Папа (для) моей дочери

Папа (для) моей дочери

Татьяна Фомина

Пролог

– Вадим, что ты делаешь?

– Тише, Иришка. Я так хочу. Не бойся. Ты мне веришь?

– Верю…

…подсказывает подсознание.

Мир покачнулся. В ушах зашумело, кровь стучала в висках, и я без сил опустилась на кровать. Воскрешаю в памяти единственную ночь, так непохожую на все остальные, и чудовищная догадка убивает.

– Этого не может быть, – шепчу пересохшими губами. И тут же вспоминаю то, что было не так.

Ни слова. Ни одного поцелуя. И пальцы, которые касались моих губ, когда с них слетало имя мужа. И… всё остальное. Всё просто кричит, что это был не мой муж.

От неизвестности можно было сойти с ума, и я решила, что хочу знать правду.

– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – спрашиваю, глядя в голубые глаза мужа. Вижу, как меняется его взгляд, и уже знаю, что он скажет, но не хочу, чтобы он произносил это вслух.

– Правда, – разрывает сердце ответ.

Мой мир замирает, чтобы через мгновение со звоном разлететься на мелкие осколки. Я до последнего надеялась, что это окажется ложью. Моей идиотской фантазией.

– Так, значит, в ту ночь со мной… был не ты? – Слова даются с трудом. Непонятное чувство близкого конца затопляет душу. – Ты ничего не хочешь объяснить?

– Прости. Я думал, что так будет лучше.

– Лучше? – Я глотаю обиду. – А ты меня спросил?

Моя душа вывернута наизнанку. Боль? Нет. Боли нет. То, что умерло, болеть не может. А моя душа мертва.

– Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. Это не мой Вадим. Мой любимый никогда бы так со мной не поступил.

Никак не могу поверить в то, что муж решил подменить себя другим в нашей постели и думал, что так будет лучше.

– И говорить мне, конечно, ты не собирался? – отстранённо задаю вопрос, словно это не я.

– Нет, – слышу ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится.

– Не повторится, Вадим. Я ухожу.

Глава 1

Ирина

– Вадим, что ты делаешь? – шепчу, когда муж закрывает мне глаза чёрным шёлком.

– Тише, Иришка, – горячее дыхание касается моего уха. – Я так хочу. Не бойся. Ты мне веришь?

– Верю, – шепчу в ответ.

Вчера была годовщина нашей свадьбы. Прошло три года, а такое ощущение, что у нас всё ещё медовый месяц. Я до безумия люблю своего мужа и знаю, что это взаимно, ведь каждое утро меня будит самый прекрасный мужчина на свете.

С Вадимом мы познакомились на Ромкином дне рождения. Рома – парень моей лучшей подруги, Леськи. Вообще-то, я не планировала идти на день рождения, понимая, что буду только мешать. Леську и Ромку люблю обоих и очень за них рада.

– Ириш, познакомься, это Вадим. Он из Москвы. – Мне представили Ромкиного родственника, и я больше не слышала Лесиных слов. Смотрела в самые голубые глаза, не в силах отвести взгляд.

– Очень приятно, – бархатный голос обволакивал, лишая возможности дышать.

– И мне, – тихо ответила.

Это было похоже на сумасшествие. Никто и никогда не вызывал во мне таких эмоций. Явно чьими-то стараниями, а не благодаря случайности, Вадим сидел рядом со мной. Моё бедро, соприкасаясь с мужским, горело, а голова никак не хотела соображать. Мозг отключился полностью. Вышла, чтобы остудить пылающие щёки холодной водой, но не успела закрыть ванную, как в дверь просунулась мужская рука.

– Ой, прости! – воскликнула я, не ожидая, что Вадим пойдёт за мной. – Я не хотела сделать тебе больно.

Но мои слова проигнорировали. Вадим зашёл и закрыл дверь. От его близости в маленьком помещении воздух наэлектризовался, и казалось: одна маленькая искра – и рванёт. Сердце бухало в груди, а меня магнитом затягивало в омут небесных бездонных глаз.

– Ириша, – прошептал Вадим, прижимая меня к стене и впиваясь в мои губы.

И я пропала.

Мы ушли вдвоём, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы предсказать, что ночь провели вместе.

– Ирка! – орёт в трубку Леся. – Ты где?

– Лесь, всё нормально. Не кричи, пожалуйста, – прошу, покосившись на спящего рядом Вадима.

– Ира! Мне твоя мама звонила тысячу раз!

Чёрт! Мама!

– Что ты ей сказала? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Я не смогла солгать тёте Наташе.

– Леся, – стону, тяжело вздыхая. – Почему?

– Не знаю. Прости, Ириш. Ты с Вадимом, да?

– Да, – признаюсь.

– Ириш, я не знала, что он будет. Честно.

– Лесь, ты здесь ни при чём. – Сползаю с огромной кровати и иду в ванную, чтобы не разбудить Вадима.

– Ир, он… У него… Ириш, он через месяц женится, – выдавливает Олеська.

Женится.

– Спасибо, что сказала, Лесь.

– Ир?

– Всё нормально. Правда. Я ни о чём не жалею.

Отключаю вызов и умываю лицо холодной водой.

Я действительно ни о чём не жалею.

***

Дома вместо завтрака меня ждала лекция мамы. Наверное, это был первый раз, когда совесть не мучила меня, пока я слушала нотацию. Никак. Вадим был моим первым мужчиной, и, как уже сказала Олесе, я об этом нисколько не сожалела.

Успокоив маму тем, что меня никто ни к чему не принуждал, собираюсь на учёбу. Мама горестно качает головой, не веря в то, что её правильная дочь переспала с совершенно незнакомым парнем, которого видела первый раз в жизни.

– Ирка, ты с ума сошла? – налетает на меня Леська, стоит мне перешагнуть порог университета.

– Да вроде нет, таблицу умножения помню, – отвечаю, вспоминая про себя несколько примеров на всякий случай.

– Ира!

– Что – Ира?! Ну переспала с парнем, и что такого? – Стараюсь говорить негромко, но всё равно вижу, что в нашу сторону смотрят.

– Ир, ты же не такая!

– Леся, ты сейчас чего от меня хочешь?

– Бархалей клёвый, но…

– Лесь, я не собираюсь отбирать его у невесты. Да, он бы мог об этом сказать, но что поделаешь – нам обоим снесло крышу.

– И что ты будешь делать?

Хороший вопрос. Выть на луну я не собираюсь, это точно. Может, пожалею себя немного, а может, и не буду. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что будет здорово, если я забеременею. Но пока не хочу об этом думать.

Как и предупреждала Леська, от Вадима больше ничего не слышно. Я его понимаю: невеста, все дела. Но и беременности не оказалось. Вот из-за последнего я расстроилась намного больше, потому что ни один из сверстников не вызывал у меня абсолютно никаких симпатий, не говоря уже о возможной близости. Леська до этого частенько меня дразнила, говоря, что я так и останусь глубокой девственницей. Девственницей я уже не останусь, но вот жить в одиночестве, кажется, придётся. После Вадима ни на кого не хотелось даже смотреть.

Новогодние каникулы предстояло провести без компании подруги. Леська с Ромкой решили рвануть на горнолыжный курорт. Немного странное желание, учитывая, что снега и у нас хватает. Только гор, правда, нет.

Олеся долго извинялась, что бросает меня одну, но Ромка уже давно горел этой идей.

– Леся, вали ты уже! Я спокойно посмотрю новогодние каналы и буду лопать оливье прямо из тазика.

Насчёт каналов я, конечно, солгала, как, впрочем, и с оливье, но надо же было как-то успокоить подругу.

– Может, ты с нами поедешь? – спрашивает Леся.

Я даже соком подавилась. Нет уж. Такого счастья мне не надо! Имелся, конечно, маленький шанс, что и Вадим будет там, но я решила, что лучше не стоит встречаться. Тем более он уже женат. Насколько я помню (а память меня ещё не подводила), свадьба должна была состояться три дня назад. Странно, что Ромка с Лесей на неё не поехали. А может, они как раз на курорте и встретятся. Не знаю. Но спрашивать не стала.

– Ирина, к тебе пришли. – Мама сурово смотрит на меня. Честно говоря, даже не помню, когда в последний раз она называла меня полным именем. Вроде я больше нигде не накосячила.

Спрашивать кто – бесполезно. Если бы мама хотела, сказала бы сразу, а так мне приходится гадать, пока иду из комнаты в коридор. Мама ещё и на порог гостя не пустила! Это вообще на неё не похоже!

Открываю дверь и застываю на месте: передо мной стоит Вадим в лёгком для наших морозов пальто и заснеженной шапке. Снег уже начал таять, превращаясь в мокрые дорожки.

– Вадим? Ты что тут делаешь?

– Ириш, я приехал за тобой, – слышу и не верю своим ушам.

– А невеста?

– Алла сама отменила свадьбу. Я рассказал ей про тебя, и она всё поняла.

Такое вообще бывает?

– Заходи, – предлагаю пройти.

В коридоре стоит мама и буравит нас своим рентгеновским взглядом.

– Мама, это Вадим.

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна.

Через два месяца мы поженились. Вадим оплатил маме перелёт в Москву на нашу свадьбу и, кажется, сумел загладить свою вину перед ней. Я же не верила своему счастью. И вот уже прошло три года. Вадиму удалось вырвать несколько денёчков, чтобы мы смогли отдохнуть вдвоём. Его занятость, пожалуй, единственное, что омрачало нашу семейную жизнь.

Глава 2

– Я сейчас, – шепчет муж, оставляя меня.

Становится прохладно. Хочу пошевелить руками, но не могу: путы не давят, но и не дают рукам свободы. Глаза завязаны. Такой беспомощной я себя ещё не чувствовала. Беспомощной, любимой, счастливой.

Лёгкое дуновение касается кожи.

– Вадим? – шепчу.

Чувствую, как постель прогибается под тяжестью его тела.

– Вадим! – умоляю, но губ касаются, заставляя меня замолчать.

Молчу. Его пальцы скользят по шее, опускаясь ниже. Ёрзаю от нетерпения, пытаясь освободить руки и притянуть к себе любимого мужчину, но муж не спешит: он осторожно исследует каждый сантиметр моего тела, заставляя изнывать от желания. Медленно спускает тонкое кружево, путешествуя руками вниз, и так же медленно возвращается назад.

Я просыпаюсь.

Тянусь в сладкой неге, чувствую, что руки уже свободны, и открываю глаза. Повязки на лице нет. Как и мужа рядом. Провожу пальцами по прохладному шёлку. Улыбаюсь, вспоминая, какую ночь подарил мне любимый.

Всегда считала его сдержанным и боялась признаться в своих желаниях, но вчера он сам их угадывал. Мне очень хотелось ответить ему, но засыпала я точно с завязанными руками и глазами, и именем мужа на губах, которым так не хватало поцелуев.

Тело ещё помнит горячие ласки и хранит прикосновения жадных рук. Медленно, словно боясь, что всё окажется сном, опускаю ноги на мягкий ворс ковра, встаю и иду в ванную. Вадима в номере нет. Обычно он всегда ждёт моего пробуждения, но могли позвонить с работы, и он вышел, чтобы не разбудить меня. От его заботы в душе становится тепло. Как же я люблю его!

Умываюсь и неторопливо принимаю душ. Выхожу из ванной. Вадим сидит в кресле и сосредоточенно смотрит в одну точку.

– Вадим! – восклицаю. Хочу обнять его и наконец поцеловать. Это единственное, чего он не дал мне вчера.

– Доброе утро, – холодно отвечает муж, заставляя меня замереть на месте.

– Что случилось? – спрашиваю. Ведь не может же он после такой ночи быть таким отстранённым?

– Ира, нам нужно вернуться домой, – коротко бросает муж. – Я принёс тебе кофе. Собери всё, а я пока улажу остальные вопросы. – И не дожидаясь моего ответа, выходит из номера.

Значит, всё-таки что-то случилось. Муж занимает высокий пост в холдинговой компании, и я уже привыкла к его частому, иногда очень длительному отсутствию. Стараюсь сделать вид, что совсем не расстроена, но получается, кажется, не очень. Правда, Вадим полностью на чём-то сосредоточен и не замечает моего настроения.

Не задаю лишних вопросов. Он всё равно редко на них отвечает, частенько отмахиваясь: «Иришка, не забивай свою хорошенькую головку этой ерундой. Лучше подумай, чем мы займёмся вечером», – обычно таким бывает его ответ.

А мне не хочется быть назойливой или капризной, ведь всё своё свободное время он тратит только на меня.

В самолёте он тоже немного отстранён. Хотела бы ему помочь, но не знаю чем, поэтому просто беру за руку. Вадим вздрагивает, словно моё прикосновение его пугает, но руку не убирает. Так и засыпает. Пусть поспит. Сон ему сейчас нужен, ведь неизвестно, во сколько он сможет освободиться.

Гляжу в иллюминатор. Несмотря на то, что наш небольшой отпуск был прерван, я счастлива. Вадим во сне сильнее сжимает мою руку.

Машина уже ждёт нас. Сначала меня завозят домой, а потом Вадим уезжает, наверное, впервые за всё время не поцеловав меня.

***

В прихожей появляется Светлана Ивановна, мама Вадима.

– Ирочка, что случилось? А где Вадюша? Вы поссорились?

– Нет, конечно! Вадима вызвали на работу. – Ставлю чемодан к стене, чтобы разуться.

– Ой, как жаль! Да не поднимай ты такую тяжесть!

Не совсем понятно, о чём она жалеет, но не хочу думать об этом. Ко мне свекровь относится хорошо, по крайней мере, мне так кажется.

– Светлана Ивановна, он на колёсиках, – отвечаю, имея в виду чемодан, который мы и не раскрывали толком. Ведь планировали отдохнуть неделю, а получилось всего два с половиной дня.

– Всё равно! Поставь! Вадик вернётся и уберёт.

Не думаю, что это хорошая идея, так как Вадим может вернуться глубокой ночью или вообще завтра. Вздыхаю. Послушно оставляю чемодан. Лучше потом, когда Светланы Ивановны не будет, сама тихонько уберу.

Свекровь никогда не интересуется у меня ничем. Или ей всё рассказывает Вадим, или она сама умудряется всё знать, или же ей действительно не интересно. Я спокойно ухожу в нашу с Вадимом комнату. Бросаю взгляд на кровать и невольно краснею, вспоминая прошлую ночь. Ведь такой не было ни разу! И тут ко мне приходит догадка: а ведь Вадим, скорее всего, старается, чтобы нас просто не было слышно! Наверняка ему не хочется ловить утром укоризненные взгляды своей матери. Отец вряд ли когда-нибудь что-нибудь скажет, он тоже не от мира сего: весь в расчётах и цифрах.

