Партизанскими тропами [1965, худ. А. Г. Ординарцев]

Герои Карпатского рейда

С первых же дней войны под руководством ушедших в подполье партийных организаций на украинской земле действовало 12 подпольных обкомов комсомола, 264 горкома и райкома комсомола, сотни комсомольско-молодежных организаций. Они являлись тем ядром, вокруг которого объединились тысячи юношей и девушек.

История крупнейших партизанских соединений Украины, которыми командовали такие выдающиеся организаторы и руководители, как дважды Герой Советского Союза А. Федоров, Герои Советского Союза Д. Медведев, М. Наумов и А. Сабуров, В. Бегма, С. Маликов, Н. Попудренко, С. Олексенко, И. Федоров, Н. Таратута, В. Гробчак, И. Шитов и другие, изобилует бесчисленным множеством примеров мужества и отваги нашей молодежи.

К сожалению, размеры этой книги не позволяют подробно описать разнообразие форм и методов, которые были на вооружении наших партизан и подпольщиков. Но кое о чем я расскажу.

…На весь мир прославилась своими боевыми делами подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия», созданная в горняцком городе Краснодоне по инициативе руководителя местной подпольной партийной организации П. Лютикова.

Организаторы «Молодой гвардии» — Олег Кошевой, Сергей Тюленин, Ульяна Громова, Любовь Шевцова, Иван Туркенич, Иван Земнухов и их боевые товарищи Георгий Арутюнянц, Валя Борц, Виктор Третьякевич, Оля и Нина Иванцовы и другие молодогвардейцы своими подвигами навечно внесли свои имена в летопись Великой Отечественной войны.

Беспримерный героизм в борьбе с гитлеровскими оккупантами проявила и другая подпольная комсомольская организация Донбасса, действовавшая в столице шахтерского края — Донецке. Руководили ею молодые педагоги — комсомольцы Савва Матекин и Степан Скоблов. Старожилы Донецка, пережившие все ужасы фашистского подневолья, по сей день вспоминают о них с благодарностью.

Всеобщее восхищение вызывает также патриотическая деятельность подпольной организации «Партизанская искра» на юге Украины, в селе Крымка Николаевской области. Ее организаторами и руководителями были учитель коммунист В. Моргуненко, комсомольцы П. Гречаный, Д. Дьяченко, Д. Попик.

А вот иные степи — на правом берегу Днестра. Древний город Хотин с большими революционными традициями. Только год минул, как над ним взвился государственный флаг нашей Родины и жители города стали гражданами Советского Союза. Но в мирную жизнь Хотина, точно смерч, ворвались фашисты, неся смерть и разрушения, врываясь в дома и уничтожая людей лишь за то, что они советские люди.

И тогда вновь ожили боевые традиции хотинцев. Герои поднялись на борьбу с гитлеровскими оккупантами. В этой борьбе рядом с коммунистами всегда шли комсомольцы. В Хотине активно действовала подпольная комсомольская организация, самыми отважными в ней были Кузьма Галкин, Владимир Манченко, Александр Непомнящий, Николай Салтанчук, Дмитрий Семенчук.

Многие молодые подпольщики, имея опыт конспиративной работы в период владычества буржуазной Румынии, успешно применяли его против гитлеровцев: проводили диверсии на дорогах и линиях связи, распространяли листовки, уничтожали фашистов и их прислужников.

…Память подсказывает все новые и новые подвиги и имена героев. Это и молодой командир партизанского отряда имени Щорса, действовавшего на Черниговщине, комсомолец Александр Кривец. Это и вожак юных Малинских подпольщиков — комсомолка Нина Соснина. Это и полтавчанка — дочь комсомола Ляля Убийвовк, и гордость нежинских подпольщиков — слепой комсомолец Яков Батюк. Это и харьковский комсомолец Володя Коновалов — создатель подпольной радиостанции в депо Основа, установивший связь с командованием частей Советской Армии и передавший им важные военные сведения, и многие, многие другие.

Передо мной копия вражеского донесения. Оно называется «О положении молодежи на Украине». Его автор — руководитель гестапо Гиммлер. В этом документе матерый фашист с горечью доносил фюреру:

Более двадцати лет назад был написан этот документ. И каждый раз, читая его, я испытываю огромное удовлетворение, гордость за своих молодых соотечественников. Конечно, они заслужили высокую оценку врага, помимо его воли. А ведь гитлеровцы делали все, чтобы лишить нашу молодежь веры в Советскую власть и Коммунистическую партию.

И все же об одном Гиммлер «стыдливо» умолчал в своем донесении: о том, как молодежь Советской Украины героически боролась за родную Советскую власть, как отстаивала свою свободу в смертельных боях с фашистами.

Вот уже два десятка лет, как я и мои товарищи по партизанским походам посещаем места, где воевало наше соединение. Обычно мы начинаем путь с прославленного народными мстителями Спадщанского леса на Сумщине и завершаем его в Карпатах. Здесь, среди густой поросли смерек, до сих пор хранится множество тайн о патриотических подвигах. И кажется, если бы эти могучие горы, подпирающие плечами высокое небо, могли рассказать обо всем, что видели, то сколько бы новых удивительных историй узнало человечество о народных мстителях.

