Останусь с тобой

Глава 1

Глава 1

Я ненавижу свой дом. Абсолютно. И тут дело не только в том, что Сауэрби – это большая деревня, где население всего около десяти тысяч человеческих душ. Тут прошло мое детство и отрочество. Но я все равно не переношу даже его название. Дело в моей семье. Типично и банально. Родители-алкоголики не совсем заинтересованы в жизни своих детей. И разгребать последствия своего равнодушия приходилось именно нам, детям, а не им. Печальная проза моей жизни. Как только мне исполнилось восемнадцать, я успешно окончила школу и уехала в другой город, чтобы начать новую жизнь. С этим я бы успешно справилась, если бы не груз прошлого, который постоянно тянул меня на дно, откуда я с таким рвением пыталась сбежать. И вроде бы сбежала, но «любимая» семья не отпускала. Как бы я не старалась отстраниться, у меня не получалось это сделать. Назад меня тянули далеко не родители. Первый год я вообще не приезжала туда. Теперь же вынуждена каждые двенадцать месяцев заезжать на пару часов.

Я даже домой не заходила. Направлялась сразу в мое место назначения, сидела там один час, а потом со спокойной душой возвращалась в город. Чтобы через год вернуться вновь.

И такая привычка сформировалась за последние двадцать четыре месяца. Начало лета, а я мчусь туда, где все уже давно сгнило. Внутри и снаружи. Но это всего лишь на один день.

И именно сегодня наступил этот момент. Я встала в пять утра, чтобы принять быстро душ и не стоять в очереди. Студенческое общежитие – классная вещь, но не тогда, когда разговор заходит о:

первое, душ;

второе, туалет;

третье, парковка для машины.

Как бы мы, бедные студенты, не жаловались на свою ужасную участь, у многих были машины. Некоторые, как я, покупали поддержанные. Другая часть студентов рассекала на тачках, купленные на деньги их родителей. В этом, разумеется, ничего плохого не было. Просто один еще жизненный момент, недоступный мне. Уж из-за этого точно слезы лить не буду.

А некоторые мои одногруппники брали автомобили в аренду. Но, на мой скромный взгляд, это было экономически невыгодно. Хотя, что я могу знать? Ведь я всего лишь учусь на детского психолога.

После душа я быстро позавтракала йогуртом, у которого сегодня кончается срок годности. Ну, ничего. Надеюсь, не помру. Иначе это будет самая глупая смерть за все существование человечества. Выбрала свои любимые белые шорты из джинсовой ткани и длинную серую футболку, которая скрывала все мои объемы, которых и так было немного. Собрала сумку, в нее положила свою мини-аптечку, воду и мятные жевательные конфеты. Старалась вести себя тихо, чтобы не разбудить Кору, мою соседку по комнате. Кстати, она моя одногруппница. И, кстати, я ненавижу ее. Как много раз я сказала слово «ненавижу» за последние пару строк? Невероятное количество раз. Видимо, я умею только создавать негатив. Именно эти слова мне твердит пьяная мать, когда я отказываю ей в деньгах.

Закрыла дверь и пошла по сонным коридорам, завидуя студентам. У них впереди жаркое лето. А у меня работа. Вот же дерьмо. Я так устала, что просто не описать словами. Но я вынуждена работать, чтобы прокормить себя. Умирать с голоду (и от просроченных продуктов) в двадцать один как-то не особо хочется.

Пока шла по парковке, то быстро собирала свои волосы в высокий хвост. Впереди три часа дороги. Это два часа на моей старушке. Час там. И два обратно. Пять часов своей жизни я вынуждена тратить на это. Но мне необходимо это делать, как бы мне не нравился мой прежний дом.

Я села в машину, быстро завела двигатель и медленно тронулась. Ну, что ж…

Доброго пути, Хлоя.

Первый час пути я откровенно зевала. Вот черт, я не выспалась. А это может плохо кончится. Я всегда считала себя хорошим водителем, у меня нет ни одного штрафа, и менять этого не собираюсь. Но времени у меня еще вагон. Меня ждет только один человек, но он не будет обижен, если немного задержусь. Я остановилась в придорожном кафе, выпила на удивление вкусный кофе и съела омлет с ветчиной и овощами. Когда я уже доедала свой второй завтрак, в зал зашла молодая пара: высокий мужчина, который крепко держал за руку свою спутницу, маленькую голубоглазую блондинку. В кафе было много пар, но именно эта цепанула меня. Что-то тут было не так. Я очень остро реагировала на тему домашнего насилия, когда мужчина поднимает руку на женщину. Такого быть не должно. И наоборот – тоже. А в этой парочке я явно могла заметить признаки токсичности. Девушка была одета в мешковатую одежду. А ведь на улице лето. Жарко. Сомневаюсь, что она любила такой стиль…

Особенно меня заставил сомневаться тот факт, что девушка постоянно натягивала рукава на запястья, будто стараясь что-то скрыть. Она не поднимала глаз от пола и постоянно нервно кусала губы. Мужчина подавлял ее. Это точно. Даже мне, еще не дипломированному психологу, это понятно. Мне безумно хотелось подойти к ней, взять ее за руку и помочь. Но первое правило, которое я всегда соблюдаю – не лезь в чужое грязное белье, если не хочешь, чтобы лезли в твое. Я расплатилась за свой завтрак и направилась прочь из кафе.

