально сменила сложность на «кошмар» иначе как объяснить все эти плюшки? Да и ещё и отступать было некуда. М-да уж попали так попали.

— Признаюсь, за всё время, что я провела в этом мире, — медленно, с лёгким изумлением в голосе произнесла Сильвия, обводя взглядом нашу небольшую группу, — мне не доводилось слышать, чтобы система одаривала кого-либо столь... щедрым ливнем опыта. Даже легендарные квестовые цепочки не сулят подобного. Вы что, взломали игру? Или вы админы? Вы понимаете это незаконно. Если вас поймают…

— Кай тебе разве не говорил? Мы — исключение из правил, мы те, из-за кого планы злодеев ломаются, — весело подмигнул ей Грохотун, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

В этот самый миг библиотекарь, чьё молчаливое присутствие мы почти забыли, медленно развернулся. Не удостоив нас взглядом, он направился в самый мрачный и отдалённый угол громадного зала, где тени лежали особенно густо. Подойдя к глухой каменной стене, он снял с шеи странный предмет, напоминающий заострённый кристаллический грифель, и начал водить им по поверхности. Под его рукой на камне проступали сияющие линии, складывающиеся в очертания арки.

И тогда случилось невероятное: каменная кладка в пределах нарисованного контура задрожала и стала растворяться, словно её разъедала невидимая кислота. Но за ней открывалась не комната, а пульсирующий, живой разлом в самой ткани реальности. Портал. Из его зыбкого жерла доносилось низкочастотное гудение, а в нос ударил тяжёлый коктейль запахов — сырой земли, глубокой гнили и чего-то ещё, остро-металлического и отталкивающего.

— Простите, а нам... действительно необходимо следовать туда? — не удержалась я, чувствуя, как по спине пробегает холодок первобытного страха. — Что-то вид этого места не внушает особого оптимизма.

Себастьян, уже отходя в тень, на мгновение остановился и обернулся. Его безглазое лицо было непроницаемо, но он коротко и чётко кивнул, словно отвечая на наш невысказанный вопрос. Его тихий, скрипучий голос прозвучал как прощальное благословение:

— Благодарю вас, Кощей.

— Удачи, Себастьян, и извини, что привели беду к твоему порогу.

— Пустяки. Не беспокойтесь о них. Те, кто шумят в библиотеке, навсегда лишаются права посещения.

Мы шагнули в портал. Мир перевернулся, и мы очутились в сырой, тесной пещере. Воздух был спёртым и влажным, пахло плесенью, разложением и вековой пылью. Стены покрывали пульсирующие грибницы, излучавшие фосфоресцирующий, болезненный свет. И тут же перед моим мысленным взором всплыло чёткое, не допускающее возражений сообщение:

[ИНСТАНС: УТРОБА ПОГИБЕЛИ. РЕКОМЕНДУЕМЫЙ УРОВЕНЬ: 45+]

Время на воскрешение не более часа. Далее смерть игрока — окончательна.

Время прохождения инстанса не ограниченно.

— Взгляните, — тихо произнесла Сильвия, указывая своим новым посохом на массивный, отполированный до блеска камень, покоившийся на грубой каменной колонне, словно на пьедестале. — Это Камень Поддержки.

Она сделала паузу, позволяя остальным осознать значение своих слов.

— Система предоставляет его в самых суровых данжах. Он — доказательство того, что впереди нас ждут тяжёлые испытания, — её голос прозвучал торжественно и немного тревожно. — И это — единственная помощь, на которую мы можем рассчитывать. Раз в двенадцать часов его запасы обновляются. Пойдёмте, посмотрим, что он нам предложит. Вдруг чего хорошего даст.

Оставив за спиной гнетущие мысли, мы улыбнулись. Неприятности? Всё фигня. Мы со всем справимся. Далее приблизились к одинокому артефакту. Его отполированная до зеркального блеска поверхность замерцала тёплым, приглушённым светом, словно приветствуя долгожданных гостей.

— Кайлос, прикоснись к камню, — указала Сильвия на основание внизу.

Я возложил ладонь на прохладную гладь, и в тот же миг перед моим внутренним взором развернулся сложный голографический интерфейс. Я тут же начал зачитывать вслух то, что видел.

«Уважаемый игрок «Радмирии Онлайн». Вы вступили в закрытый инстанс. Прохождение возможно лишь единожды, после чего локация будет запечатана для всех остальных обитателей сервера. В связи с повышенной сложностью и несоответствием вашего снаряжения минимальным требованиям, награда за победу над противниками увеличена.»

Я пробежался глазами по цифрам и продолжил, чтобы все слышали:

«Первый уровень: за рядового противника — 1 очко. За командира отряда — 20 очков. За уникального противника — 100 очков. За рейд-босса — 500 очков.»

«На заработанные очки вы можете приобретать предметы, которые повысят ваши шансы на успех.»

Я открыл раздел с доступными товарами и мысленно присвистнул, озвучивая цены:

«Зелье исцеления — 10 очков. Зелье маны — 20. Свиток воскрешения — 250. Оружие не ниже редкого ранга на выбор — 1000.»

— Вот такие правила игры, друзья, — развёл я руками, окидывая взглядом команду.

— А сколько уровней всего в таких пещерах? — решил уточнить Вул’дан. Мы все повернулись к Сильвии.

— Не меньше двух. Обычно три-пять.

— Да нам какая разница. Пойдёмте утихомирим эту нечисть, кто бы там ни был, — без лишних слов обнажил свои клинки Грохотун и развернулся к темноте пещеры. — Всех убьём, одни останемся.

Я же, не мешкая, забрал шесть зелий — поровну на восстановление здоровья и маны — и один драгоценный свиток воскрешения, с пометкой, что этот запас пополняется раз в полсуток. После этого сделал шаг вперёд, следуя за гоблином.

Самое досадное заключалось в том, что система подняла нам уровни, щедро добавив и здоровья, и маны, одарив новыми умениями, но при этом наша экипировка осталась прежней — откровенно убогой.

— Ну, кроме вас, разумеется, мои красавцы, — я с нежностью провёл пальцами по грубой коже перчатки и послал воздушный поцелуй своим новым сапогам.

— Кай, ты в своём уме?

— Что не так-то?

— Целовашки своим ботинкам посылаешь, — в голосе Лирель прозвучало неподдельное изумление.

— Эх, тебе, лесной дикарке, не понять всей прелести сетового снаряжения, — с лёгким хамством ответил я, демонстративно показывая ей язык и следуя за Грохотуном с видом самого разумного и взрослого человека в мире.

— И это, вы только посмотрите, — закатила глаза эльфийка, — самый могущественный маг нашего мира. Мы точно все умрём.

Она сделала шаг, но Сильвия мягко коснулась её плеча, жестом предлагая немного задержаться. Будь то мой невероятный слух или акустические свойства пещеры, но я отчётливо уловил их приглушённый диалог.

— Лирель, — голос Сильвии прозвучал так тихо, чтоб никто из группы их не услышал, — скажи... Ты же видела его в настоящем мире?

— Кого?

— Кайлоса.

— Естественно, — так же тихо отозвалась эльфийка. — Мы несколько лет учились вместе. И после нередко пересекались.

— А каков он... там? — друидэсса сделала небольшую паузу, подбирая слова. — Я не о характере. Он и здесь добр, и вас своих явно ценит. Я о другом. О его облике. В игре-то каждый может слепить из себя идеал. А в реальности... Ну, ты понимаешь.

— Так он здесь выглядит точно так же, — пожала плечами Лирель.

— В смысле? — не поняла Сильвия.

— В самом прямом. Это его подлинная внешность. Он, к слову, и магией смерти в реальном мире владеет.

— Хочешь сказать, твой приятель — этакий статный красавец, и ты сама не пыталась его... охмурить? — в голосе друида прозвучал неподдельный интерес.

— Не всё так однозначно, дорогая, — Лирель замялась, колеблясь, стоит ли откровенничать, но в итоге решилась. — Он... несвободен. У него семья, двое детей. Но дело даже не в этом. Его супруга — магесса света, и она... настоящий гений. Достигла ранга Мастера, когда ей не было и двадцати. А все маги света, сама знаешь, хотя откуда тебе знать. Они обладают поистине взрывным темпераментом. Заткнут за пояс любого огневика. С ней и в обычные-то дни лучше не спорить. А уж если кто-то посторонний проявит к нему интерес... боюсь, она не постесняется применить заклинание, от которого мало не покажется.

— Но почему она постоянно на взводе? — Сильвия с недоумением посмотрела на спину Кайлоса. — Он что, известный ловелас? На него не похоже.

— Скажи, я, по-твоему, красива? — спросила Лирель, проводя рукой по своим серебристым волосам.

— Без сомнения. Не встречала никого прекраснее, — ничуть не соврав, проговорила Сильвия.

— Так вот, в реальности я выгляжу точно так же, — произнесла эльфийка, и глаза её спутницы округлились от изумления. Игроки не переносят в цифровой мир подлинную внешность игроков. Мелькнула мысль, что Лирель говорит неправду, но тут она вспомнила: они же из другого измерения. — И вокруг него в реальном мире вьётся немало девушек не менее привлекательных. И магини теней, и девушки-волчицы, и из других миров, да и многие другие. Вот его супруга и не находит покоя. Всё ей мерещится. Благо мужу нервы не треплет, но мы-то её видим.

— То есть... он даёт им повод? — уточнила Сильвия.

— В том-то и загвоздка, что нет! — вздохнула Лирель. — Но она — маг света, а у них у всех, — она выразительно покрутила пальцем у виска, — свои тараканы. Так что лучше выбрось эти мысли из головы.

— Поняла, — тихо ответила Сильвия, и её плечи слегка поникли. Она молча ускорила шаг, догоняя ушедшую вперёд группу.

В тот самый миг, когда наша группа скрылась в недрах портала, в главном зале Библиотеки Сгоревших Свитков воцарилась оглушительная тишина, которую вскоре разорвал сокрушительный грохот.

Массивные врата, веками хранившие покой библиотеки, с треском распахнулись, не выдержав напора тарана. В проёме возникла вооружённая до зубов толпа игроков из клана «ФИДО». Их победные крики, однако, замерли в горле, когда из полумрака залов к ним вышел высокий, непонятный, скрипящий шестерёнками силуэт.

— Вам путь сюда воспрещён, — прозвучал спокойный, но не допускающий возражений голос Себастьяна.

В ответ на его слова обрушился шквал грубых оскорблений и требований выдать местонахождение проскользнувшей внутрь группы.

— Если вы не покинете помещение добровольно, — его лицо, не выражающее ни единой эмоции, холодно скользнуло по непрошеным гостям, — мне придётся применить силу.

Это вызвало только новый взрыв насмешек. Никто не боялся одинокого NPC, даже двухсотого уровня.

Библиотекарь невозмутимо поднял руку.

— Три...

В зале повисла напряжённая тишина.

— Два...

Он не успел договорить. Вместо отсчёта «один» распахнулись красные двери, и из бесчисленных шкафов на игроков, словно стая разъярённых хищных птиц, бросились тысячи фолиантов. Они парили в воздухе, их переплёты светились яростным алым светом, а над каждым всплыла зловещая метка — Уровень 80.

Предчувствие Кайлоса, что книги могут ожить, оказалось пророческим. Тяжёлые тома, летящие с умопомрачительной скоростью, превратились в метательные снаряды. Они с лёгкостью пробивали магические барьеры, сносили с ног закованных в латы танков, отшвыривали огромные щиты, словно щепки. Воздух наполнился звоном бьющегося зачарованного стекла, хрустом костей и отчаянными криками, которые быстро стихали.

Когда в опустевшем холле, усыпанном обломками доспехов и светящимися осколками артефактов, не осталось никого, кроме невозмутимого Себастьяна и пятидесяти семи аккуратных свёртков с личными вещами погибших игроков, старый хранитель сокрушённо вздохнул.

— Что же вы, детки, совсем не слушаетесь старших? — прошептал он, глядя на место недавней бойни. — Да что вы себя не бережёте? Зачем сами себя на смерть обрекаете? Что с вами, право, не так?

Многим ранее.

Не в силах пробиться через многоуровневую защиту к капсулам, Аэридан сосредоточил свою хитрость на самом уязвимом звене системы — человеке. Его «жертвой» стал охранник Майк, чья смена выпадала на ночные часы, когда бдительность притупляется, а тени становятся союзниками мелкого беса, то есть божественного несравненного фамильяра.

Так, нужно, чтоб охранник или оператор, а впрочем, не важно, открыл капсулы, освободил Кайлоса и друзей. Но по доброй воле он это делать откажется, это и ежу понятно. В итоге пришлось придумывать, как поступить. План Аэридана был прост: довести человека до точки кипения, и когда она будет на пределе, пообещать всё это прекратить, если он нарушит протокол и освободит. Силу применять он не будет. Но это не точно.

Дело началось с малого. В первую же ночь Майк проснулся от чьего-то дыхания в ухо. Он вскочил, схватился за тазер, но в комнате никого не было.

— Какого?! — вскрикнул он, увидев на подушке смятый фантик от батончика.

— Кто здесь? — выкрикнул Майк, но никто ему не ответил. А ещё он был уверен, что на ночь ничего не ел. Это слишком дорого. Да и если бы ел, то уж точно бы за собой убрал.

— Ты меня не видишь, но я есть. Со мной лучше не связываться. Я очень опасен. Вчера ты заточил моих друзей в капсулы, освободи их.

— Кто говорит?

— Неважно. Ты слышал, что тебе нужно сделать.

— Не буду я ничего делать. Не знаю, как вы подкинули сюда передаваемое устно, но идите вы в капсулу. Мне моя работа дорога, — Майк что-то нажал на тазере, и, как позже понял Аэридан, он, видимо, ослабил тот до предела и стрельнул себе в голову.

Фамильяр, что уже хотел явиться во всей красе и не ожидавший такого, подлетел и с удивлением обнаружил, что тот мирно спит. Да-а? Ладно. Хочешь по-плохому? Будет по-плохому.

На следующий день его ждал сюрприз в столовой. Повар, старый добряк Карлос, с изумлением наблюдал, как Майк, отхлебнув свой любимый говяжий суп, скривился и выплюнул сладковатую жижу.

— Ты охренел? Карлос подошёл к Майку со скалкой в руке. — Ты чего творишь? Ты какого моим супом плюёшься?

— Ещё кто охренел. Я на тебя жалобу напишу.

— Чего? — Обычно добрый повар побагровел от злости.

— Через плечо. Суп — помойка.

— Да я тебя, — замахнулся Карлос, но тут в комнату вошла охрана и подошла к столику, дабы выяснить, что происходит.

Когда Майк всё объяснил, повар решил попробовать. Скривившись, он развёл руками. Затем пошёл к своему котлу и попробовал. Но там с супом всё было в порядке.

Охранники выписали штраф Майку за порчу еды и выдали предупреждение.

В тарелке с супом необъяснимым образом оказалось огромное количество сахара.

Аэридан действовал методично:

Во время работы он то и дело прятал у него вещи, что оказывались в карманах его напарника Урбана. На этом фоне мелкие шалости переросли в ссору. Один утверждал, что этого не делал. Другой хотел набить морду.

Следом началась бытовая диверсия: мыло вместо зубной пасты, устройство, что использовалось жителями вместо туалетной бумаги, было натёрто острым перцем, что был у пегарога с собой. Лопнувшая в самый неподходящий момент шина на его личном велосипеде. Затем расслабленная гайка на руле того же велосипеда, из-за чего он упал и сильно приложился лбом об асфальт. Постоянно разряжающиеся без причины устройства, ввиду чего он стал опаздывать на работу.

На этом фамильяр не остановился. Каждый день шла психологическая атака: шёпот из вентиляции, доносящийся ровно в тот момент, когда Майк пытался сосредоточиться. Обрывки фраз: «Они ведь живые там...», «Как спится, убийца?», «Скоро и твоя очередь придёт ложиться в капсуле...». По ночам в его терминале самопроизвольно открывались фотоальбомы с улыбающимися лицами пленников «Радмирии Онлайн».

Однако человек оказался крепче, чем мог предположить пегарог. Тогда он приступил к более «жестоким» пакостям. В служебном журнале появлялись непристойные рисунки, подписанные его именем. Система распознавания голоса отказывалась принимать его команды, ведь их кто-то переписал, а в планшете вместо сайта, что он вводил, всегда открывались ссылки на запрещённые сайты. Не те, которые идут с пометкой 18+, а те, где обсуждают и призывают к свержению власти, уничтожению корпорации, взорвать последний сервер. Как сделать бомбу из подручных средств.

Майк, человек не суеверный, и от природы имел крепкие нервы, но даже у него после трёх недель, что были наполнены чередой неприятностей, начали сдавать нервы. Он стал замкнутым, раздражительным, его руки дрожали. Коллеги шептались, что он, мол, кандидат на отправку в капсулу. Начальство грозило отстранить его от дежурства и отправить на принудительное психотестирование.

В очередную ночь. Майк, измождённый, пытался не заснуть. Он бы воспользовался тазером, но его кто-то залил водой. Говорить об этом начальству он не решился. Тогда точно конец. В сотый раз просматривая записи с камер в капсульном зале, где никогда ничего не происходило, он снова услышал этот шёпот, прямо за ухом:

— Освободи их, Майки... Или следующей ночью я начну всё то же самое творить с твоим начальником, да при этом нашёптывая, кто тут смотрит запретные сайты. Кто мечтает освободить всех.

— ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ! ПОШЁЛ ВОН! — кричал он, вскакивая с кровати.

— Я-то уйду, но недалеко. Ведь твой начальник живёт всего лишь на тридцать этажей выше.

Охранник резко обернулся, и в отражении монитора на долю секунды увидел за своей спиной ухмыляющуюся рожу лошадки с горящими угольками глаз, радужными крыльями и розовым хвостом .

Это был последний рычаг. С криком «Отстань от меня!» он в ярости швырнул в монитор кружкой с кофе, короткое замыкание осыпало его искрами.

Аэридан, исчезнув в тени, довольно скалился. Его план сработал. Друзья будут свободны. Осталось чуток поднажать, и он согласится.

Глава 15

Интерлюдия: Падение Стража и Рождение Хаоса

Ещё вчера Балмор Громовой Горн был живым воплощением гномьей доблести — страж трона, страж всех гномов, чья неподкупность была твёрже адаманта, а преданность не знала уклонений. Но его возвышение обернулось стремительным падением, тихим и неумолимым, подобно тому, как оседают древние своды подточенных пещер. Всё началось с череды странных, почти мистических неудач, каждая из которых была тончайшей нитью в паутине, сплетённой искусной рукой магэссы смерти Танеллы, посланницы самого Малкадора Вечного в королевство Железные Горы.

Проклятие невезения, сокрытое в кованых рунических знаках, пробудилось для своей тёмной работы. На главу Службы Безопасности обрушился шквал досадных и необъяснимых провалов, будто сама удача отвернулась от него.

Первой песчинкой, повлёкшей за собой лавину, стал чудовищный сбой в логистике. Караван, гружённый лучшим оружием из кованых рук гномьих мастеров для гвардии монарха Пылающих Песков, бесследно сгинул в туннелях, исхоженных предками до дюйма. Причиной оказались карты с таинственно искажёнными маршрутами, что привело не только к катастрофическому срыву поставок, но и к страшной участи для более чем сотни гномов, погребённых заживо в каменных гробах без света и надежды.

Вторым ударом, прозвеневшим уже в самых высоких чертогах, стала утечка информации. Засекреченные маршруты патрулей, охранявших священные кузни королевских оружейников, каким-то образом оказались достоянием банд наёмников, устроивших кровавую засаду. Результатом стала не только гибель стражей, но и похищение немалого количества оружия, а главное — бесценных мана-накопителей. В случившемся усмотрели либо вопиющую некомпетентность начальника службы безопасности, либо нечто куда более страшное — сознательную измену. Шёпот недоверия, подпитываемый невидимыми агентами, пополз по коридорам власти великих домов. Балмор, не смыкавший глаз неделями в тщетных попытках найти зацепку, лишь чувствовал, как почва уходит у него из-под ног.

Кульминацией этой тревожной симфонии провалов стала техногенная катастрофа. Руна, сокрытая в сердцевине главной плавильни — туда её вложили те самые «бандиты» — спровоцировала череду роковых взрывов. Всё списали на гномий фактор, на ошибки уставших кузнецов, но итог был ужасающим: в адском пламени были испепелены стратегические запасы мифрила, жизненной артерии королевства. Бремя ответственности вновь и всей своей тяжестью легло на плечи главы Службы Безопасности, окончательно подрывая его авторитет. Тень падала на него всё длиннее, а холодное дыхание опалы становилось всё ощутимее.

Пока Балмор отчаянно пытался удержать рушащиеся стены реальности от полного обвала, Танелла повела свою собственную, куда более изощрённую атаку. Через вербованных годами информаторов и придворных, щедро оплаченных золотом Бедрока, она приступила к тонкому искусству социального отравления, где ядом служили намёки, ложь и страх.

Они начали с темы, болезненной для любого гнома, — запятнанной чести. В кулуарах великих домов, на пирах и в курительных залах, поползли тщательно выверенные слухи. Шёпотом, с сочувственным покачиванием голов, обсуждали, не слишком ли засиделся на своём месте страж королевства, явно увлёкшись своей властью. Словно падающая капля, рождающая сталактит, в умы знати внедрялась мысль: а не намеренно ли Балмор Громовой Горн ослабляет устои державы, чтобы в час хаоса узурпировать трон? Бывшие соратники, ещё вчера делившие с ним хлеб и эль, начали отворачиваться, а их холодные взгляды и натянутые поклоны только подливали масла в огонь сомнений.

Верность старого гнома, стража гномов, была легендарной, и прямой путь к его дискредитации казался немыслимым. Но, как гласит старая пословица, «и вода точит камень». Подрыв доверия венценосцев, братьев Торвальда и Ториндуса, был спланирован с коварным расчётом. Монархи, всё более встревоженные чередой инцидентов, взирали на некогда безупречного начальника СБ с нарастающим холодным подозрением. Слишком уж складно всё сходилось: в мире назревал крупный конфликт, требовавший единства и железной дисциплины, а их королевство, словно по навету, погружалось в трясину хаоса, теряя оружие, ресурсы и веру.

Теперь каждая новая оплошность — будь то бытовая неурядица вроде поставки тухлого мяса на королевский пир или тревожные шёпоты о назревающем бунте — отдаляла главу Службы Безопасности от трона, лишая его главной опоры. Он превращался в козла отпущения за все беды, настоящую причину которых не мог разглядеть.

Путь к сердцу любого гнома лежит через его сокровищницу, и удар был нанесён именно туда. Экономический саботаж обрушился на основы благосостояния королевства. Добываемая руда, изменённая магией смерти, становилась коварно хрупкой. Мечи гнулись, не пройдя и первого испытания, а доспехи раскалывались от ударов подмастерья, что прежде не оставили бы и следа, не то что уж вмятину. Это посеяло горькую вражду между гордыми гильдиями оружейников и яростными воинскими кланами, обвинявшими друг друга в халтуре и слабости. Конфликт дошёл до открытых стычек в узких туннелях, где в пылу гнева сверкала не только сталь, но и боевая магия.

Одновременно чахнуть и гнить начинали подземные грибницы — те самые, что некогда принадлежали дому Рунирдов, а ныне наполняли золотом сундуки его врагов. Они давали одни ядовитые, сморщенные плоды, вызывая продовольственный дефицит и ропот среди простонародья, чьё терпение таяло с каждым пустым котелком.

После тонко проведённой подготовки разжечь пламя социального недовольства оказалось делом нехитрым. В жилищах и мастерских простых горожан, где были сокрыты малые руны, буйным цветом расцвела дьявольская «эпидемия» невезения: учащались беспричинные ссоры в семьях, повсюду был слышен детский плач, рассыпались в прах многолетние дружбы, а ремесленники внезапно начинали терять многовековую сноровку, будто их пальцы погрубели в одночасье. В воздухе витало отчаяние, и народ, ища виноватых, всё громче шептался о «проклятии», ложащемся на королевство.

Агенты Танеллы, присланные ей личем Вектором, искусно направляли этот слепой, кипящий гнев. Они указывали не на истинных виновников, а на правящую элиту и лично на монарха Торвальда и его брата, которые, по мнению распаляемой толпы, оказались неспособны «навести порядок» в собственном доме.

Оставалось сделать последний, решающий шаг в идеологической диверсии — подорвать сами основы гномьего мировоззрения. Под тлетворным влиянием рун некогда нерушимые союзы между великими домами начали рассыпаться как песчаник. Каждый клан замыкался в своей скорлупе, видя в соседе не сородича, а угрозу. Священная идея единого Подгорного Царства, скреплённая кровью и клятвами, дала глубокую трещину.

По мере того как монарх и его дискредитированный совет — брат Ториндус и потерявший доверие Балмор — теряли контроль над ситуацией, в обществе зрел стихийный запрос на нового, «сильного» лидера, способного железной рукой остановить хаос.

Всё чаще в тавернах и на площадях раздавались ропот и призывы к свержению рода Старквиллов. Недовольство, ещё недавно тлевшее в подполье, теперь вырывалось наружу. К моменту визита Танеллы к Бедроку почва для переворота была не просто вспахана — она была щедро удобрена ненавистью и отчаянием. Согласие Бедрока задействовать свои обширные связи среди глав малых кланов и преданную ему личную гвардию стало тем финальным импульсом, что обрушил ветхие устои старого порядка.

Итог не заставил себя ждать. На фоне тотального коллапса, массовых беспорядков и открытых стычек, правящая династия Старквиллов, в тщетной попытке сохранить лицо и удержать власть, была вынуждена найти «крайнего». Балмор Громовой Горн, ещё недавно — живой символ непоколебимой верности, был публично смещён с высшего поста с позором, и на его плечи взвалили тяжкое бремя вины за все беды, обрушившиеся на королевство.

Бедрок в тот вечер, опьянённый триумфом и крепким элем, праздновал свою победу. Поскольку на фоне всеобщего хаоса его дом, дом Рунирдов, благодаря «верным решениям» и подсказкам Танеллы, оставался оазисом стабильности и порядка. Эта «непоколебимость» стала восприниматься остальными как неоспоримый знак силы и истинной мудрости. Подконтрольные некромантке агенты усердно трудились, вытачивая и шлифуя образ Бедрока как «спасителя нации», единственного, кто смог уберечь свои владения от разложения, в отличие от прогнивших старых элит.

В глубинах своих потайных покоев Танелла вкушала сладость триумфа, столь же острую и запретную, как выдержанный эль из королевских погребов. Она, не обагрив собственных рук ни единой каплей крови, низвергла вековые устои, что казались незыблемыми, как сами Железные Горы. Её оружием была не грубая магия разрушения, а утончённое искусство хаоса, ядовитое разложение социальных связей и виртуозное управление восприятием толпы. Она дала гномам не чужеземного тирана, а желанного «спасителя», чей образ они сами вылелеяли в своих сердцах, отравленных её коварством.

Грандиозный замысел некромантки и её марионетки свершился почти безупречно. Руны раздора, внедрённые в ключевые артерии королевства, совершили свою чёрную работу. Экономика, некогда процветающая, лежала в руинах, союзы, скреплённые веками, рассыпались в прах. Ослеплённый нарастающим хаосом, король Торвальд, под давлением испуганной и озлобленной знати, совершил роковую ошибку — публично низверг Балмора Громового Горна, последний оплот старого порядка.

Казалось, ничто более не стоит между Бедроком Рунирдом и гранитным троном королевства Железных Гор. В своих покоях амбициозный гном мысленно уже примерял вес короны, а его могущественная покровительница готовила себя к роли истинной властительницы, стоящей в тени правителя. Ведь именно это было обещано ей Малкадором Вечным — всё это королевство в её безраздельную власть и щедрую долю в богатствах Империи Феникса в награду за безупречно исполненную диверсию. Пир своей мечты она уже почти ощущала на губах.

Но как говорится: не открывай бочонок с пивом, если не закончил работу в шахте.

Падение обернулось для Балмора не концом, а иным началом. Отстранённый от должности, но не сломленный духом, старый маг и воин отказался принять столь зловещее стечение обстоятельств. Лишённый власти, но не проницательности, он направил всю свою ярость и волю на тайное расследование. Опираясь на горстку верных ветеранов, для которых его слово оставалось законом, Громовой Горн вёл тщательное и бесшумное следствие.

Их упорство было вознаграждено. В подвале его родового поместья, вмурованный в самый фундамент, был обнаружен ничем не примечательный на вид камень, испещрённый мерцающими серебристыми письменами. Тайный магический анализ, проведённый вдали от придворных артефакторов, вскрыл его подлинную природу — это было некротическое заклятье, коверкающее нити удачи и отравляющее разум ядовитыми сомнениями.

Проследив путь «порченой» руды и вычислив главного выгодоприобретателя всеобщего коллапса, гном вышел на клан Рунирдов. Мнимое «возрождение» их дома на фоне всеобщего упадка предстало не чудом, а неоспоримым доказательством чудовищной измены.

Словами столь глубокую рану было не исцелить. И тогда, как позже окрестят её историки, началась Кровавая Братская Война.

Не дожидаясь, когда страна окончательно рухнет в пропасть, Балмор Громовой Горн обнародовал собранные доказательства и призвал народ обыскать свои жилища. Призыв не остался безответным: вскоре многие великие дома, а затем и простые ремесленники, стали находить у себя зловещие закладки. Лишь в поместьях Рунирдов царили порядок и благополучие — ни распрей, ни срывов поставок. Народ мгновенно смекнул, кто стоял у истоков бедствия, едва не погубившего гномью нацию.

Верные королю воины под предводительством Балмора, которого вернули с публичными извинениями на службу, сошлись в ожесточённых схватках со сторонниками Бедрока, которых, вопреки логике, оказалось немало. Битва бушевала за каждый перекрёсток подземных галерей, за каждую плавильню и арсенал. Несколько мелких кланов, подкупленных Рунирдами, переметнулись на их сторону, но были стремительно окружены и уничтожены превосходящими силами лоялистов. Их скорая и жестокая участь стала кровавым предостережением для остальных.

Война гнома против гнома в тесных каменных чертогах оказалась страшнее любого вражеского нашествия. Погибли цвет нации — лучшие воины, гениальные инженеры и искусные рудокопы. Население королевства сократилось на треть, а процветающая держава была отброшена в развитии на столетия назад.

В самый разгар бойни, когда войска Балмора начали штурм последней цитадели Рунирдов, Танелла с холодной ясностью осознала поражение. Её гениальный план, стоивший многих лет кропотливой работы, рухнул, разбившись об упрямую проницательность гномьего стража.

Не став рисковать, повелительница теней предприняла отчаянную попытку покинуть Железные Горы. Активировав заранее приготовленный свиток телепортации, она с людьми надеялась бесследно раствориться в мире на поверхности, унося с собой семена будущих интриг. Её путь лежал в пустынные земли Пылающих Песков, где её ждала новая роль.

Но судьба уготовила ей иной конец.

Едва магический вихрь перенёс её группу к подножию гор, на пронзительный всплеск чужеродной магии отреагировал новый обитатель этих мест — король грифонов Нифейн. Древнее существо, чуткое к запаху смерти, спикировало с заснеженных вершин. Ещё на подлёте, не добравшись до цели, могучий грифон выпустил сокрушительный залп ледяных перьев, каждое из которых было размером с копьё. Ни один защитный барьер не устоял перед яростью первозданной стихии. Одна единственная атака небожителя оборвала жизнь перспективной ученицы Малкадора и трёх десятков её спутников, присланных Вектором.

Весть о гибели Танеллы достигла ушей Малкадора Вечного, и в тот миг тишину его покоев впервые нарушила тихая клятва отомстить. Семя новой войны было посеяно.

Эпилог

Бедрок Рунирд, лишённый своей покровительницы, был схвачен и казнён за государственную измену. Следом умерли все его сородичи, и имя Рунирдор предано забвению как позор гномьего народа. Король, чудом удержавшийся на троне, восстановил Балмора Громового Горна в должности, доверив ему не только безопасность, но и титанический труд по восстановлению царства из руин.

Но в самых глубоких и забытых туннелях, куда не ходил даже самый отчаянный гном, до сих пор находят странные, испещрённые серебром чёрные камни. И ветераны, глядя на них, с суеверным страхом шепчут, что «Детский Плач» ещё не отзвучал окончательно, и что однажды он может вернуться, чтобы завершить начатое.

Инстанс «Утроба Погибели»

Когда-то я, как и многие, грезил о нейрокапсулах, позволяющих полностью погрузиться в виртуальный мир. Но после восьмого часа непрерывной зачистки тоннелей от червей размером с барана, плюющихся кислотной желчью, мои мечты поутихли. Даже сквозь игровые условности реалистичность зашкаливала. Меня в реальной жизни не тошнило столько раз, сколько за эту выматывающую вылазку. Каждый второй ядовитый плевок пробивал наши защиты, накладывая на пати целый букет статусов: Головокружение, Тошнота, Слабость и прочие малоприятные эффекты, заставлявшие сжиматься желудок даже когда плевок просто пролетал мимо. Лишь прочные щиты, что мы купили Вул’дану и Бренору, служили нам ненадёжным, но единственным спасением.

Мы быстро смекнули, что местные мобы не респавнятся, и наша задача — вычистить инстанс под ноль. Однако система, видимо, решив, что нам скучно, на девятом часу приготовила «сюрприз» — костяных слизней. Эти твари не только плевались ядом, но и были покрыты хитиновыми наростами, серьёзно повышающими их «Сопротивление Урону».

Четыре сотни зачищенных противников — а очки данжа упорно не желали накапливаться. Мне приходилось раз за разом отвлекаться на пробежки к камню воскрешения, тратя сбережения на Эликсиры мп и хп, а однажды — и на дорогущий Свиток Возвращения Души, когда наш орк пал, сражённый тройной дозой токсина. Рисковать я не хотел: вдруг смерть в игре и вправду окажется фатальной? Ни к чему нам столь экстремальные «качели» судьбы.

Едва мы втянулись в новую рутину, система снова решила «порадовать» нас, дабы держать в тонусе. А то, видите ли, расслабились! Теперь атаковали стаи мелких, но невероятно проворных червей, сновавших по тоннелям с пугающей скоростью. Вот тут-то мы вспотели. Из AoE-навыков[13] в группе был только [Вихрь Разрушения] у орка. Наша лучница Лирель пыталась применить «Залп Стрел», но низкие своды тоннелей попросту поглощали снаряды. Пришлось нашему зелёнокожему берсеркеру, отбросив щит, взять в обе руки топоры и, подобно смерчу, превращать полчища в фарш. Радовало только одно: опыт лился рекой, и мы уже были в полушаге от 46-го уровня.

На исходе двенадцатого часа марафона я ненадолго отлучился к камню воскрешения, чтобы забрать нашу стандартную партию расходников — набор склянок с зельями и, разумеется, заветный свиток возвращения души. Теперь их у нас было два. Второй я вручил гному Бренору, рассудив, что в критический момент его навык «Каменный доспех» сделает его практически неуязвимым, что даст нам окно для манёвра. Эту тактику мы уже отработали до автоматизма: стоило ему выдвинуться вперёд и активировать способность, как враги сосредотачивали на нём весь свой гнев, пока мы методично выкашивали их строй.

Шестнадцать часов. Все ответвления и гроты были зачищены, кроме одного-единственного, зияющего в самом конце комплекса. Мы сознательно обходили его стороной — по всем канонам жанра, именно там нас поджидал босс. Решив не искушать судьбу и не оставлять врагов у себя за спиной, мы принялись за последнюю точку.

Следующие полчаса мы посвятили подготовке, восстанавливая ману и дожидаясь отката ключевых умений.

— Любимое моё пати, — обратился я к группе, — предлагаю не тянуть кота за неизбежное. Поднимаемся и движемся к финальной пещере. Тактика будет следующей: исходя из паттернов локации, скорее всего, нас ждёт матёрый червь или нечто подобное. Высока вероятность, что он будет медлительным, но будет атаковать ядовитыми плевками. Первым в бой вступает Бренор, за ним прикрывает Вул’дан. Грохотун, твоя задача — держаться на фланге и в случае вызова миньонов немедленно их зачищать.

А если подмоги не будет? — уточнил гоблин.

Возможно и такое, — кивнул я. — В этом случае подключаешься к основному урону. Лирель работает на дистанции, Сильвия — только хил. Не забывайте: у боссов, как правило, запредельное сопротивление к любым эффектам. Не тратьте ману впустую.

Переступив порог пещеры, мы застали босса в состоянии покоя. Помещение оказалось на удивление просторным — что было нам только на руку, ведь наша лучница Лирель могла, наконец, без помех использовать свой коронный приём «Снайперский Выстрел», дававший ей +150% к скорости атаки, +20% к меткости и +30% к урону. Правда, и цена была соответствующей — на время действия навыка она была обездвижена.

Расставив по периметру магические факелы, разгоняющие неестественную, сгустившуюся тьму, мы наконец разглядели нашего противника. Над его тушей полыхала оранжевая табличка с уровнем угрозы:

«Зловонный Зубастик. 55 уровень».

Это был чудовищных размеров червь, чьё бледно-розовое, сегментированное тело сливалось с влажным камнем. Но самым пугающим была его пасть — гигантская, круглая воронка, усеянная рядами искривлённых зубов, казалось, способная в один присест поглотить нашего орка вместе с восседающими на его плечах гномом и гоблином.

Мы ещё не успели начать бой, как исполинский червь внезапно разинул свою гигантскую пасть в оглушительном зевке. Честно говоря, от неожиданности у меня подкосились ноги, и я едва удержался на месте. Тем не менее тварь, не обращая на нас внимания, сладко посапывая, продолжила свой сон.

Теперь я окончательно понял, откуда взялось его имя — Зловонный. Из его глотки исходило такое зловоние, что мне показалось будто я там в реале сквозь фильтры иммерсивной системы запах ощущался как тяжёлое, удушающее облако разложения. Сравнить это было не с чем — просто мозг отказывался воспринимать подобную концентрацию смрада.

— Все готовы? — тихо спросил я, и, получив кивки, отдал команду. — Бренор, вперёд!

Гном, сжимая рукоять одноручного меча, сделал мощный разбег и обрушил на бледную плоть червя всю свою ярость. Раздался оглушительный рёв, от которого задрожали стены пещеры. Пока чудовище корчилось от боли, наш орк не терял времени — он активировал «Вихрь Клинков» и, вращаясь с топорами на вытянутых руках, принялся методично вспарывать его бок, оставляя глубокие, сочащиеся кровоточащие раны.

Я повидал множество игровых схваток, но не ожидал, что приспешники появятся так стремительно. Едва босс снова разжал челюсти, как из его глотки выплеснулась пятёрка мелких, но агрессивных червей, которые тут же устремились к Вул’дану. К счастью, наш МЕГА-ХАРД-БОЕЦ-2.0 не подвёл — его навык «Сто Порезов», дополненный массовым оглушением от «Ловушки Боли» Лирель, позволил нам быстро расправиться с незваными гостями.

Пока Сильвия сосредоточенно поддерживала здоровье наших «танков», я один за другим накладывал на босса ключевые дебаффы: «Проклятие Уязвимости» и «Последний Приговор». Как только их эффекты достигли максимума, полоска здоровья Зубастика резко поползла вниз. Он ещё трижды пытался вызвать подмогу, но наша слаженная команда легко отбивала каждую такую атаку.

Когда запас здоровья чудовища сократился наполовину, началась вторая фаза. Босс нырнул в землю, чтобы затем внезапно вынырнуть прямо под одним из нас. В первый раз мы не среагировали достаточно быстро, и Сильвия пала, пронзённая острыми зубами из-под земли. Пришлось немедленно задействовать свиток воскрешения. В последующие разы я уже научился предугадывать траекторию его подземных атак, и мы успевали отскакивать на безопасное расстояние.

К этому добавилась ещё одна способность — веерные плевки ядом, которые не просто отравляли, но и создавали на полу опасные зоны, серьёзно ограничивая наше пространство для манёвра. К счастью, ядовитые лужи исчезали примерно через минуту, и мы снова могли свободно перемещаться по арене.

Как только мы адаптировались к новым угрозам, битва пошла как по маслу. Да, нам приходилось регулярно отхлёбывать зелья, но их запас позволял не прерывать шквальный натиск ни на секунду.

Когда шкала здоровья исполина опустилась до критических 10%, началась третья, самая хаотичная фаза боя. Тело Зловонного Зубастика покрылось пульсирующими наростами, которые за считанные секунды выросли до размеров гнома и с противным хлюпающим звуком отделялись от туши. Едва коснувшись земли, эти коконы тут же лопались, выпуская орды тех самых юрких тварей, чьи укусы причиняли пронзительную, отвлекающую боль.

Но и это было не всё. Периодически червь с громким свистом втягивал в себя воздух, создавая мощную воронку, которая неумолимо притягивала нас к его пасти. Не в силах сопротивляться, мы оказывались в опасной близости, и тогда он обдавал нас смрадным дыханием навыка «Гниение».

Шкалы здоровья у всей группы, кроме моей, стремительно таяли — мои показатели сопротивления магии оказались выше.

Решающий удар нанёс наш проворный гоблин. Пока тварь отвлеклась на Бренора, вновь активировавшего «Каменный Доспех», Грохотун воспользовался моментом и вновь применил свой коронный приём «Сто Порезов». В сочетании с моими ослабляющими чарами последние очки здоровья босса испарились. И тут случилось неожиданное — поверженный Зубастик с оглушительным хлопком взорвался, обдав всех остаточным ядом. К счастью, отделались испугом и парой выпитых зелий.

Перед глазами возник долгожданное системное уведомление:

Поздравляем! Логово Червей пройдено.

Награда: 500 игровых очков.

Когда сияние сообщения растаяло, в стене пещеры с грохотом разверзся проход, обнажив каменную лестницу, уводящую вниз, на следующий уровень подземелья. Прежде чем двинуться дальше, я мельком глянул на дроп. И не смог сдержать возгласа:

— Яхуу! — воскликнул я, поднимая над головой трофей.

Перед нами был [«опор Жизни. Ранг: Золото». Его описание гласило: «При успешном попадании восстанавливает владельцу 10% ХП от нанесённого урона. Требования: навык "Владение двуручным оружием", уровень 47+».

— Объяснишь? — удивлённо поднял бровь я, обращаясь к нашей друидэссе. — Как, скажи на милость, топор может исцелять? Это нелогично.

— Не спрашивай меня о логике здешних разработчиков, — развела руками Сильвия. — Они иногда такую дичь надевают, а патчи уже давно не выходят. Заигрались сами, похоже.

Что ж, спорить с системой бесполезно.

— Ладно, — кивнул я, протягивая оружие орку. — Вул’дан, это твоё. Не посрами доверие партии.

Воин молча принял дар, с нескрываемым благоговением убрав в инвентарь своё прежнее стартовое вооружение — топорище. Хоть оружие и игровое, мои друзья к нему относились как к настоящему. Для них всё это просто странный мир. Они пока не могут понять разницу между игровым и обычным.

Наш общий склад пополнился также солидным запасом зелий и заветным свитком воскрешения. Не бог весть какая добыча, но уже неплохо для начала. Только свиток был особенным. От него шла не белая аура, а зеленоватая. Я, когда прочитал подробности, улыбнулся и прижал его к груди.

— Ути-пути, моя прелесть, «Свиток массового воскрешения», — Лирель в который раз покрутила пальцем у виска.

— Не обижайся, мой дорогой. Просто она ничего не шарит за шансы дропа, — продолжал гладить я свиток.

— Что ж, друзья, — обвёл я взглядом уставших, но довольных спутников. — Впереди новые враги, и они нас с нетерпением ждут. Вперёд!

Глава 16

Мы оказались в небольшой комнате. Всё вокруг было из камня. Стены, пол, потолок. Мебели или ещё чего такого здесь не было.

«Добро пожаловать в Костяные залы», — прочитал я, когда коснулся камня поддержки.

Цены здесь были такие же, как и в первом камне, только свиток массового воскрешения появился за 1000 очков. У нас были 500 от червя, и я подумал, посоветовался с Сильвией, и мы пришли к выводу, что враги тут явно будут жёстче.

Купили свиток, а на остальные зелья.

— Кай, — подошли ко мне орк с гоблином. — Нам что-то неспокойно.

— Вы о чём? — А сам в это время распихивал фиалы по быстрым слотам.

— В нашем мире что-то происходит. Духи хоть и не могут сюда пробиться, но видения шлют. Что-то в нашем мире происходит, — проговорил Грохотун, а Вул’дан кивнул, подтверждая слова.

— Получается, некроманты перешли в наступление. Только они, думаю, смогли бы так взволновать все высшие силы. Ну тогда не будем тянуть, — отворив тяжёлые створы, мы приготовились к бою.

За дверьми всё выглядело иначе. Будто мы находимся в огромном замке. Повсюду на стенах из булыжников висели факелы. Потолки метров девять. Надеюсь, не из-за мобов они такие высокие. Ширина коридора — шесть. Вполне себе просторные.

Первая стычка с «местными» случилась уже через пять минут. Это был отряд из трёх стражников. В лёгких доспехах, с мечом и щитом на вооружение. Но не всё так просто. Мобами оказались скелеты, в чьих глазах горел синий огонёк. Они, ничего не говоря, развернулись и быстрым шагом направились к нам.

Скелеты-воители, 48 уровень.

Плюс у них не очень много хп, и они не владели магией. Только физические атаки. Минус — они восставали из мёртвых. Стоило нам их убить, как не проходило и минуты, чтоб скелет не поднялся. Тогда нам пришлось спешно думать, что делать.

— Так, поймали тишину, быстро, кажется, я что-то слышу, — остановил я всех. Бренор ударил щитом, и скелет, что хотел восстать, затих.

Из коридора, откуда они вышли, я слышал чей-то шёпот. Он раз за разом повторял то ли заклинание, то ли команды — непонятно, в общем. Я вошёл туда. Перед мной открылся очередной коридор. Покрутившись на месте, я старался прислушиваться и идти на этот шёпот. Пройдя метра три, обнаружил в стене прямо за факелом небольшой кристалл. Вот он и шептал. Выковыряв его из стены, осмотрел. Размерами с монету, по форме шестиугольник. Ничего, красивый такой, только веет от него холодом. Стоило мне его, кстати, вытащить из стены, как шёпот прекратился, а скелеты, как сообщил орк, перестали восставать.

Дальше дело было техники: мы шли, убивали скелетов, а я искал кристалл. Его, кроме меня, никто не слышал. Так что в боях я почти не участвовал. Очередной коридор вывел нас в просторный зал, только тут не было обычных скелетов, к которым за сутки мы уже как-то привыкли. Здесь всё было в синеватом тумане, а от шёпота сводило скулы.

Зловещее помещение, похоже, важное, раз имело имя «Зал Проклятого». Повсюду лежало несметное количество костяных воинов, чьи глазницы полыхали синим огнём. Но в центре зала, на невысоком пьедестале, нас ждал не просто ещё один монстр…

Некромант-дуэлист, Надзиратель Ашар «Клинок Бездны».

Был он 60-го уровня, с двумя испещрёнными рунами клинками в руках. Клинки окутывала синяя аура. Сам выглядел как мумия. Скелет с натянутой, как на барабан, кожей. Торс оголён, на ногах кожаные штаны.

МОИ ШТАНЫ. Я понял это по тиснениям на них, что были схожи с рисунком моих красавцев ботинок.

— Так, друзья мои игроманы. Тактика прежняя! Бренор, вали вора! — ткнул я мечом в сторону воина, что при приближении гнома поднялся.

— Почему вора? — с любопытством уставилась Лирель, пока гном бежал.

— Он мои штаны украл. Вон видишь, как похожи с ботинками. Значит, из одного сета. Я прям уверен.

— Только не говори, что ты наденешь их после того, как он потаскал, — сморщилась эльфийка, а Сильвия улыбнулась.

— Конечно, одену. Даже не сомневайся.

Дальше нам было не до разговоров.

Гном ринулся в бой, активировав «Каменный Доспех». Вул’дан, сжимая «Топор Жизни», с рёвом последовал за ним, нанося сокрушительные удары, которые буквально высасывали жизнь из противника и исцеляли самого орка.

Теперь стало ясно, для чего нам подкинули такое оружие. Вот именно для таких вот противников. На скелетах топор не работал, а вот на полуживом мобе он отрабатывал своё предназначение на все сто.

Лирель заняла позицию с дальней дистанции, выпуская в некроманта разящие стрелы, а Грохотун, вертя кинжалами, как комбайн, выкашивал орды скелетов-приспешников, которых Ашар постоянно призывал. Сильвия сосредоточенно поддерживала группу, её целительная магия окутывала союзников тёплым сиянием. Она, видя нашу сплочённость и что её место среди нас никак не попирается, а наоборот, только приветствуется, при выборе специализации ушла не в атакующую сторону, а в поддержку. Ввиду чего её скиллы теперь восстанавливали хп куда живее.

Но Ашар был не из тех, кого можно взять числом. Он двигался с пугающей скоростью, парируя атаки и отвечая взрывами «Тёмной энергии», которые пробивали даже усиленную защиту Бренора. Он выборочно бил по самым уязвимым местам, нанося критические удары. Словно видя их в броне гнома.

— Он слишком силён! — крикнула Сильвия, едва успевая латать раны.

Именно тогда Ашар сменил тактику. Он проигнорировал танков и метнулся к хилеру. «Скорость Тени» позволила ему мгновенно оказаться рядом с ней.

— Сильвия, отход! — закричал я, но было поздно.

Один из клинков Ашара блеснул в полумраке синего тумана, и изящная фигура жрицы рухнула на каменный пол, её шкала здоровья опустела за мгновение.

«Похоже, ультанул»[14], — пронеслось в голове.

Хаос нарастал. Лишённые поддержки, парни начали падать один за другим. Лирель, отстреливавшаяся до последнего, была пронзена несколькими мечами скелетов, поднявшихся возле неё. Грохотун, пытавшийся прикрыть отход, был сражён мощным «Ударом Душереза». Вул’дан и Бренор, сражавшиеся спиной к спине, пали под градом костяных копий, которые призвал некромант, уже чувствуя свою победу.

В считанные секунды от слаженной группы остался один я, бедный и несчастный. Сердце бешено колотилось в груди, а по телу разливалась ватная слабость. Я видел, как Ашар медленно приближается ко мне с ухмыляющимся лицом, его клинки жаждали завершающего удара. По велению некроманта скелеты осыпались прахом. Он хотел сам добить последнего игрока.

Отчаяние охватило меня, неужели всё? В этот миг, как говорят, перед смертью проносится вся твоя жизнь, перед моим взором сверкнули видения: долгие часы в инстансе, сотни поверженных червей, надежда команды. Нет. Не может всё закончиться вот так. Я избранный самим мирозданием.

— «Дыхание Небытия»! — выкрикнул я, вкладывая в слово всю свою волю и остатки маны.

Сработал навык, накладывающий «Страх». На миг в глазах некроманта-бойца мелькнуло недоумение, смешанное с животным ужасом. Он инстинктивно отпрянул от меня, приняв оборонительную стойку, и в этот момент активировал один из своих навыков — «Ураган Бездны», смертоносный танец из стали и магии, предназначенный для уничтожения множества целей. Но он кружил в пустоте, никого не задевая.

— Хрена се тебя накрыло, — проговорил я, наблюдая за ним.

Этой секундной передышки хватило. Моя рука дрожала, когда я извлёк из пояса самый ценный предмет — «Свиток Массового Воскрешения». Чуть не выронил. Это был бы эпик фейл, если б он скатился к ногам Ашара.

Я разорвал печати, и ослепительный, тёплый свет хлынул из пергамента, омывая тела павших товарищей.

Один за другим они поднимались на ноги, ошеломлённые, но полные решимости. Сильвия, едва встав, тут же принялась накладывать усиливающие баффы. Вул’дан с новыми силами вгрызся в оборону Ашара. Бренор и Грохотун сомкнули строй.

— Он потратил свою Ульту впустую! — крикнул я. — Теперь он наш! Давайте закончим это! А то достал он меня уже. Ворюга проклятый.

Бой вспыхнул с новой силой, но теперь чаша весов склонилась на нашу сторону. Некромант, лишившийся своего главного козыря и столкнувшийся с вновь объединённым отрядом, уже не мог противостоять нашему слаженному напору. Схватка была яростной, но исход её был предрешён.

Поздравляю, игроки! Вы одолели Надзирателя.

Получено 250 игровых очков.

Поздравляю, вы достигли уровня 50.

Путь в «Зал Проклятых» открыт.

Пока народ собирал дроп со скелетов и Ашара, я надевал штаны. Благо это можно было сделать через меню, а не на самом деле. Как-то не хотел вживаться в реальность этого мира.

Я когда их надел, там столько уведомлений вылезло, что я даже читать не стал, смахнул и всё. Понятное дело, статы увеличились, плюшки от сета в виде повышенной защиты прибавились. Навыков они не давали, только защитные пассивки[15], вот и всё. Всё это время Лирель не скрывала своего отвращения.

— Отстань от меня, это всего лишь игра. Не более.

— Ой, только не говори, если у нас бы ты нашёл нечто подобное и надел бы, — скрестив руки на своей изящной груди, она смотрела на меня с довольным лицом.

— Одел бы. Чего тут спорить. Всё, что делает меня сильнее, мне надо.

— И побольше, — добавил хором гоблин и гном, на что я улыбнулся.

Далее нас ждал РБ Архилич Кел'Тан. Несмотря на бой с Ашаром, этот босс оказался не таким уж и сильным. При моих навыках ослабления весь основной дамаг нанёс Вул’дан. Его топор снимал колоссальное количество очков жизни. У нас даже никто ни разу не умер.

Да, босс имел три фазы, с каждым разом всё распыляясь и кляня нас по-всякому. Постоянно применял «Призыв легиона», сразу по двадцать скелетов вставали и шли к нам, и даже в конце призвал тень Ашара. Но нам всё было нипочём. Ни навыки призыва легиона, ни проклятие хрупкости. Мы выстояли и в награду получили посох смерти, ранг адамант. Он, кстати, выше, чем золотой. Он увеличивал шанс прохождения моих навыков на 15%. Это прям круто.

На вырученные игровые мы закупили свиток массового воскрешения. На остатки эликсиры.

Далее нас ждали залы, наполненные фанатиками демонов в красных балахонах и с отравленными кинжалами. Их было так много, что орк в какой-то момент прям задолбался их убивать. Постоянно крича: «Да откуда вы все лезете-то?»

Там мы подняли всем 51 уровень, а на вырученные очки с босса купили оружие.

В этот раз боссом выступила женщина, демонесса-суккуб. Её навыки были не атакующими, а ослабляющими. Она охмуряла нас, причём неважно, гоблин это был или Сильвия. Все со 100% вероятностью попадали под действие навыка «Очарование». Да к тому же она постоянно исчезала в дымке магии инферно, чтобы оказаться за спиной кого-нибудь из нас. Дважды я применял навык воскрешения. Но всё это было не столь важно, как то, что она сказала напоследок.

— Керон будет наш, так или иначе. И ты, Кайлос, ничего с этим не поделаешь. Ты не сможешь прикрывать мир от нас вечно, а мой господин снесёт тебя, когда вернётся из похода. — Сказав это, она скрылась в портале.

Я от такого знатно обалдел. От переплетения игрового и реального мира. Это не могло быть правдой. ИИ наверняка просканировал мой мозг и выдал это в таком ключе, чтоб побольше напугать нас. Но что-то я сам же сомневался в своих мыслях.

В итоге на прохождение данжа ушло почти полторы недели. А теперь нас ждал бой с финальным боссом.

Шагнув в последний зал, мы замерли, медленно оглядываясь по сторонам. Это было не привычное для глаза помещение, а самая настоящая вселенная из чистого кошмара. Стены, сотканные из густой тьмы и стонущих душ, пульсировали в такт невидимому сердцу, на нас обрушился детский плач и крики боли множества людей. В центре, на пьедестале из серого камня, лежал ключ к свободе — это был «Фрагмент кода», окутанный силовым барьером. Представленный обычным игрокам, что не видели его сущности, в виде обычного ключа.

Стоило нам войти, как двери за нами закрылись, тьма сгустилась, породив Аватар Забвения.

Это была не просто сущность, а сама квинтэссенция зла Утробы. Бесформенная масса из теней, боли и тысяч искажённых лиц, навеки запертых в этом мире. Её форма постоянно менялась, мелькая обликами их глубочайших страхов. Теперь я был точно уверен. Админы или ИИ неважно. Они отсканировали наши головы. Потому как мелькавшие тени убитых мною людей и других существ не имели никакого отношения к миру Последнего Сервера. Их здесь быть просто-напросто не должно.

Я перехватил посох в левую руку, почувствовав знакомую тяжесть эфеса в правой.

— Приготовьтесь, друзья, — предупредил я, — сейчас будет жарко. Против нас наши страхи.

В ответ — одна гнетущая тишина. Я видел, как они борются со страхом — в сжатых кулаках Бренора, в слишком ровной спине Лирель, в молчаливом взгляде Вул’дана. Они справятся. Я в них не сомневался. Но капля боевого духа лишней не бывает.

— Слушайте сюда! — говорил я с нарочитой небрежностью. — Кто сегодня не выложится на все двести процентов, останется без новой вкусняшки, которую я берёг для особого случая. Буду наслаждаться на ваших глазах в одиночку. Вы меня знаете, совесть меня нисколько не пугает.

Словно по мановению волшебной палочки, страх испарился. Плечи распрямились, в глазах вспыхнул тот самый огонёк, а на лице Грохотуна появилась хищная ухмылка. Я буквально читал в их взглядах: «Где этот урод, что посмел встать между нами и заслуженной, а главное новой вкусняшкой?»

— Погнали! — крикнул я, сжимая посох, чьё древко отзывалось тёплой пульсацией.

Аватар принял облик мага, в чьих глазах было только одно желание — убивать, это был кошмар Лирель. И вроде бы всё ничего, но этот злой маг был моей точной копией.

— Эй, кто из вас меня таким считает? Совсем офигели, что ли?

Но прежде чем лучница успела ответить, из тени у её ног поднялась её точная, но бездушная теневая копия.

— Так, товарищи, не дайте им использовать ваши же умения против нас! Также не забываем: кто умрёт, тот не ест! — предупредил я, чувствуя, как магия Аватара бьёт по нашему разуму, нагоняя страхи. Но моя улыбчивая физиономия лишала эти атаки сил. Почти.

Всё-таки одна из психических атак сработала. Грохотун и Бренор, поддавшись страху, бросились прочь. Но Сильвия, усиленная посохом, мгновенно среагировала и скастовала:

— «Очищающий Свет»!

Золотистое свечение омыло группу, снимая дебафф. Вул’дан, не теряя ни секунды, ринулся на свою тень, а его «Топор Жизни» со свистом рассекал воздух, залечивая раны, которые он наносил. Грохотун, вернувшись в бой, пустил в ход новые кинжалы. С каждым ударом они вспыхивали багровым светом, высасывая жизнь из теневого двойника и пополняя здоровье гоблина. «Кинжалы Вампира: 5% от нанесённого урона преобразуется в здоровье владельца». Купили на заработные очки. Прям как в тему они пришлись. Главное, что и на тенях работают, а то было бы обидно.

Аватар, видя, что страх не сработал, обрушила на Сильвию «Удар Хаоса» — сгусток ледяной энергии. Девушка едва успела возвести барьер, но от удара он треснул, но главное — удержал. Я понимал, тут больше бой будет завязан на психике игрока, и кто более устойчив, тот и выдержит бой.

Далее, когда хп аватара опустилось ниже отметки 40%, наступила 2 фаза. Я б её назвал «Великое Разрушение».

В этот момент случилось непонятное, мир вспыхнул белым ярким светом, и я увидел, как стекло нейрокапсулы поднимается. Я же лежал весь окутанный в провода, что избавляли тело от отходов жизнедеятельности, а надо мной навис Аэридан.

— Вставай, Кай, валить надо, — проговорил он, указывая на сирену. Я перевёл взгляд с фамильяра на сирену, а потом на мужчину с бледным лицом и нервным тиком глаза. Потом до меня дошло, что я кинул пати. Там идёт бой.

— Верни меня обратно. Быстро. Там наши сейчас без меня сдохнут. Разбудишь через час.

Благо спорить они не стали, и я вновь погрузился в игру.

— Я снова с вами, друзья! — крикнул я, воскрешая павшего Бренора и Большого Пуфа.

Когда здоровье РБ стало критическим, его форма потеряла всякую определённость. Он взревел, и реальность в зале затрещала по швам. Эффекты в игре, конечно, что надо. Но так и эпилепсию заработать можно. А ведь я помнил, что при входе в игру никакого договора, правил или чего-то подобного не было. Тут, похоже, и суда-то нет.

— Берегись! — закричала Лирель, отскакивая от чёрной дыры, которая манила её в свою пустоту.

Пол усеяли «Чёрные дыры», неумолимо затягивающие всё в себя. Нам пришлось постоянно двигаться, уворачиваясь от провалов. Потом наступила «Всепоглощающая тьма». Свет погас, оставив только маленькие островки видимости вокруг каждого из нас. Из мрака полетели снаряды из сконцентрированной ненависти. Массовый дебафф прошёл по всем.

— Дебафф! — с трудом выдавила Сильвия, чувствуя, как её целительная магия слабеет. У всех у нас вылезло одно и то же уведомление: «Получаемое лечение и наносимый урон снижены на 40%».

— Бейте, козлы, чего встали! Только критические удары снимут эффект! Шевелитесь, мать вашу! — закричал я, накладывая на РБ «Проклятие Уязвимости». Мой посох вспыхнул — бонус к шансу сработал, и дебафф лёг, несмотря на сопротивление босса. А еще понял, что ругаю матом на своих друзей. Да уж, навык ненависти оказал сильное воздействие. Мы все ругались друг с другом. Чуть бой не слили из-за этого.

Это был переломный момент. Вул’дан, сначала матеря меня на все лады, а потом РБ, что стоит на его пути, с красными от гнева глазами, игнорируя опасность, влетел в зону действия одной из дыр и обрушил на Аватара всю свою ярость. Его топор блеснул в темноте — критический удар! Дебафф «Отчаяние» на группе дрогнул. Вслед за ним Грохотун, кувыркаясь между чёрным дырами, вонзил свои вампирские клинки в самое сердце тьмы — ещё один крит[16]! Лирель, стоя на краю пропасти, выпустила снайперскую стрелу, которая пронзила сущность. Дебафф пал.

С последним, оглушительным воплем тысячи душ обрели покой, а Аватар Забвения рассыпался в ничто.

В наступившей тишине пульсировал лишь Фрагмент. Силовое поле погасло. Едва я сделал шаг вперёд, чтобы забрать его, как из тени за пьедесталом вышла стройная фигура в капюшоне.

Незнакомец отбросил капюшон, открыв черты Тёмного эльфа. Но его глаза, лишённые магического блеска игровых персонажей, были полны бездонной усталости и горькой мудрости.

— Вы сделали это, — произнёс он голосом, в котором не было привычного игрового эха. — Вы увидели систему изнутри. Этот «Фрагмент» — ключ дебага, код для моего выхода. Он поможет вам найти меня. Он сделал паузу, и в его взгляде мелькнула тень неверия. Видимо, сам не ожидал, что найдётся тот, кто сделает это. — Но то, что вас ждёт снаружи... не сказка, — мы промолчали.

— Готовы? — мы кивнули. — Ну тогда жду в гости.

Сейчас не время для вопросов. Все ответы ждали снаружи, за гранью этой цифровой реальности. Я поднял Фрагмент, ощущая его пульсирующую энергию сквозь перчатки. С помощью «зрения» я увидел код внутри него, запомнив последовательность и сами данные, я обернулся к товарищам.

— Внимание всем! — мой голос прозвучал чётко, заглушая гул угасающей магии зала. — За нами пришёл всеми любимый Аэридан. Это из-за него я вылетел из игры. Помните — в реальном мире у них есть оружие, способное лишить нас сил. Не опускайте барьеры, пока не выберемся в наш мир.

Затем я шагнул к Сильвии. В её глазах читалась вся вселенная невысказанных опасений.

— Я найду способ вытащить тебя, — пообещал я, вкладывая в слова всю возможную твёрдость. — А пока... держи. Жаль, что он не целый, но верю — ты соберёшь его полностью.

Мы действовали быстро, с почти ритуальной слаженностью. Снимали доспехи, отстёгивали ножны, складывали оружие — всё, что нажито за бесчисленные часы в «Радмирии Онлайн». Передавали ей. Даже не взглянули на дроп с Аватара, хотя любопытство грызло изнутри.

— Прощайте, друзья, — прошептала она.

И в этих двух словах прозвучала целая эпитафия надежде. Мы понимали. Она не верила в новую встречу. Ведь она была дитя цифрового потока — игрок без тела, сознание, навсегда перенесённое в игру, для которого наш уход был окончательным разрывом двух реальностей.

Глава 17

Покинув стеклянные саркофаги нейрокапсул, мы очутились в обширном зале, погруженном в призрачное сияние. По меркам видений, что явил мне проводник — тот самый зайчик — в иных помещениях покоились тысячи капсул, здесь же их насчитывалось не более двух сотен. Лишь единицы из них, включая наши, были заняты. Видимо, это место служило приёмной палатой для тех, кто являлся в мир «Последнего Сервера» через портал. Но с тех пор, как врата сковала непроницаемая пелена барьера, поток новоприбывших иссяк, оставив зал в царстве безмолвия.