Совершая походы по былым партизанским тропам, мы словно вновь переживаем события минувшей войны. Вот в воздух взлетают вражеские эшелоны с войсками, оружием, горючим. Вспыхивают дымным пламенем танки и самолеты с крестами и свастикой на борту. То тут, то там раздаются взрывы, слышатся выстрелы — и всюду трупы вражеских солдат и офицеров, танкистов и летчиков, карателей и полицаев…

И над всем этим возвышается мужественный образ советского Партизана. Нет, он не одинок! Сотни и тысячи прошли с боями по этим тропам. И каждый внес свой посильный вклад в летопись ратных трудов, испытанных на всей этой огромной и героической партизанской трассе, протянувшейся от Путивля до Карпат.

Вот они, наши молодые герои: Радик Руднев, Нина Созина, Саша Ленкин, Нина Ляпина, Михаил Андросов, Валя Павлина, Вано Гогошвили, Володя Шишов, Костя Стрелюк, Яша Рохлин, Юля Зинухова, Вася Олейник, Гриша Пархоменко, Ваня Архипов, Митя Черемушкин, Петя Шевченко и многие другие боевые побратимы, без которых была бы немыслима слава нашего партизанского соединения. Все это — молодежь с горячим комсомольским сердцем в груди, беспредельно скромная в жизни и великая в подвиге.

Память переносит меня к событиям начала Великой Отечественной войны, когда в Спадщанском лесу был создан наш партизанский отряд, выросший затем в крупнейшее соединение. Вокруг уже бесчинствовали немцы. И наш маленький отряд наносил им чувствительные удары. Вскоре Спадщанский лес стал неприступным для фашистов. Все новые и новые патриоты приходили сюда, чтобы принять партизанскую клятву и вместе с нами бить оккупантов.

Помню, среди первого пополнения отряда был всего один комсомолец — сын нашего комиссара Радик Руднев. Товарищи говорили о нем: «Наш комсомольский фундамент». И он действительно положил начало созданию в отряде комсомольской организации, которая впоследствии насчитывала сотни юношей и девушек и стала внушительной силой в нашем соединении. Эти ребята были людьми высокого сознания, воинского героизма и долга.

В последних числах августа 1942 года меня и других командиров партизанских отрядов и соединений вызвала в Москву, в Кремль. Впервые предстояло покинуть родной партизанский край.

Нас принимали в Ставке Верховного Главнокомандования. Беседа была продолжительной и интересной. Ставились новые задачи по расширению партизанской войны, обсуждались мероприятия по обеспечению успеха наступательных операций.

Соединениям, которыми командовали Александр Николаевич Сабуров и я, было предложено совершить чрезвычайно сложный и ответственный рейд на Правобережную Украину. Естественно, подобный поход требовал тщательной подготовки. Надо было привести в особый порядок все наши силы, наладить снабжение оружием, боеприпасами и всем иным необходимым, чтобы обеспечить выполнение столь крупной боевой операции.

В Кремле мне тогда сказали:

— Учтите, Сидор Артемьевич, поможем всем, чем располагаем. Кстати, в Москве находится большая группа комсомольских работников из всех оккупированных районов страны. Немало среди них и с Украины. Славные ребята. Они усиленно занимаются на специальных курсах ЦК ВЛКСМ, где их готовят для работы во вражеском тылу. Как только закончат учебу, немедленно полетят к вам.

Этому известию я очень обрадовался. Ведь в нашем соединении было большинство молодежи, и приезд опытных комсомольских вожаков сулил немало хорошего.

Вернувшись к своим партизанам, я рассказал об этом комиссару соединения Семену Васильевичу Рудневу. Он тоже обрадовался и заметил:

— Устроим комсомолятам достойную встречу!

6 октября 1942 года из Москвы поступило сообщение, что к нам вылетает группа комсомольских работников. И в ту же ночь на только что построенном аэродроме совершил посадку первый самолет из транспортного полка, которым командовала Герой Советского Союза гвардии полковник Валентина Гризодубова.

Один за другим выходят из самолета комсомольцы. У всех возбужденное настроение. Да это и понятно. Ведь они впервые на партизанской земле. Знакомимся. Вот высокий стройный юноша — Михаил Андросов — заведущий отделом Запорожского обкома комсомола. А вот его спутницы: секретарь того же обкома Юлия Зинухова и секретарь горкома Валя Павлина. К нам подходят секретарь Николаевского обкома комсомола Аня Дивина и другие ребята.

Их сразу окружили партизаны, начались расспросы. Как идет жизнь на Большой Земле? Готовит ли наша армия новые удары по немцам? Захватили ли с собой литературу, свежие газеты? Посланцы Ленинского комсомола едва успевали отвечать, так что путь от аэродрома до штаба партизанского соединения показался коротким.

— Вот и новое боевое пополнение, — приветливо встречает комсомольцев Семен Васильевич Руднев.

Вслед за ним я знакомлю приезжих с начальником штаба Григорием Яковлевичем Базымой, секретарем партийного бюро Яковом Григорьевичем Паниным, командирами отдельных подразделений.

Находились мы в ту пору в Брянских лесах, близ Старой Гуты, в которой ни на минуту не прекращала существовать Советская власть. И не случайно мы назвали Старую Гуту партизанской столицей.

К этому времени наше соединение успело провести немало боевых операций, уничтожило более четырех тысяч фашистов, захватило много трофеев. Соединение стало грозной и опасной силой для врага. И теперь оно готовилось к новым сражениям.

