Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя

Предисловие

Во времена моей молодости (увы, так давно) об Африке редко писали в газетах и еще меньше рассказывали по радио. Теперь – куда чаще. Мы видим, что события там сменяют друг друга так быстро, что и не уследишь. И какие события… Геноцид в Руанде – погиб почти миллион. Война в Конго – ее в Африке называют третьей мировой войной: три-четыре миллиона убитых. В суданской провинции Дарфур – 200 тысяч убитых и два миллиона беженцев.

А эмиграция из Африки? Миллионы и миллионы африканцев – в Европе. Лицо таких городов, как Лондон, стало совсем иным.

И вместе с тем – достижения Африки, возрастание ее роли в мировой политике, а у некоторых государств – успехи и в экономике.

Африка ворвалась в наши СМИ так бурно, событий так много, что разобраться в них трудно. Почему же сейчас в Африке народы уничтожают друг друга, чем вызваны такие конфликты, порой перерастающие в геноцид?

А с другой стороны – в чем причины успехов?

Как за потоком событий разглядеть их истоки – то, что таится за традициями, унаследованными от прошлого, и что – за тенденциями современного мира?

Какие новые идеи несет миру Африка? Как складываются там межрасовые отношения? Как воспринимают черные белых, а белые – черных? А сами африканские народы – друг друга?

Каковы отношения между государствами Тропической и Южной Африки – как противоборствуют центробежные и центростремительные тенденции и какие силы за ними скрываются? Как складываются отношения Африканского континента с бывшими метрополиями и вообще с внешним миром?

Мы пытались, в меру своих возможностей, разглядеть, разобраться, выяснить – пусть не все, но многое. Понять, как происходило взаимодействие культур. Что несут в себе идеи панафриканизма и более нового течения – афроцентризма. Какие уроки человечество может извлечь из теории и практики южноафриканского апа́ртхейда (или как у нас не вполне точно пишут – апартеида)? Что такое «антирасистский расизм»? Как складываются отношения Африканского Союза с Союзом Европейским? А с Россией? Какие волны не только миграций, но и настроений, чувств, эмоций распространяются из Африки на весь мир?

Ответы на многие из этих вопросов зависят от одного – главного: какой же Африка видит сама себя?

Ведь многие из подобных вопросов могут быть обращены и к нашей родной стране: какими мы воспринимаем себя сейчас, после распада Советского Союза и ухода господствовавшей у нас идеологии. Чужое легче понять через свое, а свое становится яснее, если не забываешь сравнивать его с чужим. Хотя, конечно, каждый народ, каждая страна, как и каждый отдельный человек, считают себя особенными (нередко – еще и еще раз особенными) и отвергают сопоставления, параллели.

У нас с Африкой параллелей не так уж мало. Хотя бы и такая. Все границы между африканскими государствами – искусственные. Их нанесли на карту европейцы в период колониального раздела, не считаясь с этническими рубежами, а просто по рекам, озерам, прежде всего по сферам влияния. А в Советском Союзе? Те границы, которые были установлены в 1920-х годах, разве они не искусственные? А они-то и остались в наследство государствам постсоветского пространства.

Африка, афроамериканцы и вся африканская диаспора играют все бо́льшую роль в мире. Какими они видят себя? Понимание современного мира будет неполным, если не вглядеться, как можно пристальнее, и в африканскую действительность, и в то зеркало, в котором видят себя «Черный континент» и его диаспора.

Конечно, все эти проблемы очень многообразны и чрезвычайно сложны – но задуматься над ними необходимо.

Мы – среди тех, кто уже задумался. И этой книгой мы пытаемся привлечь внимание читателей к вопросам, которые кажутся нам жизненно важными.