Всю оставшуюся дорогу я думала о той паре. Но чем ближе я была к поселению, тем сильнее усиливалась тревога. Почему? Ведь это уже, к сожалению, привычный ежегодный ритуал. Мне ни с кем не нужно будет общаться. И это займет всего лишь час моего времени. Я справлюсь. Обещаю сама себе.

Но на душе все равно скребли кошки. Иногда я жалела, что пошла учиться на психолога. Уж слишком я все близко к сердцу воспринимала. Уж слишком все пропускала через себя. Думаю, сейчас просто на меня сильно повлияла встреча с той девушкой.

Тряхнула головой. Прочь. Прочь. Прочь. Дурные мысли, уходите прочь.

Я въехала в деревню. Но тут же притормозила на перекрестке. Если поверну направо, то смогу доехать до родительского дома.

Если поверну налево, то доеду до кладбища. Именно туда мне и нужно. Решительно поворачиваю налево.

Именно там меня ждут. Дорога заняла от силы минут десять. Я припарковалась и выпрыгнула из машины, захватит заранее приготовленные искусственные цветы. Она не любила сорванные цветы. И я уважаю ее желание и чту память. Я нашла ее могилку и присела. Протянула руку и коснулась букв, которые складывались в ее имя.

ДАВИНА ФИТЦ

ДОЧЬ, СЕСТРА, ПОДРУГА

Моя единственная сестра, которую я не сумела сберечь. Я почувствовала привычный ком, который начал зарождаться в груди.

- Ну, вот, сестренка… - всхлипнула я, - мы и встретились вновь…

Я села на теплую траву и обняла колени. Закрыла глаза и стала вспоминать. Давина, моя младшая сестренка. Моя любовь. Безумная и ответная. Когда ее не стало в моей жизни, я просто потеряла смысл существования. Я долго не могла в это поверить. И винила себя. Когда я уехала, то только ей звонила. Но не приезжала. Видимо, это была главная ошибка. Я верила, что могла спасти ее. Давина была скрытной девочкой. Но могла соврать мне только по телефону. И стоило мне взглянуть ей в глаза, то сразу же знала правду.

Давина… Моя милая сестренка. Я так и не знаю, что с тобой произошло. И, видимо, никогда не узнаю.

Давине было всего шестнадцать, когда она повесилась. Одним ужасным летним вечером, когда я отдыхала после сессии, мне позвонили. Номер был незнаком, поэтому я не спешила брать трубку. Но в тот раз внутренний голос шептал, что стоит ответить.

И я ответила. Холодный, металлический голос сообщил, что моя младшая сестра была найдена мертвой на заднем дворе. Она повесилась. Причины такого поступка так и не выяснили. Но я не верила. Она даже записки не оставила… Сестра знала, что я не смогу без нее.

Но с другой стороны… Я уехала, не приезжала целый год. Только звонила. Оставила молодую девчонку с родителями-алкоголиками. И я доподлинно не знала, во что превратилась жизнь моей сестры. Ее смерть – моя вина. Я, по сути, бросила ребенка с алкоголиками. Но я так стремилась к свободе. Так спешила сбежать из ада, что оставила погибать там сестру… Может, Давина действительно не выдержала такой жизни: трудной, просто невыносимой.

Все это сжирало меня изнутри. Я не знала, как искупить свою вину. Но я не верила, что Давина могла сама это сделать. Не верила. Может, просто так оправдывала себя. Не знаю… Но я не хотела верить в такие обстоятельства ее смерти. Ее могли довести. Заставить. А, может, что-то и сделали с ней… И полиция, сколько я себя помнила, не любила такие дела. Им было проще поставить клеймо и закрыть дело.

Я хотела докопаться до истины. Но понимала, что одна я не справлюсь. И никто мне в этом деле не поможет.

Из моих размышлений меня вырвал писк телефона. Достала мобильник из кармана шорт и взглянула на экран. Сработал таймер. Вау. Уже прошел целый час. Пора обратно выдвигаться. Не стоило нарушать правила. Я направилась к своей машине. Еще издалека я заметила, что что-то было не так. Присмотревшись, я все поняла.

- Вот черт! – воскликнула я и помчалась к своей тачке. Мне хотелось рвать на себе волосы. Что за чертовщина?! Кто это сделал?! Кто посмел?! Стекла машины были выбиты, а шины изрезаны. Мне было больно смотреть на это. Кто это сделал? И за что? Почему в этом месте меня встречают только неприятности?

Я горько разрыдалась, вцепившись в волосы. Присела и рассматривала то, что осталось от моей машины. А потом я заметила кое-что еще более странное.

На капоте лежал кирпич. Я сглотнула и поднялась. Медленно подошла к тачке. Под кирпичом лежал сложенный лист бумаги. Дрожащими руками я отодвинула кирпич и развернула листик. От прочитанного у меня мурашки пробежали по телу. Как так? Что все это значило?!

«Оплати долг и проваливай из Сауэрби. Тебе здесь не рады»