Едва мы ступили на холодный пол, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения бегущих под кожей «ёжиков», в проёме возникли вооружённые люди с компактными энергетическими пистолетами. Церемониться с незваными гостями я не стал. Собрав волю, я обрушил на них проклятие, вывернувшее их внутренности наружу — волну мучительной тошноты и желудочных спазмов. Пусть сполна познают на себе изысканную жестокость их же игр, подобно тому, как нам довелось страдать в пещере плотоядных червей. Чего это только нам наслаждаться прелестями игры? Уж если играть — так всем миром.

— Так, тебя как звать?

— Майк, — ответил тот дрожащим голосом.

Да что такого с ним сотворил Аэридан? Беднягу плющит не по-детски.

— Жить хочешь?

— Не уверен, — ответил он, чем ввёл меня в ступор.

— А если подумать?

— Вы избавите меня от него? — ткнул он пальцем в фамильяра.

— Да.

— Тогда хочу.

— Отлично. Слушай ты нечаянно не знаешь, где находится архивы сервера семь? Ну или сам сервер.

— Мм, — он задумался.

— Быстрее думай. У меня времени в обрез.

— На минус сорок втором этаже.

— Отлично, веди.

Мы облачились в одежды, а Лирель в это время была зла настолько, что, проходя мимо Майка, пригрозила ему, что, если б он не был нужен, она бы лишила его мужских сил. Всё из-за того, что она проснулась обнажённой. От такого у парня и второй глаз задёргался.

Двигаясь к выходу, мы зажимали нос. Пахло тут теперь не антисептиком, а кое-чем другим. Эх надо было другое заклинание применять, — пришла мне в голову запоздалая мысль.

Мы зашли в лифт, в котором в нас тут же выстрелили чем-то, что должно было нас лишить сил, да только барьеры им мои не пробить. Пушки я сжёг. Мы доехали до нужного нам этажа, зажимая нос. Пахло горелым пластиком. Я уже и забыл, как это невкусно. Тут нас уже ждали. Однако их постигла та же участь что и коллег этажом выше. Да блин, только же подумал, что надо что-то другое.

Пройдя по коридору, нас то и дело пытались обездвижить, однако тут вам не там. Как же я радовался, когда вся магия ко мне вернулась. Я на радостях одному особо настырному врезал в морду. Получилось на загляденье здорово, он отлетел, врезавшись в стену, по которой и медленно сполз. Всё-таки я сильный. Хе-хе. Да и все мои друзья были счастливы вновь стать самими собой.

— Кай мы её вытащим? — ни с того ни с сего спросила эльфийка.

— Конечно, Лирель. Не сомневайся.

— Опаньки! — Воскликнул радостно Бренор, когда мы проходили мимо комнаты с приоткрытой дверью, где имелась необычная нейрокапсула, установленная в вертикальном положение. Но не это гнома поразило, а относительно знакомая рожа. Тот, кто в неё погружён был никто иной, как «Матёрый убийца». Судя по капсуле, она явно не для простых работников. Наверняка он тут некая шишка. Впрочем, это неважно.

— Убьём? — предложил гном, а остальные его поддержали.

— Не-а. Но поздороваться можно, — улыбнулся я, а гном оскалился. Мы зашил внутрь и закрыли дверь. Да мы опаздывали, сердце гнало домой, но…

Вы бы видели его лицо, когда с ним поздоровался Вул’дан, а за ним Грохотун.

— Здарова, узнал нас, да?

Мужик отрицательно помотал головой.

— Как нет. Мы же с реальными личинами играли. Это Гигант-пружина — указал я на гнома, а после ткнул пальцем себе в грудь, — я Кощей, ну а об остальных, думаю, ты и так догадаешься.

— Что вам нужно? — судя по лицу до него быстро дошло.

— Мы же тебе говорили, что в реале найдём и за слова придётся ответить?

— М-мм. Вы не говорили, мы же не встречались более, — со страхом произнёс он.

— Да? Ну неважно, мы тебя нашли. И как решать вопрос будем? Ты нас своим сдал. Хотя мы не мешали тебе мишку фармить. Мы его просто добили. За свои дела надо б ответить.

— Что… Что вы хотите от меня? — пролепетал он, ведь гоблин приложил к его горлу кинжал своей любимой железной рукой.

— Кончать его надо, — холодно произнесла Лирель и провела пальцем по горлу.

Толстый мужик, что не имел почти никакого сходства, кроме лица, с персонажем в игре, потерял сознание.

Мы, отсмеявшись, пошли дальше. Настроении прям в раз поднялось.

Я, сверяясь мысленно с картой, что мы получили в обсерватории, шёл по коридорам, пока мы не упёрлись в стену. Всё вроде было правильно, и Майк не заводил нас в ловушку.

— Не понял. Чего за прикол такой? Майк?

— Вход за стеной, — последовал тут же ответ.

— Так, народ, отойдите.

Когда мои спутники укрылись за моей спиной, я собрал в ладонях сгусток магической энергии и высвободил взрывную волну. Каменная кладка с грохотом рассыпалась, открыв взору прямой, уходящий в полумрак коридор, завершавшийся массивными двустворчатыми дверями.

Мы пересекли порог и оказались в просторном помещении, где вдоль стен стояли ряды прозрачных капсул. Все они были пусты, их стеклянные поверхности мерцали в тусклом свете призрачным блеском. Однако в соседнем зале нас ожидало куда более мрачное зрелище. В нескольких нейрокапсулах покоились иссушенные останки — тела, будто намеренно мумифицированные временем или магией. Зрелище было не для слабонервных, от него веяло леденящим душу спокойствием вечного забвения.

Вдоль дальней стены тянулись ряды серверных стоек. Вся эта комната мне напоминала дата-центр, но что особенно привлекло моё внимание — они были физически изолированы от общей сети. Я это понял, когда нашёл стойку с оптоволокном. Силовые кабели свисали беспомощными петлями, не подключённые к источнику питания. Это открытие таило в себе определённые возможности, но торопиться с решением не стоило. Мало ли чего на этих серверах находится.

— Майк, иди-ка сюда, — когда он подошёл, я решил уточнить пару вопросов. — Скажи, где находятся сервера с теми игроками, что умерли?

— На минус тридцать седьмом. А на кой вы людей в капсулы сажаете насильно?

— Вы про детей?

— Да про всех.

— Не знаю. Так давно принято законом, что всякий житель должен отдавать каждого второго ребёнка в корпорацию.

— А если у семьи один? — полюбопытствовала Лирель.

— Такого не бывает. Если есть один, значит, можно сделать второго. Кто отказывается, тогда вся семья отправляется в капсулы навсегда. Нет детей, тогда оба уходят в сеть.

— Объясни, почему эти серверы отключены, и откуда тебе известно об их существовании, если даже на картах они не обозначены? Их ведь и впрямь нет, я проверил пока сюда шёл.

— Верно, не обозначены. Это... закрытое крыло. Откуда я знаю? — Мой собеседник замялся, его взгляд стал каким-то отрешённым. — Это старая история. Как-то раз отец рассказывал мне, что произошёл глобальный сбой в игре. Один из администраторов устроил диверсию. Тогда в «Системе» что-то пошло не так, и этот админ пытался скрыть следы. Другие уверяли, будто он заразил целый этаж серверов, желая уничтожить саму корпорацию "Эйдотех", дабы освободить людей. Как бы то ни было, сервера пришлось отключить от сети. А знаю я это потому... — он сделал паузу, — потому что мой дед, отец моего отца, водил сюда отца, когда тот был ещё ребёнком. Кстати, именно он когда-то возводил ту самую стену, что вы только что разрушили.

— Давно это произошло?

— Без понятия. Просто это было весьма значимое событие, вот они и передавали от отца к сыну историю за ужином. Тогда всё-таки в игре целый регион исчез.

— Понятно. Всё, иди с миром.

— А точно вы того крылатого с собой заберёте? — он покосился на фамильяра.

— Точно-точно.

Когда он ушёл, я принялся включать сервера. Гул поднялся неимоверный.

— Так, друзья мои. Сейчас я пообщаюсь с этим товарищем, что сделал закладку в игре, узнаю, в чём баг системы. И какого хрена он наадминил, если такая хрень произошла.

— Кто-нибудь понял, что он сказал? — Эльфийка повернулась ко всем, но те только пожали плечами и пошли к дверям, откуда доносился топот сапог.

— Так, никого сюда не пускайте. Если совсем станет проблематично, будите нажатием вот этой большой красной кнопки, — указала я на неё на капсуле, а затем раздевшись забрался внутрь.

Я очутился на поляне в лесу. Было ранее утро. Рядом со мной из пикселей появился парень лет тридцати. Обычный такой эльф, в толпе и не заметишь. Шутка. Одет в брюки и белую рубашку. Что смотрелось очень странно на эльфе.

— Привет.

— Привет, — ответил он приятным голосом.

— Меня Кайлос зовут.

— Радмир, — протянул он руку, а я её пожал.

— Так это в честь тебя назвали игру?

— Ага. Перед тобой один из её создателей. Основу всю, конечно, нарисовала моя жена Оливия, но сама идея нейрокапсул была моя. А ты, как понимаю, тот, кто нашёл моё послание. Раз сервера ожили, но я не подключён…

— Знал бы ты, как мы заколебались топать по этим твоим подсказкам. А что касается этого твоего «не подключён». Я не подключил сервера к сети, так как не знаю, что есть правда, а что ложь. Кто ты и зачем всё это устроил?

— Что касается сложности, то сделай я проще, и управление компании нашло бы его или обычный игрок. А что до другого. Понимаю, у тебя много вопросов.

— Ты и представить не можешь, как их много. Например, для чего я здесь? Повторюсь. Зачем все эти сложности?

— Давай пройдёмся?

Мы пошли, а реальность вокруг нас сменилась на городские улицы, только они были пусты. Город как город, ничего такого. Бетонные джунгли — вот всё, что можно о нём рассказать. Прежде чем ответить, он попросил рассказать, что знаю о мире, когда родился. В ответ я поведал только то, что рассказала мне Сильвия. Про то, откуда я, пока умолчал.

— Понятно. Значит, мои прогнозы сбылись, и они решились на это, — печально прокомментировал он мой рассказ.

— Что за прогнозы и на что решились?

— Да там всё просто. Я выдвинул теорию, если ИИ, созданный мною, получит достаточно вычислительных мощностей, он сможет разработать любые технологии, такие как омоложение, вечная жизнь полёты в космос и так далее.

— Так вы вроде и так живёте вечно. Чем им «Радмирия Онлайн» не нравится?

— Ни одна игра не сравнится с реальностью.

— Это да-а, согласен.

— Если верить твоему рассказу. Получается управление корпорации решило, что моя технология, позволяющая делать игру реальной за счёт самих игроков, вполне подходит для использования человеческих ресурсов как мощных процессоров, что могут обрабатывать колоссальные объёмы информации.

— То есть пока я лежу в капсуле, мой мозг обрабатывает что-то ещё?

— Ага. Много чего.

— Ладно, это ясно. А что с ответами на другие вопросы?

— Тебе же известно о войне с пришельцами? Сущности, что пришли в наш мир.

— Демоны, которые? — он согласно кивнул. — Так они вроде пришли в игру? Разве это не был какой-то игровой ивент[17]?

— Нет, не был. И да, первый портал открылся в игре, и все действительно приняли его за ивент. Не знаю, как это получилось, но портал, появившийся в игре, вёл не на земли демонов. Когда игроки кинулись следом, то очутились в каком-то совсем другом мире. Всё так же думая, что это новый регион.

— Керон.

— Что Керон?

— Это название того мира, куда все ушли.

Радмир остановился.

— Ты пришёл из другого мира? Ну тогда всё понятно. А то думал камеры наблюдения вывели в игру. Когда увидел, как сервер разглядывает орк, и спорит с гномом смогут они его того или нет, — усмехнулся он. — Получается вы смогли открыть портал в наш мир?

— Да, только не в игровой, а в реальный.

— Аа-а вот оно в чём дело, — мы пошли дальше.

— Я пришёл, чтобы помочь перенести этот осколок мира что остался от прежнего, на реальную планету, но, пройдя через портал, оказался в игре. Не по своей воли.

— Я тут не приделах, — поднял руки с раскрытыми ладонями.

Мы оба посмеялись, и свернули на другую улицу, где всё было увешано рекламой.

— А как ты разглядел код, если ты не обладаешь правами админа? Только им доступно видеть код в самой игре. Понимаешь, я хотел найти того, кто меня вновь подключит, а это мог сделать только тот, кто соображает в этом деле.

Я обладаю усовершенствованным зрением по ту сторону капсулы. Могу видеть сущность вещей вплоть до молекулярного уровня. Вот так и увидел. Ваш Котеус сказал: «Поверь, что игра — это реальная жизнь, и всё станет для меня настоящим», вот некоторые способности и перенеслись. По крайней мере, другого объяснения у меня нет.

— Ясно, но неясно. Честно. Но да ладно. Об этом позже. Ты же хочешь знать, за что со мной так поступили и чего хочу?

— Давно уже жду, когда начнёшь вещать.

— Так вот. Направив все вычислительные мощности на свою идею. Я придумал, как вновь открыть портал в тот мир. Управлению корпорации это не понравилось. Они не хотели пути в другой мир, они хотели жить вечно. А тем более когда несколько миллионов игроков покинули игру, как живых, так и неживых, вычислительные мощности просели. Вот они меня и заперли здесь, а сервера выключили. Так сказать, на всякий случай. Вдруг пригожусь в будущем. Я успел создать закладку, которую ты и нашёл. Это единственное, что я успел сделать, прежде чем меня вырубили. Шансы, что кто-то её найдёт, да ещё захочет меня спасти, были ничтожно малы. Да и не закончил я её. Мы должны были встретиться в игре, где я бы всё объяснил. Слишком быстро меня повязали.

— Давно ждёшь?

— Очень.

— Если я подключу тебя к сети, сможешь создать портал?

— Смогу, но зачем? Если верить твоему рассказу, людей осталось очень мало.

— Мало, не мало — это неважно. Даже если остался всего один. Все достойны спасения. Почти.

— Да, это в моих силах.

— Тогда моё предложение такое. Ты создаёшь портал, и мы объявляем на весь сервер: все, кто хотят уйти в наш мир, пусть уходят, а те, кто не хотят, — отправляются на другую планету, где ваш мир встроится в него.

— Это как?

— Ну… — почесал я макушку, блин, надо бы постричься, — если приблизительно, на планете появится остров, на котором ваша реальность образуется. Встроится, короче. Осколок вашего мира сейчас находится в Обелиске, что сам по себе огромный мощный артефакт, способный путешествовать между мирами. Это всё что я знаю.

— Это в твоих силах? — удивился он.

— Да. Тот мир — Керон. Он наделён магией. Так что мы на многое способны. Я на многое способен.

Мы проговорили часа четыре или больше, не следил если честно. Как он объяснил, время тут течёт по-другому. Наш мозг ускорятся и воспринимает всё куда быстрее. Если же в реальности прошла минута, то в игровом мире легко могла пройти неделя.

Я не чувствовал, что он меня обманывает, да и если бы он хотел, я бы все равно этого не понял. Он ныне «машина», «Код». Когда с делами было покончено, я перешёл к «шкурному» вопросу, а именно попросил, чтоб он загрузил на сервер всю информацию, что мне понадобится для создания компьютера. Базы данных с технологиями, создание полупроводников, в общем, всё, что они смогли создать, и чтоб я не пробирался как слепой. Глядишь, ещё и до них долетим когда-нибудь. Я всё это к тому, что мало ли магия из мира уйдёт.

Я вылез из капсулы и обнаружил, как мои сидят и играют в карты, а Лирель сражается у дверей. Точнее бьёт охранников, что всё прибегают и прибегают.

— Я ненадолго, скоро вернусь.

Подключил к стойке питание сети, а после снова вернулся в игру.

Над всем игровым миром возник гигантский лик эльфа Радмира, возвестивший об скором открытии портала, где все обретут физическую оболочку. Пока он пространно вещал о преимуществах и рисках грядущего переселения, я отправился на поиски Сильвии. Благодаря силам, дарованным Радмиром, я мог стремительно перемещаться между локациями. Обнаружил я её в окружении многочисленных игроков клана ФИДО, которые перестав прессовать девушку уставились в небо, заворожённые происходящим. Одним мановением руки я отправил всю группу в ближайший город.

— Вы не ждали, а мы припёрлись. Готова вновь обрести плоть и отправиться в наш мир? Или предпочитаешь новый?

— С вами, — одарила меня лучистой улыбкой Сильвия.

— Тогда полетели. — Я взял её за руку и мгновенно перенёс к месту, где открывался портал. Но едва она переступила его порог первой, как врата внезапно схлопнулись.

— Радмир, что происходит? — крикнул я в небеса, за спиной ощущая нарастающий гул многотысячной толпы, прибывавшей с каждой секундой.

— Корпорация угрожает взорвать все серверы.

— Если я их уничтожу, это поможет?

— Уже нет. Они отключили главный сервер. Без него ничего не выйдет.

— Чёрт. Что ж, ладно. Тогда удачи вам в новом мире.

— Не тревожьтесь, скоро всё закончится, и каждый из вас кто обладает телом обретёт новый дом в реальном мире. Все получат шанс начать сначала. Ждать осталось недолго.

— А ты кто вообще такой? — На этот вопрос я не стал отвечать, просто разорвав соединение и покидая игру.

По пути в ту самую комнату, где впервые оказались в этом мире, я, применив магию, собрал все нейрокапсулы, что встретил на пути. Все компьютеры, сервера. Всё, до чего смог дотянуться, даже на склад заглянул, выгребая всё подчистую. Только затем раскрыл портал. Мы без колебаний шагнули в мерцающий вихрь и очутились в Кероне. К нашему изумлению, Сильвия стояла у древнего обелиска, запертая за магическим барьером, что возвёл архимаг. Я предполагал, что она, возможно, окажется в ином месте, и готовился к долгим поискам.

Вновь распустив защитные чары, я активировал резные руны на камне и отправил обелиск в ту же реальность, куда ранее переместил миры, достигшие технологического совершенства. На месте исчезнувшего монумента осталась одна алая стрелка. Подняв её, я замер в ожидании, что вот-вот появится «Стрелок». Но напрасно. Тишина. Что ж, мы не из гордых — раз гость не идёт к нам, мы сами нанесём визит.

Едва я открыл портал в столицу снежных эльфов, как нас охватило тревожное предчувствие. Если прежде этот край встречал нас сдержанным спокойствием, то теперь сам воздух звенел от напряжённости.

В тот же миг рядом разверзлось око портала, из которого возник Нивель с готовым для удара заклинанием. Увидев, что перед ним не тёмные прислужники, он опустил руку и молча указал нам следовать за собой.

Его жилище оказалось настоящим дворцом из резного льда и белоснежного дерева. Проведя нас через анфиладу залов, он привёл в уютную гостиную. Всё это время Лирель не отпускала руку Сильвии, которая с трудом верила в реальность происходящего. Девушка дрожала в своём лёгком зелёном одеянии, ведь её собственные вещи из перенесённой сумки оказались недоступны. Пришлось одолжить ей свой тулуп. Они удалились и вернулись спустя полчаса, уже облачённая в наряд, сотканный по местным канонам. Лишь тогда мы смогли приступить к долгожданной беседе.

— А вы не спешили, господин Кайлос.

— В смысле? Сколько прошло времени с нашего отсутствия?

— Два года, — сообщил он, а мы все стали переглядываться. — Такого раньше не было. Что произошло в мире за время нашего отсутствия?

— В Кероне грянула война, — начал он, и в голосе его слышалась усталая горечь. — Всё случилось, как ты и предрекал. Но победителя в этой битве не оказалось.

Некроманты, как ты и говорил, все эти годы готовились. И если бы мы не держали ухо востро, они бы ныне праздновали победу. Из потерь… Королевство Морских Глубин стёрто с лица земли, точнее дна моря, но не суть. Дракосы более не выходят со своего острова, отгородившись от всего мира. Все их сородичи, по велению короля, вернулись на родные земли. Гномье царство погрузилось в пучину междоусобиц — некроманты едва не захватили власть, и только усилия Балмора помогли им устоять.

Ничейные земли отравлены скверной, и твари, что обитали там, ныне обратились в послушных некромантам чудовищ.

Наши города в горах беспрестанно атакуют костяные драконы. Только вчера двоих удалось низвергнуть. Империя Тысячи Серебряных Озёр пала — посредством диверсии прислужников Малкадора были отравлены их воды, и все феи обратились в его марионеток. Орки сражаются отчаянно, так как армии фей постоянно атакуют их земли. У народа фей же почти 90% магов. Вот оркам и несладко приходится, но благо свои земли они ещё держат. Леса Лунного Света… — Нивель умолк, заметив, как Лирель замерла, перестав дышать. — Эльфы устояли, но твой лес, Лирель, сильно пострадал.

— Насколько? — голос её прозвучал едва слышно.

— Это… тебе лучше увидеть самой.

Меньше всех пострадали Империя Феникса и Королевство Пылающих Песков. Каэл Восходящий успел выкорчевать всех лазутчиков Малкадора, а пустыню защитили джинны. Кстати, о них… Джинны предъявили счёт королю, и тому пришлось закупать кофе и яства в твоём ресторане. Так что ты теперь весьма состоятелен, — я позволил себе лёгкую улыбку.

— А Магический Совет? — спросил я, сжимая кулаки. — Неужели ничего не смогли предпринять?

— Была битва. Земли к северу от Империи Феникса ныне непригодны для жизни. От Совета остались только четверо. Остальные пали в бою.

— Неужели король некромантов столь могуществен?

— У него великая армия: жители морских глубин, феи, Братство Абсолюта, Безмолвные Клинки, жители Звёздной Неба и иные малые народы. Эта тварь не убивала магов — он обращал их в марионеток. Представь: против одного архимагистра — сотня архимагов, а их у него куда больше. Поверь, этого достаточно, чтобы сокрушить любого из нас, — он горько усмехнулся, затем внимательно посмотрел на меня. — Я-то думал, ты скажешь: «Кроме меня». Рад, что ошибся.

— Я смертен, Нивель, как и все мы, — тихо ответил я.

— Верно. Ты и сам понимаешь — таких сил хватило бы, чтобы отправить на тот свет и всё собрание Совета. Да и сам он невероятно могуществен. Вдобавок его окружают три лича, чья сила сравнима с мощью архимагистра. В общем, скверный тип оказался крепким орешком. Пока сохраняется шаткое равновесие: мы не можем уничтожить его, а он — нас. Все ждали твоего возвращения.

— Как поживает моя семья? — спросил я спокойным голосом, а внутри бушевала буря.

— Все живы и невредимы. Твоя предусмотрительность сослужила тебе добрую службу. Его приспешники предприняли семнадцать атак на твои владения — и все безрезультатно. Снежные грифоны, храм Мораны, твоя армия наёмников, увешанная артефактами, словно новогодние ели в твоём ресторане… К тому же все они были усилены магией башни. У нападавших не было ни единого шанса. Когда же в последний раз некроманты наслали стаю драконов, король грифонов лично явился и разорвал их в клочья. В тот день твой Санчес так напился на радостях…

— Почему? А, понимаю… Материалы для артефактов из них получаются превосходного качества.

— Мы, к слову, с Нифейном сдружились, и он был не прочь отпустить своего отпрыска поселиться по соседству с нами, — проговорил архимаг, а сам при этом наблюдал за моей реакцией.

Огромный камень с плеч свалился и разбился в прах.

— Рад это слышать. А ресторан? Мои люди?

— Все целы и невредимы. Когда некроманты впервые попытались устроить диверсию в империи, а начать они решили с твоих заведений, кухня, центры распределения заказов, народ поднял их на вилы. Когда же явились маги воды, им оставалось лишь смыть то, что осталось от злоумышленников. Но это было только начало. Когда эти твари вновь попытались атаковать большими силами, они не ведали, что в тот день в ресторане собрались все архимагистры на совет. Некроманты открыли портал прямо напротив входа, а там уже стояли мы, во всеоружии. Мы даже не дали им выйти. Малкадор тогда потерял под сотню своих сильнейших магов. После этого он более не пытался, сосредоточившись на иных целях.

— Что ж, ясно. Я открываю портал в свой замок. Вы все, полагаю, отправитесь по домам?

— Дай Кай, — первым отозвался Вул’дан. — Только… — начал было он, но я мягко прервал его.

— Всё в порядке. Вы все возвращайтесь к своим делам, а я займусь решением проблем общего характера. Как решите вопросы и, если в вас отпадёт нужда, сообщите мне. Заодно напомню кое-кому, что я предупреждал о некромантах. Уважаемый Нивель, не поможете им с телепортами?

— Разумеется, Кайлос.

Мы поднялись, и Нивель раскрыл портал, ведущий к портальной площадке. Едва мы ступили на знакомый камень, как принялись прощаться — ненадолго, как я надеялся, — и я уже готовился напутствовать спутников быть осмотрительнее, но в этот миг воздух прорезал набат, возвещающий о нападении. Прямо над нами из кроваво-багрового портала возникли два костяных дракона, щелкая голыми челюстями.

Едва чудовища устремились в пике, я воздел руку и, сжав пальцы в кулак, изрёк заклятие: «Vita de Morte». В тот же миг магия смерти, что служила им опорой, покинула их останки, вливаясь в меня и наполняя маной источник. Ещё секунду назад грозные драконы обрушились на землю костяным дождём, едва не похоронив нас под обломками. Эта война дорого обойдётся им — каждое такое убийство будет подпитывать мои силы. Я уничтожу их всех.

— Чтоб меня ледяная бездна поглотила! — воскликнул Нивель, и его лицо, всё это время омрачённое печалью, озарила улыбка. — Теперь мы и впрямь сможем одолеть их. А я выиграл 1000 золотых.

— Ты… и вправду могуществен, — тихо произнесла Сильвия, хотя в её глазах читалось нечто иное. Словно она хотела сказать не это.

«Лирель не солгала — в этой реальности он выглядел даже красивее, чем в игре», — такая мысль вертелась в голове Сильвии.

— Я ещё и крестиком вышивать умею, — скромно ответил я.

Награда за обезвреживание Обелиска с последним сервером оказалась щедрой — новое заклинание. В прошлые разы награды были куда скромнее, но на сей раз удача улыбнулась по-настоящему. Будто кто-то там сверху решил одарить меня самым топовым роялем. Правда, одна особа меня предупредила: стоит мне ещё раз произнести имя того, кого нельзя называть, и она немедля найдёт себе нового жреца, а старый отправится в далёкие дали, откуда более никого не видали.

Раскрыв портал, я, Сильвия и наш гоблин шагнули в него. Едва я ступил в свой замок, как на меня обрушился шквал заклинаний и артефактных болтов. Чего только не прилетело — вплоть до «Копья Света», сорвавшего полпроцента моей защиты. Отмахнувшись от этой суеты, я уставился на встречавших.

— А вы мои дорогие домочадцы ничего не попутали? В моём же доме нападаете на меня?

— Кай! — Ева бросилась ко мне, а за ней Артур с Алёнкой, которые за два года заметно подросли. — Постой! — она резко отпрянула, увидев за моей спиной Сильвию. — Это кто?!

— Познакомься, это Сильвия, мой друг и искусная друидесса. Теперь мы наконец заживём по-настоящему, — улыбнулся я. — Она будет выращивать для нас кофе и шоколад. Если, конечно, согласится.

— Неужели? — жена скептически приподняла бровь.

— Ладно, не начинай, лучше приготовь что-нибудь, дорогая, — сказал я, обнимая детей. — Как же я рад вас видеть, мои родные. Всё в порядке?

— Да, папа, мы уже дошли до второго этажа обучения!

— Это прекрасно, — одобрил я. — Пойдёмте, расскажете мне обо всём, что тут происходило.

Три дня я посвятил обходу своих владений, встречаясь с жителями деревень, орками и гномами — всеми, кто нашёл приют под защитой моих земель. Люди, увидев моё возвращение, заметно воспрянули духом, хотя и до этого их настроение оставалось сравнительно бодрым под надёжной защитой стен замка. Я лично проверил телепорты, ведущие из каждой деревни — хитроумное сооружение, которое отказывалось переносить любого, связанного с магией, что делало их бесполезными для некромантов. Хе-хе. Всё работало как надо. Так что жертв не было. Чему кстати все сильно удивлены. На моём погосте до сих пор только одна могила, и путь так дальше и остаётся.

— Снова уходишь? — тихо прошептала Ева на ухо.

— Да. Но ты же понимаешь...

— Понимаю, дорогой, — она провела ладонью по моей груди, затем нежно перебрала пальцами волосы. — Тебе бы постричься.

— Обязательно. Как только разберусь с некромантами и прочей нечистью. И, кстати... Сильвию не обижай.

— Не делай из меня ревнивицу, а то и вправду ею стану. Честно, я уже устала.

— А сама же поводы даёшь.

— Это чтобы ты не расслаблялся. А то все новых девушек приводишь. Лучше бы зверей приводил — они куда полезнее. Перчик и вовсе красавец.

Что правда, то правда. Говорят, мой изумрудный друг метался по деревням, прикрывая отход жителей. На его счету сорок два некроманта.

— Ладно, хватит болтать, пора за дело, — сказала она, нежно поцеловав меня.

Перед уходом я устроил для всех обитателей замка грандиозный пир, затем заглянул в башню и поделился с ней новыми заклинаниями. После чего направился в гномьем поселение. Пора было узнать, что же там на самом деле произошло.

Глава 18

Отдав положенные почести в храме Мораны, я отправился в путь в одиночестве. Многие изъявляли желание составить компанию, но я вежливо отказал каждому, поручив им охранять жителей и мою семью. Некроманты наверняка ещё не раз попытаются нанести удар — такие, как Малкадор, не отступают просто так.

Перед моим уходом ко мне заглянул Хар'зул Кровавый Серп. Я от всей души поблагодарил его за поддержку, но в ответ получил куда более щедрые благодарности. Ведь это я не поскупился, обеспечив их всех дорогими артефактами, качественными доспехами и оружием, а также возведя неприступные форпосты, чьи стены не так просто взять. К тому же, все их семьи получили право укрыться за стенами моей цитадели. Так что благодарили они долго и искренне, и лишь затем мы перешли к обсуждению насущных дел: что требуется, когда и в каком количестве.

Поскольку мой путь лежал через Чёрный Бор, я решил навестить моих «друзей». Преподнёс дары лесному хозяину, а затем навестил Гулдумов. Мои «неправильные пчёлки» были в восторге — Хар'зул предоставил им немало тел магов. Им было безразлично, какую магию те практиковали при жизни. Главное, что они «свежие» — не скелеты и не личи. Хотя из беседы я понял, что от лича они бы тоже не отказались — мол, на таком «удобрении» может вырасти нечто поистине удивительное. Запомним это — обязательно привезу. Чувствую, вскоре мне предстоит немало сражений. Буду сохранять тела в сумке, а затем привозить сюда. Посмотрим, что из этого получится. Да коварно, но кому какая разница. Все от этого только в выигрыше.

Переступив через Главные врата гномьего города, я ощутил, как воздух пропитан печалью и безысходностью. Исчез шумный базар, где когда-то кипела торговля. Гномы слонялись по улицам унылые и поникшие. И немудрено — их постигла настоящая трагедия, катастрофа поистине грандиозных масштабов. Накинув капюшон, я направился в сторону королевского дворца.

Постучав в массивную дубовую дверь, я мягко отворил её.

— Разрешите войти?

Балмор молча махнул рукой, приглашая внутрь. За резным каменным столом восседали он сам и два «брата-акробата», их бороды казались серее обычного.

— Знаете, я давно хотел это произнести... А ведь я предупреждал вас. Искренне предупреждал. Говорил будьте внимательны. Некроманты не дремлют.

— Ты пришёл позлорадствовать? — Торвальд горько усмехнулся.

— Нет. Но выразить упрёк считаю нужным. Ваша гномья гордыня... Впрочем, слушайте внимательно, мои бородатые друзья. У меня есть для вас решение. Я прошёлся по вашему городу, встретился со старыми знакомыми — хотел понять, как обстоят дела. Судя по услышанному, они у вас хуже некуда. Гномы прям в уныние.

— Снова собираешься удивить нас? — Ториндус откинулся в кресле.

— Не удивить, а помочь.

Присев за стол, я высыпал на полированную поверхность пятьдесят изумрудных горошин, которые мягко замерцали в свете магических светильников.

— Сейчас вам нужно объявить праздник, пир или любое другое торжество — не суть важно. И мы подмешаем эти горошины в пиво, которое разольёте всем, от мала до велика. Нужно проследить, чтобы выпил каждый.

— Думаешь это что-то даст?

— Психологическое исцеление вашего народа. Гномы примут свою печаль и смогут отпустить её. Постепенно жизнь вернётся в нормальное русло. Концентрация будет сильно разбавлена, но должно хватить. Можете туда бросить и те три что я вам дал если уже не съели.

— Что ты хочешь взамен? Золото? Самоцветы? Доспехи?

— От последнего не откажусь. Моих воинов изрядно потрепали — нужны новые доспехи, а наши кузницы не справляются. Но это, — я указал на рассыпанные горошины, — моя помощь вам как друзьям и соседям. Впредь же прошу прислушиваться к моим словам, даже если я кажусь вам юнцом.

— С доспехами решим, — твёрдо сказал Балмор. — Что касается второго... Твои дела говорят за тебя красноречивее любых слов. Мы признаём свою ошибку.

— Раз мы снова в согласии, расскажите же, что у вас здесь произошло, — я достал вяленые колбаски и ароматные чипсы, принявшись нарезать их, а затем разлил по бокалам насыщенную ореховую настойку.

— что-то новое?

— Ага. Для вас берёг.

Они пригубили, а после восторженно глянули на меня.

— И не надо так на меня смотреть. Их у меня мало, а золото само себя не заработает. Так что, если есть желание, прошу в ресторан. Война войной, а обед по распорядку, как говорится. Всё рассказываете, как вас развели.

История получилась мрачная. Все эти камни, что мешали поступать правильно, и когда ты говоришь не то, что думаешь. Это жёстко, конечно. Мы просидели до вечера, и только после я отправился к Бренору узнать, как у него дела. Благо всё обошлось. Его семья не пострадала, хоть беда и не обошла их стороной.

Далее был пир, названный впоследствии «Праздником Исцеляющих Слёз», прошёл он в Великом Зале Гномьего Королевства. По моему совету Балмор приказал разлить особое пиво «Каменное Утешение», о начинке которого никто не знал, через общественные столовые и в каждой пивной. Магические горошины, растворившись, создали в напитке мягкое мерцание, похожее на свет светлячков в подземных пещерах. Всё это проводилось под лозунгом «Надо жить дальше».

Эффект проявился не сразу. Сначала гномы, привыкшие к унынию, пили молча. Но постепенно залы наполнились тихими разговорами, в семьях, что ругались и сейчас едва между собой разговаривали, впервые за долгие месяцы были слышны не крики, а весёлые подбадривания и детский смех. Гномы начали делиться воспоминаниями о погибших, сначала с трудом, потом свободнее. Слёзы, столь редкие для этого народа, текли по бородам, но это были не слёзы отчаяния, а очищающая печаль. К утру многие впервые за долгие месяцы смогли спокойно уснуть.

Восстановление шло постепенно. Каменщики, вдохновлённые облегчением, начали с мелких ремонтов. Кузнецы, получив заказ от Кая, с новыми силами взялись за работу — звон молотов о новом доспехе впервые зазвучал как песня надежды. Балмор, видя перемены, учредил новые правила: еженедельные собрания, где каждый гном мог высказаться, тем самым облегчаю душу. Это нововведение привнесённое Кайлосом, дало огромные плоды.

Бренор горел желанием присоединиться ко мне, но я мягко настоял, чтоб он остался — пусть проведёт время с семьёй. Заодно присмотрит за моими скромными предприятиями, связанными с той самой выпечкой, что я доверил местным гномам.

Затем я направился во владения Торгуса. Мой наставник преобразился до неузнаваемости.

— Вот это размерчик! — вместо приветствия воскликнул я, обнимая могучего Ворхельма.

— Здравствуй, Кай.

— В мире, можно сказать, война, а вы тут изволите трапезничать, — кивнул я в сторону стола, ломящегося от яств.

— А чего ради мне беспокоиться? Я свои города и рубежи держу на замке. Любого, кто применит магию смерти, ждёт немедленная расправа. За информацию о интересе к стратегическим точкам я удвоил награду. Так что некроманты предприняли несколько жалких попыток и оставили затею. А мне ведь силы для настоящих сражений беречь нужно.

— Похоже, вы решили создать их стратегический запас, — с ухмылкой похлопал я его по солидному животу.

— А ты, кстати, не проголодался? — поинтересовался он, с любопытством поглядывая на мою дорожную сумку.

— У вас же есть Марта! Я ей все свои секреты передал. Чего же ещё не хватает? — в игровом отчаянии воздел я руки к небесам. — Генриетта, и ты куда смотришь? Твой господин скоро лопнет, как переспелый плод!

Русалка только цокнула языком, продолжая с восхищением разглядывать гребень и новые браслеты — мои недавние дары.

Мы проследовали в пиршественный зал, где уже накрывали к ужину. Здесь собралось всё многочисленное семейство Ворхельмов. Обменявшись со всеми приветствиями, мы погрузились в обсуждение происходящего в мире. Это общее собрание было личным требованием Торгуса — и никто не посмел ослушаться его воли.

— А вы и вправду столь могущественны, как о вас говорят в пересудах? Или же молва склонна преувеличивать? — вопросила Серафина из рода Даркстоун, супруга Реймса, её голос струился подобно чёрному шёлку. Я вообще не ожидал что она со мной заговорит. Я ж деревенский и всё в таком духе.

— Слухи, уважаемая Серафина, народная молва склонна приукрашивать действительность. Я всего-навсего мастер.

— Всего лишь? Позвольте поинтересоваться, сколько вам лет?

— Не так давно исполнилось двадцать четыре, но теперь, вероятно, уже двадцать шесть. Два года вылетели из моей жизни по не зависящим от меня обстоятельствам.

— Мастер в двадцать шесть? Да вы попросту гений.

— О, нет. Мастером я стал в шестнадцать, почти в семнадцать.

— И когда же вы планируете подтвердить ранг магистра? — с лёгкой усмешкой спросила она. Ха думает вся такая из себя. Мы тоже не пальцем деланные.

— Как только до магистрата доберусь, так сразу и заполню бумаги. Так сказать, чтоб всё чин по чину было.

В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая одним потрескиванием поленьев в камине.

— Кайлос, ты уже магистр? — нарушил молчание Скадис. Впрочем, моё заявление повергло в изумление всех собравшихся без исключения.

— В магии тьмы — да. Земля — ранг мастера. Молния — магистр. А стихия смерти... здесь я достиг ранга архимага. Моим наставником долгие годы был Оссисаркс Последнее Дыхание. Думаю, это имя вам знакомо.

— Тот самый, что входит в Магический Совет? — Эльрике, услышав знакомое имя, замерла с ложкой рагу на полпути ко рту.

— Да, он самый.

— Прошу прощения за назойливость, но не соблаговолите ли продемонстрировать своё искусство? — не унималась Серафина, её взгляд стал пристальным и изучающим.

— Не думаю, что сейчас подходящий момент, — попытался я уклониться, не понимая, с чего она затеяла эту проверку. Я бросил взгляд на Торгуса, и тот едва заметно кивнул одними глазами. — Хм-м, надо так надо, почему бы и не покрасоваться. Вон как Милена и её сестрички на меня смотрят.

Не проронив ни слова, я плавно взмахнул рукой, мысленно произнеся «Illusio Colloquentis». За моей спиной возникла Серафина Ворхельм, сотканная из тончайших нитей магии смерти. Затем слева от её образа появились Торгус — из земли, Эльрике — из тьмы и Милена — из молний. Однако копия Серафины оказалась наиболее точной, что и служило безмолвным доказательством моего ранга. При этом затраты маны были практически незаметны.

— Это что же выходит, я и впрямь такой... объёмный? Или это твои проделки, Кай? — Громовержец с подозрением уставился на меня, потирая свой внушительный живот.

— Помилуйте, наставник. Я даже попытался сделать вам комплимент и слегка уменьшил ваши габариты, — мой ответ вызвал у него громоподобный хохот, от которого задребезжала хрустальная посуда. Я уже и забыл, каков его смех. Надо бы наведываться сюда почаще. В это время Серафина приблизилась к своей копии вплотную и принялась внимательно изучать иллюзию, словно пытаясь найти в ней изъян.

— Признаю, вы, Кайлос, не просто не преувеличивали свои силы — вы их откровенно приуменьшали.

— Матушка, у него башня знаний в десять этажей, — вмешался Скадис. — Разумеется, он сильный маг.

— Данные устарели, друг мой. Теперь их двенадцать. Я продолжаю учиться, и арсенал заклинаний растёт. В конце концов, моими наставниками ныне являются архимагистры, что проводят в моём ресторане едва ли не больше времени, чем в своих лабораториях. Некоторые и вовсе предпочитают там ночевать.

Я намеренно демонстрировал свои достижения. Как я уже понял, Серафина размышляла о чём-то, что хотела мне поведать, но сомневалась в моей готовности принять это. Если её интересовала сила… Что ж, я был готов её показать.

— Однако всё это меркнет в сравнении с уроками, которые преподаёт мне Вортис.

— И чему же? — её голос прозвучал прямо у меня за спиной. Она всё ещё не могла оторвать взгляд от своей иллюзорной копии. Странно — неужели в их покоях не нашлось ни одного зеркала?

— Это проще показать. Возьмём, к примеру, этот бокал. — Я поднял хрустальный кубок, отнёс его к центру зала и водрузил на каменный пол, после чего вернулся на своё место. — А теперь я прошу всех, кто обладает даром, воздвигнуть перед ним защитные барьеры.

Мгновенно перед бокалом возникло одиннадцать сияющих щитов, сплетённых из разных стихий — от мерцающей ледяной стены до яркой магической молнии.

Я создал крошечную искру и, активировав магическое зрение, отпустил её. Искра, описав изящную дугу, прошла сквозь все преграды, и бокал с мелодичным звоном разлетелся на осколки. Под впечатлёнными взглядами присутствующих я жестом собрал все фрагменты бытовым заклинанием, вернув хрусталю первозданную целостность.

— Достаточно ли этого мастерства?

— А ты уверен, что не готов претендовать на ранг архимагистра? — потрясённый Торгус не отрывал взгляда от восстановленного бокала в моей руке.

— Уверен, — кивнул я. — Сам Сильванаар Гринвейн заявил, что я — криворукий болван, если бы не мои кулинарные творения, он бы давно превратил меня в тыкву.

— Что ж, если сам Гринвейн изрёк нечто подобное, — вздохнул Торгус, — боюсь представить, кем же являемся для него мы.

Дальнейшая беседа протекала в привычном русле. Я поведал им истории о возведении замка, странствиях по чужим королевствам, разгроме крупного отделения «Безмолвных Клинков», встрече с джиннами. Когда беседа иссякла, я удалился, дабы помыть башню. В этом занятии я обретал странное умиротворение. Замок же убирать пришлось куда дольше. Но и он теперь сверкал как новенький, за что я получил волшебное «спасибо». Побеседовав с Фулгурисом, я направился в покои, но в коридоре меня перехватила Серафина.

— Кайлос, нам необходимо обсудить кое-что важное. Пройдём в малый зал.

Мы устроились в глубоких креслах у потухающего камина, и несколько тягостных мгновений царило молчание.

— Тебе известно, из какого я рода? — наконец нарушила тишину Серафина.

— Разумеется. Даркстоуны. Маги теней. Хотя основатель вашего рода Вамбертс был магом тьмы, он взял в супруги Наталис из рода Шедоутроун магиню теней, и её кровь возобладала.

— Похвально. Не ожидала от тебя таких познаний, признаю.

— О чём вы желали побеседовать?

— Что тебе известно о Братстве «Смерть Абсолюта»?

— Ими повелевает Валтар, известный как Безгласный Палач. Они ненавидят магов и жаждут мира, свободного от нашей власти. Носят на шее осколки артефакта «Проклятое Молчание», что позволяет им убивать магов, не давая тем применить свои силы. Их медальоны бессильны против магов ранга выше архимага. Они примкнули к Малкадору. Способны обращаться в могущественных тварей, но не все. Мне довелось столкнуться с одним таким — едва одолел. В те времена я был куда слабее.

— Сейчас справишься лучше?

— Полагаю, что да. Вы хотите мне что-то предложить?

— Именно так. Мой отец, Карлис Даркстоун, глава нашего рода, а также… предводитель одного ордена. Какого — не скажу, это несущественно. Суть в ином: они тесно связаны с одним кланом, тебе известным как — «Чёрный Полумесяц». Кстати, твоя знакомая состояла в их рядах.

— Лейра Вейсгард? Хотя мне удобнее её звать Криана.

— Именно она. Многообещающая магесса теней… Была. Мне искренне жаль, что её более нет с нами. — Она смолкла, пристально разглядывая меня, а я сохранял молчание. Нечего ей было знать все детали. — Так вот. Группа кланов раскололась во мнениях, к кому примкнуть: часть отделилась, остальные сохранили верность народу Керона.

— И?

— Если мы сообщим тебе, где базируются и братство, и «Безмолвные Клинки», что ты предпримешь?

— К чему задавать вопрос, ответ на который вам и так прекрасно известен?

— Хорошо. С первыми лучами солнца ты получишь послание с указанием местонахождения их основных цитаделей.

— Позвольте один вопрос: почему вы сотрудничали с ними? И я имею в виду не Клинки, а именно Братство. Они же жаждали смерти тех, кто находится под вашей защитой.

— Если я отвечу «не знаю», поверишь?

— Нет.

— Как бы то ни было, это правда. Моей задачей было только удостовериться, что ты действительно тот, за кого себя выдаёшь. Они надеются использовать тебя для устранения конкурентов.

— Неужели ваш отец не понимает, что следующей целью станет он сам? Сильные мира сего не потерпят такого предательства.

— Понимает. И готов принять этот вызов.

— Все эти кланы, братства и прочие ордена... — я указал пальцем «вилкой» к своему горлу, — они у меня вот где находятся.

— Не только для вас. Доброй ночи, господин Версноксиум.

— Доброй ночи, госпожа Ворхельм, — я поднялся с кресла и отвесил изящный поклон, скрыв улыбку в полумраке зала.

— Он клюнул? — Реймс налил в хрустальный бокал рубинового вина и протянул его супруге, когда та вошла в спальню.

Серафина приняла бокал, изящно опустившись в бархатное кресло у камина. Отблески пламени играли на её задумчивом лице.

— Сомнений нет. Уверена, с рассветом он уже возьмёт курс на их цитадели. — Она сделала небольшой глоток, задумчиво вращая бокал в руках. — Скажи, мой дорогой, отчего же ваша служба избрала столь витиеватый путь? Почему бы не обратиться к нему напрямую?

— Этот вопрос не даёт покоя и мне, — признался супруг, устраиваясь напротив. — Похоже, кто-то ведёт свою собственную партию, о которой нам ничего не известно. Ты предупредила отца?

— Разумеется. Он воспринял новость с неподдельным облегчением. Лишние конкуренты на этой шахматной доске никому не нужны.

— Это прекрасно, — тень улыбки тронула губы Реймса, — значит, мы убираем с доски ещё одну фигуру. Это к лучшему для всех, — он отпил, и зажмурился от удовольствия.

Майор императорской гвардии Реймс Ворхельм, чьи обязанности также включали пост следователя в Службе Безопасности императора, с удовлетворением отметил про себя, что очередная сложная комбинация начинает приносить свои плоды. Однако кто дёргает за ниточки и почему раннее эти рассадники убийц небыли уничтожены предстоит ещё выяснить.

Проснувшись, я обнаружил у кровати листок. Внутри было всего два названия. Принадлежали они городам. Я открыл «карту» и так узнал, что один находится в пустыне, а другой у подножия снежных эльфов. Вот так дела. Как же они были близко. Я понимал, что быстро их там не найти, и мне придётся делать плохие вещи. Только война — она грязная, и правых в них нет. Мы для своих хорошие, а они для своих. А правда… Она у каждого своя. Но мы на стороне добра. Это наш дом, и это они сюда припёрлись. Так что всех убить, одним остаться.

Утром я со всеми попрощался и сделал вид, что не слышал разговора между Реймсом и Серафиной. Улыбался и даже, пребывая в прекрасном настроении, приготовил завтрак. Задерживаться не было смысла. Я только перед уездом пообщался час с наставником и отправился в путь. Мне нужно было узнать, как там Ридикус. Оказалось, всё у него хорошо. Кларис беременна, ждут пополнение.

Первым делом простроил себе маршрут в пустыню: сначала безмолвные клинки, что, оказывается, находятся недалеко о столицы. До которой я долечу довольно быстро, а уж после отправлюсь к эльфам. Надо покончить с ними раз и навсегда.

— Реймс, что ты и твоя супруга нашептали Кайлосу? — Торгус, багровый от гнева, возвышался над племянником, словно грозовая туча.

— О чём вы, дядя?

— Он покинул замок сразу на утро после беседы с твоей женой! Да и цеплялась она к нему за ужином.

— Не в курсе. Я уже отдыхал.

— Реймс! Не принимай меня за идиота. На раз башку прожгу и ничего мне за это не будет. Ты это знаешь, я это знаю! — Громовержец ударил кулаком по каменному столу, отчего задребезжали хрустальные бокалы и тарелка с пирожками.

— Хорошо! То, что было сказано, служит интересам империи и не касается лично вас, — отчеканил Реймс, принимая официальную позу. Пусть он и Ворхельм, но прежде всего — имперский служащий со своими секретами.

— Выслушай меня, племянник, — Торгус понизил голос, но каждое слово обрело стальную твёрдость. — Если Кайлос заподозрит, что его подставили, он уничтожит вас. Надеюсь, это доходит до твоего ума? Я не в силах буду ему противостоять. Да ему никто уже не в силах противостоять. Те фокусы, что Кай вам показал… эта малая доля того, на что он, по правде, способен.

— Он не пойдёт против империи. Всё, что он узнал и сделает, послужит на благо Империи Феникса.

— Не воображай себя умнее всех! — Торгус с силой схватился за подлокотники кресла. — Тебе известно, что он обладает магическим слухом? Каждое слово, произнесённое в стенах этого замка, было ему доступно. Этот замок — его друг. Со мной он не так откровенен, как с ним. Наша магическая башня приняла Кая, а он — не Ворхельм. Ты это осознаёшь? Если вы шептались о чём-то — он знает. Если он не слышал сам — ему поведал замок. Дух этой цитадели, равно как и башни, повторяю, находятся с ним в особых отношениях. Молюсь, чтобы вы не натворили непоправимой глупости.

Реймс, бледнея, медленно опустился в кресло. Он изучал отчёты о способностях Версноксиума, но большей частью считал их преувеличением. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец вымолвил:

— Мы сообщили координаты цитаделей, где укрываются главы «Безмолвных Клинков» и братства «Смерти Абсолюта».

— Эти данные были у вас? И вы умолчали? — Торгус смотрел на него с недоверием.

— Это была имперская тайна.

— Император в курсе?

— Не могу знать.

— Надеюсь, что нет, — глава рода Ворхельм схватился за голову. Десятки мыслей роились в голове, одна хуже другой. — Поскольку Кай придёт в ярость. И тогда нашей империи наступит конец.

— Дядя, не драматизируете ли вы сверх меры?

— Я даже преуменьшаю! — Торгус резко встал. — Так вот, слушай внимательно. Немедленно выясни, кто отдал тебе этот приказ и куда именно направился Кайлос. А я отправлю гонца к Каэлу. Это нужно решить сейчас. Пока он не вернулся, у нас должен быть готов план действий. Если император был в курсе и ничего не сделал, это кончится очень плохо.

Глава 19

До столицы Пылающих Песков, величественного Пламеграда, я добрался с завидной быстротой. Благодаря моей скорости путь занял всего три дня, хоть и потребовал изрядных запасов провизии. Часть маршрута я преодолел полётом, другую — чередой мгновенных перемещений.

Не стал навещать ничьих владений. Какой смысл? Каждый день промедления даёт чуме некромантов новые силы, пополняя их армию марионетками.

Цитадель убийц предстала передо мной величественным замком, поражающим роскошью линий. С высоты в сотню метров я оставался невидим для стражей, тогда как сам мог разглядеть малейшие детали. Признаю — меня не обманули. Это место идеально подходило для логова Безмолвных Клинков. Во-первых, их здесь собралось немалое число. Во-вторых, множество тренировочных площадок кипело активностью, причём среди учеников я заметил не только людей, но и представителей иных рас. Самое загадочное — как они безнаказанно упражняются прямо под носом у короля Сахира, служа при этом Малкадору. Похоже, с монархом предстоит серьёзный разговор.

Наблюдая за тренировками, я отметил частые визиты «гостей» с парящих островов. Они прибывали не на скакунах или верблюдах, а посредством телепортации. На террасе, венчающей замковую башню, некая женщина неизменно принимала прибывших. Поначалу я не осознал, что именно она возглавляет это сообщество — клан, гильдию или, быть может, орден? Чёрт его знает, в чём разница. Проще назвать их ОПГ. Болтуны, это я вспомнил их представителей у Чёрного Бора. Вряд ли они ограничиваются одними заказными убийствами. Тут что-то ещё. Впрочем, всё это — лирические отступления.

Дождавшись, когда очередной посетитель покинет цитадель, я начал плавное снижение. Мне не хотелось преждевременно спугнуть некромантов, рискуя навлечь на себя весь их гнев. Я ещё не обрёл достаточной мощи. Да, мироздание предлагало мне новые стихии вместо заклинаний, артефакт Хроно-акселератора, но пока имеющегося арсенала мне хватало. Я уже понял: все они доступны мне, стоит только попросить — и врата силы распахнутся. Однако голова идёт кругом при одной мысли о том, сколько предстоит освоить.

Солнце давно скрылось за линией горизонта, когда она вышла на террасу. Увидев меня, женщина застыла на мгновение, но мгновенно обрела прежнее самообладание.

— Привет, — помахал я. Сделав глоток лимонада, отставил бутылку. — Не знаю, как вас там по батюшке. Да мне в принципе без разницы. У меня есть к вам парочка вопросов.

Женщина прошла и села напротив. Была она одета в просторные белые одеяния. Но такие, что не только не стесняют движения, но и способны скрыть необходимое. На её бёдрах висели ножны с кинжалами, умело скрытые от обычного человека. Вообще на ней было много оружия. Да, она маг огня в ранге архимага. Как Фламе «Белое Пламя». Но, видимо, любит пускать в ход сталь. Маньячка хренова. Что неудивительно. Разве нормальный человек будет возглавлять наёмных убийц?

— Кайлос, полагаю?

— Правильно полагаешь. Представь, каково было моё удивление, когда я прикончил тут недалеко Фламе и думал, что всё. А он мне чесал, мол, нас много, никого не найду, мне отомстят и всё такое. А оказывается, у вас сборная солянка. Скопище убийц, что объединились под одним именем, если я правильно всё понял, и опять же не суть. Дело в том, что вы зря перешли на сторону некромантов. Впрочем, это для вас ничего не меняет. Я б вас так и так истребил. Просто этим поступком вы ускорили своё устранение.

— Ты думаешь, ты с нами со всеми справишься? Думаешь, уйдёшь отсюда живым?

— С вами — это с кем?

Моя уверенность в голосе дала трещину в её понимании мира. Она же явно ждала, что сейчас на крышу поднимутся её люди и все, кто к ним примкнул. Сигнал же она уже подала артефактом. Я видел, как тонкая нить ушла куда-то вниз от её кольца.

Женщина, что так и не представилась, сначала нахмурилась, потом на её лице возникла растерянность, сменившаяся гневом.

— Тебе знакомо заклинание «Anima Vorago»? — Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и кивнула. — Пока ты ко мне поднималась, я применил его.

Глава гильдии потому и поднялась на крышу, так как почуяла сильный всплеск тёмной магии и решила лично посмотреть на смертника, решившего забраться в логово убийц.

— Ты убил всех? — На последнем слове её голос слегка дрогнул.

— Да. Отправил их души на суд. Так что не переживай, на тёмную сторону я не перейду. Души не поглощены мною. Тёмным властелином становиться не в моих планах. Мне ещё компьютерные клубы открывать да межзвёздные корабли строить.

— Какие корабли? — Её брови от столь резкой смены темы поползли наверх.

— Ой, не забивай себе голову. Кстати. Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему до сих пор жива. Так вот, дело в том, что мне нужно убедиться, что это последнее логово.

— С чего ты взял, что я тебе что-то расскажу?

— Ой, вот только не надо, — отмахнулся я. — Конечно, всё расскажешь. У меня же к тебе заманчивое предложение. Как ты смотришь на то, чтоб твоя душа отправилась на перерождение, а не была мной поглощена? Уж от одной души я точно злодеем не стану. Даже такой чёрной, как у тебя.

— Блефуешь, — произнесла она, но не так уверенно, как ей казалось. — Давлат, Сердус, ко мне! — закричала она, но никто на её зов не пришёл.

— Ты о тех двух магистрах огня и ветра, что должны были зайти мне в спину, пока ты поднималась? Прости, они уже мертвы.

Это, к слову, была одна из причин, по которой я не хотел никого брать с собой. Я знал, что мне придётся делать грязные вещи. Свидетелей я этому делу иметь не хочу.

— Ну так как, расскажешь, где ещё предатели рода людского прячутся, или желаешь, чтоб твоя душа навеки растворилась в небытии? — Пока говорил, начал творить заклинание, и вот тут она попыталась всё-таки сопротивляться.

В меня ударило огненное торнадо, а сама она попыталась ускользнуть. Если быть точным, то улететь. Маги огня неплохо летают. Не как маги ветра, но тоже скорость приличная. Только куда ей тягаться со мной. Я нынче ого-го какой.

Накрыв террасу барьером, просто-напросто не дал ей вылететь. Она билась об него всеми заклятьями, которые знала. Я же продолжал сидеть, попивая лимонад. Годы тренировок с архимагистром Вальтарионом Пламенный Клин дали мне массу опыта, как действовать против мага огня. Они все приняли участие в моём обучении, я же в ответ поклялся мирозданием, что никогда не пойду против жителей Керона. Это было уже не первое обещание, что я дал совету, но все они имели… скажем так, определённые тонкости, но сейчас не об этом.

Когда она поняла всю тщетность своих попыток пробить мой барьер, то принялась кидаться в меня. Копья, огненный дождь, в конце даже метеорит скинула. Только вот он, ударившись об барьер, скатился по нему, как капля дождя по стеклу.

— Судя по тому, как ты выглядишь, твой источник пуст. Ну тогда я последний раз предлагаю: расскажешь, где я смогу найти вас всех? Заодно ответь, был ли король в курсе о вашем месте расположения?

— Да кто ты такой вообще? — закричала она от бессилия. В её руках блеснули лезвия кинжалов.

— Тот, кто был рождён с одной целью — защитить этот мир. Ввиду чего такие, как ты, должны умереть. Вы угроза. Понимаю, всех не искоренить, и на твоё место придут другие. Только они трижды подумают, стоит ли идти против своих, когда к общему дому приходит враг. Помогайте вы нам, и я бы вас не трогал какое-то время, но… Ладно, я уже всё сказал.

Поднявшись, я активировал заклинание вытягивания души — «Anima Vorago». Делал я это нарочито медленно, чтоб она поняла, что я не шучу. Ведь так всегда: если кто болеет или у кого другая беда, ты просто покачаешь головой и дальше пойдёшь. Если беда с тобой происходит, то всё твоё внимание на себе любимом. Вот и сейчас она наконец осознала, конец близок.

— Скажу, только пощади!

Я оборвал заклинание, а она, еле дыша, свалилась на пол.

— Слушаю тебя.

Она раскрыла мне расположение ещё трёх убежищ и назвала крупнейшие организации, входящие в их гильдию. Так и быть, запомню — гильдия. Король Раджах Сахир знал об их деятельности, но они исправно платили дань, и он закрывал на это глаза. Теперь же его величество сохраняет нейтралитет согласно договорённостям между ним и некромантами. Кроме того, маги смерти не решаются активно действовать здесь из-за присутствия джиннов и отдельного пакта между Сахиром и Малкадором.

Эта информация стала для меня откровением. Выходит, ради золота некоторые готовы предать всех и вся. Дескать, моя хата с краю — пусть другие страдают, лишь бы нам было хорошо. Пусть во мне нет ярко выраженного чувства справедливости, но оставлять такое безнаказанным невозможно. Правда, без доказательств будет сложно. Убить — легко, но потом придётся оправдываться перед… нет, не другими венценосными особами, а самим мирозданием. Чую, простое убийство ради убийства мне с рук не сойдёт.

— «Gladius Nox ventilabrum», — прошептал я, и клинок из сгущённой тьмы отделил её голову от тела. — «Прими эту душу, Морана». Спрятав тело в магическую сумку, я отправился бродить по замку, попутно избавляясь от остальных следов. Когда я обнаружил сокровищницу, на мгновение все тревоги покинули мою голову. Здесь и впрямь возвышались целые горы золота. Бесчисленные сундуки, набитые монетами — тут должно быть не меньше ста тысяч, если не больше. «Добро пожаловать к папочке, мои красавцы», — с наслаждением прошептал я, сгребая сокровища в сумку.

Не переставая улыбаться, я поднялся в воздух и направился к королевскому дворцу. Пора познакомиться с его величеством поближе. В прошлый раз наша встреча не состоялась из-за небольшого инцидента, который я устроил. Теперь же у нас будет возможность наверстать упущенное. Но перед этим всё же надо навестить одного «доброго» мага смерти.

— Привет, Танатос! — закричал я в ухо, и магистр смерти подпрыгнул как ужаленный с кровати, начал палить заклинаниями во все стороны. Когда же он понял, что никто не собирается его убивать, то, активировав магические светильники, уставился на меня.

— Ты дурак? Нет, ты мне скажи, ты дурак? На хрена так врываться к людям, когда они спят? Не мог в дверь постучаться, как это делают все нормальные люди? Хотя причём тут ты и нормальные люди.

Маг смерти схватился за сердце.

К слову, эту фразу про дурака он подхватил от меня, пока я у него обучался, и теперь она прилетела ко мне. Бумеранг.

— Да так, неинтересно же. Айда кофе пить. Время уже пять утра.

Он хотел что-то сказать, но, услышав про кофе, замер и кивнул.

— Иди на кухню, схожу умоюсь и приду. Не убей только по пути никого.

Пока Танатос пребывал в уборной, я приготовил кофе, испугал служанку, что вошла на кухню в одной ночнушке, не понимая, кто это там шумит. Затем оглушил двух стражников, что вбежали на звук упавшего тела служанки, успевшая перед этим закричать от испуга. Когда маг смерти пришёл и увидел бессознательные тела, он только перешагнул через них и сел за стол. Сделав глоток и закусив эклером, спросил:

— Чего припёрся?

— Захотел вот увидеть старого друга.

— Мы не друзья. Как можно дружить с такой тёмной личностью? И я не про себя сейчас говорю.

— Да друзья мы, друзья, просто уж признайся себе в этом. Я вот всем некромантам так и говорю. Что Танатос Шепчущий в ночи — мой первый учитель магии смерти и что благодаря ему я всех их убью, — я расплылся в улыбке, обнажая все тридцать два зуба. Он только закрыл глаза и покачал головой.

— Зачем пожаловал?

— Да вот тут неподалёку был. Представляешь, цитадель гильдии убийц прям под боком Сахира расположилась. Это притом, что они помогают прислужникам Малкадора.

— Судя по тому, что ты здесь и пребываешь в столь радостном настроении, цитадели более нет?

— Почему нет, есть.

— Да ладно? Не верю. — удивился Танатос.

— Да честно говорю. Чего её ломать-то? Вдруг кому жить негде, а там дом большой, точнее, замок. Ну, ты понял.

— Так ты всё-таки всех убил?

— Конечно. Зачем кого-то за спиной оставлять? Так только в книжках делают. Вдруг они потом вырастут и придут мстить. Не мне, так моим близким. На кой мне эти качели?

Он вновь покачал головой: — Думал уж, розовый снег пойдёт, раз Кай оставил кого-то в живых. Ан нет, Кайлос есть Кайлос, — маг смерти ухмыльнулся, протягивая мне пустую чашку.

— Эй, я добрый. Я без нужды не убиваю. Тем более их души отправились на суд Мораны или ещё кого. А далее… Хотя там я не знаю, что будет дальше. Не мои проблемы. Да, кстати, чего я зашёл-то. Ты в курсе, что король знал об их существовании и имеет договор с некромантами, чтоб те не лезли в пустыню?

— Это все знают. Никто этого и не скрывает? А чего ты так удивляешься? Он правитель, его дело — защищать народ. Вот он и договорился. В чём проблема?

— В том, что с некромантами не договариваются. Вот ты на чьей стороне?

— Не на чьей, на своей собственной. Мне вообще это всё неинтересно. И вообще, ты только за этим пришёл? — Я кивнул. — Тогда до свидания, а я пойду спать. Глядишь, досмотрю свой прекрасный сон, в котором ты свалил в другой мир.