Мне ничего не остаётся, как только ждать возвращения мужа. К сожалению, это единственное, что я делаю. Учёбу я оставила, переехав к Вадиму, перевестись не получилось, поэтому просто написала заявление на отчисление по собственному желанию.

Сначала жалела и скучала, а потом привыкла.

Чаще всего созванивалась с Леськой. С ней нас не разлучило ни расстояние, ни моё нынешнее положение.

Вот и сейчас решила позвонить сначала ей, а потом маме с бабушкой. Посмотрела на золотые часы, которые Вадим подарил мне на нашу первую годовщину: по идее, Олеся уже должна быть дома, если только никуда не отправилась с Ромкой – тогда до неё не дозвонишься!

Но к моей огромной радости, Леська сразу отвечает на видеозвонок.

– Привет отдыхающим! Тебе что, заняться нечем? – интересуется подруга, но я вижу только её затылок. Телефон, как обычно, стоит на подставке, и нужно время, чтобы Олеся приземлила свою попу рядом.

– Привет, Лесь.

– Эй, я не поняла, вы что, уже вернулись? – Леська бросает мимолётный взгляд, мгновенно отворачивается, но тут же поворачивается обратно, чтобы удостовериться, что она не ошиблась.

– Ага, – жму плечами.

– Да ну на фиг?! Только не говори, что Вадима опять вызвали? – Олеся закатывает глаза. Она единственная, кто знает, как я скучаю, когда муж на работе.

– Ага, – киваю со вздохом.

– Капе-е-ец! – тянет Олеся. – Как у тебя хватает терпения? У меня бы не хватило! О! Хвастайся, что на этот раз тебе подарил твой муж?

– Лесь, а Ромки рядом нет? – спрашиваю. Леська всё равно ему расскажет, но говорить при нём я почему-то стесняюсь.

Леся поворачивается, чтобы удостовериться, где находится Роман.

– Не-а! Он на балконе, тоже по телефону трещит.

Леся и Рома уже почти два года снимают небольшую однушку. Как они уживаются вместе, остаётся для меня загадкой, потому что даже у меня не всегда хватает сил вытерпеть Лесю целый день.

– Ну, говори! – требует подруга.

– Ночь.

– Что?! – переспрашивает Леська, сдвинув брови.

– Ночь, – повторяю.

– Ты имеешь в виду ночь любви? – громко уточняет подруга, заставив меня покраснеть.

– Да. Не кричи, вдруг Ромка услышит, – шиплю на неё.

– Да не! – Леська снова оборачивается посмотреть, где находится Рома. – Он ещё на балконе. Рассказывай!

– Леся! – упрекаю подругу. Как можно рассказывать такие интимные вещи?

– Ну мне же интересно! – Олеся обиженно смотрит на меня.

– Нет, Лесь, я такое не могу рассказать, – признаюсь.

– Эх, – вздыхает подруга, – на самом интересном месте! Ирка, вот кто ты после этого?

Глава 3

Тело горит от прикосновений губ и рук, и я жадно выгибаюсь навстречу ласкам, требуя ещё. С губ невольно слетает имя мужа, и его палец снова закрывает их, мягко обводит контур, чуть приоткрывает и ускользает. Принимаю его игру, но ничего не могу с собой поделать. Таких острых ощущений не было. Никогда. Возможно, это объясняется моей беспомощностью: я ничего не вижу и не могу освободить руки, но муж не спешит выпустить меня из этого сладкого плена.

Рваный вздох вырывается из груди, и я просыпаюсь. Тело ломит от неудовлетворённого желания, а это… всего лишь сон. Облизываю пересохшие губы и бросаю взгляд на кровать: Вадима рядом нет. Опять. Тянусь за телефоном. Там тоже ничего. Вряд ли сейчас смогу уснуть. Прислушиваюсь к ночной тишине. Дом спит. Лишь мерный переход стрелок на настенных часах говорит о том, что я дома. Днём часы не слышно, а вот ночью я часто слышу этот звук: «Чик. Чик. Чик».

По привычке открываю альбом с фотографиями на телефоне и листаю снимки. Наверное, никогда не перестану любоваться ими. На каждом я и Вадим. И мы счастливы. Именно счастьем светится каждый кадр. Так и засыпаю с телефоном в руке, где открыто фото мужа.

– Доброе утро, Светлана Ивановна, – приветствую свекровь, заходя на кухню.

Женщина оборачивается.

– А, Ирочка! Доброе! – бросает она через плечо, отворачивается и включает блендер.

Светлана Ивановна – сторонница правильного питания. Сегодня у неё на завтрак смузи зелёного цвета, в отличие от прошлого раза, довольно приятного.

Свекровь замечает моё внимание.

– Здесь авокадо, огурец и корень сельдерея. Немного воды. Очищающий, – выдаёт она информацию. Коротко и по существу, но меня совсем не интересует состав её напитка.

– Ясно. Вадим вам не звонил? – наконец задаю вопрос, который хотела задать сразу, но помешал блендер.

– Ах, да! Совсем забыла! Его вызвали… – она делает неопределённый жест рукой, словно пытается вспомнить, – не помню! Сказал, что позвонит, как будет минутка.

– Ясно, – отвечаю. Хотя на самом деле ничего не ясно! Почему он не позвонил мне?

Выхожу из кухни и закрываюсь в комнате. Ненавижу одиночество! Вадим прекрасно знает, как тяжело мне даются наши разлуки. Всегда перед отъездом он очень внимателен, а тут даже не позвонил!

Заняться мне нечем. Вадим категорически против того, чтобы я работала. Подруг здесь у меня нет. Да и откуда они появятся, если я практически всегда заперта дома. А от интересов Светланы Ивановны начинает тошнить. Ведь кроме журналов мод и рецептов вечной молодости её ничего не волнует.

Она привыкла ничего не делать и её это устраивает, а я начинаю умирать от бессмысленного существования и вечного ожидания мужа. Наверное, будь у нас ребёнок, я не чувствовала бы себя такой одинокой. Но прошло уже три года, а беременность так и не наступила.

Я несколько раз обсуждала этот вопрос с Вадимом, предлагая пройти обследование, но наутро лишь слышала от его мамы: «Вадюша ещё так молод, и я пока не хочу становиться бабушкой».

А я очень хотела стать мамой! С завистью смотрела на счастливых мамочек, прогуливающихся в парке с колясками. Вадим ловил мой взгляд, так же взглядом обещая, что и у нас тоже будет ребёнок.

***

Вадим позвонил только вечером. Схватила трубку дрожащими руками.

– Вадим!

– Привет, малыш. – От звука его голоса подкосились ноги. – Прости, не мог позвонить раньше. Работа. Ну, ты меня понимаешь…

«Нет! Я не понимаю! Я ничего не понимаю!» – хотелось закричать.

– Конечно, – ответила, скрывая эмоции. – Устал?

– Безбожно.

– Вадим, я соскучилась, – произнесла я с мольбой в голосе. С каждым разом ожидание становилось невыносимее. – Ты когда вернёшься?

– Если бы я только знал. Думаю, через неделю.

Неделя. Внутри всё оборвалось. Это целых семь дней и семь бессонных ночей!

– Алло? Ириш?

– Я тут, – ответила безжизненным голосом.

– Мне пора. Люблю тебя, малыш.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала, слушая гудки в телефоне.

Посмотрела на часы: слишком поздно, чтобы заниматься делами, но я прекрасно знала, что Вадим мог работать всю ночь за ноутбуком. Но он был рядом. А сейчас придётся ждать семь дней и спать в одиночестве долгих семь ночей.

Отбросила телефон на подушку, словно это он виноват в случившемся.

Когда-то я мечтала вырвать пару часиков, чтобы просто лежать и ничего не делать. Но это было так давно, что кажется – в другой жизни. Я училась, бегала на съёмки в разные фотостудии, урывала пару часиков на сабантуи с Леськой и была самым счастливым человеком. А сейчас?

Сейчас я тоже была счастлива. Немного по-другому, конечно. Вадим не одобрял моё увлечение фотографией. Считал это несерьёзным и непрестижным занятием. «Моя жена никогда не будет бегать с фотоаппаратом и снимать пьяные вечеринки», – говорил он. Почему он решил, что фотограф занимается только съёмкой свадеб и юбилеев? Ведь можно добиться успеха и на телевидении. Но факультет «Руководство студией кино-, фото- и видеотворчества», о котором я так мечтала и на который поступила, пришлось бросить.

Даже первая зеркалка, которую я купила себе сама, осталась дома. Как, собственно, и всё, что у меня было. В Москву я приехала только с документами, остальное было приобретено уже здесь, под чутким руководством Светланы Ивановны.

Моя будущая свекровь с таким увлечением занялась шопингом, словно это было нужно ей, а не мне. Хотя должна согласиться, что столичная мода немного отличалась от нашей.

Я же не надевала даже треть из того гардероба, который занимали мои вещи, и не была уверена, что моей жизни хватит, чтобы надеть всё это хотя бы раз. Ведь как только менялся модный тренд, новые вещи с бешеной скоростью оказывались на вешалке. А куда было наряжаться, если мы с Вадимом выходили крайне редко? Конечно, если не считать коротких отпусков, которые он мог себе позволить. Только вот последний был безжалостно прерван, хотя обычно такого не случалось.

Достала ноутбук и, подложив подушки под спину, устроилась листать наши фото и видео. Только в этот раз не любовалась ими, а смотрела с профессиональной точки зрения, как сделала бы, будь я на месте фотографа.

Сама не заметила, как пролетело время. Отложила ноутбук и выключила бра над кроватью. Уже засыпая, вспомнила, что я так и не получила долгожданное «Спокойной ночи, малыш», которое неизменно приходило, когда муж не ночевал дома.

А во сне я опять вспоминала горячие ласки Вадима, которые сводили с ума, и это продолжалось каждую ночь. Я ничего не могла с собой поделать. Если Вадим задержится ещё на пару дней, я точно превращусь в нимфоманку!

– Ирочка, ты, случайно, не заболела? – поинтересовалась Светлана Ивановна. – Ты во сне стонала.

– Живот болел. Немного, – пришлось солгать первый раз в жизни. Зато теперь я точно знала, что и у стен есть уши.

– Может, нужно к врачу? – обеспокоенно спросила свекровь.

«Да нет, врач тут не поможет. Мне бы мужа…»

Вслух, конечно, я этого не сказала. Представляю, какой шок был бы у Светланы Ивановны.

– Спасибо. Вроде прошло, – ответила с улыбкой.

– А вдруг отравление? Давай я тебя всё-таки запишу. Мало ли что.

Пришлось согласиться, иначе она не отстанет.

Вадим должен был вернуться уже завтра. Он звонил. Правда, не так часто, как мне бы хотелось, но последние звонки были тёплыми. Я чувствовала, что он тоже скучает. Я же просто истосковалась, и складывалось впечатление, что мы с ним поменялись местами, ведь обычно больше скучал он.

Глава 4

Светлана Ивановна всё-таки записала меня на приём к врачу.

– Ирочка, Сергей Евгеньевич – очень хороший доктор. Чуткий, внимательный и опытный. Можешь мне поверить!

– Светлана Ивановна, зачем?! – Я тяжело вздохнула.

Естественно «очень хороший доктор», потому что мама Вадима, как пить дать, выбрала самую дорогую клинику. Сегодня приезжает Вадим, а я, вместо того чтобы встретить его, должна идти к «самому хорошему доктору». Такое ощущение, что она специально издевается.

– Ирочка, со здоровьем не шутят, моя хорошая. Сходить нужно.

С этим я была согласна. Только что я должна сказать этому самому хорошему доктору? «Мне снилась эротическая сцена с моим участием, я стонала, а заботливой свекрови пришлось соврать, что болит живот. Пропишите мне секс с мужем, пожалуйста». Так?

Пришлось изобразить благодарную улыбку.

– Хорошо, Светлана Ивановна. Обязательно схожу. Спасибо.

Мне измерили давление, я сдала кровь и прошла кучу ненужных исследований. В том числе и УЗИ.

Сергей Евгеньевич – именно такое имя было написано на кабинете «очень хорошего врача» – долго читал выписки, которые я ему принесла.

– Ирина Олеговна, я не вижу отклонений в вашем здоровье, но хотел бы повторить анализы через две недели.

– Зачем? – задала глупый вопрос. Ясное дело – зачем: анализы обошлись в круглую сумму!

– Вы меня не так поняли. Повторные анализы вы пройдёте бесплатно, – тут же добавил доктор.

– Вы чего-то не договариваете? – спросила прямо.

– Не договаривать – это не в моих правилах. У меня есть подозрения, но нужны доказательства для подтверждения. Их можно будет получить или опровергнуть не ранее чем через две недели.

– Я больна?

– Нет. Беременность – это не болезнь, а закономерный природный путь.

– Я беременна?! – эхом повторила я и, хлопая ресницами, уставилась на мужчину в ожидании хоть каких-то объяснений.

– Не могу сказать точно. Думаю, срок от силы пять дней, – спокойно ответил Сергей Евгеньевич, не обращая внимания на мой наверняка глупый вид.

– Но я не могла забеременеть. – Я развела руками. Секс у меня был только во сне, а от него точно не забеременеешь! – Моего мужа нет уже неделю.

– Дорогая моя, зачатие не происходит в день полового акта. Оно происходит в течение двух суток с момента овуляции. А некоторые сперматозоиды могут жить в теле женщины до семи дней, но при этом быстрее теряют способность к оплодотворению. И если накануне у вас была близость с мужем, вы вполне могли забеременеть.

– А как это узнать? – еле выдавила я, потому что во рту пересохло.

– Пока никак. Ни одно УЗИ это не покажет. У вас небольшое изменение нормы ХГЧ, но недостаточное, чтобы точно поставить диагноз.

От врача вышла в смешанных чувствах. Неужели это правда? Может, отсюда такая чувствительность груди и желание?

Ни мужу, ни свекрови не стала говорить даже о том, что пойду на повторное обследование. Не хотела обнадёживать раньше времени. Ведь задержки у меня были и раньше, но тесты всегда показывали отрицательный результат.

Сейчас я не стала даже покупать тест. Не хотела снова испытать разочарование, после которого всегда долго приходила в себя. Тем более что задержки-то ещё и не было.

Интересно, из чего «очень хороший доктор» сделал такой вывод? Или он на самом деле замечательный специалист? Появилось множество вопросов, на которые пока никто не мог дать ответа. И как мне ни хотелось узнать всё и сразу, придётся набраться терпения и ждать две недели.

А вот радость, что муж вернулся, стала не такой яркой, каким оказалось ожидание. Я вся была там, в надежде, что слова Сергея Евгеньевича окажутся правдой.

Вадим спал, а я слушала его мерное дыхание, так как сон ко мне не шёл. Может, день был слишком насыщенным, а может, виновато разочарование, потому что долгожданный секс оказался таким, каким был всегда, и ни шёл ни в какое сравнение с теми фантазиями, которые мне снились. Не говоря об ощущениях, которые были в предпоследний раз.