Вот та обстановка, в какой оказались прилетевшие к нам комсомольские работники. После короткого отдыха все они включились в активную боевую жизнь. Миша Андросов был назначен помощником комиссара соединения по комсомольской работе. Комсомольские организации в батальонах, ротах возглавили Валя Павлина, Вася Олейник, Юля Зинухова, Аня Дивина. И что примечательно, все они как-то сразу накрепко вошли в нашу партизанскую семью. Участвуя в операциях, они и сами хорошо проявили себя, и других комсомольцев повели за собой, мобилизовали всю молодежь на решение важных задач, стоявших перед соединением.

Беседуя с Семеном Васильевичем Рудневым о работе нашей комсомолии, мы не раз благодарили Центральный Комитет комсомола за такое хорошее пополнение. Это были замечательные ребята. Мы часто восхищались их бесстрашием и отвагой. Их пример увлекал не только молодых, но и пожилых партизан.

А боевое крещение началось следующим образом.

— Что, Семен Васильевич, пора и новеньких испробовать в деле, — сказал я как-то Рудневу.

— Непременно, — согласился комиссар.

Примерно через час мы вызвали к себе командира партизанской группы Сергея Горланова и нескольких разведчиков — молодых, энергичных ребят.

— Так вот что, хлопцы, — обратился я к ним, раскладывая карту. — Сперва придется вам отмерить километров сорок. Затем выйдете на шоссе, подойдете к мосту, снимете охрану, а мост взорвете. Предупреждаю: для немцев это шоссе имеет очень важное значение. Стерегут они мост пуще глаза. Так что от вашего умения целиком зависит успех операции. Значит действовать нужно очень осторожно, но решительно.

— И еще одно учтите, — добавил Руднев, — впервые на операцию с вами пойдут наши молоденькие: Юля Зинухова и Валя Павлина.

Получив точные данные, ребята вышли в путь. Я верил в успех операции, так как прекрасно знал, на что способна группа Сергея Горланова. И вместе с тем беспокоился за девушек, которым предстояло держать первый боевой экзамен.

Долго ожидали мы возвращения группы. Наконец бойцы показались в нашем лесу. Лица утомлены, а настроение бодрое. Сергей Горланов, отрапортовав мне и Рудневу, что задание успешно выполнено и группа вернулась без потерь, рассказал подробнее.

— Как говорят, береженого и бог бережет, — начал Горланов. — Поэтому мы шли, буквально ощупывая каждый кустик, присматриваясь к каждому бугорку. Шли, однако, быстро. Никто не отставал. К Юле и Вале я постоянно приглядывался. По всему видно было: трудно девушкам с непривычки такую дорогу сразу одолеть. Делали короткие остановки, потом снова в путь. Время подгоняло. Наконец увидели цель. Собрались с силами, наметили задание каждому. Абсолютно бесшумно подобрались к месту. И тут наши девчата показали себя.

Горланов умолк на какую-то долю минуты, а затем продолжал:

— Наше появление для гитлеровцев было как гром среди ясного дня. Растерялись фрицы. Не смогли оказать сопротивления. И мы ударили по ним. Смотрю — и глазам своим не верю: Юля Зинухова преследует двух фашистов — они к дому, а она с автоматом за ними. Одного убила, а другой успел скрыться в доме. В это время подоспел Петя Шевченко. Через открытую дверь дал автоматную очередь, а потом и сам вскочил в дом. Через несколько минут на пороге показались два немца с поднятыми вверх руками. За ними важно шагал Петя…

Смело вела себя и Валя Павлина. Пока мы возились с охраной, наши минеры во главе с Васей Олейником взорвали стометровый мост.

Горланов окончил рассказ. Мы с Рудневым поздравили партизан с успешным завершением операции, а особенно девушек — со сдачей боевого экзамена. Как сейчас, помню их лица — довольные, веселые. Протянув мне немецкий карабин, Юля сказала:

— Сидор Артемьевич, это я забрала у первого немца, которого убила.

Для меня такой подарок был очень дорог.

После первого экзамена девушки участвовали во многих больших и малых сражениях и вскоре стали поистине бесстрашными, находчивыми, умелыми партизанками. Они владели многими средствами истребления противника, какие были у нас на вооружении.

Перед выходом в рейд в подразделениях состоялись комсомольские собрания, посвященные чрезвычайно важному вопросу: как лучше выполнить задание Центрального Комитета партии — совершить переход на Правобережную Украину. Нам с Семеном Васильевичем Рудневым довелось участвовать почти во всех этих собраниях. И нас радовала целеустремленность комсомольцев, стремление быстрее разгромить врага. На этих же собраниях разбирались десятки заявлений юных партизан с просьбой принять их в ряды Ленинского союза молодежи, чтобы в рейд идти комсомольцами.

По инициативе комсомольской организации в соединении были созданы курсы минеров, пулеметчиков, стрелков из противотанкового ружья. На курсах занимались сотни юношей и девушек, стремившихся овладеть военными специальностями.

И вот настал долгожданный день 27 октября 1942 года — день нашего выхода в далекий рейд. Не буду описывать подробности этого похода, скажу только, что к исходу двадцать пятого дня мы оставили позади 800 километров. Причем прошли их с боями, преодолели крупные водные преграды — Десну, Днепр, Припять, ликвидировали несколько вражеских гарнизонов, в том числе такие, как Лоевский, Лельчицкий и другие, истребили шесть тысяч фашистов, уничтожили 32 вражеских эшелона с живой силой и техникой, 120 шоссейных и железнодорожных мостов.