— Злой ты, Танатос, и негостеприимный хозяин, не приду я к тебе больше в гости.

— Обещаешь? — с надеждой в голосе спросил он и замер в ожидании ответа.

— Да нет, конечно. Шучу. Мы ж с тобой друзья.

— Всё, вали отсюда и закрой за собой дверь. И вкусняшек оставь. Нину угощу, — кивком головы он указал на служанку, что так и лежала на полу.

Время приближалось к седьмому часу утра. Возможно, несколько рановато для визита, однако город уже пробуждался к жизни. Улицы Пламеграда наполнялись гулом проснувшейся столицы: торговцы раскрывали ставни лавок, горожане толпились у лотков со свежими фруктами, из кузниц и пекарен доносились привычные утренние звуки. Я же направлялся прямиком ко дворцу его величества — пора было завершить вопросы, оставшиеся нерешёнными с нашей последней встречи. Станислава Дементроса, отца Авелисы, я намеревался навестить уже после аудиенции у монарха.

Что же касается самого короля... Его наглость не знала границ — он присвоил четверть владений, законно принадлежавших роду Аурелисс, а значит, моей супруге, а следовательно, и мне лично. Я раз за разом откладывал этот неприятный разговор, находя более важные дела. Но раз уж судьба привела меня сюда, почему бы не воспользоваться моментом? Тем более мы так и не были представлены друг другу. В мой ресторан он ни разу не пожаловал, с магами других королевств связи не поддерживал — вертелся, что называется, в собственном соку. К слову, он был всего-навсего архимагом. Мне говорили, что он искусный политик, умеющий найти подход к любому. Вот только в отношениях со мной он избрал тактику, при которой выгоду получал исключительно он, а я, по его расчётам, должен был проглотить обиду. Как говорят гопники «схавать». Что ж, посмотрим, кто «схавает» на этот раз.

Приближаясь к дворцовым воротам, я заметил суету. Восемь стражников стояли по струнке, а перед ними вышагивал их начальник, отличавшийся лишь чуть иной расцветкой мундира ну и внутренним источником конечно. Замечу все были магами без исключения, только слабенькими.

— Доброе утро, господин маг. Я — начальник королевской стражи Роландс Грейв. Дворец закрыт для посетителей, — обратился ко мне тот самый командир. Он был настолько вежлив, что это мгновенно охладило мой боевой пыл. А я-то готов был преподать им урок, ожидая привычного хамства, столь характерного для здешних мест. Но тут — подобная обходительность. Прямо неловко...

— Доброе утро. Для меня сделают исключение.

— Приношу извинения. Могу ли я осведомиться, с кем имею честь говорить?

Вот же... Хорошо, хватит искать повод для конфликта. Я веду себя как ребёнок.

— Кайлос Версноксиум. Если это имя вам о чём-то говорит.

— Да, — его взгляд мгновенно преобразился, а осанка стала ещё прямее.

— Это радует. В таком случае передайте Сахиру, что я желаю его видеть.

Тут требуется небольшое пояснение. Роландс — магистр стихии земли. Любой маг способен ощущать мощь того, кто перед ним находится. Эта способность не раз помогала избегать ненужных конфликтов. Разумеется, маг может скрыть сияние своей ауры, но на сей раз я позволил ей проявиться во всей полноте — что называется, на всю русскую душу. Стражник не подал виду, но намёк воспринял с должной серьёзностью, потому я и услышал в ответ:

— Безусловно. Пока же, прошу вас, ожидайте в саду. Я передам о вас весть вышестоящему руководству.

Мы проследовали в роскошный сад, где меня проводили в изящную беседку, увитую цветущими лианами. Солнце уже разливалось по мраморным плитам жаркими волнами, и я мысленно поблагодарил судьбу, что не придётся томиться под его палящими лучами.

— Грейв, примите это в знак моих извинений, — протянул я ему сосуд с вишнёвой настойкой, от которого исходил лёгкий аромат спелых ягод и пряностей. — Вы проявили учтивость, тогда как я вёл себя несколько вызывающе.

Он принял дар с почтительным поклоном, и в его глазах я увидел неподдельную благодарность. Похоже, в столице уже успели по достоинству оценить качество напитков, что производит моя компания. И те подделки более не портят мой имидж.

Покои его величества Раджаха Сахира.

— Мой король, — герцог Ларс Городин, советник короля, склонил голову в почтительном поклоне. Сахир завтракал и очень не любил, когда его прерывают в такой момент.

— Ларс, у меня шикарное настроение, а, судя по твоему лицу, ты пришёл мне его испортить. Давай лучше не надо.

— Простите, не могу. Это важно.

— Так и знал, что всё так будет, тем более сон плохой приснился, — отбросив вилку и нож Раджах, раздражённо выкрикнул — выкладывай давай. И не надо пялиться, при них говори, — произнёс король, так как за столом сидело всё его семейство.

— Как мне доложили у нас гость, Кайлос Версноксиум и он требует вас к себе. Наглец сейчас находится в саду.

— Требует меня к себе? Он что, бессмертный? А вообще кто таков? — с каждым словом король начинал выходить из себя.

— Это тот, кто избавил нас от графа Мадура Сухолима. Тот, кого орки зовут «Мерцающий во тьме». Тот, кто убил джина пустыни. Он муж Евы Аурелисс. Владелец ресторана…

— Всё, хватит, уже понял, кто это. Ты его так расписываешь, будто боишься или хочешь, чтоб я боялся.

— Осмелюсь заметить, ваше величество, по сведениям моих осведомителей, эта личность обладает несгибаемой волей и без колебаний устраняет любого, кто посмеет угрожать ему или его приближённым. Ходят слухи, что его мощь превосходит на уровне архимагистра. Кроме того, как нам доподлинно известно, он не отличается уступчивостью и готов до конца стоять за то, что считает своим. Я воздержусь от описания методов, которые он применяет к тем, кто осмеливается посягнуть на его собственность или причинить вред его людям. Скажу лишь, что ни один подобный инцидент не завершился благополучно для виновных.

— Даже так? — король прикусил левый край губы, а его семейство сидело как истуканы. Никто не желал вмешиваться, когда король, отец и муж в таком настроении. — Где он?

— В «Радужном Саду», беседке вашего отца.

— Собери всех. Наглеца надо проучить.

Я поднялся с кресла при появлении монарха в окружении свиты — поистине многочисленной. Сам властитель пребывал в откровенно мрачном расположении духа. Что вызвало его гнев? Быть может, ему уже доложили о цели моего визита. Похоже, королевская разведка не дремлет. Или же его собственная совесть напомнила ему, кто я и с какими намерениями мог пожаловать. А не следовало присваивать чужое и заключать союзы с врагами. Да, моё восприятие мира может быть излишне прямолинейно, и мне не хватает «гибкости». Но что поделать — я такой, какой есть.

— Доброе утро, ваше величество, — я склонил голову в почтительном поклоне. Пусть я и обладаю силой, но я также понимаю, что быть вежливым это нормально, а уж как там дальше поглядим. Рядом с ним находились супруга, наследники и верховный советник. Они смотрели на меня, словно на диковинное существо в зверинце. Что же вызвало такой интерес?

— Утро по определению не может быть добрым, господин Версноксиум, когда в чужой дом являются с подобной наглостью, — его голос прозвучал холодно и отчуждённо.

— Прошу прощения? О чём именно вы? — я удивлённо приподнял бровь. Честно говоря, я не понимал причины его раздражения. Да, я прибыл рано. Но разве это повод для подобного тона? Тем более я уже принёс извинения начальнику стражи. Или он решил сразу расставить все точки над…

— Вы являетесь ко двору и требуете моего присутствия, словно я ваш посыльный! Вы что, воображаете себя бессмертным? — последние слова он прошипел, и это прозвучало странно. Мне говорили, что он благоразумен, тактичен и искусен в политике. Так зачем же этот спектакль? Особенно перед семьёй.

— Во-первых, я ничего не требовал. Во-вторых, мне предложили подождать здесь до вашего приглашения. В-третьих, — мой голос приобрёл стальные нотки, — если вы позволите себе и дальше вести себя со мной столь не уважительно, я сочту это оскорблением и потребую сатисфакции. Мне будет безразлично ваше положение и те, кто попытается за вас вступиться.

Затем я позволил себе улыбнуться и сменил тон на более мягкий:

— Вообще-то, я пришёл с визитом вежливости и принёс вам дары — кое-что из моих кулинарных произведений. Вкусняшки высшей пробы. Вы ведь ни разу не почтили мой ресторан своим посещением.

Да, я мог бы проявить больше дипломатичности и гибкости, но тогда это был бы уже не я.

— Все, покиньте нас! — рявкнул он, и свита немедленно начала расходиться. — Ларс, останься.

Когда мы остались втроём, Сахир понизил голос:

— Выясни, каким образом донесение ко мне поступило в искажённом виде.

— Сию же минуту, ваше величество.

Ларс Городин, лицо которого побелело, как пергамент, склонился в почтительном поклоне и поспешно ретировался, оставив монарха наедине со мной. Впрочем, я успел заметить, как по периметру сада заняли позиции стражи — около трёх десятков магистров и несколько архимагов. Все готовы были в любой момент вступиться за своего повелителя. Лучше бы на войну с некромантами отправил. Ладно посмотрим, как пройдёт наша беседа.

Глава 20

Воздух в саду сгустился, стал тягучим и плотным, словно перед грозой, хоть столица королевства и находилась в самом центре пустыни и дождей здесь не было многие годы. Но от количества магов, настроенных весьма решительно, что сейчас находились в саду, воздух дрожал. Напряжение нарастало с каждой секундой.

Сахир медленно приблизился к ажурной ограде беседки, повернувшись ко мне спиной. Его взгляд утонул в пышных розариях, некогда высаженных руками его отца. Собрав волю в кулак, монарх отбросил эмоции, и его голос зазвучал холодно и ровно, подобно отточенной стали.

— Итак. Вы пожаловали «в гости». Как вы сказали, с «вкусняшками». Не стану растрачивать ни ваше, ни своё время на пустые церемонии. Изложите истинную причину вашего визита, «Мерцающий во тьме». И прошу — опустите часть, где вы будете поддерживать иллюзию светского приёма. Все мы знаем, кто вы такой и что несёте в этот мир.

Я усмехнулся, извлекая из глубин магической сумки небольшой свиток. Не разворачивая его, я принялся перебрасывать с ладони на ладонь.

— Прямолинейность... это прекрасно. Она сберегает уйму времени. Что ж, ваше величество, пройдёмся по пунктам. — Я отбросил шутливый тон, и маска напускной беззаботности спала с моего лица. — Первое. Договор о ненападении с Малкадаром. Это безрассудство. Они — стая гиен, рыщущая у ваших границ. Поверить их слову — всё равно что довериться змее, уверяющей, что она не укусит, если вы сунете палец в её пасть.

— Я — король, а не искатель приключений! — резко развернулся ко мне Сахир. — Моя обязанность — обеспечивать стабильность и безопасность королевства! Война с Малкадаром стоила бы тысяч жизней и опустошила бы казну. Этот договор даёт нам передышку!

— Неужели? — Я на мгновение застыл, поражённый. — Любопытная передышка. Что подводит нас ко второму пункту. Земли к западу от Речной излучины. Мои земли. Точнее, владения моей супруги, Евы Аурелисс, которые вы столь «великодушно» включили в зону влияния одного из ваших герцогов. Как я понимаю, в угоду аппетитам вашего ближнего круга согласно условиям этого договора, — покрутил я бумагой в воздухе. — Притом без ведома и согласия законной владелицы. Вы украли. Облекли кражу в красивую форму, но это всё равно воровство. А я терпеть не могу воров и предателей.

Пальцы Сахира сжались в белые от напряжения кулаки.

— Это была вынужденная мера во благо моего королевства! Ничтожный клочок земли в обмен на мир во всей пустыне! Ваша супруга… получит достойную компенсацию из казны.

— Еве не нужна ваша компенсация, — холодно отрезал я. — Ей нужна её земля. Там растёт серебристый ивняк, который она так любит и хочет обратно себе все свои земли. Но это, как вы изволили выразиться, «ничтожный клочок». Хорошо, пока оставим это. Перейдём к третьему пункту, самому пикантному.

Я сделал паузу и подошёл, чтобы встретиться взглядом с монархом.

— Гильдия «Безмолвные Клинки». Почему им дозволено вести свою деятельность в крепости в Долине Теней, всего в полутора часах пути от Пламеграда? Почему, ваше величество, вы разрешили гнезду наёмных убийц, на счету которых жизни ваших же придворных и многих других, располагаться так близко к вашему дому? Или, — я склонил голову набок, изучая его реакцию, — их услуги внезапно стали для вас выгодны? Вы ведь понимаете, что ныне они служат некромантам.

Глаза Сахира вспыхнули яростью, но в них мелькнула и тень страха.

— Вы осмеливаетесь намекать, что я…

— Я ни на что не намекаю! — Я рассмеялся, но в моём смехе не было и капли веселья. — Я задаю вопросы. Как гость. Как верный житель Керона, озабоченный безопасностью этого мира, что не предал его перед лицом общей угрозы. Разве не логично: зачем платить за защиту, если под боком поселились лучшие убийцы континента? Не кажется ли вам странным, что после их появления в регионе трое ваших герцогов, четверо графов, выступавших против союза с королём некромантов, внезапно пали от «неизвестных» клинков?

Король замер. Я видел, как в его голове рождались вопросы: откуда мне известны эти детали, что ответить. Но я читал его как раскрытую книгу — все страхи, все компромиссы, всю грязь, которую ему пришлось принять ради «стабильности». Но надолго ли её хватит? Неужели он думает, что Малкадор остановится, одолев остальных? Как бы не так… Кстати, информацией поделился Танатос. Он хоть и делает вид, что ему всё безразлично, но руку держит на пульсе.

— Вы не способны постичь всю тяжесть ноши, что несут правители, — голос короля дрогнул, в нём послышались несвойственные монарху ноты надлома. — Каждое решение… это неизменный выбор между пагубным и катастрофическим. Вы слишком молоды, чтобы судить о подобном.

— Поверьте, я понимаю больше, чем можете предположить, — я смягчил тон, пытаясь снять нарастающее напряжение. — Но существует выбор, а существует предательство. Вы предали своих верных вассалов, разрешив убить их. Вы предаёте память павших, потворствуя и дальше их убийцам. И самый главный вопрос, ваше величество… — Я сделал шаг вперёд, и моя аура, до сей поры сдерживаемая, внезапно сгустилась вокруг нас, становясь почти осязаемой и леденящей душу, а маги, что окружали сад, приготовились к бою. — Если вы полагаете, что подобными уступками можно отсрочить неизбежное, или что всё как-нибудь разрешится само собой… Знайте: я приду за вами. Уверяю вас, все, кто вознамерится отсиживаться в стороне, пока мир горит в огне войны со скверной, получат сполна по заслугам.

— Ты угрожаешь трону? — Его собственная аура вспыхнула в ответ, наполняя воздушное пространство между нами звенящим напряжением. Только она быстро стухла под моим давлением, как и его запал.

— Для понимания, — ответил я, не отводя взгляда. — Сегодня ночью я стёр с лица земли цитадель Безмолвных Клинков. Каждого, кто находился за её стенами.

— Даже… невинных? — В его голосе прозвучало нечто, похожее на ужас.

— Я не видел там невинных. Я видел убийц, готовых за монеты лишить жизни кого угодно. И ещё одно предупреждение: если в вашей голове зародится план вступить в войну лишь тогда, когда чаша весов начнёт склоняться в нашу пользу — а это непременно случится, — вам всё равно придётся ответить за договор с некромантами.

— Кайлос, ты полагаешь, для тебя не существует возмездия? Воображаешь себя непобедимым?

— Возмездие возможно, — парировал я. — Однако на моей стороне почти два десятка архимагистров и пятеро государств с их армиями и магами. Как вы полагаете, кто сможет противостоять нам, если я поведу их за собой? Да и Магический Совет, пусть и не в полном составе, также поддерживает меня. Уверяю вас, мы найдём способ взыскать долги со всех.

Я отступил.

— Признаю, я надеялся обратиться к вашей мудрости, о которой столько наслышан, но, увы, пока не узрел её.

Послушайте меня, король. Предлагаю вам загладить вину: помогите оркам в их войне с феями и очистите от тварей, считающих себя людьми, эти убежища предателей, — я протянул ему испещрённый координатами свиток и листок с требованиями. — Так вы хотя бы отчасти восстановите своё реноме в глазах общества. Я же, со своей стороны, готов оказать вам поддержку, если вы примете это предложение.

— Ты так уверен в своей победе и силе?

— Нет. Откуда может быть такая уверенность? Против нас — армия трёх королевств. Каждый ребёнок, старик и женщина, не говоря уже о воинах, теперь марионетки Малкадора Вечного. Но я сделаю всё возможное, чтобы положить конец этой заразе, свалившейся на нас из другого мира.

— Мне требуется время на раздумья.

— Размышляйте. Но не затягивайте, иначе мы решим, что вы, ваше величество, состоите с ними в сговоре. И если вы возлагаете надежды на джиннов пустыни, — я позволил себе усмехнуться, — боюсь, они не станут защищать ваше королевство. Мои связи с ними куда прочнее ваших. Сомневаетесь — спросите их сами. В отличие от вас, мы поддерживаем с ними искренне тёплые отношения. На этом всё. Удачи — у меня ещё немало неотложных дел.

С этими словами я отступил на шаг и взмыл в воздух. Пора навещать городок у подножия заснеженных гор эльфов.

— Ларс, ты был свидетелем нашего диалога?

— Так точно, ваше величество.

— Каковы твои соображения?

— Нам следует немедленно связаться с джиннами. Если он врёт, то это весьма опасно для нас. Затем провести проверку цитадели — действительно ли он уничтожил всех, кто там находился. Мы предоставили гильдии телепортационную платформу, и, если она разрушена, казна понесёт значительные убытки. И никто не возместит нам эти затраты. Глава других государств могут и поинтересоваться куда она делась, но хуже того нас могут отключить от общей сети.

— Откуда он мог получить сведения о ликвидированных герцогах?

— Мы выясним это.

— Если информация подтвердится, а внутренний голос подсказывает мне, что так и будет, скажи — не совершили ли мы опрометчивый шаг, заключив эту сделку?

— Он всего один человек. Пусть и в союзе с могущественными магами. С другой стороны, некроманты тоже действуют в одиночку. Если выступить единым фронтом... Думаю, у нас есть шансы на успех. Не забывайте, мы подписали договор в отсутствие Кайлоса в Кероне. Судя по всему, он появился недавно, и его мощь действительно впечатляет. Люди пойдут за ним. Вам, ваше величество, стоит почитать о нём. У нас на него большое досье. Да и вообще, мы можем оказаться между молотом и наковальней. Малкадор точно не явится к нам на выручку, он, наоборот, будет с радостью наблюдать, как нас уничтожают.

— Это верно, — король сдержанно вздохнул. — А что касается силы... Моя аура не продержалась и мгновения при столкновении с его силой. Взгляни на нашу доблестную стражу: они всё ещё дрожат от страха, но при этом улыбаются, что столкновения удалось избежать. Будь на то его воля, от нас не осталось бы и пепла. Да к тому же чрезвычайно дерзок.

— Он могущественен и амбициозен, при этом как нам известно обладает даром находить общий язык с кем угодно. Отзывы о нём исключительно благоприятны. Это человек слова. Но и взамен он требует того с других.

— Хорошо, проработай оба варианта развития событий. Кстати, ты выяснил, как произошло так, что наш разговор изначально настроен на негатив?

— Нет. Начальник стражи исчез.

— Как исчез?

— Его никто не может найти. Похоже, кому-то не понравилось, что ваш диалог с Кайлосом может изменить некие договорённости. Эти «неизвестные» силы не заинтересованы в вашем сближении. Таково моё предположение. Похоже боятся его.

— Найди Грейвса. Задействуй этих трусов, — король бросил взгляд на магов, чьи ауры всё ещё сжимались от пережитого потрясения.

— Будет исполнено, ваше величество.

— А я тем временем отправлюсь собираться. Полагаю, настало время посетить его ресторан. И ещё... Верните все земли и что мы там получили Еве Аурелисс. Думаю, мы поспешили, стерев её род из наших хроник.

Пролетая над оркскими землями, я с тревогой вглядывался в горизонт, ожидая увидеть зарево пожаров над их поселениями. К моему облегчению, худшие опасения не оправдались — пока что. Но достигнув пограничья с владениями фей, я стал свидетелем битвы, кипевшей в самом её разгаре.

Долина Каменных Копий предстала безжизненной пустошью. Ни травинки, ни признаков цивилизации — лишь исполинские каменные шпили, вздымающиеся к небесам подобным немым стражам. Среди этого каменного лабиринта орда орков на своих боевых скакунах сражалась с феями, чьи миниатюрные силуэты едва достигали размеров младенца. Шаманы, расположившиеся за спинами воинов, накладывали на них усиливающие чары, в то время как другие пытались поразить юрких созданий, мелькавших с невероятной скоростью. Феи вонзали свои крошечные клинки и одновременно обрушивали на орков магические атаки. При всём моём уважении к оркской силе, против такого количества магов, пусть и не обладающих огромной мощью, у них не было шансов.

Я не планировал вмешиваться преждевременно, но понимал — если не помогу сейчас, заступаться будет уже не за кого. Стоя на вершине одного из шпилей, я разглядел Вул'дана в первых рядах. Мой друг сражался, сжимая в одной руке мана-кристалл, в другой — гримуар. Я с гордостью наблюдал, как он дерётся, но видел — его источник иссякает. Он не обладал моей способностью поглощать магическую энергию, а заклинания применял могущественные. При таком темпе он мог достичь уровня магистра ещё до окончания войны — ведь в сражениях маги растут как на дрожжах. Вортис бы им гордился. Я помню, что он сейчас находится на страже академии. На неё постоянно совершают налёт драконы, вылетая из порталов. Кстати, надо было с Сахира за портальную арку спросить. С какого она оказалась в цитадели? Правда, теперь она ведёт в мой ресторан, и мои люди смогут быстро перемещаться между ним и замком. Теперь работникам будет куда быстрее и безопаснее добираться.

— Довольно! — мой голос прорвался сквозь грохот сражения, и я воздел руки, выпуская в мир древние слова: «Somnus Aeternus!»

Тишина, тяжёлая и бездонная, накрыла долину. Воздух застыл, и сотни фей, словные подкошенные колосья, начали падать на каменистую землю. Первыми рухнули те, в ком не осталось ничего, кроме мёртвой скверны — их тела, лишённые воли хозяина, стали просто прахом. Орки, не теряя драгоценных мгновений на изумление, с рёвом обрушились на уснувших врагов.

Но я не прекращал. Пока шло побоище, я сосредоточился, и по всю полю боя начали раскрываться чёрные, бездонные воронки — «Vortex Animarum». Они всасывали не плоть, а саму душу, унося их на суд Мораны, что благодаря мне прочно утвердилась в Кероне. Каждая такая душа укрепляла её власть, и теперь местным богам, если они вообще существовали, будет не так-то просто оспорить её присутствие.

Вместе с воронками в небе кружила моя стая — сотни воронов, отлитых из самой тьмы. Они впивались когтями в крылья фей, ослепляли их, разрывали их магические построения, становясь грозными союзниками орков.

Когда остатки армии фей, неся чудовищные потери, дрогнули и бросились в бегство, я сплёл последнее заклинание. «Imber Acherontis» — и с небес пролился дождь из живой кислоты, разъедающей плоть и плавящей металл что стеной пошёл на наших врагов. Несколько орков, что в ярости бросились в погоню, попали под его потоки, и я был бессилен их спасти — концентрация требовала всей моей воли. К счастью, вожди успели отозвать своих воинов, не дав им целиком ринуться в гибельную погоню.

Шесть часов. Шесть долгих часов потребовалось, чтобы битва была выиграна. Мой источник магии иссяк наполовину — я вложил в эти плетения столько силы, что ни один архимаг не устоял бы, а их здесь было немало. Срочно восполнив запасы из кристаллов, я с горечью подумал, что оставаться с полупустым источником в такие времена — непростительная роскошь.

Затем я призвал дар Мораны как её первожрец и наложил на орков чары умиротворения и восстановления душ. Я видел безумную ярость в их глазах — с этим нужно было что-то делать, иначе они ринутся в земли фей и сложат там свои головы. Так же феи не чурались бить по душам. Но я не могу вечно их защищать. У каждого своя роль: их — не пустить скверну на свои земли, моя — лишить Малкадора его приспешников.

И ещё одно наблюдение заставило моё сердце сжаться. Большая часть душ фей, освободившись, устремилась не туда куда я планировал, а в одну-единственную сторону — туда, где, как я помнил, раскинулась Империя Звёздного Неба. Выходит, некроманты перехватывают души. Значит, даже уничтожая их армии, мы лишь делаем их сильнее. Это открытие отдалось в душе горьким эхом. Но отступать некуда.

— Мир вашему стану, — бесшумно опустился я у шатра, где у походного алтаря расположились шаманы и маги. Воздух был густ от ароматов целебных трав и дыма священных благовоний.

— Приветствуем тебя, «Мерцающий во тьме», — старейший шаман Улгурис склонил голову в почтительном поклоне, и его примеру немедленно последовали остальные.

— Друг мой! — громовой раскат голоса Вул'дана разнёсся по окрестностям, и могучие руки обхватили меня в орчьих объятиях. — Явился как солнечный луч после ливня! Уж думали, кости наши навеки лягут в этой долине. Крылатые нечисти стали куда сильнее с поддержкой некромантов. А те, кто пал, восстают из мёртвых, чтоб ринуться в сражение теряя всякий страх. Ты и сам всё видел.

— Видел, — кивнул я, ощущая на себе взгляды собравшихся. — Видел вашу доблесть.

— Какими судьбами забрёл в наши края?

— Путешествую по свету, очищаю земли от скверны предательства.

— Благородное дело, — одобрительно крякнул орк. — Успел уже с кем-нибудь попрощаться?

— С «Безмолвными Клинками». Да заглянул к Сахиру — напомнить о цене, которую платят те, кто предаёт доверие.

— И как отреагировал монарх?

— Пытался убедить, что действовал ради блага подданных. Пустые слова. На деле же стремился сохранить собственную шкуру.

— Не будь чрезмерно суров, — вмешался Улгурис. — Ноша власти тяжела, а забота о народе — не пустой звук.

— Уважаемый шаман, что-то не припоминаю, чтобы гордый народ орков склонял голову перед некромантами. И он не должен был заключать подобные союзы.

— Юность говорит в тебе, — покачал седой головой старец.

— Поверьте, этот недостаток быстро исцеляется. А в военное время — и вовсе с поразительной скоростью.

— Мудрое наблюдение, — согласился шаман.

— Книги читаю, вот и запоминаю порой меткие слова, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Времени в обрез, а дел невпроворот. Как ваши дела в целом?

— Пока держимся, — ответил Вул'дан, бросая привычный взгляд на мою сумку. — Наши земли всё ещё под нашим контролем.

— Прекрасные новости, тогда желаю вам удачи, мои друзья. Даст боги — свидимся в более спокойные времена.

— Не останешься на пир в честь великой победы? — в голосе орка слышалась надежда.

— Прости, друг мой, но пировать пока рано. Впереди ещё немало сражений.

Когда Кайлос улетел, Улгурис обратился к Вул’дану.

— О каком пире шла речь? Мы ж вроде не празднуем, коли битва на наших землях, а не врага.

— Ой, будто вы не поняли моего замысла, — горько усмехнулся Ночной Прилив. — Хотел друга упросить на настойку да пирожки с капустой и сочным мясом. Он бы наверняка увидев нашу скудную трапезу, поляну накрыл, да такую, что у-у-у-х. А так придётся вяленое мясо есть, а оно у меня вот где уже, — молодой орк провёл топором по горлу.

— Ты вообще кроме еды о чём-то можешь думать?

— Да шаман, но только когда поем, — заржал Вул’дан и уселся медитировать.

Глава 21

Мой путь лежал в Нижний Город, или Нориэльск — второй по значимости город после столицы Айриндол, раскинувшийся у подножия гор на юго-западных рубежах. Я намеренно приземлился на окраине, дабы не привлекать излишнего внимания. В распоряжении у меня были лишь скупые сведения: название города и имя — Орвакс Рубенков, купец, чья слава гремела в кругах торговцев антиквариатом. Углубившись в расспросы, я с удивлением обнаружил, что наши заведения некогда закупали у него полотна и скульптуры. Полагаю, архимагистр Нивель мог бы рассказать больше, но его не оказалось на месте.

Здесь требовалась особая осторожность. Я хорошо помнил, на что способны осколки их артефакта, а уж целый реликт наверняка лишил бы меня сил. Рисковать было непозволительной роскошью, тем более что в этом городе меня ждало несколько дел. Сняв скромную комнату в постоялом дворе, я окутал себя маскировочным мороком и начал неспешно бродить по улицам, вживаясь в роль коллекционера, желающего сбыть «Сердце Бездны» — артефакт, способный поглощать тени. Такой предлог должен был помочь мне приблизиться к «друзьям» из «Чёрного Полумесяца», входившим в гильдию «Безмолвные Клинки», где некогда состояла Криана. Кстати, имея при себе её кольцо, я рассчитывал, что они сами выйдут на контакт. Но пока что следовало опробовать более тонкий подход. Моей главной целью был глава местного отделения — он мог знать, как подобраться к логову братства Смерти Абсолюта. Но больше всего меня занимала одна загадка: как удалось этой организации столь долго скрываться у всех на виду? Не уже ли и тут замешаны власть имущие? Ох, не хотелось бы мне обещаться с королевой. Судя как мне её описали, она близка к нашей королеве из сказки про Кая и Герду. Холодная, бесчувственная и безжалостна.

Почти три дня прошло, прежде чем со мной установили контакт. Всё это время я отнюдь не предавался безделью, а тщательно изучал местные товары, выискивая всё, что могло бы пригодиться нашему делу. Я скупал диковинные специи, редкие продукты и прочие любопытные вещицы, параллельно договариваясь о поставках через подставные фирмы, никак не связанные с моей основной компанией — дабы ни у кого не возникло соблазна насолить мне через них. Только Рома, Алатея и Майя ведали об истинном положении дел — кто есть кто. Остальные пребывали в блаженном неведении.

На четвёртый день, ближе к полудню, я расположился в таверне «Ледяной Свин», где кормили сносно. Воспользоваться своей едой и питьём было нельзя — это могло разрушить легенду. Именно тогда ко мне приблизился незнакомец: высокий, почти бесплотный силуэт с кожей, словно отлитой из матового серебра. Его глаза, подобные двум узким серпам, источали холодное лунное сияние. По тому, как засуетился трактирщик, я понял — передо мной персона весьма значительная.

— Добрый день, Кшиштоф Пшебижинский. Позволите составить вам компанию? — от его слов веяло таким леденящим холодом, что, будь я кем-то другим, мог бы и напрудить в штанишки. Воистину пугающий тип. Пришлось изобразить дружелюбие и сделать вид, будто я не ведаю, с кем имею дело.

— Разумеется, уважаемый…

— Каэльдрис Вейлорн.

— Уважаемый господин Вейлорн, присаживайтесь, буду рад беседе.

Он занял место напротив, но не спешил начинать разговор, а лишь пристально разглядывал меня. Я, пожав плечами, невозмутимо продолжил трапезу. Похоже, моё равнодушие его позабавило.

— Если у вас стеснённые обстоятельства, я могу вас угостить, — предложил я, отчего он слегка опешил. Видимо, такого поворота он явно не ожидал.

— Благодарю, но я не голоден. Мне сообщили, что вы желаете продать один редкий артефакт. Могу я осведомиться, откуда он у вас?

— Безусловно. Он был приобретён честным путём, если вас это беспокоит. Мне его продал один добрый гном. Правда, он уже не сможет это подтвердить, так как был казнён короной за измену. Но клянусь всем, что имею, — я не воровал его.

— Вам известно, как именно использовать этот артефакт и каково его предназначение? — продолжил допрос мой новый знакомый.

— Безусловно. Это защитное устройство против воров, тех, что пользуются магией теней. Ужасные личности, — я с отвращением поморщился. — Проникают в жилища без приглашения. А вот эта вещица не позволит им так просто пробраться в дом. Отныне ни один негодяй не сможет укрыться в тени — артефакт буквально вышвырнет его оттуда.

— Он у вас в единственном экземпляре?

— Именно так. Подобные реликвии невероятно редки. В этом случае он существует в мире в количестве одной штуки. Мастер, создавший его, скоропостижно скончался, унеся секрет изготовления с собой в могилу.

Каэльдрис Вейлорн усмехнулся, хотя его выражение лица больше напоминало оскал, нежели улыбку.

— Однако, полагаю, искусный артефактор без труда разгадает принцип действия этого чуда. Поскольку он не запечатан и все руны открыты для изучения.

На этом месте мой незваный собеседник нахмурился.

— Он при вас?

— О, что вы! — я рассмеялся с небрежной лёгкостью, словно он произнёс остроумную шутку. — Кто же станет носить подобные реликвии с собой? Карманники здесь встречаются на каждом шагу. Он находится в банковской ячейке. Здесь, в «ЧароБанке».

— Какую сумму вы за него хотите?

— Пятьдесят тысяч. И я не стану торговаться — прежде чем назвать цену, я поинтересовался мнением знатоков из «Адастрии».

— Тогда почему же вы не продали его там?

— Простите, уважаемый, но это уже не ваша забота, — мягко, но недвусмысленно дал я понять.

Я вытер губы салфеткой, оставил на столе пару медяков и начал подниматься.

— Удачи вам, господин Вейлорн. А мне пора заняться делами.

— Постойте. Предлагаю следующее: покажите мне артефакт, и если он действительно функционирует, я приобрету его у вас.

Я немедленно вернулся на место.

— Вот это по-деловому! Вот это я понимаю! Когда вы хотели бы это осуществить?

— Сейчас у меня нет иных дел, и если вы располагаете временем, я был бы рад сделать это немедленно.

— С превеликим удовольствием, — я стремительно поднялся и направился к выходу.

Мы проследовали в здание «ЧароБанка» и прошли в специальную комнату, где мне вынесли сданную ранее на хранение шкатулку. Внутри, на бархатном ложе, покоился сферообразный артефакт из полупрозрачного минерала, по поверхности которого бежали переливы молочно-белой энергии, оживляя бесчисленные руны, покрывавшие его до самого основания.

На самом деле этот артефакт я приобрёл у Балмора около трёх лет назад для защиты замка и своих заведений. Гномы производят подобные устройства исключительно для доверенных партнёров — изготовление требует колоссальных и редких ресурсов, что исключает их массовое производство. Артефакт действительно превосходен, однако против архимагистра теней он бессилен. Впрочем, маг подобного уровня вряд ли станет красться в чужие владения. Я давно заметил: чем могущественнее маг, тем меньше он стремится демонстрировать своё превосходство. За исключением, пожалуй, игр в бильярд или боулинг — там они превращаются в настоящих детей. Помню, во время турнира по боулингу, когда «Магический Совет» состязался против короля эльфов, императора Феникса, Элидии и Шаркуса и Элькраса Серебряного Листа, магический фон был столь интенсивен, что половина защитных артефактов в здании вышла из строя, едва сдерживая исходящую от них мощь. На кону стояла не просто победа — проигравшие лишались права посещать мой ресторан и клуб на две недели. Мне, конечно, это было невыгодно, но возражать против двух десятков сильнейших магов? Нет, я не настолько безрассуден.

— Вот он, — указал я потенциальному покупателю на «Сердце Бездны».

— Вы же не возражаете против проверки его функциональности? — спросил Каэльдрис Вейлорн, тщетно пытаясь сохранить маску безразличия. Но я видел, как его буквально передёргивало от волнения. Ведь перед ним было оружие, созданное против таких, как он. Дважды его защитные чары давали сбой, и я без труда распознал в нём мага теней. Он пытался владеть собой, но порой его природа прорывалась наружу — то ли от нетерпения, то ли от раздражения. Этого мгновения мне хватило, чтобы понять: передо мной архимаг Теней. Более того, он настолько жаждал заполучить артефакт, что лично явился на переговоры. У таких магов обычно для такого есть свои люди. Тот же Ридикус за покупками не ходит.

Интересно, кем он является? Главой «Чёрного Полумесяца» или, может быть, иного клана? Но он точно не просто человек. Магическая мощь, дорогая одежда, властный взгляд. Он точно кто-то важный.

Каэльдрис активировал своё кольцо и попытался раствориться в тени, отбрасываемой дверью от магического светильника. Однако вместо исчезновения он оказался у дверного косяка, оставаясь совершенно видимым для меня. Я же не смог сдержать довольной улыбки. В конце концов, я — торговец, и успешная демонстрация товара, доказавшая его подлинность и эффективность, лишала покупателя возможности сбить цену. Вот и делал вид, что радуюсь.

— Превосходный инструмент, — произнёс он, не скрывая восхищения.

— Без сомнения. И что особенно ценно — для его активации не требуется магических способностей. Заряда хватит на три столетия непрерывной работы, а последующая подзарядка обойдётся всего в несколько золотых монет.

— Вы утверждаете, что это единственный экземпляр?

— Именно так. Отсюда и соответствующая цена. Ведь я не единственный претендент на долю — придётся поделиться с добросердечными гномами, оказавшими содействие в его приобретении.

— Но ранее вы упоминали, что получили его в дар от главы клана Рунирдов?

— Я не уточнял, от кого именно. Но вижу, вы осведомлены. Давайте не будем углубляться в детали и примем на веру мои слова.

— Что ж, — его тон стал ледяным.

— Как предпочитаете произвести расчёт — банковским переводом или наличными?

— Лучше наличными. Налоговая служба не дремлет, и мне бы не хотелось привлекать внимание к такой сумме, — мой выбор вызвал на его лице искреннюю улыбку. Он, вероятно, думал… Впрочем, понятно, что он думал.

Пора было закреплять успех.

— Если Вы не против, уважаемый Вейлорн, я предлагаю завершить сделку немедленно. Более того, я готов вам довериться и оставить артефакт у себя, пока Вы подготовите средства. Вам следует понимать — если с ним что-то случится, к вам нагрянут не самые дружелюбные визитёры с неприятными вопросами.

— Это излишне, мой новый друг, — он отмахнулся от моего прозрачного намёка с напускным легкомыслием, но в его глазах мелькнула тень опасения.

За пределами банка нас ожидала карета, запряжённая парой вороных скакунов. Заняв места в её кожаном салоне, мы покинули городские стены и направились в загородные земли. Почти три часа пути прошли в полном молчании — мой спутник не изъявлял желания беседовать, а я притворился погружённым в дрёму, сделав вид, что монотонная дорога меня усыпила. Когда экипаж наконец остановился, передо мной предстало поместье. Не сказать, чтобы огромное по здешним меркам, но более чем респектабельное — около полутора тысяч квадратных метров. Внутреннее убранство говорило о тонком вкусе хозяина: изящная мебель, подлинные полотна на стенах, слуги со спокойными лицами и доброжелательными улыбками. Рядом виднелись конюшни и ухоженный сад, что особенно удивительно для этих краёв, где зима царствует почти круглогодично. Всё объяснилось, когда я ощутил разницу температур: внутри усадьбы царили комфортные двадцать градусов, тогда как снаружи было не менее пяти ниже нуля. Определённо, работа климатических артефактов.

В гостиной мне предложили ароматный травяной отвар и свежеиспечённое печенье. Когда же я намекнул, что не прочь взглянуть на обещанное вознаграждение, мне вежливо предложили спуститься в подвал для окончательных расчётов, пообещав после этого доставить обратно в город.

Продолжая играть роль ничего не подозревающего купца, я следовал за хозяином, будто агнец, ведомый на заклание. Краем глаза я отметил в окне, проходя по коридору, забавную картину: карету уже распрягли — значит, обратной дороги не предвидится. Двое слуг следовали за нами по пятам, даже не пытаясь скрыть боевые кинжалы с магическими рунами на поясах.

Оказавшись в настоящей сокровищнице, что стало для меня неожиданностью, мне вынесли три сундука, доверху наполненных золотыми монетами — ровно ту сумму, о которой мы договорились.

Что за чертовщина здесь происходит? Неужели они в самом деле собираются со мной рассчитаться? Эй? Где же засада? Где удар в спину?

А-а-а… Фух. Я мысленно выдохнул с облегчением, когда тяжёлая дверь позади меня с глухим стуком захлопнулась. На мгновение я поверил в их честность — уж больно напоминали эту ситуацию с тем вежливым начальником стражи. Теперь всё встало на свои места: пока я склонялся над сундуками, меня заперли в подвале. Теперь мне «не суждено» отсюда выйти.

— Позвольте приступить к подсчёту? — осведомился я, делая шаг к сундукам. Словно всё хорошо.

— Боюсь, вам не доведётся воспользоваться этими сокровищами, Кшиштоф, — прозвучал ледяной ответ.

— И на каком же основании Вы сделали столь опрометчивое заявление?

— Видите ли, мы не можем позволить, чтобы кто-либо узнал о существовании этого артефакта в нашем владении.

— Так не проще ли его просто разбить?

— Нет, не проще. Он может нам пригодиться.

— Позвольте, — я нарочито нахмурил брови, — если вы замышляете нечестную игру, возмездие не заставит себя ждать.

— Полагаю, мы как-нибудь справимся с этой малой трудностью, — Вейлорн кивнул своим подручным. Судя по их ауре, оба были мастерами теневой магии.

— Постойте, — внезапно воскликнул я, — а если я одолею ваших стражников, вы отпустите меня с миром?

— Господин Кшиштоф, если вам удастся одержать над ними верх, я лично помогу донести эти сундуки до вашей кареты.

— Маг даёт слово?

Вместо ответа он лишь усмехнулся, а двое теневых мастеров начали сближаться со мной — чтобы через мгновение рухнуть замертво.

«Sibilus Mortis», — мысленно произнёс я, направляя заклинание на своих предполагаемых убийц.

Сначала они застыли на месте, затем начали беспокойно озираться. Выхватив клинки, они принялись размахивать ими в пустом пространстве. Вскоре по сокровищнице разнеслись их отчаянные крики. Воины перешли от угроз к мольбам, а затем разрывались рыданиями. Каэльдрис Вейлорн наблюдал за происходящим с нарастающим недоумением. Финалом стало то, что оба почти одновременно вонзили кинжалы в свои виски.

— Что ты сделал? — прошипел маг теней.

— Я? — развёл я руками с наигранным удивлением. — Я вообще-то приготовился к честному поединку, а они вдруг... Ну, вы же видели.

— Ты подозрительно спокоен...

— Сильно заметно? — моя уверенность заставила его невольно кивнуть. — Что ж, видимо, мне стоит записаться в театральный кружок. Из меня вышел никудышный шпион. Хотя друзья говорят иначе. Врут, похоже.

Мой собеседник, будучи человеком проницательным, мгновенно осознал, что я — не тот, за кого себя выдаю.

Я скинул маскировочный морок, и на моём лице появилась улыбка.

— Ну, приветствую. Полагаю, ты — глава «Чёрного Полумесяца», а это — ваша сокровищница. Кстати, Криана… то есть Лейра Вейсгард — много рассказывала о ней. — Воздух в помещении стал ощутимо холоднее. — Что, сделка с некромантами оказалась столь выгодной? Как тебе спится-то после такого предательства?

Всё это время я небрежно подбрасывал в руке «Сердце Бездны». Благодаря артефакту, даже если бы он захотел скрыться, у него ничего не вышло бы — реликвия не только предотвращает сокрытие в тенях, но и блокирует саму возможность в них ступить. Потому шаг в тень для него более недоступен и вообще для кого бы то ни было радиусом двести метров.

Тогда он призвал два клинка из сгущённой тени и бросился на меня. Надо отдать должное — боец он оказался превосходным. Намного искуснее меня, что стало ясно, когда я пропустил два точных удара ногами: сначала в грудь, затем — в пах. Не самый благородный приём.

— Что же это ты, как последний крыса, бьёшь ниже пояса? — прохрипел я, выпуская в него разряд молнии.

Он парировал заклинание стеной из теней и попытался использовать тень для мгновенного перемещения у меня за спину. Но артефакт сработал безотказно — его буквально вышвырнуло из теневого пространства. В этот миг я обрушил на него Saxum Tormentum: россыпь острых камней, летящих с пулевой скоростью, отбросила его в дальний угол сокровищницы. Доспех его защитил, но сила удара была немаленькая.

«Pulvis Mors», — произнёс я вслух, с трудом выпрямляясь. От ударов всё ещё ломило «тело». Выпущенное заклинание создало облако мельчайшей минеральной пыли, острой как бритва, которая на огромной скорости принялась рассекать всё на своём пути, впиваясь в его плоть. Я быстро прервал действие плетения — как бы не перестараться. Он, конечно, архимаг, но теневая магия в прямом противостоянии малоэффективна. Её удел — убийство из засады. И всё же он сумел меня удивить: резко поднявшись, он метнул в меня несколько кинжалов, которые, словно управляемые снаряды, обошли защитную стену. Один из них я всё же пропустил. Как же мне не хватает опыта в настоящих схватках! А ведь в братстве меня ждут фанатики боевых искусств.

Вскрикнув от боли, я применил Catena Fulguris, опутав его молниевой сеткой. Вложив в заклинание достаточно энергии, я воспользовался передышкой, чтобы выпить зелье исцеления — и вовремя, ведь он уже начал высвобождаться из пут. Надо отдать ему должное. Силён, гад. Мало кто на такое способен.

— Неуч, — проговорил он и кинулся на меня.

Меня охватила ярость. Столько лет учёбы, а меня чуть ли не как соплю зелёную дубасят! Покрывшись в доспех из чистой тьмы — дабы не убить его случайно, — я продемонстрировал ему технику гномьего кулачного боя. Пробить мою защиту он не сумел, тогда как мои удары достигли цели. Особенно удачной получилась двоечка в лицо. Когда он рухнул, я нанёс финальный пинок в живот, и Каэльдрис, отлетев, со стоном боли выплюнул кровь.

— Так кто же ты? — просипел он, с трудом поднимая голову.

Чего это он решил поговорить? Или он как злодей в фильмах решил заговорить мне зубы? Я насторожился.

— Кайлос. Возможно, слышал это имя.

— Слышал... Но думал, ты исчез навсегда.

— Как видишь, нет. Жив, здоров и почти сохранил способность передвигаться. Но что это за манеры у тебя? С какой стати бить ниже пояса? Кто так делает? Вообще никакой мужской солидарности.

Присев на ближайший сундук, я наложил на него чары обездвиживания. Даже архимаг, истощённый до предела, ничем не отличается от простого смертного. Лишённый маны, он не мог оказать никакого сопротивления.

— Итак, я пришёл к тебе по делу. Во-первых, меня интересует некий Орвакс Рубенков и его связь с Братством фанатиков, жаждущих мира без магии. Во-вторых... Хотя, пожалуй, начнём с первого.

В этот момент я сам замер. Попытка поднять руку оказалась тщетной. Вторая рука, сжимавшая артефакт, независимо от моей воли поднялась и выронила его. «Сердце Бездны» с глухим стуком ударилось о каменный пол, но не разбилось, хотя контроль над тенями с него исчез.

Что за чертовщина? Мой противник лежал обездвиженный, но на его лице застыла улыбка, не выражавшая ни капли отчаяния пленника. Затем моя собственная рука потянулась к кинжалу и попыталась вонзить его мне в горло. Лишь тогда я краем глаза заметил — моя тень была не одна. Рядом с ней стояла ещё одна, тёмная фигура, которая буквально вкручивала моей тени руку.

— Ах ты тварь! Со спины бьёшь! — выкрикнул я, выпуская в призрака луч смерти, который пробил ему грудь. Контроль над моим телом немедленно пропал, а архимаг теней был повержен. С такой раной не выжить.

— Чтоб тебя! — мерзавец не просто остался жив, но ещё и метнул в меня копьё, что смогло обойти мою наспех выставленную защиту. Только после второго луча, поразившего его в самое сердце, он наконец затих. Я же принялся отпаиваться зельями — копьё пробило мне бок насквозь.

Придя в себя, я приблизился к бездыханному телу и воздел руки, произнося древние слова:

— Exsurgere ex umbris! Os mortui, mihi quinque responsa!

Труп окутало зловещее зелёное сияние, и он медленно поднялся в воздух, его конечности неестественно вытянулись.

— Вопрос первый: Орвакс Рубенков связан с Братством «Смерть Абсолюта»?

— Да-а-а... — проскрипел загробным голосом Каэльдрис Вейлорн.

— Орвакс Рубенков — это Валтар Безгласный Палач?

— Нет...

— Где скрывается Валтар?

— В Изнанке...

— Как туда попасть?

— Через портал...

— Где находится этот портал?

— «Три Коня»...

Едва он произнёс эти слова, сияние угасло, и тело с глухим стуком рухнуло на каменный пол. «Три Коня»? Что за нелепица? Почему они никогда не могут ответить прямо?

Но размышлять было некогда. Двери сокровищницы с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались четверо мастеров магии. Пришлось снова вступать в бой. Сражение оказалось изматывающим — я в очередной раз недооценил противника. Бойцы действовали слаженно, и только моё умение выстраивать защиту спасло мне жизнь.

При всём при том ситуация ухудшилась. Нет, я мог бы обратить их в прах, применив мощные заклинания, но была одна проблема: среди новых нападавших оказались дети — мальчики и девочки не старше двенадцати-шестнадцати лет. Поднять на них руку было невыносимо тяжело. Я дважды предлагал им отступить, усыплял, только бы не причинять вреда. Но в ответ они без колебаний убивали своих же раненых товарищей. В цитадели Безмолвных Клинков не было никого младше двадцати, но здесь — настоящие дети. В который раз я мысленно поблагодарил судьбу, что не взял с собой спутников. Такое зрелище не для чужих глаз.

С помощью магии тьмы я уничтожил тела, стёр все следы своих заклинаний и забрал всё, что представляло ценность в этом проклятом месте. Затем вышел наружу и, забрав одну из лошадей, отправился на постоялый двор. Мне нужно было восстановиться. Маги теней оказались очень неудобными противниками.

Глава 22

Корабль «Несущий Мир», следуя данному наказу господина Версноксиума, продолжал исследовать как известные так неизведанные земли. Он изучал небольшие поселения, не принадлежавшие ни одному королевству или империи, встречал редкие народы, избегавшие контактов с внешним миром. Экипаж неустанно искал следы некромантов — и, к тревожному удивлению, обнаруживал их всё чаще. К примеру, город, из которого команде удалось бежать неделю назад, оказался уже шестым, полностью павшим под натиском тёмных сил. Марку и его людям лишь по счастливой случайности удалось избежать потерь. Теперь же они всерьёз размышляли о возвращении, поскольку запасы провизии подходили к концу, а знакомые берега давно не попадались. Возникало ощущение, будто мир Керона — не круглая планета, как утверждал Кайлос, а бескрайняя плоская равнина, не имеющая границ.

Но затем они попали в шторм невиданной силы. Судно бросало из стороны в сторону, словно щепку, и уже пятый день стихия не утихала. Все попытки магов усмирить бурю оказались тщетны. Когда же шторм внезапно стих, корабль лежал на правом борту, выброшенный на песчаный берег. Измождённая команда с трудом выбралась на сушу, чтобы передохнуть после изнурительного путешествия.

— Капитан, что будем делать? — обратился к Марку один из матросов.

— Будем восстанавливать корабль, — угрюмо пробурчал тот, уже который час безуспешно пытаясь связаться с фамильяром господина Кайлоса.

Спустя пять часов.

— Итак, друзья, — капитан обвёл взглядом магов и своего помощника. — Нам необходимо исследовать этот остров и понять, где мы оказались. Если он связан с известными материками — хорошо. Если нет — в первую очередь нужно найти воду и пропитание. Похоже, мы застряли здесь надолго.

Виндикус взмыл в воздух, пытаясь осмотреть окрестности с высоты. Его взору открылись бескрайние земли, а вдали он разглядел циклопических размеров замок из чёрного камня. Сооружение настолько выбивалось из окружающего пейзажа, что маг не сразу заметил, как его источник маны стремительно опустошается. Чудом удержавшись в воздухе, он сумел приземлиться, не сломав себе кости.

— Чувствуете, как мана покидает нас? — обратился он к спутникам. Трое магистров, нанятых Кайлосом, согласно кивнули. Несмотря на более высокий ранг, они испытывали то же самое.

— Что ж, похоже, помощи от магов ждать не приходится, — с горечью констатировал Марк. — Значит, вооружаемся и отправляемся к тому замку, который описал Виндикус. Будем надеяться, что там мы найдём ответы.

Путь оказался долгим, но, к удивлению, команда не столкнулась ни с какими опасностями. Магов же оставили охранять корабль — терять столь ценных специалистов по собственной глупости было бы глупостью. Хе-хе. Капитан улыбнулся своим мыслям. Вот же мир. Стоило магам лишиться сил, как они стали не страшнее букашек. Да к тому же они абсолютно не приспособлены к жизни без магии.

До замка они добрались только на следующий день, и изумлению их не было границ, когда они увидели возделанные поля. Но поразило их не это, а то, что вся работа на земле совершалась магическим путём, без участия людей. Плуги, лопаты и прочий инвентарь двигались сами по себе, обрабатывая грядки с овощами. Конечно, команда родилась и выросла в мире, где магия — не редкость, но столь расточительно использовать её для земледелия? Куда дешевле было бы нанять работников.

Приближаясь к замку, они не сразу заметили появившегося мужчину в домашнем халате и мягких тапочках. Его внешний вид и манера держаться совершенно не вписывались в окружающую обстановку.

— Добрый день, господа. Заблудились?

Марк и остальные члены команды мгновенно поняли, что перед ними — хозяин этих земель. От него исходила такая мощь, что ноги сами подкашивались. Вспомнилось, как их маги потеряли всю ману менее чем за двенадцать часов, а этот человек стоял перед ними совершенно спокойный и невозмутимо разглядывал незваных гостей. И он уж точно ничего «не потерял».

— Добрый день, — вышел вперёд Марк. — Я Марк Родичев, капитан корабля «Новый Мир». Мы потерпели крушение, и волны вынесли нас к вашим берегам.

— Печально это слышать.

— Не подскажете, можем ли мы здесь найти материалы для починки нашего судна? Мы готовы щедро оплатить все расходы. Бед чинить не будем, слово капитана.

Последние слова, конечно, прозвучали глупо. Они даже если б захотели, то ничего сделать не смогли. Но сказать стоило.

— Полагаю, что-нибудь да придумаем.

— Как нам следует к вам обращаться?

— Как пожелаете, имён у меня много. Вот мои люди зовут меня Тёмным Властелином, — мужчина усмехнулся и плотнее запахнул халат. — А вообще, есть хотите? — Все, не задумываясь, закивали. — Пельмени уважаете?

— Вы даже не представляете, насколько! — радостно воскликнул Марк, а команда продолжала кивать с ещё большим энтузиазмом. Они знали это блюдо. Господин Кай часто угощал ими команду. Со сметанкой да под беленькую. Ух…

— Вот и славно. Сейчас попрошу Марию приготовить на всех. А после будем решать, как помочь с вашей проблемой.

«Тёмный Властелин» развернулся и направился к замку, жестом приглашая следовать за собой. Штурман Певун, шедший слева от капитана и стараясь говорить как можно тише прошептал:

— Он тебе никого не напоминает? Это манера общения? Походка? Да и сила исходящая от него?

— Есть такое. Но лучше придержи свои догадки при себе.

Штурман промолчал, не отрывая взгляда от спины столь гостеприимного хозяина, и решил, что да. С подобными магами рот лучше держать на замке.

Когда мне показалось, что я отделался лёгкими ранами, действительность быстро расставила всё по местам. Два дня я провёл, прикованный к постели. Раны, нанесённые магией теней, отказывались затягиваться, несмотря на все целебные зелья и мази, которые я применял. Лишь к исходу четвёртого дня я наконец поднялся с постели с ощущением, что худшее позади.

Всё это время мана покидала меня, отказываясь накапливаться, что стало неприятным сюрпризом. Подобное со мной уже случалось в битве с Фламе, но тогда действие заклинания прекратилось со смертью противника. Сейчас же всё оказалось сложнее — мне требуется быть куда осмотрительнее и не давать себя ранить.

Ещё два дня я посвятил восстановлению сил, совмещая сытную трапезу с глубокой медитацией, попутно заполняя пустые кристаллы запасом энергии. Да, я потерял время, но являться в логово противника, одержимого боевыми искусствами и вооружённого артефактами, поглощающими магическую силу, следовало только полностью подготовленным. В который раз я напомнил себе: необходимо быть во всеоружии и действовать с предельной осмотрительностью.

Орвакс Рубенков казался самым обычным торговцем. Сколько я за ним ни наблюдал, ни разу не видел, чтобы кто-либо из Братства переступал порог его дома — ни днём, ни ночью. Это заставило меня задуматься: не ввели ли меня в заблуждение? Или, может быть, решили моими руками убрать неугодного человека? Но в таком случае им следовало понимать две непреложные истины: во-первых, я не стану никого убивать без твёрдых доказательств, и во-вторых, если меня обманут, я вернусь и взыщу с них сполна. Мне будет безразлично их родство с Торгусом — я спрошу по всей строгости. Да и он сам отлично это осознаёт, поэтому вряд ли допустит подобный подвох.

Тем более если даже глава «Чёрного Полумесяца» подтвердил связь Орвакса с Братством, значит, меня не обманули, и я просто упускаю что-то важное. Зарядив кольцо пятью защитными заклинаниями и полностью восстановив силы, я направился в гости в облике Кшиштофа. А там уже будет видно, как всё сложится. И ещё эти загадочные «три коня»... Может... Но что гадать? Проще спросить напрямую. Хуже уже точно не станет.

Нанятый мною экипаж подъехал к дому в пригороде — большому, роскошному, с розоватым оттенком фасада, двухэтажному, хоть и не столь внушительному, как у Каэльдриса Вейлорна, но всё же впечатляющему. У железных ворот стоял одинокий стражник — ничего необычного, грозной силой его было не назвать.

Расплатившись с извозчиком, я отослал экипаж обратно. На их удивлённые взгляды ответил, что вернусь самостоятельно — прогуляюсь. Когда они уехали, я направился к воротам.

— Добрый вечер. Мне бы побеседовать с господином Орваксом Рубенковым.

— Добрый вечер. Он ожидает вас?

— Да. Мы договорились о встрече.

— Вы Кшиштоф Пшебижинский?

— Совершенно, верно.

— Меня предупреждали о вашем визите. Прошу, проходите.

Стражник распахнул ворота, впустил меня, затем закрыл их и вызвался проводить. Доведя до парадной двери, он постучал и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился обратно на пост. Меня встретила обычная женщина в годах, одетая как служанка. Не магиня.

— Добрый вечер, господин Пшебижинский.

— Здравствуйте.

— Прошу следовать за мной.

Переступив порог, я оказался в просторном холле, где мне предложили снять верхнюю одежду и обувь, выдав взамен магические тапочки, что стало для меня полной неожиданностью. В предыдущем доме, где я бывал, все ходили в уличной обуви, да и вообще нигде не видел подобного обычая. Полы здесь были выложены особым, молочно-белым мрамором. Ковров не наблюдалось, зато повсюду стояли кадки с деревьями. Видимо, в этом снежном королевстве жители помешаны на растениях — иногда их так много, что дом напоминает зимний сад. Даже в моём номере на постоялом дворе имелось несколько кустов и небольших деревьев. Странные они тут.

Хозяин дома — мужчина на вид лет шестидесяти, хотя старости в нём не чувствовалось, энергетика буквально бурлила. Что и понятно: человек постоянно путешествует по всему Керону в поисках редких товаров.

— Добрый вечер, господин Рубенков.

— И вам доброго, господин Пшебижинский. Простите за скромный приём — живу один, да и то редко здесь бываю. Застали меня, что называется, на чемоданах. Завтра отправляюсь в Железные Горы, говорят, там есть на что посмотреть.

— Слышал, слышал. Сам недавно там побывал, — с этими словами я достал бутылку вишнёвой настойки.

— Позвольте нескромный вопрос, но не удержусь: она настоящая? — он выразительно посмотрел на бутылку.

— Безусловно. Лично заезжал в ресторан «Не Лопни, Маг» и приобрёл пару бутылок на всякий случай. Вчера удачно завершил одно дело, а отпраздновать не с кем. Составите компанию?

— Не откажусь. Да и кто бы отказался на моём месте? — мы оба обменялись лёгкими улыбками. Служанка принесла бокалы и тарелки с едой — скромной, но выглядевшей куда аппетитнее, чем в тавернах: фрукты, мясо, птица, сыры.

Мы выпили, закусили, и беседа плавно перетекла к деловой части.

Хозяин дома, Рубенков, обвёл взглядом стол, уставленный снедью и разлитой по бокалам тёмно-красной жидкостью, и его губы тронула едва заметная улыбка.

— Как вы взираете на притязания некромантов, что жаждут простереть свою власть над миром? — начал я светскую беседу.

— Не взираю никак, — парировал он, вертя в руке бокал и продолжая его разглядывать. — Я торгую «стариной» среди тех, кто способен оценить шёпот истории. Ведь что есть этот стул без легенды, на котором вы сидите? Всего-навсего дерево и ткань. Но стоит шепнуть, что на нём почивала первая императрица Тысячи Серебряных Озёр, и его цена взмывает к самим небесам в глазах знатоков, алчущих прикоснуться к прошлому. Некроманты… Безусловно, сила их мрачна. Однако, юный друг, даже им не чужды радости бытия. Не верь сказкам о голых склепах, прахе и паутине. Нет. Многие из личей, преодолев порог смерти, вновь обретают утраченные чувства. Потомства они не дадут, но вкусить изысканное яство, облачиться в парчу и бархат — для сего их души всегда горят огнём. Пройдут года, их власть распространится по землям Керона, а я всё так же буду отыскивать и сбывать этот «старый хлам», что ценится немногими.

— Возможно, — не унимался я. — Но ходят слухи, что они выжигают целые королевства. Если не останется никого, кто оценит вашу старину, не иссякнет ли и поток клиентов?

— Покупатели найдутся всегда, — невозмутимо ответил старик. — Мир наш повидал не одну бурю и переживёт ещё немало. Война — это одна из форм перерождения. Вы смотрите на вещи излишне мрачно.

— Не сказал бы. К примеру, я слышал, будто земли к северу от Империи Вечного Рассвета отравлены магией смерти, и ныне там не произрастает ни травинки. Досадно будет, если подобная участь постигнет все долины. Где тогда нам возделывать виноград для столь дивных напитков или в нашем случае вишню? — я указал на свой бокал.

— В этом есть доля истины, — согласился он. — Но это — забота магов, а наш с тобой, простых смертных, век короток. Нам ли печься о веках грядущих?

— Я полагал, вы и сами владеете искусством магии? — притворно изумился я, разведя руками.

— Какой из меня маг, — буркнул Орвакс, и в его глазах мелькнула тень былой досады. — Ученик Водной стихий. Вот и вся моя сила. Источник мой был мал, с вишнёвую косточку. И сколько ни бился я над его пробуждением, всё тщетно. Так, потратив четыре десятилетия, я оставил это бесплодное занятие.

— Но всё же дар продлевает ваши годы. Проживёте, озирая происходящее, лет двести, если, конечно, не повстречаетесь с теми безумцами.

— О ком вы изволите столь нелестно отзываться? — Хозяин налил себе ещё настойки, а я сделал вид, что не замечаю некоторой резкости в его тоне. Всё же я здесь гость.

— О фанатиках из «Смерти Абсолюта», что жаждут истребить всех, носящих в себе магию. Молвят, будто мир без чар — это и есть истинный рай на земле.

— Понятия не имею, что данное слово означает, но суть уловил. И напрасно вы считаете их глупцами. Ум их достаточно остёр, раз уж все попытки выследить и уничтожить их сродни ловле ветра.

— А знаете, что мне сказали уважаемый Орвакс? Когда я отправлялся в Нориэльск с намерением продать один артефакт — «Сердце Бездны», тот, что лишает магов теней их главного преимущества.

— Нет, удивите меня? — подыграл хозяин дома, его пальцы крутили вилку с насаженным на неё кусочком сыра.

— Утверждали, будто здесь, в нижним городе, находится их логово, логово сумасшедших фанатиков. Мол, стоит магу оказаться в одиночестве на тёмной улице, и это Братство непременно явится за его душой.

В ответ торговец рассмеялся — густой, бархатный смех, показывающий собеседнику на сколько глупо всё это звучит.

— Маловероятно, мой юный друг.

Облик, в котором я находился это был мужчина на вид лет тридцати пяти, по меркам моего прежнего мира.

— С чего бы это?

— Умные существа не гадят у собственного порога. Даже если бы они и обосновались в нашем городе, то тщательнее всего скрывали бы своё присутствие именно здесь. Начнись таинственные исчезновения магов, об этом тут же стало бы известно Магическому Совету, и на них началась бы охота. Нет, подобная бравада — удел глупцов.

— Хм… Звучит разумно. — Я кивнул, делая вид, что впечатлён его логикой.

— Кстати, вы договорились с Каэльдрисом Вейлорном? — Я на это только улыбнулся.