***

Уснула только под утро, поэтому как ушёл муж, не слышала. Даже завтрак проспала, чего со мной никогда раньше не случалось.

В кухне поймала недовольный взгляд свекрови. А она-то чего косится? И тут до меня дошло: Светлана Ивановна решила, что я отсыпалась после бурной ночи, тогда как её сыночку пришлось идти на работу. Но не разуверять же её в обратном?!

Налила себе стакан воды и вышла. Интересно, какого цвета был её смузи сегодня? Почему-то решила, что оранжевого, и почувствовала, что замутило от него. От смузи, а не от цвета. Однако спрашивать у свекрови, чтобы проверить свою догадку, не стала.

Весь день провела в чтении статей о первых признаках беременности, но ничего, кроме чувствительности груди, у себя не нашла. Поэтому всё списала на физические потребности, вызванные долгим отсутствием мужа.

Вадим был тоже немного не таким, как всегда. Ловила на себе его взгляды, словно он хотел о чём-то спросить, но по какой-то причине молчал. Наверное, впервые за всё время, что мы были женаты, между нами повисла какая-то недосказанность, но я вся ушла в свои внутренние ощущения и не придала ей серьёзного значения.

С особым нетерпением ждала, когда пройдут две недели. Но дни, как назло, тянулись бесконечно долго. Кажется, это было самое мучительное ожидание в моей жизни.

Забыв, что нужно дышать, я смотрела на Сергея Евгеньевича в ожидании ответа, но он как будто специально заставлял меня нервничать, тщательно изучая столбики непонятных для меня цифр, напечатанные на листах А-4.

– Всё плохо, да? – Я не вытерпела и задала вопрос.

– Отчего же? Анализы хорошие. Уровень ХГЧ соответствует трём неделям беременности.

– Я беременна?! – переспросила, жадно глотая воздух и всё ещё не веря в то, что это правда.

– Да.

– Господи! Я беременна, – прошептала, закрывая лицо руками.

– Ирина Олеговна, если беременность нежелательна…

– Нет! Что вы! Наоборот! Желательна! Очень желательна! – По моему лицу ручьём текли слёзы. Видимо, доктор это расценил по-другому.

– Тогда я вас поздравляю. Вы можете встать на учёт в нашей клинике. Срок, конечно, ещё маловат, но…

Я почти не слушала, о чём говорит доктор. В ушах звенело: «Я беременна!», хотелось кричать и плакать от счастья!

Забрав листы с подробной инструкцией, вылетела на улицу и зажмурилась от яркого солнца. Мир заиграл другими красками. Запахи, звуки, цвета – всё стало таким ярким и прекрасным! Я была в состоянии, близком к эйфории, поэтому не сразу заметила, что мне сигналят: я стояла чуть ли не посередине дороги. Хорошо, что машин почти не было. Послала возмущённому водителю воздушный поцелуй. Тот покрутил пальцем у виска и решил, что лучше объехать меня от греха подальше.

Забежала домой и понеслась в комнату, на ходу скидывая туфли.

– Ирочка, ты где была? – Мама Вадима смотрела, сощурившись и приподняв подбородок.

Ах, да! Я же не доложила, куда ушла. Шаг влево – попытка к бегству.

– Светлана Ивановна, я ездила в клинику, которую вы мне посоветовали.

– Но ты же сказала, что у тебя со здоровьем всё нормально?

– С моим здоровьем всё нормально, – повторила ей то же, что и раньше.

– Тогда зачем ты ездила снова?

Вот всё ей надо знать! А я так хотела, чтобы Вадим был первым, кто узнает радостную новость!

– Я беременна, – пришлось признаться. Но радости на лице своей свекрови я не увидела.

– А Вадим знает? – недовольно спросила женщина.

– Нет. Я сама только узнала, а отвлекать его на работе не стала.

– И правильно! Нечего отвлекать мужа по пустякам.

– Вообще-то, это не пустяки! – возмутилась я.

– Я имела в виду, что эта новость может подождать до вечера, когда Вадюша освободится.

– Я так и решила, – бросила, собираясь скрыться в комнате и залезть в ноутбук, но Светлана Ивановна следовала за мной по пятам.

– Ирочка, а вы не поторопились с решением завести ребёнка? Ведь Вадику нужно работать…

– А его никто и не отвлекает от работы. А мне всё равно заняться нечем, так что ребёнок будет как нельзя кстати. И потом, мы с Вадимом уже давно его хотели.

Светлана Ивановна сжала губы, словно хотела промолчать, но потом всё-таки высказала:

– Но он же будет мешать ему спать!

Кто кому будет мешать спать, Светлана Ивановна не уточнила, но я и так поняла.

– Я думаю, мы с Вадимом решим этот вопрос.

Неужели она надеется, что я соглашусь избавиться от малыша? Да ни за что! Пусть даже и не думает! Свекрови придётся стать бабушкой, как бы ей ни хотелось обратного.

Глава 5

Светлана Ивановна ещё пару раз попыталась убедить меня, что не надо ничего говорить её сыну и лучше хорошенько подумать. А что тут думать? От малыша я ни за что не избавлюсь. И Светлане Ивановне ничего не осталось, как ждать возвращения своего сына.

Но вот Вадиму она ни слова не сказала о том, что надо «подумать»!

– Это правда? – спросил муж.

– Угу, – только и смогла кивнуть я. – Ты не рад?

– Почему? Ты же хотела ребёнка, – ответил муж, привлекая меня к себе.

– Очень, – прошептала, обнимая Вадима. – Ты даже не представляешь, как я счастлива! Я так тебя люблю!

– Я тоже.

С этого дня я не жила, а словно летала. Вадим был нежен и заботлив. Я провожала его на работу, чтобы самой уткнуться в ноутбук. Меня интересовало всё, начиная от протекания беременности до первых шагов малыша. Поэтому я жадно впитывала информацию, которую предлагали огромные возможности сети. А так как никаких неприятных ощущений в виде слабости и тошноты у меня не было, то жизнь была просто прекрасной!

– Ирочка, ты уже встала на учёт? – обеспокоенно спросила Светлана Ивановна.

– Нет, но планирую на следующей неделе.

Говорить, что пойду в платную женскую консультацию, не стала. В любом случае если не понравится, можно перейти в другую. Сейчас с этим проблем нет. А вот гинеколог, которого я выбрала, был на учёбе, что меня сильно расстроило.

– Могу записать вас к Яковлевой, – предложила регистратор. – Она квалифицированный специалист и у неё как раз часы приёма. Альбина Рустамовна очень хорошая, – добавила она для убедительности.

– Хорошо. Запишите.

Гинеколог подтвердила диагноз, а когда я сообщила, что беременность желанная, лицо немолодой уже женщины даже посветлело. Неужели ей так часто приходится сталкиваться с абортами?

– Аллочка, оформи Ирину Олеговну, – сказала она акушерке.

– Хорошо, Альбина Рустамовна, – улыбнулась Аллочка.

Мне пришлось пересесть к её столу. Аллочка достала новую обменную карту и положила перед собой. – Бархалеева Ирина Олеговна, – произнесла она, как мне показалось, с усмешкой, и записала мои данные. – Фамилия, имя, отчество мужа?

– Бархалеев Вадим Игоревич, – ответила я, разглядывая акушерку.

Молодая, красивая, яркая. Взгляд невольно упал на правую руку – не замужем. Хотя на безымянном пальце левой руки красовалось шикарное золотое кольцо с бриллиантом.

Аллочка вносила записи аккуратным каллиграфическим почерком, но стоило Яковлевой выйти из кабинета, как она положила руки на теперь уже мою обменную карту и, немного подавшись вперёд, спросила:

– А муж-то в курсе?

– Что, простите? – переспросила я, так как не поняла, что она имеет в виду.

– Муж в курсе, что ты беременна? – Аллочка снова усмехнулась.

– Конечно в курсе, – ответила я и посмотрела на бейдж: «Самойлова Алла Андреевна». Именно так звали бывшую невесту Вадима. – Почему вы спрашиваете?

Потёрла виски, пытаясь упорядочить мысли и успокоиться. Взгляд невольно вернулся к внешности Аллы. Я не знаю, что она забыла в женской консультации, но с такой внешностью можно смело работать моделью.

– Простое любопытство. Вы не сообщили Альбине Рустамовне об ЭКО.

– А при чём здесь ЭКО?

– Сейчас многие так делают: забеременеют через экстракорпоральное оплодотворение, а потом к нам идут, как ни в чём не бывало.

– Мне не делали ЭКО. – Я смотрела на Аллочку и ничего не понимала.

Аллочка нахмурилась, видно, проигрывала в уме какие-то варианты, а потом вдруг рассмеялась. Я ждала, пока она просмеётся.

– Я так понимаю, Вадим не сообщил тебе, что бесплоден? – спросила она.

– С чего вы решили? Или беременность передаётся по воздуху? От кого я тогда забеременела?

– Вот уж не знаю, милочка, от кого ты могла забеременеть. Это тебе лучше знать. Но я бы на твоём месте во всём призналась мужу.

– Мой муж в курсе, – отрезала я.

– Да? И с каких это пор Вадим стал практиковать секс втроём?

– Почему вы решили, что Вадим бесплоден? – спросила я, проигнорировав её грязный намёк.

– Потому что мы собирались пожениться и оба сдавали анализы.

– Обычные анализы не могут этого показать, – возразила я, не совсем уверенная в своей правоте.

– Мы сдавали все, вплоть до иммунологической совместимости, – сообщила Алла.

– И Вадим знал?

Алла пожала плечами. Выходит, знал. Если, конечно, это правда. В конце концов, это у них могла быть эта самая иммунологическая несовместимость.

– Вадим вообще не может иметь детей. Ни с кем, – подытожила Алла, словно прочитав мои мысли. – Вам же надо кучу сопливых ребятишек. Провинция. А у меня детей в планах не было. Только я не думала, что ты окажешься такой продвинутой.

– Так ты поэтому так легко его отпустила?

– Ну да. Кто же знал, что он «забудет» сообщить тебе об этом, – фыркнула Алла.

– Я вам не верю.

– Твоё дело. Но мне лгать незачем.

Незачем. Согласна. Только вот я точно знаю, что других мужчин у меня не было. А моя беременность – не миф и не выдумка.

Не помню, как вышла из женской консультации, но дома сразу открыла ноутбук. Сайты пестрели предложениями пройти обследование, но меня интересовало совсем другое.

Бесплодие лечится. Значит, Вадим ничего не говорил мне, чтобы я не переживала.

***

Женскую консультацию я сменила. Видеть на каждом приёме усмешку бывшей невесты Вадима было выше моих сил. И всё бы ничего, но сомнения, посеянные Аллой в душе, начали прорастать. Я стала ловить себя на том, что в каждом слове слышу двойной смысл.

Умом понимала, что перепады моего настроения можно объяснить гормональным сдвигом, но сама считала, что это не так. Меня мучила обида. Почему Вадим не поделился со мной? Или думал, что таким он будет мне не нужен? Я не готова была ответить на этот вопрос.

А потом Светлана Ивановна случайно обмолвилась, что в одиннадцатом классе Вадим перенёс паротит, но, слава богу, ни диабета, ни глухоты с её мальчиком не случилось.

Странное название показалось знакомым, кажется, такие прививки нужно ставить детям, и я опять полезла в интернет. Последствия эпидемического паротита привели меня в шок. Бесплодие стояло на первом месте. Но как тогда объяснить то, что во мне растёт наш ребёнок?

– Вадим, что ты делаешь?

– Тише, Иришка. Я так хочу. Не бойся. Ты мне веришь?

– Верю…

… подсказывает подсознание.

Мир покачнулся. В ушах зашумело, кровь стучала в висках, а я без сил опустилась на кровать.

Воскрешаю в памяти единственную ночь, так непохожую на все остальные, и чудовищная догадка буквально убивает меня.

– Этого не может быть, – шепчу пересохшими губами. И тут же вспоминаю то, что было не так.

Ни слова. Ни одного поцелуя. И пальцы, которые касались моих губ, когда с них слетало имя мужа. И… всё остальное. Всё просто кричит, что это был не мой муж.

От неизвестности можно было сойти с ума, и я решила, что хочу знать правду.

– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – спрашиваю, глядя в голубые глаза мужа. Вижу, как меняется его взгляд, и уже знаю, что он скажет, но не хочу, чтобы он произносил это вслух.

– Правда, – разрывает сердце ответ. Мой мир замирает, чтобы через мгновение со звоном разлететься на мелкие осколки.

Я до последнего надеялась, что это окажется ложью. Моей идиотской фантазией.

– Так, значит, в ту ночь со мной… был не ты? – Слова даются с трудом. Непонятное чувство близкого конца затопляет душу. – Ты ничего не хочешь объяснить?

– Прости. Я думал, что так будет лучше.

– Лучше? – Я глотаю обиду. – А ты меня спросил?

Моя душа вывернута наизнанку. Боль? Нет, боли нет. То, что умерло, болеть не может. А моя душа мертва.

– Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. Это не мой Вадим. Мой любимый никогда бы так со мной не поступил.

Никак не могу поверить в то, что муж решил подменить себя другим в нашей постели и думал, что так будет лучше.

– И говорить мне, конечно, ты не собирался? – отстранённо задаю вопрос, словно это не я.

– Нет, – слышу ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится.

– Не повторится, Вадим. Я ухожу.

Глава 6

Кидаю в сумочку документы, расчёску, телефон. Достаю из шкафа бельё, джинсы, блузки и складываю в стопку, даже не осознавая толком, что собираюсь делать.

– Ирина, постой. – Вадим ловит мою руку. – Куда ты собралась?

– Не знаю. – Отдёргиваю руку.

– Ириш, подожди. Мы справимся. Ведь ты так хотела этого ребёнка…

– Почему… Почему ты просто не сказал мне об… этом? – спрашиваю я, глотая обиду.

– Не смог. Не хотел, чтобы ты считала меня неполноценным, – сухо произносит Вадим.

– А подложить меня под первого встречного, значит, смог?

– Клим – не первый встречный…

– Не хочу ничего знать! – Закрываю уши руками, словно это может спасти меня от правды. Качаю головой, стараясь принять то, что слышу. И… не могу.

– Ты ведь из-за этого сразу уехал? – Фразы звучат глухо. Я часто дышу, словно мне не хватает кислорода и я сейчас упаду. – Бросил меня. Оставил в неизвестности, а сам сбежал.

– Я не смог. Я ведь никуда не ушёл и… И всё слышал, – произносит он. – Я понял, что не могу тебя видеть…

– Что? – Я разворачиваюсь и смотрю ему в лицо.

– Ты так громко стонала…

С трудом сглатываю ком, застрявший в горле.

– Я же думала, что это ты.

– Ира, ты кричала как шлюха! – выплёвывает Вадим.