Огромный воинский труд был вложен в этот рейд, ставший переломным этапом во всей партизанской войне на Украине. В памяти оживают его герои, их подвиги. И понятно, в первых рядах я вижу нашу прекрасную молодежь, бесстрашных комсомольцев — творцов этой победы.

Вспоминаю нашего любимца Ваню Архипова. Незадолго перед войной он окончил школу, работал на заводе, здесь же вступил в комсомол. В первый день вероломного нападения фашистской Германии на нашу страну Ваня с группой заводских комсомольцев добровольно ушел в действующую армию. Воевал на Орловщине. Попал в окружение.

Когда мы находились в Брянских лесах, ко мне привели группу молодых бойцов. Один из них особенно выделялся своим подтянутым видом: гимнастерка ладно облегала его стройную фигуру, он казался воплощением внутренней и внешней собранности, о таких говорят, что они рождены для воинской службы.

Ваня кратко доложил: часть, в которой он служил, была рассеяна противником. Узнал, что в Брянских лесах действуют партизаны, и решил с товарищами идти, как он сказал, «к хозяевам лесов».

Мы с радостью приняли этих парней в свое соединение.

…Было это в Полесье. Остановились мы невдалеке от деревни Буйновичи, куда накануне вышло в разведку отделение Архипова. И вот появляется Ваня и сообщает: в Буйновичах много полицейских, боятся они партизан и организовали в деревне и вокруг нее оборону.

Я приказал командиру отряда Кульбаке взять Буйновичи. Вскоре штурм начался.

Подпустив партизан поближе, враг открыл сокрушительный огонь. Но наши роты продолжали наступление. Наиболее упорно оборонялись гитлеровцы, засевшие в помещении комендатуры. И тогда Ваня Архипов со своим отделением бесшумно подобрался к самому логову. Спасая свою шкуру, большая группа гитлеровцев, покинула комендатуру и прямо-таки на четвереньках стала пробираться в более безопасное место. Отделение Вани Архипова пустилось преследовать их, а сам он ворвался в помещение. Тут Ваня обнаружил немало документов (опытный разведчик знает их ценность). Затем его внимание привлек телефон. Когда я с группой партизан вошел в комендатуру, Архипов держал трубку и во все горло кричал:

— С тобой, мерзавец, говорит советский партизан. Доложи своему начальству: все фашисты в Буйновичах уничтожены, а заодно с ними и твои холуи-полицаи. И еще одно передай: партизаны влюблены в Лельчицы. Чудесное местечко! Так что, ждите нас на чай.

Ваня так увлекся беседой с комендантом Лельчиц, что не заметил даже нашего появления. Внимательно слушая назидательную речь Архипова, комендант, видимо, не всему верил и пытался что-то бормотать на ломаном русском языке. Я подошел к Архипову, взял из его рук трубку и добавил:

— Чтоб духу немецкого не было в Лельчицах, а то всем будет капут!

— Кто говориль со мной? — услышал я растерянный вопрос.

— Ковпак! — последовал мой ответ, и голос коменданта тотчас замер.

Затем Архипов со своим отделением куда-то исчез. Но через часок снова появился в Буйневичах. Вошел в дом, где остановился наш штаб, и обратился ко мне:

— Товарищ командир, захватил трех гитлеровцев. Хотел сам начать допрос, да побоялся. Уж больно я горячий. Уложить могу фрицев. А что толку будет! Так вы уж, пожалуйста, допросите сами…

Комсомольским ротам я приказал отдыхать. Молодцы ребята! Прекрасно провели операцию по захвату Буйновичей и заслужили короткую передышку.

Документы, захваченные Ваней Архиповым в немецкой комендатуре, сослужили нам огромную службу. По ним, в частности, мы узнали о системе обороны Лельчиц. Противник держал там сильный гарнизон, так как в местечке находилась крупная база снабжения: склады с оружием, боеприпасами, горючим, продовольствием и обмундированием.

Вызвал Ваню Архипова:

— Помнишь, что обещал коменданту Лельчиц, когда разговаривал с ним по телефону? — спрашиваю разведчика.

— Как не помнить, товарищ командир.

— Так вот, раз дал слово явиться к немцам на чай, надо выполнять обещание.

— Я с радостью, — засверкали глаза Вани.

— Прекрасно. Бери своих соколят и айда в Лельчицы. Все разузнай, все разведай.

Архипов откозырял и удалился. А когда вернулся, с тревогой доложил: немцы усилили оборону Лельчиц. По всему видно, что решили дать партизанам серьезный бой и отрезать нам все пути в Лельчицы. На небольшой схеме разведчик начертил объекты, у которых гитлеровцы выставили особенно сильную оборону.

«Орешек» действительно попался нам не из легких. И вместе с тем дополнительные сведения, добытые Ваней Архиповым, помогли более тщательно разработать план ликвидации лельчицкого гарнизона.

Мы подтянули свои подразделения и окружили Лельчицы. А ночью начали штурмовать гитлеровский гарнизон. Пытаясь сохранить важную базу снабжения, гитлеровцы прилагали все силы, чтобы отбить наши атаки. Но нам удалось сломить упорное сопротивление противника и ворваться в местечко. Завязались уличные бои. Оборона немцев была насыщена огневыми средствами. Вражеские автоматчики засели в каменных домах и со всех сторон вели огонь по наступающим партизанам. Однако мы отбивали у противника одну позицию за другой, подавляли огневые точки, и сила вражеского сопротивления с каждым часом слабела.

