Оседлавший тигра спешиться не сможет

Александр Войнов. Оседлавший тигра спешиться не сможет

Война в Афганистане — наше недалекое прошлое, которое, хотим мы или нет, накладывает отпечаток на настоящее. Свидетельством тому может служить чеченская компания, где события разворачиваются по афганскому сценарию. Эта повесть — всего лишь небольшой мазок, штрих в картине афганской войны и отношений между христианской и мусульманской религиями.

Над миром витает идея панисламизма и ситуация напоминает пожар на торфянике. Огня не видно, а пятки жжет.

И угол падения равен углу отражения.

Граф Ал. Войнов

Часть 1. Афган

Мурал часто вспоминал маленький дремлющий под ласковыми лучами весеннего солнца городок, где прошло его детство. Дом, В котором жила их семья, окруженный садом, был спрятан в глубине двора, отгороженного от пыльной улицы высоким дувалом. Узкая кривая улица, бравшая свое начало у базарной площади, незаметно переходила в ухабистую дорогу, ведущую в Фергану, до которой было больше двухсот километров. Сюда, в предгорье, весна приходила позднее, как-будто и ей было трудно подниматься по крутым извилистым дорогам. После занятий Мурад переодевался в старый, подшитый отцовский халат, заходил на кухню к матери, клал в карман несколько лепешек, завернутых в старую газету, и, взяв силки и клетку с перепелкой, уходил ловить птиц.

На краю селения, вдоль дороги, тянулась посадка акации и миндаля. От земли исходил запах цветущих садов.

Здесь, в зарослях репейника, он расставлял силки, вешал на соседнем дереве клетку с перепелкой, которая своим пением созывала других птиц, рассыпал вокруг горсть семечек, крошил для приманки половину лепешки и, протянув тонкую бечевку к соседнему кусту, ждал, когда доверчивая птичка попадет в сеть.

Сидя за кустом, он наблюдал, как над желто-фиолетовым полевым цветком вились две бабочки — одна маленькая, белая с черными прожилками, другая чуть крупнее, расцвеченная всеми цветами радуги. Оба мотылька, мешая друг другу, старались сесть на цветок, но теплый весенний ветер раскачивал тонкий стебелек и не давал им достигнуть цели. Наконец, разноцветная бабочка вышла победительницей и спряталась в лепестках цветка. Другая, помахав на прощание крыльями, вынужденно полетела прочь. Разомлевшая на солнце, цветная бабочка наслаждалась покоем и запахом распустившегося цветка.

Но идиллия была недолгой. Ее слету склевал прожорливый, проворный скворец.

— Побеждает тот, кто сильнее. Но победа не всегда идет ему на пользу, — подумал Мурад.

За день Мурад ловил несколько чижей, скворцов и перепелок. Попавших в силки воробьев он выпускал на волю.

На воскресном базаре, куда каждую неделю Мурад ходил продавать свою добычу, ценились только певчие птицы. Их охотно покупали чайханщики. В каждой чайхане висело несколько клеток, в которых на разные лады заливались крылатые пленники.

Вернувшись однажды из медресе, Мурад увидел, что перепелка, долго жившая у него и служившая приманкой, не выдержала жизни в неволе, умерла. Он осторожно достал ее из клетки и закопал а углу сада под старой абрикосой.

Возвратившись в дом, он открывал клетку за клеткой, вынимал очередную узницу несколько мгновений в ладонях и мысленно попросив у нее прошения, выпускал на свободу.

В детстве Мурад не читал никаких книг, кроме Корана ему говорили, что это единственная книга, достойная внимания правоверного. Текст Корана был передан пророку Мухаммеду самим Аллахом.

Аллах не раз передавал свои заповеди через пророка Моисея, но иудеи многое из них не поняли, многое упустили и извратили — так поясняли Мураду имамы в школе при мечети, куда принимали учиться малы*и ко в дошкольного возраста, — и только великий пророк Мухаммед сумел понять высшую и бесспорную божественную истину.