Звук звонкой пощёчины отрезвляет нас обоих. Никогда не думала, что смогу ударить его.

– Я не шлюха! – шиплю, глядя ему в глаза.

Хватаю сумочку и выбегаю из квартиры.

Громкие рыдания вырываются из груди. Иду, не обращая ни на кого внимания. Прохожие шарахаются от меня, как от прокажённой. Это Москва. Здесь никому нет дела до твоего горя. Сажусь на скамейку в каком-то дворе и просто реву.

Чувствую, что меня начинает колотить мелкая дрожь. Сегодня прохладно, а я выскочила в одном лёгком платье, даже не накинув ветровку. Вытираю лицо, размазывая слёзы по щекам.

– Тётя, у тебя кто-то умер? – слышу детский голосок. Поднимаю глаза и вижу девочку лет пяти. Господи, откуда ребёнок может знать слово «умер»?

Киваю. Да. Умер. Я. Но не могу вымолвить ни слова.

– Не плачь. Если кто-то умер, значит, кто-то родится, – произносит малышка.

Вытираю рукой слёзы, и пытаюсь выдавить улыбку. Губы дрожат. Выходит криво.

– На. – Девочка протягивает мне маленькую фигурку единорога, лежащую на детской ладони.

Качаю головой, показывая, что не могу взять игрушку.

– Возьми. Только не плачь!

– Спасибо, – шепчу я, глотая слёзы, и сжимаю в своей ладони крошечную игрушку.

Смотрю вслед малышке. Припрыгивая, она бежит к детской площадке. Раскрываю ладонь и понимаю, что нужно вернуть ей единорожку. Ищу девочку взглядом, но она уже сидит в машине и машет мне в окно. Машу ей в ответ и снова благодарно киваю. Поднимающееся тонированное стекло закрывает от меня девочку, а я сжимаю в кулаке детский подарок.

Крошечный игрушечный единорог и моя сумочка – всё, что у меня осталось от красивой любви. Достаю телефон и проверяю баланс карты, которую сменила как раз перед отъездом из родного города. Срок действия истекает через две недели. Денег на счету – только доехать до аэропорта.

Вызываю такси и еду в Домодедово.

– У меня только полторы тысячи, – говорю, так как ценник оказался немного выше.

– Нормально, – кивает водитель. – Печку включить? – спрашивает он, когда я сажусь на заднее сиденье.

– Нет, спасибо.

– Так и будешь зубами стучать? Пересаживайся вперёд, а то ещё простынешь.

Послушно сажусь вперёд, где и правда намного комфортнее: прямо на меня идёт тёплый воздух.

– Лучше?

– Да. Спасибо.

– Не за что, – усмехается мужчина.

Что делать дальше – не знаю. Совсем. Но к Вадиму не вернусь.

***

По-хорошему надо позвонить маме, но ей точно потребуются объяснения, а я пока не готова спокойно их дать. С Леськой тоже будет сложно, поэтому звоню Роме.

– Здравствуй, Рома.

– О! Иришка! Как там столица? Стоит?

– Куда она денется. Ром, ты можешь купить мне билет до дома?

– Откуда? – спрашивает Аронов.

В этом весь Рома. Никаких ненужных вопросов.

– Я в Домодедово. Самый ближайший.

– Хорошо. Сейчас посмотрю, что есть, и скину. Давай паспортные.

Минут через двадцать приходит скрин моего посадочного талона. Вылет через семь часов, и у меня есть время привести в порядок мысли. Желудок издаёт неприличный звук, и я понимаю, что ужасно хочу есть. Но денег нет даже на бутылку воды.

Звук входящего уведомления заставляет удивлённо распахнуть глаза: «Перевод 5000 рублей от Роман Сергеевич А.»

Ромка, ты настоящий волшебник!

Пишу: «Спасибо».

Горячий чай и незатейливый обед делают жизнь немного легче, а вот от Вадима нет ничего. Не скажу, что особо надеялась, что меня будут догонять. Нет. Но почему-то становится больно, ведь он даже не поинтересовался, что со мной. Впрочем, Вадим знает, что я не буду делать никаких глупостей, но всё равно обидно.

В ушах до сих пор стоят его слова. Отгоняю непрошеные слёзы и сжимаю в кулаке детскую игрушку. Сижу в зале ожидания и бессмысленно наблюдаю за пассажирами.

Пожилая пара медленно идёт к выходу. Мужчина заботливо придерживает свою спутницу под руку. Как же я им завидую: всю жизнь рядом. Хотя никто не знает, через что им пришлось пройти.

Молодая мамочка пытается приструнить расшалившегося сынишку, дёргает его и ругает, но мальчик не обращает на неё никакого внимания.

Перевожу взгляд на влюблённую пару: стоят в обнимку, ничего не замечая вокруг. А ведь когда-то и я не могла оторваться от Вадима. А сейчас? А сейчас он даже не звонит, чтобы узнать, где я, хотя уже десять вечера.

Глаза начинают слипаться. Отгоняю сон, так как боюсь проспать посадку.

Заряд батареи на телефоне приближается к красной отметке. Выключаю телефон, чтобы хватило хотя бы вызвать такси до дома. Прилечу в начале пятого. Даже представить боюсь, какие будут тарифы, но если сравнить с московскими, то в разы меньше. Решаю, что лучше дождаться хотя бы восьми утра, чтобы не пугать маму и бабушку.

Не знаю, что скажу им. Но вряд ли смогу скрыть от них правду.

В аэропорту, к моему огромному удивлению, вижу сонную Олеську и Романа. Рома снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи.

– Иришка! – прыгает на меня подруга. – Ты с ума сошла? Где вещи?

– Вот, – показываю ей своё «имущество».

– И всё?!

– Угу.

– Девочки, давайте все вопросы в машине. Денежка за стоянку капает, – возвращает нас в реальность Роман.

– Спасибо вам! – шепчу, понимая, что не каждый может такое сделать.

– Ну, рассказывай, – выдаёт подруга, усаживая меня на диван и укутывая пледом.

Меня потряхивает, и я ничего не могу с этим поделать.

– Ириш, может, коньячку? – предлагает Ромка. – В чай? Согреться?

– Нет, Ром. Мне нельзя, – отвечаю.

Кружка с чаем, которую держит Олеся, зависает в воздухе.

– Мать, мы беременны?

Киваю.

– Оу! Оставляю вас одних. Если что – я рядом, – добавляет Роман и дипломатично уходит на кухню.

– Лесь, ему на работу?

– Ага. В ночь.

– Так, может, он ляжет поспит? А мы на кухне посидим? – Мне и так неудобно, что из-за меня им пришлось вставать, так ещё и заняла единственное спальное место.

– Чтобы Ромка выгнал беременную с дивана? Не смеши! Что случилось, Ириш?

– Я ушла от Вадима.

– Это мы уже поняли. Я спросила – что случилось?

Глава 7

– И что ты собираешься делать? – спрашивает Олеся.

– Не знаю. Но в Москву я не вернусь.

– Это понятно. Я бы тоже не вернулась. Наверное.

– Леся!

– Да ну нет, конечно! – тут же добавляет подруга. – Как, говоришь, его звали?

– Кого?

– Детопроизводителя.

– Я не стала спрашивать.

– Почему?

– Зачем?

– В смысле, зачем? Ребёнка заделал – и в кусты?

– Ну, он выполнял свою… – Я замолчала, потому что не могла найти нужного слова.

– Ага! Ты ещё медаль ему выпиши! За старания!

– Леся!

– Ладно. Забей! Вырастим. И без «старателей» обойдёмся! Хотя я на твоём месте стрясла бы с Бархалеева алименты.

– Не нужны мне его алименты, – бурчу себе под нос.

– Ох, Ирка, дурная ты! Тебе ведь по закону знаешь, сколько положено! А ты в одних труселях приехала. Мать с бабулей знают?

– Нет, – вздыхаю. – Ума не приложу, как им сообщить, но сказать надо.

– Сказать надо, – соглашается Олеся. – Тётя Наташа, конечно, ничего не выкинет, а вот баба Роза даже и не знаю… Эта запросто кое-кому кое-что оторвать может.

– Лесь, дай зарядное для телефона, – прошу, только сейчас вспомнив, что телефон так и не включила.

– Даже зарядки нет! Кошмар! Можно я с бабой Розой в одной команде буду?

– Не надо, Лесь.

Как бы ни хотелось остаться равнодушной, но включаю телефон с лёгким замиранием сердца. И… ни-че-го.

– Что, даже не позвонил? – Олеся верно истолковала мой взгляд.

– Нет.

– Козёл!

– Скорее всего, его вызвали на работу, – пытаюсь найти хоть какое-то объяснение.

– Ой, вот только не надо оправдывать его, ладно? И телефонов у нас нет, и узнать, что жена не ночевала дома, тоже нельзя! Каменный век на дворе! А вдруг ты с моста спрыгнула? Или под машину бросилась? А?

– Вадим знает, что я такого никогда не сделаю.

– Знает он! Ты извини меня, подруга, но если я увижу Бархалеева, в морду он у меня получит!

Леська до сих пор чувствовала себя виноватой, ведь это из-за неё я встретилась с Вадимом.

– Не надо, Лесь.

Посмотрела на часы: начало десятого. Надо звонить маме. Да и Ромке поспать нужно перед сменой.

– Может, мне с тобой поехать? – предлагает Олеся.

– Не думаю, что это поможет, – отвечаю я, слушая длинные гудки в телефоне.

– Доченька! Ну наконец-то! А-то я звоню, звоню, и ни до тебя, ни до Вадюши дозвониться не могу!

– Мам? Что случилось?

– Ой, да что у нас может случиться-то? Ты там как? Ирочка, мне такой сон приснился! Детка, ты не поверишь! Арбузы мы с тобой несли…

– Ты что, ещё не сказала им про беременность? – шёпотом спрашивает Леська.

Молча киваю, что нет, и Леська театрально хлопает себя по лбу.

– …хотела позвонить, а у вас телефоны недоступны. Я уж и не знаю, что думать! Ты зачем телефон отключила?

Смотрю на подругу, которая изображает самолёт. Явно бомбардировщик.

– Мам, так в самолёте нельзя включённые телефоны.

– Вы с Вадюшей на море, да?

– Нет, мам. Я в городе. Скоро приеду.

В телефоне повисает молчаливая пауза.

– Как в городе? А почему не позвонила? Не предупредила?

– Так ночь была, не стала будить. Скоро, мам, приеду. Ты только не суетись там сильно, хорошо? – прошу.

– Ну как же?! А Вадюшу я чем угощать буду?

– Люлями, – шёпотом подсказывает Леська, красноречиво жестикулируя.

– Мам, я одна. Без Вадима.

– Ну? И ты думаешь, она не догадается? – спрашивает Леська, когда я отключаю вызов. – Баба Роза – так точно сразу диагноз выпишет! Ты даже порог перешагнуть не успеешь!

Леська права. Бабуля у меня такая. Не потому, что возраст, а потому, что всю жизнь надеялась только на себя. Бабушка прожила одна, сама вырастила и подняла дочь. Как и моя мама после развода, так больше и не вышла замуж. А теперь и я… повторяю судьбу матери-одиночки.

– Прошла любовь, завяли помидоры? – Это были первые слова, которые я услышала, стоило зайти в родной дом.

– Привет, бабуль! А ма где?

– В магазин побежала твоя «ма»! Зятёк, не дай бог, у неё с голоду сдохнет. Что, всё? Наигралась в любовь?

– Наигралась, бабуль, – признаюсь. А какой смысл скрывать? Всё равно придётся сказать правду.

Бабуля качает головой. Жду её слов: «А я тебе говорила!», но она молча уходит на кухню.

– Есть будешь?

– Нет.

– Вещи где?

– Я так приехала.

– Тоже правильно: с голой жопой уехала, с голой жопой и вернулась. – Бабуля никогда не скупилась на крепкое словцо, этого у неё не отнять. – Что, загулял твой прынц московский?

– Что?

– Изменил, говорю.

Я не знала наверняка, но была уверена, что Вадим мне не изменял.

– Нет. Я изменила. – Не могу сдержать сарказм: ведь именно так это выглядело в глазах Вадима.

Бабуля аж дар речи потеряла. Она плюхнулась на табурет и хватала ртом воздух, а сказать ничего не могла. Пришлось налить ей воды.

– Ну, Ирка! Ну, молодец! Вот это я понимаю!

– Ба!

– А что ба? Теперь понятно, почему у тебя багаж такой.

– Бабуль. Всё немножко не так.

– Да ладно скромничать. Это вон, мать твоя дурная, так никого и не нашла. А на две пенсии потом оно как-то легче бы было! Ладно, с первым понятно, а второй кто?

– Я не знаю. Я его не видела.

Бабуля поперхнулась во второй раз.

– Ты что, пьяная была?

– Да ба! Не пьяная!

– А ну-ка объясни-ка мне, старой женщине, по какой такой причине ты не могла видеть мужика, который…

– Ба! – прервала бабулю на полуслове.

– Ты мне не «бакай»!

– Я думала, это Вадим, – призналась.

– Что вы там жрёте в своей Москве, что такие галлюцинации ловите? Это же как так можно было? – Бабуля в полном недоумении размахивала руками, показывая рост и… прочие размеры.

– Бабуль, ну хватит, а?

– А что хватит? Тут кого хочешь удар хватить может от ваших этих, как их там… «Грязных игр». Насмотрятся на ночь глядя своих «Престолов», а потом…

Договорить она не успела: на кухню вошла мама.

– Доченька!

– Здравствуй, мам.

Я попала в мамины объятия.

– Похудела-то как, – покачала головой мама.

– Ещё бы тут не похудеть! – фыркнула бабуля. – «Спортом» таким заниматься.

– Почему не предупредила, не позвонила? – Мама пропустила мимо ушей замечание бабули.

– Мам, я сама не знала, что так получится.

Ни мама, ни бабуля меня не поняли. Мама сказала, что уходить было глупо, но это мне решать, бабуля – так чуть ли не собиралась благодарить Вадима, а я не могла его простить. Ни того, что он ничего не сказал, ни его слов, брошенных мне в лицо.

Уже потом, глядя на светящиеся в темноте звёздочки, которые я приклеила, когда мне было лет двенадцать, получив при этом от мамы хороший нагоняй за испорченный новый потолок, я поняла, что и отношения между нами стали не такими, какими были раньше. Вадим отдалился, а я даже не придала этому значения, но рано или поздно это всё равно встало бы между нами. Так что конечный результат был бы одинаков. Если бы он хотел, то хотя бы позвонил, а от него по-прежнему ничего не было.

А вот спать я стала плохо. Возможно, из-за жары, совершенно несвойственной нашему климату, а возможно, из-за своих снов, в которых постоянно появлялся тот, кого я не видела даже во сне. Только теперь эти сны нагоняли ужас.