В этой операции наша молодежь вела себя героически. Поистине шквальный ливень ружейно-пулеметного огня обрушился на наших партизан из двухэтажного здания школы. Первой прорвалась сквозь этот заслон Нина Созина, а вслед за ней устремились Ваня Тигин и Гриша Давиденко. Ошеломленные гитлеровцы от неожиданности растерялись. А комсомольцы тем временем пустили в ход гранаты.

Памятный бой закончился на рассвете. Мы овладели Лельчицами, истребив несколько сотен солдат и офицеров. Нам достались большие трофеи, в том числе орудия, автомобили, мотоциклы и прочие ценности.

После этой операции мы завершили выход на Правобережную Украину, о чем немедленно доложили в Москву, Центральному Комитету партии. Многие наши партизаны были награждены орденами и медалями. Высоких правительственных наград были удостоены и молодые народные мстители, среди них — комсомольцы Ваня Архипов, Нина Созина, Ваня Тигин, Гриша Давиденко и другие представители нового племени сильных и отважных.

…С Семенем Васильевичем Рудневым и нашими штабистами мы сидели за детальной разработкой предстоящего рейда в Карпаты, когда к нам явился Михаил Андросов.

— Заседал сегодня комсомольский комитет, — начал он. — Постановили просить командование соединения создать комсомольский кавалерийский эскадрон.

Мы с Семеном Васильевичем переглянулись. Комиссар всегда с большой радостью поддерживал инициативу комсомольцев. И сейчас, самым внимательнейшим образом выслушав Андросова, сказал мне:

— А ведь действительно, Сидор Артемьевич, предложение комсомольцев заманчивое. Стоит прислушаться.

Идея и мне понравилась. Решено было укомплектовать комсомольский эскадрон. А когда речь зашла о том, кому доверить его организацию и право командования, двух мнений и быть не могло. Понятно, Саше Ленкину. Сам лихой конник, он в с эскадроном справится.

Комсомольца Сашу Ленкина у нас называли: «Гордый сын Сибири, царь лесов и рек могучих». До войны Саша работал бухгалтером в одном из сибирских леспромхозов и считался превосходным охотником и отменным наездником. На своем любимом коне он проехал немало сотен километров по таежным местам.

В нашем отряде Ленкин появился в первые месяцы войны. Он, как говорится, с ходу вступил в бой. Наблюдая за ним, можно было подумать, что человек всю жизнь провел в партизанских походах. Впрочем, это и понятно, ведь лес был для него родным домом.

О кавалерийской удали Саши Ленкина и его недюжинном таланте разведчика в нашем соединении рассказывали чуть ли не фантастические истории, слагали стихи, пели песни. Завидным даром надо обладать, чтобы завоевать всеобщую любовь товарищей. И этим даром сполна владел комсомолец Александр Ленкин.

Совершая Карпатский рейд, мы приблизились к крупному водному рубежу. Фашистское командование приняло все меры, чтобы преградить нам путь и обескровить наступающие партизанские части. Однако точная разведка помогла нам разгадать планы противника и успешно форсировать реку. Этого мы достигли благодаря безупречным действиям наших кавалеристов.

В район деревни, где находился мост, мы направили эскадрон Ленкина. Кавалеристам поручили захватить мост и переправить по нему наши подразделения. Комсомольцы-конники скрытно подобрались к мосту, без единого выстрела сняли всю гитлеровскую охрану и захватили переправу. Вскоре на мосту прошло все наше соединение. Оказавшись на другом берегу, мы быстро углубились во вражеский тыл, а затем прорвались и в Карпаты.

Вспоминается бой за город Скалат. В этой операции также героически вели себя конники Ленкина. Когда город был очищен от оккупантов, Саша с группой партизан направился к тюрьме и освободил узников, с которыми гитлеровские палачи не успели расправиться.

Увидев меня, Ленкин спешился со своего красавца коня и, протягивая какой-то листок бумаги, сказал:

— Вот, ироды, чего захотели! Только прочитайте, товарищ генерал, что пишут фашисты. А портрет-то ваш как нарисовали. Одна смехота!

Я развернул листок и прочитал: «Каждому, кто доставит немецкому командованию живого или мертвого командира партизан генерала Ковпака, генерал-губернатор Галиции заплатит сто тысяч рейхсмарок».

Признаюсь, листовка доставила мне немало радости. Значит, мы изрядно насолили гитлеровцам, если они так щедры на вознаграждение. Разве тут во мне дело? Чего бы я стоил без чудо-партизан, без таких, как комсомолец Ленкин и подобных ему людей несгибаемой воли, безгранично смелых и решительных, составлявших грозную силу нашего соединения, его красу и гордость.

Поблагодарив лихого кавалериста, я аккуратно сложил листовку и написал на ней: «Ленкин, Скалат» и дату, а затем бережно положил бумагу в карман. До сих пор храню этот документ, как памятную реликвию минувших битв, как одно из многочисленных свидетельств мужества своих боевых товарищей, молодых партизан сороковых годов двадцатого столетия.

В дни Карпатского рейда больше половины партизан составляли комсомольцы. Высокое звание «Комсомольских» было присвоено 4 ротам, 28 диверсионным группам и другим подразделениям нашего соединения.