В то далекое время, когда семья Мурада жила в маленьком городке, отец отдал его учиться в медресе, где готовили будущих знатоков ислама. Он хотел, чтобы Мурат изучил основы шариата и адата и стал судьей. Мураду нравилось изучать Коран, Сунну, историю возникновения ислама и жизнь великого Пророка. Все что он узнал, уложилось в ясную и незыблемую, как закон, историю.

Ислам возник в среде арабов, коренных жителей Аравии Доисламские арабы-кочевники были язычниками и поклонялись солнцу и духам. В VI веке Мухаммед, когда Аллах явил ему свою мудрой выступил с проповедью, смысл которой сводился к тому, что существует лишь один великий Аллах и что все должны быть покорны его воле. За короткий срок Мухаммед стал полным и общепризнанным повелителем огромной и хорошо организованной общины правоверных, жаждущих активной деятельности во имя Аллаха и веры.

Мухаммед родился в обедневшем клане могущественного племени Курейш в Мекке. Рано осиротев, он сначала пас скот своего дяди Али-Талиба, а затем помогал ему вести торговлю.

Согласно легенде, во время путешествия в Византию Абу-Талиб, его десятилетний племянник Мухаммед и их спутники остановились на послеполуденный отдых у стен христианского монастыре, где в одной из келий жил девяностолетний монах. Старец вежливо пригласил их в келью отдохнуть и разделить с ним трапезу.

Абу-Талиб и его спутники, оставив Мухаммеда присматривать за верблюдами, отправились в гости к монаху. Но того интересовал только Мухаммед. Из таинственных монастырских книг он узнал о скором приходе великого посланника Бога. Монах знал точные приметы Великого Пророка. Из окон своей кельи он увидел, что за Мухаммедом движется облако, которое бросает тень только на него одного. Когда караван остановился под деревом, произошло чудо-облако остановилось над Мухаммедом, а ветви дерева сплелись над ним, чтобы тень была гуще. По этим знамениям монах узнал, что перед ним посланник Бога, старец настоял, чтобы к нему привели Мухаммеда. Когда трапеза закончилась, монах стал расспрашивать мальчика о содержании его снов и еще больше убедился в том, что это будущий Пророк. Осмотрев Мухаммеда, он обнаружил, что описание, данное в таинственных книгах, полностью совпадает с внешним видом подростка. Наиболее убедительно выглядела «печать пророчества», поставленная на Мухаммеде с самого рождения: это было крупное, величиной с грецкий орех, родимое пятно на спине, между лопатками. Когда монах узнал, что Мухаммед сирота, у него не осталось ни малейшего сомнения в его божественной избранности. Он велел Абу-Талибу увезти племянника обратно в Мекку и тщательно оберегать его.

Повзрослев, Мухаммед женился на Хадижде и стал заниматься торговлей. Брак их, благодаря Аллаху, был счастливым, Хадижда родила много детей, в том числе и любимую дочь Пророка Фатуму, которая надолго пережила отца и оставила большое потомство.

После смерти Хадижды у Пророка было много жен. Его пример — норма ислама по сей день.

Мухаммед призывал своих последователей пять раз в день молиться Аллаху, сопровождая молитву омовением, а также соблюдать пост и вносить в общую кассу правоверных налог в пользу неимущих.

К пяти столпам исламской веры нередко добавляют еще один, джихад — «священную войну» против неверных.

Принцип джихада был наиболее понятный и доступным Мураду. Участие в нем давало освобождение от грехов и в случае гибели обеспечивало место в раю. Мурад был уверен, что без воли Аллаха и волос не упадет с его головы. Во время джихада члены различных орденов превращались в мощные боевые отряды, вокруг которых объединялись национальные движении направленные на борьбу с неверными. Многие из таких орденов существуют до сих пор.

В один из них, носящий название Аль-Каида, основанный еще в XII веке, в семнадцать лет, втайне от всех, и вступил Мурад. Пройдя несколько ступеней обучения, он стал мюридом. Это означало, что ученик вступил на благочестивый путь и достиг определенного познания.

С годами Мурад стал сторонником учения реформатора ислама, выходца из Афганистана Джамиля-ад-дин аль-Афгани, которое проповедовало идею панисламизма. Суть идеи заключалась в том, что все сыны Ислама, независимо от национальности и политической принадлежности, должны объединиться в борьбе против иноверцев-захватчиков.