Глава 8

Как ни возмущалась бабуля, как ни пыталась разубедить мама, я подала заявление на развод. Но чтобы обойтись без суда, нужно было согласие Вадима. Я сама позвонила ему.

– Ира? – услышала почти забытый голос.

Всё, что я помнила, – это обидное слово, которым он меня назвал.

– Здравствуй, Вадим. Мне нужно твоё согласие на развод.

В трубке повисла небольшая пауза.

– Ира, нас не могут развести, пока ребёнку не исполнится один год.

– Я не беременна.

В заявлении я не указала этот факт, впрочем, как и не вставала пока на учёт.

Вечером от Вадима пришло согласие, поэтому проблем с разводом у меня не возникло.

– Ой, дурная! – ругала меня бабушка. – Вот ты мне скажи, каким местом ты думала? Ты понимаешь, что будешь работать как проклятая, чтобы поднять ребёнка?

– Нет.

– Что нет?

– Я не буду работать как проклятая, а буду заниматься любимым делом.

– А ребёнка ты чем кормить будешь? – не унималась бабуля.

– Прокормлю, ба.

– Конечно, прокормишь! Пока я жива, с голоду никто не помрёт!

Не стала разочаровывать бабушку. До тех пор, пока она не увидит результат, ей ничего не докажешь. Слова для неё мало что значили.

Я смогла восстановиться в университете, подала несколько заявок в разные фотостудии, но не получила ни одного положительного ответа, поэтому мне ничего не оставалось, как разместить объявление о проведении индивидуальных фотосессий. Сейчас это стало модно. Я бы сказала, был самый пик. А поскольку своей фотостудии у меня не было, то съёмку приходилось проводить на улице. Стрит-фотографии пользовались даже большей популярностью.

Моей первой клиенткой стала Малевская.

Мало того, что Олеська была очень фотогеничной, так ещё и любила позировать. Она разместила свои фото где только можно, с указанием ссылки на фотографа. При разводе я вернула свою девичью фамилию.

– Лесь, я могу ещё кое о чём тебя попросить?

– Проси, – разрешила Малевская, сделав широкий жест рукой, – я сегодня добрая!

– Попроси Рому, чтобы он ничего не говорил обо мне Вадиму. – Насколько я знала, Рома и Вадим не так часто общались, но всё же.

Леся вздохнула.

– Это сложно, – честно ответила подруга.

– Почему?

– Но! – Леська подняла указательный палец вверх. – Рома ничего не скажет, если не будет знать сам.

– Тогда ты ему про меня ничего не рассказывай, – попросила подругу.

Я знала, что Аронов никогда не задаёт ненужных вопросов, и для себя решила: не появляться у них в гостях, чтобы избежать лишних разговоров и… ненужных встреч.

– Ты представь, как это будет сложно мне? – переполошилась Олеся, у которой никогда не было секретов от Ромки.

– Ну, Лесь. Пожалуйста!

– Ладно. Я постараюсь, но обещать ничего не буду. Я бы всё-таки подала на алименты.

– Я сказала Вадиму, что не беременна.

– В смысле, не беременна? – Олеся закашлялась, а потом демонстративно наклонилась под столик, чтобы убедиться, что мой животик никуда не исчез, пока мы с ней сидели в кафе. Здесь мне разрешали проводить фотосессии бесплатно, точнее, с указанием самого кафе. И им реклама, и мне очень удобно.

– Зачем? – протянула Леся.

– Он сказал, что это я хотела ребёнка. Так что ему малыш, по сути, не нужен.

– Ир, ты меня извини, но ты иногда такая дура бываешь! Ты видела хоть одного мужика, которому был нужен ребёнок? Я – нет! Им процесс нужен, а дети – это так, побочный эффект.

– Вот и пусть у него не будет этого побочного эффекта.

Я ярко себе представила, как бы Вадим относился ко мне, если у него перед глазами бегало живое напоминание, что его жена – «шлюха». Нет. Я всё сделала правильно. В этом я абсолютно уверена.

– Ладно. Всё равно спорить с тобой бесполезно. Но имей в виду, что я с этим не согласна! – тут же добавила Леся. – Кстати, тебе уже сказали пол ребёнка?

– Да. Девочка. – Я вздохнула.

– Оу! Круто! А что так тяжко? Не рада?

– Очень рада, – заверила подругу. – Ты просто не слышала, что сказала по этому поводу ба.

– О! И что же она сказала? – Леся изобразила неподдельный интерес.

– Ну и кто там у нас? – Бабуля приложила ухо к моему животику, словно ответ должен был прозвучать оттуда.

– Девочка, – отвечаю.

– Да что же такое?! Ещё одна мокрощелка на мою седую голову! – Бабуля выпрямилась и посмотрела мне в глаза, будто в этом была моя вина. Потом снова наклонилась к моему животу и прошептала:

– Давай ты будешь мальчиком! Ну что тебе стоит? Ведь одно бабье царство! Сколько же можно? Вот что за мужики пошли, одних девок только и умеют делать!

– Боже! – Леся наконец просмеялась. – Я обожаю твою бабулю.

– Да, я тоже её люблю, – пришлось признаться.

– Да не переживай ты так! Роза Андреевна будет любить свою правнучку больше всех! – пыталась успокоить меня Леся. – Это она специально так говорит.

Не знаю, специально или нет, но когда бабуля первый раз увидела Вадима, то просто махнула рукой. Почему она его забраковала, я не знаю, но настоящего мужчину бабуля в нём не нашла. Да и Вадим не особо старался ей понравиться, хотя моя мама его боготворила. И мне иногда казалось, что в мире нет мужчины, который соответствовал бы бабулиным нормам. По крайней мере, в нашей галактике.

Глава 9

– Ты долго ещё будешь глаза мозолить? – ворчала ба. – Уже давно уйти можно! Так нет же, ходит туда-сюда!

– Бабуль, ну не ругайся! Я же переживаю! – Я чмокнула бабушку в сухую щёку.

– Переживать надо было, когда ребёнка в такой мороз в сад повела! Тоже мне, мамаша года!

– Не ругайся. Я уже ушла.

Женя заболела.

Вопреки всем бабулиным молитвам, родилась девочка. Евгения. Так я назвала свою дочь.

– Хоть имя будет мужское! – не удержалась от комментария бабуля.

Я же не считала имя мужским. Мне оно нравилось. Очень. Только вот прав был капитан Врунгель по поводу того, что от имени многое зависит. Моя Женька была хуже любого мальчика, а если быть совсем точной, то как десять мальчишек, вместе взятых. Она никак не могла усидеть на одном месте, и её ни на секунду нельзя было оставить без присмотра.

Жене было меньше года, когда я снова начала принимать заявки на фотосессии. Ничего не поделаешь, на одно детское пособие ребёнка не прокормишь. Оставляла свою крошку в надёжных бабушкиных руках.

Как матери-одиночке, место в детском саду мне дали почти сразу. К моему огромному счастью, Женя росла крепкой и здоровой, вместо простудных заболеваний у неё были синяки и шишки.

– Вот точно шило в одном месте! – ворчала ба, залезая под стол за нашкодившей правнучкой.

Стоило Жене поползти, поймать её было очень сложно, а как она встала на ножки, бабуля схватилась за голову:

– Ира, нужно купить скотч. Упаковок двадцать, а лучше тридцать!

– Зачем, ба?

– Как зачем?! Скоро придётся к потолку всё подвешивать, потому что за ней всё равно не углядишь! Стоит отвернуться, как эта егоза уже что-нибудь да натворит!

В садике была та же беда: Женя никак не хотела сидеть, как все нормальные дети. И мне постоянно приходилось выслушивать жалобы от воспитателей, но тут, как ни странно, на защиту Жени встала бабуля:

– Нашла кого слушать! Этим курицам только в телефонах своих тыкаться, а за детьми смотреть им некогда! Пусть бы ребёнок дома сидел!

– Бабуль, но тебе же тяжело.

– И что? Зато синяков на лбу у ребёнка меньше будет. А то один не успеет сойти, так уже второй красуется! Не личико, а целая палитра. Все оттенки!

Я была в чём-то согласна с бабулей. Но ребёнок должен быть не только под присмотром, его нужно научить общаться. Ни одна самая любящая бабушка не сможет заменить игры со сверстниками, поэтому я старалась водить дочку в садик. Тем более Жене там очень нравилось.

Утром, когда я собирала дочь, на градуснике было всего минус десять, и откуда я могла знать, что к вечеру похолодает до минус тридцати? Идти нам было минут семь, но этого хватило, чтобы Женя простыла. А у меня, как назло, перед новогодними праздниками было очень много заказов. Все хотят выставить красивые фото в новогоднем стиле.

Пообещала самой себе, что постараюсь быстрее закончить, чтобы бабуле было полегче.

Звонила домой каждую свободную минутку, но ответ был одним: температура всё ещё держится. Душа обливалась кровью, но поделать я ничего не могла. Администратор сразу предупредила, что её никакие проблемы не интересуют. Не можешь работать – выход открыт. А бегать самой и получать копейки мне уже не хотелось.

Наконец последние клиенты ушли. Это была молодая пара с детьми, которая хотела выслать родителям свои семейные фото. Обычно я старалась брать съёмки одного человека: и проще, и легче. Но особо нос не поворотишь, поэтому приходилось работать с теми, кто пришёл.

Только хотела набрать бабушку, как телефон зазвонил сам.

– Да, Олесь. – Я зажала телефон ухом, продолжая убирать фотоаппарат в кофр.

– Ира! Срочно! Срочно перезвони по номеру, который я тебе скинула! – От Олеси чуть ли не искрило от переполнявших эмоций.

– Зачем? – переспросила я, застегнула молнию и взяла телефон в руку.

– Ну, началось! – протянула Леська. – Почему ты просто не можешь сделать так, как тебя просят, а всегда задаёшь вопросы?

– Лесь, будет очень странным, если я позвоню по неизвестному номеру непонятно зачем.

– Тебе нужно всего лишь назвать имя и фамилию! – не унималась Олеся.

– И чем же так знаменита Ирина Ерёмина, что, услышав моё имя, мне тут же обрадуются?

– Ира, я записала тебя на собеседование!

– Что ты сделала? Леся! Какое собеседование?!

– К Кире Шелест!

– И кто такая эта самая Кира Шелест?

– О! Я так и думала! Неужели ты её не знаешь?

– Леся, я без понятия, кто это, – вздохнула, взглянув на часы. – Давай я тебе перезвоню?

– Нет! Стой! Ира! Кира Шелест – известная ведущая очень популярного журнала «Между нами, девочками».

– И что? Я тут при чём?

– Да дослушай ты! Она открыла у нас фотосалон!

– Зачем ей фотосалон в нашем захолустье, если у неё есть свой журнал?

– Она ушла из журнала, там какие-то разборки то ли с мужем, то ли с семьёй, но не это главное! Главное – она набирает команду! И я тебя записала! Можешь не благодарить!

Не скажу, что я была в восторге от Леськиного предложения. Ещё непонятно, что забыла эта самая Шелест в нашем городе и как надолго её хватит. Она сбежит через месяц, а терять работу мне не хотелось.

– Ладно, будет время – позвоню, – пообещала Лесе, иначе она не отстанет.

– Че-го-о?! Сейчас звони! – возмутилась Малевская.

Интересно: она ногой топнула?

– Лесь, у меня Женька заболела. Мне сейчас не до Шелест. Честно.

– Что случилось с моей маленькой зайкой? – Леська мгновенно переключилась.

Зайкой Женю называла только Малевская. Хотя на зайку моя дочь совершенно не тянула, больше на обезьянку тогда уж.

– Температура поднялась.

– Простыла?

– Да.

– Она же с бабой Розой?

– А с кем же ещё. Мама тоже на работе.

– Супер! Ты как раз успеешь и заехать. Тут, кстати, недалеко!

«Тут» у Малевской могло означать всё что угодно, начиная от соседнего дома и заканчивая всего лишь нашей планетой.

– Лесь, а до завтра не потерпит?

– Ира, вот тебе говорят, как сделать лучше, а ты не слушаешь. Придёт какая-нибудь Маша Печкина и займёт твоё место.

Честно говоря, я была рада сама отдать это место неизвестной Маше Печкиной. И почему Леська решила, что оно моё? Но спорить с ней сил не осталось, поэтому я просто набрала номер, который Олеся мне скинула.

– Алло, это Кира Шелест. Я вас слушаю, – услышала я приятный, молодой женский голос.

Вообще-то немного странно, что ведущая известного журнала лично отвечает на звонки. Или известная ведущая журнала… Надо посмотреть информацию в интернете, кто из них больше известен: журнал или эта Шелест?

– Меня зовут Ирина Ерёмина. Я фо…

– О! Я видела ваши работы! Это потрясающе! Нам срочно нужно встретиться!

Я немного опешила от такого заявления. Ну, а с другой стороны, почему бы и нет? Посмотрела на часы: начало шестого. Обычно мы работаем до восьми, но хозяйке зачем-то именно сегодня понадобилась студия, и она нас отпустила. Буду считать это знаком свыше!

Глава 10

– Это просто потрясающе, что вы сразу позвонили!

– Здравствуйте, Кира Станиславовна.

– Можно Кира. И давай на ты? Не люблю эти выканья! – Шелест встретила меня лично и сейчас вела по длинному коридору. Я старалась не отставать от её быстрого, похожего на бег, шага. Как она умудрялась так бегать на высоченных шпильках – для меня загадка. Но мне удобнее на более устойчивой подошве, особенно когда весь день проводишь на ногах.

Мы дошли практически до самого конца коридора, когда Кира наконец распахнула дверь и пропустила меня вперёд. Я вошла в достаточно просторное и светлое помещение, намного больше, чем обычно занимают под офисы.

– Пришлось убрать межкомнатные перегородки, – объяснила Шелест. – Завтра должны привезти оборудование и мебель.

– Быстро, – похвалила я. Если верить Олесе, то Шелест здесь чуть больше недели.

– Хотелось бы быстрее, но… – Кира вздохнула. – Да ладно. Ирина, я намерена забрать тебя себе. Мне нужны люди энергичные, креативные, живые. Называй любые условия.

– Вот так прямо и любые?

– В пределах разумного, конечно. Работы будет много и достаточно интересной. Это я гарантирую.

– Кира, я не смогу работать двадцать четыре на семь, хотя безумно люблю то, что делаю. У меня маленькая дочь. Её я тоже люблю.

– Сколько ей?

– Скоро будет четыре.

– Моей четыре с половиной.

Видимо, моё удивление отразилось на лице. Леся ничего об этом не сказала, неужели не знала?

Кира улыбнулась и добавила: – Сорванец хлеще некуда!

– Хуже мальчика, – добавила я.

– Ни минуты не сидит на пятой точке!

– Точно!

Кира выставила ладонь, и я по ней хлопнула.