Мои славные юные однополчане! Разве можем мы забыть о боях за знаменитые Битковские нефтепромыслы, где особенно отличились партизаны из взвода комсомольца Николая Игнатьева и комсомольские диверсионные группы Василия Олейника и Сергея Абрамова? Можно ли забыть виртуозного мастера разведки шестнадцатилетнего Мишу Семенистого и его сверстника Ваню Чернякова — нашего связного? Никогда!

Добрую память в наших сердцах оставил и один из лучших минеров комсомолец Яков Рохлин — кавалер многих наград. Яша начал свой военный путь в Брянских лесах и прошел с нашим соединением тысячи километров. Не случайно партизаны называли Рохлина профессором минного дела.

Как-то, во время относительного затишья между боями, когда партизаны имели возможность немного отдохнуть, я направился вечерком в комсомольскую роту разведчиков. И в нескольких метрах от ее расположения остановился: кто-то вслух читал знакомую с детства «Полтаву»:

По мере моего приближения голос чтеца звучал все четче и призывнее, и мне казалось, что в этом дремучем лесу все замерло от неуемной силы пушкинских слов:

Подошел вплотную. Взору предстала живописная картина: сидя в разных позах, разведчики внимательно слушали высокого юношу, лицо которого трудно было разглядеть из-за сгустившихся сумерек, читал он Пушкина с большим чувством. Но, увидев меня, юноша остановился на полуслове и слушатели стала менять позы.

— Приказываю сидеть, как сидели, — шутливо сказал я им. — А ты — продолжай читать, — обратился я к юноше.

Но чтение уже не ладилось. Мое появление точно выбило всех из седла, и мне даже неловко стало: уж лучше бы в сторонке стоял да слушал.

Кто же был этот замечательный чтец, сумевший так заворожить слушателей? Комсомолец Костя Стрелюк. Он пришел к нам вскоре после начала войны. Длинноногий тощий юнец, с едва заметным пушком на верхней губе. Он производил впечатление угловатого, медлительного мечтателя. Трудно было даже решить, что ему можно поручить в нашем партизанском деле? Но это было только первое впечатление, которое скоро рассеялось.

При первой же беседе Костя изъявил желание стать разведчиком. И мы направили новичка в специальную роту. Стрелюк стал одним из лучших следопытов соединения. Его избрали секретарем комсомольской организации роты.

Костя Стрелюк выполнял десятки заданий, и не было случая, чтобы он явился в штаб без каких-либо важных сведений. Умение проникать в самые укромные вражеские уголки, взвешивать каждый свой шаг и поступок — характерная черта этого парня. Поэтому самые сложные дела по разведке мы поручали именно Косте.

Но, когда Костю хвалили за удачно проведенную разведку, он всегда говорил:

— Зря вы так. Не будь Мити, с пустыми руками вернулись бы.

С командиром взвода разведчиков Дмитрием Черемушкиным он подружился с первых же дней. Их сроднили общие интересы. При каждом удобном случае Костя подчеркивал, что считает Черемушкина своим учителем. Пожалуй, так оно и было. В первую разведку Стрелюка повел Митя Черемушкин. С тех пор они стали неразлучными. У них даже выработался общий «почерк» в тактике и методах боевой работы. А совместные походы по тылам врага только сцементировали их дружбу.

О многих операциях с участием Черемушкина и Стрелюка можно было бы рассказать. Но ограничусь, на мой взгляд, самой показательной, носившей короткое название «Тетеревский мост».

Шел 1943 год. После разгрома армии Паулюса на Волге войска Советской Армии наступали по всему огромному фронту. Активно действовало и наше партизанское соединение. Его отряды находились уже в нескольких десятках километров от Киева и наносили удары по врагу со все возрастающей силой. Земля Правобережной Украины, что называется, горела под ногами фашистов.

Мы с Семеном Васильевичем Рудневым собрали в штабе всех командиров отрядов и сообщили о нашем плане удара по важной железнодорожной магистрали Киев — Коростень и уничтожении Тетеревского моста. Идея всем понравилась. Решено было немедленно приступить к ее реализации.

Длина железнодорожного моста, фермы которого перешагнули через речку Тетерев, — всего 150 метров. Но важность этого объекта трудно было переоценить: через этот мост гитлеровцы пропускали большое количество войск, техники, боеприпасов. Естественно, что и охраняли его с особым тщанием. Противник прекрасно понимал, что потеря моста пагубно скажется на фронтовых делах, которые и без того были очень плохи.

По данным разведки Черемушкина и Стрелюка, гитлеровцы направили на охрану моста свежее подкрепление.

— И на самом мосту, и на подходах к нему полно фрицев, — докладывал Митя, а Костя дополнял:

— Пожалуй, больше сотни немцев наберется. И вооружены крепко.

— Ну, а на самой станции Тетерев удалось побывать? — спрашиваю разведчиков.

— И на станции побывали. Два батальона там, — отвечает Черемушкин.

На листке из блокнота Стрелюк быстро набросал схему обороны моста и станции. Данные разведки были очень подробны и не вызывали никаких сомнений. Но в успех предстоящей операции мы твердо верили, так как подготовились к ней хорошо.

Было решено: для того чтобы охрану моста лишить помощи извне, надо вначале разгромить вражеские батальоны на станции. Выполнение этой задачи поручили батальону Петра Леонтьевича Кульбаки. А операцию на мосту мы возложили на вторую и восьмую комсомольские роты. Общее руководство взрывом осуществлял мой помощник Михаил Иванович Павловский.

