Пасхальные стихи русских поэтов

В желтый сумрак мертвого апреля,

Попрощавшись с звездною пустыней,

Уплывала Вербная неделя

На последней, на погиблой снежной льдине;

Уплывала в дымах благовонных,

В замираньи звонов похоронных,

От икон с глубокими глазами

И от Лазарей, забытых в черной яме.

Стал высоко белый месяц на ущербе,

И за всех, чья жизнь невозвратима,

Плыли жаркие слезы по вербе

На румяные щеки херувима.

Близ ворот собирались законники

И решили, чтоб все без различья

Добивались прощенья разбойника,

Ибо это – в обычае.

В час полудня в садах безглагольных

Совершалось великое судьбище,

И Пилат был покорно безволен

Пред одетым в кровавое рубище.

Замечтался безбрежными мыслями

Прокуратор – ходивший в Британию,

В тишине под гранатными листьями

Завершались предания.

В саду Гефсиманском стоял он один,

Предсмертною мукой томимый.

Отцу всеблагому в тоске нестерпимой

Молился страдающий Сын.

«Когда то возможно,

Пусть, Отче, минует Мя чаша сия,

Однако да сбудется воля Твоя…»

И шел он к апостолам с думой тревожной,

Но, скованы тяжкой дремой,

Апостолы спали под тенью оливы,

И тихо сказал он им: «Как не могли вы

Единого часа побдети со Мной?

Молитесь! Плоть немощна ваша!..»

И шел он молиться опять:

«Но если не может Меня миновать —

Не пить чтоб ее – эта чаша,

Пусть будет, как хочешь Ты, Отче!» И вновь

Объял Его ужас смертельный,

И пот Его падал на землю как кровь,

И ждал он в тоске беспредельной.

И снова к апостолам он подходил,

Но спали апостолы сном непробудным,

И те же слова он Отцу говорил,

И пал на лицо, и скорбел, и тужил,

Смущаясь в борении трудном!..

О, если б я мог

В саду Гефсиманском явиться с мольбами,

И видеть следы от Божественных ног,

И жгучими плакать слезами!

О, если б я мог

Упасть на холодный песок

И землю лобзать ту святую,

Где так одиноко страдала любовь,

Где пот от лица Его падал как кровь,

Где чашу он ждал роковую!

О, если б в ту ночь кто-нибудь,

В ту страшную ночь искупленья,

Страдальцу в изнывшую грудь

Влил слово одно утешенья!

Но было все тихо во мраке ночном,

Но спали апостолы тягостным сном,

Забыв, что грозит им невзгода;

И в сад Гефсиманский с дрекольем, с мечом,

Влекомы Иудой, входили тайком

Несметные сонмы народа!

Распятый на кресте нечистыми руками,

Меж двух разбойников Сын Божий умирал.

Кругом мучители нестройными толпами,

У ног рыдала Мать; девятый час настал:

Он предал дух Отцу, и тьма объяла землю.

И гром гремел, и, гласу гнева внемля,

Евреи в страхе пали ниц…

И дрогнула земля, разверзлась тьма гробниц,

И мертвые, восстав, явилися живыми…

А между тем в далеком Риме

Надменный временщик безумно пировал,

Стяжанием неправедным богатый,

И у ворот его палаты

Голодный нищий умирал.

А между тем софист, на догматы ученья

Все доводы ума напрасно истощив,

Под бременем неправд, под игом заблужденья,

Являлся в сонмищах уныл и молчалив.

Народ блуждал во тьме порока,

Неслись стенания с земли.

Все ждало истины…

И скоро от Востока

Пришельцы новое ученье принесли.

И, старцы разумом и юные душою,

С молитвой пламенной, с крестом на раменах,

Они пришли – и пали в прах

Слепые мудрецы пред речию святою.

И нищий жизнь благословил,

И в запустении богатого обитель,

И в прахе идолы, а в храмах Бога Сил

Сияет на Кресте голгофский Искупитель!