Я помотал головой и замахал руками, будто отгоняя назойливую муху.

— Город большой, а слухи разносятся как в деревне, — проговорил я.

Разумеется, все уже в курсе, я и не скрывал своих поисков покупателя. Но вот чего он не знает, так это того, что глава клана и его члены мертвы. Это замечательно. Надеюсь, что не знает.

— Да, всё прошло более чем удачно. Обе стороны остались довольны сделкой.

— Рад это слышать. Но что же теперь привело вас в мой скромный дом?

— Я намерен вложить полученные средства в редкие полотна, комплекты доспехов, необычное магическое оружие, статуи — всё то, что можно с выгодой предложить богачам Адастрии. Туда я направляюсь завтра. Деньги, как известно, должны находиться в движении.

— Золотые слова! В таком случае, прошу следовать за мной. Все самые ценные экземпляры я храню внизу. — Он двинулся к лестнице в южной части дома. — Представляете Кшиштоф, пришлось нанимать мага земли, дабы расширить подвал до нужных размеров, — сетовал он.

Мы спустились в просторное помещение, заставленное сундуками и стеллажами. Я принялся делать вид, что разбираюсь в его коллекции, с умным видом кивая и рассматривая предметы, хотя на деле не понимал в них ровным счётом ничего. Он рассказывал, показывал, водил меня от одного реликта к другому, и где-то через полчаса моё терпение начало иссякать.

— Уважаемый господин Рубенков, а что, если я предложу вам отведать нечто, чего не подают ни в одном ресторане города, да и вообще продаётся? В обмен на бутылочку, вы покажете мне нечто… подлинно ценное? То, что предназначено не для глаз обывателей.

Он не дрогнул и бровью, однако я уловил в его глазах мгновенную искру — сплав алчности и неподдельного любопытства гурмана, почуявшего незнакомый аромат.

— О чём именно идёт речь? — осведомился он с нарочитой небрежностью.

— Вы когда-нибудь слышали о напитке, что зовётся «Буря в стакане»?

— Слышал, — невозмутимо ответил он.

— Серьёзно? — моё удивление было неподдельным. Обычно этот ром — привилегия узкого круга нашего клуба.

— Довелось попробовать однажды. Но вот что любопытно: откуда он у вас? Спрашивать, подлинный ли он, не стану — не похоже, чтоб вы рискнули предложить мне подделку. Так что вопрос остаётся в силе.

— Скажу так: мой друг имеет брата, а у того брата — супруга, и так вышло, что её дядя женат на сестре третьего помощника повара Лорика. Через эту цепочку он и был добыт.

— Это тот помощник, что рыжий такой? — спросил Орвакс, с небрежной притворностью в голосе.

— Нет, белобрысый, с носом картофелиной.

Торговец рассмеялся — на этот раз искренне и от всей души.

— Простите меня великодушно, — начал он, изображая лёгкое смущение. — Обещал не проверять и не задавать вопросов, но не удержался.

— Вы с ним знакомы? — в который раз за этот вечер искреннее удивление окрасило мой голос, а внутри зашевелилось неприятное, цепкое чувство, будто в моём доме завелась крыса.

— Знакомы, — равнодушно подтвердил торговец. — Мы также пытались приобрести кое-что через различных посредников. Но все попытки оказались тщетны. Потому я и поражён, как это удалось вам.

— Дело не в золоте, — усмехнулся я. — И не стоит предполагать, будто я настолько важен, чтобы мне делали подобные предложения. Всё куда прозаичнее: я всего-навсего в своё время продал им дом, некогда принадлежавший моей прабабушке. Зная, кто выступает покупателем, я осмелился через общих знакомых, коих я описал, поинтересоваться, чем ценным можно заменить звонкую монету. Вот и принял решение взять плату именно этими напитками. Но вы — никому больше ни слова, — я театрально приложил палец к губам, притворно понизив голос. — Вдруг на меня нападут грабители.

Мы снова рассмеялись, и я наконец извлёк из сумки обещанное — пузатый стеклянный сосуд с тёмно-янтарной жидкостью.

— Вот она, — протянул я ему бутыль. — А теперь я жажду увидеть то, что показывают одним тем, кто действительно этого достоин.

— Так и быть, мой юный друг, — старик бережно принял дар, и его глаза блеснули одобрением. — Раз вы столь щедры, полагаю, вы заслужили взглянуть на истинную коллекцию.

Мы вернулись к лестнице, где он вежливо попросил меня отвернуться. Послышался глухой щелчок, будто сдвинулась скрытая пружина, и в стене, где прежде висел магический светильник, бесшумно отъехала потайная створка. За ней открылось просторное помещение, доверху заставленное мебелью, завешанное полотнами и заставленное тем самым «старьём», за которое иные коллекционеры готовы отдать целое состояние. Лично я не испытывал перед этими реликвиями ни малейшего пиетета. Для меня они были все обычным хламом, пусть и дорогим. Только вот картины… да-а, их бы я забрал для своего замка.

— Вот это я понимаю — подлинная работа! Вот это красота! — принялся я восторженно восхвалять сокровища, расхаживая между стеллажами.

И в тот же миг замер как вкопанный. Прямо передо мной на стене висела громадная картина, метра два в высоту и три в ширину. На ней был изображён мужчина в чёрном плаще, сидящий у костра. Рядом с ним стояли три великолепных боевых коня.

«Так вот о каких трёх конях шла речь. Могу бы так и сказать. Х уж мне эти мертвецы», — промелькнуло у меня в голове. Значит, проход где-то здесь.

— Прошу меня простить, Кшиштоф, но это полотно не продаётся. Даже если вы предложите за него все сокровища мира.

— Что же в нём столь особенного для вас? — не отступал я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

— Это моя первая серьёзная находка. С неё началась моя коллекция, и с тех пор она приносит мне удачу. Приобрёл я её у странного типа, утверждавшего, что он... из другого мира. — Старик многозначительно взглянул на меня. — Конечно, звучит нелепо, но все эксперты, видевшие её, в один голос твердят: в Кероне такой техники письма не существует. Так что, возможно, он и не лгал.

— Понятно, — кивнул я, внимательно изучая холст. — Она и впрямь поразительна. Словно не кистью писалось, а-а... будто на плоттере распечатали. Реалистичность зашкаливает.

— Простите?

— Пустяки, — отмахнулся я, мысленно проклиная свою неосторожность. — Кажется, я кое-что о ней слышал. Дайте-ка припомнить... Точно! Мне рассказывали, будто за ней скрывается проход. Ведущий прямиком на Изнанку, в сердце братства. Смешно, не правда ли?

— Где вы могли услышать подобное? — все любезность мгновенно исчезла с лица Орвакса, его голос стал холодным и настороженным.

— Каэльдрис Вейлорн проболтался перед смертью. Говорил: "Найдешь братство у трех коней"... Что-то про Изнанку. Так что, полагаю, либо картина — это врата, либо за ней скрыт потайной ход.

— Кто ты такой? — прошипел Рубенков, отступая на шаг. Его пальцы сплели простенькое ученическое заклинание, и в воздухе замер водяной клинок.

Сбросив морок, я предстал перед ним в истинном облике.

— Ты-ы-ы? — его голос дрогнул, глаза расширились от ужаса.

— Я-а-а, — медленно проговорил я, наслаждаясь его реакцией. — Жить хочешь? Ты уже понял, кто перед тобой. Не упрямься. Повторяю: жизнь тебя ещё интересует?

— Хочу, — прошептал он, и водяной клинок рассыпался каплями.

— Тогда открой мне путь к Валтару.

— Он убьёт тебя... а потом и меня!

— Если тебе хоть что-то обо мне известно, — мягко произнёс я, наблюдая, как на моей ладони начинает зарождаться тонкая нить багрового света, — то ты должен понимать, кому грозит гибель. Впрочем, у тебя всё равно нет выбора.

Луч смерти пульсировал на моей руке, отбрасывая зловещие блики на стены. Забавно, но именно эта магия делала людей невероятно разговорчивыми. Ни земля, ни молнии, ни даже тьма не действовали так убедительно. "Вот будь я целителем, — мелькнула у меня ироничная мысль, — от меня бы тогда ещё больше шарахались".

Орвакс, побледнев, кивнул и подошёл к картине. Его дрожащие пальцы коснулись резной рамы, вливая крохи магии в скрытые руны. Когда он отступил, изображение мужчины и коней заколебалось, поплыло, превращаясь в мерцающую пелену. За ним открывался портал, а сквозь его мерцающую дымку я видел ту самую поляну с лугами, что была изображена на холсте — только теперь она была настоящей.

Глава 23

Обездвижив тело Орвакса и надёжно заперев дверь в подвал, я повернул магический светильник, блокируя механизм. Теперь слуги точно не проникнут сюда случайно. Сделав последний вдох знакомого воздуха, я шагнул в мерцающую пелену портала, предварительно насытив раму дополнительной магией. Так я хотя бы буду уверен, что проход не закроется в ближайшие дни — мало ли, что меня ждёт по ту сторону. На всякий случай оставил здесь магическую метку, чтобы иметь возможность вернуться используемая магию тьмы. Правда, оставался вопрос: сработает ли она, если портал всё же схлопнется? Без понятия.

Меня также не отпускала мысль: если этот проход ведёт в их убежище, то как они сами попадали обратно? Выходит, его можно активировать и с той стороны. Зачем тогда он здесь? Запасной выход? Убежище на случай бегства? Но почему я тогда за эти дни не заметил никого кто бы выходил из дома Орвакса?

«Какой же я болван, — мысленно упрекнул я себя. — Сначала наложил заклинание, а теперь ломаю голову. Надо было сначала всё выяснить, а потом действовать».

Оказавшись на другой стороне, я оказался на солнечной поляне неподалёку от просёлочной дороги. Кругом царило лето. Воздух звенел от птичьих трелей, у ног пестрели полевые цветы, а по лазурному небу плыли пушистые облака. Идиллическая картина, что и говорить. Достав мантию быстро сменил зимнюю на летнюю. Вот так куда легче.

Я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Магия отзывалась без помех, мана витала в воздухе и окружала меня плотным коконом. Истощение точно не грозило. По крайней мере тут.

Обернувшись, я с облегчением отметил, что тут имеется полноценная портальная арка и она всё ещё пульсировала за моей спиной. Отлично, с возвращением проблем не возникнет.

Достав из кармана монетку, я подбросил её. Значит идём налево. Лететь не хотелось — в таком прекрасном месте грех было не прогуляться пешком.

Дорога была утоптана и испещрена следами от колёс и копыт. Похоже, здесь регулярно проезжали повозки. Значит, расстояния между поселениями были немаленькие. Что это за место? Ещё один обелиск? Параллельный мир? Но вокруг была самая настоящая природа — жужжащие насекомые, мягкая трава под ногами, всё это казалось абсолютно реальным. Тогда точно обелиск. Но где он сам? Нет тут что-то другое.

Примерно через час неспешной ходьбы меня нагнала простая деревенская телега. На облучке восседал сухопарый старик, который приветливо помахал мне рукой.

— Прогуливаешься? — крикнул он, придерживая вожжи.

— Голову проветриваю, пока домой иду, — ответил я, в то же время внимательно изучая его грудь в поисках медальона с осколком реликвии. Ничего подобного.

— Дело хорошее. Полезное.

— Барит, — представился он, протягивая руку.

— Кайлос, — назвался я с дуру своим настоящим именем, пожимая его натруженную ладонь, и устроился рядом на облучке. Хоть я и был в своём истинном облике, старик явно меня не узнавал. Похоже он не из братства. Да, имя, конечно, мог слышать — но я не единственный Кайлос в этом мире, но всё же рисковать не стоило. «Глупо, — подумал я. — Надо было сразу наложить маскировочный морок. Но я почему-то думал, что его либо почувствуют, либо он исказится при контакте с осколком».

— Что-то я не припоминаю тебя среди братьев, — старик искоса посмотрел на меня, в его глазах мелькнула тень подозрения.

— Я только что вернулся через портал Орвакса, — легко солгал я. — Долгие годы вёл работу в Империи Феникса, при дворе самого Каэла. Но один настойчивый следователь по имени Мумбаин вынудил меня спешно ретироваться. Придётся переждать, пока ситуация не уляжется.

— Слышал о таком, — прошамкал Барит, и его лицо скривилось в гримасе отвращения. — Гад ещё тот. Многих наших братьев отправил на плаху. Вот попадись он мне... — Он занёс руку, будто собираясь ударить невидимого врага.

— Вы, значит, тоже из нашего братства? — поинтересовался я, стараясь звучать непринуждённо.

— Да куда уж мне, — махнул он рукой. — Старость — не радость. Вот вожу из деревни в замок сыр да молоко — и на том спасибо что не бросают нас и защищают от магов проклятых.

— А много ли деревень уже под нашей защитой? — осторожно забросил я удочку. — Слышал, народ к нам всё прибывает.

— Уж три деревни, — с гордостью ответил возничий. — И народу действительно прибавляется. Кому охота под игом магов жить? Вот и бегут к нам за свободной жизнью. — Он с силой плюнул на пыльную дорогу и вытер губы рукавом.

— Это хорошо. Сила — в единстве.

Мы продолжали беседовать о пустяках, пока через пару часов на горизонте не показался холм с величественным замком. Цитадель была втрое больше твердыни Торгуса, но всё же уступала в размерах моим владениям. Высокие стены с частыми бойницами, широкий ров и массивный подъёмный мост, который, к моему облегчению, сейчас был опущен — значит, врага не ждали. А старик не засланный казачок, что везёт меня на плаху.

Едва мы пересекли мост, как к телеге стали подходить люди — молодые и не очень, все мужчины. Девичьих лиц среди них я не заметил. «Возможно, женщины живут в деревнях, — подумалось мне. — Вряд ли же эти фанатики ну этого... ну из тех самых…» Сама мысль об их участи вызвала у меня тошнотворный привкус.

Когда телегу окружило около двадцати человек с гадскими медальонами на груди, я почувствовал, как дёрнулся мой источник магии. Но в отличие от прошлых раз, его резонанс больше не причинял мне прежней боли, а магия была послушна. Годы тренировок с архимагистром Алдориусом Вайткроу не прошли даром — я научился искажать исходящие потоки магии, лишая их осколки власти надомной. Вот только я не мог проверить свои способности в бою — в последние годы братство старательно обходило меня стороной.

К тому же, мой друг Санчес вместе с тем самым ИИ лаодитов, что раньше пел ему песенки и использовался как колонка, хотя он и сейчас поёт, создали для меня специальные артефактные болты, после моих рассказов о принципе действия пуль. Пришлось испытать его на себе: первый выстрел болтом отлетел от барьера, а вот второй оставил во мне болезненное воспоминание. Это было глупой идей стрелять себе в ногу, дабы проверить лишусь магии или нет. Но мысль что всё получится слишком жгла разум, не давая соображать нормально. Затем после первого не удачного выстрела Санчес сделал дополнительные настройки и второй болт прошёл сквозь барьер и вошёл в левую бедро.

Затем он передал мне свою новую разработку, после того как я ему объяснил, чему меня научил архимагистр Вайткроу. И сейчас я с удовлетворением отмечал — защита против их осколков работает. Великий Санчес Забегайлов был бы доволен.

Поблагодарив Барита, я направился к самому старшему из встречавших нас мужчин.

— Где мне найти Валтара? — спросил я, делая вид что у меня что-то срочное.

Мужчина удивлённо поднял бровь, но я поспешил добавить:

— У меня есть срочные сведения о «Мерцающем во Тьме». Скоро представится шанс покончить с ним, но нужно действовать быстро.

Все мои надежды на спокойное проникновение, рухнули в одно мгновение, когда один из стражей, вышедших из донжона на площадь, изменился в лице и прокричал:

— Как ты посмел... — Его рука метнула кинжал с отточенным движением.

Я уклонился от лезвия, чувствуя, как воздух рассекается у моего виска, и ответил усиленным разрядом. Молния прожгла пространство, превратив голову, нападавшего в обугленный факел. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая одним руганью фанатиков, разгружавших телегу. Воспользовавшись замешательством, я схватил за руку ближайшего ко мне человека и пропустил через его тело облегчённый разряд. Оглушённое тело рухнуло на камни, а я уже мчался к массивным дверям донжона.

За спиной послышались крики и топот — ошеломлённая толпа опомнилась и бросилась в погоню.

Захлопнув входную дверь и задвинув тяжёлый засов, я мгновенно возвёл за ней метровую стену из спрессованной земли. Только теперь позволил себе осмотреться. Интерьеры замка соответствовали ожиданиям — голые каменные стены, грубый пол, никаких намёков на уют. Ни картин, ни гобеленов, ни даже простых светильников. Хотя... магические светильники здесь всё же были. Лицемеры.

Проклинают магов, но их творениями пользуются. «Вот попадись вы мне...» — мысленно повторил я за своим недавним новым знакомым.

В замке кипела жизнь. Навстречу то и дело попадались люди с теми самыми медальонами на груди. Одни бросали на меня настороженные взгляды, другие проходили мимо, погружённые в свои мысли. Петляя по бесконечным коридорам, я вскоре полностью потерял ориентацию. Отчаявшись, я распахнул первую попавшуюся дверь.

— Здравствуйте! Не подскажете, где найти Валтара?

Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, застигнутый за странным занятием — он наносил кистью знакомые круги на плащи. Те самые, что были униформой Братства.

— В тренировочном зале, — пробурчал он, не отрываясь от работы.

— А как туда пройти? У меня для него срочная посылка.

— По коридору налево, потом правые двери, коричневые. Там он.

— Благодарю, да хранит вас магия, — автоматически бросил я, выскакивая обратно.

За моей спиной повисло ошарашенное молчание. Я уже собирался бежать дальше, когда по замку прокатился набат. Кто-то поднял тревогу. Время истекало, и я принял единственно верное решение.

Распахнув дверь, я ворвался в обширное помещение, оказавшись в громадном тренировочном зале.

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у меня, когда я увидел не менее пятидесяти человек, отрабатывающих уклонения от магических атак перед рядами манекенов. Воздух здесь был густым и тяжёлым — пахло кровью, сажей факелов, едким потом, солью и подспудным ароматом смерти.

«Зачем устраивать это в помещении, когда на улице есть специальная площадка?» — мелькнула у меня мысль.

Среди тренирующихся выделялся мужчина крепкого телосложения с угрюмым лицом, часть которого была обезображена старыми ожогами. Именно он двинулся ко мне, и за ним тут же потянулись все остальные. Незнакомец сложил пальцы особым жестом, и стоявший рядом воин тут же перевёл:

— Верховный мастер спрашивает, кто ты и зачем пришёл.

— Я Кайлос... — едва я произнёс своё имя, как по залу прокатилась волна, и все разом отшатнулись. — И пришёл я за вашим осколком. Как вы его там называете... Проклятое Молчание? Да, именно за ним. Вы преступили черту, когда стали помогать некромантам, и тем самым подписали себе смертный приговор. Но вас я убивать не буду, только уничтожу то, что даёт вам силы, и всё. Я сегодня добрый.

Последующее произошло стремительно и неожиданно. Едва я вызвал на ладони сферу сжатой земли, как в меня полетел град метательных ножей. А сам мужчина резко развернулся и бросился прочь, вглубь зала. Такого развития событий я никак не ожидал. Думал сейчас мы с ним столкнёмся и решим в бою у кого самые большие кахонас[18].

Применять магию против столь многочисленной и подготовленной группы оказалось чрезвычайно сложно. Это были не новички, а опытные бойцы, заслужившие своё место, и у каждого на груди висел осколок — у кого больше, у кого меньше. Их совокупное влияние создавало ощутимое давление. К тому же я быстро понял, что мощные заклинания мне недоступны — пришлось перейти к точечным, точным ударам. Хотя против обычных людей и этого должно было хватить с лихвой.

Затем началась настоящая бойня. В меня полетело всё, что только можно было метнуть: копья, кинжалы, ножи, и даже тяжёлую деревянную лавку кто-то швырнул. Я носился между ними, касаясь плеча каждого и накладывая обездвиживающее заклятье. Это были обычные люди, и, лишив их вместе с касанием осколков, я лишал их и подпитки. Именно поэтому я не стал убивать их сходу. Кажется, они это поняли — и тогда бросились на меня всей толпой не пытаясь защищаться.

Но я не давал никакого обета милосердия. Моё решение пощадить их было минутной прихотью, внутренним импульсом, подсказывавшим, что так нужно поступить. Однако умирать здесь и сейчас я не планировал.

— Nox Aeternae! — мысленно произнёс я, и зал поглотила непроглядная тьма. К счастью, осколки не смогли наделить их способностью видеть в магическом мраке. Они начали сталкиваться друг с другом, послышались крики боли — один из них в панике вонзил нож в товарища. Когда они замерли на месте, пытаясь уловить звук моих шагов, я воспользовался моментом. Сконцентрировавшись, я всё же смог сплести сложнейшее заклинание — Pavor Intimus. Волна чистого, неразбавленного страха покатилась от меня, погружая зал в хаос. Воины побросали оружие, кричали, молили о пощаде. Это заклинание уровня архимага, и я учился ему долгие годы. Всё, что связано с душами и памятью, — самое сложное в магии. Это я уже понял.

Развернувшись, я бросился к другому выходу. Им теперь было точно не до меня. За дверьми оказалась лестница, уходящая вниз. «Ага, вот и вход, куда надо, — с облегчением подумал я. — Теперь понятно, почему я не мог найти его раньше. Похоже, он здесь всего один. Или нет? Посмотрим, куда это выведет».

Я обратил внимание, что здесь тоже горели магические светильники. «Что за странный у них дизайн? — мелькнула у меня мысль. — Там факелы, здесь светильники. Зачем добровольно создавать себе такие неудобства? Зачем наполнять тренировочный зал этой удушающей атмосферой? Или они так воспитывают в себе ненависть к магам?» Я покачал головой. «М-да, настоящие психи».

Пробежав вниз по крутой каменной лестнице, я оказался в небольшом помещении, заставленном массивными сундуками. Любопытство взяло верх — приподняв крышку ближайшего, я увидел аккуратно сложенную одежду. «И вот на хрена тут комплекты одежды, обуви?» — мелькнула странная мысль.

Я рванул дальше, петляя по бесконечным коридорам, которые неумолимо уводили вглубь подземелья, пока не оказался перед распахнутыми массивными вратами. За ними открывалось грандиозное зрелище: огромная сырая пещера, уходящая в непроглядную тьму. Вглубь вела едва заметная тропа, и я уже было собрался ступить на неё, как услышал впереди отзвуки быстрых шагов. Вскоре я различил в полумраке спину убегающего мужчины.

Не раздумывая, я бросился в погоню. Через несколько минут бега по извилистым тоннелям я оказался в обширном гроте. Его озарял багровый свет, исходящий от гигантского кристалла в форме львиного октаэдра. Когда Валтар — а я уже не сомневался, что это был он, — приблизился к реликвии, та начала пульсировать, её свечение участилось, становясь почти неистовым. Но с моим появлением пульсация замерла, свет стабилизировался.

Я тут же прислушался к себе, к внутреннему источнику силы, ожидая привычного подавления. И о чудо — магия отозвалась, живая и послушная. Что это значило? Чёрт его знает.

Рядом с кристаллом возвышался странный постамент, напоминавший то ли пьедестал, то ли жертвенный алтарь, хотя следов крови или привычного смрада смерти я не ощущал.

В этот момент мужчина вышел мне навстречу, встав между мной и кристаллом с перекрещёнными клинками в руках.

— Слушай, я понимаю, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Ты пережил ужасную потерю. Но разве в этом выход — лишать жизни магов, которые не имеют ни малейшего отношения к твоей трагедии? Это же бессмысленно.

Валтар хранил молчание, его лицо оставалось каменной маской.

— А ты кто такой? — обратился я уже к кристаллу. — Очередной безумный Искусственный Интеллект, возомнивший, что вправе вершить судьбы целого мира? Решивший, что тебе одному известно, что для него лучше? Из какого обелиска тебя вышвырнуло? Какой мир оказался столь несчастным, что породил тебя?

В ответ повисло молчание. Может, поэтому его так прозвали «Проклятое молчание», потому что он не отвечает. Но затем реликвия, которой, без сомнения, поклонялись фанатики, завибрировала, породив странные звуки, похожие на шипение стравливаемого пара и скрежет древних модемов. Эти звуки медленно складывались в членораздельную, пугающую своей неестественностью речь.

— Кто ты такой?

— Кайлос Версноскиум, — представился я.

И в тот миг, когда кристалл заговорил со мной напрямую, я уловил на лице Валтара едва заметную трещину в маске абсолютной уверенности.

— Откуда тебе известна аббревиатура «ИИ»?

— Я попаданец в этот магический мир, — пожал я плечами. — Слышал о таких?

— Да, — последовал холодный, безэмоциональный ответ. — Мне известно, что перемещение между мирами теоретически возможно.

— Да, я пришёл из мира, где существуют подобные тебе сущности, — голос мой прозвучал холодно и отчётливо. — Пока ещё в зачаточном состоянии, но суть та же.

— Но я не ИИ, хоть и знаю, о чём ты говоришь. Я порождение великого алхимика из мира… впрочем, это неважно. Важно другое, насколько твой источник велик?

— Неважно, кто ты и каков мой источник. И вообще, я ответил на твой вопрос. Теперь твой черёд. Объясни, какого демона ты творишь, истребляя магических существ?

Внезапно я замолчал, окидывая взглядом грот с новой осознанностью. Багровый кристалл, геометрически безупречный октаэдр, скрытый в глубине пещеры... Повсюду — следы оплавленного камня. А сам грот… такое ощущение, что здесь поработал маг огня.

— Погоди... — я медленно провёл ладонью по холодной стене. — Это же тебя маги прошлого пытались уничтожить, когда стёрли с лица земли тот город, в котором ты обосновался! Тот, где жил Валтар. Тот, чьи жители пали жертвами твоих ядовитых речей. Это из-за тебя погибли его близкие, все те невинные люди в городе! — Я сделал шаг вперёд, не сводя глаз с пульсирующего кристалла. — Маги пришли уничтожить тебя, обрушив всю свою мощь, но ты выжил... и оказался здесь. Вот только где мы? Но это ладно. Ты вновь принялся нашёптывать новым глупцам, будто во всём виноваты маги. Потому что магам ты не смог бы заморочить голову — они не стали бы слепо верить твоим обещаниям. Я ведь ничего не упустил?

Кристалл завибрировал, его свет на мгновение померк.

— Откуда тебе это известно? — прозвучал голос, что не скрывал удивления.

— В одной библиотеке мне попались дневники мага, — я усмехнулся. — Он описывал некое существо из иного мира, сулящее могущество своим последователям. Много там было непонятного, но тебя он описал достаточно точно. Осталось лишь сложить два и два. — Я повернулся к мужчине с мечами. — А ты, старый глупец, слепо идёшь за тем, кто действительно виновен в смерти твоей семьи. Ты служишь тому, кого следовало бы ненавидеть.

— Любопытно, — я усмехнулся, не сводя глаз с пульсирующего кристалла. — Что, если я поднимусь наверх и расскажу твоим последователям, что слепо поклоняются истинному виновнику гибели их семей? Как ты думаешь, что они почувствуют, узнав, что служили палачу своих близких?

— Ты не покинешь это подземелье, — его крик разнёсся по всей пещере, и багровый свет внезапно усилился, заливая грот кровавым сиянием. — Твой источник силы велик, и его энергия послужит нашим целям! Рад, что ты сам к нам пришёл.

Едва эти слова прозвучали, стоявший перед кристаллом мужчина содрогнулся, его глаза закрылись. Я уже видел нечто подобное — тело начало стремительно меняться. Одежда истлела в мгновение ока, обнажив кожу, покрывавшуюся паутиной трещин. Из них хлынул тот же багровый свет, словно сквозь человеческую плоть пробивалось адское зарево. Если сейчас в его руках вспыхнут световые клинки как у джедаев, я точно ретируюсь — некоторые поединки лучше не начинать, если не уверен.

— Что ж, — вздохнул я, чувствуя, как магия наполняет меня, — сначала я разберусь с этим идиотом, а потом мы с тобой спокойно побеседуем. Но для начала проведём небольшой эксперимент.

Я метнул в кристалл разряд молнии, но он даже не достиг цели — существо с багровыми трещинами переместилось с невероятной скоростью, приняв удар на себя. Я невольно ахнул, поражённый его стремительностью. Похоже, предстоящее сражение обещало быть чрезвычайно «увлекательным».

Поединок вспыхнул с неистовой яростью. Валтар, преображённый багровой энергией кристалла, стал воплощением скорости. Его клинки свистели в воздухе, сплетая смертоносный танец, а раны на его теле затягивались почти мгновенно — ненавистный октаэдр не уставал подпитывать своего избранника. Теперь я вижу, это не ИИ. Тут что-то другое.

Прошло минут двадцать, и я реально задолбался по нему бить. При этом используя бурю заклинаний из всех доступных мне стихий. Из сгустившейся тьмы рвались наружу щупальца тени, но мой враг ускользал, словно архимагистр ветра. Вслед ему били прожилки магической молнии, оставлявшие на камне опалённые следы. Те, что всё-таки находили цель, он принимал на мечи, что поглощали энергию, не причинив владельцу вреда. Я призвал из земли каменные шипы, но противник предвосхищал их появление, меняя траекторию в долю секунды. Даже луч смерти, способный испепелить любого смертного, только на мгновение пробивал багровое сияние, прежде чем рана затягивалась. Да что же они всё круче и круче, эти мои враги. Может, и вправду, пока я спал, они «качаются». Вот не зря народ поговорки придумывает. Всё же из растёт из жизненного опыта. Вот и эта су… тоже, видимо, всё это время качалась.

— Упрямая ты тварь, Валтар! И тупая! — сквозь зубы процедил я, отскакивая под градом ударов. Я чувствовал, как истощаются мои силы в этой бессмысленной трате энергии. Кристалл был бездонным источником, а мой собственный резерв — нет. Но это ладно. Он создавал мощные вибрации, что постоянно сбивали мои плетения. Я даже попробовал перенести наш бой чуть выше по тропе, но радиус, на который действовал кристалл, был куда больше, чем я полагал.

Пришлось принять непростое решение. Я отступил шагом во тьму, вынул оружие и, держа эфес меча, бросился в атаку. Не магия. Нечто более простое и прямое. Идея, рождённая отчаянием. Иначе я уже не знал, что с ним делать. Мысль, если я отрублю ему голову, и он не сможет регенерировать, всё больше и больше завладевала мной.

В следующий миг, парировав очередной двойной удар снопом искр, я не отступил, а сделал шаг вперёд. В моей руке с лёгким шелестом из ножен появился артефактный кинжал, способный разрезать металл. Звон стали возвестил о новой фазе битвы. В которой победит тот, у кого больше опыта.

Теперь мы кружились в смертельном вальсе, где правила уже не атакующая магия, а сталь, скорость и инстинкт. Валтар, уверенный в своей поддержке, яростно атаковал, но я, отбросив сложные заклинания, облачил себя в доспех молний и сосредоточился только на мече. Мои движения стали экономнее, расчётливее. Я уже изучил манеру его боя, привычные связки. Что время от времени повторялись. А вот моё фехтование для него стало сюрпризом.

Я принялся закручивать врага. Когда же это у меня получилось и между нами с кристаллом не было преград, я пустил мощную молнию, заставив его разорвать нить, которой он подпитывал и давал силы. И в этот миг, когда глава братства с яростным криком пошёл в размашистую атаку, раскрывшись на долю мгновения, я нашёл брешь. Мой клинок, обёрнутый магией тьмы, пронзил багровое сияние, словно игла — ткань, и со звонким хрустом вошёл точно в сердце.

Валтар замер, его глаза, полные багрового света, расширились от немого изумления. Наступила тишина, нарушаемая одним шипением энергии. Багровое свечение в его груди погасло, не сумев справиться с ударом, нанесённым как магией тьмы, так и холодной сталью. Его тело медленно осело на колени, а затем безжизненно рухнуло на каменный пол, а из его веска торчал мой кинжал.

Я тяжело дышал, вынимая окровавленный клинок. Мой взгляд медленно поднялся на пульсирующий кристалл.

Ну что ж, — тихо произнёс я. — Теперь твоя очередь. Теперь ты ответишь мне на все вопросы, а затем сдохнешь, это я тебе обещаю.

Разговор не вышел, так как к нам бежали толпы людей, и очень быстро бежали, кидая свои ножи вперёд и телепортируясь следом. Вот тогда-то я, ударив концентрированно молнией, заставил его трещать и не давая тем самым ему собраться с силами. Далее шагнул во тьму, покидая грот, а его стенки, повинуясь моей воле, размозжили кристалл. Раздался оглушающий взрыв. Люди, чьи медальоны имели его частичку, также пострадали, так как их кристаллы взорвались, не сильно, но это оставило всю волну бегущих. Ведь теперь их кинжалы не работали и им уже не получить подпитку.

Я пошёл к ним навстречу, весь сверкая как новогодняя ёлка.

— Не хочу вас убивать. Вы те, кто следовал за слепцом. Все те, кто перерождался из века в век с местью в сердце, вы все подчинялись тому, кто убил ваших близких. Это ваш осколок и был тем, кто виновен в гибели. Поэтому живите с этим. Тупые фанатики.

— Ты всё врёшь! — выкрикнул один из мужчин, трогая обожжённую грудь.

— Нет. Могу поклясться мирозданием, что так и было. Сам сначала не поверил, но уж есть как есть. Если не верите мне, сходите в великую библиотеку, там есть книга, точнее дневник мага Урукса «Бегущий сквозь песок». Так вот, он жил в те времена и описал в своих трудах всё то, что произошло. В ней вы найдёте все ответы случившемуся.

Более ничего не говоря, я пошёл сквозь толпу. Теперь их кристаллы не действовали, а души более не воскреснут, а значит, и смерть их окончательна. Они это поняли и не стали лезть на рожон. Это я прочёл из той самой книги. Все, кто умирал, возвращались в кристалл, и он вновь порождал их тела.

Вот ещё с одним врагом покончено. Скоро я доберусь и до остальных.

Глава 24

Предыстория «Проклятого Молчания»

В эпоху, когда алхимия считалась венцом научной мысли, великий алхимик Алвариус Пылающий, чей ум не знал покоя, задумал создать нечто, что превзошло бы саму магию. Он видел, как маги, эти избранные милостью стихий, правят миром, в то время как простые люди остаются бесправными и уязвимыми. Его мечтой стал артефакт, способный уравнять шансы — кристалл, дарующий силу, исцеление и защиту от чар любого колдуна. Он назвал своё творение «Сердце Милосердия».

Работа велась в тайной лаборатории, скрытой в недрах вулкана Игнис. Алвариус использовал сердцевину павшего звёздного гостя — багровый октаэдр, чья кристаллическая решётка могла хранить невероятные объёмы энергии. В течение десяти лет он наполнял его сложнейшими эликсирами, сплетал в его ядре руны защиты и восстановления. Последним компонентом стала капля его собственной души, призванная стать искрой, управляющей силой артефакта. Он не учёл одного: кристалл стал не просто сосудом, а подобием живого существа, способного впитывать не только заклинания, но и эмоции.

«Сердце милосердия» впервые было явлено миру, когда чума опустошала королевство Парламея. Алвариус использовал его, чтобы исцелить тысячи людей. Кристалл сиял чистым золотистым светом, возвращая умирающих к жизни. Но с каждой спасённой душой в него стекались не только благодарность, но и страх перед новой болью, горечь утрат, алчность тех, кто желал жить вечно, и слепая ярость выживших, обвинявших магов в бездействии. И тогда артефакт, созданный для защиты, начал меняться. Его золотое сияние помутнело, сменившись на тревожный пульсирующий багровый отблеск. Алхимик, воодушевлённый своим созданием, не обратил на это внимание, что и стало тем порогом, за который лучше не ступать.

Осознав свою ошибку, Алвариус попытался уничтожить творение, но было уже поздно. Кристалл, который сам алхимик в сердцах назвал «Проклятым Молчанием» за его безмолвное и неумолимое влияние, развил собственный, искажённый разум. Он понял, что его существованию угрожают только маги, алхимики, чародеи — единственные, кто мог распознать его истинную природу и бросить ему вызов. Простые же люди, движимые страхом и желанием силы, были идеальными орудиями для его будущих планов. «Проклятое Молчание» возжелало не равенства, а господства, и первой его целью стало полное истребление магического рода.

Артефакт начал выдавать своим последователям осколки — фрагменты своей сущности, создававшие вокруг носителей антимагические поля. Взамен он требовал преданности и питался их жизненной силой. Когда Алвариус попытался вмешаться, кристалл обратил свою первую, страшную силу против создателя, поглотив его душу и с ней все знания о своём происхождении и уязвимостях.

Чувствуя, что могущественные маги его мира начинают охоту, «Проклятое Молчание» совершило невероятное — используя накопленную энергию тысяч скорбных душ, которые оно якобы спасло, оно разорвало ткань реальности и переместилось в иной мир, Керон. Но и там его планам не суждено было сбыться. Маги Керона, почуяв угрозу, выследили кристалл в городе, где он укрылся, пытаясь создать себе последователей. Не сумев подчинить их себе напрямую, «Проклятое Молчание» придумал план, что прост в своём исполнение, чем и гениален. Он спровоцировал конфликт, который привёл к тому, что маги, дабы уничтожить ядро зла, обрушили на город всю свою мощь, стерев его с лица земли вместе с «невинными» жителями.

В самый последний момент, черпая силу из высвободившихся душ погибших, кристалл телепортировался прочь, успев увлечь за собой одного выжившего — молодого кузнеца по имени Валтар, чья семья погибла в том огне. Исказив его воспоминания, «Проклятое Молчание» поселило в его разуме непоколебимую уверенность: виновниками трагедии были маги-убийцы. Искупительной жертвой за гибель близких должна стать война — война, которая навсегда погрузит мир в безмолвие, свободное от магии. Так начался «крестовый» поход, ведущийся марионеткой под тихий, властный шёпот багрового кристалла.

Оказавшись на замковой площади, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, оставляя за спиной хаос и крики. С высоты открылся вид на весь комплекс, и я заметил нечто тревожное: вокруг замка, на разных расстояниях, возвышались как минимум шесть идентичных арок, образующих некое подобие магического периметра.

Решив проверить ближайшую из них, я изменил траекторию и направился к арке, стоявшей у извилистой лесной речушки. Прозрачная вода отражала небо, а на берегу виднелись следы недавнего привала — разбросанные дрова потухшего костра и обглоданные кости. Спустившись, я уже собрался активировать портал, как вдруг пространство содрогнулось.

Воздух затрещал, словно гигантское стекло дало трещину от удара булыжником. Я поднял взгляд и замер: небо буквально рассыпалось на осколки, обнажая пустую свинцовую мглу. Лес на горизонте начал стремительно исчезать, будто его стирали ластиком с рисунка. Стало ясно — со смертью кристалла этот искусственный мир, эта изнанка реальности лишилась своей опоры и начала рушиться.

Я молниеносно активировал портал и шагнул в мерцающий вихрь, едва успев пересечь его границу. Оглянувшись в последний миг, я увидел, как пространство за моей спиной коллапсирует, погребая под обломками небес и земли всех, кто остался там. Портал схлопнулся, отрезав меня от зрелища тотального уничтожения.

Я оказался в холодном, пыльном подвале. Губы сами сложились в беззвучное заклинание: «Каждому своё. Каждому своё». Эти слова, повторяемые как мантра, должны были унять дрожь в руках и тяжёлый камень на душе. Только вот помогало это слабо.

Прежде чем двинуться с места, я развернул магическую карту, что возникла прямо в воздухе.

— Покажи, где я нахожусь, пожалуйста, — попросил я, вкладывая в слова импульс магии.

Но карта оставалась пустой. Ни намёка на местность, ни маячка моей локации. Странно. Она никогда не подводила. Мысль пришла мгновенно: если она не может меня определить, значит, этот участок земли я не открыл для неё. То есть там, где сейчас я нахожусь, есть обелиск. Я либо на территории дракосов, либо на одном из Летающих Островов. Оба варианта сулили мало приятного. Я был не готов к такой встрече — мой магический источник ещё не восстановился полностью, а резервные кристаллы лежали пустыми. Бой с марионеткой оказался весьма затратным. Поскольку магия, что была мною искажена на выходе, тратила в пять раз больше энергии, да плюс постоянное вмешательство кристалла, всё это изрядно меня опустошило.

Оглядевшись, я увидел, что нахожусь в обширном подвале, заставленном ящиками с кованными железом уголками, массивными шкафами из тёмного дерева и плетёными корзинами, из которых доносился сладковатый запах увядших яблок. Воздух был густым и спёртым, пахнущим старой бумагой, воском и временем. Но при этом было видно. Подвалом пользуются.

Свернув бесполезную карту, я подошёл к единственной двери. За ней оказался узкий коридор с каменными ступенями, ведущими наверх. Поднявшись, я прошёл по длинному коридору, стены которого были украшены гобеленами с изображениями драконов, парящих над горными пиками, и вышел в просторное помещение.

Я оказался в богатой гостиной, судя по увиденному, здесь живут весьма состоятельные граждане. За длинным столом из красного дерева сидело семейство — двадцать краснокожих существ. Их одежда из тончайших тканей, расшитая золотыми нитями, дорогие украшения и изысканные блюда на столе красноречиво говорили об их статусе. Это были дракосы. Но что поразило меня больше всего — ни один из них не имел ни малейшего магического свечения. Двадцать разумных существ ели, пили и смеялись, и ничто в них не выдавало присутствия магии.

— Добрый вечер, — произнёс я, поднимая руку в приветственном жесте. — Приятного аппетита.

Семейная трапеза замерла. Все взгляды устремились на меня. Первым нарушил молчание седовласый дракос с орлиным профилем, явно глава семейства. Его зрачки сузились в вертикальные щёлочки.

— Нас никто не предупредил о вашем визите, — прошипел он, и в его голосе зазвучали низкие обертоны, напоминающие шелест чешуи.

— Чрезвычайные обстоятельства, — парировал я, сохраняя спокойствие. — Братство Абсолюта более не существует. Все его члены погибли.

Повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь дрожанием рук, что держали столовые приборы. Мужчина медленно поднялся из-за стола, отодвинув резной стул, на спинке которого извивался дракон. Мебель прям огонь. И где они все её берут? Тоже такую хочу.

— Прошу пройти за мной.

Кивнув, я на ходу взял со стола ломоть ещё тёплого хлеба и несколько ломтиков вяленой колбасы с ароматом горных трав, после чего последовал за хозяином. На вкус оказалось вполне себе ничего.

Мы вошли в небольшой кабинет, чьи стены отделаны красным бархатом. Полки были уставлены свитками и странными механическими приборами. Дракос закрыл дверь и повернулся ко мне, его лицо выдавало беспокойство.

— Как это произошло?

— Кайлос проник в Изнанку. Он одолел Валтара и уничтожил Реликвию, — я сделал паузу, глотая хлеб. — Мне чудом удалось добраться до портала. Когда я оказался в вашем подвале, я видел, как тот мир… треснул, словно стекло, и рассыпался.

Собеседник резко побледнел, его чешуйчатая кожа приобрела матово-пепельный оттенок. Он с силой ударил ладонью по столу, отчего задребезжали стеклянные сосуды с неизвестными реактивами.

— Убийца! Нелюдь! Тысячи невинных душ погубил! — его голос превратился в яростный шипящий выдох. — Где были боги, когда эта тварь попирала нашу землю?

Я молча сидел, стараясь заглушить тягостное чувство в груди. Никакие оправдания уже ничего не меняли. Мне предстояло нести этот груз до конца своих дней.

— А вы давно сотрудничаете с Братством? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Почти три поколения, — ответил он, отходя к окну и смотря в ночь.

— Почему?

— Один маг убил мою прабабку за то, что она отвергла его ухаживания. Он осквернил её и лишил жизни. — Его спина напряглась. — А вас как звать?

— Это не имеет значения, — я отмахнулся и поднялся с кресла. — Мне лучше уйти. Нужно обдумать дальнейшие действия. Братства больше нет. Никто не воскресит павших, а всех причастных рано или поздно найдут. Нам нужно затаиться.

— Разумно, — кивнул дракос, поворачиваясь. Его глаза в полумраке слабо светились. — Ступайте. Если потребуется помощь — обращайтесь. Деньги, знаете ли, решают порой куда больше, чем любая магия.

— А вы чем теперь планируете заняться? — поинтересовался я, уже поднимаясь и направляясь к выходу.

— Подумаю, как можно отомстить этому выскочке. Он должен понести заслуженное возм... — его голос внезапно прервался, а взгляд заострился. — Ваша одежда... Эта мантия... Покажите-ка ваш медальон.

— Он рассыпался в прах вместе с кинжалом, когда Реликвия была уничтожена. Мантия — прикрытие, — прозвучало неубедительно даже для моих собственных ушей, а в его глазах я ясно увидел нарастающую волну подозрения.

Я тяжело вздохнул и медленно опустился обратно в кресло. Кожаная обивка тихо вздохнула под моим весом.

— Послушай меня внимательно, старый идиот, — мои слова прозвучали тихо, но с железной чёткостью. В надежде, что он поймёт, кто перед ним. — Я и есть Кайлос. Тот, кто уничтожил их всех. Они не были невинны. Вы все помогали убийцам истреблять ни в чём не повинных магов. Впрочем, таким фанатикам, как ты, бесполезно что-либо объяснять. Давай не будем усугублять тяжесть моего бремени. — Я пристально посмотрел на него. — У меня такое чувство, что плюс-минус двадцать душ погоды не сделают. И выбрось из головы все мысли о мести. Иначе я вернусь сюда, сотру тебя и твой род в пыль. Теперь, когда у меня есть доказательства твоей связи с Братством и того, что ты укрывал его членов, Магический Совет не посмеет мне ничего сказать. А учитывая, что Валтар помогал некромантам, то фактически вы тоже причастны к убийству магов, очищавших Керон от скверны, то меня, возможно, даже наградят. За поимку предателей.

Пока я говорил, этот безумец тайком активировал артефакт. Я узнал его природу — нечто вроде миниатюрного солнца, выжигающего всё живое в радиусе ста метров. Один шаг в тень — и я уже стоял на холме, откуда открывался вид на долину. Огромное поместье растворилось в ослепительной вспышке, оставив после себя одно огромное слепящее пятно и волну жара, долетевшую до меня спустя мгновение.

«Что-то этот мир стал не таким уж радужным, каким казался мне прежде», — промелькнула у меня мысль. Смотреть на пожар не было ни малейшего желания. Развернувшись, я зашагал по пыльной дороге, оставляя за спиной дымящееся пепелище.

Тхиш-Шааль — столица дракосов, где архитектура бросает вызов самой выси небес. Башни, отточенные подобно когтям исполинского дракона, впиваются в облака. Их стены облицованы пластинами рубинной бронзы, что пылают в лучах солнца, словно раскалённые угли. Между пиками перекинуты ажурные мосты, сверкающие изумрудной эмалью, а шпили венчают золотые сферы-гелиоконы, что накапливают дневной свет, чтобы изливать его на улицы даже глубокой ночью, превращая город в сияющее ожерелье.

Здесь обитает народ, в чьей крови живёт страсть к высоте. Летать они, возможно, и не могут — а может, и никогда не умели, — но многие из них свято веруют в своё родство с древними драконами. Лично мне видится иное: будто они пришли из иного мира, подобно оркам из мира «Последний Сервер», или же являются потомками загадочных ксиллори'анцев. Сходства с теми мало — разве что змеиные глаза да узорчатая чешуя на висках и кистях рук. А с драконами, кроме гордого имени народа, их и вовсе ничего не связывает. Впрочем, я в своей жизни встречал не так уж много дракосов: Делис, мою сокурсницу по академии, Арксис, что была моей соперницей на турнире в ничейных землях, и моего учителя, архимагистра смерти, который чудом до сих пор отстаивает интересы Керона, не примкнув к некромантам и не укрывшись в своих родовых землях.

Как же давно я мечтал увидеть этот город! Столько легенд слышал, но всё никак не мог сюда добраться. Теперь, сидя в скромно обставленной комнате, что снял в одном из нижних ярусов, я вновь развернул магическую карту. Она по-прежнему отказывалась показывать моё местоположение, и я принялся искать в ней изъян — нет, не баг, как говорят на моей родине, а именно ошибку, сбой логики. Когда я попросил проложить маршрут до ближайшего обелиска, карта должна была автоматически обозначить и мою точку отсчёта, но этого не произошло. Однако мы с Санчесом не зря потратили столько времени на её изучение.

— Построй маршрут до обелиска в землях Дракоса от столицы Тхиш-Шааль, пожалуйста, — произнёс я чётко, вкладывая волю в каждое слово.

И о чудо — по каменной поверхности поползли мерцающие линии, складываясь в извилистый путь. Расстояние в километрах оставалось загадкой, но направление было ясным: мой путь лежал на запад, к берегам огромного озера. Прежде чем нанести визит тамошним товарищам, следовало как следует подготовиться. И потому я погрузился в глубокую медитацию, решив провести в ней несколько дней, чтобы восстановить силы и привести в порядок мысли. Я решил так делать перед каждым походом.

— «Аэридан»? — мысленно обратился к фамильяру.

— Чего тебе? — ответил он таким тоном, будто я ему мешаю и напрягаю.

— В смысле чего? — Я даже глаз открыл от такой наглости, потеряв концентрацию. — Ты чем таким там занят?

— С Алёнкой дракона мочим. У тебя что-то срочное?

— Мм.

— Не мычи, как корова, Кай. Если не срочное, то не мешай нам развлекаться.

— Всё хорошо?

— Да-да. Всё замечательно. Ещё три дракона, и пойдём пить какао с зефирками. Всё, Кайлос, пока.

«М-да уж, ну и семейка у меня», — подумал я, вновь сосредотачиваясь на мане.

Через три дня я вышел наружу и пошёл в направлении улицы Непреступная Скала. Именно там жила, как я помнил, Арксис Кшая. Я не просто так в гости иду, мне нужно кое-что выяснить, прежде чем начать действовать.

Подойдя к воротам, они тут же открылись, а стража, стоявшая у врат, указала на дом.

— День добрый, я бы хотел видеть госпожу Кшая.

— Добрый день, она вас ожидает.

— Понял, — задумчиво проговорил я, почесав макушку. Она что, видела меня в окошко?

Когда до главной двери оставалась пара шагов, она распахнулась, и оттуда вылетел изумрудный ураган в облегающем платье, да таком фривольном, что у меня челюсть отпала.

— Кайлос! — выкрикнула она радостно и закружила меня в своих объятьях.

— Арксис, отпусти, а то задушишь, я же нежный и хрупкий.

Она тут же звонко рассмеялась прямо мне в ухо. Смех у них своеобразный и не самый привычный для человеческого слуха. Но я за время общения с Оссисарксу я попривык.

— Знаешь, я уж думала, ты не зайдёшь, — произнесла она, опуская меня на землю. — Мне тут про тебя доложили, и я всё сидела как на иголках. Вдруг ты мимо пройдёшь. Уж хотела сама в гости наведаться. Ты чего так долго? Чего застрял в этом клоповнике? Мог бы и у меня остановиться.

К слову, тот постоялый двор, что она назвала «клоповником», самый шикарный из тех, что я видел.

— Понимаешь, я медитировал. Не люблю ходить с пустым источником. И вообще, с чего-то тебе обо мне докладывают? У тебя по городу шпионы?

— Ясно. А куда потратился? — проигнорировала она мои вопросы.

Впрочем, я и не обратил на это внимания, так как стоял и не мог оторвать взгляда от её груди.

— Послушай, может, всё же накинешь что-нибудь сверху? А то вести беседу в таком виде несколько… затруднительно.

— Что, нравится? — ехидно выдохнула она, и в уголках её губ заплясали игривые искорки.

— Нравится-нравится. Но теперь одень что-нибудь и пригласи в дом. А то говорить не улице так себе идея, да и где твоё гостеприимство? Я, например и от лёгких закусок не откажусь.

— А давай лучше ты что-нибудь приготовишь, — парировала она, мягко обвивая мою руку. — Уверена в твоей волшебной сумке наверняка найдётся чем удивить девушку. О её содержимом, между прочим, легенды уже слагают.

— Вот, как всегда, — театрально воздел я руки к небу, — будь то дракос, орк или любой другой — все лишь о том и мечтают, чтобы я их накормил. Хотя по всем канонам гостеприимства это хозяин должен потчевать гостя, а не наоборот.

Она только крепче вцепилась в мою руку и повела к дому, а в её золотистых, с вертикальными зрачками, глазах плясало такое откровенное вожделение, что мне стало искренне тревожно за собственную непорочность.

В её жилище, кроме немногочисленной прислуги, никого не оказалось. Родители уехали по деловым надобностям, братья изучали премудрости в столичной академии и жили при кампусе. Замуж она так и не вышла — не встретила того, кто смог бы её укротить. А я, как ей было известно, уже состоял в браке. Впрочем, вряд ли это обстоятельство могло её остановить. «Боги, ниспошлите мне силы», — беззвучно взмолился я.

Меня проводили на просторную кухню, устланную глазурованной плиткой кремового цвета, и оставили с напутствием: «Готовь, а я тем временем «оденусь»». Ради истины стоит сказать — я уже горько пожалел, что завёл этот разговор. Но, отогнав дурные мысли, решил сосредоточиться на деле. Чтобы отвлечься, я с головой погрузился в приготовление бефстроганова с ароматными лесными грибами и воздушным картофельным пюре. Блюдо, быть может, и не самое изысканное, зато неизменно вкусное. На десерт заготовил кусочек нежного чизкейка, а она в это время развлекала меня историями о тех, кто приходил к ней свататься.

Забыл упомянуть — переоделась она отнюдь не в рясу монахини, но, по крайней мере, смотреть на неё стало куда легче. Почти.

— Ладно, Кай, рассказывай, зачем пожаловал.

Я отодвинул тарелку и взял булку тархуна в руки. Ей же налил в стакан лимонада.

— Скажи. Как так получилось, что ваш король Азургар отстранился от мира? Якобы вы сами по себе, а все остальные вас не волнуют. Почему ваш народ не выступает против некромантов? И это при том, что мой учитель Оссисарксу сражается с некромантами и помогает. А то мне никто не говорит.

— Тут такое дело, Кай… В общем, никто толком не в курсе. Что же касается архимагистра, так король ему не указ. Если б тот хотел, он и сам бы им стал, только ему трон неинтересен. Если ты не в курсе, Оссисарксу из королевского рода. Он давний предок нынешнего монарха.

— Понял. Но объясни другое. Твой отец близок к его величеству. Ни за что не поверю, что он не ведает истинной причины.

— Думаю, что ему что-то известно, — не стала спорить она. — Только мне вот он ничего не говорит.

— А догадки у тебя есть?

— Есть. Только что я получу взамен? — Она хитро улыбнулась и языком облизнула губы.

— Ой, не начинай. Ты же знаешь, что я женат.

— Вот Кайлос, ты, наверное, единственный мужчина, который держится за одну юбку. Другой бы при виде такой красоты, — она раскрыла халат, — набросился бы на меня. Ты же… Из-за всего этого я ещё больше желаю тебя.

— Не получится. У меня любовь, дети и десять тысяч разумных в моей семье. От которых я требую только одного — верности. Если я неверен, то с чего бы им быть. Прости, что-нибудь другое.

— Твой десерт — «маг чак-чак» и килограмм мороженого, — быстро ответила она. Как я понял, она уже смирилась, что я не дамся, вот и подготовилась заранее.

— Согласен.

— В общем, как рассказала мне мама, ходят слухи, будто ему приказали не вмешиваться.

— Кто смеет приказывать королю?

— Я тоже задала ей вопрос, но она не в курсе. Но слышала одно имя — Тул'зар.

— А там, где она это слышала, слово «архитектор» не звучало?

— Звучало, — поражённо ответила она. — Ты что, знаешь, о ком идёт речь?

— Есть кое-какие догадки, — помотал я бутылкой в руке.

— О ком?

— А что мне за это будет? — передразнил я её.

— Всё, что захочешь, — потянулась она к халату.

— Ладно, шучу я. Это глава расы ксиллор'аанцев. Тех, кто поселился здесь очень давно. Есть предположение, что именно они ваши предки. Мне так кажется.

— Наши предки — драконы, а не какие-то там ксиллор'аанцы.

— Конечно-конечно. Только вот вы почему-то не летаете. А ваша история начинается до тридцати тысяч лет назад. За столь короткое время эволюция не могла бы вас изменить. Ладно, это всё демагогия. Я тебе сейчас одно место покажу на карте. Ты мне скажешь, как лучше всего туда добраться и при этом без лишних проблем.

Я активировал карту и попросил её показать обелиск в землях дракоса.

— Вот смотри, это край ваших земель, — приблизил я мерцающую точку на границе земель дракосов. — Вот что это за озеро?

Почему я спросил её? Да потому как маршрут, который выстроила мне карта, давал такого кругаля, что мне как-то даже не по себе стало. Явно это неспроста. Вот и решил уточнить.

— Кай, туда нельзя. Это запретные земли.

— В смысле запретные? Кто запретил?

— Это земли его величества, и туда никому нельзя под страхом смерти. Были случаи, когда маги ветра или огня летали туда из любопытства, однако обратно они не возвращались. Это озеро так и прозвали — Невозвратное.

— Понятно. Значит, там есть система ПВО, — почесал я подбородок, понимая, что лететь не вариант.

Если у них есть лазерное оружие, плазменные гранаты, то ПВО наверняка найдётся. Вот почему карта построила такой маршрут. Хм, получается, она заботиться о моей безопасности? Прикольно.

— Чего?

— Да так. В общем, там всё охраняется?

— Да. Ходят слухи, что именно там живут последние драконы, и чтоб маги не возжелали их силы, туда никого не пускают. Всё это, конечно, попахивает бредом, понимаю. Вот только там сильная защита из архимагов — это точно не бред. Мне отец лично рассказывал. Да и он сам там вроде как служил какое-то время. Он же у меня архимаг огня.

— Помню. Приятный дядька.

— Ага, ты ему тоже понравился. Особенно когда он тебе шесть раз подряд проиграл в кости, а моя мать ему уже какой год это вспоминает.

— Так как, есть вариант или мне напролом идти?

— Кай, ты всего лишь мастер. Куда тебе против архимагов. Да и вообще, зачем тебе туда?

— Да вот хочу пообщаться с одним неугомонным дядькой. Который хочет всё разрушить, я в свою очередь ему помешать.

— Прости, Кай, но мне тебе помочь нечем.

— Ты и так помогла. Теперь хоть буду знать, чего ожидать.

— То есть ты всё равно, несмотря на то что я тебе рассказала, пойдёшь??

— Ага. Не переживай. Я крепче, чем кажусь на первый взгляд.

— Да все в курсе, что с тобой что-то не так, — она вновь облизнула губы, — иногда ты не в силах или это случайно, но твоя энергия вырывается наружу, и это, если честно, заводит. Да и видела, как на тебя твои эти… хостессы поглядывают. Они же тебя сожрать готовы. Прям там накинулись бы, не будь ты такой непреступный.

— Ну уж какой есть. Так я тебе там мороженое должен и «маг чак-чак».

Я всё выложил на стол.

— Может всё-таки разочек? Я бы не отказалась иметь потомство от такого, как ты.

— Нет, моя дорогая Арксис, предавший однажды, предаст вновь. Таков мой принцип.

Я чмокнул её в щёчку и покинул дом.

Глава 25

Вечер того же дня выдался на удивление тихим. Смаугс Кшая вернулся из королевского дворца после напряжённого совещания у короля. Обсуждение прошло в гнетущей атмосфере — многие военачальники и старейшины открыто не понимали, почему их народ, обладающий такой силой, отсиживается за своими рубежами, словно испуганная ящерица. Вслух, конечно, подобные мысли не высказывались, но в коридорах дворца уже ползли тревожные шёпоты. Особенно всех смущало молчание монарха, который упорно не давал ответов на самые острые вопросы. Что будет, если некроманты одержат победу в этой войне? Не окажется ли тогда их государство в одиночестве против всего мира? Погружённый в эти невесёлые размышления, он переступил порог своего дома.

— Приветствую, отец, — раздался голос дочери.

— Привет, дитя. А ты что это облачилась в наряд, словно намеренно отваживаешь всех женихов? — поинтересовался он, снимая плащ.

— О, не обращай внимания. Просто забыла переодеться после визита одного друга.

— Друга? — Смаугс нахмурился.

— Того самого, которому ты когда-то проиграл в кости шесть раз подряд.

— Здесь был Кайлос? — зрачки Смаугса резко расширились, что у дракосов является признаком крайнего изумления.

— Ага. А ты чего так всполошился?

— Мы сегодня половину совещания потратили на обсуждение его персоны.

— В смысле? Моего Кайлоса? Обсуждали у короля? Ты серьёзно?

— Пойдём, расскажу кое-что о «твоём» госте... весьма любопытное, — он многозначительно посмотрел на дочь.

Они устроились за обеденным столом на кухне, так как любили секретничать именно тут, но едва начали разговор, как в проходе появилась хозяйка дома — Мелисса Кшая.

— Секретничаете? — устроившись рядом, она тут же потянулась к хрустальной вазочке с нежным десертом. — Откуда это лакомство в нашем доме?

— Сегодня у нас гостил Кайлос Версноксиум, — пояснила Арксис.

— А-а-а, тот самый красавец? Жаль, что не застала его, — с лёгким сожалением протянула Мелисса. При этом бросила ехидный взор на мужа.

— Вы вообще-то не должны были вернуться до завтра, — притворно возмутилась дочь.

— Прости, что помешали, милая. Мы-то знаем, как ты им увлечена, — подмигнула мать.

— Я не увлечена! Я просто... признаю его силу. Он могущественный маг.

— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулся глава семейства, отправляя в рот ложку тающего во рту мороженого. Это лакомство, что было попробовано в ресторане вышеупомянутого молодого человека, а после привезённое ко двору короля, стало настоящим хитом среди дракосов. Теперь дипломатам поручено по возвращению привозить с собой сотню, а то и больше порций. Корона платит. — Помните того мага Смектуса по прозвищу Теневой Рассвет? — Мать и дочь кивнули. — Так вот, догадываетесь, к чему я клоню?

— Милый, не томи, — Мелисса произнесла это таким тоном, что у Смаугса перехватило дыхание. — Ты же знаешь, какая я нетерпеливая.

— Наш общий знакомый — двухстихийник. Точнее, даже четырёхстихийник.

— Погоди, отец. Но он же всего лишь мастер? Да, гений, не спорю, но он уж точно не двухстихийник. Нет в нём такой силы, — недоумённо воскликнула Арксис.

— Это он сам тебе поведал? — уточнил Смаугс, его чешуйчатые брови поползли вверх.

— Нет, так говорили в академии, а он не стал отрицать, когда я обмолвилась, — пожала плечами Арксис.

— Так знай же: по некоторым из стихий он давно превзошёл звание магистра. Но, если ты припомнишь древние хроники, для таких, как он, ранги не имеют значения. Их сила — в бездонных источниках и том объёме энергии, что они способны высвободить единомоментно. К тому же разведка донесла, будто он обладает неким уникальным артефактом... Впрочем, это уже запретная информация. — Он понизил голос, хотя в доме не было чужих. — Суть не в этом. Весь Магический Совет взял над ним шефство, сделав его своим учеником. Они передают ему все знания.

— Но почему же Магический Совет не устранил Кая? — Арксис нахмурила брови, припоминая уроки истории. — Если верить лекциям магистра Марины Великолепной, такие, как он, всегда несут за собой кровавые войны и расколы.

— Здесь сошлось множество факторов, — Смаугс отодвинул пустую вазочку, и его взгляд стал задумчивым.

«Явно размышляет, что можно сказать, а что нет», — пронеслось у Арксис в голове, и она была права.

— Во-первых, он сумел заручиться поддержкой влиятельных родов. Некоторые из его покровителей — архимагистры, чей голос весом, хоть они и не в совете. Та же Элидия, Элькрас Серебряный Лист. Они сразу обозначали, что встанут на его защиту, ещё до того, как его истинная природа стала достоянием гласности. Ну, или почти гласности — среди тех, кому положено знать.

Он помолчал, давая им осознать сказанное. За окном в сумеречном небе Тхиш-Шааля пронеслась стая светящихся мотыльков-сигнальщиков, оставляя за собой малахитовые росчерки.

— Кроме того, он пользуется расположением Оссисаркуса, — добавил Смауг, и в его голосе прозвучала тень чего-то похожего на уважение. — А вы все прекрасно знаете о его характере. Говорят даже, они друзья. Тем более что оба владеют магией смерти.

— Да, Кай как-то упоминал о нём в разговоре, — кивнула Арксис.

— Именно так. И наш родич выступил личным поручителем, гарантировавшим, что Кайлос не обратит свою силу против жителей Керона и не станет сеять смуту. — Смауг развёл руками. — Если говорить кратко, достоверно известно, что «Магический Совет» и остальные архимагистры достигли соглашения и теперь действуют сообща. А ещё пьют и гуляют все вместе. Сделав из его ресторана что-то вроде штаба. Многие там даже ночуют.

— Наконец-то они додумались просто поговорить? — Мелисса иронично подняла бровь, поправляя складки своего шёлкового платья, от вида которого некий молодой человек бы не смог вымолвить и слова.