– Мы сработаемся! – констатировала Кира. – Но дети – на первом месте. Поэтому ты не стесняешься, а говоришь, если что не так.

Это для меня было очень важно, и я согласилась.

Мы сработались. Причём такому отлаженному тандему можно было смело завидовать. Я легко угадывала, что именно хотела выразить Кира, а Кира, в свою очередь, подкидывала такие заказы, что я окуналась в них с головой. Как она и обещала, заказов было много, интересных и необычных. Я же была на седьмом небе от такой работы, за которую ещё и хорошо платили. Домой приходила уставшая, но счастливая.

Кира потихоньку «отвоёвывала» ближайшие помещения.

– Ты решила оккупировать весь этаж? – спросила я Шелест.

– Чего сразу этаж? – встрепенулась Кира, но опять ушла в свои думы.

– О! Брать выше? Всё здание? – не смогла сдержаться я.

– Было бы неплохо, – протянула Кира, но шутку не оценила. Её мысли были далеко.

– Кира, что-то случилось?

– А? Нет. Всё нормально.

– Это ты можешь говорить кому угодно, но не мне. Что случилось, Кира?

За год с небольшим мы стали не просто коллегами. Мы сдружились. Как и наши дети. Моя Женька и Кристина Шелест – два шила на две маленькие попы – вместе, на удивление, играли вполне спокойно, чем немало озадачили и меня, и Киру.

У меня было странное ощущение, когда я первый раз увидела Кристину – словно на меня смотрит моя Женька. Какое-то неуловимое сходство промелькнуло перед глазами и исчезло. Наверное, показалось. Ведь потом, когда я лучше разглядела дочь Киры, явного сходства так и не нашла. Хотя иногда девочки вели себя один в один: одновременно поворачивались, сидели в одной позе, одинаково надували щёчки и хмурились. Вот что значит копировать друг друга!

– Брат позвонил, – вздохнула Кира.

– Не знала, что у тебя есть брат.

– Ага. Младшенький.

– Совсем младшенький?

– Да нет, год разницы.

– Это, наверное, здорово, когда есть брат. Пусть даже и младше, – заметила я.

– Наверное, и здорово, только не в моём случае.

– Почему?

– Потому что баламут! Тридцать лет, а ума до сих пор нет!

– Ну, мужчины – они и в сорок лет всё ещё дети, – сказала я, чтобы смягчить Киру, но не особо получилось.

– Да нет, с мозгами у него как раз всё в порядке. Просто он иногда специально ведёт себя как придурок.

– Почему?

– Потому что идиот!

– М-да уж! Баламут, придурок, идиот. Может, и хорошо, что у меня нет брата?

– Однозначно хорошо! – заверила Кира. Видимо, младший брат успел чем-то разозлить сестру, хотя по сравнению со мной Кира намного стрессоустойчивее.

– А звонил зачем?

Кира опять вздохнула.

– Да хрен его знает, зачем? – Кира сдвинула брови. – Надеюсь, не по папиному поручению – вернуть блудную дочь в логово семьи. Папа знает, что Клим – единственный, кто сможет меня убедить. Моя ахиллесова пята.

– Так любишь своего брата, который баламут, придурок и идиот?

– Его нельзя не любить.

– Так чего ты переживаешь?

– Понимаешь, Ириш, когда никто не давит тебе ни на совесть, ни на мозг, как-то легче быть самой собой, что ли. Я ведь, когда уехала, оборвала всё, что могла.

Кира рассказывала, что в её семье произошёл большой скандал. Она не особо вдавалась в подробности, но я поняла, что моя начальница застала мужа с любовницей и вернулась домой. А родители вместо того, чтобы понять дочь, отправили её обратно, чтобы не смела позорить мужа и наводить тень на его репутацию, потому что это может отразиться и на бизнесе, и на рейтинге журнала, про который рассказывала мне Леська. Учредителем был Кирин муж, но всю работу по журналу тащила на себе Кира. Узнав, что она просто красивое приложение к браку, Кира взорвалась, собрала дочь и уехала, потому что родители заявили, что не пустят её на порог, если она не вернётся к мужу.

– Твой брат тоже был на тёмной стороне?

– Кто? Клим? Нет! Он-то как раз и дал мне денег на начало. А родителям сказал, что проиграл.

– И ему поверили? – Я уставилась на Киру. Что-то кольнуло в памяти, но я была уверена, что ещё не встречала мужчину с таким именем. Иначе я бы запомнила.

– Поверили. Это же Клим, – усмехнулась Кира. – Ему не нужно поддерживать ничью репутацию. Он её только портит, – голос Шелест просто сочился сарказмом.

– Кира, ты зря переживаешь. Как приедет, так и уедет твой брат.

– В том-то и дело, что он толком не объяснил, зачем я ему понадобилась.

– А просто так к сестре приехать он не может?

– Нет, Ириш. Этот просто так ничего не делает, хоть и прикидывается валенком. И я больше чем уверена, что папик промыл ему мозги, чтобы тот в свою очередь пропесочил мои.

– Пойдём выпьем кофе, и я расскажу, что придумала по поводу нового оформления, а проблемы со своим братом будешь решать по мере их поступления.

– Наверное, ты права, – задумчиво протянула Кира. – Идём. Иначе я себе весь мозг сломаю.

Новый дизайн Кире понравился. Она снова поймала волну и понеслась на всех парусах к достижению цели. Потому как ничто не могло остановить бригантину по имени Кира Шелест.

Глава 11

– Мама, а мы к тёте Кире пойдём?

– Женя, не вертись, пожалуйста! – попросила дочь сидеть спокойно, пока я собирала ей хвостики. Знаю, что она всё равно их растреплет, но ничего не могу с собой поделать. Она такая забавная с ними.

– Ну, мам? – опять заныла дочь.

– Женя, если получится, то пойдём. Тёте Кире тоже надо работать.

Женька скривила носик.

– Я не хочу в садик, я хочу играть с Кристиной.

– Кристина тоже пойдёт в садик, – возразила я.

– Нет. Кристина сегодня не пойдёт!

– Откуда ты знаешь?

– Она скажет, что у неё болит животик, и тётя Кира её никуда не поведёт, – выдала вдруг моя егоза.

– А ну-ка, – я развернула дочь к себе и присела перед ней на корточки, – это кто вас на такое надоумил?

– Никто! – тут же пошла на попятную Женя.

– Женя, обманывать нехорошо.

– Я не обманываю! – возмутилась Женя и обиженно засопела. – Мы это сами придумали!

– Сами?

– Да! Сами! Можно я тоже не пойду? Ну, мам! – Женя обняла меня за шею. Знает, что я ей тогда всё разрешу. Маленькая манипуляторша!

– Что тут у вас? – В комнату заглянула бабуля.

– Баба Роза, я не хочу идти в садик! – пожаловалась Женя, мгновенно подскочив на уговоры к прабабушке.

– А чего ты хочешь, ягодка моя?

– Я с Кристиной играть хочу! Она тоже не пойдёт сегодня.

– Банда снова в сборе? – поинтересовалась бабуля у меня.

– Не знаю. Сейчас позвоню Кире, – ответила я, набирая номер Шелест. Вчера мы с ней больше не виделись.

Кажется, наши маленькие занозы быстро просекли, что баба Роза им никогда не откажет. У меня даже закралось подозрение, что это бабуля научила их «уму-разуму», но я тут же отмела эту мысль, так как ба всегда повторяла, что обманывать очень плохо.

– Кира, доброе утро, – поприветствовала я Шелест, когда она ответила на звонок.

– Да какое доброе? Мне Кристину не с кем оставить, – пожаловалась доверчивая мама.

– Животик болит? – вежливо поинтересовалась я «причиной».

– Да. Я уже позвонила в сад, а в поликлинику так и не смогла дозвониться. Стоп! А ты откуда знаешь? Что, и у Жени животик болит?

– Нет. У Жени ничего не болит. Она просто не хочет идти в садик. Привози Кристинку к нам, – предложила я, заметив, что ба отчаянно жестикулирует мне об этом.

– Ириш, нет! А если это какая-нибудь инфекция? Ещё и твоих заразим.

– Чем? Воспалением хитрости? Так у нас это хроническое.

– Что значит – хроническое? Какое воспаление? Ты хочешь сказать, что Кристина это выдумала?

– Ага. У Кристины болит животик, её мама остаётся дома, а Женя очень хочет к Кристине в гости. Как-то так, мать!

– Господи! Им же только пять! А что будет в шестнадцать? – Кира, кажется, была в шоке.

– Самое страшное – устроят переворот.

– Ира! Какой переворот?! Это же дети!

– Ну, значит, детскую революцию. Ты привезёшь дочь?

– Куда я денусь! Розе Андреевне памятник нужно поставить! Как она их выносит только?

– Она их любит. За вами заехать?

– Нет. Я вызову такси, а от тебя поедем вместе.

Кира могла позволить себе купить машину, но пока не спешила: сначала хотела вернуть деньги брату. Может, ему просто понадобились деньги, и он приедет за этим?

– Вряд ли, – ответила Кира, когда я озвучила ей свой вопрос.

– Почему?

– Клим спокойно относится к деньгам. Они у него есть всегда. А если нет, то он прекрасно обходится без них.

– Тогда и не переживай! Приедет и спросишь.

– Да, наверное, ты права. Классная единорожка. Я себе такую же повешу, когда куплю машину.

Я перевела взгляд на детскую игрушку, висевшую на панорамном зеркале. Это была та единорожка, которую подарила мне незнакомая маленькая девочка. Да, теперь это мой талисман – символ надежды на лучшее. Я её не дала даже Женьке, как бы та у меня ни просила. Купила ей похожую, а потом ещё с десяток, потому что моя непоседа всё время норовила отобрать у меня мою игрушку.

«В доме одни единороги!» – ворчала ба, когда я покупала дочке ещё одно сказочное животное.

– Да, она классная, – с улыбкой ответила я, переводя взгляд на дорогу.

– А ты так и не рассказала, почему она тебе так дорога, – напомнила Кира.

Не рассказала. И вряд ли когда-нибудь расскажу.

– Мне её подарили.

– О! И кто?

– Маленькая девочка.

– А имя у этой девочки есть? – продолжала пытать меня Кира.

– Конечно, есть. Только я его не знаю.

– Тебе подарил игрушку незнакомый ребёнок?

– Ага.

– Обалдеть! Тогда это действительно талисман, – вдруг согласилась Кира, наконец отстав от меня с расспросами.

Обычно у нас редко выпадала минутка просто поговорить, всё время занимали рабочие моменты, а если и получалось вместе выпить чашечку кофе, то это было вообще супер. Но такое случалось крайне редко.

Я завезла Киру в офис. Мне же пришлось ехать на съёмку: заказчик пожелал выездную фотосессию, а поскольку клиент был, точнее была, очень важная дама, то Кира доверила её мне.

– Ириш, кроме тебя некому! Туманская далеко не подарок, и кровушки она попьёт много, но отказать ей я не могу. Только ты сумеешь сделать из неё конфетку, в этом я уверена.

– Почему не сама?

Кира тоже снимала, и снимала не просто профессионально, а на самом высоком уровне, но делала это крайне редко.

– Боюсь, что у меня не дойдёт до съёмки – я выдергаю ей все наращённые волосы.

– Хм. Личное?

– Не хочу об этом говорить, – отмахнулась Кира. – Я уверена, она специально меня нашла, чтобы отыскать недостатки, а потом устроить скандал.

– Почему ты ей не отказала?

– «Кирочка, ты же не откажешь старой подруге в малюсенькой просьбе?» – Кира изобразила кривляния мадам, с которой мне предстояло работать. – Так и хотелось ответить, что она просто «старая», а до подруги не дотянула!

– Ладно, снимем твою Туманскую или как там её.

– Туманская Ева Александровна, – напомнила Кира. – Ты не позволяй ей собой командовать, ладно?

– Кира, на съёмках командую только я.

– Я тебе говорила, что мне с тобой повезло?

– Миллион раз! Всё. Я поехала. Не хочу заставлять недомадам ждать.

– Ириш, ты, как с ней закончишь, сразу ко мне, ладно? Обработаем, чтобы она совсем отстала.

– Как скажешь, шеф! – Я шутливо отсалютовала Шелест. Несмотря на наши отношения, ей нравилось, когда я её так называла.

Туманская и правда кровь мне попортила. Но стоило её припугнуть, что если сделать так, как она хочет, то и выглядеть она будет на десять лет старше, чем можно дать ей на самом деле, как недомадам стала послушнее.

После съёмок, как и просила Кира, я решила сразу отчитаться, а если повезёт, то вместе перекусить, поэтому прямиком промчалась до конца коридора и распахнула дверь, чуть ли не с разбега залетев в её рабочий кабинет.

– Кира! Я это… – Слово «сделала» повисло в воздухе.

На Кирином месте, развалившись в кресле и задрав на стол ноги в лакированных туфлях, сидел мужчина, который удивлённо вскинул брови при моём появлении.

– Извините… Я зайду попозже. – Я настолько растерялась от неожиданности, что не сразу нашлась, что сказать. Кира никогда не оставляла посторонних у себя в кабинете.

Пока я, стоя спиной, пыталась нащупать дверную ручку, чтобы выскочить обратно в коридор, мужчина мгновенно оказался рядом, ладонью надавив на дверное полотно. Звук защёлкнувшегося замка заставил меня вздрогнуть, и я в растерянности уставилась на незнакомца. Молодой и достаточно привлекательный, он небрежным движением убрал волосы, упавшие ему на лоб, и как-то странно, с усмешкой, улыбнулся.

– Зачем попозже? – прозвучал вопрос.

– Я думала, Кира у себя, – попыталась я оправдать своё вторжение, продолжая рассматривать самоуверенного красавца. Хотя до красавца он малость не дотягивал. Тем не менее выше среднего роста, нормального телосложения, в своём серебристо-сером костюме он выглядел представительно. Вот только полосатые носки, которые я успела выцепить взглядом, пока его ноги лежали на Кирином столе, никак не сочетались с образом.

– Кира вышла, – дружелюбно произнёс он.

– Я потом зайду, – повторила, в надежде, что мужчина отойдёт от двери.

– За это «потом» мне оторвут голову.

Теперь настала моя очередь вскинуть брови.

– Да-да, доказать моей сестрице обратное будет сложно. Кстати, она просила передать дождаться её.

Брат, значит. Собственной персоной. Я нахмурилась, не зная, как поступить.

– Клим.

– Что? – переспросила я.

– Меня зовут Клим.

– Очень приятно, – пробормотала на автомате. – Ирина.

Глава 12

Клим

Не знаю, чем я думал, когда согласился на уговоры отца, который так и не смог смириться с тем, что Кира вышла из-под родительского контроля. Папик дал ей год, чтобы она вернулась. Что может женщина с ребёнком сделать без поддержки мужа? Повыделываться и вернуться обратно – так думал родитель. Но Кира не только не вернулась, но и встала на ноги, прекрасно чувствуя себя без мужа и родительской «любви». И именно это больше всего выводило отца из себя.