А. Б. Давидсон, И. И. Филатова. Исторические пласты афроцентризма

Афроцентризм, одно из идейных течений в среде афроамериканского населения США, начал активно формироваться с начала 1980-х годов. Постепенно он захватил и африканскую интеллигенцию. Афроцентризм оказывает влияние на всю зарубежную африканистику, поскольку среди его приверженцев немало профессиональных африканистов. Споры о нем ведутся и в среде историков, специализирующихся на других направлениях исторической науки, например, на истории Древнего Египта и Древней Греции, которую афроцентристы пытаются переписать. У нас же об афроцентризме известно явно недостаточно.

Молефи Кете Асанте, профессор кафедры афроамериканских исследований Темпльского университета Филадельфии, приобрел наибольшую известность среди идеологов афроцентризма. Он издает «Джорнал оф блэк стадиз» и «Афросентрик ревью». Его книга «Афроцентризм», вышедшая в 1989 г., издавалась уже многократно и стала своего рода Библией афроцентристов. Всего же Асанте опубликовал более 60 книг. Среди них – труды по древнеегипетской философии, культуре и традициям (которые Асанте трактует как африканские), энциклопедия африканских имен, публикация источников по афроцентризму, работы по истории афроамериканцев. Наиболее известные из его трудов – «Кенет, афроцентризм и знание» (1992 г.), «Идея афроцентризма» (1998 г.), «Болезненное крушение евроцентризма: афроцентристский ответ критикам» (1999 г.), «Египетские философы. Древние африканские голоса от Имхотепа до Эхнатона» (2000 г.), «Классическая Африка» (2001 г.), «Культура и традиции Египта» (2002 г.), «Египет против Греции и Американская академия» (2002 г.), «Риторика, раса и идентичность: конструкт души» (2006 г.).

По определению электронной энциклопедии «Википедия», главное достижение Асанте – «его теория афроцентризма, пересмотр традиционной науки с точки зрения народов Африки и африканской диаспоры».[1] Но читать труды Асанте нелегко: они написаны постмодернистским стилем, где вновь изобретаемые, но не определяемые термины употребляются вместо доказательств авторских постулатов. И все же смысл теории Асанте очевиден. «Афроцентризм, – считает он, – это интеллектуальное сосредоточение, направленное на то, чтобы помешать любым ученым, которые игнорируют, что человеческая цивилизация началась на возвышенностях Восточной Африки». «Греция, – полагает Асанте, – это единственная цивилизация, которая по происхождению может считаться европейской. Но сама Греция – продукт взаимодействия с африканскими цивилизациями. Среди древних цивилизаций, которые Африка дала миру, – Эфиопия, Нубия, Египет, Куш, Аксум, Гана, Мали и Сонгай. В этих древних цивилизациях родились медицина, естественные науки, представления о монархиях, королевствах и о Всемогущем Боге». Афроцентризм, по его мнению, «должен занять место среди таких идеологий и религий, как марксизм, ислам, христианство, буддизм и иудаизм». Что до влияния европейской цивилизации на Африку, то Асанте считает, что «европейские следы в нашей истории привели к тому, что мы утратили представление о нашей победоносной сущности».[2]

Можно спорить о деталях, но вклад Африки в мировую историю общепризнан. К тому же Асанте не раз утверждал, что он не намерен принижать значение европейской культуры, но только для европейцев. Обращаясь к афроамериканцам и африканцам, он убеждает их отвергать любые культурные и интеллектуальные ценности, которые он считает европейскими. «Если они говорят, что величайшим писателем был Шекспир, вспомните Сезера, Дюбуа, Хьюза, Шоинку, Гильена, Нгуги, Пушкина».[3]

«Если они говорят, что классический танец – это балет, знайте, что не существует ничего более классического», чем африканские танцы. «Если они говорят, что музыка Баха общечеловечна, знайте, что Бах менее общечеловечен, чем Джон Колтрейн или Дюк Эллингтон». «Если брат или сестра (Асанте называет всех африканцев и афроамериканцев братьями и сестрами. – А. Д., И. Ф.) скажут, что Бетховен, Бах или Моцарт – это классика, ответьте, что это классика для европейцев, но не для нас».