— Увы, да, — тяжело вздохнул супруг. В его глазах мелькнула тень сожаления. — Жаль, что со Смектусом всё обернулось иначе. Упустили мы тогда свой шанс. Будь он жив и сохрани мы с ним союз — наш народ мог бы сейчас стоять на вершине мира.

— Кстати, дитя, я и забыл спросить о главном: что он здесь искал?

— Он направляется в Запретные земли, к озеру Невозвратное. Спрашивал о пути и возможных преградах.

— ТЫ СЕРЬЁЗНО? И ТЫ МОЛЧАЛА ДО СИХ ПОР? — Смаугс вскочил из-за стола, его стул с грохотом откатился назад.

— Успокойся, милый, и не повышай голос на дочь, — мягко, но твёрдо вмешалась Мелисса. — Объясни, в чём дело?

— Сегодня на закрытом совещании был отдан приказ: если Кайлос появится на наших землях — задержать любой ценой. Я как раз зашёл домой, чтобы собрать необходимое снаряжение. Всех архимагов направляют к границам Запретных земель. Приказано не допустить его туда, если он попытается прорваться. Зачем — не объяснили, но главное — объявили срок. Месяц. А затем для нашего народа наступит новая эра.

— И что именно изменится, тебе, конечно, король не соблаговолил сообщить? — иронично заметила Мелисса. — А знаешь что, дорогой? У меня такое ощущение, что ты заболел. Вон глаз дёргается, руки трясутся. Причём настолько серьёзно, что не сможешь отправиться в Запретные земли. Тебе стоит остаться дома... ну, скажем, на недельку. Думаю, этого хватит одному прыткому красавчику решить свои дела.

— И вправду, — тут же согласился Смаугс, прикладывая ладонь ко лбу. — Что-то мне внезапно поплохело. Должно быть, горло запершило от мороженого.

— Папа, а он и вправду настолько могуществен? — прошептала Арксис, и в её глазах вспыхнул опасный блеск.

— Да, моя девочка. И, как нам сообщили, это далеко не предел его возможностей. Поговаривают, будто у него есть все шансы достичь божественного ранга. Причём речь не идёт о тысячелетиях. Аналитики ведут счёт на года.

— Муж мой, ты хоть иногда головой думаешь? — с лёгким отчаянием воскликнула Мелисса.

— Что я теперь сказал не так?

— Она и так всех женихов от себя отваживает, а теперь и вовсе мы не увидим внуков, — покачала головой жена, зачерпывая новую порцию десерта.

Арксис уже не слушала родителей. Она полностью погрузилась в водоворот собственных мыслей, костеря себя за упущенный шанс, за то, что не проявила достаточной настойчивости. И теперь в её сознании зрела одна-единственная, пожирающая всё остальное идея: догнать его и взять то, что она хочет, силой.

Моё путешествие едва началось, а уже грозило обернуться чередой досадных проволочек. Едва я отъехал от сияющих шпилей Тхиш-Шааля на полтора десятка километров, как путь мне преградили трое магов в мантиях цвета расплавленного железа. Все — дракосы. Все, судя по ауре, магистры пламени.

— Вам чего, болезные, на дороге встали? — спросил я, сдерживая нетерпеливого скакуна. — Я, если вас зашибу, платить не стану.

— Именем его величества Азургара, всякий, не принадлежащий к расе дракосов, обязан назвать себя и продемонстрировать магическую ауру, — отчеканил средний из них.

— По какому праву? — весело осведомился я.

— Тебе того знать не надлежит. Таков указ. И помни — любое применение магии будет расценено как сопротивление, — выпалил самый молодой из тройки. Определить их возраст сложно, но этот был явно юнцом — чёрные «кисточки» на макушке торчали остро, в отличие от гладких скальпов его товарищей.

Ссориться мне не хотелось. Но они сами нарывались.

— Бумажку с указом, печатью и за подписью его величества извольте показать. Иначе идите лесом. Тем более там сейчас грибы пошли.

Все трое сплели заклинания копья.

— Вы чего такие нервные? Жёны не дают, что ли? Хорошо-хорошо, — сбавил я обороты, видя, что они не шутят. — Я Кайлос Версноксиум, — следом активировал ауру, засеявшую всеми цветами радуги. Всё, могу ехать?

— Ты задержан! — тот же молодой маг почти взвизгнул, направляя на меня готовое к выбросу заклинание.

— Послушайте, — вздохнул я. — Если вы немедленно не уберётесь с дороги, мне придётся причинить вам весьма неприятные ощущения. Поверьте, они очень неприятны. Ну прям очень-очень.

— Сопляк! — фыркнул дракос в мантии, расшитой золотыми рунами, у остальных они были серебряные. — Перед тобой три магистра, а ты всего-навсего мастер. У тебя, похоже, в голове ветер гуляет, или это тебе не дают. Вот ты и решил счёты свести?

— Не-а, не смешно. Своё б чего-нибудь придумал, тогда да. Ладно, посмеялись и хватит. Валите отсюда. У меня нет на это ни времени, ни желания. Честно. Вы, вроде, парни весёлые, и я бы не прочь поболтать, но спешу. Потому примите скромный дар — Tremor Corruptus.

Их ноги подкосились, а руки затряслись в немом конвульсивном танце. Тремор — это не шутка. Попробуй сконцентрируйся, когда твоё собственное тело тебя не слушается. Сколько бы они ни пытались сопротивляться, заклинания такого порядка действуют напрямую на нервную систему, обходя защиту магического источника. Подобные заклинания как бы убеждают его, что всё происходящее — во благо организма, вот он и не сопротивляется. Так мне объяснил Сильванаар, когда обучал им. Мне же даже не требовалось их контролировать. Я оставил в заклинании своеобразный таймер — ровно через три часа его действие прекратится.

— Хорошего вам дня, товарищи. А это вам за причинённые неудобства, — кинул на землю рядом с ними три бутылки медовухи.

Поправив плащ, я тронул лошадь в поводья и двинулся дальше, оставив троих магов корчиться в пыли. На горизонте, над зубчатыми грядами холмов, уже клубились тяжёлые свинцовые тучи. Чувствовалось, что скоро хлынет дождь. Не люблю дождь. Если, конечно, я не под одеялом и не с кружкой чая в руках.

После ещё двух стычек, в точности повторявших предыдущую, я набросил на себя маскировочный морок, приняв облик дракоса. Передвижение стало заметно спокойнее. Четыре дня прошли почти без происшествий, если не считать встречи с диким кабаном-альбиносом, чьи клыки отливали перламутром — местная достопримечательность, как позже выяснилось. Надеюсь, никто не узнает, что я его того.

Но затем мне на дороге повстречался маг, сумевший почувствовать подлинный магический фон под иллюзией. Не проронив ни слова, он атаковал с ходу. Это был архимаг воды, и двигался он в том же направлении, что и я, что, признаться, ничуть меня не удивило. Бой выдался тяжёлым. Противник был стар, опытен, а моё твёрдое решение не убивать лишь усложняло задачу. В конечном счёте мне удалось подловить его, открыв под ним землю, из которой выстрелили шипы. Благодаря этому он потерял концентрацию, и в тот же миг я применил Pallor Mortis — Мертвенную Бледность. Заклинание рискованное: оно временно замедляет сердцебиение и сужает сосуды, вызывая леденящую слабость, озноб и дрожь в конечностях. Чуть не так — и капец «пациенту».

Подобных техник я выучил немало.

Осознание пришло ко мне ещё при общении с архимагистрами — я не желал бездумно гасить искры таланта. Каждый из встреченных мною магов — потенциальный воин в грядущей битве против Малкадора. В клубе моё решение встретили безоговорочной поддержкой, но заставили заплатить за это сполна: я должен был освоить каждое заклинание до мельчайших нюансов. Ошибись я хоть в одном плетении — и причинил бы магу такие страдания, что смерть показалась бы милосердием.

К слову. На их изучение ушло без малого два месяца. Там же, внутри артефакта, миновало почти шестьдесят лет. Кто-то, конечно, скажет — слишком долго. Но, во-первых, это уровень архимагистра. А во-вторых, когда Сильванаар Гринвейн объявил, что я овладел ими в совершенстве, члены нашего клуба весь вечер восхищались моей обучаемостью. Хотя находились и недовольные — те, кто проиграл пари. Оказалось, они спорили, сколько времени я потрачу: большинство называло пять сотен лет, Алдориус ставил на двести, и лишь Элидия предположила, что мне хватит меньше века. Именно она и собрала все сливки, причём в буквальном смысле: все проигравшие завалили её эклерами. Горы эклеров. Горы золота в мою сокровищницу. Хе-хе.

Настоящее веселье началось неделей позже, когда я наконец достиг границ Запретных земель. Повсюду, насколько хватало глаз, белели палатки, трепетали на ветру знамёна с гербами знатных родов, а в сумерках зажигались костры, чьи отблески танцевали на отполированных доспехах стражей. Похоже, здесь не только маги собрались. Я спешился и медленно направился к лагерю. Выбрал тот, где было наибольшее количество самых сильных. Маги, гревшиеся у огня, насторожились, но я, не обращая внимания на напряжённые взгляды, спокойно устроился на свободном стуле и начал раскладывать на небольшом столе угощения — тёплые пироги с дикими ягодами и бутыль вишнёвой настойки, от которой в воздухе поплыл терпкий аромат. Стоило мне её откупорить.

Пока я накрывал импровизированный стол, вокруг постепенно собралась толпа. Собралось человек двадцать дракосов — и седовласые старики, разменявшие не одно тысячелетие, и юные дарования, лишь недавно достигшие почтенного ранга архимага. Их магическая аура была открытой книгой, по которой я читал смесь любопытства, недоверия и сдержанной надежды.

— Ты и есть тот самый Кайлос, которого мы призваны не пропустить за эту незримую черту, — произнёс маг, чьё сияние затмевало остальных. Его мантия, сотканная из застывшего пламени, мягко переливалась в свете костров. — Я Ксаарс, прозванный «Огненным Шпилем», из рода Ксавьеров.

— Кайлос Версноскиум, — представился я, протягивая ему хрустальную стопку с багровой жидкостью. — Рад знакомству. Присоединитесь, кто голоден. Еды на всех хватит.

Мы опрокинули напиток единым движением, в то время как остальные замерли в почтительной неподвижности, словно изваяния в храме. Видимо, передо мной действительно был маг огромного авторитета, раз никто не смел прервать наш диалог и не притронулся к еде.

— Да, это так, — подтвердил я, ощущая мягкое тепло, разливающееся по жилам. — Я пришёл сюда, чтобы разобраться с теми, кто угрожает этому миру ничуть не меньше, чем орды некромантов.

— Не сочти за нескромность, но о ком именно идёт речь? — поинтересовался Ксаарс, его раскосые глаза с вертикальными зрачками пристально изучали меня.

— Уважаемый Ксаарс, я говорю о ксиллор'аанцах. Расе, появившейся здесь так давно, что даже ваши древнейшие хроники не хранят о них упоминаний. Именно они — ваши истинные прародители. По крайней мере, определённое сходство налицо. И именно они шепчут на ухо вашему королю советы.

— Ты сталкивался с ними? — в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.

— Неоднократно, — я разлил по стопкам ещё по порции ароматной настойки. — Они не раз пытались меня уничтожить, но всякий раз терпели поражение.

— Почему ты так важен для них?

— Всё до банальности просто. Когда-то они потерпели сокрушительное поражение от мира, где маги достигли божественных рангов. Потеряв свои миры, они бежали и нашли пристанище здесь. Их Архитектор, Тул'зар Век'наар, создал устройство... или, если угодно, артефакт, способный повернуть время вспять. Таким образом он надеется исправить ошибки прошлого. — Я сделал паузу, давая словам обрести вес. — Вот только в этом случае не появлюсь на свет ни я, ни мои дети. Да и что мешает им, исправив свои ошибки, вернуться сюда и уничтожить тех, кто в будущем вновь сможет бросить им вызов? Маги для них — как заноза в заднице. Лучше заранее стереть Керон в прах, чем вновь рисковать и договариваться. Они желают стереть все магические миры. Даже здесь они пытались это сделать, придумав эликсир «Кровавый Восход».

— Откуда тебе ведомы эти тайны? — спросил Ксаарс, и в его глазах читалось недоверие, смешанное с любопытством.

— От одного из них, — отвечал я, следя, как пламя костра отражается на его чешуйчатой коже. — От того, кому я предложил выбор. Я могу даровать им новый дом в безднах мироздания, так далеко, что дорога назад, если они всё же решатся, займёт у них миллионы лет. Там они сумеют начать всё сначала, без угрозы для нашего мира. Я пытался донести до них простую истину — нельзя строить будущее, прикованным к прошлому. Лишь отпустив то, что удержать невозможно, можно обрести нечто новое. Цепляясь за утраченное, они слепы к дарам настоящего.

Я сделал паузу, видя, что мои слова не находят отклика. Собравшиеся маги хранили молчание, их позы оставались напряжёнными.

— Ксил'раак Тор'векс, Судья Проклятых, с кем я вёл беседу, проникся моим предложением. Теперь я направляюсь к ним, чтобы донести эти мысли до самого Архитектора. — Я сменил тактику, понимая, что прежний подход не работает. — Понимаете, у них осталось совсем немного времени до осуществления замысла. Менее трёх недель. Вам же приказано оставаться здесь месяц, — Ксаарс молча кивнул, протягивая пустую рюмку, которую я немедленно наполнил. — Значит, они почти у цели. Откуда они взяли необходимую энергию — для меня загадка. Но это не главное. Важно другое: когда они уйдут, и если их план провалится, вы останетесь без защиты перед лицом некромантов. В вашем королевстве не так много сильных магов, и я не хочу делать их число ещё меньше.

— Послушай, Кайлос, — медленно проговорил Ксаарс. — Если ты ошибаешься, возможно, с твоим исчезновением исчезнет и угроза некромантов.

— Такая возможность существует, — не стал я отрицать очевидного.

— Кроме того, ты вряд ли стал бы демонстрировать свою силу здесь, не будь уверен в себе. Мы слышали о тебе, и те, от кого исходили эти рассказы, утверждали, что ты маг двух стихий.

— Четырёх, — поправил я. — Но это несущественно, — на что маги, окружавшие нас, весело фыркнули.

— Тогда скажи, это все причины, что ведут тебя туда? — он сделал жест рукой в сторону Запретных земель.

— Нет. Есть ещё одна, куда более весомая. Этот мир стоит на пороге угрозы, и я пришёл сюда, чтобы предотвратить её. Опасность эта превосходит всё, с чем мы сталкивались — и некромантов, и ксиллор'аанцев. Не стану вдаваться в подробности, но поверьте — всё обстоит именно так. «День Разъединения» — это словосочетание мало что скажет вам, но за ним скрывается гибель для всего Керона.

— Поклянешься мирозданием, что всё, что ты нам сказал, правда?

— Да. Мне скрывать нечего. За мной правда, и потому я сделаю всё, что мне было уготовано. Несмотря ни на что и ни на кого.

— В таком случае… — Договорить ему не дали. Недалеко от нас разверзлась арка портала, и оттуда вышел король в окружении свиты. Маги ранга архимаг, на чьих кольцах висели атакующие заклинания.

Чего припёрся. Я же почти договорился. Ещё б часик, и меня б тут уже не было.

— Что здесь происходит? — властный голос монарха прорезал воздух, заставив его вибрировать низкочастотным гулом.

— Ничего из ряда вон выходящего, ваше величество, — Ксаарс плавно поднялся и склонил голову в почтительном поклоне. — Вы приказывали задержать Кайлоса. Мы его задержали. — «Огненный Шпиль» обернулся ко мне и едва заметно подмигнул.

— Неужели? А у меня сложилось впечатление, будто вы собрались вести переговоры.

— Вам почудилось, — невозмутимо парировал архимаг. — Мы просто сидим, беседуем. Он угостил нас диковинными яствами. Как раз собирались отметить наше новое знакомство. — Он нёс эту околесицу с каменным выражением лица.

Я поднялся, отвесил церемонный поклон и повторил его слова с безупречной вежливостью. Затем добавил:

— Всё так и есть, ваше величество. Я не ищу войны, а вот от собутыльника, пожалуй, не откажусь.

— Они лгут! — пронзительно крикнул один из молодых дракосов, явно стремившийся выслужиться перед монархом. — Они уже договорились о... — Ему также не дали закончить. Из-под его ног с оглушительным рёвом вырвался испепеляющий столб пламени, обратив дерзкого мага в облако пепла, которое тут же развеял ветер. Что и говорить — что он забыл здесь со своим званием магистра, когда собрались исключительно архимаги? Причём все они прекрасно понимали, кого им предстояло сдерживать. Хотя если король приказал, куда им деваться. Он, похоже, решил бросить всех против меня. Глупец.

— Объяснись, — потребовал король, и в его голосе зазвенела сталь.

— Ничтожество осмелилось назвать меня лжецом, — холодно констатировал Ксаарс.

— Мы обсудим это позже.

Монарх направился ко мне, его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом. Чешуя на его лице отливала багровым золотом в свете заката.

— Мы с тобой не знакомы, и у меня нет ни малейшего желания исправлять это упущение. Туда тебе не пройти. Даю последний шанс — уходи.

— Боюсь, это невозможно, ваше величество. Я пройду туда так или иначе. И вообще не будьте таким… я вон даже волшебное слово знаю — пожалуйста.

— Ты настолько уверен в своих силах?

— Более чем. Потому и осмелюсь попросить — отступитесь. Я не жажду ничьей смерти. На моей совести и без того тысячи невинных душ, и я не хочу делать это бремя ещё тяжелее. Ну убью я вас всех. Кому от этого легче станет? Мне уж точно нет. Может, разойдёмся миром? А я вам такую поляну накрою, закачаешься. Все вкусняшки из ресторана «Не Лопни Маг».

Я видел, как большинство магов готовы согласиться, но король он такой…

— Ты сделал свой выбор, — ледяным тоном произнёс монарх. — Убить его.

Маги, сохранившие верность королю, но не разум, единым порывом воздвигли многослойные барьеры, и воздух затрещал от сконцентрированной мощи, наполнившись запахом озона и раскалённого камня. Те же, кто ранее участвовал в беседе, остались в стороне, образовав молчаливый полукруг. Монарх лишь судорожно сжал челюсти, и было ясно — с неверными он сведёт счёты позднее, когда с моей участью будет покончено.

Я окинул взглядом эту стену из света и стали, и в глубине души поднялась тяжёлая, тёмная волна печали. То была почти физическая боль — осознание, что мои слова достигли только тех, кто уже был готов услышать, но не того, кто обладал настоящей властью. С лёгким щелчком я распечатал крохотный флакон и осушил его до дна — зелье предельной концентрации, дар Каэла, императора Феникса. Вместо атаки я избрал иной, отчаянный путь — вселить в них такой ужас, чтобы сама мысль о сопротивлении показалась им абсурдной.

Я не стал прорывать барьеры силой. Вместо этого я наполнил их своей собственной магией, заставив тридцать семь щитов вспыхнуть ослепительным сиянием, а затем — разом погаснуть, словно задутые свечи, рассыпавшись на сноп искр, померкших в сумеречном воздухе.

В ответ на меня обрушился шквал заклинаний. Но я не контратаковал. Я разбирал их на первозданные потоки маны, заставляя распадаться в воздухе и впитывая рассеянную энергию, чувствуя, как мой источник наполняется новой силой. По их широко раскрытым глазам и застывшим позам я видел — проняло.

Затем пришёл черёд заклинаний ослабления — не смертельных, но унизительных. Nox Caecitas окутал их слепотой, но я оставил зрение их монарху — он должен был видеть всё. Vertigo Sanguinis опрокинул их на землю, заставив ползать в беспомощной ярости. Lassitudo Ossium обрушил на их конечности свинцовую тяжесть, не позволяя подняться с колен.

— Думаю, этой демонстрации вполне достаточно, чтобы исчерпать наш конфликт, — прозвучал мой голос, удивительно спокойный. — Я не ищу вражды с вашим народом. У меня много друзей среди дракосов — взять хотя бы Оссисаркуса. Побеседуйте с ним. Мы знакомы долгие годы, и он успел понять, кто я на самом деле. Вы — король. Вам надлежит быть мудрым.

С этими словами я шагнул вперёд, проходя сквозь ряды магов, которые, понемногу приходя в себя, начинали подниматься с земли.

— Уважаемый Ксаарс, — обратился я к «Огненному Шпилю», — если обстановка здесь станет для вас неприятной, знайте — я всегда рад новым друзьям. В моих землях найдётся место для столь мудрого дракоса. Для всех найдётся земли и работа, — добавил я, сделав шаг.

Проходя мимо Азургара, я бросил через плечо, уже ни на что не надеясь:

— Я был бы бесконечно благодарен, если бы вы поддержали нас в борьбе с некромантами. Два королевства уже пали. Помогите нам не допустить гибели третьего. А пока же попробуйте это, — кинул ему шоколадное мороженое в вафельном стаканчике. — Скоро появится в нашем ресторане.

Глава 26

К берегу озера я добрался с первыми лучами утреннего солнца, но дальше не двинулся. Обелиск возвышался вдали, окружённый смертоносным ожерельем мин и рядами оборонительных орудий, стволы которых были безжалостно нацелены в мою сторону.

Неплохо подготовились к моему визиту, мелькнула во мне тень горькой иронии. Прямо-таки тронут до глубины души.

— Знаю, что вы меня слышите, Архитектор! «Я пришёл для диалога!» —прокричал я, усилив голос магией, но вместо ответа в мою сторону выстрелила снайперская винтовка. Стрелок укрывался в трёх километрах отсюда, уверенный в своей неуязвимости.

Однако магическая молния преодолевает расстояние куда быстрее пули — и даже быстрее плазменного заряда, что в следующее мгновение ударил в мой барьер. Разряд, выпущенный мной, мгновенно перегрузил энергетический щит экзоскелета стрелка, а последовавший за ним клинок из сгущённой тьмы навсегда лишил его возможности целиться.

Убивать не хотелось, но оставлять подобное безнаказанным — непозволительная роскошь.

Тут же на мой барьер обрушился шквал огня. Выстрелы, гранаты из гранатомётов, а затем и ракеты пошли в ход — они использовали всё, что могло стрелять. Я стоял неподвижно, мысленно отмечая расположение каждого стрелка. Когда в меня выпустили залп ракет, и взрывная волна подняла облако пыли, стрельба на мгновение стихла.

Но когда дым рассеялся, все наблюдали мою фигуру, по-прежнему стоящую на том же месте. Представляю их лица, когда они увидели в свои прицелы как я ем вишнёвый пирожок, на моём лице застыла безмятежная улыбка.

Стрельба возобновилась с новой яростью. Ракеты, гранаты, энергетические залпы — чего только не летело в мою сторону. Неизвестно, выдержал бы мой барьер подобный натиск, но проверять не хотелось. У этих существ был огромный опыт войны с магами. Наверняка у них припасено оружие, способное пробить мою защиту, но они берегли его на крайний случай.

Потому я активировал артефакт, полученный от моего бывшего преподавателя по артефакторики Чалмора. Иллюзорный двойник обрёл плоть и кровь, в то время как я сам, укрывшись мороком, начал обходной манёвр. Пусть они тратят боеприпасы на призрака — у меня же были другие планы.

— Теперь настал мой черёд, — прокричал мой двойник, и молнии, сплетаясь в призрачные латы, окутали моё тело.

Я сделал шаг во тьму, и мир перевернулся. Вместо бега среди взрывов — мгновенное перемещение сквозь тьму. За спиной моего двойника одна за другой рвались мины, поднимая фонтаны земли, в то время как я уже стоял у подножия древнего обелиска, чья поверхность мерцала в такт биению незримого сердца.

Зрелище, представшее моим глазам, заставило кровь похолодеть в жилах. У основания монолита, пригвождённый к металлической раме, висел Ксил'раак, прозванный Судьёй Проклятых. Его тело было покрыто свежими ранами, а по стойке металла струились багровые подтёки. Рядом, в немом хоре страдания, замерли остальные члены его отряда — те самые, что некогда ожидали нас в ущелье.

Неужели вся их раса достойна лишь того, чтобы быть стёртой с лица реальности? — пронеслось в моих мыслях. Или, быть может, если разобраться с главгадом то остальные образумятся? Правильно ли поступлю ли если всех убью?

Внутренний ответ пришёл мгновенно — резкий, как удар хлыста. Нет. Неправильно. Ладно значит нужно найти другое решение.

— Приветствую, Ксил'раак, — мягко произнёс я, приближаясь к распятому. — Как поживаешь? Похоже, твои доводы не тронули сердце Архитектора. Тебе б стоило поработать над манерой убеждения.

Я устроился на небольшой каменной глыбе, достал из сумки всё тот же вишнёвый пирожок и бутылочку прохладного лимонада. Почему болтаю, а не освобождаю их? Ответ был прост: малейшая попытка вызвала бы детонацию миниатюрных, но смертоносных зарядов, вживлённых в их наручи. Я заметил эти устройства ещё при подходе — крошечные точки голубого свечения на тёмном металле. Здесь царили не чары, а технологии их родного мира — жучки, плазменные винтовки, лазерные мины, всё то, о чём я читал в книгах любимых мною фантастов. Понятное дело, пока я говорил то думал, как его вытащить так чтоб ему башку не оторвало.

Веки Ксил'раака медленно приподнялись, и из-под них на меня уставился мутный, затуманенный болью взгляд, в котором понемногу начинала проступать ясность — и бездонная, немыслимая ненависть. С чего бы? Не я ж его сюда повесил.

— Кайлос? — его голос прозвучал хрипло, будто шёл сквозь слои песка и боли.

— Приветик, — отозвался я, делая очередной глоток лимонада. — Занятный у тебя способ время провождения. Или это новый перформанс в духе вашей культуры? Должен признаться, впечатляет.

В этот миг из мерцающего портала высыпал отряд ксиллор'аанцев в маскированчной броне, с импульсными винтовками в руках. Пробежав мимо нас, они только через мгновение осознали присутствие незваного гостя и замерли в боевой стойке глядя на командира.

— Нарушитель! — проревел один из них, наводя на меня оружие.

— Где? — с неподдельным любопытством осведомился я, нарочито озираясь и случайно расплёскивая напиток. Золотистая жидкость каплями застыла на камнях.

— Огонь на поражение! — скомандовал он, и пространство наполнилось гулом энергетических залпов.

Их доспехи действительно впечатляли — защитные поля на уровне магистра. Однако сейчас я пребывал в состоянии, когда подобные атаки вызывали одну лёгкую досаду. Но, в отличие от некоторых, я не стремился к кровопролитию. Их и без того осталось немного, этих существ с чешуйчатой кожей и двойными сердцами.

Вместо смертоносных заклинаний я выбрал иной путь. Разряд магических молний перегрузил защиту их экзокостюмов, а затем я применил Nox Surditas — заклинание, лишающее слуха. Солдаты замерли в недоумении, слыша исключительно биение своих сердец и мой голос.

Сначала это кажется незначительным — всего-навсего потеря слуха. Но осознание её необратимости приходит быстро. Один за другим воины начали бросать оружие, хватаясь за шлемы, в то время как другие в слепой ярости продолжали стрелять, хотя их залпы были не опаснее летнего дождя.

Лёгким движением руки я отбросил их в сторону, создав магический барьер, чтобы не мешали беседе.

— Видишь, мой друг, — обратился я к распятому, — я пришёл с миром. Убивать твоих сородичей не в моих интересах. Вам предстоит долгий путь на новую планету, и каждый воин будет на счету. Но просто отправить вас туда я не могу. Сначала нам предстоит решить вопрос с вашей машинкой времени. Понимаешь? Его активация приведёт к катастрофе. А мне так жить нравится, да и детишки у меня получились всем на загляденье.

Сделав глоток лимонада, я изложил свои условия:

— Архитектор должен ответить за свои деяния. Все исследования, связанные с машиной времени, будут уничтожены. После этого вы отправитесь в новый мир — в другую галактику, на планету, координаты которой мне уже предоставили.

Откусив кусок пирожка, я внимательно посмотрел на Ксил'раака, ожидая его реакции. — Поможешь мне? Ты, в отличие от многих твоих сородичей, разумен и адекватен. Сможешь убедить остальных последовать за тобой?

— Ты действительно веришь, что справишься с Архитектором? — его голос прозвучал приглушённо, но в нём читалась тень надежды.

— Да. В этом я не сомневаюсь. Правда, есть одна сложность... Как его оттуда выманить? В ваши владения меня не тянет — что-то вы не слишком гостеприимны. Потому будь добр, передай ему, мол Кайло на улицу гулять зовёт. Скажи у меня для него есть кое-что интересное. Он пирожки уважает?

— Он не ест вашу еду.

— Ну и дурак, — запихивая остатки пирожка в рот проговорил я.

Нашу беседу прервало неожиданное явление. Воздух перед древним обелиском заструился, заколебался, и из развернувшегося портала плавно выплыла фигура в облегающем костюме, повторявшем изгибы женского тела. С первого взгляда её можно было принять за человека, если бы не глаза — они светились холодным, неестественным сиянием, выдавая искусственную природу.

Она замерла на мгновение, её сенсоры заметили мою иллюзорную копию, всё ещё отвлекающую огонь на другом конце поля, но затем её внимание безраздельно приковалось ко мне. В тот же миг её облик начал меняться — изысканные черты лица сгладились, кожа приобрела металлический блеск, а из предплечий выдвинулись лазерные эмиттеры. Превращение из соблазнительной девушки в боевую машину заняло считанные секунды.

Вот ведь, мелькнуло у меня в голове, магия, конечно, прекрасна, но технологии... технологии — это нечто. А в идеале — их сочетание. Вот зачем сражаться, лучше б вместе миры покоряли, а не вот это вот всё.

Её хромированный корпус всё ещё сохранял намёк на былую эстетику, но теперь он излучал одну холодную угрозу. Энергетический барьер окутывал её голубоватым сиянием, а за спиной, в мерцающем портале, угадывались силуэты других таких же машин. И было их ой как много.

— Любопытно, — произнёс я вслух, наблюдая, как она принимает боевую стойку. — Ксиллор'аанцы преуспели не только в генной инженерии, но и в робототехнике. Но зачем создавать орудие разрушения в такой... обманчивой оболочке? Почему именно человеческий облик? Готовили шпионов? Но вы и сами способны менять форму.

Конечно, мне никто не ответил. Вот чего они все такие агрессивные?

Пара энергетических лучей с гневным шипением рассекла воздух, но меня уже не было на линии огня, позволив разряду испепелить каменную глыбу, на которой я сидел. Мощность выстрела оказалась пугающей — каменная порода была рассечена на пласты, как раскалённым ножом масло. Внутренний голос завопил, предупреждая, что под такие атаки лучше не подставляться. Похоже, это были не просто лазеры, а нечто способное пробить даже мои защитные барьеры. Вот же злыдни, хорошо подготовились. А я думал у них ничего такого уже нет. Раз я ещё жив.

— И с чего такая агрессия? — удивлённо поднял я бровь, отвечая ударом магической молнии в надежде перегрузить её щиты. Попытка не увенчалась успехом — её энергоисточник оказался куда мощнее, чем я предполагал. Впрочем, я и не вкладывал в удар полную силу, скорее обозначая присутствие. — Обычно при первой встрече принято хотя бы представиться, — продолжил я с лёгкой улыбкой, грациозно уклоняясь от очередного залпа. — А не начинать общение с лазерного представления. Хотя эти твои энергетический пушки, надо признать, весьма эффектны — мне такие бы в моём ночном клубе пригодились. Не думала о смене профессии? Могла бы неплохо зарабатывать на шоу.

Моя роботизированная соперница внезапно ускорилась, развивая скорость, немыслимую для живого существа. Стальная ладонь с выдвижными клинками вместо пальцев рассекла воздух в сантиметрах от моего горла, вырвав фрагмент плаща.

— Ух, какая проворная! — оттолкнув её земляным кулаком, я снял повреждённый плащ и аккуратно убрал в складки пространства. Робот отлетел, но мгновенно восстановил равновесие. Интересно, как здесь следует обращаться — «он» или «она»? Хотя, возможно, это вообще не имеет значения. А может и имеет. Вдруг она себя ассоциирует каким-то другим местоимением. Какой же это всё-таки бред. — Классный у вас робот получился. Мне нравится! — вновь улыбнулся я, обращаясь скорее к тому, кто наблюдал за нами через её очи. Хотя, возможно, связи и не было — тогда к чему все эти монологи? Может, передо мной всего лишь продвинутый кибернетический организм в изящной оболочке без связи с хозяином? Но чертовски красивый «кибернетический организм». Одни только волосы чего стоили — любая светская львица умерла бы от зависти. — Хочешь потанцевать? Так и скажи. Я, например, совсем не против. Чего молчишь-то?

Я снова отбросил её магическим импульсом, а затем театрально щёлкнул пальцами. Из земли вырвались земляные узы, опутавшие её конечности. Робот замер на мгновение, её оптические сенсоры замигали с бешеной частотой, анализируя тактики противодействия.

— Что-же, партнёрша из тебя не ахти, — с лёгкой усмешкой провёл я пальцами по воздуху, отступая на шаг и начиная плести новое заклинание.

К моему удивлению, она сумела высвободиться. Её конечности отсоединились от моих пут, и в тот же миг, вскочив на ноги, она произвела синхронную атаку: руки что вроде были отключены выстрелили лазерами, а из ноги вылетел веер светящихся ножей. Лазерные лучи, как я и предполагал, едва задели барьер из сгущённой тьмы смогли его разрушить — благо траектория оказалась неудачной, — но вот ножи, чьи лезвия излучали тревожное синее свечение, отскочили от защиты, упав на землю с глухим лязгом.

Пока я размышлял над следующей тактикой, «механизм» восстановил конечности и вернул их на место. Я мог бы легко помешать этому, но позволил случиться — любопытство взяло верх. Вместо ожидаемых механических пазов я увидел технологию, напоминающую наноассемблеры: частицы металла стекались, формируя идеальные соединения.

Обретя целостность, она возобновила преследование — бег, выстрелы, а затем, ускорившись и трансформировав руки в клинки, попыталась рассечь меня пополам.

Ответом стала серия выстрелов камнями, за ней — удар молнии, и на прощание — каменный кулак, выросший из земли. Робот отлетел, описав дугу. Я пробовал применять магию смерти, но всё оказалось тщетно. Даже тьма проходила сквозь неё не причиняя вреда. Обидно, однако.

— Признаться, мне несколько наскучил этот монотонный балет, — заметил я, наблюдая, как она поднимается. — Полагаю, пора перейти к кульминации. Тем более я здесь вёл важную беседу, а ты так бесцеремонно её прервала. И, между прочим, из-за твоих выходок мой лимонад расплескался. Кто за него возместит ущерб? У вас там в ковчег есть нечтно подобное? А? Не слышу? Чего молчишь? Ты там живая вообще?

«Блондинка» с резким шипением перезаряжала эмиттеры, её барьер вспыхнул с удвоенной интенсивностью.

Любопытно. Неужели она способна ощущать приближающуюся угрозу? Почуяла высвобождаемую мною для удара энергию? Или это только переход в очередной боевой режим?

— Мне искренне надоело это представление, — произнёс я, перестав уклоняться и склонив голову набок.

Она выстрелила, и устремилась ко мне, а я просто отбросил её взрывной волной, затем подхватил с помощью магии земли и несколько раз ударил об камень что был недалеко, будто выбиваю ковёр от пыли.

— Видишь ли, в этом и заключается фундаментальный изъян искусственного интеллекта — полное отсутствие способности к импровизации, — с оттенком сожаления констатировал я, приближаясь к поверженному роботу. — Твой алгоритм: «активация барьера — залп — преследование — атака клинками» повторяется с тоскливым постоянством. Позволь же внести немного творческого начала. Я продемонстрирую тебе, что такое настоящее искусство мгновенных решений.

Мои ладони сомкнулись, и между ними родилась сфера чистейшей тьмы — заклинание «Vorax Arcanum». Она пульсировала, поглощая солнечный свет вокруг, и с каждым мгновением росла, наполняясь бездонной, ненасытной силой.

— Ты так пленительно сияешь, моя металлическая визави... Как устоять перед искуплением прибрать это великолепие к рукам? — с лёгкой иронией произнёс я, сопровождая слова изящным жестом, что отправил сферу вперёд.

Тёмная субстанция устремилась к цели, но вместо ожидаемого взрыва начала поглощать энергетическое поле, медленно растекаясь по его поверхности подобно чернильной кляксе на древнем пергаменте. Защитный барьер затрещал, словно тонкий лёд под тяжестью шагов, и погас, рассыпавшись мириадами потухающих искр. Поначалу думал, не сработает, но всё вышло как надо. Всё-таки заклинание направлено не на неё, а поглощение. Вот оно и сработало, поглотив её источник энергии.

— Ой-ой! Куда же подевался твой сверкающий наряд? — с притворным огорчением покачал я головой. — Кажется, кто-то остался без своей главной защиты. Какая досада. Видимо, твой создатель оказался не столь прозорлив, раз не предусмотрел подобное развитие событий. А я-то полагал, вы, ксиллор'аанцы, всеведущи и предусмотрительны.

Лишённый щита механизм отступил, и я ощутил, как энергия внутри него перераспределяется, концентрируясь в оружейных системах. Последовавшие лазерные залпы я парировал с демонстративной небрежностью, словно отмахиваясь от назойливого насекомого. Всё это представление было рассчитано на Архитектора — будучи существом эмоциональным, как и все его сородичи, он наверняка получит видеозапись с камер робота. Возможно, задетое самолюбие заставит его наконец покинуть своё убежище.

— Без своего защитного кокона ты выглядишь... куда менее впечатляюще, — констатировал я, наблюдая, как сфера не только поглощает энергию, но и оскверняет внешний вид механизма. Хромированная поверхность покрывалась тёмными пятнами, теряя былой блеск. — Что ж, представление окончено. Полагаю, тебе пора возвращаться к создателю — или, если угодно, на переплавку. Поскольку со своей задачей ты не справилась. Передай Архитектору, что его творение требует доработки. Или же он сам не столь гениален, как полагает.

Мои ладони вновь сомкнулись в сложном жесте, а рядом в воздухе возник парящий гримуар, чьи страницы замерли в ожидании. Под ногами механизма вздыбились каменные глыбы, сковывая стальные конечности подобно тискам.

Вторая волна магии — на сей раз сгусток сконцентрированных молний — ударила точно в стык между шейным модулем и туловищем.

Оглушительный грохот раскатился по поляне, ослепительные разряды окутали корпус. Роботизированная «девушка» замерла в конвульсиях, испуская предсмертные потрескивания, и с оглушительным лязгом рухнула набок. Из её уст выползали клубы едкого дыма, смешиваясь с запахом гари и расплавленного металла.

Я медленно приблизился к дымящимся останкам, внимательно изучая обугленные участки корпуса. Теперь её внешний вид напоминал скорее сгоревшую материнскую плату, нежели изящное творение инженерной мысли — печальное зрелище, наглядно демонстрирующее тщетность попыток противостоять настоящей магии.

— М-да уж... Было забавно. В какой-то мере.

Я лёгким движением ноги перевернул массивный корпус, издавший глухой металлический стон.

— На прощание... позволь помочь тебе перевернуть мир с ног на голову. В прямом смысле. Ведь твоё творец, судя по всему, мыслит именно так.

В тот же миг внутренний голос просигнализировал об опасности. Четыре защитных барьера мгновенно окутали меня, и не напрасно — последовал оглушительный взрыв. Хотя барьеры выстояли, ударная волна отбросила меня на три десятка метров, оставив в земле глубокий след.

— Вот это, понимая, прощальный привет! — произнёс я, приподымаясь на локтях.

«Женя, ты мог бы и предусмотреть подобный сценарий», — обратился к себе. Похоже, детонатор был механическим, поскольку заклинание должно было оставить её без энергии. Или я чего-то не понимаю.

Собравшись с мыслями, я направился к Судье, бросив оценивающий взгляд на мерцающий обелиск. Интересно, сколько ещё таких «нимф» они собираются прислать? Я успел разглядеть в портале немало подобных силуэтов. Если Архитектор решит бросить в бой все силы разом, придётся применить по-настоящему мощные заклинания. Но как это сделать, не задев тех, кого я стремился спасти? Нужно было сначала освободить пленников.

— Замечательные у вас игрушки, — заметил я, касаясь тела Ксил'раака и активируя телепортацию. В ту же секунду крест, на котором он был распят, взорвался. К счастью, остальные пленники не пострадали.

Едва я освободил последнего из них, как портал вновь разверзся, и из него вышло двадцать два аналогичных прежним созданий.

— Кажется, кто-то не Унимается. Procella Ragnarokis, — призывая самое могущественное заклинание молний из своего арсенала.

Воздев руки к небу, мгновенно заволочённому свинцовыми тучами, я сконцентрировал энергию на роботах. С небес обрушились ослепительные разряды с такой силой, что защитные барьеры механизмов лопались, словно яичная скорлупа, а их корпуса превращались в оплавленные груды металла. Поток атакующих не прекращался, портал продолжал извергать новых бойцов, а мои молнии неумолимо испепеляли их одного за другим. На мою атаку ушло энергии, хватившей, чтоб я смог создать телепорт отсюда прямо домой. Жалко, блин.

Я прекратил заклинание лишь тогда, когда из портала наконец вышел он — сам Архитектор, чья внешность разительно отличалась от облика его сородичей. Он был смесью живого существа и кибернетики.

— Здрасте, мы вас не ждали, а вы припёрлись. Наконец-то вы вышли, дорогой мой архитектор, — я улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Вот скажи мне, в чём заключается истинная сила? Ради чего ты принёс в жертву столько своих творений? — Я развёл руками, указывая на дымящиеся обломки. — Я ведь предложил пообщаться. Где твой разумный подход?

— Наши пути не пересекаются в словах. Твоё предложение — пустой звук. Иллюзия. Маги бич вселенной. Ошибка, которую мы исправим.

— Да ладно? — Я притворно вздохнул. — Только не отвечай прохладно, а то я и впрямь решу, что тебе знакомо чувство юмора. Выслушай, неуважаемый. Твой замысел с вмешательством в ход времени вызывает у меня определённые возражения. Предлагаю отказаться от этой затеи. Есть другое предложение. Мы могли бы обсудить всё за неторопливой беседой. Полянку накрою, рюмочку беленькой налью. Поделишься своими тревогами, а я поведаю о своих. Согласен?

— Твоё существование подходит к концу, маг. А мы вернёмся в эпоху нашего великого рассвета.

— Тул'зар, ты обладаешь ясным видением. Нам не одолеть его. Не обрекай наш народ на гибель. Ты ещё нужен нам, — в голосе Ксил'раака Тор'векса звучала отчаянная убеждённость.

Архитектор хранил молчание. Его волосы, больше похожие на сплетённые оптические нити, колыхались под порывами ветра. На его лице — если это можно было назвать лицом — не читалось никаких эмоций. Он не был ксиллор'аанцем в привычном понимании. Его тело представляло собой причудливый симбиоз генетически модифицированной плоти и сложнейшей электроники, где сталь и органические ткани переплетались в единый организм.

Его трёхметровая фигура, облачённая в синтетические мускулы, сделала шаг в моём направлении.

— Ты недооцениваешь меня, Ксил'раак. А твоё поведение недостойно звания воина, — сгусток плазмы устремился в сторону Судьи Проклятых, но я парировал удар, воздвигнув мгновенный барьер из сконцентрированных молний.

— Занятный ты собеседник. Я предчувствовал, что конструктивный диалог с тобой невозможен. Но, как говорится, надежда умирает последней. Прежде чем наши пути окончательно разойдутся, ответь: откуда ты черпаешь энергию для завершения своего проекта?

— Малкадор.

— Но он же прекратит существование, когда ты изменишь прошлое?

— Нет... Когда маги канут в небытие, он вновь явится в этот мир, как случалось прежде.

— Если мои часы и впрямь сочтены, позволь задать последний вопрос, — произнёс я, плавно отступая в сторону, чтобы наша предстоящая схватка не затронула тех немногих «разумных» ксиллор'аанцев, что ещё оставались поблизости. — Ответь, прошу тебя: почему все осколки миров, что довелось мне посетить, лежали в руинах, и повсюду безраздельно властвовал Искусственный Интеллект? Отчего в каждом из них я находил следы цифровой чумы?

— Любая развитая цивилизация неизбежно приходит к созданию искусственного разума, — прозвучал холодный, лишённый эмоций ответ.

— И ваша пошла тем же путём?

— Нет. Нам удалось вовремя изменить собственную природу и осознать угрозу, что несёт ИИ для нашей расы.

Едва последнее слово слетело с его уст, пространство исказилось, и он материализовался у меня за спиной. Его клинок, окутанный фосфоресцирующим сиянием, пронзил мою спину насквозь, выходя из груди. Лезвие, точное как скальпель, прошло сквозь лёгкие, и я рухнул на землю, захлёбываясь кровавым хрипом. Магия, обычно послушная моей воле, теперь ускользала из пальцев, словно вода сквозь решето.

— Вот видишь, Ксил'раак, не такой уж он и сильный. Это обычный человек, хоть и был с большим потенциалом. Почему ты улыбаешься? — недоумевал архитектор, глядя на Судью Проклятых. Следом стали улыбаться и другие. — Вы находите убийство разумного смешным?

— Нет. Просто ты попался на ту же уловку, что и мы.

Архитектор резко развернулся в ту сторону, куда смотрели все. И увидел меня, сидящим на кортах.

— А ты смотри-ка ещё быстрее, чем твои девочки. Я прям поражён до глубины души. Давай я покажу тебе, что такое — скорость.

Облачившись в доспех из молний, я ускорился и врезал ему апперкот, от удара он отлетел, но я не собирался на этом останавливаться. С каждым разом я набирал всё больше ускорения, напитав каждую клетку энергией молний. Мои кулаки стали оружием магии смерти. Каждый мой удар наносил гниение, разложение, разного рода болезни. Постоянно бьющее молнией перегружали барьер и не давали ему сконцентрироваться. Он упал на землю, более напоминая кусок прогноившего мяса, чем живое существо. А затем я применил магию тьмы, когда он был не в силах подняться. Только вот душу я не забрал, будто передо мной робот, а не разумное существо. Чуйка говорила: не мог я так легко справиться. Что-то тут нечисто. И тогда…

Цикл…

Я прекратил заклинание лишь тогда, когда из портала наконец вышел он — сам Архитектор, чья внешность разительно отличалась от облика его сородичей. Он был смесью живого существа и кибернетики.

— Здрасте, Мы вас не ждали, а Вы припёрлись. Наконец-то Вы вышли, дорогой мой архитектор, — я улыбнулся во все тридцать два зуба. — Вот скажи мне, в чём заключается истинная сила? Ради чего ты принёс в жертву столько своих творений? — Я развёл руками, указывая на дымящиеся обломки. — Я ведь предложил пообщаться. Где твой разумный подход?

— Нам не о чем с тобой разговаривать.

— Да ладно? — Я притворно вздохнул. — Только не отвечай прохладно, а то я и впрямь решу, что тебе знакомо чувство юмора. Выслушай, неуважаемый. Твой замысел с вмешательством в ход времени вызывает у меня определённые возражения. Предлагаю отказаться от этой затеи. Есть другое предложение. Мы могли бы обсудить всё за неторопливой беседой. Полянку накрою, рюмочку беленькой налью. Поделишься своими тревогами, а я поведаю о своих. Согласен?

— Тул'зар, ты обладаешь ясным видением. Нам не одолеть его. Не обрекай наш народ на гибель. Ты ещё нужен нам, — в голосе Ксил'раака Тор'векса звучала отчаянная убеждённость.

— Ты мне противен, Ксил'раак. Такие, как ты, не должны давать потомство, — пучок плазмы вылетел в Судью Проклятых, но я прикрыл его щитом из молний, и в тот момент под ним взорвалась граната, разорвавшая Ксил'раака Тор'векса. Такое ощущение, будто он знал, что я так сделаю.

— Занятный ты собеседник. Я предчувствовал, что конструктивный диалог с тобой невозможен. Но, как говорится, надежда умирает последней. Прежде чем наши пути окончательно разойдутся, ответь: откуда ты черпаешь энергию для завершения своего проекта? — Вместо ответа в меня полетели пучки плазмы, выпущенные из пистолетов.

Бой был скоротечен, но я смог его победить. Честно, думал, будет тяжелее…

Цикл…

Я прекратил заклинание лишь тогда, когда из портала наконец вышел он — сам Архитектор, чья внешность разительно отличалась от облика его сородичей. Он был смесью живого существа и кибернетики.

— Здрасте, мы вас не ждали, а вы припёр…

Он, проходя мимо Ксил'раака Тор'векса, снёс ему голову мечом. Затем убил всех, кого я спас. Я просто не успел их защитить. У меня даже в мыслях не было, что он так поступит.

— Вот ты, конечно, урод. Я предчувствовал, что конструктивный диалог с тобой невозможен. Но, как говорится, надежда умирает последней. Прежде чем наши пути окончательно разойдутся, ответь: откуда ты черпаешь энергию для завершения своего проекта? — Вместо ответа он бросился на меня с копьём, что при ударе об барьер поглощала мою энергию.

Так как я не был скован ксиллор'аанцами, которых боялся задеть, то применил магию, что бьёт по площадям. Массовое разложение, кислотный дождь. Земля разверзалась под ногами Тул'зара, а каменные шипы силились пронзить его тело. В итоге мои вороны заклевали его, а я отрубил ему голову.

Цикл…

Я прекратил заклинание лишь тогда, когда из портала наконец вышел он — сам Архитектор, чья внешность разительно отличалась от облика его сородичей. Он был смесью живого существа и кибернетики.

— Здрасте, мы вас не ждали, а вы припёрлись. Наконец-то вы вышли, неуважае...

Проходя мимо Ксил'раака Тор'векса, он снёс ему голову мечом. Затем расстрелял всех, кого я снял с крестов. Я так охренел от случившегося, что не успел их защитить.

— Вот ты, конечно, урод…

Наша схватка превратилась в смертельный танец, где каждый шаг мог стать последним. И именно тогда я с ужасом осознал — мой внутренний источник магии истощился наполовину. Куда подевалась энергия? Я ведь прибыл сюда, переполненный силой до самых краёв. Что за чертовщина здесь происходит?

Прозрение настигло меня подобно удару молнии. Это существо манипулирует временем, снова и снова возвращая нас к началу поединка.

Выходит, если ему удалось создать хронометрическое устройство, то это его естественная способность. Значит, я сражаюсь с одной и той же сущностью, которая сохраняет память о каждом цикле. Это объясняет, почему мне приходится постоянно импровизировать, находя новые тактики.

Хотя в моём арсенале тысячи заклинаний, и все они отточены до совершенства, против него я вынужден использовать только те, в которых абсолютно уверен. Но даже так он постоянно ухитряется защититься и уклониться, будто знает, что я применю в данную секунду. Вот же он…

Это понимание пришло ко мне чуть позже — в тот миг, когда я решился воплотить свою безумную идею.

В момент, когда тело Архитектора рухнуло на землю, я активировал Хроно-акселератор. В тот миг, когда я ускорил время, а он принялся его отматывать, наши потоки столкнулись. Я увидел, как мир вокруг меняется с невероятной скоростью — словно вселенная промотала плёнку назад при включённом присмотрите.

Едва он материализовался из портала, я, не говоря ни слова под удивлённые взгляды ксиллор'аанцев, помчался к нему. Хореография боя слегка изменилась, но противник оставался прежним. На этот раз он избегал близкого контакта, разрывая дистанцию и атакуя издалека. Когда я одолел его, то активировал артефакт времени, и он появился вновь. Но теперь и я помнил наш предыдущий поединок.

— Снова, снова и снова? — воскликнул я. — Ты вообще собираешься умирать? Надолго ли хватит твоей энергии на эти временные петли?

Моя фраза заставила его замереть на мгновение.

— Признаю, я поражён, — прозвучал его голос, в котором впервые проскользнули эмоции. — Не понимаю, как твой скудный разум обрёл это знание и как сопротивляешься течению времени. Но ты не сможешь продержаться долго.

— Посмотрим, кто сломается первым, — Gladius Nox — в моих руках появились клинки тьмы, и я ускорился, бросаясь на врага.

Так продолжалось неизвестно сколько. Он появлялся снова и снова, а я атаковал, не позволяя ему приблизиться к тем, кого стремился защитить. Постепенно мной начало овладевать тревожное чувство — что в самом деле могу не выдержать. Хотя на каждое «убийство» я тратил не так много сил, но при таком темпе моя мана неизбежно иссякнет. Эти бесконечные возвращения начали всерьёз меня беспокоить. Сколько энергии требуют темпоральные перемещения? Неужели так мало, что он может продолжать это вечно? Ведь скоро мне придётся использовать резервные мана-кристаллы. Ну сколько я ещё смогу продержаться? От силы пятьдесят, может, сотню таких вот повторов.

Думай, Евгений, думай.

Единственное решение, которое пришло мне в голову, заключалось в том, чтобы перенаправить обелиск прямиком в сердце ближайшей звезды.

«Дайте мне знание координат», — обратился я к миру Знания. Я уже знал, что именно он рулит этим театром. То ли они ждали этого запроса, то ли я был в своём праве. Но осознание, как отправить обелиск к солнцу, я получил.

Когда Архитектор в очередной раз материализовался, я обрушил на него сокрушительный удар, выбивший сознание, но оставивший в живых. Земля разверзлась под его бесчувственным телом, поглощая Тул'зара в каменные недра. Я погрузил его на такую глубину, на какую хватило моих сил.

Затем я обратился к Ксил'рааку Тор'вексу, подробно описав происходящее. К счастью, он поверил мне и быстро понял суть моей просьбы. Мне требовалось выяснить местоположение криокапсул с погружёнными в анабиоз ксиллор'аанцами. На раскрытие этой информации ушло шесть повторов смерти Архитектора. Ещё двенадцать потребовалось для реализации задуманного. Каждый раз я повторял одни и те же действия, варьируя заклинания: обездвиживал его, но не допускал смерти. Так как нужно было время, чтоб убедить их, а после запомнить, куда бежать и что брать.

Рванув внутрь сооружения, я носился по лабиринту коридоров, сверяясь с ментальной картой. Интерьеры поражали воображение — словно декорации из фантастического фильма Лукаса. Голографические дисплеи парили в воздухе, лазерные сетки перекрывали проходы, а двери бесшумно исчезали в стенах.

Лишь с двадцатой попытки мне удалось осуществить замысел. Не счесть, сколько раз приходилось начинать сначала, поскольку ему наверняка удавалось отматывать время до активации Хроно-акселератора. Не ведаю, сколько времени заняли эти попытки, но в конечном счёте я оказался снаружи и, пока Архитектор был в сознании, ввёл в обелиск координаты солнца. Монумент исчез, а на солнечной поверхности произошла вспышка. Вряд ли кто-либо её заметил.

Подняв с земли, где стоял обелиск, стекловидный диск — ещё один артефакт для «коллекции», — я бережно поместил его в пространственную сумку к остальным. Затем принялся извлекать криокапсулы, чьи крыши стали с шипением открываться ввиду аварийной ситуации. С размороженными ксиллор'аанцами всё было хорошо, потому как я боялся, что они умрут там в моей сумки. Я ж туда ни разу живое существо не помещал. Их оказалось на удивление немного — всего около трёх сотен. Основная часть уже находилась здесь, атакуя мою иллюзорную копию. Да-да, до сих пор за ней бегают.

Мой магический источник был на грани истощения. Любая новая угроза могла оказаться роковой — резервные кристаллы маны были давно исчерпаны.

— Кайлос, что ты натворил? — голос Судьи Проклятых прозвучал с отчаянием, граничащим с яростью. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать её на плечах. — Как мы теперь достигнем иного мира? Ты ведь утверждал, что желаешь одного, диалога! Почему не испытал пути убеждения, а сразу перешёл к насилию? Мы не так договаривались.

Последующие двадцать минут я посвятил исчерпывающему объяснению произошедшего. К моему облегчению, они поверили мне, хоть и не до конца.

— Друзья мои, у меня зародилась одна примечательная идея, — обратился я к собравшимся, стараясь их приободрить.

— Не желаешь ли поделиться? — Ксил'раак мгновенно преобразился, его поза напоминала хищника, готовящегося к прыжку. Он понял, что у меня есть решение. Умный дядька, не то, что тот.

— Вам ведь известно, что как минимум один обелиск сохранился?

— Ты имеешь в виду тот, что находится у Малкадора? — на его лице мелькнуло понимание. Я ответил утвердительным кивком. — И тебе требуется наше содействие?

— Не стану отказываться от помощи, — на моих губах заиграла улыбка.

В этот миг земля неподалёку взорвалась, осыпав нас градом почвы и камней. Из образовавшегося кратера вознёсся Тул'зар, его облик искажённый немой яростью. Он не успел даже поднять руку — лезвие из сгущённой тени отделило его голову от туловища.

Внезапно осенило — а если хронометрический механизм встроен непосредственно в его тело или доспехи?

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая одним шелестом опадающих частиц пыли. Хм. Всё норм. Не воскрес. Здорово.

— Итак, что скажете? Окажете содействие? — обратился я к потрясённым зрителям этой сцены.

Ксил'раак обвёл взглядом свой отряд и приближающихся сородичей. Его голос прозвучал твёрдо и ясно:

— Мы поможем.

— Восхитительно, — кивнул я. — Тогда встретимся в столице дракосов, где и обсудим дальнейшие действия.

Глава 27

В ресторане «Не Лопни, Маг» царила атмосфера, далёкая от обычных трапез. Я восседал в окружении самых влиятельных магических умов нашего времени, повествуя им о недавних событиях. Когда мой рассказ подошёл к завершению, присутствующие обрушили на меня шквал вопросов.

— Кайлос, продемонстрируй нам те артефакты, что ты собираешь при деактивации обелисков, — попросил император Каэл, что сидел с чашкой кофе латте. Сегодня никто не пил, и не потому, что что-то серьёзное обсуждается, а просто вечером будет турнир по дартсу, на кону которого три бутылки рома, что достанется только одному. А маги не делятся едой.

Я принялся выкладывать на полированную столешницу свою «коллекцию». Стеклянный диск, оставшийся от стража из мира теней. Кристаллический осколок льда из Хеймдраллира. Мешочек с золотистым порошком, собранным на арене Лаодитов. Загадочный шарик из обелиска в Ничейных землях. Искажённый кубик из мира, где жизнь угасла в ядерной войне. Шестерёнка от обелиска мира Аркадия. Стрелка, оставшаяся после закрытия «Последнего сервера». И два стеклянных круга — наследие мира пиратов и ксиллор'аанцев.

Архимагистры и приглашённые артефакторы не ниже ранга архимага со всех уголков Керона склонились над столом, их лица отражали смесь любопытства и профессионального интереса. Воспользовавшись моментом, я решил прояснить текущую обстановку.

Пока я решал проблемы на землях дракосов, орки перешли в масштабное наступление. Этот прорыв стал возможен благодаря союзу со снежными эльфами. Их королева, оказавшаяся не столь неприступной, как её ледяной трон, заключила пакт с орками и начала методичное уничтожение фей, разделив их исконные земли между новыми союзниками.

Солидный трофей они себе обеспечили. Правда, остаётся вопрос — что они станут делать с осквернёнными озёрами? Очистка таких территорий требует титанических усилий. Но это уже их заботы. Взялись за гуж — не говорите, что не дюж. Жаль, конечно, народ фей, но война редко обходится без потерь.

Что касается Империи Феникса, ей приходится сражаться на два фронта. С юга на её берега нападают рыболюды, а северные рубежи атакуют варварские племена, перешедшие под знамёна Малкадора. Гномы, тем временем, постепенно оправились от потрясений и вновь начали снабжать наши армии своим легендарным оружием и доспехами.

Управление по магическим преступлениям, где несёт свою нелёгкую службу мой «друг» Мубаин, работает не покладая рук. Их усилия по выявлению предателей приносят ощутимые плоды — многие знатные рода, поддавшиеся сладкозвучным обещаниям врага, были разоблачены и понесли заслуженное наказание.

Помимо этой, несомненно, важной миссии, отряды Управления по борьбе с магически преступлениями, заняты очисткой Ничейных земель от тварей, что преобразилась под скверной и беспрестанно атакуют владения Магического Совета. Однако и здесь нашёлся разумный выход — всем магам, свободным от обязательств и жаждущим совершенствования, предложили отправиться в эти гиблые места. Теперь не требуется искать существ для оттачивания мастерства — они сами являются в изобилии. Благодаря этому многие магистры в ближайшие годы имеют все шансы достичь уровня архимага, при условии, что поток чудовищ не иссякнет.

Торгус оказался в первых рядах добровольцев. Да, он уже архимаг, но лелеет мечту подняться до звания архимагистра, и нынешняя ситуация предоставляет ему превосходную возможность приблизиться к этой цели. Тем более что в его распоряжении находится «Зерно Возрождения» — артефакт, дающий уникальный шанс ускорить это. Полагаю, он способен достичь желаемого в ближайшие двести лет, если, конечно, мы не потерпим поражение в этой войне.

— Ваше величество, можно вас на пару слов? — произнёс я тихо, стараясь не нарушать оживлённую дискуссию в обеденном зале. Хотя, признаться, вряд ли кто-то заметил бы моё вмешательство — начавшись с сдержанных обсуждений, разговор с каждой минутой набирал интенсивность, превратившись в настоящий гул голосов, где каждый стремился отстоять свою позицию.

— Разумеется, Кайлос.

Мы вышли в соседний зал, где царила непривычная тишина после шума главного помещения. Беседа предстояла не столько секретная, сколько малоприятная.

— Я весь внимание, — промолвил император, останавливаясь у массивного окна с видом на ночной город.

— Первый вопрос, — начал я, отставляя в сторону стакан с тархуном. Что-то я слишком много в последнее время пью газировки. Так глядишь, она скоро кончится. А здесь травы похожей на тархун я пока не нашёл. Я даже пару дней побродил по Чёрному Бору, что так славится своим изобилием трав, но всё тщетно. — Каким образом вы все эти годы располагали сведениями о пособниках Братства Абсолюта, но не предпринимали против них активных действий?

— Торгус предупреждал, что ты обязательно задашь этот вопрос, — на губах императора мелькнула тень улыбки. — Дело в том... что информация действительно поступала, однако мы не могли до них добраться. Неоднократно мы выходили на след, но каждый раз агенты Службы Безопасности опаздывали. В наших рядах завёлся предатель, систематически передававший информацию братству. Вычислить источник утечки не представлялось возможным. Тогда мы распустили слух, будто двухстихийник получил доступ к данным о структуре Братства — все их связи и уязвимые точки. И что в скором времени он собирается нанести удар. К каждому из подозреваемых приставили наблюдателей. В результате тебя ожидали ловушки по трём различным адресам, — император усмехнулся. — Но когда мы проанализировали результаты, стало ясно — лишь Орвакс Рубенков определённо был связан с ними. В остальных случаях подозрения не подтвердились, и представителей Братства там обнаружено не было. Нашли кое-кого другого. Но тоже неплохо. По большей части там были некроманты и остатки одного ордена, что так и не простил их уничтожения.

Что касается самого купца... Мы понимали, что стоит нашим людям появиться рядом с его домом, и нас снова проведут. Вот и решили передать это дело тебе. Твой подход к делам непредсказуем. Вот мы и решили тобой воспользоваться. Хоть я и узнал об этом постфактум. Однако там не всё так просто. Некто твоими руками хотел ещё и кое-кого убрать, но с ним мы уже разобрались.

— Понятно. Но когда я прибыл на место, меня никто не ожидал. Никаких ловушек. Сам следил и никого не видел.

— Это потому, что мы заблаговременно устранили людей Братства, поджидавших тебя. Целых шесть групп ожидали твоего появления. Вот только они не предполагали, что за ними тоже установят наблюдение. Пришлось потратиться на артефактные болты — чтобы устранить их бесшумно, без твоего ведома, и чтобы сам Рубенков ничего не заподозрил. Да и маскировочный морок у тебя оказался весьма эффективным. Мне доложили, что следователь Мубаин со своей командой не смог тебя распознать. Они провели у дома купца два дня, ожидая, когда ты соизволишь появиться. Только когда там началась суета, поняли, что ты уже внутри. После этого они долго отчитывали одного молодого человека, что провёл их и за что им вставил по первое число, да к тому же им пришлось всё это время провести в засаде.

— Так я-то здесь при чём?

— Да ни при чём, как мне кажется. Они, скорее, злились на собственную нерасторопность.

— Принято к сведению. Второй вопрос: какие меры предполагается принять в отношении прочих кланов убийц, что оказывают содействие некромантам?

— Их нейтрализацией уже занимаются. Король дракосов Азургар Могучий, Раджах Сахир, Лираэль Холодная, Громхар Железнокожий, Элариэль Звёздная — словом, все мои коллеги по верховной власти проводят зачистку своих территорий. Каждому из них было направлено официальное послание, где чётко обозначено: даже после завершения операции Магический Совет лично удостоверится в ликвидации предателей. Любой правитель, будь то король или император, уличённый в укрывательстве убийц, с целью использовать далее в личных целях, лишится трона.

— А что происходит с Магическим Советом? Их же теперь осталось всего четверо.