— Можно спорить по поводу неясных мест в Коране, — говорил Джамиль аль-Афгани, — по-разному толковать те или иные суры и хадисы, поддерживать шиитов или суннитов, создавать иные секты или течения, но нельзя забывать объединяющего принципа ислама, на котором основывал свои проповеди Мухаммед: последователи Пророка должны приблизить эру арабо-исламской цивилизации.

С тех пор прошло много времени. Мураду пришлось всякое повидать и пережить. Он совершил паломничество в Мекку, обошел Каабу, поцеловал Черный камень и принес жертву Аллаху. По поручению руководства ордена вел торговлю наркотиками и оружием. Дважды его задерживали с контрабандным грузом на таджикско-афганской границе и бросали за колючую проволоку. В последнее время он занимался сбором информации и средств для Финансирования освободительного движения и выполнял самые ответственные и рискованные задания.

Кишлак Чандра и Баташ располагались у подножия гор, между двух сопок. По руслу пересыхающего летом ручьи уходила в горы незаметная тропинка к горному перевалу. По ту сторону гор была граница с Пакистаном, откуда шли караваны с оружием, наркотиками и пополнением в поредевшие банды, ведущие непрерывные бои с Советской Армией. Оба кишлака, расположенные почти рядом, насчитывали где-то с пол сотни стоящих особняком глинобитных построек с плоскими крышами, обнесенных дувалом. После того. как в Чандаре была открыла заброшенная мечеть и в ней появился мулла, оба селения объединились в один кишлак под названием Чандара-Баташ. Все мужское население добывало себе хлеб насущный сбором и контрабандой опия-сырца, получаемого из дикого мака, в изобилии растущего на склонах сопок. В начале мая под знойным афганским солнцем сопки покрывались кроваво-красным маковым цветом. Оставалось ждать конца июня, когда вместо опавших алых лепестков появлялась буро-зеленая маковая коробочка, насыщенная белым опийным молоком. Сборщик опия делал на коробочке горизонтальный надрез, из которого стекал сок, под воздействием солнечных лучей сок затвердевал и становился бледно-коричневым. Оставалось ножом собрать затвердевшую массу. Одна и та же коробочка надрезалась несколько раз, а в конце сезона вместе со стеблем шла на кукнар(опийный отвар маковой соломки). За день каждый сборщик мог собрать до пятидесяти граммов опия-сырца. Их никто не контролировал и не ограничивал, в кишлаке официальной власти не существовало. Ближайшее улусольство находилось в восьмидесяти километрах, в Рустаке. Мулла аль-Ашари на торговлю опиумом закрывал глаза, хотя Коран категорически запрещал употребление наркотиков.

Все мужское население периодически уходило в банды и воевало на стороне многочисленных полевых командиров.

Зимней афганской ночью по узкой горной тропинке в сторону кишлака устало шел путник. Всякий правоверный, увидевший этого человека, сразу узнал бы в нем странствующего нищего — дервиша. Старый халат грязно-серого цвета, прожженный во многих местах искрами дорожных костров, мешком висел на его сгорбленной фигуре. Голова была обмотана куском материи зеленого цвета, один конец которого был пропущен под подбородком и закреплен на противоположной стороне головы. Обувью служили старые калоши, привязанные к ступням ног веревками. Опирался он на сучковатую корявую палку, до блеска отполированную прикосновением рук. На плече висела тощая котомка, усеянная грязными заплатами. Таких паломников можно встретить на любой дороге Средней Азии и Ближнего Востока, чаше всего у мечетей, где они просят подаяние от имени Аллаха во время Велико го праздника жертвоприношения.