«Факты говорят за нас», – утверждает Асанте. «Поэзия Ленгстона Хьюза более общечеловечна, чем поэзия Роберта Фроста, а к тому же Хьюз – более приятная и гуманная личность. Этим фактом я не хочу никого бить по голове; я просто утверждаю свою правду. Это и есть практика афроцентризма». «Если вам читают лекции о Китсе, Йитсе, Твене, Вордсворте, Фросте, Элиоте и Гете, то лучше слушайте о Бараке, Шонге, Уэлше, Гильене, Сезере, Абиоле, Окайе». «Что бы вы ни знали о событиях, связанных с войнами Англии, с царями России, с расцветом искусств в Италии, ничто из этих знаний несопоставимо со знаниями о самих себе».[4]

Асанте ставит себе в заслугу создание нового направления в истории афроамериканцев, которое он называет афрологией. Что это такое? «Афрология – это афроцентристское изучение концепций, проблем и разновидностей поведения с особым упором на африканский мир, как в диаспоре, так и на самом континенте… это кристаллизация идей и методов ученых, ориентированных на черную расу».[5] Иными словами, афрология – это академическое выражение афроцентризма. Предназначено оно прежде всего для потомков африканцев, вывезенных в Новый Свет, но также и для африканцев в Африке. В сущности, для Асанте это одно и то же. «Мы – африканский народ, – пишет он об афроамериканцах, – новая этническая группа, состоящая из многих древних народов: асанте, эфик, серер, тукулер, манде, волоф, ангола, хауса, ибо, йоруба, дагомейцев и др. И по правде говоря, наша политика, как и выражения нашей религиозности, ближе по своей настроенности к Африке, чем к белой Америке».[6]

Науку, которую Асанте называет то европейской, то западной, он отвергает. Для него это – наука Дарвина, Маркса и Фрейда, последователей Декарта, Лейбница и Ньютона. Все они, по его мнению, «посвятили свою интеллектуальную энергию абстрактным и полуабстрактным темам, а не всеобщим реальностям и истинам. Их мир – это мир частностей, а не всеобщего». «Наука на Западе уступила место технике…». В ней «нет души, нет чувства, нет эмоций, только техника».[7]

Марксизм – часть западных заблуждений. Он, считает Асанте, «упрощает значение нашей истории. Идея, что вся мировая история сводится к борьбе классов – это забвение расистского фактора… Для марксизма все дело в экономике. Почти нет понимания расовой проблемы и культуры… Марксизм во многом зиждется на той же евроцентристской основе, что и капитализм, поскольку для обоих жизнь определяется экономикой, а не культурой… Марксизм в своей основе противоположен африканской концепции общественного развития».[8]

Африканская же наука совсем иная. «Мы возносимся над упадком западной науки и техники к божествам афроцентризма… Для нас нет абсолютного различия между сознанием и материей, формой и содержанием, нами самими и миром», – пишет Асанте.[9]

Проблема, конечно, как всегда, с Востоком, ведь его-то никак нельзя упрекнуть в бездуховности; во всяком случае, никто из антизападников пока этого не сделал. Но Асанте легко ее решает. «Если Запад проповедует материализм, а Восток, прежде всего Индия, – духовность, то Африка сочетает материальное с духовным», – утверждает он. Поэтому «западный мир должен быть возвращен к подлинным идеям Африки» – именно Африки, а не Востока.[10]

Асанте призывает к созданию «новой историографии, основанной на африканских устремлениях, надеждах и концепциях», в первую очередь к замене многих понятий и слов. Например, «рабское имя» заменить «африканским именем», «ощущение поражения» – «победоносными мыслями», «неуверенность» – «уверенностью», «негативное расовое поведение» – «позитивным расовым поведением», «ощущение угнетенности» – «ощущением победы», «сутулость» – «прямой осанкой», «европейскую одежду» – «одеждой, отражающей ваши вкусы», «связи с Европой» – «связями с Африкой», «поклонение европейским святыням» – «поклонением африканским святыням» и т. д.[11]