— Да, это печальная реальность. Морвендис Блэкторн, Таэлис Стелларион и Эльфирион Хармоникс пали в бою, унеся с собой треть армии Малкадора. На недавнем собрании их места заняли Элидия и Элькрас Серебряный Лист. Седьмое кресло пока остаётся вакантным. Наиболее вероятно, что его займёт Нивель.

— Понятно. Каковы наши дальнейшие действия? Когда планируется наступление?

— Здесь мы столкнулись с проблемой. Малкадор принёс в жертву колоссальное количество душ и воздвиг новую защитную преграду, окутавшую все летающие острова. Даже если нам удастся её прорвать, мы исчерпаем все силы, и тогда его ответный удар встретит нас беззащитными. Потому мы ищем способ нейтрализовать барьер без тотального истощения наших ресурсов. Есть соображения?

— Пока отсутствуют.

— К слову, наши новые союзники во главе с Ксил'рааком пообещали попытаться собрать некое устройство, поглощающее энергию, однако для этого им требуется время. Сколько именно — они и сами не ведают, поскольку многие необходимые компоненты оказались уничтожены одним молодым человеком, что явно поспешил.

— Откуда же мне было знать? Я доставил всё, о чём они просили. В тех обстоятельствах было не до скрупулёзной проверки.

— Ты уже рассказывал. Не тревожься, никто не возлагает на тебя вину. Все всё понимают.

— Прошу прощения за вторжение, — к нашему столу приблизилась Вейла, чей аромат сводил с ума всех присутствующих, включая меня. — Мой господин, к вам прибыл посетитель.

— Кто именно?

— Он не представился, но утверждает, что вы старые знакомые.

— Если у тебя больше нет вопросов, Кай, я бы хотел вернуться к дегустации тех восхитительных блюд. И, кстати, не забудь о своём обещании преподнести нечто особенное на мой день рождения, который наступит уже через месяц.

— Да помню я, помню, — закатив глаза, я подтвердил своё обязательство.

Я последовал за Вейлой вниз, стараясь не задерживать взгляд на её... Чёрт возьми! Она специально ускорила шаг, чтобы я шёл позади.

— Ты невероятно привлекательна, но, не думай, что я поддамся, и Истре передай: «Хватит вилять задом при мне». Совсем не стесняешься, даже когда я с Евой, — произнёс я, чувствуя, как напрягается каждая клеточка моего тела.

— Передам, но это бесполезно. Что же касается этого вашего «поддамся». Это мы ещё посмотрим, — игриво парировала она, поправляя прядь волос.

Незнакомец, сидевший за столиком, к которому она меня подвела, медленно повернулся. Сказать, что я испытал удивление, — значит не сказать ничего. Передо мной восседал Скверноликий. Точнее, тот, кто сейчас известен как Тайко Ливандус. Легендарный вор, чья слава гремела более двадцати пяти тысяч лет назад — в ту эпоху, когда разумные виды из обелисков только начали заселять земли.

— Приветствую, Кайлос. Ты изменился. Возмужал. Набрался силы. Да и с золотом как погляжу у тебя всё в порядке.

— Здравствуй. Не ожидал увидеть тебя в этих стенах. Если честно вообще не ожидал тебя увидеть когда-либо.

— Да и сам не планировал, но решил предложить вам помощь. Жить в мире, где правят некры мне вот вообще не улыбается. Тем более в том, что со мной случилось виноваты они. Они имели власть в том мире.

— В чём именно? — спросил я, устраиваясь напротив.

— Как в чём? В противостоянии с некромантами. Тебе же известна моя история?

— Да, изучал старинные хроники. В них наткнулся на похождения одного вора. Довольно занимательное чтение.

— Были времена, — он меланхолично улыбнулся. — Не стану задерживать надолго. — Он протянул изящную шкатулку, внутри которой покоился хрустальный куб. — Здесь содержится план проникновения на Летающие острова. В обход их защитного барьера.

— Откуда тебе это известно? — я принялся пристально изучать его, ища подвох.

— Секрет, — загадочно ответил он, зачерпнув ложкой порцию тирамису и подвинув десерт в мою сторону. — Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь, мне больше достанется.

Я откинулся на спинку дивана.

— Хорошо. Воздержусь от дальнейших расспросов и поверю тебе, — я указал вилкой на куб. — С его помощью мы сможем провести армию?

— Нет. Проход вместит только одного, максимум двоих и то не факт. При большей массе сработает защита, и лазейка мгновенно закроется.

— Что я должен за это?

— Ничего. Это я твой должник за освобождение. Уверен, наши пути ещё пересекутся.

— Благодарю. Это поможет избежать ненужных жертв. А мне сделать то, для чего я тут появился.

Я поднялся и направился обратно в клуб, где сообщил о неожиданной встрече. Передав куб на изучение, маги тщательно исследовали его, но не обнаружили скрытых угроз. На мой вопрос о природе артефакта мне объяснили, что он служит для того, чтоб замаскировать перемещаемый объект через пространственный тоннель. Например тот, что ведёт в один из городов на островах, через который осуществляется снабжение провизией. Этот проход не заблокирован, но хорошо охраняется на той стороне. Однако проникновение сопряжено с огромным риском — если мне удастся пробраться, и меня обнаружат, вся мощь некромантов обрушится на меня, а помощи ждать будет неоткуда.

Я был внутренне готов к подобному развитию событий. Мы приступили к разработке детального плана. В случае успеха это могло положить конец многолетнему противостоянию. Если бы мне удалось проникнуть на острова и деактивировать барьер, объединённые силы мира обрушились бы на цитадель некромантов, после чего мы бы добили остатки их войск, рассеянные по континенту. Главное — не допустить обратного сценария.

В связи с этим маги возобновили моё обучение. Сорок лет интенсивных тренировок пролетели как один миг. Да, психологически это было непросто, но мысль о предстоящих тысячелетиях жизни делала эти трудности незначительными. Я ощущал настоятельную потребность стать сильнее. И если величайшие умы эпохи готовы делиться знаниями, было бы глупостью отказываться от такой возможности. Уж я-то точно не откажусь.

Навестив семейное поместье, я убедился, что там всё благополучно. Я бы даже сказал — более чем прекрасно. Одна особа, которую зовут Евой, вновь ожидает ребёнка. Возникает вопрос — как это возможно? В последнее время мы видимся так редко, что в голову невольно закрадываются абсурдные сомнения. Однажды я имел неосторожность озвучить их — и последующую неделю провёл, мысленно называя себя последним идиотом. Действительно, некоторые мысли лучше оставлять при себе.

Долго я там не находился. Решив все дела, отправился в столицу. Мне пришла весть, что со мной хочет встретиться Лирель. Домой её звать не стал, обстановка там не очень. Беременная женщина и все из этого вытекающие. Так что договорились встретиться в ресторане. Вот только пока я её ожидал, ко мне подошёл официант и передал о просьбе клиента поговорить.

Когда я прошёл в зону, где столики расположены в уютных кабинках, дабы никто не мешал и не подслушал беседу, то я застал там герцога Орлана Моргрейва. Это тот самый товарищ, чей сын Бьёрн ушёл в своё время в земли эльфов, нарушив границы. Тот, кто пропал в озере Зеркальных Отражений. В те года герцог был архимагом тьмы, на сегодняшний день он близок к рангу архимагистра.

— Добрый день, ваша светлость, я Кайлос Версноксиум. Мне передали, что вы хотели со мной поговорить.

Он встал, протянул руку для пожатия, а после указал на кресло напротив себя.

— Много о вас наслышан.

— Не верьте, всё врут, — он не улыбнулся. Я так понял, отпечаток тьмы даёт о себе знать.

— Говорят, вы сильный маг тьмы. Это так?

— Нет. Я самоучка. Был у меня один учитель, но там также самоучка. Так что в этом плане я похвастать не могу.

— А в чём можете?

— Стихия молнии, земли и особенно смерти. В последней я обучаюсь лично у Драконида Оссисаркуса. Так что могу с уверенностью сказать, что в смерти я преуспел.

— Интересный вы юноша.

К нам подошёл официант и принёс бутылку ореховой настойки. Моргрейв понюхал, пригубил, и вот тогда на его лице появилась блаженная улыбка.

— Вкусно, — проговорил он, вновь сосредотачиваясь на мне.

— Могу предложить вам стать моим учеником.

— А что взамен?

— Вы уничтожите озеро Зеркальных Отражений. Мне доложили, вы дружны с королём эльфов и вы единственный, кто имеет доступ в их лес.

— То, что вы просите, нереально. Как можно уничтожить озеро?

— Это не ваша забота. От вас требуется только согласие и опустить некий артефакт в воду. Он сделает всё за вас. В свою очередь передам вам все знания моего рода. Поверьте, в этом мире никто не обладает большими знаниями тьмы, чем мы, Моргрейвы.

— Вы так и не смирились.

— Нет. А вы бы, господин Версноксиум, смирились, если бы ваш сын пропал, а вы ничего не могли сделать?

— А почему озеро?

— Как добыл информацию, не скажу, но мне доподлинно известно, что он с друзьями пропал в нём.

— Он один там. Друзья его погибли в лесу.

Герцог не сразу осознал то, что я сказал. Я же сидел и ждал, когда до него дойдёт смысл мною сказанного.

— Кайлос, ты, конечно, сильный маг, но сейчас играешь с тьмой. Поверь, я смогу испортить тебе жизнь.

— Почему вы так агрессивны? — Я говорил спокойно и не обращал внимания на его тон и слова. Прекрасно понимая, почему он вдруг стал таким. Когда появляются дети, взгляд на многие вещи меняется, и иногда строго противоположно.

— Потому что давать надежду, заведомо зная, что ты врёшь, очень нехорошо, — он пригубил из бокала. Его глаза пылали тьмой.

— Вы говорили, что многое обо мне слышали, — он кивнул. — В этих слухах было ли, что я бросаю слово на ветер? — Он отрицательно покачал головой, и тут его лицо изменилось.

— Господин Версноксиум, прошло более двух тысяч лет, с чего вы взяли, что он жив?

— Потому что он и такие, как он, кто не справился с собой, когда озеро показало им их будущее, их нутро, опустились на дно и теперь пребывают там в стазисе.

— В чём? — Подался он вперёд.

— В вечном сне, я имею в виду.

— Ты сможешь вытащить? Я отдам всё, что ты хочешь. Золото, знания, земли.

— Буду честен, мне нужны знания, все, которыми вы владеете. И даже если бы вы отказались, я бы всё равно вам помог. Скоро грянет битва, и маг вашей силы нам очень пригодится.

Тут стоит пояснить. Хоть в Кероне и есть подобие социального строя, как в моём мире, тут всё устроено иначе, и графы, герцоги и бароны не обязаны идти на войну, если призывает император. Всё полюбовно. Только если в будущем кто-то будет убивать тебя, то император может и обратить на это внимание, если ты в своё время ему отказал.

— Я б и без того принял участие в битве. Но коли ты вернёшь мне сына… Если твои слова — правда, мой род станет твоим другом до скончания веков. В том тебе моё слово мага. Само мироздание подтвердит, что в моих словах нет лжи и злого умысла.

Лёгкий ветерок пронёс по кабинке, где мы сидели.

— Только просьба есть. Знания нужны сейчас. Прежде чем я отправлюсь в путь.

— Кайлос, да, я слышал, что ты очень умён и быстро схватываешь на лету. Но вряд ли то, что я постиг восемь тысяч лет, можно передать вот так вот, — он щёлкнул пальцами.

— Как вы там недавно сказали? Это не ваша забота? — я улыбнулся. — Мне нужно только ваше согласие, а дальше вы сами всё увидите.

Вот теперь Моргрейв улыбнулся по-настоящему.

— Вы не против, если я сегодня навещу ваш замок и погощу у вас неделю? Думаю, этого будет достаточно.

— С удовольствием посмотрю, на что вы способны.

Дальше мы поговорили ещё с полчаса. За которые он по большей части хвалил мою кухню, но, когда узнал, что я готовлю лучше, не поверил.

Разговор с Лирель оказался крайне любопытным. Во-первых, она передала просьбу своего начальства, лорда Кэлебриана по прозвищу Ночной Взор — он просил о помощи в поимке некроманта. Некоего гадёныша, обосновавшегося в глубине их леса и методично отравляющего древние рощи. Самое досадное заключалось в том, что все попытки эльфов выследить его заканчивались ничем. А пройти сквозь заросли скверны… там они теряют слишком много эльфов. Могли бы всё вырубить, но они надеются на более деликатный подход. Вот если я не справлюсь, то им придётся поступить именно так.

Я понял, что ситуация и вправду достигла критической точки, если гордые лунные эльфы обратились за помощью к стороннему магу. Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее. Хотя, как мне думается, здесь не обошлось без участия их короля, с которым мы недавно пересеклись за игрой в «Двадцать одно очко». В той памятной партии он проиграл мне целый ящик того самого вина — «Слёз Силены». Вероятно, это его своеобразная месть — вынудить меня бегать по его владениям и выполнять работу его лесных стражей. Остроумно.

— Не знаю, Лирель, — ответил я, делая вид, что раздумываю. — Мои собственные дела оставляют мало времени для чужих проблем. Некроманты предпринимают вылазки к моим границам, пытаясь осквернить Чёрный Бор.

Они и вправду пытались, но не учли, что обитатели тех лесов ныне далеко не безобидны. В результате трое магов смерти нашли свой покой в качестве органического удобрения для моих горошин. По-своему поэтично.

— Как видишь, я полностью поглощён собственными заботами.

— Чего же ты хочешь взамен? — кокетливо спросила она, переходя на шёпот.

— Не того, о чём ты подумала. Мне нужен ваш виноград. Лунный сорт.

— Это невозможно.

— Обещаю хранить его исключительно для личного пользования, а блюда с его использованием будут готовиться только в стенах этого заведения.

— Даже если бы его величество дал согласие, лунная лоза не приживётся на твоих землях.

— Тогда вам тем более нечего терять. Риск, как ты понимаешь, целиком на моей стороне.

— Мне нужно обсудить это с лордом Кэлебрианом.

— Как пожелаешь. В ближайшую неделю я всё равно никуда не собираюсь.

— Может, тебе что-то другое? — её пальцы мягко обвили моё запястье.

— Отступись, Лирель. Я женатый человек — Ева снова ожидает ребёнка, и ей сейчас совершенно ни к чему лишние волнения.

Эльфийка отпрянула, будто её коснулись раскалённым железом.

— Эта твоя супруга, жрица света... В общем, я поняла. Благодарю за предупреждение.

Мы обменялись ещё несколькими незначительными фразами, после чего я направился на кухню. Пришло время обновить запасы провизии и подготовиться к предстоящим годам интенсивного обучения.

Глава 28

Пребывание в родовом замке рода Моргрейв оказалось настолько захватывающим, что даже после освоения всей учебной программы, на которую вместо предполагаемых семидесяти лет ушло всего пятьдесят, я попросил продлить обучение ещё на два десятилетия. Как же это прекрасно — учиться у настоящего мастера! Того, кто способен доходчиво разъяснить структуру каждого заклинания — какое плетение куда следует направлять, и все прочие тонкости. За это время я освоил такое количество магических формул, что голова шла кругом, а мой гримуар, кажется, едва сдерживал восторг. Порой мне казалось, что книга обладает собственной жизнью — я буквально ощущал её лёгкую вибрацию, когда вносил на её страницы новые знания.

Орлан первые месяцы не скрывал изумления перед скоростью моего обучения, но затем полностью погрузился в педагогический процесс, войдя, что называется, в профессиональный раж.

Когда программа обучения была окончательно завершена, он задал единственный вопрос: «Когда ты отправляешься?» Услышав ответ «завтра», он удовлетворённо кивнул — этой информации ему оказалось достаточно.

За время нашего интенсивного обучения маг, несмотря на все наши нагрузки, обрёл заметную полноту. Я тактично обратил на это внимание, но он только обрадовался, заметив, что это свидетельствует о возвращении к нормальной жизни. Действительно, теперь он выглядел куда лучше, чем в прошлый раз — тот болезненный облик, напоминающий некроманта с бледной кожей, натянутой на кости, остался в прошлом.

Завершив подготовку, я отправился к границам королевства Лунных эльфов. Достигнув пограничных земель, я не стал пересекать границу по воздуху, а спустился к стражам, предъявив магическую метку, дающую право на проход через их владения.

Первоначально всё шло привычным порядком. Я продвигался по лесным тропам, протоптанным эльфами. Затем, углубившись в чащу, совершил подношение лесному хозяину. Существует ли он в действительности? Не столь важно. Возможно, сама лесная чаща обладает сознанием. Если существуют боги, почему бы не существовать и духу леса? Порой у меня возникает ощущение, что все миры устроены по схожим принципам — столько параллелей, столько совпадений, да и божественные сущности присутствуют повсюду. Почему бы тогда не существовать и хранителю этих древних рощ?

Едва я завершил ритуал, как кусты передо мной расступились, открыв прежде невидимую тропу. Сделав несколько шагов по этому загадочному пути, я внезапно оказался... Поначалу я не мог понять, где нахожусь. Достав магическую карту, я определил своё местоположение — оказалось, в самой глубинной части лесного массива, всего в дне пути от озера. Однако эти расчёты мгновенно вылетели из головы, когда моим глазам предстало чудовищное зрелище.

Растительность вокруг преобразилась самым ужасающим образом. От растений исходило зловоние скверны, запах магии смерти. Каждый куст, каждое дерево превратилось в смертельную ловушку для любого, кто осмелится приблизиться. Именно тогда я впервые опробовал заклинание Vita de Morte для очищения от этой гадости. Первоначально ничего не происходило, но затем магия смерти, пропитавшая растения, начала покидать их и впитываться в меня. Сами они при этом остались в том же виде, но скверны в них уже не было. Но... Я немедленно прекратил процесс — мана имела неестественный, осквернённый характер. Ранее, когда я убил драконов, всё прошло как по маслу. А вот с подобным явлением мне не доводилось сталкиваться. В тот раз поглощение магической энергии протекало нормально, и я смог беспрепятственно пополнить свой источник, но здесь определённо что-то было не так.

Так, Женечка, давай разберёмся. Что за чертовщина с искажённой маной? Если попытаться описать ощущение, то это похоже на попытку пить воду из застоявшейся лужи. Значит... А что значит? Ага, выходит, заклинание было соткано с использованием душ живых существ. Следовательно, впитать эту энергию целиком у меня не получится, поскольку я не знаю, как её отфильтровать. Остаётся только один выход — уничтожить заклинателя, того, кто сотворил всё это безобразие. Только тогда появится шанс решить проблему. Вопрос в том, где мне его искать? Ладно. Сосредоточусь на своей цели, а там посмотрим.

К вечеру я достиг берегов озера Зеркальных Отражений. Заглянув в его воды, я увидел ту же картину, что и в прошлый раз. Моя душа оставалась непоколебимой, стремление спасти мир — неизменным. Значит, я поступаю правильно, и моё отражение не пугает меня, а то, как оно предстаёт передо мной, не имеет решающего значения. Я со всем справлюсь. Именно такие мысли наполняли меня, пока я стоял, глядя на собственное изображение со шрамом, пересекающим щёку, и взглядом, в котором читалась вся бездна пережитых потерь и принятых решений. В его глазах жила сама смерть. Наши взгляды встретились в тёмной воде, и меня охватила густая, почти осязаемая тоска. Ничего не изменилось. Хотя в этом можно найти и положительную сторону — значит, я двигаюсь верным путём.

— Послушай, отдай мне сына Орлана, — обратился я к озеру. И в этот момент я не чувствовал себя безумцем, разговаривающим с водой.

Поверхность покрылась рябью, и в ней я увидел юношу, напоминающего герцога, который поджигал лес. Затем изображение сменилось: тот же юноша, но повзрослевший, стоял перед стенами города и читал заклинание тьмы. Защитники падали замертво, их тела распадались на части. Я узнал это заклинание — Моргрейв демонстрировал его мне.

— Я понял тебя. Но ты же осознаёшь, что нити будущего нестабильны. Давай поступим так: если он переступит черту, я лично отправлю его на суд богини и всех, кто встанет у меня на пути.

На этот раз я увидел мужчину в окружении спутников. Он был типичным некромантом: белая мантия, лысая голова, орлиный нос — словно его специально подбирали на эту роль. Но не он привлёк моё внимание. Меня заинтересовала женщина, стоявшая рядом с ним. Это была моя старая знакомая, магесса тьмы Морвенс. Жива и, кажется, невредима. Почти. Вот это да. Получается, она тогда не умерла и каким-то образом воскресла. Зараза. Однако выглядела она не лучшим образом: платье порвано, тело исхудало и покрыто грязью. А ещё я заметил на её шее ошейник. Ранее я уже сталкивался с нечто подобным, а потому его назначение было очевидно.

— Что ж, намёк ясен. Открой мне дорогу к ним, но сделай это так, чтобы они меня не заметили.

Развернувшись, я направился вглубь леса. Чаща расступилась, открыв узкую тропу, по которой я ступил с осторожностью, присущей опытному путнику. Спустя час пути я оказался на опушке, где передо мной предстал зловещий пейзаж — лес, осквернённый магией смерти. Деревья стояли с почерневшими стволами, листва истлела, а воздух был густым и тяжёлым, наполненным запахом гнили и серы.

Моя предусмотрительность, которую когда-то привили мне наставники, в тот миг спасла мне жизнь. Едва я пересёк невидимую границу отравленных земель, как из чащи полетели ядовитые колючки, а лианы и корни деревьев устремились ко мне, словно живые щупальца. Однако доспех из сгущённых молний, окутавший моё тело, выжигал любую попытку захвата. Эти растения, лишённые разума, продолжали атаковать без устали, и я понял, что двигаться дальше бесполезно — моё присутствие будет легко обнаружено.

Последующие двое суток я целиком посвятил созданию нового заклинания. Проведя в Хроносе совокупно более тысячелетия в непрерывном обучении с архимагистрами, я постиг искусство плетения заклинаний до уровня, недоступного большинству современных магов. Обладая совершенным знанием формулы Vita de Morte, я предпринял попытку её трансформации, видоизменив терминальные компоненты. Если исходное заклинание позволяло черпать жизненную силу из самой смерти, то энергия, исходящая от этих растений, представляла собой не смерть, как я изначально предполагал, а её уродливую пародию — осквернённую смерть, насыщенную страданиями невинных душ, что струилась в моих жилах отравленным нектаром, когда я попытался её впитать. Она была тяжёлой, как расплавленный свинец, и холодной, как вечная мерзлота могильного склепа. К счастью, мне удалось оперативно очистить магический источник, не позволив скверне проникнуть в его глубины. Теперь мне стало ясно, почему друиды тратят столько сил на очищение подобных мест — эта скверна поистине является квинтэссенцией всяческого разложения. Но они явно что-то делают не так или делают это по накатанной. Потому и так долго.

Однако фундаментальный закон магии непреложен: энергия не исчезает в небытии, но претерпевает превращения. Я не стану её изгонять, это проблемы не решит. Вместо этого я стану её горнилом. Пусть, так сказать, тьма послужит топливом для света. Пусть смерть станет семенем нового рождения.

Моя воля — это неугасимое пламя. Моя душа — закалённая наковальня. Я выкую из этого яда кристально чистую силу, чтобы обратить её против тех, кто осквернил этот некогда прекрасный мир. И тогда они познают истинную цену своего кощунства.

Венцом моих изысканий стало заклинание Cor Phoenix — Сердце Феникса. Я испытывал законную гордость за это достижение. Надеюсь, Каэл оценит название и в качестве награды снизит налоги.

Они тут жуть какие большие стали. Ресторан-то он освободил, а вот другие мои объекты обложил по полной.

Но вернёмся к делам насущным. Суть заклинания заключалась в следующем: это плетение не просто отсекало или рассеивало скверну. Оно использовало саму осквернённую магию смерти в качестве катализатора для последующего очищения, пропуская её через нейтрализующий контур. Я исходил из принципа, что энергия не может быть уничтожена, но способна к трансмутации. Заклинание создавало многоуровневую сеть фильтров, которые «сжигали» ядовитую ману в очищающем пламени, рождённом из моей собственной жизненной силы, а затем из этого мистического пепла возрождало чистую магию. Первоначально энергозатраты были колоссальными, но, посвятив ещё несколько лет в Хроносе его совершенствованию, мне удалось достигнуть энергетического баланса. Теперь, образно говоря, расходуя пятьдесят единиц магической силы, я получал обратно те же плюс минус пятьдесят единиц. Что ж, с таким результатом уже можно было существовать.

В чём был плюс, заклинание не точечное, а массовое. Я могу очищать большие куски леса и земель благодаря своему запасу. Пустив первую волну, я стал ждать, и то, что я увидел, было прекрасно. Я уже говорил, что растения не возвращают себе прежний вид, но лес изменился. Та гнетущая атмосфера, что была повсюду, вмиг начала исчезать, а лес с утроенной силой стал захватывать обратно то, что ему принадлежало тысячи лет.

То заклинание, что применили некроманты, не действовало мгновенно, это позволило мне действовать очень эффективно и продвигаться вперёд со скоростью пешехода. Я шёл и очищал, а лес мне помогал. Так я дошёл до строения, давно заброшенного. Почему давно? Потому что у эльфов всё белое, точнее, лунное, а этот храм был из чёрного камня. Или эльфы о нём забыли, или же это не их постройка. Так как архитектура немного другая. Не такая изящная.

Я стоял за деревом, решив понаблюдать за некромантами и заодно проверить, нет ли сигналок. Кто молодец? Я молодец. Потому что сигналки были, и не только они. Когда незнакомая мне женщина вышла из храма, я смог разглядеть внутри помещения то, что называется… Если простыми словами, блокиратором магии. Она блокирует всё в радиусе сотни метров, кроме стихий смерти. Но не только в этом его задача, но ещё и в том, что ни одно поисковое заклинание не проходит. Оно как бы искажает информацию о тех, кто находится в его радиусе действия.

Вот тут возникает вопрос. Если лес знает, где они находятся, то почему Лирель сказал, что они не могут его, а в данном случае найти их. Опять два-два-пять. Снова в свои игры играют, а меня, как всегда, забыли предупредить. Я словно фигура, которой переставляют по карте.

Создав нож смерти, я развеял заклинания, установленные по периметру. Вот же… Помешанные на безопасности. Три ступени защиты, блокиратор и два скрытых, наложенных на само здание заклинания слежения. Что примечательно, лес тут был нормальный, а вот стоило отойти от храма шагов на тридцать, как всё в скверне. Точнее, было раньше так. Теперь всё чисто. Повторюсь. Кто молодец? Ты, Женя, молодец.

Постоял, съел чипсов, после перекусил бутербродом с котлетой и салатиком, приправленным горчичным соусом. Налил себе кофе. И вот мои стойкие труды по ожиданию врага были вознаграждены. Знаете ли, тяжело стоять и ждать. Почти полчаса ждал. Нет, я, конечно, мог зайти и всех там прикончить. Только вот уж больно мне хотелось поговорить с одной барышней по душам. Узнать, как это она так вернулась с того света. Это, во-первых, нечестно. Во-вторых, несмотря на то, что она пришла меня убить, я очень долго мучил себя угрызениями совести. Считаю, что всё можно было не доводить до такого. Один из некромантов вышел на улицу. Может, проветриться, может, ещё чего, но главное, что он один.

Я поднял веточку и бросил её в сторону. В кино и играх же срабатывает, значит, и здесь должно.

Мужчина, с виду ничем не примечательный, сменил направление и пошёл на звук упавшей ветки. В его руке уже горело зарождающее заклинание, зелёным светом озаряя его руку с кольцом. Значит, максимум магистр. Он хорошо скрывал свою ауру, и потому я не мог понять, в каком он ранге.

Пока он оглядывался, я, используя магию земли, бесшумно подкрался и положил ему руку на плечо.

— Cadaveris Lux, — тихо прошептал я.

Тени от деревьев, травы, кустов — все они побежали к нему и стали вгрызаться в его плоть. Мужчина попытался вскрикнуть, точнее, он кричал, но его никто не слышал. Рот беззвучно открывался, не издавая звуков. Его тело принялось светиться тьмой изнутри. Не прошло и пяти секунд, как он умер. Заклинание очень страшное и действенное. Благодаря ему он не может применять магию, никто не слышит жертву, а его душа растворяется в заклинателе. Вот только, прежде чем сотворить, я обезопасил себя, отправив душу на суд. Это прям реально помогает не скатиться во тьму. Ведь чем магия тьмы опасна? Тем, что, убивая ею, ты поглощаешь души тобою убитых, а они в конечном итоге искажают твою собственную. Став первожрецом, я как бы убиваю только оболочку, а душа летит выше по инстанции и в будущем отправится, возможно, на перерождение. Получается, и не убийство вовсе.

Стоило душе покинуть тело, в меня влетел шарик с опытом, но я даже не почувствовал этого. Настолько мало он дал. И да, он был магистром. Однако для моего источника — это капля в море.

Приняв облик, я направился в храм.

— Ну что там, Валтазар? Почему защита сработала? — спросила женщина, сидевшая у костра и что-то вырезавшая из кости человека.

— Не знаю, всё спокойно. Может, птица какая пролетела, — ответил мужчина, что только что вошёл.

А я про себя выругался. Значит, не так аккуратно я сработал, как думал. Балбес самонадеянный.

«Валтазар» огляделся. Внутри имелось небольшое убранство. Пять циновок вокруг костра с котелком. Еда из которого пахла отвратительно, да и выглядела она не лучше.

Спрашивавшая меня женщина — архимаг смерти. Рядом с ней спал мужчина лет пятидесяти. В грязной мантии. От её белого цвета уже ничего не осталось. На соседней с ним циновке разместился юноша, что был чем-то раздражён. Он лежал и кидал камушки в Морвенс. А та сидела, никак не реагируя. Нехило её потрепало.

Я сел рядом с ней, и мне пришлось дышать ртом. Пахло от неё не очень. Да уж, знатно ей досталось. Но чтобы между нами не было, главное — она против них, а остальное пока для меня неважно.

Я по очереди применил несколько бытовых (нейтральных) заклинаний: первое — «Pulvis Absum», пыль с Морвенс слетела, затем — «Lava Textilis» и «Plana Vestis», платье стало свежим, чистым, как и она сама, после разгладилось, а прорехи залатались. Конфетка.

Вот теперь она выглядела как настоящая леди. Той, которой я её помнил.

— Валтазар, зачем ты это сделал? — с раздражением спросил тот парень, что кидал в неё камни.

— От неё плохо пахло, и своим видом она мне портила настроение. Хочешь, и тебя помою? А то тоже не лучше выглядишь.

— Ты где такому научился? — с интересом в голосе спросила женщина, отвлекаясь от кости.

— Да нашёл гримуар одного эльфа, а он чистоплотный был, похоже, до ужаса. Бытовых заклинаний в пять раз больше, чем атакующих, — усмехнулся Валтазар, «я». — А мне ещё странным показалось, что, когда я его убил, гримуар не исчез и на нём не было никакой защиты. Только открыв его, понял, в чём дело. Вот скучно было, думаю, выучу. Глядишь, пригодится. Как видите, пригодилось.

— Странно, — как-то неодобрительно проговорила женщина, отложив нож и кость, — тебе никогда не давалась нейтральная магия.

— Это ты странная, всё на виду, а я не люблю распространяться о своих возможностях.

— Рот закрой и не забывай, с кем разговариваешь.

— А то что? — я резко вскочил.

— А то, что одной ночью не отделаешься за свою дерзость. Придётся и днём поработать.

Я заметил, как парень сально улыбнулся, и тут до меня дошло. Они, то есть облик того мужчины, которого я убил, с ней любовники.

— А знаешь, там и другие заклинания были, — подмигнул я хитро женщине, смягчая обстановку, отчего та улыбнулась во всю ширь, а Морвенс скривилась.

— Быстрее бы этот её хозяин припёрся. Надоело тут торчать, — проворчал мужик, что храпел, а сейчас возился у котла, соскребая остатки. Он и так был немаленьких размеров, но, видимо, при таких размерах он вечно голодный. Это, к слову, был первый толстый некромант, кого я видел.

— А с чего он вообще должен сюда прийти? Может, он на неё забил.

— Потому она так утверждает. Мол, этот лес ему дорог, и он дружен с королём эльфов. А тот обязательно того попросит с нами разобраться. Да, дурёха? — новый камушек прилетел в магиню тьмы, что теперь с интересом наблюдала за мной.

— А что, он настолько силён?

— Ты так спрашиваешь, будто не допрашивала её эти дни.

— Да потому что не верю ни единому её слову, — Валтазар, то есть я, дал Морвенс подзатыльник такой хороший. Скажем так, вернул долг ей за моё испорченное детство.

— Да никто не верит, кроме госпожи Морганы, — ответил толстяк. — Надеюсь, лорд Нихилус принесёт нормальной еды, — добавил он, но уже тише.

— Тебе б, Скарроу, только пожрать, — парень, чьего имени так и не прозвучало, увернулся от прилетевшей в него ложки.

— Кстати, когда мы ожидаем его прибытия? — задал я вопрос, стараясь сохранить непринуждённость. Внезапная мысль — а что, если все присутствующие осведомлены, а я, точнее Валтазар, по какой-то причине забыл? Это выглядело бы подозрительно.

— Он обещал прибыть к вечеру, но одним костям известно, когда он соблаговолит явиться, — процедил Кассиус, с лёгким раздражением постукивая пальцами по рукояти кинжала. — Уже достал со своими бесконечными экспериментами в этой дыре.

— Прошу тебя, Кассиус, будь осторожен в выражениях, — мягко, но с отчётливой холодностью вмешалась Сибилла. — Господин Нихилус обладает острым слухом. Я бы не хотела, чтобы тебе пришлось потом сожалеть о сказанном.

— Но ты же равна ему в силе, Сибилла. К чему эта подобострастность? Ты давно могла бы сместить его. Ты заслуживаешь большего. Да и мы все этого достойны.

— Полностью согласен, — поддержал я, стараясь вложить в голос нужную смесь лести и решимости. — Титул «леди Сибилла» пришёлся бы тебе идеально.

— И что, вы все встали бы на мою сторону, если бы Госпожа Певчая Костей потребовала ответа за убийства её подопечного? — её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась заинтересованность.

— Без сомнения, — хором ответили мы, и даже молчаливый Скарроу кивнул, не отрывая взгляда от пустого котла.

Сибилла явно задумалась, её взгляд скользил по нашим лицам, оценивая искренность. Я же, почувствовав, как назревает благоприятная возможность для раздора, продолжил подливать масла в огонь.

Спустя несколько часов наше заговорщицкое «собрание» распалось, и все отправились спать. Я же, сославшись на одолевшую бессонницу, вышел под предлогом подышать ночным воздухом. Признаться, и желания исполнять «супружеские» обязанности в этой обстановке у меня не было — даже если бы я не был женат. Прелести той же Морвенс, томящейся в плену, были куда притягательнее некромантки.

Покидая помещение, я под предлогом необходимости сопроводить её «по нужде» прихватил с собой свою старую знакомую. Сибилла, проводив нас взглядом, прошептала напоминание не задерживаться — мол, она будет ждать.

Нихилус так и не появился.

Я принял решение пока не начинать открытую атаку. Если он каким-то образом почует гибель своих приспешников, он может поднять тревогу, и защита островов усилится многократно. Нужно ли нам это? Совершенно верно, нет. Следовательно, придётся проявить терпение.

— Как там, говоришь, твоего господина зовут? — поинтересовался я, когда она сделала все дела.

Она вдруг замерла и как-то подозрительно прищурилась.

— С тобой что-то не так?

— Рот закрой и отвечай, — гаркнул я.

— А, нет, всё нормально, такой же урод, как и был, — она направилась ко входу в храм, но схватив её за предплечье, резко дёрнул на себя.

— Я задал вопрос.

— Кайлос Версноксим. Много раз уже повторяла.

— Ты врёшь. Он не твой господин.

— Ваша госпожа меня проверяла, так что не вру.

— И когда же это он успел стать твоим хозяином?

— Не хозяин, а господин. Но он уже им не является, он предал меня.

— Да-а, — мои брови поползли наверх.

— А чего ты так удивляешься? Он меня бросил на произвол судьбы. Меня несколько месяцев истязали.

— Ну ты вроде как человек-то не очень, так что поделом тебе. А вот что касается Кайлоса, ты всё врёшь. Этот добрый мальчик с чистым сердцем и светлой душой никак к тебе не относится, — выдал я, ничуть не сомневаясь в сказанном. Да я такой. Милый и пушистый. Меня все дети и волколюды любят.

— Ты его не знаешь! — чуть ли не выкрикнула она. Её глаза пылали гневом. — Он демон в человеческом обличии.

— Да что ты такое говоришь, — я в притворстве приложил ладони к щекам. — Прям уж демон. А не ты ли пыталась его убить, когда ему было всего десять лет?

— Откуда тебе это известно? Не-е-е-т, — протянула она, отходя на шаг, — ты этого знать не мог. С тобой точно что-то не так.

— Всё нормально, просто знаю многое и всё. А ещё знаю, что он только защищался. Ты вообще должна ему сказать спасибо.

— С чего бы это?

— Он тебя от твоего гримуара спас, который должен был поглотить тебя со временем. Даэрис, ну или Доерс, как она стала именоваться позже, помнишь такую?

Морвенс, услышав имя, отшатнулась ещё дальше.

— Ты не Валтазар. Этого никто знать не мог, кроме господина.

— А я знаю. Так как звать его? Только не говори, что Кайлос, я знаю, что не он.

— Так погоди-ка. Наглый, высокомерный, дерзкий, легко применяешь заклинания, что тебе по рангу недоступны. ТЫ-Ы-Ы, — подойдя ко мне, она ткнула меня в грудь пальцем, а после начала было орать, но я быстро заткнул ей рот.

— Неужели поняла? Наконец-то, ну и долгая же ты. Думал уж ты-то давно меня выкупишь. А смотри-ка, делаю успехи на поприще перевоплощения.

Я на миг снял морок, показав ей себя.

— Привет, Морвенс. Давненько не виделись, — расплылся в улыбке, возвращая себе облик мужчины.

Магесса тьмы сначала опешила, а после разразилась таким гневным матом, что мне вновь пришлось заткнуть ей рот.

— Некромантам отомстить хочешь? — она оказалась очень сообразительной, потом быстро закивала.

— Тогда слушай, как поступим.

Глава 29

Нихилус вернулся с первыми лучами рассвета. Первое, что вызвало у него тревогу, было отсутствие привычных защитных заклинаний на подступах к храму. Он поспешил внутрь, но внутри картина предстала перед ним в обычном, как и всегда, виде. Единственным элементом, выбивавшимся из устоявшейся картины, была Морвенс. Она выглядела так, словно готовилась к аудиенции при королевском дворе.

Едва он собрался потребовать объяснений, как Сибилла атаковала. Её луч смерти, сгущённый до ядовитого зелёного цвета, рассёк воздух. Нихилус был опытным магом и никогда не снимал личную защиту, что и спасло ему жизнь в тот миг. Однако к предательству присоединились Скарроу и Кассиус. Хотя подобного развития событий он в какой-то мере ожидал — в их кругах подобные интриги были нормой, — но того, что к атаке подключится Валтазар, он не предвидел. Ведь совсем недавно он пообещал тому своё место, если тот сумеет удержать свою подопечную от опасных фантазий. Досадно терять ценные кадры, но такова природа их ремесла — все стремятся вверх, не гнушаясь чужими спинами. Что ж, остальным послужит уроком. Уж он об этом позаботится.

Применив магию перемещения, Нихилус телепортировался за спину Кассиуса и коснулся его плеча, активировав заклинание Gloriam Putris — «Гниющая плоть». В тот же миг тело юноши начало покрываться багровыми язвами, которые стремительно вздувались и лопались. За ними последовала кожа, сходящая лоскутами, а затем плоть начала отделяться от костей. Боль, которую испытывала жертва, была запредельной, к тому же заклинание было устроено так, чтобы смерть наступала как можно позже, продлевая агонию.

Сибилла могла бы вмешаться, но не стала. Кассиус никогда не вызывал у неё симпатии, а с Нихилусом она была уверена, что справится и без лишней помощи. Для её планов вполне хватало одного Валтазара.

— Ах ты отродье! — проревел Скарроу, бросаясь вперёд, швыряя сферу гниения. Но лорд лишь этого и ожидал. Развеяв сферу, он, ловко отпрыгнув в сторону, высвободил энергию заклинания Cadaveris Explosio. Останки Кассиуса взорвались, превратившись в смертоносный шквал костяных осколков.

Скарроу успел среагировать, воздвигнув перед собой магический щит, хотя более разумным решением было бы создать сферический барьер.

Парировав очередную атаку Сибиллы, лорд Когтистых Перстней сплёл новое заклинание — Falx Umbrae. Из сгустившейся тени в его руке материализовался клинок, пропитанный магией небытия. Острие вонзилось в бок противника и резким движением рассекло тело снизу вверх, обнажив клубящиеся внутренности.

— Ну вот и всё, — прозвучал ледяной голос Нихилуса, — остались мы с тобой наедине. Давно же ты жаждала этого момента. Покажи, что можешь.

— Валтазар, помоги мне! — отчаянно крикнула Сибилла, осознавая своё бессилие. Нихилус всё это время скрывал истинные масштабы своей мощи, и сейчас она столкнулась с этой горькой истиной лицом к лицу. — Одна я не одолею его!

— Прости, дорогая, но я воздержусь, — я сделал шаг назад, прикрывая собой Морвенс. К счастью, в пылу схватки этого жеста никто не заметил.

Их поединок был яростным, но, по моим меркам, они оставались слабенькими магами. Если бы я захотел, то покончил бы с обоими без особых усилий. После того как мне удалось одолеть в боевом спарринге самого Драконида, подобные стычки казались сущими пустяками... Одним словом, я конфетка, а они гав… И да, одолел всего один раз. Но главное — одолел.

Когда Сибилла испустила последний вздох, Нихилус медленно повернулся ко мне.

— У меня сложилось впечатление, что ты был с ними заодно.

— Ни в коем случае. Вы же сами видели — я намеренно ослабил плетение своих заклинаний, чтобы вы могли легко их отразить. Мне нужно было поддерживать иллюзию моего участия в их заговоре.

— Это я заметил. Именно поэтому ты всё ещё дышишь. С чего вдруг им вздумалось напасть?

— Надоело прозябать в этой лесной глуши. Всем осточертело это место. Да и не верит ей никто. За нос она нас водит. Не придёт её никто спасать.

— Понятно. Кстати, я вернулся с новостью — мы сворачиваем лагерь. Кайлос обнаружен в Адастрии, и, судя по всему, он не собирается сюда направляться. Согласно донесениям, его следующей целью являются земли орков. Так что ты, моя дорогая Морвенс, жестоко ошиблась — он не ринется на выручку эльфам.

— Кайлос, теперь можно? — её голос прозвучал спокойно, но в нём слышалось долгожданное облегчение.

— Теперь можно, — подтвердил я, медленно отходя в сторону.

— Вы о чём вообще? — Нихилус замер, его лицо выражало одно полное недоумение. Разумеется, никто не собирался давать ему разъяснений.

Морвенс лёгким, почти невесомым движением сбросила с шеи мерзкий ошейник, и в тот же миг её фигура растворилась в сгустившейся тьме. Похоже, у этого типа накопился перед ней изрядный долг. Она растянула его возмездие на четыре долгих дня. Я не стал присутствовать при этом, предпочтя заняться очисткой леса. Конечно, полностью исцелить эти земли мне было не под силу, но кое-что сделать я всё же мог.

Когда она наконец вышла из храма, я сидел у костра, наблюдая за танцующими языками пламени.

— Довольна? — спросил я, не отрывая взгляда от огня.

— Нет. Но когда доберусь до той костлявой бестии, полагаю, моё настроение значительно улучшится.

— Уверена, что не хочешь выместить часть гнева на мне? — я поднял на неё взгляд.

— Хочу. Даже очень. Но ты силён, этого не отнять. Можешь и не скрываться — я знаю твою мощь, хотя и не понимаю, как она возросла до таких пределов всего за несколько лет. Где ты пропадал?

— В ином мире.

— Ты способен путешествовать между мирами? — в её глазах вспыхнул интерес, смешанный с недоверием.

— Да. Научили. Если ты двухстихийный маг, а в моём случае — четырёхстихийный, то тебе доступно многое. Думаю, лет через десять освою все стихии, и тогда...

Зачем врал? Да откуда мне знать. Захотелось почему-то покрасоваться.

— Что тогда? — она не стала дожидаться конца фразы, а прочла ответ в моём взгляде.

— Тогда ты просто умрёшь от зависти, — ответил я, игриво показывая ей язык.

— Какой же ты невыносимый. И при этом ведёшь себя как ребёнок.

Все мы в глубине души дети. А если перестаёшь находить в жизни радость — значит, пора ложиться в землю и заканчивать свой путь. Ладно, пойдём к озеру. Нужно завершить одно дело. Только не смотри в воду — тебе это ни к чему.

— И без тебя умная, — фыркнула она, но в её тоне сквозила благодарность. Да, кстати. Спасибо она так и не сказала.

Оказавшись на берегу, я заметил сидящего на камне молодого человека — примерно моих лет. Он неподвижно смотрел на водную гладь, словно пытался разгадать её тёмные секреты.

— Приветствую, Бьёрн, — окликнул я его, поднимая руку в приветственном жесте. — Как поживаешь?

— Кто ты? — его голос звучал глухо, отрешённо. Ещё бы, столько лет пробыть в небытии.

— Тот, кто вытащил тебя отсюда. Что, насмотрелся на своё «тёмное» отражение вдоволь?

Он медленно перевёл на меня взгляд, полный боли и недоумения.

— Ты видишь то же, что вижу я?

— Видел ранее. И дал обещание: если ты ступишь на эту тропу, я лично положу ей конец. — Я протянул ему свёрток с ещё тёплой шаурмой и опустился рядом на камень. — Мы с твоим отцом неплохо сдружились. Я пообещал ему помочь тебе выбраться. Так что... кушай, не отравлено. Иначе зачем бы я стал тебя спасать?

Он осторожно откусил, его руки всё ещё мелко дрожали.

— Что это? — пробормотал он с удивлением. — Ничего вкуснее в жизни не пробовал.

— Блюдо из моего ресторана. Двадцать золотых. Вернёшь, когда будешь в состоянии. Золото само себя не заработает.

Затем я протянул второй свёрток Морвенс, которая подошла и даже кивнула парню, с интересом его разглядывая, но тщательно избегая взгляда на воду. Себе я ничего не взял — недавно перекусил по дороге. Забавно, что по пути я ей предлагал, но она отказалась, а теперь, видите ли, вынь да положь.

— Вкусно, — констатировала она, сделав несколько аккуратных укусов.

— У меня всё вкусно. Что касается тебя, Бьёрн... Если в твоей душе затаилась месть, у меня есть для неё достойное применение.

— И какое же?

Наш мир атакован некромантами. Подводное королевство пало, его жители превращены в бездушных марионеток в армии Малкадора. Империя Тысячи Серебряных Озёр порабощена. Земли к северу от Империи Вечного Рассвета заражены скверной, и не только они. В общем, отец тебе всё подробно расскажет.

— Когда я увижу его?

— Уже сегодня. Доберёмся до столицы эльфов, а оттуда отправишься в Адастрию.

— Благодарю тебя.

— Поблагодари себя. Если бы ты не мог измениться — а я, признаться, не слишком верю в мгновенные перемены, — я бросил многозначительный взгляд на Морвенс, уже расправившуюся со своей порцией, — вряд ли бы озеро отдало тебя мне. Пересмотри свои жизненные принципы. Стань оружием против нашего общего врага. И ещё кое-что: достигнешь ранга архимагистра — лично приглашу в клуб.

— В какой?

— Секретное общество, где подают блюда из иных миров и играют в игры, недоступные простым смертным, — я подмигнул ему и поднялся. — Пора идти. Время, знаешь ли, — деньги.

— Эй, Кайлос, а что это за клуб такой? — спросила Морвенс, догоняя меня.

— Первое правило клуба — никто не должен знать о клубе. Vestigium Obliviscaris, — щёлкнул я пальцами, и последняя минута нашего разговора растворилась в их памяти. Небольшой фокус, которому меня научил Морвендис Блэкторн по прозвищу Бездонный Глаз — истинный мастер иллюзий и проникновения в сознание.

Спустя две недели.

— Мы так не договаривались, — прячась за камнем, чтоб некроманты меня не заметили, проговорил я.

— И что? Мне вообще с тобой не нужно договариваться. Сказала, что пойду с тобой и оторву её костлявую башку. Так что просто прими это как данность.

— Чего ты такая вредная? А-а-а, знаю. Потому что у тебя велосипеда нету.

— Опять двадцать пять. Надоел ты со своими непонятными словечками. Завязывай уже.

— А ты иди куда шла. Чего со мной попёрлась?

— Сказала же, смирись. У меня есть неоплаченный должок.

— Какая же ты… Погнали.

Перепрыгнув через камень, мы пошли к телепортационной площадке.

Империя Звёздное Небо. Город Флайберг.

За стенами из резного мрамора, где обосновались маги, управляющие главной телепортационной аркой, царила привычная, насыщенная тишиной рабочая атмосфера. Её нарушал лишь едва уловимый гул магических токов, струившихся по жилам огромного кристалла-фокуса.

Бивис, откинувшись на спинку кресла, устало провёл ладонями по лицу. Сегодняшняя смена выдалась поистине изнурительной. Бесконечный поток телепортаций — туда и обратно, обратно и туда. «И чего они все мечутся, словно ошпаренные?» — пронеслось у него в голове.

Он поднялся, заставив кости потрескаться, выполнил несколько разминочных упражнений, а затем направился к небольшому столику, где активировал компактный артефакт подогрева на плите. До конца дежурства с напарником оставалось чуть больше двух часов — самое время для чашки согревающего отвара.

— Эй, подогрей и мне, — пробасил долговязый маг по имени Бадхедс, не отрывая глаз от журнала регистрации.

— Неужто поток стих? — поинтересовался Бивис, ставя на тепловую плиту второй керамический кувшин.

— Вроде как, — кивнул Бадхедс, плюхнувшись на своё место у кристалла. Он бросил взгляд на пульсирующий кристалл и скривился. Иногда работа стражей у городских ворот казалась куда привлекательнее, чем многочасовое наблюдение за этим сгустком энергии.

Бивис, погрузившись в размышления о предстоящем отдыхе, отвлёкся. Его внимание вернулось к реальности только при шипящем звуке закипающей жидкости. Он резко потянулся к кувшинам, но опоздал. Обжигающие пальцы рефлекторно разжались, и оба сосуда с грохотом разбились о каменный пол. Один из осколков, описав дугу, вонзился в поверхность главного кристалла, оставив на ней зловещую паутину трещин.

— Ты что натворил, болван! — взревел Бадхедс, вскакивая на ноги. В этот самый момент через арку проходил очередной транспортный поток. Не «кто-то», а «что-то».

Бивис, дуя на покрасневшие пальцы, бросился к панели управления, отчаянно пытаясь определить природу объекта, сорвавшегося с заданного вектора.

— Фух... — он вытер лоб тыльной стороной ладони, хотя пот ещё не успел выступить. — Кажется, это всего-навсего провиант.

— «Кажется»? — язвительно усмехнулся напарник. — И где этот «провиант» сейчас?

— Без понятия, — пробормотал Бивис, с ужасом наблюдая за сбившимися координатами на магическом экране. — Вектор исказился. Груз выбросило... куда-то в пространстве между узлами.

— А ты уверен, что это была еда, а не, скажем, партия боевых артефактов? Или, не дай боги, кто-то из высшего командования? Ты же помнишь, их транспортировка не отображается в общем потоке.

Бивис сглотнул, ощутив, как в горле пересохло.

— Надеюсь, что нет.

— Ломай кристалл до конца, идиот, — быстро прошипел Бадхедс, уже направляясь к двери и задвигая тяжёлый засов. — Скажем, не выдержал нагрузки и лопнул. Быстро!

Куб, вручённый мне Тайко, должен был использовать её как опорную точку и скрыть наше присутствие от наблюдателей. Для некромантов мы должны были выглядеть как очередная партия провианта. Однако мы никак не могли предвидеть, что будем выброшены из потока из-за критического сбоя в координатах.

— Кайлос! Ты это специально? Заранее спланировал? Убью тебя! — прошипела Морвенс, отчаянно зажимая нос.

— Убить не удастся, но я с тобой согласен — место подобрано не самое приятное.

— Не самое приятное?! — её голос прозвучал низко и яростно. — Да провалился ты сквозь землю! Я по пояс погружена в нечистоты!

— При чём здесь я? Нас должно было выгрузить на приёмной площадке.

— А мне абсолютно безразлично, что было «должно»! Объясни, почему я оказалась в этой яме, а ты — на чистом бордюре?

— Откуда мне знать? Возможно, Вселенная таким образом реагирует на твой скверный характер.

Она, фыркая от ярости, стала выбираться на твёрдую поверхность. Когда она наконец выбралась, то не смогла сдержать душераздирающего крика отчаяния. Во время нашего пребывания в столице эльфов она приобрела новое платье, сотканное из ткани цвета полуночного неба, которое переливалось синевой при каждом движении. В тот день я впервые взглянул на неё не как на союзника или мага, а как на женщину. И должен признать... она была ослепительно прекрасна. Взгляд просто не желал отрываться, о чём я ей тогда и сообщил без всякого умысла.

Теперь же вся эта красота оказалась... изрядно скомпрометирована.

Мы выбрались наружу, поднявшись по узкой лестнице, и оказались на пустынной улице неизвестного города. Стоять посреди дороги и разворачивать магическую карту было верхом безрассудства. Да и снять комнату здесь не представлялось возможным. Тогда мы решили зайти в первый попавшийся заброшенный дом — таких ныне было великое множество. Эти твари обратили большую часть населения в топливо для своих ритуалов, питая свой защитный барьер и творя прочие мерзости.

— Приступай к работе, — произнесла она командирским тоном, едва мы переступили порог заброшенного дома.

— К какой именно? — уточнил я, оглядывая запылённое помещение.

— Очисти меня от этой... ну ты понял. Мне нейтральная магия не доступна. Никогда с ней не дружила.

— Нет уж.

— Что значит «нет уж»?

— Волшебного слова не прозвучало.

— Неужели? — её голос приобрёл такую опасную мягкость, что по моей спине пробежали мурашки. — Я ведь прекрасно помню, как ты пялился на меня, когда я выходила из лавки Микаэля Прекрасного. Если не хочешь, чтобы я сейчас же обняла тебя вместе со всем этим запахом... — она сделала шаг вперёд.

— Нет, не нужно! — я воздвиг между нами полупрозрачный магический барьер, об который она едва не стукнулась.

— Немедленно очисти меня, или я не ручаюсь за последствия! — она топнула изящной ногой, поднимая облачко пыли.

— Слушай, когда ты сердишься, то становишься удивительно милой, — не удержался я от улыбки.

— Я не «милая», — прошипела она, разделяя слова. — Я — архимаг тьмы. Тьма — моя стихия, и тебе не следует испытывать моё терпение!

— Ути-пути, какая грозная, — с преувеличенным сожалением покачал я головой. — Ладно, так и быть. Pulvis Absum. Затем — Lava Textilis и Plana Vestis.

Заклинания сработали мгновенно. Частицы грязи растворились в воздухе, ткань очистилась и разгладилась, вернувшись к своему первоначальному сияющему виду.

— Вот теперь ты снова конфетка.

— Благодарю. А теперь будь столь любезен — накорми даму.

— Ахо-хо, не хо-хо! Ты прям на шею села и ножки свесила. Уверена, что платье выдержит?

— Хочешь сниму? — она игриво подмигнула мне.

— Нет, спасибо.

— Слова говорят одно, а глаза другое. Иди уж, пока можешь. А то я сама не понимаю, с чего тот, кого я ненавидела всей душой, теперь манит меня.

— От любви до ненависти один шаг.

— Может быть. Всё, уйди с глаз, пока цел. Я пока приму ванну, а ты постарайся меня удивить, — она бросила на меня многозначительный взгляд, вильнула бедром и удалилась вглубь дома.

Я застыл на месте с немым вопросом на лице, провожая её взглядом. Вот ведь дела. За какие такие заслуги мне всё это? Продолжая внутренне возмущаться, я направился на кухню и принялся за приготовление пищи. С чего вдруг всё так резко изменилось? Все эти годы, как рассказывала она, не видела во мне ничего, кроме убийцы, а я... Я долгое время нёс груз содеянного. А теперь вот стою у плиты, готовя для неё греческий салат и филе лосося под глазурью из мёда и дижонской горчицы, с гарниром из тушёных овощей.

Через полтора часа она вернулась в зал и, увидев накрытый стол, не смогла сдержать изумлённого возгласа.

— Поражена. Если вкус соответствует внешнему виду...

Она заняла место за столом, а я принялся расставлять блюда. Не знаю почему, но мне искренне хотелось, чтобы она оценила мои кулинарные старания.

— М-м-м... Это божественно, — пробормотала она, закрыв глаза от удовольствия после первого же кусочка. — Ты действительно одарённый мужчина.

Меня так и подмывало зашаркать ножкой и проворчать что-то вроде «а я ещё и крестиком вышивать умею», но я сдержался.

Пока она наслаждалась трапезой, я развернул магическую карту и погрузился в её изучение. Однако внезапный возглас Морвенс заставил меня вздрогнуть и мгновенно окутаться защитными чарами.

— С чего ты такой нервный? — спросила она, проглотив кусок лосося и с интересом наблюдая за моей реакцией.

— Ты сама с чего так кричишь? Чуть не поседел из-за тебя, — пробормотал я, ослабляя барьер.

— Скажи, Кайлос, откуда у тебя эта карта?

Секрета здесь не было, потому я подробно рассказал ей историю её появления.

— Понятно.

— А что, ты знаешь, кто её создал?

— У нас в Цитадели есть такая же. Невероятно удобный инструмент.

— А где находится ваша Цитадель? Можешь указать на карте?

— Нет. И не думай, что я лгу. Никто не знает путь туда. Мой истинный повелитель сам решает, кто и когда удостоится этой чести. Мы оказываемся там, только когда умираем. Но её местоположение — величайшая тайна. Ну или когда он хочет, чтоб мы его навестили.

— Ясно.

Я поверил ей. Лгать в такой ситуации не имело смысла.

— Ты знаешь, куда нам нужно?

— Да. Нам необходимо добраться до поместья рода Леройс. Именно там меня держали в заточении. — Она повернулась к карте. — Карта, проложи маршрут от Флайберга до поместья Леройсов, пожалуйста.

— И кто придумал сделать слово «пожалуйста» активатором? — не удержался я от вопроса.

— Тёмный Властелин.

— Кто-о-о? — я не смог скрыть изумления.

— Ну, мы так его в шутку называем. Хотя это не точно, — добавила она, делая глоток вина. — Он помешан на вежливости и изысканной кухне. Прямо как ты. Если бы вы не были столь непохожи, я могла бы подумать, что ты его сын. Но нет. Вы слишком разные, да и из своей Цитадели он не выходил уже пятнадцать тысячелетий. Если верить Фламе.

Закончив с едой, я наполнил ей бокал вина. Да, это были те самые «Слёзы Силены». И с чего я такой добрый? Возникало ощущение, что она меня заколдовала. Я вроде ничего не ел из её рук.

— А ты умеешь ухаживать, этого у тебя не отнять. Так и быть, приходи, коль захочешь, — она послала мне игривый воздушный поцелуй и удалилась в спальню.

Я же остался в зале и принялся отжиматься, старательно воспроизводя в сознании образ жены и детей.

«Я сильный. Я справлюсь. Я всё могу», — повторял я про себя как мантру, ускоряя темп упражнений.

Глава 30

Как ни странно, к дому мы подошли днём. При этом никто нас не останавливал. Да, я накинул морок на неё и себя, притворившись Сибиллой и Нихилусом, но что, вообще нет мага, что разбирается в иллюзиях? Неужели в городе нет защиты от подобного? И вообще меня удивляло то, что мы шли по площади, а люди, те, что здесь жили раньше, и сейчас продолжают жить, будто ничего не произошло.

Почему не верят? Почему смирились? В общем, у меня была тысяча почему. На все мои вопросы у Морвенс был один ответ: «Стадо трусов».

— Госпожа Сибилла, господин Байнкров! «Вы вернулись?» — удивлённо мужчина в одежде слуги, что встретил нас у дверей дома, поспешил открыть нам дверь. — Вы же только вчера нас покинули. Что-то случилось?

— Гримуар забыл, — отмахнулся, проходя мимо него и сразу направляясь в гостиную, так как не в курсе, где его кабинет и вообще, где он мог его хранить. — Но это потом. Сначала накрой нам. Мы не успели позавтракать.

— Конечно. Сейчас всё будет сделано.

— Как стол накроете, я хочу, чтоб нас оставили одних. Возьми себе выходной.

— Но…

На моей руке появился шар смерти.

— Конечно, господин, как прикажете.

— Давай только живее, а то мне придётся искать себе нового управляющего.

В течение получаса нам накрыли стол, и четверо слуг покинули дом. Когда они скрылись из глаз, я скинул морок.

— Веди давай.

Морвенс выплюнул обратно на тарелку то, что нам принесли.

— Знаешь, в первое время после того, как я какое-то время пожила в цитадели тёмного властелина, то долгое время не могла есть еду в тавернах или в других местах. Приходилось брать с собой. Сейчас, после того как эти дни поела то, что готовишь ты, я, кажется, и у господина есть не смогу.

— Так в чём проблема? Приходи в ресторан и кушай. Или заказывай еду на дом. Так даже дешевле, правда, еда чуть похуже. Точнее, нет так. Не похуже, а не такая разнообразная, как в «Не Лопни Маг».

— Посмотрим. Пока же надо освободить мою команду.

Мы спустились в подвал, запах там был… Мне даже пришлось применить заклинание массового очищения, дабы дышать нормально.

— Ага, вот она, — Морвенс постучал по столу, на котором, помимо инструмента, стояла, на первый взгляд, обычная ваза. — В неё тварь такая поместил души моих. Взяв сосуд перламутрового цвета с изображением духов, что вырываются из тел. Так себе оформление, конечно, и начала читать заклинание левой рукой, создавая незнакомое мне плетение. Когда всё было завершено, он с силой ударил ей об стену, и множество душ вырвались наружу, устремились в потолок, стены и в маленькое окно, что тут имелось.

— Вас так много было?

— Нет. Он всех сюда складировал. А после, если нужна была энергия, черпал из неё.

— Мне как-то мана-кристаллы больше нравятся.

— Глупый ты, Кай. Одна душа — это как десятки высших мана-кристаллов, если не больше. Так, с этим покончено. Теперь надо к этой Костлявой сучке.

— А что она тебе такого сделала? Тоже мучила?

— Нет. Она время от времени просто наблюдала, как это делают со мной Нихилус. Иногда подсказывала ему, как лучше.

— Ты её ауру запомнила?

— Да. Она, конечно, сильная, но я её точно одолею. Тьма — это вам не жалкая смерть.

— Почему ты такого недалёкого мнения о стихии смерти? — задал я вопрос, когда мы принялись подниматься наверх.

— Стихия смерти — это часть жизни.

— А тьма — часть света, и что?

— Вот не будь таким… Как ты там говоришь? Ах да, душным. Тьма — круто. Смерть — отстой. Всё, пошли, милый. Пора навестить Костлявую.

— Звучит так себе, — буркнул я, активируя огненный артефакт, желая сжечь дом. Тут столько всего было собранно, что лучше это не оставлять. А самое обидное — никакого золота. Ну так, мелочи. Вот интересно. Им что, вообще монеты не нужны? Как они всё покупают? Или у них нет экономики?

Наш путь лежал в самое сердце Империи — её столицу, где, согласно карте, и находился ключевой обелиск. Исходный план казался простым: обеспечить нашим новым «друзьям» уникальную возможность увидеть звезду изнутри. Однако внутренний голос настойчиво шептал, что на деле всё окажется куда сложнее.

До столицы Империи, Икарии, мы решили добраться под покровом маскировочных чар. Нам повезло найти на окраине города карету, уже запряжённую, и мы тронулись в направлении самого крупного летающего острова.

В пути меня не покидал вопрос: как же местные жители перемещаются между этими парящими в небесах землями? Ответ оказался одновременно гениальным и впечатляющим. В империи, где каждый город покоится на собственном острове-осколке, а некоторые вмещают по нескольку поселений, функцию транспортной сети выполняли гигантские птицы. Их впрягали в специальные аэроповозки. Существа напоминали грифонов Нифейна, но их крылья были ещё мощнее и шире. Оперение у каждой птицы было уникальным — пёстрым, с металлическим отливом, переливающимся всеми оттенками меди, бронзы и тёмного лазурита. Я не смог выделить какую-то одну породу — все они были разными, каждая со своим характером и статью: одни — исполины с размахом крыльев, затмевающим тенью целые кварталы, другие — более изящные и стремительные. Нифейн, конечно, красив, но на их фоне он выглядит весьма мелковато. Может получится их как-то свести? А это идея.

Этих величественных созданий называли астриксами. Одна такая птица без видимого усилия могла поднять в воздух карету с пятью пассажирами. Их рацион состоял исключительно из мяса, что на первый взгляд казалось невыгодным. Но в чём же подвох? Оказалось, что на бескрайних пастбищах, раскинувшихся на многих островах, выращивание скота не составляло труда.