Никогда не понимал такого отношения к собственной дочери. Да и Павел Вальков, которого родители выбрали в мужья Кире, мне никогда не нравился.

– Клим, я хочу, чтобы ты поговорил с сестрой, – потребовал отец.

– Почему ты сам с ней не поговоришь?

– Потому что она не станет меня слушать.

– Я бы тоже не стал.

– Клим! – взревел папик. – Ты и так делаешь всё, что тебе заблагорассудится!

– Огромное спасибо, что хотя бы на меня не надели ярмо, – съязвил я.

– Сын, я уже не в том возрасте, чтобы терпеть её выходки!

– А по-моему, тебе нужно гордиться своей дочерью.

– Место женщины – в доме!

– Папа, место женщины там, где ей нравится.

– Клим, или ты едешь к Кире, или я сделаю так, что ей придётся обратиться за помощью. – Отец особо выделил слово «придётся».

Это было уже серьёзное заявление. И, самое неприятное, отец вполне мог выполнить свою угрозу, чтобы сломать Киру. Поэтому я, не раздумывая, взял отпуск и рванул в ту Тмутаракань, куда свалила Кира, подальше от семейных щупалец.

Кира при разводе вернула девичью фамилию. Для меня до сих пор оставалось загадкой, почему Павел согласился со всеми её условиями. Видимо, сестричка крепко держала в своих нежных ручках то, что так было так дорого её бывшему мужу.

Сестра догадалась, что я здесь по просьбе отца, поэтому чуть ли не сразу послала меня туда, откуда я прибыл, правда, выражалась при этом совсем не по-женски. Хотела даже выставить из своего офиса. Хорошо, хоть охрану не вызвала! Мне стоило огромного труда заставить её меня выслушать. Кира согласилась, но сослалась на какое-то срочное дело, оставив, однако, в святая святых – своём кабинете.

Я уселся в её кресло, повертелся на нём, обратил внимание на фото племяшки с какой-то девочкой, стоявшее в рамке на столе. Малышки стояли в обнимку, как заправские пацаны, и корчили рожицы. Даже одинаковые кепки на них смотрелись, как на мальчишках. Поставил фото на место и закинул ноги на стол.

А у Киры здесь уютно. Будь я на её месте, не вернулся бы. Но для этого нужно придумать, как застраховать сестру и племяшку от совершенно ненужных им проблем. Замуж, что ли, выдать? Только Киру сейчас туда никакими коврижками не заманишь, это точно, а было бы неплохо.

Размышления на эту тему были прерваны показавшимся знакомым голосом:

– Кира, я это…

Говорившая замолкла на полуслове, а я уставился на неё, как на привидение. Мелькнула мысль, что мне показалось, но ошибки не было. Это была Ирина Бархалеева, которая уже собиралась выскочить из кабинета. Сам не понял, как оказался возле неё, закрыв дверь, отрезая тем самым путь к отступлению.

Ирина почти не изменилась. Та же короткая стрижка, те же губы, та же пульсирующая венка на шее. Только сейчас я мог видеть её глаза. Глаза цвета виски. Большие, удивлённые и такие пьянящие. Кира, угрозы отца и всё остальное вмиг исчезло, испарилось, перестало существовать, стоило Ирине переступить порог.

Эта встреча была невозможна, запретна даже в мыслях, но она произошла, случилась там, где я даже и не рассчитывал и совершенно не был к ней готов.

Ирина Бархалеева. Женщина, которая стала такой близкой и которая была так недоступна одновременно, стояла и бесцеремонно разглядывала мою физиономию.

– Я могу воспользоваться компьютером?

– Да, конечно! – До меня не сразу дошло, о чём она спрашивает. – Только там пароль.

Однако это её не остановило. Ирина уверенно заняла место, где я только что сидел, быстрым движением ввела пароль и вставила переходник с микро SD в картридер. Я же, как последний дурак, стоял и наблюдал за ловкими движениями её длинных пальцев, красивых, с неярким маникюром. И первое, что бросилось в глаза, – отсутствие колец. Не было даже обручального, что немного озадачило.

Ирина скинула файлы, забрала карту памяти и снова ввела пароль!

– Передайте Кире, что последняя сессия в отдельной папке.

И пока я соображал, умудрилась выскочить из кабинета.

Я смотрел на закрытую дверь и не понимал: Бархалеева мне привиделась? В таком идиотском положении меня и застала сестра: я застыл возле стола и тупо пялился на дверь.

– Клим, ты что, так и стоял? Мог бы сесть! – побеспокоилась обо мне Кира.

Как же! Сядешь тут! С меня можно смело писать картину. Не «Приплыли», конечно, а «Приехал на свою голову».

– Да нет. Всё нормально.

Хотя что я говорю? Ни фига не нормально!

– Иришка приходила? – Кира плюхнулась в своё кресло и защёлкала по клавиатуре.

– Да. Приходила. Кира, почему компьютер, а не ноутбук?

Браво, Клим, ничего тупее ты спросить не мог!

– Потому что мне нужен хороший процессор и видеокарта, а за такие деньги, сколько стоит ноутбук, я могу купить два компьютера. О! Да Туманскую и не узнать! – воскликнула Кира, уткнувшись в монитор.

– Туманскую?

– Да, эта коза решила сделать фотосессию. Иришка – золото!

– Ты давно с ней знакома?

– С кем?

– Кира, ну не с Туманской же! – возмутился чуть резче, чем хотелось бы.

Ева Туманская – дочь папиного знакомого. Эту, как заметила Кира, «козу» мы все хорошо знали. Пожалуй, слишком хорошо, чтобы лишний раз не встречаться. И её появление здесь немного озадачивало.

– С Иришкой? Да с самого начала.

– А что она здесь делает?

– Клим, вообще-то, люди и за три тысячи километров от Москвы живут!

Представляю, каким идиотом я выглядел в глазах сестры. Только мне непонятно, что делает Ирина Бархалеева здесь, когда Вадим всё так же трудится в Москве?

– И как давно она здесь живёт?

– Она здесь родилась. Здесь её мама и бабушка. Бабушка, кстати, мировая женщина!

Какая мама? Чья бабушка? Я ни черта не понимал. Всё перемешалось, стоило мне снова увидеть Ирину.

– Вот смотри. – Кира протянула мне снимок, который я уже видел. – Это Женя, Иришкина дочка. Они с Кристинкой так сдружились, что иногда мне кажется, что они сестрёнки. Кажется, даже сходство есть, – щебетала Кира, но её слова не сразу до меня доходили.

Знала бы сейчас Кира, что только что сказала! Значит, Ирина забеременела. Тогда почему на руке нет кольца? Я словно попал в какую-то аномалию, мозг стал вязким и не хотел воспринимать полученную информацию.

– Она замужем?

– Кто? Иришка? Нет. Она не замужем. Точнее, была, но давно развелась, а больше замуж так и не вышла. Да и без мужа можно жить. Проверено на личном опыте!

Я пристально посмотрел на сестру, но она перелистывала снимки Туманской. Первый раз был благодарен этой стерве, что от неё получилась хоть какая-то польза. Это я про Туманскую. Если бы сестра не рассматривала её снимки, вряд ли не заметила бы мои тупые вопросы.

– А ребёнок?

– А что ребёнок? Женя – чудесная девочка. Умная, смышлёная, гиперактивная.

– Сколько ей?

– Женя на полгода младше Кристинки.

Я ещё раз посмотрел на детский снимок. Считать я ещё не разучился. Значит, всё-таки Ирина забеременела после… той ночи. Тогда почему она здесь, да ещё и без мужа? На этот вопрос у меня пока не было ответа, но пришло совсем другое понимание: Женя – моя дочь, и Ирина растит её в одиночку.

Глава 13

– А ты вообще с какой целью интересуешься? – Кира развернулась и строго посмотрела на меня, наконец включив аналитика.

– Две молодые девушки, красивые, успешные, и не замужем. Тебе это ни о чём не говорит? – попытался я выкрутиться из неудобного положения.

– Если ты сейчас намекаешь на то, что мы с Ирой…

– Боже упаси! Сестра! Ты меня пугаешь!

– Ага. Так я тебе и поверила! Напугаешь тебя. Сказанул. Кстати, ты так и не ответил, зачем приехал.

– Возьмёшь меня на работу? – произнёс то, чего до этого даже в мыслях не было.

– Какие люди! Бархалей! Ты ли это?! – поприветствовал я своего бывшего одноклассника и лучшего друга.

Бархалеев сидел в шумном баре в полном одиночестве и пил.

– Клим? Здарова! – Вадим улыбнулся лишь одним уголком губ. Вышло криво.

– Что один? – Я посмотрел на пустой стакан, стоявший перед ним. – Может, выпьем, возьмём девочек и отдохнём? Хотя ты и так уже пьёшь.

– На хрен девочек! Я женат, – отрезал Вадим.

– Тогда какого лешего ты напиваешься в баре, а не торопишься к жене?

– Не хочу, чтобы Ира меня таким видела.

– Так она всё равно увидит. Ты же не будешь здесь ночевать?

– Не буду. Но и домой в таком виде не пойду.

– Слушай, давай ко мне. Здесь слишком шумно, а напиться ты и у меня сможешь, – предложил я. Не оставлять же его одного в таком виде?

И мы поехали ко мне.

Сначала мы действительно немного выпили, но потом Вадим наотрез отказался, тогда как я решил, что мне мало. Вот тогда-то Вадим и рассказал, что его счастливый брак всего лишь одна сторона медали.

– Ты понимаешь, что я не могу дать ей то, чего она хочет больше всего?! – Вадим чуть ли не плакал. Хотя мне кажется, это были последствия выпитого.

– Нет. Я не понимаю. Сейчас лечат всё! – мотнул головой. Да и как понимать, если все нормальные бабы хотят денег, побрякушек и прочих радостей жизни. А ребёнок? Это же куча проблем!

– Это не лечится, Клим, – вздохнул Вадим, запустив обе пятерни в свои волосы.

– Ну слушай, можно, в конце концов, усыновить ребёнка, – предложил я, но Вадим покачал головой. – Есть ЭКО. – Мой нетрезвый мозг всё-таки посетила хоть какая-то умная мысль. – И твоя жена может сама выносить и родить, если ты так не хочешь усыновлять.

– А потом признать меня не мужчиной? – Вадим поднял на меня взгляд. В нём была безнадёжность. И я понял, что Бархалей действительно любит свою жену и готов на всё, чтобы исполнить любое её желание.

– Тогда я не знаю, Вадь.

– Вот и я не знаю, Клим.

Некоторое время мы сидели молча. А потом я сказал то, о чём позже не раз пожалел:

– Тогда нужно, чтобы твоя жена забеременела от кого-нибудь, но была уверена, что это ты.

Вадим молчал, и мне показалось, что он не слышал, но я ошибся.

– И как это сделать?

– Не знаю. Глаза ей завязать, например.

Больше мы эту тему не обсуждали. Вадим остался у меня отсыпаться, чтобы не показываться пьяным дома, да и я вырубился практически сразу.

Утро не бывает добрым, если вечером перебрал с алкоголем. Меня разбудили странные звуки, доносящиеся из моей кухни. Не помню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь у меня хозяйничал, поэтому, отодрав голову от диванной подушки, поднялся, скривившись от ломоты во всем теле. Спать на диване – не самое умное решение, но именно там я и уснул.

На кухне я застал Вадима, который пытался найти кофе. Я молча открыл дверцу шкафчика, где стоял растворимый.

– А натурального нет?

– Нет. Я не любитель. Да и этот стоит уже лет сто, наверное.

– Чёрт! – выругался Вадим. – Придётся пить, что есть, – вздохнул он и включил чайник.

Я уже хотел выйти, оставив Бархалея одного разбираться со своим напитком, и принять горизонтальное положение, чтобы хоть немного прийти в себя, но меня остановил голос друга:

– Клим, я подумал над твоим предложением.

Я развернулся и посмотрел на него. Хоть убейте, но я не помнил, что мог предложить на пьяную голову. Явно ничего умного. Впрочем, так оно и вышло.

– Клим, я хочу, чтобы ты переспал с Ириной, – произнёс Вадим.

– Бархалей, ты ох… ренел?

– Нет, я совершенно серьёзно.

– Это ни хрена не серьёзно!

– Это самый лучший вариант, – произнёс Вадим.

– Это полный бред! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! – Я совершенно забыл о головной боли. В мозгу случился переворот от подобного заявления.

– Да. Я очень тебя прошу.

– Да твою ж! Почему я?

– Я знаю, что ты абсолютно здоров, и ты не будешь болтать. Больше я никому не хочу говорить.

– Это полный… трэш! – Я не мог найти слов, чтобы выразить то, что думаю! – Давай ты сейчас выпьешь этот долбаный кофе, я даже лично готов сбегать и купить тебе натуральный, обжарить, перемолоть и сварить. Да я готов даже зёрна сам собрать, только выкинь на хрен из головы эту мысль!

– Клим. Прошу.

– Бархалей, ты понимаешь, что ты просишь тра… переспать со своей женой?! Женой!

– Понимаю.

– Нет! Ты ни хрена не понимаешь!

– Клим.

– Нет, – сказал я уже спокойнее. – Вадим, это не выход. И потом… нет никакой гарантии, что твоя жена сразу забеременеет. Что тогда? Будешь просить снова?

– Нет. Ирина высчитывает дни. Ты просто не понимаешь, как она хочет ребёнка!

– Я не понимаю, как можно решать за свою жену… такое!

– Она никогда не узнает.

– А ты? Ты сам?! Как себе это представляешь?

Наверное, в этом была моя ошибка. Именно своими вопросами я сам подтолкнул Вадима к такой дикости.

– Я хочу, чтобы она забеременела. Больше мне ничего не нужно.

– Это не ко мне, – сухо отрезал я и вышел из кухни.

Долго приходил в себя под ледяным душем в надежде, что Вадим уйдёт или хотя бы отставит этот бред. Я не лицемер и не ханжа, но это было за гранью моего понимания.

Глава 14

– Так ты возьмёшь меня к себе на работу?

– Клим, ты сейчас смеёшься? – Кира буравит меня взглядом.

– Нет, Кира, не смеюсь.

Смеяться как-то не хочется. Если только истерически. В голове только одна мысль: Ирина здесь, и она не замужем. Не за-му-жем. Свободна.

Я ведь больше с Бархалеем не встречался и… чем всё закончилось, даже не интересовался. А оно вон как вышло.

– Ты с отцом поругался? – продолжает допытываться сестра.

– Что? А! Нет. На работе проблемы, – нагло вру. Надо, кстати, позвонить и предупредить, что отпуск у меня немного затягивается.

– Клим, ты можешь объяснить нормально, чего ты хочешь?