К понятиям, которые, с точки зрения Асанте, навязаны человечеству евроцентризмом, он причисляет, например, слово «спартанский». Настоящими спартанцами были не жители Спарты, но зулусы, поскольку «ни одна армия никогда не была столь дисциплинированной, как войско Чаки»,[12] и даже с масаями и нубийцами «спартанцы не идут в сравнение». И конечно, выражения «Черный Пикассо», «Черный Аполлон», «Черный Моисей» оскорбительны для черных: почему их героев надо объяснять миру через европейские понятия?[13]

Как и все, кто говорят от лица нации, расы, да, впрочем, и класса, Асанте уверен: он знает, что соответствует и что не соответствует, что приличествует и что не приличествует африканцу. Так, он пишет, что «гомосексуализм не соответствует афроцентристской идее». Он знает о «взрыве гомосексуализма среди черных мужчин», но считает его результатом гнилого европейского влияния. «Мы не можем больше позволять, чтобы наша общественная жизнь подчинялась европейскому упадку», – утверждает он. «Пришло время плановыми афроцентристскими действиями восстановить нашу мужественность. Все наши братья, которые являются гомосексуалистами, должны знать, что им придется подчиниться нашей коллективной воле».[14]

Конечно, переучивать, по мнению Асанте, надо и всех тех, кто не принимает афроцентризм. Асанте не называет их по именам, но очевидно, что это прежде всего религиозные лидеры. Прошло время проповедников, которые «вели наш народ слепой дорогой к белому Иисусу», пишет он. «Мы знаем, что Иисус появился среди евреев, но мы чувствуем также, что Бог есть и у африканцев». Асанте возмущает, что «люди не верят в достопочтенного Элайджу Мухаммеда, а верят в Моисея, Будду, Иисуса, Мухаммеда и разных индийских гуру».[15]

Какую же африканскую религию нужно исповедовать? Асанте называет ее «Птаре» – «Популярная традиционная африканская повсеместная религия» («Popular Traditional African Religion Everywhere»). Характерными ее чертами являются наличие бога-творца; вместилищ бога, таких как «присутствие» или «гробница»; жрецов и жриц; медиумов; гербалистов-врачевателей; психиатров – гармонизаторов ума; прорицателей-ученых; охотников-исследователей. Асанте считает, что «Птаре» существовала задолго до египетской цивилизации, и вклад ее заключался в создании многих понятий современных мировых религий до их возникновения (он оперирует здесь именами, близкими к именам египетских богов).[16]

Трагедия религиозных лидеров, как и всех афроамериканских интеллектуалов, – в том, что «их учили белые учителя или черные, воспитанные белыми». «Белые учителя, – полагает Асанте, – не могут дать нашим детям те представления, которые им необходимы, чтобы преодолеть ограничения». Исправить эту ситуацию можно созданием афроцентристских школ. Ученики в таких школах должны ощущать свою связь с Африкой, приобщаться к ее традициям и, конечно, проникаться афроцентризмом. «Проникшись афроцентризмом, вы иначе будете воспринимать кинофильм, иначе видеть других людей, иначе читать книги, иначе видеть политических деятелей».[17]

Что до африканских традиций, то афроцентристы тут избирательны и не всегда последовательны. Они могут проповедовать идеи взаимного согласия и взаимопомощи – «убунту» и в то же время пропагандировать довольно агрессивную школьную игру под названием «десятки». В ней двое или несколько школьников соревнуются в оскорблении друг друга – публично, без всяких ограничений, с поношением родственников и предков, и прежде всего матери. Считается, что эта практика была распространена в Африке, а также среди рабов, привезенных в Америку, и что она развивает быструю, образную словесную реакцию, выдержку, самоконтроль и мужественность.[18]