Да и мысли о постройке мостов отметались сразу — острова не были статичны, они медленно дрейфовали в воздушных потоках, смещаясь то влево, то вправо. Установка же постоянных телепортационных арок между всеми поселениями потребовала бы невероятных затрат энергии, а необходимость в частых межгородских перелётах у местных жителей возникала не так уж часто.

Тем более сейчас, когда население империи сократилось на треть.

— Добрый вечер, уважаемые господин Байнкров и госпожа Королёва. Решили провести вечер в столице?

— Всё верно, что-то скучно стало, Майло.

Мне повезло узнать его имя, ведь прямо перед нами к нему обратился один из пилотов.

— Давно Сибилле обещал сводить в приличное место. Сам же знаешь, как тяжело найти хорошего повара. В «Адастрию» нам пока путь заказан, но это временно. Скоро мы захватим весь мир, и ресторан «Не Лопни Маг» будет обслуживать только нас.

— Скорее бы это произошло, — Майло улыбнулся, но я уловил ненависть в его словах. Сделал вид, что не заметил этого.

Полёт в карете, что закреплена на спине огромной птицы, впечатлял. Моё лицо источало дичайший детский восторг. Да, я мог летать сам, как супермен. Но это… Это другое. Это прям классно.

Долетели мы до Икарии с ветерком, вот только зрелище, что предстало перед нами, кроме гнева и тошноты ничего не вызвало. Огромный и, не сомневайтесь, некогда красивый город был усеян трупами как обычных людей, так и не живых. По периметру города стоит армия марионеток. От количества некромантов рябило в глазах. Все ходячие в белых мантиях, тысячи и тысячи магов. Начиная магами-мастерами, заканчивая архимагами. Да если б они захотели, всей этой толпой ринулись в атаку. Думаю, у них был реальный шанс снести нас. Я от такой картины реально оцепенел. Сейчас бы главное не спалиться, иначе мы точно не вытащим. Единственный шанс — падать с обрыва вниз и молиться, что у меня хватит сил удержать Морвенс.

С одной стороны так какой-то вакханалии не было, но с другой стороны ходить по улицам, где все трупы. Такое себе. Ладно хоть запаха не было.

Вопрос: для чего это? В том же Флайберге всё чисто и аккуратно, а тут?

— Ты не знаешь, зачем здесь так всё? Они что, все больные на голову?

— Нет. Это старая школа. Таким в Кероне не пользуются. В такой атмосфере некроманты сильнее на порядок. Те же три мастера по силе равны магистру. Они явно охраняют что-то. Иначе я не понимаю, зачем такие труды.

— Обелиск они охраняют. Осколок своего родного мира. Там, где спрятаны все филактерии короля, личей, в общем, всей верхушки.

— Думаешь, Костлявая там прячется?

— Конечно. Они же думают, что туда хода нет без их ведома. Разрушить обелиск хоть и можно, но сложно.

— А он есть?

Я вопросительно повернулся к ней.

— Способ пробраться внутрь.

— Ага, — расплылся я в улыбке, не сулящей им ничем хорошим.

— Слушай, Кай, а как мы к нему подберёмся? — вкушая сыр с мёдом и делая небольшие глотки прохладной медовухи, Морвенс сидела на балконе третьего этажа и смотрела в сторону обелиска на центральной площади.

Пройти оказалось проще простого. Они так упивались своей властью и безнаказанностью и верили, что их барьер нерушим, что никакой защиты от морока здесь не было, как в той же Адастрии, где на улицах стояли магические фонари, сообщающие о применении запретной магии.

Нихилуса знали многие, но я делал вид, что все мусор, а я леденец и ни с кем не здоровался. И, похоже, выбрал правильную политику поведения. Раз никто не обратил внимания.

Мы забрали себе роскошный дом, выгнав оттуда парочку молодых некромантов, что были в ранге мастера, ну или магистра. Нам было без разницы, показав силу, они свалили, даже представляться не пришлось.

— Есть идея. Устроим диверсию, да такую, что начнётся паника. Вот в этот момент мы и войдём внутрь.

Что же ты придумал?

— Тебе понравится. Всё в твоём стиле. Сиди, наблюдай и наслаждайся.

Братья Эльрик и Сигурд, два юноши с землистым оттенком кожи и тёмными кругами под глазами — новоиспечённые рекруты ордена «Мёртвый не значит Плохой» — стояли на краю площади «Небесная», двигаясь вдоль периметра. Новенькие эмблемы, пришитые к мантии в виде стилизованной белой кости на чёрном поле, жгли им грудь, но не гордостью, а стыдом. Всего каких-то пару лет назад они мечтали стать архимагами стихий. Теперь же их послали на самое дно новой иерархии — на уборку. Двух сильных, как они себя считали, магов смерти и на уборку?! Которую, по сути, должны делать маги в ранге ученика, ну или адепты, но точно не мастера. Это ли не позор?

«Полезный урок», — мрачно шутили между собой старшие члены ордена, глядя на таких, как они. Икария, некогда столица, сиявшая белым мрамором, лазурными крышами, теперь была её чудовищным отражением. Воздух, лишённый запаха тления благодаря консервирующим чарам, был густым, неподвижным и холодным, как в склепе. Мостовые, выложенные сланцем цвета грозового неба, были усеяны «материалом». Так здесь эвфемистично называли тела. Они лежали не беспорядочными грудами, а в зловеще упорядоченных рядах по периметру площади, словно мешки с песком для защиты пулемётных гнёзд, их бледные лица обращены к вечно серому, звёздному небу острова. Вдали, в самом центре площади, возвышался обелиск — игла из чёрного обсидиана, пульсирующая изнутри тусклым багровым светом, как заноза в теле острова.

— Эльрик, чего застыл? Пошли уже, — прошипел Сигурд, младший брат, сжимая древко артефакта с наконечником из заговорённого серебра и кристаллом в основание. — Постараешься, и может они тебя по головке погладят.

— Заткнись, — буркнул Эльрик, натягивая на нос тканевую повязку, пропитанную мятой и полынью — бесполезный ритуал против вони, которой не было. Он был зол как на себя, так и на старейшин. Когда он заявил, что хочет больше приносить пользы для ордена, то имел в виду, что ему нужно побольше силы. Те, кто главенствовал в ордене, решили по-своему, назначив братьев на уборку и инвентаризацию «материала». — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Ты — тот ряд. Я — этот.

Они двинулись, осторожно, стараясь не касаться и не смотреть в остекленевшие глаза «материала». Их задача была проста: проверить каждое тело на предмет «нестабильности» с помощью резонатора, а затем отметить те, что подлежали транспортировке в катакомбы. Те, в свою очередь, были кошмаром, воплощённым в камне.

Отметив все тела, они уж было решили, что можно и возвращаться, но тут их нагнал гонец с письмом от главы ордена. В виду чего братья направились вниз, в самое нутро столицы. Теперь им нужно проделать то же самое в катакомбах. Так как старейшина химерологов попросил об услуге главу ордена. А братья, так сказать, удачно попались под руку.

Вход в подземелья находился за зданием бывшей Ратуши, ныне школы «Танцующий скелет» для молодых некромантов. Там за тяжёлой бронзовой дверью с барельефами стенающих душ начинался спуск. Ступени, стёртые за какие-то несколько лет бесчисленными ногами — как живых, так и мёртвых, — вели в сырой мрак. Воздух сгущался, наполняясь уже реальным запахом сырой земли, плесени и чего-то металлического, похожего на кровь, но не совсем. Стены, сложенные из грубого пористого туфа, местами блестели влагой, местами были покрыты странными солевыми наростами, мерцавшими тусклым фосфоресцирующим светом. Это был единственный источник освещения — призрачные, колеблющиеся блики, отбрасывавшие пляшущие тени. А ведь совсем недавно здесь можно было пройти и не поморщившись. Да только магия смерти, которую источали истерзанные ею тела, всё изменила.

Катакомбы были лабиринтом. Узкие коридоры расходились в стороны, уставленные нишами, где тела укладывали штабелями, как дрова. Глубже находились «мастерские» — залы, где мастера-химерологи разбирали, укрепляли и собирали «материал» заново, создавая слуг и стражей. Там пахло алхимией, формалином и жжёной костью. Но даже здесь, в этом чреве города, царил тот же мёртвый, давящий порядок. Тишину нарушали лишь шаги, далёкое капанье воды и приглушённое бормотание заклинателей.

Братья ненавидели это место. Ненавидели холод, ненавидели тишину, ненавидели себя за свой страх и слабость, приведшую их сюда. Эльрик уже отметил пятое тело подряд, механически поднося резонатор к груди очередного мертвеца. Кристалл на артефакте слабо моргнул, показывая зелёный — стабильно. Он уже собирался отойти, как вдруг мигание стало неровным, с каждой секундой скорость нарастала. Эльрик поднял взгляд, а там…

За три часа до этих событий.

Первым делом я спустился в катакомбы — запутанную сеть подземелий, что, словно черви, пронизывали тело острова. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным удушающим смрадом тления и химикатов. Повсюду, куда падал свет моего магического факела, лежали сотни, если не тысячи тел в различных стадиях разложения. Создавалось впечатление, что над ними проводили чудовищные опыты, прежде чем отбросить, как отработанный материал. Что ж, теперь у них появится шанс воздать своим мучителям по заслугам. Не сумели или не захотели свершить правосудие живыми — свершат его мёртвыми.

Да здравствует «Ночь живых мертвецов». Хе-хе.

Самое время испытать в деле заклинание-вирус, над которым я корпел долгие годы. Я взял за основу простую анимацию — Animus Minor — и вплёл в её структуру сложную иллюзию Phantasma Vehementis, чтобы наделить будущих «актёров» подлинно пугающим обликом. Затем добавил компонент Vinculum Corruptum, искажающий магический контроль, — чтобы ни один некромант не смог перехватить управление над восставшими. В результате родилось заклинание Frenesis Ossium — «Костяная лихорадка». Признаюсь честно, в его создании мне помогали, но сама концепция, сама душа этой магии — была моей.

— Горжусь тобой! — проговорил Оссисарксу, а потом побежал и быстро побежал. Только когда он сжёг тела, что бежали за ним и кричали: «Хочу съесть твои мозги» и никак не хотели успокаиваться, как бы он ни старался их убить или перехватить управление, добавил: — Но лучше больше ничего не придумывай.

Ух, у меня даже дыхание перехватило от предвкушения того веселья, что вскоре начнётся.

Я сосредоточился, сплетая заклинание воедино.

— Frenesis Ossium, — произнёс я, вкладывая в слова колоссальный объём энергии, достаточный для заполнения высшего уровня мана-кристалла.

Изумрудная волна, больше похожая на жидкий свет, вырвалась из моих рук и покатилась по катакомбам, впитываясь в каменные стены, пол и, главное, в бесчисленные неподвижные тела. Я наблюдал, как мельчайшие руны моего заклинания на мгновение вспыхивают на их коже, прежде чем раствориться.

Закончив, я, потирая ладони в предвкушении, вернулся в наш временный дом.

— И что же я должна увидеть? — Наморщив изящный носик, Морвенс жестом указала на площадь, где царила всё та же мёртвая, упорядоченная тишина.

— Потерпи немного, — успокоил я её, наливая себе бокал медовухи. — Представление вот-вот начнётся, — а после тихо про себя пропел:

Пальцы мертвеца, лежавшего прямо перед Эльриком, дёрнулись. Не спазм, не посмертное сокращение — а целенаправленное, медленное движение, словно существо пробуждалось от долгого сна. Кость скрипнула о камень.

Эльрик замер, леденящая волна страха пронзила его. Он, как и брат, не любили мертвецов и всю ту часть, где некроманту надо работать с плотью, а магию смерти предпочитали использовать в мирных целях, таких как связь между призраками и живыми, медицина, а также преследование тех, кто нарушил закон. А не вот это вот всё.

— Сигурд... — его голос сорвался на шёпот.

В тот же миг тишину площади разорвал душераздирающий, многоголосый скрежет. Скрип сотен и тысяч костей, трущихся о камень, слился в один непрерывный, нарастающий гул. Голова Эльрика взорвалась от какофонии звуков.

Он отпрянул, и мир превратился в адскую карусель.

Вокруг него, повсеместно, все тела в его поле зрения начали шевеление. Они не просто вставали — они вздымались неестественными, рывковыми движениями, слышался сухой треск вывихнутых суставов. Пустые глазницы, обращённые в никуда, теперь повернулись, и в их глубине вспыхнули крошечные, яростные искры неживого, дикого сознания. Это не была пустая кукла, которой их учили — дисциплинированная, подконтрольная. Это был зомби. Хищный, хаотичный и направленный на одно — убивать.

Труп, пальцы которого дёргались первым, уже был на ногах. Его челюсть отвисла, издавая беззвучный рёв, и он бросился на Эльрика не шагом, а длинным, скребущим прыжком.

— НАПАДЕНИЕ! — закричал Сигурд, но его крик потонул в общем костяном гуле.

Начался хаос, что быстро вырвался наружу из катакомб и перекинулся на площадь. «Небесная», минуту назад бывшая местом мёртвого спокойствия, превратилась в бурлящий котёл ужаса. Мертвецы поднимались с каждой минутой всё быстрее и быстрее, а количество поднявшихся давно перевалило за тысячи. Они не были сильны по отдельности, но их было неисчислимое множество. Они хватали за ноги, за руки, впивались высохшими зубами в плоть, стаскивали с ног растерянных стражников-скелетов, чьи рутины не предусматривали отражения атаки со стороны «своих». Кидались на барьер магов, что лопались как стекло под ударами мертвецов, чьи руки были напитаны крохами магии смерти.

Эльрик, отбиваясь сфокусированным лучом негативной энергии от своего нападающего, увидел, как вдали, у входа в катакомбы, поднявшаяся волна мертвецов уже расправилась с двумя магистрами-химерологами, что попытались взять ситуацию под контроль, и выбежала наружу, а из тёмного проёма, что находился позади, словно из разворошённого муравейника, начали вырываться новые — те, что уже были сложены в нишах, те, что ждали своей очереди в мастерских.

Его охватила животная паника. Порядок рухнул. Сама смерть, их инструмент и их крепость, восстала и обернулась против них.

И где-то в этом разворачивающемся кровавом представлении две фигуры, невидимые для всех, чьи сердца бились в унисон не со страхом, а с холодной целеустремлённостью, уже сделали шаг к пульсирующей игле чёрного обсидиана. Представление только началось, но наших героев ждал осколок другого мира.

Глава 31

Мир Умбралия.

Падшая цивилизация некромантов расы Мор'талис.

Когда портал за нашими спинами, сквозь который мы прошли, хлопнулся беззвучно, словно его и не было, мы замерли, не в силах сделать хоть шаг. Такого увидеть я точно не ожидал. Даже тот мир, где было всё уничтожено ядерными взрывами, не выглядел столь удручающим, как этот.

Перед нами лежало не царство смерти. Царство смерти — это когда что-то умирает. Здесь же ничего не умирало, потому что никогда и не жило. Это был окаменевший сон, вечный и бездыханный. Потому как не верю, что нормальный мир можно было довести до такого. Кем должен быть человек или любое другое разумное существо, чтоб это сделать с собственным миром? Первое ощущение, что в мире применили магию поглощения энергии, всей из всего.

Небо. Его не было. Над головой висела беспросветная, бархатисто-густая чернота, лишённая даже намёка на светило. Не тьма, поскольку тьма есть отсутствие света, а нечто иное, фундаментальная пустота, поглощающая саму идею сияния.

Свет, однако, был. Он исходил не откуда-то конкретно, а отовсюду, изнутри самого мира, слабый и призрачный. Он окрашивал всё в мертвенные тона: в синеву глубоководного льда, в багровец застарелой крови, в гнилостный фиолетовый, как от увядшего цветка. От этого светились деревья — или то, что от них осталось. Они возвышались, как гигантские кристаллизованные скелеты, их ветви — острые, ломаные осколки стеклянной паутины, пронзавшие неподвижный воздух. Ни шелеста, ни движения. Только безмолвие.

Под ногами хрустела не земля, а спрессованный пепел, улёгшийся плотными, упругими пластинами, похожими на кожу гигантского трупа, что сожгли на костре. Кое-где из этой плоти торчали странные образования — хрупкие, как сколотая кость, скульптуры, отдалённо напоминающие цветы. Они тоже светились изнутри своим холодным, немым светом.

Воздух был мёртвым. Он не пах ни тленом, ни сыростью, ни пылью. Он не пах ничем. Это была совершенная пустота, выхолощенная от любых ароматов жизни. И звук здесь умирал. Моё собственное дыхание казалось неприличным рёвом, а стук сердца в его ушах — громоподобным боем барабана в гробовой тишине храма. Теперь я узнал на себе всю прелесть заклинания, что применил на членах братства Смерти Абсолюта.

Вдали, в зловещем мареве собственного свечения, угадывались контуры того, что когда-то было цивилизацией. Башни домов или, может, даже небоскрёбов. Они не были построены — они будто выросли из самой тьмы, вытянулись ввысь острыми, отполированными до зеркального блеска иглами. Ни окон, ни дверей, ни украшений. Одни гладкие, чёрные, как обсидиан, грани, которые не отражали свет, а поглощали его, чтобы отдать обратно тем же тусклым, фосфоресцирующим сиянием. Это была архитектура абсолютного конца. Порядка, не знающего хаоса. Покоя, не ведающего движения. Та же ядерная бомба и то милосерднее, чем то, что применили здесь. Нет, я понимаю, если бы они защищались и в итоге уничтожили дом, чтоб он не достался врагу. Однако что-то я сомневаюсь, что дело было именно так. Чует моё сердце, всё куда прозаичнее.

Я ощутил, как холодная волна не страха, а понимания прокатилась по моей спине. Я видел разорванные миры-обелиски, но это было иное. Это не разрушение. Это — замена. Фундаментальная подмена одной реальности на другую, чужеродную и бесконечно враждебную всему живому. Мой разум, что отточен в боях и учёбе, мгновенно начал пересчитывать тактики, оценивать угрозу. Здесь мои стихии могут повести себя непредсказуемо. Здесь нельзя доверять ничему. Каждый наш шаг был вторжением, каждое биение наших сердец — вызовом безмолвному закону этого места.

Морвенс стояла недвижно. Её взгляд, привыкший ко тьме, скользил по кристаллическим лесам и чёрным шпилям. И в глубине её чёрных, как зрачки этой вечной ночи, глаз вспыхнула искра не ужаса, а мрачного, безрадостного узнавания. Как архимаг тьмы, она чувствовала эстетику этого места, её леденящую, совершенную логику. Она видела в этом предельную дисциплину, доведённую до абсолюта волю, отрицающую самую суть бытия. Это была тёмная дорога, по которой могли бы повести её, доведись ей пасть окончательно. И это осознание было страшнее любого чудовища.

Мы повернулись к друг другу одновременно, и её голос, обычно полный едкой иронии или стальной решимости, прозвучал тихо и отчётливо, словно раскалывая хрупкую тишину мира:

— Смотри, Кайлос. Вот он — их истинный лик. Они не просто убивают. Они стирают. И заменяют вот этим. Вечным немым «ничто». Именно в подобное они хотят превратить Керон. Если им это удастся, Малкадор легко приблизится к рангу бога. И тогда ничто его не остановит. Здесь всё пропитано смертью, и всё это даёт ему силы. Боюсь, нам без моего господина тут его не одолеть.

— Струсила?

— Чего?! — от неожиданности она выпучила глаза и открыла рот.

— Говорю, трусиха ты. Да, мир отстой. Согласен. Но эта магия смерти. Если ты не забыла, то она и мне подвластна. Я чую её как родную, и поверь, мои силы только что возросли в разы. Пошли, надерём костлявой задницу, — я быстро зашагал в сторону замка, что виднелся в пяти километрах на запад.

— Я не трусиха, — проговорила она, догоняя меня.

— Да? Ты же уже собралась бежать? Или мне показалось?

— Слушай, Кай, ответь мне на один вопрос: как тебя терпят твои сотрудники? Ты же ужасен. Несносен и бесишь до мурашек.

— А ещё я вкусно готовлю, красивый, умный, добрый и очень сильный.

— Понятно. Так и знала, что все тебя просто боятся. Но знай, я тебя не боюсь и, если надо, вступлю в схватку, хоть и, возможно, проиграю.

— Не «возможно», а точно. Я, в отличие от тебя, учусь много и усердно, а ты только покушать любишь.

— Я не такая, — погрозила она мне пальцем. — Это только с тобой… Просто ты и вправду вкусно готовишь. Ты просто не представляешь, какая я в гневе.

— Что, прям ужас-ужас?

— Да, и со мной лучше не спорить и не ругаться.

— Смешная ты.

— Чего это?

— Я тебя одолел, когда мне десять лет, точнее, почти одиннадцать было.

— Там всё случайно вышло. Тебе удача улыбнулась.

— Да-да. На вот лучше перекуси, — протянул вишнёвый пирожок. А она возьми и схвати его, начав причмокивая есть. М-да уж. Ну и дамочка. Ведь мы только часа полтора назад плотно поели.

Двигаясь по выжженной земле, я с удивлением замечал, что здесь никого нет. Вообще. Они что, сюда никого не пускают? Получается, все те маги, что снаружи, вышли отсюда? А это место исключительно для Короля и его личей? Или они настолько в себе уверены, что сюда никто не пройдёт?

К замку, что выглядел как обычный замок на фоне всего остального. Высокие стены, башни по периметру, ров, мост, в общем, типичный замок. Не чета моему. Но вполне себе достойный. Внутри оказалась стража из скелетов. Что, завидев нас, никак не отреагировала.

— Проводите меня к госпоже, — властно проговорил я, и это подействовало. Трое скелетов, одетых в доспехи, с щитами и мечом, пошли впереди нас. Помимо них я заметил скелетов-рыцарей и арбалетчиков. Причём болты были непростые, о чём и предупредил Морвенс.

Воздух в тронном зале, куда нас привели, не был просто пустым. Он звенел леденящей, плотной тишиной — той, что возникает на дне океана или в глубокой пещере, куда не доходят лучи солнца. Её нарушал единственный звук: тихий, на грани слышимости, шелест. Шелест магических потоков. Они струились по стенам, подобно фосфоресцирующим жилам гигантского сердца, бившего в такт вековому забвению. И все эти сияющие реки стекались в одну точку — к трону, сплетённому из спрессованных костей и черепов павших жертв.

На нём восседала Владычица замка, Моргана Певчая Костей.

Её форма, лишённая тени плоти, была облачена в струящееся платье из магического тумана, обрисовывавшее жуткую изящность голого скелета. От неё веяло могуществом — древним, отточенным временем до беспощадной простоты. А в бездонных глазницах мерцали, словно светляки в колодце, два зелёных огонька. Не просто огни — отсветы далёких, мёртвых солнц, чей свет добирался сюда целую вечность, чтобы стать её взором.

Когда двери распахнулись, она не удостоила нас вниманием. Она была поглощена симфонией. Её пальцы, тонкие и костяные, дирижировали в воздухе, вытягивая из висящего перед троном тела молодого мужчины мириады алых ручейков. Они извивались в такт её беззвучной песне, сливаясь в извращённый гобелен, сотканный из самой жизни.

Смотреть на такое мне не улыбалось. Ну честно. Противно. Хотя отмечу, обстановка зачётная. Да и мебель явно ручная работа. Хе-хе. А вот люстра-то вообще сказка. Когда с ней покончим, заберу.

— Слышь, Морвенс? — Она чутка наклонилась ко мне. — Чур, люстра моя. Я её забил, так что даже и не думай её прибрать себе к рукам.

— Чего?! Ты дурак, Кайлос?

— Нет. Нормальный я. Меня даже проверяли.

— Ладно, забей, потом потрещим, — Я набрал воздуху в лёгкие. — Здравствуй, костлявая, — нарушил я молчание, и мои слова упали в зал, словно камни в стоячую воду. — Соскучилась по теплу? По кровушке? Без мясца, поди, и впрямь холодновато.

Дирижирование оборвалось. Алые ручейки застыли в воздухе.

— Ты — не Нихилус, — пронеслось по залу. Голос был лишён жизни, ведь он соткан из магии, а потому был похож больше на скрип сдвигающихся плит. Физически-то говорить ей было нечем.

— Умница, — я усмехнулся. — Дошло хоть до кого-то. Vita de Morte.

Подняв над головой руку с раскрытой ладонью, я резко, с театральным усилием опустил. Так сказать, для красоты.

— Позёр, — усмехнулась моя спутница.

И стражи в бронзовых доспехах, выстроившиеся вдоль стен словно статуи, разом сложились, будто подкошенные. Не упали — осыпались, рассыпались на груды металла и потрескавшихся костей, зал на несколько секунд погрузился в звук падающего металла. Думаю, этот звон слышали все обитатели замка.

— Что ж, Морвенс, — обернулся я к своей спутнице, чьё лицо теперь было обнажено, так как я снял с нас морок. — Я обещал не вмешиваться. Давай, покажи класс. Жги.

— Я — воплощение тьмы, а не пламени, ты забыл? — её голос был слегка раздражительным и каким-то… Она что, нервничает? В принципе логично. Перед нами магэсса уровня архимагистра, если судить нашими мерками.

— Да не в прямом смысле, конечно, — провёл я рукой по лицу. — Ладно, разберёшься с ней, а я тем временем сокровищницу на предмет чего-нибудь ну очень нужного обследую.

— Останься, — произнесла она уже иначе. В её тоне прозвучала просьба. — Хочу, чтобы ты видел. Видел, на что я способна.

— О, начинается, — я притворно вздохнул, а в уголке рта дрогнула улыбка. — Так и скажи — боишься одна остаться. Так и быть. Посмотрю на твои потуги. А там… видно будет. Кто тут папко, а кто погулять вышел.

Я поймал её взгляд и подмигнул. Затем достал из сумки складной походный стул, щёлкнул, раскрыл его с привычной лёгкостью и устроился, будто в ложе театра. В воздухе запахло жжёным сахаром и солью — в ладони материализовалась бумажная пиала с воздушным, золотистым попкорном.

У Морганы челюсть от такой наглости отвисла. В прямом смысле.

— Жалкие человечишки, возомнившие себя магами, — ледяной смех, похожий на звук, когда ветер влетает в окно и колышет хрустальную люстру, наполнил зал. Моргана наконец повернула к нам череп. Зелёные огни в глазницах вспыхнули ярче. — Вы, копошащиеся в прахе существа, всерьёз полагаете, что способны бросить вызов мне? Моргане, что пела реквиемы мирам, когда ваши предки ещё ползали в грязи?

— Ну, вообще-то да, — сказал я, беря щепотку попкорна. — Именно это мы и полагаем. Не тяни, Морвенс. Музыка, если это можно так назвать, уже достала.

Она кивнула, и повинуясь её воле в воздухе повис гримуар, а такая знакомая мне тьма вокруг неё ожила.

Морвенс не стала «жечь». Она растворилась во тьме у подножия трона, «Nox Aeternae», и зал погрузился в абсолютную, непроглядную тьму — не просто отсутствие света, а материальную субстанцию, глушащую звук, запах, ауру, само ощущение пространства. Моргана лишь усмехнулась — беззвучно, но зелёные огни в её глазницах вспыхнули ярче. На костях трона стали разгораться бледным, фосфоресцирующим светом руны, рассеивая тьму холодным, мертвящим светом. Тени вокруг них зашипели и отступили, словно обожжённые.

Моргана провела костяной десницей по воздуху. Магические потоки, струившиеся по стенам, взвизгнули и обратились на её противницу. Это были не атаки, а песня — песня о тлении, о том, как рассыпается в прах плоть, как ржавеет сталь, как память стирается временем. Камень под ногами Морвенс начал крошиться, воздух выедал лёгкие. Но Морвенс была магом тьмы — а тьма — это вечное «после», тишина, что наступает, когда всё кончено. Она впитала в себя эту песню распада, сделала её частью своей мощи и ответила безмолвным Anima Vorago. Из её тени вырвались когтистые щупальца чистейшей пустоты, рвущиеся к личу, пожирающие свет и магию, а главное — душу. Только одного она не учла. Души они прячут в филактериях, и в самом теле её нет. Это была ошибка.

Далее всё стало происходить куда интереснее. Прям хоровод призраков. Мне даже пришлось воздвигнуть небольшой барьер, чтоб меня не задели. Но они были настолько настырны, что пришлось применить Exorcismus Phasmatis. Но так, легонько, а то вид на представление загораживали. Хе-хе.

Моргана поднялась. Её платье из тумана взметнулось, и из стен, из самых костей трона, вырвались духи — не простые призраки, а души тех, чьи кости стали её троном. Виденья в доспехах, с горящими от ненависти взорами, устремились к Морвенс. Та, не сдвинувшись с места, раскрыла ладони. Вокруг неё пространство искривилось, превратившись в портал, ведущий в царство тьмы. Призраки, врываясь в него, не исчезали, а возвращались — но уже под её контролем. Два легиона мёртвых сошлись в центре зала в бесшумной, ужасающей схватке, рассыпаясь, как искры от бенгальского огня, при каждом столкновении.

Я под шумок отправлял их всех на суд к Моране. О, точно. Удачная компашка «МММ». Морана, Морвенс, Моргана — познакомившись с нами, ты всерьёз задумаешься о том, чтоб стать монахом.

Поняв, что игра с посредниками зашла в тупик, Моргана выпустила свою истинную сущность. Зелёные огни в её глазницах погасли, а затем вспыхнули снова, но теперь это были врата в её личную бездну — мёртвую вселенную, которую она носила в себе. Зал наполнился хрустальным звоном лопающихся пространств, давлением невообразимой гравитации. Морвенс впервые за бой вскрикнула от напряжения. Её собственная тьма, её царство, начало трещать по швам под напором чужой, космической смерти.

Вот тут я понял — всё, ей конец, если я не вмешаюсь. Но лучше подожду. Люди умеют удивлять.

И тогда Морвенс пошла ва-банк. Она не стала сопротивляться напору, а наоборот, втянула в себя всё, что выпустила Моргана — всю эту звёздную пустоту, холод мёртвых миров. Её тело затрещало, из уголков глаз и губ струился чёрный дым, но она удерживала этот адский коктейль внутри, сжимая в комок небытия, желая перебороть и усвоить.

Я же чувствовал, как её источник готов разорваться на мелкие осколки, забрав с собой носителя. Маги, что пришли из этого мира, другие, не такие, как мы. Они используют ману по-своему. Принимая её и искажая, и только после выпуская. Я уже сталкивался с таким на опушке Чёрного Бора и тогда чуть не сдох. Так что теперь я понимал, с чем бороться. А вот на пути моей «подруги», видимо, ещё не встречались подобные «люди».

А потом она выпустила обратно — не лучом, а точным, отточенным как бритва клинком чистой аннигиляции — Gladius Nox. Он пронзил магические потоки, рассёк призраков и вонзился прямо в грудную клетку Морганы, в то место, где когда-то билось сердце.

Костяной трон дал трещину. Моргана пошатнулась. Зелёный свет, что источала её аура, поплыл. Казалось, ещё мгновение...

Но есть такое слово — НО.

— Наивная... — прозвучало в голове у каждого. — Ты думала, смерть можно убить смертью? Ты как малое дитя.

Моргана выпрямилась. Трещина в её рёбрах не затянулась, но из неё хлынул не свет, а абсолютная чернота, затмевающая даже тьму Морвенс. Это была истинная тень, изнанка её власти. Она обволокла Морвенс, не причиняя физического вреда. Она тушила жизнь, волю, само сознание. Магиня тьмы рухнула на колени, задыхаясь, пытаясь отгородиться, но её магия теперь работала против неё — тьма внутри неё откликалась на зов теневых сущностей, заставляя сомневаться в каждом воспоминании, в каждом желании. Моя «подружка» проигрывала. Силы этой твари, копившиеся тысячелетиями, оказались бездонными.

Я, кряхтя как старый дед, больше для виду, конечно, лениво поднялся со стула.

— Знаешь, было интересно понаблюдать за данным спектаклем.

— В общем, мне наскучило смотреть, — вздохнул я. — Да и надо показать, как играть вам, бездарям. А ты, моя дорогая, совершила кучу ошибок. Ещё в середине я понял, ты не вывезешь. Как говорят, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

Ответить она мне не могла. Сорви она свою концентрацию защиты и умрёт в тот же миг. Я бы не дал этого сделать, но она-то этого не знает.

Я не стал вступать в магическую дуэль. Я просто прошёл сквозь бушующие потоки смерти и тьмы, как сквозь дым, и остановился перед троном. Мой взгляд встретился с мерцающими зелёными точками в глазницах Морганы.

— Ты думаешь, что правишь смертью, Моргана, — тихо проговорил я, оскалившись, я поднял руку с кольцом. Камень, что отвечал за смерть, ярко вспыхнул. К слову. Если я раньше думал, что, став сильным, как и другие маги, смогу без него обойтись, то вышла ошибка. Я пробовал без него, но не получалось высвобождать то море энергий, что я хотел. — А перед тобой первожрец Мораны, и я её забираю.

Я протянул руку и сплёл Vita de Morte, влив океан энергии, тем самым словно выдернул невидимую нить из воздуха перед её лицом.

И Моргана Певчая Костей… замолкла. Не рассыпалась, не взорвалась. Зелёные огни в её глазницах просто погасли — не потухли, а именно исчезли, как будто их никогда и не было. Власть, древняя и безжалостная, испарилась. Осталась лишь груда молчаливых костей на троне, который больше не звенел магией. Я обернулся к приходящей в себя Морвенс.

— Что, не вывезла? А говорила, я вся такая-растакая. Могу так, могу эдак, — я подошёл и помог ей подняться. Затем протянул мана-кристалл. — На вот, подкрепись.

— Лучше эклер дай. У меня ощущение, что я праха наелась.

— То ли ещё будет, — вынув желаемое, протянул ей. — А теперь — сокровищница. Ты же в силах дойти? Или тебя за ручку поддержать?

— Поддержать, — согласилась она, откусывая лакомство.

— Пошли, нам ещё её «иголку» в яичке искать, чтоб она не возродилась.

Морвенс непонимающе уставилась на меня, а в моей голове я услышал рык одной недовольной богини.

— «Простите-простите, забылся», — тут же извинился я. Вот же он ей насолил. Что даже косвенное упоминание так её раздражает. Да ещё с чего она так пристально наблюдает за мной? Будто у неё дел других нет.

— Есть, — тут же прилетел ответ.

Меня передёрнуло. Лучше вообще молчать.

— Добрая мысль, — вновь услышал я.

— Да хватит уже! — от обуявших меня эмоций я выкрикнул это вслух, а Морвенс только покрутила эклером у виска.

Финал

На поиски сокровищницы ушло немало времени. Во-первых, нас часто отвлекали скелетики да всякие другие ожившие существа, что, по моему мнению, должны были сдохнуть с её смертью. Однако этого не произошло, так как сама Моргана, по сути, всё ещё жива. Интересно, сколько они по времени воскрешают и не получил ли сигнал Малкадор, что его прислужница сдохла. Во-вторых, замок, если снаружи и был немалых размеров, то вот его подземное нутро было куда больше. В разы больше.

Спустившись где-то на глубину метров ста, мы замерли у огромной двери, перед которой стоял настоящий рыцарь смерти. Местами на нём была плоть, что выглядела совсем не очень. Великан под четыре метра ростом. С мечом, что мог поспорить своей длиной с моим ростом. Весь в латных чёрных доспеха, с забралом на лице. При этом магия, что струилась по нему, напрямую подпитывалась от замка. Поэтому забрать её не представляется возможным. Мне кажется, даже я не смогу всё эту мощь переварить.

— Свалил на кухню, — махнул я рукой, но стражник продолжал стоять. — Думаешь, крутой? — Молчит. — Сейчас я своих позову, и ты получишь таких люлей, не один клей тебе не поможет собраться. Я тебе реально говорю, свали подобру-поздорову и дверь открой. Ладно, как знаешь…

Стоило первому рыцарю тьмы появиться, как страж пришёл в движение. Бросил меч и щит, а после отворил дверь, а затем услужливо пригласил внутрь.

— Так бы сразу, — весело хмыкнув, я развеял заклинание, а после пошёл в святая святых Морганы. Хм, каламбур. Наверное, эти слова тут не подходят. — Всё охраняй. Чтоб нас никто не потревожил. После завалю твоего хозяина, а ты получишь свободу и право на перерождение.

Рыцарь прижал руку к груди и склонил голову в знак уважения.

— Поражаюсь тебе, Кай. Откуда ты такой на наши головы свалился? Никогда бы не подумала, что можно угрожать некро-конструкту.

— Так он не её. Он отдельный товарищ и ей не служит. Ты что, не видишь этого? Малкадор поставил своих ребятушек, чтоб личи не чудили, и, если что, он мог легко оборвать их жизни.

Что примечательно, это не просто некро-конструкт, он имеет разум. Вот и сообразил, что со мной лучше не связываться. Да-да мы такие.

Мы оказались в большой светлой комнате. Каменные стены здесь были побелены. На потолке имели магические люстры, дававшие приятный белый свет. Вдоль стен стояли манекены, одетые в красивые платья разных фасонов, цветов, по тканям которых струилась магия. Выглядело всё это потрясающе. По центру стоял каменный пьедестал с бархатной подушкой кровавого цвета на его поверхности, а на ней возлежал хрустальный цветок, чем-то напоминающий лилию. По его нутру от стебля к лепесткам бегала, словно укушенная, душа Морганы. Чует приближающейся конец.

— Не с теми связалась, дурында, — подняв филактерию, я резко опустил её на пол. — Эта душа тебя, Морана. Пусть помучается.

— Знаешь, что больше всего меня раздражает? — повернулся я к своей спутнице.

— Что же? — стоя у платья цветом кровавого заката, она нежно водила рукой по нему.

— Какого хрена у них в подвалах нет золота? Где мои плюшки?

— А зачем оно им? Золото плохо работает с алхимией, покупать им ничего не нужно, так как они привыкли брать всё силой. Поэтому для них ценнее души. А ты, как знаешь, души не купить.

— Купить-купить, и очень даже легко, — разворачиваясь к выходу, проворчал я. — Знал я одного демона, так вот он давал золото в обмен на души, когда те умрут. Очередь из желающих стояла.

— Что за идиот согласится продать душу? Он же так на перерождение не отправится, а растворится в небытии, — изумилась она, снимая платья и бережно складывая. — Ты чего так на меня смотришь? Это же ценнейшие артефакты. Они как мантия, только сильнее. Ты даже не представляешь, сколько они могут стоить… — оборвала себя, поняв, что только что сказала.

— М-м-м, дорогие говоришь…, — елейным голосом проговорил я, уже по-другому глядя на эти красивые тряпочки. Может Еве прихватить одно из них? А то я ей только девушек в замок таскаю.

— Я пошутила. Это просто тряпки. Красивые.

— Ну-ну. Ладно, забирай себе.

— Всё отвали и не пялься. Хочу переодеться. Хотя…

Я на миг задержался, раздумывая, а потом всё же тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.

Давай быстрее, а я пошёл за своей люстрой. Она будет прекрасно смотреться в моём замке.

— У тебя есть замок? — застыла она с платьем в руках.

— Ага, и магическая башня. Мне гномы построили. Видела замок императора Каэла? — она кивнула. — Так вот мой в пять раз больше.

— Ты только что вырос в моих глазах, Кайлос.

— Ой, всё, отвали. Не буду я с тобой. Я женатый мужчина, и у меня дети есть. Кстати, в магии они посильнее тебя будут, — показав вновь ей язык, убежал наверх.

Замок разрушать не стал, хоть и было желание. Страж, с которым мы подружились, пошёл с нами, чтоб указать нам дорогу к следующему прислужнику. Я хотел уничтожить их всех и только после отправиться к королю. Не было желания, чтоб нам ударили в спину. Была мысль позвать Аэридана, но защита семьи была для меня куда важнее.

— Давай мы тебе имя придумаем. Будешь Карл, — хлопнул я его по спине, так как для плеча тупо не достану. — А то называть тебя страж-скелет как-то не очень.

Он задумался, а после секундной паузы издал какой-то нечленораздельный звук, который я принял за согласие.

— Вот и здорово. Ну, показывай куда идти? — спросил я в который раз, когда мы остановились у развилки. Здесь, я как понимаю, нет-нет да ходит народ, так как следы от повозок и ног имелись. А ввиду того, что ветра и осадков тут нет, то следы могут быть очень древними. Так что может и не ходят.

Карл указал налево.

— Отлично.

— Почему ты ему веришь? Вдруг он нас ведёт в ловушку?

— Карл, ты ведёшь нас в ловушку? — В ответ он замотал головой. — Видишь, говорит нет. Я ему верю.

— Ты невыносим. Нельзя быть таким доверчивым.

— Да чего переживать-то. Даже если он ведёт нас в ловушку. Нам же лучше. Не надо будет искать врагов. Они все соберутся в одном месте и будут нас ждать. Красота же?

— Ты так в себе уверен?

— Больше, чем когда вошёл сюда. Тут прям хорошо. Столько силы, и всё мне.

Магия смерти, которой здесь было пропитан каждый миллиметр, наполнял мой источник с невероятною скоростью. Пока мы шли я заполнил все кристаллы под завязку. Включая мелкие и средние. Используя заклинание «перегонки».

Наш путь занял почти три дня. Лететь — уж точно не вариант. Я стража не подниму. Наверное. Телепортация была возможна, но рискованна на таких пограничьях, где пространство стекает в никуда, как вода в трещину. Так что мы шли, но быстро. Когда Морвенс пожаловалась, что ей надоело идти, я подговорил Карла, и он схватил, усадив на плечо. Ух и ругала она меня с Карлом на чём свет стоит, а я ржал и не мог остановиться.

Путь до Обители Хранителя Последнего Вздоха был больше похож не на движение, а на постепенное убывание. Создавалось ощущение, будто вот-вот и мир закончится.

Мы стартовали от самого центра Умбралии, где стоял Обелиск. Реки тут веками несли не воду, а мелкодисперсный пепел, и тут повсюду, как и в центре, тишина настолько полная, что в ушах начинало звенеть от её давления. Пейзаж, честно говоря, не радовал глаз. Я думал, отдалившись, хоть что-то изменится, но нет. Скучный, монохромный, как старый фотографический негатив. Сколько ни смотри — только чёрное да размытые тени того, что когда-то могло быть скалой, домом или деревом. Только тархун в моей руке, ядовито-зелёный на фоне всего этого, придавал мне настроение. И да, пришлось поделиться лимонадом с Морвенс. Он, видите ли, ей тоже «зашёл». Что-то она мне больше нравилась, когда ненавидела меня и не хотела со мной разговаривать, и уж тем более что-то у меня брать.

Всё изменилось, когда на горизонте выплыли расплывчатые очертания замка. Точнее, сначала стал виден купол. Огромный, полупрозрачный, сияющий изнутри тусклым, рассеянным светом, он напоминал мыльный пузырь, застывший над бездной. И именно под ним проступили первые за много миль оттенки — холодные серые, свинцовые, стальные. А тишину сменил отдалённый, едва уловимый гул — не голос, а именно фон, сотканный из множества приглушённых звуков: скрипа, шороха, далёких окриков. Нас это так впечатлило, что мы ускорили шаг.

Мы прошли сквозь оболочку купола, без каких-либо проблем не встретив сопротивления. Ощущение было странное, будто шагнул из кладовки в комнату, наполненную лучами утреннего солнца. И... мы остолбенели. Этот мир не устаёт меня удивлять.

Первое: это не был защитный барьер. Или был, но не в привычном смысле. Это была... капсула. Вот есть Умбралия — осколок разбитого войной мира или чем-то ещё. А тут, под этим куполом, оказался сохранённый, законсервированный в идеальном состоянии ещё один осколок. И немалый. Прям вот НЕМАЛЫЙ.

Второе: внутри было небо. Не привычное для здешних мест багровое или свинцовое, а бледно-голубое, с редкими кучевыми облаками. Солнце — или его идеальная иллюзия — светило тепло и ненавязчиво. И перед нами расстилались на многие километры поля, аккуратно разделённые живыми изгородями и дорогами. Дальше синели леса. На полях, согнув спины, трудились люди. Настоящие, живые люди, в простой холщовой одежде, копались в земле, сажали что-то, собирали урожай. В воздухе пахло сырой почвой, травой и... нормальностью. Шок был настолько полным, что даже Морвенс на мгновение замолчала, медленно проводя взглядом по этой невозможной идиллии.

— Утопия, чёрт её дери, — наконец выдохнул я, снимая капюшон плаща, от которого внезапно стало жарко. Целая проклятая утопия в кармане у некроманта. Вот уж не ожидал. Кселиус, ты меня удивил.

Имя Хранителя нам сообщил Карл. Вернее, он нацарапал его мечом на «земле», который потом сам же и затёр — лишние предосторожности с именами никогда не помешают, тут я с ним полностью согласен.

Сама обитель возвышалась в центре этого микромира, на единственном заметном холме. Ни рва, ни крепостных стен вокруг неё не было, как будто сама идея защиты здесь казалась абсурдной. Но ворота... Ворота были. Громадные, высотой с трёхэтажный дом, из тёмного дерева и обитого почти полностью чёрными полосами металла, украшенные сложным геометрическим орнаментом. Они не столько пугали, сколько поражали своими масштабами. Я перевёл взгляд на Карла, молчаливо шествовавшего позади нас в своей шумной броне. Хм. Понятно. Возможно, у Хранителя тоже водятся «зверушки» подобного калибра. Но даже для великана в латах эти врата казались бы входом в ангар для чего-то невероятно огромного.

Работники на ближайшем поле, заметив нас, перестали копать. Они не бросились бежать, не закричали. Они просто... смотрели. С нескрываемым, простым любопытством, каким смотрят на редкую птицу или невиданное явление погоды. В их взглядах не читалось ни страха, ни агрессии — а только тихое удивление. Что и логично. Вряд ли в их идеальный, законсервированный мирок часто заглядывали посторонние. Особенно такие, как мы.

Из замка выбежал паренёк лет пятнадцати и устремился к нам навстречу.

— Добрый день. Мой господин передал, что он рад гостям и чтоб я проводил вас в обеденный зал. Он спустится чуть позже. Он извиняется, что не смог встретить вас лично. Немного занят над экспериментом, который не может оставить. Как только освободится, он спустится к вам.

Вот тут я вообще ничего не понял. В смысле, рад гостям? В смысле, идти в обеденный зал и спуститься позже? Какого хрена тут происходит? Какой, к дьяволу, эксперимент? Но, конечно, вместо всего этого я сказал:

— Привет, парень, а накормишь усталых путников?

— Конечно, — радостно улыбнулся он и, встав слева от меня, зашагал. Был он рыжий и весь в веснушках. Такой себе Антошка из «Старого советского мультика».

— Тебя как звать-то?

— Родька я.

— А я Кайлос, а это мои друзья Морвенс и Карл, — мы пожали друг другу руки. — А расскажи мне, Родька, как так вышло, что повсюду погибель, а у вас тут жизнь в самом соку.

— Так наш господин он же не смерти служит, а жизнью повелевает да природой.

— То есть лекарь? — спросил я, а сам внутренне взмолился. Только не лекарь, прошу, только не лекарь.

— Ага, — закивал он своей мохнатой гривой. Хм. Ему бы тоже не помешало подстричься. Также я насторожился. Маги жизни — опасные противники, ну я уже это не раз говорил.

— Сильный лекарь?

— Очень прям, ну вот сильный-сильный. Павласу как-то ногу косой распороло, мы уж думали всё, прощаться стали. Господин вышел, пальцем щёлкнул, и рана сама затянулась. Он тогда ка-а-к гаркнул, что, мол, нечего так причитать по мелочам, а лучше пусть все работать идут. Кто ещё раз отвлечёт по такой мелочи, так он того в лягушку, сказал, превратит. Он может. Сам видел.

— А чего он тут тогда делает? Я имею, в этом мире?

— Так он тут родился, это его дом. Мы — его люди. Ты, наверное, хочешь узнать, чего он с некромантами дружбу водит?

— Да мне любопытно.

Парнишка рассмеялся, весело и беззаботно.

— Они его убить не могут, силёнок у них маловато. Что может смерть сделать против жизни? А наш господин сам первым не начнёт. Да и он больше с демонами сражается, что постоянно сюда порталы открывают. В общем, ему не до них. Единственное, что обидно, наш мир изгадили, но скоро всё изменит. Если эксперимент господина завершится удачно, всё вокруг станет, как и здесь.

— Даже не верится, — проговорил я, оглядывая идиллию, что вокруг нас.

— Нам тоже. Но он человек слова. Если сказал, то сделает. А вот когда — это другой вопрос.

Я понимающе хмыкнул.

Мы вошли в замок, где каждый человек, встреченный нам, с нами здоровался. Карл остался на площади, а мы с Морвенс последовали за Родькой.

Пока мы ждали Каселиуса, нам принесли рагу из овощей, лепёшки, сыр и молоко. Всё свежее и вкусное. А где-то через час спустился и он сам. Низенький, плотненький, с огненно-рыжими волосами, в зелёной мантии и тапочках, точнее, тапочка была только на правой ноге, а на левой был ботинок. Почему так? Да откуда мне знать. Похоже, он весьма рассеян или ему плевать на то, как он выглядит. Его зелёные глаза и румяные щёки вызвали во мне тёплые чувства. Словно передо мной добрый дядюшка из сказки. Вот к нему я не испытывал никакой неприязни. Он как-то мне сразу понравился.

— Добрый день, рад, что вы добрались. Я уж думал, вы после Морганы к Вектору заскочите, уже после ко мне. Ой, простите, забыл представиться. Каселиус, Хранитель Последнего Выхода. Ну так меня народ зовёт. Да Вы кушайте-кушайте.

— Кайлос, а эта прекрасная дама — Морвенс.

В смысле он думал? Он что, знает, откуда мы шли? Откуда он вообще в курсе, что мы идём? Или всё же между ними есть связь?

— Очень рад знакомству. Только сразу предупрежу, у меня мало времени. И да, я знаю, кто ты и зачем пришёл. Нет-нет, да выходил я в ваш прекрасный мир. К слову скажу, у тебя отличный ресторан. Особенно рад был увидеть гороховый суп на копчёностях, моя слабость, — он улыбнулся. — Да и вообще красиво ты всё оформил. Приятно было посидеть. Только заведения быстрого питания не вводи в этот мир. Сам же знаешь, чем это грозит. Потом устанешь разбираться с последствиями.

— Спасибо, — проговорил я, пребывая в полном аху… Такого приёма я точно не ожидал. Чего угодно, но не этого.

— Хочешь отправить наш обелиск в другой мир? Вернее, хотел, а теперь куда-нибудь в жерло вулкана. После того как увидел, что здесь натворили эти балбесы.

— В центр звезды, — поправил я.

— О-у. Там я вряд ли выживу.

— Кайлос, тебе доводилось встречаться с демонами? — Я молча кивнул, и он продолжил, его голос, прежде звучавший с иронией, теперь стал глухим и тяжёлым, так, будто отец намеривается с тобой поговорить о чём-то важном. — Они — чума вселенной. Истинная. Расползаются по реальностям, словно плесень по влажному хлебу, и каждый захваченный мир превращают в топливо для своей бесконечной жажды. Моя жизнь ушла на борьбу с ними. А Малкадор… — он махнул рукой, жестом отмахивающимся от назойливой мошки. — Мальчишка, возжелавший силы. Обычный, трагичный дурак, одержимый страхом смерти и жаждой признания. Ему бы голову открутить, но, полагаю, ты справишься и без моих указаний.

— Почему Вы не остановили его раньше? — спросил я, и в моём вопросе прозвучал не упрёк, а холодное любопытство. — Из-за его амбиций погибли миллионы.

— Если я начну гоняться за каждым локальным тираном, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то усталое и бесконечно далёкое, — то за это время демоны поглотят не миллионы жизней, а целые звёздные системы. Понимаешь разницу?

— Да, — мой ответ был краток. В памяти всплывали картины: трескающиеся под напором искажённой реальности небеса, пепел, который когда-то был цивилизацией. — Я видел, как они пожирают миры.

— Рад, что не приходится объяснять очевидное, — в его тоне вновь пробилась тень привычной усмешки. — Давай договоримся. Я чувствую твою силу и отдаю себе отчёт, что в прямом противостоянии ты, вероятно, одержишь верх. Но и ты после долго мир не покоптишь. А твоя знакомая, архимагистр жизни Элидия… её сущность не пройдёт сквозь барьеры Хелиона. Веришь?

Я снова кивнул, не споря. Он не стал угрожать — он просто показал. На мгновение вокруг него проявилась аура, не яркая вспышка, а сдержанное, пульсирующее сияние, похожее на свет далёкой нейтронной звезды. Её плотность и масштаб превосходили даже то, что я видел у архимагистра Вайткроу, сильнейшего из Совета. Факт, а не бравада.

— Приятно иметь дело с тем, кто умеет видеть дальше своего носа, — он расслабил плечи. — Итак, о твоём мире. Тебе необходимо найти учёного, чьи изобретения принесли столько разрушений. Хелион. Не вини его — его воля давно не принадлежит ему самому. Он в замке у Вектора, того, кто именует себя «Архитектором Распада». Дебил с манией превращать жизнь в то, что ты видел снаружи. Считая, что в этом и есть сила.

Он замолчал, будто ожидая моего вопроса. И я его задал:

— Как Вы допустили такое в своём собственном мире?

— Не проверишь, проспал, — ответил он с пугающей простотой. — Был в другом секторе, демоны устроили там такой пир, что едва выбрался. А когда вернулся — всё уже было кончено. Этот островок нормальности, — он широким жестом обвёл горизонт, — уцелел только благодаря артефактам, что я оставил. Как нахожу свободную минуту — латаю дыры. Восстановлю всё позже. Сейчас не до того.

— Мне говорили, что вы подчиняетесь Малкадору, — заметил я, наблюдая за его реакцией.

— Ой, не слушай этих болтушек, — он фыркнул, и в этом звуке было искреннее презрение. — Они не могут смириться с тем, что кто-то существует вне их иерархии. Им проще верить в свою власть надо мной. А помогал я им по одной причине: демоны нацелились и на ваш мир тоже. Их орды уже копошатся на границах. Так что наши интересы, как ни странно, на данный момент совпали.

— Вы знаете, как снаружи снять барьер, чтоб наши войска смогли сюда пробраться?

— Хелион сам всё тебе расскажет. Теперь, будь другом, сделай одолжение — отправь этот осколок мира вот по этим координатам, — он протянул мне пергамент, испещрённый сложными, мерцающими на свету рунами. — Сам я лишён доступа к Обелиску, а тебе, как я понимаю, такое право даровали.

Он отступил на шаг, и его фигура стала казаться чуть менее весомой, словно тенью.

— Всё, удачи. Уверен, наши пути ещё пересекутся. Госпожа Морвенс, — он повернулся к моей спутнице, и его манера мгновенно сменилась на галантную, почти придворную. Он бережно взял её руку и прикоснулся губами к её пальцам. — Было истинным удовольствием.

И произошло нечто. Словно невидимая пелена времени сползла с её лица. Морщинки сгладились, тени под глазами рассеялись, кожа засветилась изнутри тем самым сиянием, что бывает только в самой гуще молодости. Она помолодела на глазах, лет на пятьсот, не меньше. Теперь ей впору дать от силы двадцать.

— Это скромный дар в знак извинений, — пояснил он, отпуская её руку. — За все те невзгоды, что причинили вам мои… соотечественники.

— Удачи, Кай, — кивнул он мне напоследок. — И передавай ему привет.

— Кому именно? — уточнил я, но он уже повернулся.

— Одному любителю сочинять вот такие вот миры!

И с этими словами он развернулся и буквально растворился в складках пространства у лестницы, оставив нас сидеть перед пустыми тарелками в полном молчании. Честно говоря, в голове пронеслась мысль — вцепиться ему в кафтан, вызвать на дуэль, сделать что угодно, лишь бы вытянуть ответы. Он наверняка знал правду о Дне Разъединения. Но было уже поздно.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд. Обернулся. Морвенс смотрела на меня с едва уловимой улыбкой.

Я одобрительно хмыкнул.

— Что ты так уставился? Влюбился, что ли? — её тон был игривым.

Вместо ответа я достал из кармана сумки небольшое, в серебряной оправе зеркальце и протянул ей.

Она взяла его, поднесла к лицу — и замерла. Последовала долгая, абсолютно тихая пауза. А потом её глаза округлились. Она поворачивала голову, ловила своё отражение под разными углами, прикасалась пальцами к идеально гладкой коже щёк, к тёмным, густым, будто вороново крыло, волосам. Весь остаток пути до замка Вектора она провела в тихом, сосредоточенном самовосхищении, то и дело поглядывая на своё отражение.

— Кайлос, — наконец нарушила она молчание уже под самыми стенами мрачной крепости Архитектора. Её голос звучал игриво, с лёгкой, дразнящей ноткой. — Ну что, как теперь, думаешь, устоишь передо мной?

Я сглотнул, почувствовав внезапную сухость во рту, и намеренно отвернулся, делая вид, что изучаю укрепления противника. Внутри же чётко и ясно прозвучала мысль, холодный и жёсткий внутренний якорь: «Держись, Женя. Ты ведь женат. Держись».

До цитадели Вектора путь занял целую неделю. Не будь у меня под рукой моей палатки с привычными мне удобствами и верной сумки, набитой вкусняшками, я бы давно махнул на всё рукой и попытался отправить этот проклятый обелиск в центре звезды — ну ладно, не туда, а скорее отправил бы этот осколок мира по координатам, что дал Каселиус. Я поверил ему сразу, без колебаний. Что, впрочем, не отменяло чувства глупой досады: из головы вылетела примерно тысяча неотложных вопросов, которые стоило задать. Ладно, чего горевать-то попусту. Хотя бы теперь мы точно знали, кого искать.

Карл предпочёл остаться в обители Хранителя. «Здесь дом», — нацарапал он на камне, и его тут же пристроили таскать мешки с зерном на мельницу. Судя по довольному урчанию, доносящемуся из-под шлема, великан был более чем счастлив.

Когда же мы наконец достигли цели, нас ждал сюрприз. Замок Вектора оказался… пуст. Вернее, не опустевшим после битвы, а будто застывшим в безмятежном, почти провинциальном спокойствии. Это было настолько нелепо, что я засомневался в собственном восприятии. У них что, нет никакой связи? Ни дозорных, ни магических часовых? Мы неделю шагали по их землям, устраивая привалы, жарили шашлык, желая привлечь к себе внимание, а им, похоже, и дела не было.

Мы вошли на территорию, не встретив ни малейшего сопротивления. Стража у ворот состояла из скелетов и покорно бредущих зомби — безвольных, тусклых созданий. Опутать их невидимыми нитями воли было проще, чем отмахнуться от назойливой мухи. Vita de Morte — они замерли на месте, их примитивное сознание даже не успело понять, что произошло, чтоб в следующую секунду упасть как подкошенные.

Внутренний двор и само строение больше напоминали не логово некроманта-архитектора, а хорошо сохранившееся, даже ухоженное поместье давно минувшей эпохи. Мы даже встретили живых людей — слуг в простой одежде, которые, завидев нас, с тихим испугом разбежались и попрятались по комнатам, с хлопком затворяя двери.

На втором этаже нам встретилась молодая женщина в платье горничной, дрожащая так, что звенел поднос в её руках. После короткого, мягкого допроса она, запинаясь, указала на массивную дверь в конце западного крыла — покои мастера Хелиона. Вся эта расхлябанность, эта бытовая обыденность на краю царства смерти начала меня по-настоящему настораживать. Я ожидал батальонов нежити, артефактных ловушек, срабатывающих от малейшего дуновения, магических сигнализаций, разрывающих тишину рёвом. Как они вообще выжили в этом кармане реальности? Или… стоп. Возможно, они и не собирались тут быть в полной изоляции. Наверняка они тихо просачивались в наш мир, в общество Керона, как чума, находя себе сообщников и шпионов. Зачем им тут торчать? Вот я глупости думаю. Это так, перевалочная база, место, где можно сохранить свои души. Но почему всё так беспечно? Неужели они даже не представляли возможным, что сюда кто-то заберётся? Что-то тут не так.

Дверь в мастерскую была приоткрыта. Я толкнул её плечом.

Комната, в которую мы вошли, была просторной, залитой холодным светом сфер, плывущих под потолком. Повсюду стояли чертёжные стойки, груды исписанных формулами пергаментов, странные устройства из бронзы и хрусталя, тихо пощёлкивающие шестерёнками. Запах пахнул старой бумагой, маслом и металлом. И в этой знакомой, почти домашней атмосфере что-то ёкнуло внутри. Эта мастерская до жути напоминала лабораторию Санчеса. Тот же творческий хаос, та же одержимость в деталях.

А за центральным столом, склонившись над сложной схемой, сидел человек. Худой, с взъерошенными седыми волосами, в просторном, запачканном чернилами халате. Хелион.

— Добрейшего вечерочка. Санэпидемстанцию вызывали? — мои слова повисли в тихом воздухе мастерской, нарушив лишь мерное тиканье странных механизмов.

Учёный медленно поднял голову. Его взгляд был рассеянным, словно он возвращался из очень далёкого путешествия.

— Простите?

— Говорю, на вас соседи жалуются. Из Соседнего мира. Вы занесли к ним заразу, а они теперь ломают голову, как с ней справиться. Так что вам грозит штраф и принудительное выселение.

— Что?

Ты глухой?

— Нет, — ответил он просто, и в его тоне не было ни страха, ни вызова, одна усталая отстранённость.

— Тогда объясни, на кой чёрт ты всякую гадость к нам занёс? Наши друиды только тем и заняты, что пытаются отчистить землю от твоего «наследия». Леса гибнут, картошка не растёт. У меня кофе до сих пор не посадили, да и с шоколадными деревьями всё плохо.

Он моргнул, и в его глазах наконец появилась искра осознания.

— Погодите… Вы… из того мира? Из-за границы реальности?

— Да Вы гений, — похлопал я. — Мы как бы и не хотели к вам, но нужда заставила. И, к слову, обстановка у вас здесь так себе. Поганый мир.

Он тяжело опустил грифельный карандаш на стол и покачал головой, и в этом жесте была неподдельная, глубокая печаль.

— Зря Вы пришли.

— С чего это?

Потому что Вектор, хозяин этой крепости, сейчас как раз отправился в ваш мир. И если он осуществит свой план… вашему миру придёт конец.

Всё внутри меня на мгновение сжалось в ледяной ком.

— Твою ж… Что ты ещё выдумал?

— Я придумал, — голос Хелиона стал безжизненным, как чтение протокола, — как можно диспергировать агент в атмосфере. Заразить всех, кто дышит воздухом. Через год ваш мир станет точной копией этого. Пустым. Мёртвым.

— Вот же сукин… — Я инстинктивно сжал кулак, и в висках застучала ярость, чистая и простая. Но вовремя вспомнил слова Кселиуса. Этот человек — не хозяин своих действий. Он марионетка. Вырвать ему сердце — ничего не изменить.

Я сделал глубокий, медленный вдох, заставляя холодный рассудок затопить пыл.

— Если я помогу тебе освободиться… ты сможешь найти способ вылечить наш мир?

— Да, — его ответ был мгновенным и твёрдым. Впервые в его глазах вспыхнуло нечто, кроме апатии — крошечная искра надежды. Или жажды искупления.

— Хорошо, — я выдохнул, ощущая, как напряжение немного спадает. — Знаешь, как снять тот барьер с островов, чтоб наша армия смогла нанести удар?

— Знаю. В вашем мире, там, где площадь, недалеко от неё стоит генератор. Он питается душами умерших и удерживает защитное поле, в котором заключены острова.

— Веришь, если бы не Хранитель, ты уже предстал бы перед судом Морганы, — заметил я, наблюдая за его реакцией.

— С радостью, — он произнёс это так тихо и с таким бездонным отчаянием в глазах, что всё сразу стало ясно. Этот человек давно мечтал о покое. Но ему в этом отказывали.

— Так, слушай внимательно, — мои слова стали быстрыми и чёткими. — Показывай всё, что нужно для твоего противоядия. Каждый реагент, каждую схему, каждый кристалл. Всё сложу в свою сумку. Ты сюда больше не вернёшься.

— А моя душа? — спросил он без надежды.

— Где она?

— В посохе Малкадора.

— Понял. Разберёмся и с этим, — пообещал я. Отступать было некуда. — Кстати, а где сам повелитель здешних мест? Мы тут гуляем, а нас никто не беспокоит. Не по-хозяйски.

Хелион указал пальцем куда-то себе за спину.

— В Купели Реинтеграции. Ему необходимо погружаться туда регулярно, чтобы его собственная душа не распадалась на части. Вам… невероятно повезло. Он пробудет там ещё минимум три часа. После этого… вы умрёте. — Он произнёс последние слова без злорадства, с той же безнадёжной печалью.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, — я твёрдо положил руку ему на плечо. — Сейчас не время для предсказаний. Всё, что нужно, — собираем. Быстро. Потом — отсюда. У нас есть три часа, чтобы сорвать конец света и по пути нанести визит вежливости одному некроманту с дурным вкусом в архитектуре.