Если бы я сам только знал, чего я хочу! Для начала, наверное, узнать, почему Ирина растит ребёнка одна, ведь Вадим не собирался ей ничего говорить. Хотя какая, к чёрту, разница, почему!

– Кира, мне нужно подумать.

– Так ты для этого приехал? Только подумать? – язвит сестра.

– Не совсем, – вздыхаю я и устало тру лоб. – Точнее, не только из-за этого.

– Что-то ты неважно выглядишь. Ты не заболел?

– Нет. Надеюсь, что нет. Так ты поможешь с работой?

– Да-а, – протянула Кира. – Попрошу у Иришки номер телефона её мамы.

– За-а-чем? – вылупился я на сестру. Она меня добить решила? Чуть за сердце не схватился. Вообще-то я планировал, что она меня к себе пристроит, как «бедного родственника», и у меня будет достаточно времени, а главное, возможностей, без лишних причин встречаться с Ириной.

– Наталья Сергеевна – заведующая отделением в ГКБ №1, думаю, она что-нибудь посоветует.

– А без чьей-то мамы никак? – спросил я, осторожно подбирая слова. Может, передумает? Да и как-то не очень хочется сразу светиться перед мамой девушки, отцом ребёнка которой ты являешься.

– Клим, ты что, первый раз на свет родился?

– Не уверен, но думаю – да.

– Тогда не начинай, ладно? Ты где остановился?

– Пока нигде. Думал у тебя, если мешать не буду.

– Если мешать не будешь, то оставайся, – улыбнулась Кира.

Наверное, это глупо: вот так резко, буквально за пять минут, согласиться на непонятно что. Но развернуться и уехать обратно я не смогу. Свихнусь, если буду знать, что Ирина свободна, а я ничего не сделал, чтобы она была рядом. И переживать заново ломку по имени Ирина Бархалеева тоже не хочу. А ломать меня будет, потому что я так и не смог забыть ту единственную ночь, которая у нас была.

Я твёрдо решил, что задержусь. На сколько? Не знаю. Надеюсь, что возвращаться мне не придётся, а поэтому, наверное, нужен фундамент здесь.

– Я думал, ты ушёл, – разочарованно произнёс я, увидев Вадима. Бархалеев стоял ко мне спиной, отвернувшись к окну.

– Нет. Не ушёл. Мне нужен ответ, Клим. – Вадим повернулся и смотрел на меня.

– Я тебе его уже дал.

– Другой ответ.

– Другого не будет.

– Почему?

– Потому что ты мой друг. Такой ответ тебя устроит?

– Вот именно поэтому я и прошу тебя.

– Нет.

Кира снова умчалась, оставив меня одного. Я взял и долго разглядывал детский снимок. У Жени такие же серые глаза, как и у меня. Да и другого сходства хватало. На меня смотрела моя маленькая копия. Особенно эта загадочная усмешка. Осторожно, как самую бесценную вещь, поставил фото на место.

Нет, меня не волновал вопрос «почему?», меня интересовало «как?». Как завоевать внимание Ирины, учитывая, что она обо мне ничего не знает? Или знает? Нет, это вряд ли. Если бы Вадим ей сказал, она бы меня узнала. Наверное, это даже хорошо, что ей ничего не известно.

Я не смог забыть Ирину Бархалееву, как ни старался. Одна-единственная ночь с чужой женой перевернула всё не только внутри, но и снаружи. Ни одна женщина не смогла вытеснить из моей памяти ту, которая в моих руках продолжала шептать имя мужа.

Я потряс головой, пытаясь стряхнуть воспоминания, который нахлынули с новой силой. Но это не помогало. В любой другой ситуации я ни за что не отпустил бы Ирину. Но она была замужем. Замужем за лучшим другом, с которым я перестал общаться. Совсем.

Какое-то время я гадал, забеременеет Ирина или нет. Злился. Надеялся, что Вадим позвонит и… попросит ещё об одной встрече. Но сам так и не позвонил Вадиму. Потому что знал: не смогу сдержаться и начну сам искать возможность увидеться с Ириной, и ни к чему хорошему это не приведёт. А разрушать чужой брак я не хотел. Никак.

– Так, держи! Это номер Иришкиной мамы. Её зовут Наталья Сергеевна. – Кира вихрем ворвалась в кабинет, разметая сквозняком мои невесёлые мысли.

– Ты говорила, – буркнул я. Что она не угомонится-то? Я ведь не работу ищу, а другие возможности!

– Ну да. Говорила. И что? Она уже в курсе, что ты позвонишь.

«Чёрт!» – выругался про себя.

– Кира, и зачем?

– Затем! Вот ключи. Возьми такси. Думаю, разберёшься. Не маленький.

– А ты куда?

– Иришка нашла детское кафе, надо посмотреть место и освещение.

– Зачем?

– Клим, у тебя есть другие вопросы кроме «зачем»? – Сестра недовольно уставилась на меня.

– Я подумаю, – ответил, скорчив наивную рожицу, как делал всегда, когда не знал, что ответить, и Киру это ужасно раздражало.

– Что-то я с ключами поторопилась, – вздохнула Кира. – Клим, мне некогда сейчас. Давай поговорим вечером. Окей?

– А с тобой можно?

– Зачем? – Кира повторила мой вопрос, вызвав у меня улыбку. – Тьфу ты! Клим! Ты заразный! Пошли! Ира уже ждёт!

– Вы уже познакомились? – спросила сестра Ирину, усаживаясь вперёд.

Мне же ничего не оставалось, как сесть на заднее сиденье тёмно-синего хэтчбека.

– Ага, – кивнула Ирина, бросив при этом взгляд на Киру. Сестра так же незаметно пожала плечами и дёрнула бровями, безмолвно отвечая: «Он сам напросился», но я успел заметить их переглядки. Надо же! Если бы мне сказали, что Кира и Ирина Бархалеева подруги, даже и не знаю, смог бы поверить на слово или нет.

Кое-как устроился рядом с детским креслом, посадив в него плюшевого единорога. Странная игрушка для девочки.

– Прикольный, – произнёс вслух, решив пристегнуть непонятное животное.

– Клим! Ты зачем его пристегнул?! – возмутилась Кира, заметив мои манипуляции.

– Мало ли, вдруг ДПС-ники, а он не пристёгнут! Или это она?

– Боже! – застонала Кира, явно пожалев, что решила взять меня с собой.

Успел поймать лёгкую улыбку Ирины, посмотрев в панорамное зеркало, на котором тоже висела крошечная фигурка единорога.

– О, ещё один!

– Клим, пожалуйста! – взмолилась сестра.

– А что я такого сказал? Я первый раз вижу сразу столько единорогов!

– Это Женя их обожает, – ответила Ирина, сдерживая улыбку.

Я замер, словно прикоснулся к чему-то запретному, ожидая получить ещё крупицу информации, но Ирина больше ничего не добавила.

– А почему единороги? – спросил её, чтобы втянуть в разговор, но Ирина просто пожала плечами. – Нет, ну должна же быть какая-то причина! Почему не пони, не медведи, а именно единороги?

Я буравил отражение в панорамном зеркале, но Ира смотрела на дорогу.

– Нравятся девочке сказочные животные, – ответила за неё Кира.

– Ну и ладно. – Я понял, что разговаривать со мной дамы не желают. – Может, ты ответишь? – задал вопрос мягкой игрушке. – Тоже молчишь? Эх…

Ирина беззвучно засмеялась. Хоть какие-то эмоции. Не знаю, зачем я напросился. Может, не стоило так сразу лезть? Но, с другой стороны, чего ждать?

– А зачем вам детское кафе?

– Клим, это ничего, что у твоей племянницы через два месяца день рождения?! – возмутилась Кира.

– Так это ещё через два месяца только! – протянул я. Кстати, совсем об этом забыл. – И что, сейчас дети только в кафе празднуют? А обычные посиделки с тортиком и шариками уже не катят?

– Катят, но Кристина захотела кафе.

– А что не ресторан? Или круизный лайнер? Гулять так гулять!

– Ира, давай мы его обратно в аэропорт отвезём, а?

– Как скажете, – согласилась Ирина.

– Эх, бессердечные! – Я сделал вид, что обиделся. Расстегнул ремни на кресле, освободив мягкую игрушку, повертел в руках и вернул обратно в кресло.

– А Кристина говорила, что хочет на день рождения? – решил поинтересоваться, чтобы не ломать голову, что подарить племяшке. – Вдруг куплю ей куклу, а современные дети в куклы и не играют.

– Кристина меняет желания раз десять за день, – ответила сестра.

– Типичная женщина… – само вырвалось.

– Клим!

– Всё, молчу! – капитулировал я. Мне сейчас сестра ох как в союзниках нужна! Нельзя её драконить!

Мы приехали. Я вылез из машины, открыл дверь Кире. Ирина вышла сама.

– Ты тоже с нами пойдёшь? – поинтересовалась у меня Кира.

«Нет, блин! С единорогом останусь!»

– Ага. Надо же поучиться у детей, как праздновать дни рождения? А то что-то я совсем отстал от жизни. Вдруг мне здесь понравится, и я тоже захочу!

– Боже! За что мне это? – взмолилась Кира. – Пошли уже!

Пока Кира согласовывала меню и организацию, Ирина осматривала помещение. Решил составить ей компанию. Я так понял, что Бархалеева будет вести съёмку детского праздника.

– Ирина, а ты давно занимаешься фотографией? Это ничего, что я на «ты»?

Выкать женщине, если видел каждый изгиб её тела… Как-то даже и не знаю.

– Что? А! Нет, всё нормально! Любила ещё со школы, а занимаюсь… – Ирина помолчала. – Наверное, лет шесть.

«Это что же получается, она почти сразу и уехала из Москвы?»

– Неплохо. Фото и видео?

– Ну да. – Ирина пожала плечами. – Одно другому не мешает.

– А что нравится больше?

– Не знаю. Уже привыкла ко всему.

– А клиенты? Как с ними?

– По-разному, но в основном всегда слушаются. – Лицо Ирины озарила довольная улыбка.

– Ещё бы! Не каждому хочется выглядеть как чучело!

– Почему сразу чучело? Даже чучело может быть фотогеничным.

Я так понимаю, что даже чучело заинтересовало бы её больше, чем я. Ирина отвечала на мои вопросы, но внимание её было нацелено на объект, где ей предстояло работать. Моя же скромная персона была не интересна.

Нет, я, конечно, не рассчитывал, что она сразу кинется мне на шею, но хотя бы посмотреть в мою сторону можно?!

Глава 15

Ирина

Почему так получается, что когда ты можешь поспать лишние минутки, твой организм решает поднять тебя даже не в обычное время, а на час раньше? Сегодня выходной, Женю вести в садик не нужно, и до фотоссесии времени целый вагон. Я решила не спеша выпить кофе и позавтракать, раз всё равно уже проснулась.

На кухне сидела ба, и на моё «Доброе утро!» лишь кивнула. Некоторое время я наблюдала за бабулей, точнее, за её беспорядочной распальцовкой, но так и не поняла, что она делает.

– Зайчики, козочки, зайчики, козочки, – шёпотом повторяла ба, меняя пальцы на обеих руках.

– Бабуль, ты что делаешь?

– Зайчики, козочки…

– Бабуль?

– Зарядка это. Для ума, – объяснила бабуля. – Для профилактики болезни Альге… Альце…

– Альцгеймера, – подсказала я. Только вот моей бабуле никакой Альцгеймер не грозит, с её-то памятью.

– Да. Вот смотри: это «зайчики». – Ба показала жест, похожий на ушки зайчика, из указательного и среднего пальца, выставленных вперёд, тогда как большой, безымянный и мизинец были прижаты к ладони. – А это – «козочки». – Бабуля изобразила «рожки», выставив указательный палец и мизинец.

– Это я знаю, – ответила я. Такой «козой» всех деток пугают.

– Так вот! На левой руке должны быть «зайчики», а на правой «козочки». – Ба сделала оба жеста. – Ну?

Пришлось повторить за ней. Теперь и я сидела с «зайчиками» и «козочками».

– А теперь меняй «зайчиков» на «козочек», а «козочек» на зайчиков».

Я поменяла жесты на обеих руках.

– Молодец! – похвалила меня ба. – А теперь быстрее: «зайчики», «козочки», «зайчики», «козочки».

Я пыталась успеть за бабулей. Пальцы не слушались, и в итоге я запуталась в «животных». Сама не поняла как, но у меня получилось два выставленных средних пальца.

– Бабуль, у меня только «единороги»! – Я от души рассмеялась.

Но настроение было обеспечено на весь день. Я несколько раз пробовала бабулину зарядку, но неизменно к «зайчикам» и «козочкам» присоединялись Женины любимые «единороги».

Рассказала Кире. Шелест долго смеялась, так как и у неё ничего не получилось. Точнее, тоже получалось совсем не то.

– Наверное, мы слишком испорчены, – предположила Кира. – Или в нашей жизни слишком много «единорогов».

– Наверное, – смеясь, согласилась я.

День прошёл на удивление спокойно, а выездную фотосессию можно было закончить и раньше, но я не стала сокращать время. В итоге клиентка получит несколько бонусных снимков. А довольных клиентов Кира любила.

Убрала фотоаппарат в кофр. Осталось купить что-нибудь Жене, чтобы пройти «платный» вход домой. Я пока не выбрала что: игрушку или вкусняшку? Настроение было прекрасным, и я решила, что куплю и то, и другое.

– Ирина! – окликнул знакомый голос. – Привет! А ты здесь что делаешь? – спросил Клим.

Удивлённо вскинула брови, никак не ожидая встретить брата Киры.

– Привет. Работаю. Точнее, работала.

Кира так и не объяснила, зачем приехал Клим. Насколько я знала, он пока жил у неё, и Кира понятия не имела, как долго он ещё будет гостить. Иногда она ворчала, что «гости» немного задержались, а иногда радовалась, что брат может забрать Кристину из садика или присмотреть за племянницей, пока Кира занята.

Мне же Клим не показался таким, каким его описывала Кира. Приятный молодой мужчина, с юмором и… даже не знаю, как сказать… харизмой, что ли. Почему-то его появление в фотостудии всегда вызывало улыбку. А то, что Кира иногда пыталась лично его пристукнуть, так и вообще смех. Мне казалось, что Клим специально её дразнит, а Кира легко ведётся на его провокации.

– Ты свободна? – спросил Клим. Солнце светило ему в спину, окружая слепящим ореолом.

Я прикрыла рукой глаза.

– Да.

– Пройдёмся?

Я второй день была без машины, и смогу забрать её из автосервиса только завтра утром. Предложение Клима застало врасплох. Не скажу, что мне было неприятно, но как-то неожиданно. Мы виделись исключительно в фотосалоне, когда он забегал к Кире, и практически не общались. Я была всего лишь невольным свидетелем «разборок» между братом и сестрой.