Асанте считает, что объективные условия для успеха афроцентризма есть. Кончились «ужасные белые столетия», пишет он. Идет «дальнейший упадок Европы, особенно Британии и Франции». Но афроцентризм не может победить без поддержки масс, а чтобы завоевать ее, для начала нужно хотя бы четверть миллиона сторонников. «Дайте нам 250 тысяч сознательных добровольцев афроцентризма, и революция в наших взглядах и в нашем поведении осуществится». Последние слова книги: «За рождение афроцентристской революции!»[19]

Асанте чрезвычайно популярен. Он входит в десятку наиболее цитируемых афроамериканцев, в 1995 г. ему присвоили титул одного из традиционных вождей Ганы, он снялся в фильме об истории афроамериканцев (по сценарию, написанному его сыном) и, конечно, у него есть свой сайт. У него много поклонников и последователей среди африканской интеллигенции, прежде всего в ЮАР,[20] но афроцентризм – это далеко не только Асанте. Многие афроамериканские и африканские ученые, писатели, журналисты, деятели образования и культуры несут знамя афроцентризма дальше. Широко известны публикации Моланы Каренги, введшего в оборот афроцентристского мира древнеегипетскую терминологию. Популярны произведения ученых, разрабатывающих «теорию меланина», в соответствии с которой белое господство объясняется «меланино-недостаточностью» у белых.

Но, пожалуй, самый значимый результат взлета афроцентризма – это распространение в 1990-е годы афроцентристских школ по всей Америке. В чем их отличие? Кваме Каренга, один из деятелей афроцентристского образования, определил различия между двумя системами так:[21]

Афроцентристское образование направлено в первую очередь на преодоление комплекса неполноценности у афроамериканцев, прежде всего у мальчиков, развившегося у них, по мнению создателей афроцентризма, в результате многовекового приниженного положения и современных предрассудков по отношению к ним как к потомкам рабов. Оно должно привести к тому, что афроамериканцы (прежде всего мужчины) будут добиваться большего успеха в работе и профессиональной карьере и тем самым способствовать повышению жизненного уровня всего афроамериканского населения.

Конечно, афроцентристы утверждают, что они не расисты, наоборот, они борются против биологического определения расы. «Раса – не биологический термин. С научной точки зрения, неверно делить пять миллиардов людей на три группы – негроидов, монголоидов и кавказцев… Повторяю: родина человеческой расы – всей – в Африке. Раса это социологический термин…», – писал известный деятель афроцентристского образования Джавандза Канджуфу.[22] Может быть и так, но какие именно социальные критерии определяют это понятие, не уточняется. Да и так ли важно, как именно афроцентристы понимают расу – как биологическое или как социальное явление, если в любом случае они проповедуют ее исключительность?

Не так уж важно, как именно понимают слово «раса» выпускники афроцентристских школ, если главное, чему их учили, можно выразить тремя строками:

Это слова из объемистого труда «Афроцентристская критика европейской культуры и поведения». В нем 636 страниц, но главная идея – в этих трех строках из «Посвящения». Африканцам, «запутавшимся в лабиринтах академической науки» и готовым стать «профессорами белого могущества», автор желает стать воинами. А молодежи – верить в могущество своей африканской сущности («африканскости») и «разрушать и строить во имя африканской мечты».[23] Книга вышла в 1994 г. и переиздавалась много раз. Автор – Маримба Ани. Настоящее ее имя – Дона Ричардс, но она отказалась от «рабского» имени и придумала себе новое, похожее на африканское. Так же как и Асанте. Его настоящее имя – Артур Ли Смит. Так же как и знаменитый боксер Кассиус Клей, ставший Мухамедом Али.

Когда читаешь афроцентристскую литературу, возникает ощущение, что все это уже было. Только выражалось другими словами, без постмодернистской усложненности и неопределенности. Из своих предшественников Асанте отдает дань «великим пророкам Гарви, Дюбуа, Фанону, Нкруме, Мухаммеду, Малькольму и Каренге» и сенегальцу Шейху Анта Диопу, который, как считает Асанте, «показал, что Европа и Азия дали лишь поздние вариации первоначальной африканской темы в философии и науке».[24] Но вм…