Остановившись у горного ручья, дервиш прислонил посох к одиноко стоящему валуну, повесил на него котомку и долго стоял неподвижно, вглядываясь в размытое ночной мглой неясное очертание кишлака. Издалека могло показаться, что рядом с гранитным валуном стоит каменная статуя чело века, заколдованного злым чародеем. Вдоволь наслушавшись ночной тишины, странник достал их котомки пустую бутылку, набрал из ручья воды и обмыл лицо и руки. Совершив намаз, путник, опираясь на посох, медленно двинулся в сторону спящего кишлака…

Внутреннее помещение мечети, куда завел дервиша мулла аль-Ашари, выглядело очень скромно. Здесь не было ни идолов, ни изображений пророков и святых Единственное, что бросалось в глаза, — богатые ковры, устилавшие пол. Мечети использовались не только для богослужения, проповедей и молитв. В них собирались правоверные во всех важных случаях жизни, для сбора пожертвований и решения текущих дел.

Мулла аль-Ашари, невысокий, толстый человек. с медлительными движениями, непропорционально короткими ногами, густой черной бородой, за которой почти не было видно лица, и хищным крючковатым носом, напоминал ворона-стервятника, который только что досыта наклевался падали. Дав возможность сидящему на ковре дервишу отдохнуть и прийти в себя после долгого пути аль-Ашари сел напротив и, мазнув того масляным взглядом, твердо спросил:

— Ты в состоянии выслушать и запомнить?

Дервиш молча кивнул головой.

— Тогда слушай и запоминай, — сказал мулла. — Они будут в кишлаке через четверо суток, на великий праздник Рамазан. И помни, ты должен сделать все возможное и невозможное, чтобы обмануть неверных. Для достижения цели ты можешь говорить ложь, даже подтверждая ее клятвой на Коране.

Дервиш закрыл глаза, давая понять, что понял сказанное. Оба долго молчали. Каждый думал о чем- то своем. Первым заговорил дервиш:

— Могу ли я полностью положиться на Джафара? — поинтересовался он.

— Джафар — мудрый и сильный человек. До внедрения к шурави он много лет провел в секте ассисинов. Единственный его недостаток — употребление гашиша.

— Стреле не подобает кривизна. Кривая — в цель не попадет она, — тихо произнес дервиш. И, помолчав важно добавил: — так сказал мудрыйрый Аб-аль-касим.

— Не иметь ни одного недостатка так же невозможно, как и не иметь ни одного достоинства, — спокойно заметил, поглаживая бороду, аль-Ашари. — А теперь собирайся в обратную дорогу и по мни: то, о чем мы говорили, знаем только мы с тобой и еще один человек, имени которого тебе лучше не знать. Это с его помощью мы заманили их в кишлак. Пока мы будем скрывать нашу тайну, она наша пленница. Если кто-то из нас ее выпустит, то мы станем ее пленниками. Ты узнал все, что необходимо. Назад поедешь на моем ишаке. Потом пришлешь его с очередным караваном. И да поможет тебе Аллах! Если он дарует нам новую встречу, ты получишь следующее задание в борьбе за веру. Путь твой будет лежать через океаны, а о деяниях твоих узнает весь мир…

Привязав котомку к ремню мягкого войлочного седла, дервиш взял ишака за уздечку и, опираясь на посох, медленно побрел в горы. При тусклом свете луны он внимательно посмотрел на красные жилы гранита, выступающие на склонах диких скал, и подумал: «Это не просто причудливое ниє кристаллических пород. Это кровь Авеля, убитого своим братом, проступила сквозь землю, чтобы, окаменев, вечно напоминать о первом неслыханном злодеянии».

Много веков спустя в этой забытой Богом стране, помимо войны с неверными, афганцы вели братоубийственную войну. Воюя между собой, они продолжали страшное дело Каина. А шурави поощряли стычки между полевыми командирами моджахедов, используя межнациональную рознь многострадального афганского народа. Необходимо было положить этому конец.

Он уходил все дальше и дальше в горы, не оглядываясь, не жалея об оставленном и не страшась того, что ждало его впереди.