В полночь комсомольские роты и батальон Кульбаки вышли на выполнение задания. Строго соблюдая маскировку, бойцы рот бесшумно добрались до района моста. Вместе с ними были разведчики Черемушкин и Стрелюк. Вот они оторвались от своих и подползли вплотную к мосту. Когда показался железнодорожный состав и целиком отвлек внимание охраны, бойцы разведки напали на нее и без единого выстрела уничтожили. Мгновенно сориентировавшись, Костя снова ползком по снегу подобрался к ближайшему бараку и снял охранника. А тем временем партизаны комсомольских рот окружили бараки и перебили всех находившихся там гитлеровцев.

Вскоре окрест раздался взрыв огромной силы. Комсомольцы под руководством Павловского удачно сработали: железные фермы моста тяжело рухнули вниз, вздыбив речной лед. Тетеревский мост перестал существовать.

Вслед за этим мы получили известие из батальона Кульбаки: гитлеровцы, засевшие на станции Тетерев, уничтожены.

Когда мы вывели из строя некоторые прикарпатские нефтепромыслы, Гитлер приказал шефу гестаповцев Гиммлеру организовать крупную карательную экспедицию против нашего соединения. Одновременно немцы вновь подняли «цену за голову Ковпака». Гитлер проявил неслыханную щедрость. По его указанию, вместо ранее обещанных рейхсмарок предлагалось выдать в награду сто тысяч золотом. Что ж, сумма приличная. И если учесть оскудевшие золотые запасы вермахта, то станет ясным, как изрядно мы насолили фашистам.

На борьбу с нашим соединением фюрер бросил новые силы, так как считал, что действовавшим в Карпатах немецким войскам не по плечу столь важная операция. Он срочно отозвал для этого некоторые части из Германии, Польши и даже Норвегии. Среди них были эсэсовские полки, горно-стрелковые и прочие части. В помощь им была придана авиация.

Вскоре разгорелась жесточайшая битва — одна из самых крупных в истории нашего соединения. Наивысшего накала она достигла в районе горы Сеничка. Десятки раз мы попадали в окружение, но вырывались из вражеского кольца и наносили противнику ответные удары.

Гитлеровцы беспрерывно штурмовали одну нашу позицию за другой. Атака следовала за атакой. Однако фашисты всякий раз получали сокрушительный отпор. Карательная операция Гитлера провалилась. Но в этих боях мы потеряли нашего любимого комиссара Семена Васильевича Руднева и его сына Радика, комсомольцев Митю Черемушкина, Валентина Косточенко и многих других превосходных партизан, воспитанных Родиной, партией, комсомолом.

Карпатский рейд… Он начался невдалеке от степных районов Украины, а затем продолжался по извилистым многогорьям и пролег партизанскими тропами в Карпатах. Сто двадцать дней длился этот поход, изобиловавший упорными схватками с врагом. Мы удерживали позиции и добивались побед. Но в каждом бою теряли любимых товарищей. Боль сжимала наши сердца, горло давили слезы, когда навеки прощались с ними. А неугасимая ненависть и жажда мести вели нас вперед через все преграды, и гневные наши удары по гитлеровцам становились все крепче и крепче.

Вместе с частями Советской Армии наши партизаны полностью овладели Карпатами. Это была не только военная, но и политическая победа огромного значения. Наше соединение уничтожило пять тысяч гитлеровцев, девятнадцать эшелонов, два нефтеперегонных завода, четырнадцать железнодорожных и тридцать шесть шоссейных мостов. Таков краткий итог Карпатского рейда.

Трудно описать атмосферу народного ликования при нашей встрече с вырванными из долгой неволи карпатскими братьями и сестрами. Эти встречи запомнились мне на всю жизнь. В те дни много гуцульской молодежи влилось в наше соединение. Мы продвигались вперед, и каждая новая боевая операция приносила нам радость победы. Нужно было видеть, с каким ожесточением дрались эти молодые партизаны — дети горных краев, истосковавшиеся по воле! Они дрались с особой энергией, ибо знали, что каждый уничтоженный в Карпатах гитлеровец — это десятки спасенных от гибели невинных людей.

Новый, 1944 год мне предстояло встречать на Большой Земле. Приходилось покидать Карпаты, так как ранения давали о себе знать. Я прощался с боевыми товарищами, вместе с которыми прошел огромный путь от Путивля до Карпат — путь, не просто равный тысячам километров. Поэтому минуты расставания были печальны. Утешала лишь глубокая вера в своих орлят. Я знал их боевой нрав! И командование соединения вручил в верные руки одного из моих ближайших помощников — Героя Советского Союза Петра Вершигоры.

Вскоре после того, как я улетел в Москву, наше соединение преобразовали в Первую Украинскую партизанскую дивизию и присвоили ей мое имя. Этот акт тронул меня до глубины души — он как бы давал оценку моему скромному участию в партизанском движении на Украине.

Поначалу, находясь на Большой Земле, вдали от громовых раскатов боя, я остро ощущал непривычную обстановку. Даже фактически чувствовал себя хуже, чем в самые трудные дни партизанских походов. Одно лишь сглаживало состояние неудовлетворенности — товарищи, спасибо им, систематически присылали сообщения о делах нашей славной дивизии. И каждый ее успех лечил меня, окрылял.

В те дни в жизни нашей партизанской комсомольской организации произошло большое событие: ЦК ВЛКСМ наградил ее Красным Знаменем за успехи, достигнутые в воспитании молодежи, за большой вклад в партизанскую борьбу. Когда наши комсомолята получали знамя, они отправили мне теплую телеграмму. Она доставила мне огромную радость. И стало очень жаль, что в минуту такого торжества я не был с ними.