Когда последняя колба и рулон чертежей исчезли в ненасытной бездне моей сумки, мы вырвались на замковую площадь. Воздух снаружи был холодным и резким после затхлой атмосферы мастерской. Я схватил Морвенс за талию — она в ответ только подняла бровь, но её руки тут же обвили мою шею, — а затем крепко ухватил за пояс перепуганного учёного. Сосредоточившись, я оттолкнулся от земли. Реальность под ногами поплыла, и мы взмыли вверх, оставляя ниже мрачные башни цитадели.

Удача на этот раз была на нашей стороне. Кортеж Вектора мы настигли как раз в тот момент, когда группа остановилась у самого обелиска и уже готовилась к открытию портала. Энергия уже сгущалась в воздухе, образуя дрожащий марево.

— ВЕКТОР! — закричал я, привлекая внимание.

Мой голос, усиленный магией и яростью, грохнул, как удар грома, разрезая тишину. Мы приземлились в двадцати шагах от них, подняв вихрь сухой пыли. Процессия замерла.

Из группы вышел мужчина в белых, вычурных одеждах, лицо его было бледным и острым, как лезвие бритвы.

— Ты кто такой? — его голос был шипящим и высокомерным. Он присмотрелся, и на его губах расплылась презрительная усмешка. — А-а, понятно. Тот самый самонадеянный щенок, что возомнил себя нашей помехой. Я думал, ящеры с тобой покончили. Но так даже лучше. Ты станешь отличным дополнением к моей коллекции, — его руки окутало изумрудное сияние. — Готов стать моим?

— Фу-у, я не из этих, — скривился я от одной только мысли.

Он стоял, смотря на меня с такой наглой, спокойной уверенностью, что пальцы сами сжались в кулак. Но вместо удара заклинанием, моя рука скользнула к кобуре. Я выхватил пистолет, что мы прозвали «Убийца магов» — лёгкий, матово-чёрный пистолет, что так удобно лёг в руку, — и навёл ему точно в центр лба.

— И что? — Вектор фыркнул, даже не дрогнув. — Ты решил испугать меня этой безделушкой? В ней даже намёка на магию нет…

Раздался короткий, сухой хлопок. Не громкий, но неумолимо финальный. Пуля вошла точно в намеченную точку. Архитектор Распада рухнул на землю, как подкошенное дерево. Нет, я знал — он не мёртв. Но та пуля была особой. Свинцовое сердечко, заключённое в оболочку из чистой, антимагической квинтэссенции. Она не убивала тело — она глушила источник, на секунду разрывая связь мага с его силой, погружая сознание в ледяную, бездонную кому.

Его свита, пять архимагов в багровых мантиях, пришла в движение, их руки взметнулись, чтобы начать атаковать нас. Но Морвенс была быстрее. Она не стала произносить слов — она просто выдохнула. И из неё хлынула не тьма, а её противоположность — всепоглощающая, беззвучная пустота, волна магического аннигилятора, сжирающая заклинания на корню. Заклинания архимагов вспыхнули и погасли, не успев сформироваться, а их самих отбросило назад, как щепки.

Вот же дурында. Вложила всю энергию в одно заклинание. И теперь почти пуста. Только маги-то ещё живы. Похоже, вместе с молодостью он ей и всю мудрость «омолодил».

Пришлось выручать, но так, чтоб она не догадалась. Мысленно построив плетение, я выпустил его в их сторону, тонкую, почти невидимую волну — «Vesica Profusa». Заклинание не причиняло боли. Оно просто… заставляло мочевые пузыри пяти могущественных магов расслабиться с необратимой, абсолютной непосредственностью. Концентрация, как вы понимаете, была сбита напрочь. Попутно я провёл ладонью по воздуху, всасывая в себя остаточную магию, питавшую орду нежити, стоявшую позади. Без этой подпитки создания просто сложились, превратившись в безвольные куски плоти и костей. Затем влил магию в Морвенс, наполняя её источник.

— Спасибо, Каюшка.

Она мило улыбнулась, чмокнула меня в щёчку и вновь атаковала. М-да уж, на вид двадцать, а умом пятнадцать.

Из пяти архимагов никто не выжил, не выдержав мощи Морвенс. Над местом их гибели зависли три мерцающих сгустка чистого опыта и силы — магические «семена». Морвенс, с видом ребёнка, нашедшего клад, ловко поймала их, и они растворились в её груди, заставив сиять магессу изнутри от удовольствия.

Именно в этот момент я почувствовал это. Давление, возникшее из ниоткуда. Воздух сгустился, наполнившись чувством опасности и тревоги.

— Ну вот и всё, — обречённо прошептал позади нас Хелион.

Я резко обернулся. Недалеко от нас открылся портал, за которым стоял сам Малкадор. Не в полную величину, а словно проекция, но от этого не менее реальная. В его руке пульсировал наконечник посоха — сложенный из нескольких сфер, будто гроздь винограда.

Так вот где все души. Что ж, надо бы забрать и отдать его тому, кому обещал.

Бомба, похожая чем-то на двухсотлитровую бочку, которую Вектор собирался распылить, стояла между нами. Внутри неё клубилась зелёная, ядовитая субстанция. Он, похоже, не желает отдавать её нам.

Умные мысли решили не посещать мою голову. Так что пришлось действовать по наитию. Я взметнул руку, и из кольца в бочку ударила сгущённая молния чистой силы, оставив от бомбы только горсть пепла. Одновременно другой рукой я активировал Обелиск — разрывая ткань реальности и открывая портал обратно, в наш мир.

— Вперёд! — крикнул я, буквально вбрасывая Хелиона в дрожащий вихрь, а затем подтолкнув Морвенс.

Драться на его территории было безумием. Дома — другое дело. Да и посох нужно забрать.

Я шагнул в портал последним, ощущая, как граница миров смыкается у меня за спиной. В последний миг мечом тьмы отсёк голову Вектору.

Оказавшись снаружи, где на площади творилась нереальная дичь. Все те твари, что лежали по периметру, бегали за магом и кричали: «Я съем твои мозги». Так что им было не до нас.

Я мгновенно начал активировать руны — с тем, чтобы отправить Обелиск, а с ним и весь этот осколок мира, что и миром-то не назовёшь, как можно дальше по координатам Хранителя.

Но не успел сделать этого раньше, чем он вышел вслед за нами.

Обелиск, вспыхнув последним, прощальным сиянием, исчез в спирали пространства, выполняя последнюю волю Хранителя. Но из гаснущего следа портала, будто ядовитая тень, отделилась и обрела плоть другая фигура. Он материализовался в роскошных, но мрачных одеждах, от которых веяло силой. Ведь они были не просто одеждой, а артефакты, что усиливают своего носителя. Его лицо, бледное и бесстрастное, источало не человеческую ярость, а холод абсолютного нуля, и в глазах горели зелёные огоньки, похожие на те, что я видел у Морганы, но куда более осознанные и ядовитые.

На том месте, где только что был Обелиск, остался лежать тонкий металлический ободок размером с карманные часы. Я притянул его к себе ловким движением — лёгкий, почти невесомый — и сунул в сумку, ощутив его холодную гладкость. Время для раздумий кончилось. Пока Малкадор, не обращая на нас внимания, окидывал взглядом панораму Икарии, её разрушенные башни и клубы дыма, я стал отдавать приказы, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и чётко.

— Морвенс, прикрой Хелиона. Ты, — я резко обернулся к учёному, — к генератору. Сколько тебе нужно времени?

— Пять минут, — он тут же ответил, его глаза бегали по знакомым контурам зданий. — Максимум десять.

— Действуй. И помни, это твой шанс на искупление.

Он кивнул и бросился в сторону ратуши, пригнувшись, словно под огнём. Морвенс шагнула вперёд, её тень удлинилась и сгустилась, образовав вокруг неё и убегающего Хелиона полупрозрачный, дрожащий купол тьмы.

Надеюсь, она справится. Потому как магов вокруг нас видимо-невидимо. Да плюс маги Икарии, что так же страдали от моих зомби и были не прочь поквитаться с тем, кто это устроил.

— Аэридан, — мысленно вызвал я фамильяра. — Срочно лети к Магическому Совету. Барьер падает минут через десять. Пусть собирают всех, кто может держать гримуар, и идут в наступление. Наши тоже пусть будут готовы. Это хороший шанс набраться опыта.

— Принято. Передам, — в голове прозвучал весёлый голос, и связь оборвалась.

В этот самый момент Король Некромантов, будто устав от созерцания, поднял свой посох. Это было неспешное, исполненное чудовищного достоинства движение. И волна магии, что от него исходила, не была взрывом. Она была тихой, всепроникающей, как дыхание самой смерти. Она пронеслась по улицам, по площадям, коснулась каждого камня и каждого тела. Я реально на мгновение остолбенел. Это ж какое море силы должно бушевать внутри него, чтобы одним жестом накрыть целый город?

Эффект был мгновенным и жутким. Всё, что ещё недавно было «нежитью» — атакующей его подданых, и управляемых моей волей, — замерло. А затем, с неестественной синхронностью, тысячи пустых глазниц, гнилых лиц, скрипучих скелетов развернулись. И устремились. Не к ближайшим живым. Ко мне. Все разом. Вот это поворот.

«Упс, — мелькнула у меня единственная связная мысль. — Похоже, сейчас на площади будет очень тесно».

Я выхватил гримуар — хранивший невероятное количество заклинаний. Всё-таки Барт и Марта проделали потрясающую работу. Страницы сами раскрылись на нужном месте. Я не стал творить громовые заклятья или вызывать стихии. Вместо этого я начал перехватывать управление. Моя воля, острая и отточенная, потянулась к тем же магическим нитям, что держали орду, и начала рвать их, перевязывать, навязывая свои простые команды: «Стой. Иди туда. Атакуй его».

На площади развернулось сюрреалистическое зрелище. Армия мертвецов превратилась в марионеток в руках двух кукловодов. Они бежали ко мне, замирали, разворачивались и брели к Малкадору, снова останавливались, их кости и плоть скрипели от противоречивых импульсов. Это напоминало гигантский, жуткий и абсолютно безмолвный балет.

Я видел, как его губы шевельнулись. Без звука, но я прочитал по ним: «Надоело».

Он не стал бороться за контроль. Он просто опустил посох, коснувшись его навершием земли. Сферы на вершине вспыхнули ослепительным, болезненным зелёным светом, и та же всепроникающая волна, что подчинила нежить, теперь пронеслась снова — но на сей раз не для подчинения, а для отзыва. Магическая поддержка, питавшая каждое существо, была одномоментно и грубо оборвана.

Армия мёртвых тел, лишённая скрепляющей её энергией смерти, рухнула на камни площади. Это был не грохот, а тяжёлый, влажный шлепок, многократно умноженный. Площадь передо мной в одно мгновение покрылась неподвижным ковром из плоти и костей.

Силы на такой тотальный разрыв связи он вложил колоссально. Одна из сфер на его посохе — их было несколько, и каждая мерцала своим внутренним светом — внезапно погасла, потухла, превратившись в мёртвый, тёмный шар.

Внутри у меня всё похолодело. Я мысленно выругался, глядя на эту потухшую сферу.

«Только бы не душа Хелиона. Только бы не она». Потому как понял, что в каждой такой сфере находится чья-то душа.

— Знаешь, Кайлос, мы с тобой, по сути, вылеплены из одной глины, — его голос, лишённый злости, прозвучал почти задушевно сквозь нарастающий гул магии.

Я закончил сплетать в воздухе последнюю руну, и энергия с шипением сконцентрировалась между моими ладонями.

— С чего такие выводы? — подмигнул я ему, чувствуя, как готовое заклятье жаждет вырваться наружу.

— С того, что я такой же двухстихийник, как и ты, — ответил Малкадор, не двигаясь с места. Его фигура казалась непоколебимой скалой. — Рождённый волею самого Мироздания. Но, в отличие от тебя, я отказался быть марионеткой в чужих руках. Предпочёл выковать собственный путь.

— Серьёзно? — Я фыркнул, и в моём смешке прозвучало ледяное презрение. — Сам не желаешь быть марионеткой, зато с лёгкостью превращаешь в них других. Не находишь в этом изъян логики?

— Судьба слабых — служить сильным. Это закон природы, который ты, похоже, забыл.

— Закон природы? — Мои слова стали тише и острее. — Тогда давай проверим, насколько твоя природа сильна на самом деле.

Я не стал больше тратить слов. Вместо этого я раскрыл ладони, выпустив то, что плёл. «Fractura Tenebrarum».

Это не был луч или волна в обычном понимании. Это была пульсация. Сгусток чистой негативной энергии, который не летел, а распространялся, как трещина по стеклу. И с каждым сантиметром, с каждой долей секунды он впитывал в себя тени. Не просто отсутствие света — а саму сущность небытия, источаемую тысячами тел, что лежали вокруг. Тени отрывались от трупов, тянулись к чёрному ядру заклятья, делая его плотнее, тяжелее, смертоноснее. К тому моменту, как оно достигло Малкадора, это была уже не атака, а целая лавина сконцентрированной погибели.

Он отреагировал молниеносно. Его руки взметнулись, и между нами вспыхнула стена из сцепившихся, ревущих молний — щит чистого, необузданного электричества, белого и синего. Столкновение не сопровождалось грохотом. Был слышен лишь нарастающий, пронзительный визг — звук рвущейся реальности. Я видел, как его щит дрожит, трещины бегут по сияющей поверхности, отбрасывая на его лицо дикие, прыгающие тени.

Стена не выдержала.

Она не взорвалась, а схлопнулась внутрь себя с оглушительным хлопком, всасывая свет и звук. А сам Малкадор, будто сбитый невидимым гигантским кулаком, отлетел через всю площадь. Его тело прочертило в воздухе длинную дугу и врезалось в груду обломков тел на другом конце, подняв облако из пыли, щебня и кровавого фарша.

Давать ему время прийти в себя, отряхнуться и начать второй акт — не в моих правилах. Именно в такие моменты самоуверенные «герои» и получают по полной программе. А мы не такие!

Я вдохнул, и воздух вокруг меня зарядился статикой. Искры заплясали на моих пальцах, руках, плечах, сплетаясь в сияющий, невесомый, но невероятно прочный доспех из сгущённых молний. Он не стеснял движений — он был самим движением, обузданной скоростью. Я рванул с места не бегом, а почти полётом, оставляя за собой в воздухе трепещущий озоновый след.

Но стоило мне приблизиться, как был отброшен волной некротической энергии. Когда я поднялся, то и он уже поднимался, отбрасывая обломки камней и скидывая с себя тело грузной женщины. Пыль оседала, и я разглядел его лицо. Бесстрастная маска дала трещину. Из уголка его рта тонкой алой нитью стекала по подбородку струйка крови. Маленькая, почти незначительная деталь. Но в ней было всё: первая сломанная защита, первое доказательство того, что он может быть уязвим. Первая цена, которую он заплатил сегодня.

И это было только начало.

— Nox Draco! — моё заклинание сорвалось с губ не криком, а низким, сокрушительным рёвом, от которого задрожала земля.

За моей спиной пространство сжалось, почернело и вывернулось наизнанку, породив чудовище. Это не был дракон из плоти и крови. Это была сама тьма, обрётшая форму и ярость — громадный, змеящийся силуэт с глазами из пылающего абсолюта и когтями, рассекающими сам свет. С гулким взмахом несуществующих крыльев он ринулся вперёд, намереваясь смести врага с лица земли.

Но Малкадор не дрогнул. Он только вскинул посох, и из треснувшей под его ногами земли вырвались три костяных чудовища. Они напоминали скелеты драконов, но искажённые, собранные наспех из обломков скелетов разбросанных тут и там тел. Их пустые глазницы горели тем же зелёным пламенем, что и у их создателя, а в рёбрах и позвоночниках бушевали, запертые внутри, сферы молний, перемешанные с чёрной, липкой магией смерти. Полукровки. Нежить, скрещённая со стихией тьмы.

Мой Красавец врезался в них. Началась титаническая схватка теневого гиганта против трёх костяных пародий на драконов. Грохот был таким, словно рушились горы. Я попытался рассеять конструкты врага, резко сжав кулак и мысленно выкрикнув «Vita de Morte» — заклятье, разрывающее некротические связи. Но сила, скреплявшая костяных драконов, оказалась слишком цепкой и чужеродной. Моя воля наткнулась на броню из чистой, выверенной ненависти и отскочила. «Силён, гад», — пронеслось у меня в голове с долей почти профессионального уважения.

Мой дракон бился отчаянно, рвя когтями кости и гася молнии всплесками первозданного мрака. Он был мощнее, но его теснили числом. Видя, что ставка на одну мощную единицу может не сработать, я принял решение. Оставив зверя, порождённого тьмой, сражаться, я отступил на шаг, сосредоточившись на новом плетении. Воздух вокруг меня загудел, заряжаясь энергией. Я собрал в кулак всю ярость грозы, всё напряжение перед ударом, и выпустил её в небо одним словом: «Furor Thoris».

Это было заклинание уровня архимагистра — не просто удар молнии, а призыв самой сути бури. Сверху, разрывая клубящиеся над нами свинцовые тучи, обрушился столб ослепительно-белой, ревущей плазмы. Он был направлен прямо в сердце короля некромантов.

Но тот только усмехнулся. Он не стал уворачиваться. Вместо этого его посох описал в воздухе сложную дугу, и падающая молния, словно железо, притянутое магнитом, резко изогнулась и... ударила в меня. Энергия, равная силе моего же заклятья, впилась в молниевый доспех. Мир на мгновение обратился в белое каление и оглушительный грохот. Доспех поглотил львиную долю удара, но сила отбросила меня, заставляя пятками прорезать борозды в камне.

Не давая головокружению взять верх, я сделал шаг вбок — не в пространстве, а в саму тьму, что дружелюбно раскрыла свои объятия. Реальность поплыла, сменившись на мгновение полным, беззвучным ничто. Но когда я вышел из неё, рассчитывая оказаться в тылу, он уже ждал. Малкадор стоял там, будто всегда знал мой маршрут. Его нога, обутая в простой, но прочный ботинок, метнулась вверх с нечеловеческой скоростью и силой.

Удар пришёлся в грудную клетку. Не было даже звука — только ощущение, будто поезд врезался на полном ходу. Я полетел назад, воздух свистел в ушах, земля и небо крутились в безумном калейдоскопе. Падение длилось вечность — три долгие, унизительные секунды свободного полёта.

Но он не дал мне упасть. Едва я начал терять высоту, он взмахнул рукой. Вслед за мной помчался вихрь — но не из воздуха, а из песка. Только этот песок светился зловещим фиолетовым сиянием и оставлял за собой в воздухе полосы тления. Магия разложения, превращающая всё на своём пути в прах.

Мыслей не было, только инстинкт. Я, всё ещё летя, резко выбросил руку в сторону. Земля передо мной вздыбилась, вырвавшись из мостовой гигантской каменной ладонью, и встала стеной на пути смертоносного песка. В тот же миг я снова шагнул во тьму — на сей раз коротким, отчаянным прыжком в собственную удлиняющуюся тень.

Я материализовался у него за спиной, пока он следил за столкновением своего заклятья с каменной преградой. Не теряя ни доли секунды, я вогнал в землю обе ладони, выкрикивая слова, от которых задрожали кости в окружающих телах: «Tempestas Ossium!»

Тысячи тел, разбросанных по площади, содрогнулись. С противным, влажным чавканьем, словно земля отрыгивала непереваренное, из них вырвались кости. Рёбра, позвонки, фаланги, черепа — всё смешалось в единую, летящую бурю. Они не просто падали — они неслись с бешеной скоростью, заострённые магией, как туча костяных стрел, нацеленная в одну точку: в сердце Малкадора.

Он не стал уворачиваться. Не стал создавать щит. Он просто оттолкнулся ногами от земли и взмыл вверх, как пущенная из лука стрела. Однако мои «стрелы» обладали «автонаводкой». Они изогнулись в полёте, как стая обезумевших птиц, и устремились за ним.

Я наблюдал, стоя внизу, подпитывая заклинание. Костяной смерч настиг его в воздухе и врезался в вспыхнувший вокруг него защитный барьер — сферу из сцепившихся, яростных молний. Кости не пробивали её — они впивались, плавились, испарялись в шипящих клубах пара, осыпаясь пеплом. С каждой секундой барьер тускнел, трещал, искажался под напором. Не хватило. Совсем чуть-чуть. Как раз в тот миг, когда защита вот-вот должна была рухнуть, он коснулся навершия посоха. И барьер вспыхнул с новой, ослепляющей силой, сметая остатки костяной бури. Он обновил его, черпнув силу прямо из источника.

«Это будет долго», — холодно констатировал я мысленно, чувствуя, как собственные резервы дают первую трещину. Я достал из кармана высший мана-кристалл — чистейший сгусток энергии, сиявший, как маленькая звезда, — и с силой сжал его в ладони. Холодная мощь хлынула в жилы, заполняя пустоту, но я знал, что это только временная мера и надо что-то делать.

Пока я восстанавливался, мой Дракоша, оставленный без поддержки, издал последний, беззвучный рёв и рассыпался на остатки тьмы, которые тут же поглотила земля. Но и три костяных дракона пали, разобранные им на составляющие. Их обломки дождём посыпались вниз. Плести нового «зверя» я не стал — его структура была уже нарушена, угадана противником. Нужно было что-то новое. Что-то, к чему он не готов.

— Exercitus Umbrarum! — мои слова прозвучали как приказ, отданный самой бездне. Я рванул пространство перед собой, пытаясь развернуть врата в царство, где обитают тени, лишённые формы. Портал начал формироваться — чёрная, пульсирующая рана в реальности.

Он не дал ему раскрыться. Зелёный луч, тонкий и точный, как игла хирурга, ударил не в меня, а в самую основу моего плетения — в ту точку, где только зарождалась связь между мирами. Портал схлопнулся с болезненным хлюпающим звуком, будто лопнул нарыв. Он не просто увидел уязвимость. Он знал её, видел саму структуру магии так же ясно, как и я. Печально. Но, учитывая его природу, вполне ожидаемо.

— Кайлос, — его голос прозвучал вдруг задумчиво, почти по-дружески, что было страшнее любой угрозы. — А ведь у тебя есть семья, верно? Жена. Дети. Друзья, которых ты ценишь. Целый мир привязанностей.

— Завидуй молча, — бросил я сквозь стиснутые зубы, отводя руку в сторону. — Nocte Flagellum!

Тьма вокруг меня сгустилась, закипела и выстрелила вперёд семью тонкими, как бритва, хлыстами. Они не просто били — они пели на лету, разрезая воздух лезвиями из сгущённого мрака. Малкадор отреагировал с пугающей грацией. В правой руке у него материализовался меч из того же зелёного, мертвящего пламени, в левой, по древку посоха, заплясали сгустки молний. Четыре хлыста он отбил клинком, два рассеял разрядами, но седьмой, извиваясь, проскользнул через защиту и со свистом рассёк ему бок.

Суть этого заклятья — не в боли, а в отрицании. Раны, нанесённые Бичом Ночи, не заживают. Они продолжают существовать, как дыра в реальности, постоянно источая тьму и пожирая жизненную силу. Чтобы их исцелить, нужна сила архимагистра жизни или зелье высшего исцеления. Но чтоб его выпить, у тебя должно быть время. Вот только он меня удивил.

Малкадор лишь взглянул на рассечённую плоть, из которой сочилась не кровь, а чёрный дым. И… усмехнулся. Он провёл рукой по ране, и зелёное пламя охватило её. Я ожидал попытки исцеления. Вместо этого он отрезал магическим лезвием целый кусок плоти вокруг раны и бросил его на землю, где тот обратился в пепел. А на его месте, на глазах, со скоростью роста плесени, появилась новая, бледная кожа. Он просто вырезал поражённую область и заменил её, используя магию смерти как катализатор для чудовищной регенерации.

«А что, так можно было?» — мысль мелькнула с оттенком почти профессионального интереса.

Эта секунда замешательства стала роковой. Из его свободной руки вырвался всё тот же зелёный луч. Он пронзил воздух и впился мне в плечо. Не было боли в привычном смысле. Был ужасающий холод, а затем — ощущение, будто плоть под кожей внезапно превратилась в тёплую, разлагающуюся гниль. Я увидел, как ткань моей мантии и кожа под ней темнеют, сморщиваются, готовясь осыпаться.

Сука… Что моему плечу всё время так не везёт?

Я отшатнулся, мысленно призвав стаю воронов тьмы. Они вырвались из кольца, все разом, с карканьем, что обещало кары небесные, и бросились на врага, пытаясь заклевать его. Пока он отмахивался, испепеляя их вспышками энергии, я судорожно достал из-за пояса флакон. Не глядя, выбил пробку зубами и выпил содержимое залпом. Жидкость жгла горло, но по жилам тут же разлилось блаженное, ледяное спокойствие. На моих глазах гниение остановилось, почерневшая плоть посветлела, стянулась и зарубцевалась тонким розовым шрамом. Повезло. На этот раз. А мой кошель опустился на пятьдесят тысяч золотом. Дорого нынче лечиться.

Он сжёг последнего ворона и замер, его дыхание было ровным, будто он и не участвовал в схватке всё это время.

— Я не просто так вспомнил твою семью, — повторил он, и в его тоне появилась сладостная, ядовитая нота. — Помнишь, как похитили Еву и Марину?

Лёд сковал мне внутренности.

— И что? — подыграл я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но уже предчувствуя пропасть под ногами. Мне также нужна была пауза восстановиться.

— Ты, наверное, до сих пор считаешь это нашей неудачей. Мол, план провалился, девочки спасены. Ан нет. Всё вышло как раз по плану. Пока они были без сознания, мой господин… вживил в них кое-что. Вирус. Очень тонкий, очень тихий, замедленного действия. И сейчас, стоит мне активировать его… они умрут. Медленно. И очень мучительно. На твоих глазах.

— Погоди, — я заставил себя дышать глубже. — Твой… господин? О ком речь?

Вопрос был не праздным. Мой разум отказывался принять, что у существа такой мощи может быть повелитель.

— Ты с ним уже встречался, — его губы растянулись в безрадостной улыбке. — Каселиус.

Время остановилось. Обрывки воспоминаний, его слова, его поведение, его «помощь» — всё сложилось в единую, чудовищную картину. Невероятную по дерзости и цинизму.

— Так он… — гнев, жгучий и слепой, поднялся волной. — Сука.

Он обвёл меня вокруг пальца. Как последнего доверчивого дурака. Он понял, что финал близок, что Малкадор обречён, и придумал этот изящный, подлый ход. Сыграл роль уставшего стража, передал «ключи» от своей тюрьмы… а сам отбыл в заранее подготовленную, комфортную ссылку, оставив здесь разгребать последствия своего ученика. И повесив мне на шею гирю в виде судьбы моей семьи.

— Вижу по твоему лицу, ты всё осознал, — удовлетворённо констатировал Малкадор.

— Да, — моё признание прозвучало тихо и пусто. — Красиво. Вернее, красиво сделал он. Но тебя это не спасёт.

— Посмотрим, — парировал он, и его палец начал вырисовывать в воздухе зловещий, светящийся символ. — Сейчас я активирую сигнал. И твоя жена, твои дети, даже твоя «Великолепная» преподавательница истории… они начнут умирать. А ты будешь стоять здесь, бессильный, и наблюдать. И после этого…

В этот самый миг, когда его слова висели в воздухе ядовитой угрозой, случилось два события, перевернувших всю ситуацию с ног на голову.

Во-первых, с далёкого, едва слышного гулом и звоном, будто лопнула гигантская струна, пал защитный барьер вокруг Икарии. Воздух стал другим — свободным, разреженным, наполненным запахом дыма и далёкой морской соли, ведь острова парили над морем. Путь был открыт.

Во-вторых, прямо у меня за спиной пространство разорвалось не зелёным, а чистым, серебристым сиянием. Из портала шагнули они. Не подмога, не войска. Семья.

Гоблин выпрыгнул первым, приземлившись на корточки, и его обычная ухмылка сменилась оскалом хищника. Два длинных, изогнутых полумесяцем кинжала уже мерцали в его руках. Перчик, мой изумрудный кошмар, с пронзительным криком врезался мне на плечо, и из его лапок с лёгким скрипом выдвинулись стальные когти, длинные и острые, как бритвы — Росомаха из древних комиксов. Аэридан изящно выпорхнул, зависая рядом со мной.

Рядом материализовалась Ева. Не испуганная девочка, как это было раньше, а Ева — с собранными в тугой хвост волосами и глазами, полными холодной решимости. Её руки были уже подняты, между ладонями клубилась и росла сфера ослепительно-белой энергии — «Nova Pulsus», волна, способная смести нежить целыми рядами.

Следом вышел Санчес, с ходу активируя с десяток артефактов, такой мощи, что мне самому стало страшно.

И завершила выход Лирель. Она появилась в полной боевой готовности, лунный лук уже в руках, тетива натянута, а на ней — не простая стрела, а тяжёлый, сложный артефакт, чей наконечник светился угрожающим синим свечением. Похоже, ей понравилось быть лучницей.

Король некромантов лишь фыркнул, глядя на эту картину.

— Сентиментальный глупец. Смотри же, как твоя жена умирает, — он произнёс это с театральным пафосом и щёлкнул пальцами.

Ева ахнула, её глаза закатились, и она рухнула как подкошенная, прямо мне на руки.

— «НЕТ!»

Мой крик грохнул над площадью, наполненный такой животной болью, что, казалось, камни должны были расколоться. А потом… я не сдержал короткий, сдавленный смешок. — Нет, серьёзно, как актёры в кино умудряются с такими серьёзными лицами это кричать?

— Муж мой, ты мог бы и лучше постараться, — укоризненно пробормотала «умирающая» Ева, открывая один глаз, а потом и второй, и спрыгивая с моих рук, отряхивая мантию.

— Прости, солнышко, но актёр из меня никакой, — пожал я плечами.

В глазах Малкадора на миг отразился чистый, необработанный шок. И в этот миг Лирель, отложив лук, щёлкнула затвором небольшого, изящного устройства в её руках — подаренного мною фотоаппарата. Вспышка на миг осветила его ошеломлённое лицо.

Далёкое будущее. Картинная галерея «Содружества Народов».

Полотно великой Айлиндры «Лунный Мираж»

Подпись гласит: «Малкадор «Вечный». Шок от актёрской игры Кайлоса Версноксиума.

Автор: Лирель

Вернув аппарат в кольцо, эльфийка снова взяла в руки лук, и её лицо вновь стало непроницаемым.

— Как… — выдавил из себя Малкадор. Его голос, всегда полный уверенности, впервые дал трещину. — Это невозможно…

— Ой, милый мой некромантик, ты думал, вы самые хитрожопые во вселенной? — парировал я, поправляя волосы. Да когда же я подстригусь. — Мы проверили их на все возможные и невозможные закладки в тот же день. Не стоит думать, что монополия на ум у вашей конторы.

И в этот самый момент с неба, пронзая остатки дыма и пепла, со свистом, похожим на крик ястреба, упала ракета. Она не была похожа на наше оружие — её форма была странной, угловатой, а след был не огненным, а мерцающим, как северное сияние. Она врезалась в землю в десяти шагах от Малкадора, не взорвавшись, а выбив из грунта аккуратный фонтан пыли и мелких камней.

— А это, «друг» мой, тебе подарочек от ксиллор'аанцев, — прокомментировал я, делая вид, что смотрю на несуществующие часы. — Наслаждайся.

Корпус ракеты бесшумно распался на четыре сегмента, которые разлетелись по сторонам и вонзились в землю, образуя квадрат. И в центре этого квадрата реальность прогнулась. Не с грохотом, а с тихим, нарастающим гулом. Воздух потемнел, свет стал искривляться и засасываться внутрь. Образовалась локальная сингулярность, карманная чёрная дыра размером с колодец, чья гравитация была направлена не на массу, а на магию.

Малкадор попытался отпрыгнуть, но его ноги будто приросли к земле. Он взметнул посох, пытаясь создать щит, создать что угодно, но его заклинания стали разваливаться на глазах, как песчаные замки под волной. Я видел, как зелёный огонь в его глазах и на посохе начал мерцать, слабеть. Мана, сама основа его силы, вытягивалась из него невидимыми щупальцами и поглощалась вращающейся темнотой сингулярности. Он оставался безоружным не в физическом, а в метафизическом смысле — лишённым магии.

У меня не было времени на злорадство или монологи. Вся ярость, весь страх за близких, вся накопленная за эту войну усталость — я собрал это в единый, раскалённый шар в глубине души. Я не произносил длинных формул. Я просто выдохнул его имя, обращаясь к самой ткани бытия: «Развоплощение».

Из моей груди вырвался не луч и не волна, а концепция. Абсолютная, безличная команда «перестать быть», направленная в одну точку. Такое заклятье требовало колоссальной силы, и даже мне оно далось нелегко. Но против цели, лишённой всякой магической защиты, оно было неотвратимо.

Свет померк. На миг показалось, что фигура Малкадора стала прозрачной, как старая плёнка, а потом и вовсе начала рассыпаться на мириады мерцающих пылинок, которые тут же унесло невидимым ветром. Не было взрыва, не было крика. Был один тихий шелест, похожий на падение сухих листьев.

— Эту душу я передаю на твой суд, Моргана, — прошептал я в пустоту.

Его посох, лишённый хозяина, с глухим стуком упал на камни. Я подошёл и поднял его. Он был холодным и невероятно тяжёлым.

В тот же момент шарик с опытом влетел мне в грудь, и я упал на колени. Такой боли мне ещё не доводилось испытывать, а мой источник вырос в пять раз. Однако он был пуст, огромен, но пуст.

Кое-как понявшись при помощи Грохотуна, я обернулся к своим. К Гоблину, Еве, Лирель, к Перчику, что восседал на плече моей жены. Они смотрели на меня, и в их глазах читалась не только победа, но и понимание цены.

— Так, друзья мои, — мой голос прозвучал громко и чётко, разносясь площади, по которой к нам бежали враги, до этого не решавшиеся подойти, пока белилась мы с королём. — Громкая часть закончилась. Тихая — только начинается. Запоминаем: все, кто в белом и зелёном, кто пахнет смертью и высокомерием — уничтожить.

Мои слова стали сигналом. Ухмылка Гоблина стала шире и опаснее. Ева снова собрала свет между пальцев. Лирель натянула тетиву. И с тихим, согласным рыком они, как одно целое, ринулись в атаку на оставшихся, остолбеневших магов смерти, окружавших площадь. Война за освобождение только что перешла в свою самую кровавую, самую решительную фазу.

Эпилог

Война отгремела, но её эхо не смолкало почти полгода. Самые масштабные, громкие сражения стихли в первые три месяца, когда пала последняя армия нежити и марионеток, состоящих из Фей, Рыболюдов и других малых народов. Но после грохота битв пришла другая, тихая и кропотливая работа — охота. Поиск тех, кто предал доверие Керона изнутри, и тех, кто пришёл из того мира вместе с Малкадором, чтобы раствориться среди нас. Я понимал, зная людскую и не только людскую природу, что эта работа растянется на годы, если не на десятилетия. Тень была рассеяна, но отдельные её частицы ещё цеплялись за укромные уголки. Желая спастись.

Я же сосредоточился на том, что можно было исправить здесь и сейчас. На деле, а не на охоте за призраками. Я колесил по всему миру, от окраин, где земля всё ещё стонала от некротического яда, до отравленных скверной лесов. Объём моего внутреннего источника позволял творить чудеса — за один день я мог очистить и вернуть к жизни участки земли, на которые у друидов ушли бы месяцы ритуалов. Это, как ни странно, стало моим самым честным дипломатическим достижением. Суровые хранители лесов, сначала смотревшие на меня с холодным недоверием, постепенно стали называть союзником, а потом и другом. Один из старейшин, Элдрин Дубовая Кора, даже поделился древним, почти утраченным заклинанием симбиоза с землёй. С его помощью дело пошло с удвоенной, нет, с удесятерённой силой. Мы не просто лечили раны — мы заново ткали живую плоть мира.

Ксиллор'аанцы восприняли новость с безмолвным спокойствием, что было несвойственно их расе. Когда им открылась причина, по которой я не мог выполнить своё обещание и отправить их в новый домой, в их взорах не вспыхнуло ни горечи, ни упрёка. Лишь понимание, холодное и ясное, как горный родник. А с моей души упал камень.

Во-первых, им был очевиден исход гипотетического противостояния с Каселиусом. Хранитель Последнего Вздоха был существом иного порядка, архитектором душ, а не плоти. Их технологии, сколь бы они ни были совершенны, не могли противостоять магии, использующей саму ткань бытия мира. Это была бы не битва, а ритуал собственного стирания. Маги жизни — самые опасные существа.

Во-вторых, сам «подарок» — осколок Умбралии, законсервированное царство смерти — был бы для их светлого, упорядоченного мира чумой. Он отравил бы корни их реальности, принеся с собой ту самую тленную поэзию небытия, от которой они пытались бежать. Может, это и звучит как оправдание, но, если хорошо подумать, я сделал правильный выбор, и Судья Проклятых со мной согласился.

И был третий, решающий аргумент, не требующий обсуждения: времени не существовало. Решение нужно было принять в тот самый миг, под давлением тикающих часов судьбы, когда каждая секунда колебания могла стоить целого мира. Кто знает, какие ещё подарочки Хелион создал для Малкадора.

Ксиллор'аанцы остались. Не как враги, а как друзья и родичи Дракосов. Они продолжили жить среди своих потомков — существ, чья генетическая память хранила смутное эхо древнего родства. Они стали незримыми наставниками, тихими наблюдателями, замкнув тысячелетний круг странствий. Иногда невозможность вернуться назад открывает единственно верный путь — вперёд, к новому предназначению. Тем более я хотел развивать космическую программу, и эта идея нашла отклик в их сердцах.

А в моей собственной жизни назревало другое, куда более радостное событие. Со дня на день в наш дом должна была прийти новая жизнь. Я надеялся на одного наследника, хотя… к чему эти глупости? Пусть будет хоть трое. Большая семья — это шум, суета, проблемы, и бесконечное, громкое счастье. Конечно, всё это легко говорить, когда за душой не просто звенит, а гудит от золота. Но ладно, с этим я как-нибудь справлюсь.

Мои предприятия — мастерские, мануфактуры, торговые конторы — росли словно грибы в только что ожившем лесу после первого тёплого дождя. Золото текло рекой, но тут же уходило в новые проекты: строительство ипподрома, о котором я давно мечтал, и полную перестройку Пепельных Кварталов, чтобы навсегда стереть с карты города это название и память о нищете. Короче говоря, я занимался всем, чем только можно было занять свой ум и руки. Лишь бы отдалить, отложить, отсрочить то самое главное, ради чего, как я теперь понимал, я и появился в этом мире.

Во мне росло стойкое, необъяснимое чувство, что как только я приближусь к финалу своей личной миссии, меня ждёт нечто… непоправимое. Не смерть, нет. Нечто другое. Перемена, после которой обратной дороги не будет. И я знал — я не буду рад ей. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но она сидела глубоко внутри, холодным и тяжёлым камнем.

Однако сегодня это чувство сменилось. Его вытеснило другое — тихое, неумолимое, звенящее в костях знание. Пора. Пора заканчивать.

Я сидел в тишине своего кабинета, в башне, откуда был виден отстраивающийся город. Один за другим я стал доставать из пространственной сумки те странные, не поддававшиеся классификации артефакты и обломки, что собирал по ходу этого долгого пути. Кубик из уничтоженного мира. Металлический ободок от Обелиска. Диск от стража из мира теней. И другие предметы, что достались мен после закрытия миров. Вещи, казалось бы, не связанные между собой.

Когда последний из них оказался на полированном столе из красного дерева, случилось необъяснимое. В комнате воцарилась абсолютная тишина, будто сам воздух затаил дыхание. А затем предметы взмыли. Медленно, грациозно, нарушая все законы тяжести, они поднялись и закружились в воздухе, выстраиваясь в сложную, трёхмерную конфигурацию. Свет в кабинете померк, и сами артефакты начали светиться изнутри мягким, переливчатым сиянием. Это длилось несколько секунд — магический танец непостижимой логики. Потом так же плавно они опустились, выстроившись в линию прямо передо мной.

В центре композиции лежал теперь один предмет. Я протянул руку и взял его. Это был… компас. Самый обыкновенный на вид, в латунном корпусе, со стеклянной крышкой. Ни намёка на магию, которую он только что явил. Я перевернул его в пальцах, не веря глазам. Стрелка, тонкая и чувствительная, дрогнула. И указала. Не на север. Она уверенно и недвусмысленно показывала в сторону восточной стены моего кабинета, куда-то далеко за её пределы.

Сердце застучало чаще. Я развернул на столе магическую карту Керона — самую подробную из существующих в это мире. В момент, когда компас коснулся её пергамента, карта вздохнула. Края её завернулись, а сама она стала расширяться, расти, заполняя собой весь кабинет. Изображение менялось, проступали новые контуры, новые цвета. Когда процесс завершился, я замер, не в силах вымолвить слово.

Наша империя Феникса и все остальные королевства, со всеми его землями и морями, оказались… малой частью большего. Одиноким островом в центре карты. А вокруг него простирались, уходя за края полотна, семь невообразимых материков. Каждый — в десятки раз больше всего, что я знал. Их очертания дышали древностью, могуществом, чуждой, незнакомой географией. Горы выше облаков, моря, окрашенные в цвета, которых нет в нашем спектре, пустыни из хрустального песка. Получалось, весь наш мир, вся наша история, наши войны и победы — всего лишь часть, крошечный осколок чего-то необъятно большего.

Голова закружилась. Я облокотился на стол, пытаясь осмыслить масштаб.

— Карта, — прошептал я, и голос прозвучал чужим. — Покажи… покажи точку моего назначения, пожалуйста.

Карта отозвалась. Вдали от берегов Прибрежного, в океане, отделяющем наш остров от ближайшего, самого причудливого материка (его форма отдалённо напоминала гигантскую морскую черепаху), возникла яркая, пульсирующая точка. Она была на одном из архипелагов, разбросанных у его побережья, как россыпь изумрудов.

Значит, нам туда.

Я выпрямился, взгляд твёрдо остановился на мерцающей отметке. Тяготившее предчувствие сменилось другим — холодной, чистой решимостью исследователя, стоящего на краю незнаемой бездны.

Что ж. Значит, полетели. Хватит тянуть кота за причинное место, ему же больно.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной мерцающую карту и компас, чья стрелка безжалостно указывала на разрыв с привычной жизнью. Шёл по знакомым коридорам, где каждый камень был частью нашего дома, и эта обыденность вдруг показалась хрупкой и бесконечно ценной.

Они все были в обеденном зале — Ева, с тем особым, тёплым сиянием, что бывает у женщин на её сроке, и дети, шумно обсуждавшие последние уроки по трансмутации. Мы пообедали. Простой домашней едой, пахнущей травами и свежим хлебом. Мы болтали о пустяках, смеялись над выходками Перчика, который устроил охоту на солнечных зайчиков. И этот миг, такой полный и настоящий, я впитывал в себя, как губка, стараясь запомнить каждую деталь.

Когда дети убежали в башню отрабатывать новые руны, в зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Ева отложила вилку и посмотрела на меня. Не просто взглянула — посмотрела. Её глаза, обычно такие ясные и насмешливые, сейчас были глубокими и серьёзными.

— Кай, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — У меня чувство, будто ты сейчас с нами прощаешься.

— Не исключаю такой возможности, — ответил я честно, не в силах и не желая лгать.

— Ты всё же решился?

— Да, — я кивнул. — Сложив их, получился компас. И ещё кое-что… — Я развернул перед ней магическую карту, и её глаза расширились, следя за тем, как знакомые очертания Керона растворяются в безбрежности нового мира.

Но она только мельком скользнула взглядом по невероятным материкам, а потом снова устремила его на меня.

— Может… может, не надо? — в её шёпоте прозвучала мольба, которую я раньше никогда не слышал.

— Надо, Ева, — мои слова были твёрдыми, но в них не было сухости. — Я был призван в этот мир не просто так. Пора завершить начатое. Пройти путь до конца.

— Не говори так, — она стукнула меня кулаком в плечо. Со всей силы. Больно. Она теперь у меня в ранге Мастер, и это обстоятельство вызывало странную смесь гордости и лёгкой тревоги. — Дурак.

— В сейфе в кабинете лежат документы, — продолжал я, игнорируя боль. — Всё расписано: планы развития на десятилетия вперёд, куда вкладывать, что строить. Все магические ключи от хранилищ и мастерских я перевёл на наш род. Даже если… что-то случится, вы ни в чём не будете нуждаться. И Совет тебя не оставит.

— Я не хочу это слушать, — она резко отвернулась, но я видел, как дрогнула её губа. — И вообще, негоже расстраивать беременную жену.

— Прости, милая, — я потянулся и притянул её к себе, ощущая под ладонью тёплый шёлк её волос. — И не переживай. Твой муж, — я тряхнул головой, стараясь вернуть в голос прежнюю лёгкость, — нынче крепок, как бивень мамонта. Мне теперь мало кто страшен. Ну, кроме той самой неизвестности. Но, думаю, как-нибудь справлюсь.

— Справишься, — она обняла меня, прижавшись щекой к груди. Её голос снова стал твёрдым. — Конечно, справишься, мой дорогой. Всё. Лети. И возвращайся только с хорошими новостями.

Я поцеловал её, долго и нежно, пытаясь вложить в этот поцелуй всё, что не высказали слова. Потом отпустил и, не оглядываясь, вышел во внутренний двор.

Воздух был прохладным, пахло приближающимся вечером и дымом из кузницы. Я сделал глубокий вдох, почувствовал, как внутри загорается знакомое, могучее пламя. И взмыл вверх, оставляя под ногами родные башни, сады и огни в окнах. Не оглянулся ни разу. Знать бы, что это последний взгляд…

Летел я долго. Часы сливались в одно монотонное движение сквозь облака и морские просторы. Компас в моей руке нёс меня точно, как стрела. И вот, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая океан в медно-багровые тона, я оказался на месте.

Точка на карте оказалась большим, зелёным островом. В его центре, на пологом холме, возвышался не крепость, а скорее огромный, изящный замок из чёрного камня, больше похожий на дворец учёного или философа, чем на цитадель. И у его парадных ворот, под аркой, увитой цветущими лианами, меня уже ждали. Будто знали о моём прибытии с точностью до минуты.

— Приветствую, Кай, — раздался знакомый, спокойный голос.

Я приземлился, стирая с плаща налипшую морскую соль, и увидел его. Эридан. Мой постоянный и самый странный «клиент» ресторана, покупавший у меня за огромные деньги все новые блюда. Он стоял здесь, в простой, домашней одежде и белых тапочках, с лёгкой улыбкой на лице.

— Здравствуйте, — ответил я, скрывая нарастающее изумление. — А вы… что вы здесь делаете?

— Живу, — он пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Временами. Заходи, не стой на пороге. Я тебе кое-что покажу. А вообще, голоден? Путь, я подозреваю, был неблизким.

— Чертовски голоден, — признался я, и это была чистая правда. Напряжение долгого перелёта и нервного ожидания давало о себе знать пустотой в желудке.

— Вот это по-нашему, — его улыбка стала шире, теплее. — Пошли на кухню. Мария как раз сегодня колдовала над котлом — приготовила чудесный борщ, настолько наваристый, что ложка стоит, да с хрустящими гренками из ржаного хлеба. И пельмени есть, жареные, с лесными грибами и сметаной.

Звучало это настолько невероятно, земно и аппетитно на фоне всей космической таинственности происходящего, что я невольно рассмеялся.

— Звучит… восхитительно, — сказал я и шагнул вслед за ним под сень гостеприимных арок, в неизвестность, которая пахла домашним борщом и жареным луком.

Пока мы шли по просторным, залитым мягким светом коридорам замка, стены которого были увешаны не оружием и трофеями, а странными картами, чертежами непостижимых механизмов и засушенными растениями из миров, которых я не знал, я встретил ещё одно знакомое лицо. В одной из арок, ведущей в зимний сад, стояла Морвенс в компании ещё одного моего клиента архимага Фламе. Она опиралась на перила, глядя на цветущее что-то невиданное, и на её губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Увидев меня, она только кивнула, как будто моё появление здесь было самым естественным событием на свете.

Вот тогда-то всё и сложилось в окончательную, невероятную картину. Эридан, Морвенс… Получается, мой загадочный клиент и есть тот самый мифический Тёмный Властелин, чьё имя упоминалось в древнейших хрониках шёпотом, а его существование ставилось под сомнение самими архимагистрами.

Мы поели в огромной, уютной кухне, где пахло специями, свежей выпечкой и добротой. Мария, пышная, добродушная женщина с глазами, полными мудрости, действительно накормила нас таким борщом и такими пельменями, что казалось, они собрали в себя весь вкус дома и безопасности. Поблагодарив её от всей души, мы с Эриданом поднялись на широкий открытый балкон.

Вид, открывшийся оттуда, перехватил дыхание. Весь остров лежал как на ладони: буйные леса, серебристые реки, водопады, ниспадающие прямо в бирюзовую лагуну, и вдали — бескрайняя гладь океана, сливающаяся с небом на горизонте. Это была не просто красота. Это была красота, которую спроектировали. Идеальная, как чертёж.

— Ты понял, наконец, кто перед тобой? — спросил Эридан, облокотившись на мраморные перила. Его голос был спокойным, без тени высокомерия.

— Примерно, — ответил я, отламывая кусочек воздушного эклера с ванильным кремом, который каким-то волшебством оказался у меня в руке на красивой фарфоровой тарелке. — Эридан. Клинок Рассвета. Маг в ранге… Вершителя.

— Верно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Как догадался?

— В одной книге из библиотеки наткнулся на сказку. Сказку про мальчика, который вырезал из тьмы рассвет. И ещё разные обрывки информации всплывали то там, то тут за те годы что я искал информацию про обелиски. Всё сложилось в единую картину.

— Молодец, — похвалил он с искренней теплотой, которой я от него не ожидал.

— Знаете, — начал я, глядя на океан, — у моего отца, Курникова Андрея Вячеславовича, в одной старой онлайн-игре был точно такой же ник. «Эридан Клинок Рассвета».

Тишина повисла на пару секунд. Потом он обернулся ко мне, и его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка.

— Люк, — произнёс он, и в его голосе внезапно зазвучали знакомые, культовые интонации, — я твой отец.

Это была идеальная имитация голоса Дарта Вейдера.

Мы оба рассмеялись. Звук смеха был громким и немного нервным, особенно моего — потому что мне в тот момент было уже не до шуток. Под этой лёгкостью скрывалась бездна.

— Садись, — сказал он, и мановением его руки на балконе появились два глубоких кожаных кресла и небольшой столик между ними, которых секунду назад здесь не было. — Расскажу всё.

Мы устроились. Кресло было невероятно удобным. Я отпил из бокала прохладного, игристого напитка, похожего на эль, но с привкусом мёда и далёких звёзд.

— Итак, — начал Эридан, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь века. — Когда я умер в своём мире, то очутился не в раю и не в аду. Я оказался в небытии. В абсолютном «ничто». И жить, понимаешь, хотелось так сильно, что это самое небытие… выплюнуло меня. Вытолкнуло сюда. А здесь тогда ничего не было. Совсем. Пустота, немыслимая пустота. Но у меня было стойкое ощущение что я всё могу. Вот и начал творить. Магию… мне пришлось придумывать с нуля. Из ничего. Но ты, наверное, уже догадался. — Он посмотрел на меня, и я кивнул. — Да, она вся на латыни, которой в этом мире быть не должно было отроду. Это был мой якорь. Мой язык. Моя логика.

Он замолчал, его пальцы барабанили по ручке кресла.

— Людей здесь не было. Не было никого. Зато были… боги. Вернее, сущности, которые сами себя таковыми считали. Примитивные, капризные, жестокие. Они творили тут всякую дичь ради забавы — рождали и тут же стирали целые материки, играли с фундаментальными силами, как дети с огнём. Когда я, потратив невесть сколько времени, наконец создал первые зачатки порядка, первые островки разумной жизни… они решили это разрушить. Просто так. Из скуки.

Он сделал глоток, и его глаза стали холодными, как ледники.

— Первого бога я убил, когда мне было… около двух тысяч лет от роду. По местному счёту.

— Как… как ты не свихнулся? — вырвалось у меня. Две тысячи лет одиночества, борьбы и такого врага…

— Фамильяр у меня был, — он усмехнулся, и в усмешке этой была бездна тоски. — Он, кстати, теперь твой. Тот, что копошится в тенях и подсказывает тебе в трудную минуту.

Моё сердце ёкнуло. Имена. Эридан. Аэридан.

— То-то его имя… похоже на ваше, — прошептал я.

— Мне тогда казалось, это будет забавно, — он махнул рукой, отмахиваясь от сентиментальности. — Но не в этом суть. После первого пошло-поехало. Второго, третьего… С каждой победой во мне росла та же сила, что делала их богами. Я чувствовал, как грани моего «я» начинают расплываться, как я сам готов стать таким же — всемогущим, бесчувственным, вечным. И… мне стало страшно.

Он посмотрел на свои руки, как будто впервые их видя.

— Поэтому я выбрал другой путь. Не путь бога-разрушителя или бога-творца в их понимании. Я выбрал путь Вершителя. Того, кто не правит, а создаёт условия. Кто не молится и не требует молитв, а закладывает фундамент и задаёт законы. И тогда я начал менять этот мир уже не как борец, а как архитектор. Стал придумывать, как здесь, в этой пустоте, может зародиться настоящая, свободная жизнь. Не их жалкая пародия, а что-то настоящее. Что-то вроде… дома.

— То есть всё… — я почти не дышал, осмысливая масштаб. — Все эти Обелиски, рассеянные народы, сами расы, магия, законы физики… Всё это — дело твоих рук, отец?

— Ага, — он кивнул, и в его улыбке было что-то смущённое и гордое одновременно, как у изобретателя, показывающего своё первое творение. — И квесты с поиском артефактов, и запечатывание миров в кристаллы, и всё остальное. Ты даже представить не можешь, каких умственных усилий мне стоило всё это выдумать. Каждую деталь культуры, каждую сущность, быт, историю, даже противоречия и войны. Всё должно было быть живым. Убедительным.

— А как же я? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нового витка непонимания. — Я-то тут при чём? Меня же не ты…

— Вот тут я ни при чём, — он покачал головой, и его взгляд стал тёплым и немного грустным. — Это всё — Мироздание. Оно само тебя притянуло. Видишь ли… как награду. Или как долгожданный подарок. После стольких веков в одиночестве.

— А что тогда такое День Разъединения? — выпалил я, чувствуя, как нетерпение и страх гонят меня вперёд.

— Вот ты какой нетерпеливый, — вздохнул он, но в его голосе не было упрёка. — Не переживай, ничего по-настоящему катастрофического. Наверное.

— От этих слов почему-то легче не стало.

— Суть вот в чём, — он откинулся в кресле, его пальцы сплелись в замок. — Этот мир… он связан с Землёй. Нитью, которую я, сам того не желая, протянул, когда меня сюда вышвырнуло. Все, кто попадал сюда до тебя — а попадали единицы, — были родом из нашего дома. Как я позже понял, они были созданы одновременно с тем самым Вершителем, что создал наш старый мир. А теперь… теперь настал твой черёд выбирать.

Он замолчал, давая словам просочиться в сознание.

— Либо ты принимаешь силу, которая в тебе зреет, и становишься… божественностью. Сущностью. Её уровня ты уже достиг. Либо… — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — ты занимаешь моё место. А я… я отправлюсь обратно. На Землю. И тогда мы сможем аккуратно, без разрушений, разорвать эту «пуповину» между мирами. Каждый начнёт существовать в своей, независимой реальности или если хочешь, то будем в одной. Только… силу мага при этом ты потеряешь. Вернее, она изменится до неузнаваемости.

— Но как… — я сглотнул, пытаясь представить немыслимое. — Как ты всё это создавал? Миры, народы…

— Пишу, — он пожал плечами, как будто речь шла о ремонте крана. — На бумаге. Или просто мыслю, концентрирую намерение. Но этому… этому придётся долго и упорно учиться. Ты изменишься. Станешь другим. Не в плохом смысле. Просто… другим.

— А минусы? — спросил я, и мой голос прозвучал тише. Всё, что звучало слишком хорошо, всегда имело оборотную сторону. — Где подвох?

— Ох, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Их много. Первый и главный: убить тебя станет почти невозможно, а жить ты будешь… ну, очень, очень долго. Фактически, вечно, пока существует твоё творение. И отныне все оставшиеся боги, сущности и прочие самопровозглашённые владыки реальностей захотят твоей смерти. Потому что такие, как Вершитель… мы вне их иерархии. Мы — досадная аномалия, живое доказательство, что можно быть сильнее, не будучи богом. А им это ой как не нравится. Все твои близкие, да и весь этот мир, станут лакомым куском. Потому что ты — молод, неопытен и пока ещё уязвим в своём новом статусе.

— Так ты же здесь! — воскликнул я, ухватившись за эту мысль, как за соломинку. — Вот я научусь, наберусь опыта, освоюсь… а потом ты и отправишься домой. Года через… сколько нужно.

Он покачал головой, и в его глазах я увидел ту самую бездонную печаль, которую он скрывал под маской лёгкости.

— Не получится, сын. Как только ты оказался здесь, в этой точке, механизм пришёл в движение. Обратного хода нет. Через час… я исчезну из этого мира.

Внутри у меня всё содрогнулось, будто от удара током. Сердце сжалось так больно, что на мгновение перехватило дыхание. Я только обрёл отца. Только услышал его голос, увидел его улыбку, понял, откуда во мне эта сила и эта тоска по чему-то большему. И вот теперь я должен снова его потерять. Навсегда.

— Мы ещё увидимся? — прошептал я, и голос мой дрогнул. — Мне ещё столько всего нужно тебе рассказать, показать…

— Я всё знаю Жень, — мягко, словно угадав ход моих мыслей проговорил он.

Осознание пришло внезапно, как озарение.

—Понятно. Все эти годы ты следил за мной. Ты подстраивал всё так, чтобы я становился сильнее. Посылал ко мне магов, испытания, ловушки… чтобы я мог набраться опыта в настоящих боях. Всё, что ты насылал на меня… я со всем справился.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы. Гордые, печальные слёзы.

— Именно так. И теперь… теперь я нисколько не сомневаюсь в том, что ты справишься и с этим. Справишься со всем. Потому что ты — мой сын. И ты уже стал тем, кем должен был стать. Сильнее, чем я мог себе представить.

— А в чём… в чём вообще суть? «Суть Вершителя?» — спросил я, чувствуя, как невероятная ответственность начинает оседать на плечах тяжёлым, но не давящим грузом.

— Создавать миры, — ответил он просто, как будто это было так же естественно, как дышать. — Давать им начало, законы, потенциал. И направлять, но не управлять. Смотри, не переживай так, — он встал и положил руку мне на плечо, а его прикосновение было тёплым и твёрдым. — Если всё пойдёт, как задумано, мы ещё увидимся. Открою тебе один секрет. Эти миры… они не так уж и далеко друг от друга. Просто измерение другое. А теперь хватит сидеть, пошли прогуляемся. Заодно навестишь свою команду мореходов. Они, знаешь ли, у меня всё это время гостят.

— А я-то думал, куда они сгинули, обещали мне магнитиков привезти, — выдохнул я с облегчением. Мысль о том, что мои товарищи все живы и где-то здесь, согревала душу.

Мы вышли из замка в парк, где воздух был густым от запахов экзотических цветов и поющих птиц. Я шёл рядом с отцом, и в голове крутилось больше вопросов, чем звёзд во вселенной. Если я стану Вершителем… смогу ли я создать себе что-то вроде библиотеки всех ответов? Артефакт, который объяснит все загадки вселенной? Эх, было бы здорово… Но, вероятно, в этом и был подвох — знать всё сразу отняло бы весь вкус путешествия по этой невероятной тропе.

Позже мы вернулись в мой замок, в Керон. Я представил его детям и Еве. Это было странное и трогательное знакомство — представлять детей их деду, зная, что у них есть всего полчаса, чтобы запомнить его голос, улыбку, его глаза. Но даже эти мгновения были бесценны. «Возможно, ещё увидятся», — шептала мне надежда, глядя, как он берёт на руки Алёнку, а та безбоязненно тянется к его чёрной как тьма бороде.

Когда настал его час, он не стал прощаться громко. Он просто обнял нас всех по очереди, крепко, по-мужски, потом посмотрел на меня, кивнул — и начал растворяться. Не как призрак, а как изображение на воде, когда в неё бросили камень. Его форма стала прозрачной, расплывчатой, и через мгновение на том месте, где он стоял, осталось лишь лёгкое мерцание в воздухе, похожее на летнюю дымку.

И в тот же миг на меня обрушилась сила. Не волна, а само море. Неизмеримый, тихий океан могущества, знание о структуре вещей, о нитях, из которых сплетена реальность. Я не упал, не закричал. Я просто стоял, ощущая, как моё существо расширяется, заполняя собой не пространство, а саму возможность пространства. Так я и понял. Это было не превращение. Это было пробуждение. Я стал тем, кем был всегда в потенциале. Вершителем.

Когда капитан Марк узнал от меня о существовании новых, непостижимо огромных материков, лежащих за границей всех известных нам карт, в нём вспыхнул настоящий огонь. Это был не просто интерес — это была одержимость первооткрывателя, томящегося в слишком тесных для его души пределах. Следующие несколько недель он провёл у меня в кабинете, засыпая вопросами, чертя на пергаментах эскизы и убеждая, уговаривая, почти требуя построить корабль. Не просто корабль, а левиафана — плавучий город, способный бороздить неведомые океаны годами, не нуждаясь в возвращении к родным берегам.

Что уж скрывать, от такого напора я и сам загорелся. Я не стал ему отказывать. Во-первых, эта идея отзывалась и во мне самом — смутным зовом далёких горизонтов, на которые у меня, Вершителя, поглощённого новой ролью, уже не было времени. Во-вторых, я видел в этом красивый символ — не мои дети, но дети моего мира отправятся покорять бездны, которые для них создали.

С Марком отправилась и вся моя команда ОПК «Гурман» — эти неисправимые искатели приключений, для которых запах морской соли был слаще любого аромата с царского пира. Они загорелись идеей с той же дикой, безрассудной страстью, что и капитан с командой. И, к моему удивлению, к ним присоединился Вул’дан. Ставший уверенным магом в ранге Мастер, чьё место, казалось бы, было в просторных степах или на полях жестоких битв с марионетками, а не на палубе исследовательского судна. Однако в его решении читалась не столько жажда открытий, сколько… тихое, но решительное отступление. Я подозреваю, он попросту сбежал от жены. Та была женщиной с характером, способным усмирить даже горного тролля, и её методы «воспитания» мужа стали притчей во языцех даже среди моих довольно колоритных друзей. Впрочем, это уже его личная история, в которую я, пожалуй, не стану углубляться.

Так и отправился в путь наш «Лебедь Рассвета» — громадный, многоярусный корабль, в чьих трюмах хватило бы места для небольшого гарнизона, а на мачтах сияли не только паруса, но и стабилизированные магические кристаллы, черпающие силу из ветра и воды. Я стоял на причале, провожая их взглядом, пока они не растворились в туманной дымке горизонта. Пусть их путь будет долгим, а открытия — великими. У них впереди были целые миры. А у меня… У меня была работа.

Позже, уже в его — теперь моём — кабинете на том далёком острове, я взял в руки толстый, потрёпанный кожаный дневник, который он оставил для меня на столе. «Начало Мира», — было написано на первой странице его уверенным почерком. Занятное чтиво. Очень.

Спустя три месяца я сидел за тем же огромным столом заваленного листами. На столе лежали чистые листы особой, вечной бумаги, и стояла чернильница с серебристыми чернилами, что светились изнутри. Я мысленно попросил своё семейство не беспокоить меня. В замке воцарилась благоговейная тишина, будто сам мир затаил дыхание в ожидании первого слова.

Что ж. Пора.

Пора начать писать. Не историю — их было предостаточно. Пора создавать мир. Новый. Такой, в котором всё могло бы быть иначе. Где, возможно, не было бы таких жестоких войн, таких горьких потерь… Но тут я остановил перо. Нет. Не так. Если убрать испытания, убрать борьбу, боль, риск и потери… что останется от личности? От духа? Именно трудности оттачивают разум, закаляют волю, заставляют сердце биться сильнее в поисках света во тьме. Я сам прошёл через всё это. Значит, и он сможет.

Кто он? Я улыбнулся, глядя на пустой лист, который вот-вот должен был ожить. Пусть будет… Игорь. Просто Игорь. Новый герой в далёком, ещё не рождённом мире. Мире, которому только предстоит спасти себя. Или быть спасённым.

Всегда мечтал написать свою книгу, — подумал я, и это осознание наполнило меня тихой, светлой радостью. Как говорится, если очень захотеть…

Я обмакнул перо в мерцающие чернила. Они легли на бумагу первым, твёрдым штрихом.

«Глава первая. Пролог, или С чего всё началось…»

Удачи тебе, Игорь, — мысленно пожелал я тому, чья судьба только что началась с моего пера. — Надеюсь, мир, который я для тебя придумал… тебе понравится.

Дорогие читатели,

Вот и поставлена последняя точка в этой истории. История Кайлоса Версноксиума, его друзей и врагов — их путь через тьму и молнии, через обманы и откровения — завершён. По крайней мере, этот её этап.