Кеннет УОТТС ЭТИ ЛЕТНИЕ ЗВУКИ

ВЕЧЕРАМИ Гарольд Слун любил слушать стрекот сверчков. Он вообще любил природу — ее звуки, ароматы, красоту. Любил предрассветный щебет птиц, первые солнечные лучи, наполнявшие листву и росу новой жизнью. Любил жужжание пчел, покой выжженной травы в полуденной духоте, радовался изнуряющему солнечному свету, иссушавшему стены дома, тропинки и саму землю.

Но больше всего он любил вечера: отголоски смеха над свежескошенными лугами, влажный запах сена, колдовство редких лучей заходящего солнца, когда они удлиняли тени и просачивались сквозь деревья в окошечко его подвала, обрисовывая над его верстаком освещенный квадратик.

Тепло его паяльника заставляло подрагивать квадратик на стене. Пинцетом Гарольд водрузил крохотный транзистор на место и в очередной раз попытался припаять его. Вот-вот начнет смеркаться. Ему приходилось поторапливаться.

Жар паяльника вынудил его прищуриться.

— Да полежи ты секунду спокойно — чертыхнулся он на непослушный транзистор.

Неожиданно тишину нарушил легкий металлический щелчок взводимого курка, и в пустом подвале раздался хриплый и дрожащий голос:

— Не оборачивайся и продолжай заниматься своим делом!

Транзистор выскользнул из пинцета и упал на дно пластмассовой коробочки, в груду мотков провода и всякой мелочи. Гарольд выпрямился.

— Черт побери…

— Молчать. Продолжай работу. — В шепоте сквозило отчаяние. — И не оборачивайся: у меня пистолет. Меня ищет полиция. Следуй моим указаниям, тогда ты меня не увидишь и, стало быть, тебе нечего будет сообщить легавым, а мне не придется тебя прихлопнуть. Они могут увидеть тебя сквозь это окошечко, так что веди себя так, словно ничего не происходит.

Секунду Гарольд не двигался. Затем он взял в руки коробочку, встряхнул и вывалил ее содержимое на ладонь.

В подвале вновь воцарилась тишина. В открытое окно влетел громадный комар и теперь вился, громко жужжа, в нескольких сантиметрах от затылка Гарольда. Раньше он прихлопнул бы его резким движением руки. Теперь он даже не попытался этого сделать.

В квадратике света на стене показалась тень чьих-то ног, и в глубине дома раздался звонок. Гарольд поднял голову и в проеме окошка увидел синие брюки и ботинки.

Беглец, стоявший за Гарольдом, подошел к нему вплотную и направил пистолет прямо в спину Гарольда.

— Они могут тебя увидеть, — едва слышно прошептал он. — Лучше открыть дверь, но… смотри, не впускай их!

Под тяжестью двух тел жалобно скрипнули деревянные» ступеньки. Беглец следовал за Гарольдом по пятам, а когда тот миновал два коридорчика и принялся открывать входную дверь, он спрятался за нею, по-прежнему оставаясь невидимым для хозяина. Он торжествовал: он сумел изменить даже свой голос.

Человек, стоявший у входа в дом, показал свое удостоверение и улыбнулся. Солнце за его плечами спускалось к горизонту.

— Добрый вечер, мистер. Меня зовут Барнс. Мы разыскиваем одного типа по подозрению в убийстве и будем вам весьма признательны, если у вас будут открыты глаза и… — полицейский снова улыбнулся, — …и закрыты двери.

Пока полицейский говорил, Гарольд пристально смотрел на его лицо.

— Конечно, инспектор. Я сделаю так, как вы советуете.

— Оставайтесь в доме и закройте окна и двери. Мы сообщим вам, когда опасность минует.

— Спасибо, я все запру накрепко.

— Вот и отлично. Кстати, вы не заметили ничего необычного?

— Нет, я весь день провел внизу в подвале и…

— В подвале? А наружная дверь все это время была закрыта?

— Да нет, я обычно оставляю…

— Если вы не возражаете, я все-таки осмотрю дом для очистки совести.

— Конечно, инспектор, входите.

Гарольд распахнул шире полуоткрытую дверь, и ее угол ударил прямо по руке беглеца, державшей пистолет. Оружие упало и откатилось к стене.

Какое-то мгновение полицейский и беглец ошарашенно взирали друг на друга.

Через десять минут, уводя закованного в наручники арестованного, полицейский приостановился у калитки и крикнул:

— Мистер Слун, вы проявили поразительную храбрость!

Но Гарольд не мог его услышать.

Полицейский стоял слишком далеко, чтобы его слова можно было прочитать по губам, да и к тому же Гарольд уже повернулся к нему спиной. Ведь он уже целый день ничего не слышал и теперь спешил обратно в подвал — успеть починить свой слуховой аппарат и насладиться ночным стрекотом сверчков.

Перевод с английского.

Загрузка...