Мотоманевренная группа, так называемая «точка», находящаяся под Рустаком, была самой удаленной в погранотряде. Пограничники не должны участвовать в боевых операциях на сопредельной территории, в их задачу входила только охрана границы. Но война в Афганистане диктовала свои правила игры, и пограничники, переодетые в обще- войсковую форму без знаков указания рода войск несли службу в пятидесяти километрах от государственной границы, на территории Афганистана. «Точка» располагалась на одной из самых высоких сопок и тактически занимала выгодное положение. Территория подразделения ограждалась забором из нескольких рядов колючей проволоки, перед которым на расстоянии пятидесяти метров были установлены мины и сигнальные ракеты на растяжках. По периметру стояли доты, в которых часовые круглосуточно нести службу. Ворота контрольно-пропускного пункта охранялись двумя вкопанными в землю боевыми машинами пехоты.

Если смотреть на «точку» с вертолета, то, кроме ограждения из колючей проволоки и караульных помещений, ничего нельзя увидеть. Весь военный комплекс, включая штаб, медсанчасть, помещения личного состава, прачечную и пекарню, находился глубоко пол землей. Наверху располагались только домик разведчиков, прозванный пограничниками центром афгано-советской дружбы, минометная батарея и площадка для посадки вертолетов, выполненная из скрепленных между собой металлических листов. Несколько единиц бронетехники находились в капонирах и были накрыты маскировочной сеткой.

«Точка» поддерживала представителей официальной власти в Рустаке и контролировала ситуацию в радиусе пятидесяти километров. Разведчики подразделения вели агентурную работу в Рустаке и соседних кишлаках, собирая информацию о передвижении банд и выявляя пособников душманов.

У командира мотоманевренной группы капитана Сергеева было приподнятое настроение. Через два часа на «точке» ожидали «вертушку», на которой Сергееву предстояло лететь в Союз. Три дня назад был получен приказ о его назначении начальником заставы на одном из участков таджикско-афганской границы. На этом же вертолете должен был прилететь новый командир мотоманевренной группы. Три дня Сергеев наводил порядок. Вместе с заместителем по тылу он придирчиво проверял материальную часть, лично обошел казармы, солдатскую и офицерскую столовые, санчасть, банно-прачечный комплекс и пекарню. Общее руководство уборкой было поручено прапорщику Козорезу, которого солдаты за глаза называли Тормозом. Прапорщик был медлительным, нерасторопным, но исполнительным службистом, воинский устав знал как свои пять пальцев и исполнял неукоснительно. Поручив Козорезу наведение порядка, Сергеев был твердо уверен, что все будет нормально.

В полдень над «точкой», подняв облако желтовато-серой пыли, завис МИ-29. Получив разрешение на посадку, он мягко приземлился на вертолетной площадке. Из багажного отсека молодцевато спрыгнул розовощекий крепыш в полевой форме, с погонами старшего лейтенанта. Сергеев в окружении командиров отделений поджидал его на плацу. Офицеры с интересом рассматривали нового командира. Поступила информация, что старший лейтенант неспроста назначен на капитанскую должность — он был сыном командующего Среднеазиатским пограничным округом генерала Свинарева.

Старший лейтенант четким шагом подошел к группе офицеров и, отдав часть, представился старшему по званию капитану Сергееву. Капитан пожал руку и поочередно представил ему офицерский состав. В сопровождении офицеров оба командира обошли территорию. Старший лейтенант придирчиво осматривал жилые и хозяйственные помещения, капониры, минометную батарею, парк БТРов и БМП, склад оружия и боеприпасов.

По традиции обход закончился в офицерской столовой. Прапорщик Козорез отрапортовал и, стоя навытяжку, ждал указаний. Старший лейтенант, заглядывая по углам, осмотрел помещение столовой. По всей видимости, приему пиши он уделяя особое внимание. Протерев носовым платком длинный стол и скамейки и убедившись в их чистоте, перешел на кухню. На пищеблоке два повара в белоснежных фартуках и колпаках готовили обед. Старший лейтенант заглянул в котел, снял пробу с первого блюда и продолжил обход кухни. По выражению лица можно было понять, что он находил состояние кухни удовлетворительным. Собираясь возвращаться в столовую, где его ждали офицеры, командир «точки» заглянул в шкаф для посуды. Там за стопкой тарелок сиротливо стояла пустая бутылка из-под водки.

Осторожно взяв ее двумя пальцами за горлышко, как будто он собирался отправить бутылку на дактилоскопическую экспертизу, старший лейтена…