Послал ответную телеграмму, в которой поздравил комсомольцев с вручением им Красного Знамени, пожелал новых боевых успехов, благодарил за горячее приветствие в связи с присвоением мне звания дважды Героя Советского Союза. Я выразил твердую уверенность, что комсомольская организация и в будущем сохранит свои славные традиции, осенит боевое знамя новыми боевыми подвигами.

И орлята не подвели! В неудержимом порыве они продвигались вперед и вперед. И в том же январе 1944 года, перешагнув советскую государственную границу, протянули руку помощи братскому польскому народу. Здесь, на земле многострадальной Польши, наша партизанская молодежь показала новые чудеса храбрости. В первых рядах наступавших шли, конечно, чудесные комсомольцы Миша Андросов, Саша Ленкин, Вася Олейник, Коля Гапоненко, Федя Громатин и другие юные ветераны партизанских походов.

Об их вкладе в патриотическое движение народных мстителей можно судить хотя бы по тому, что 560 комсомольцев дивизии были награждены орденами и медалями, а Саша Ленкин и некоторые другие товарищи удостоены звания Героя Советского Союза.

В войне наступил решительный перелом. Под ударами Советской Армии рушилась военная машина гитлеровской Германии и ее сателлитов. Отчаянно сопротивлявшиеся фашистские войска вынуждены были отступать. Фронт стремительно передвигался на Запад. Каждый день приносил нашему народу новые известия о победах. Близился день окончательного разгрома врага.

А тем временем партизанские тропы прокладывались и далеко за пределами нашей Родины. Многие советские патриоты, движимые горячим стремлением приблизить окончание войны и помочь другим народам избавиться от гитлеровской тирании, мужественно дрались в рядах прославленных итальянских гарибальдийцев, французских отрядов Сопротивления, чешских, польских, югославских, норвежских, бельгийских партизан и подпольщиков. Они действовали везде, где еще властвовал оккупационный режим третьего рейха.

Небезызвестный гитлеровский фельдмаршал Кейтель в одном из своих приказов писал:

Еще бы! Как было не беспокоиться начальнику генерального штаба фашистской армии, когда сотни советских патриотов, оказавшись в плену, рвались к борьбе. Преодолевая жестокие кордоны фашистских концентрационных лагерей, ежесекундно рискуя жизнью, они прорывались на волю, создавали свои партизанские группы и отряды, вливались в уже существовавшие и вместе с патриотами порабощенных стран продолжали ожесточенную борьбу с общим врагом — фашистской Германией и со всеми, кто предал интересы своих народов.

В итальянских партизанских бригадах имени Гарибальди и «Паоло Бречини», в польской Гвардии Людовой, в болгарском батальоне «Кристо Ботев», в словацкой бригаде имени Чапаева, в бельгийском отряде имени Адама Рене, как и в сотнях других боевых формирований народных мстителей, было много советских патриотов, отстаивавших человечество от коричневой чумы.

Это на земле Гарибальди родилась слава национального героя Италии и Героя Советского Союза, молодого солдата Федора Полетаева. Это французский народ сделал своим национальным героем воспитанника Ленинского комсомола Героя Советского Союза Василия Порика, о котором с благодарностью и по сей день говорят не только в департаменте Па-де-Кале, где партизанил бесстрашный сыч украинского народа, а по всей Франции.

Мы никогда не забудем подвиг молодого советского партизана Владимира Кадлеца, совершенный на братской чехословацкой земле. Народ величал его «Владимир Неуловимый», называл «Иваном Грозным».

Французский журналист Жан Кагала совсем недавно писал:

Великому другу Советского Союза, национальному герою Чехословакии Юлиусу Фучику принадлежат слова, исполненные глубокого смысла:

Действительно, нет безымянных героев! И как же мы, советские люди, горды тем, что среди этих героев было бесконечное множество молодых патриотов нашей Родины, питомцев комсомола!

…Герои партизанских троп! Как немыслимо объять необъятное, так же немыслимо рассказать обо всем, что совершила наша молодежь в рядах партизан, в подпольной борьбе с врагом. И моя маленькая книжка — лишь скромный отцовский вклад во всенародный венок любви и благодарности за беспримерный подвиг советской молодежи в Великой Отечественной войне, дань глубокого уважения к своим молодым побратимам, боевые дела которых все еще ждут своих исследователей.

Как-то в «Известиях» я прочитал краткое письмо, присланное в адрес московского радио: «Посылаю пятнадцать долларов. Очень прошу возложить цветы у Мавзолея Ленина. Ваш — за мир во всем мире — рабочий из США…» Автор письма — Уильям Сьюпер, машинист из Минниаполиса.

В тот майский день мне довелось видеть у Мавзолея скромный дар далекого американского друга. И этот дар, как и письмо Уильяма Сьюпера, тронули меня до глубины души. Я ощутил в них величайшую любовь, которую питают все честные люди мира к нашему вождю, к созданному им Советскому государству, к нашему миролюбивому народу.

И, стоя у Мавзолея, я снова подумал о том, какую прекрасную молодежь воспитала страна Ленина, Коммунистическая партия и комсомол. Эта молодежь с честью выдерживала и впредь, если понадобится, выдержит все испытания на верность любимой Отчизне.