Первый Новый год

«Какой подарок ты попросила у Деда Мороза?», – спросила Катя, когда после школы ребята шли домой.

– Я ничего не просила. Разве вежливо просить подарки у незнакомых людей? – изумилась Алена.

Катя с Толиком переглянулись и засмеялись.

– Сегодня же напиши письмо! Ты что, хочешь без подарка остаться?! – не отставала Катя.

Признаваться в том, что о Деде Морозе она слышит впервые, Алене не хотелось.

– Хорошо. Напишу. Сегодня.

Толик и Катя тут же, перебивая друг друга стали рассказывать о том, какие подарки у них были в прошлом году. Ребята так увлеклись, что не заметили, как пришли.

Попрощавшись, Алена прошла в конец улицы, где около небольшого магазина ее ждала бабушка.

Алена села в машину. Яга повернула ключ зажигания и дома они очутились быстрее, чем мог себе позволить самый смелый лихач.

И все же дорогой Алена успела забить в поисковой строке телефона «Дед Мороз это…»

Сказочный персонаж, вышел самый популярный ответ.

– Вот значит, как, – шепнула она. Большинство людей, насколько ей было известно, к сказочным персонажам причисляли и Ягу, и Лешика, и кикимору Василису. Может быть я тоже сказочный персонаж? От такой мысли Алена развеселилась.

Едва машина остановилась около дома, она выскочила, даже портфель забыла.

Переоделась, взяла, пробегая мимо стола яблоко, и села за компьютер.

– Письмо Деду Морозу, – проговаривая вслух написала она. Прочитала ответ. Задумалась. При ближайшем изучении, вопрос оказался сложнее, чем выглядел на первый взгляд.

– Бабушка! – побежала она на кухню.

Яга, подхватив внучку за тонкие плечи, усадила за стол.

Стало ясно, что без обеда не сбежать.

– Бабушка… – Алена решила съесть суп как можно быстрее, чтобы вернуться за компьютер.

– Ну, кто же разговаривает с набитым ртом?

Она прожевала.

– Бабушка, а я хорошо себя вела весь этот год?

– А как же?! Конечно! Яблочко ты мое, наливное, – Яга, с любовью поглядела на внучку и улыбнулась.

– Спасибо, бабушка! – Алена выскочила из-за стола, мимоходом обняла Ягу и побежала к себе в комнату. Взяла лист бумаги и красивым почерком начала писать: Добрый Дедушка Мороз! Весь год я себя хорошо вела…».

Когда письмо было дописано до конца, она нарисовала на другой стороне игровую приставку, чтобы у Деда Мороза даже шансов не было что-то неправильно истолковать.

С письмом подошла к бабушке.

– Вот, нужно Деду Морозу передать.

Обтерев руки об передник, Яга взяла письмо, повертела в руках и вернула Алене.

– В нашем лесу он несколько сотен лет уж как не появлялся.

– Как это? – Алена недоверчиво хлопала ресницами. Это вопиющим образом противоречило всем новоприобретенным представлениям о празднике. И потом, она уже так живо представила себе приставку, то, как играет на ней и не собиралась сдаваться.

Яга пожала плечами.

– Не ходил он к нам. Ни к тебе, ни к матери твоей, ни ко мне, ни к кикиморе…

– Ни к лешему, – мрачно продолжила вместо нее Алена.

– И вообще, давненько о Студенце не слыхать. Хоть, может оно и к лучшему: ни сугробищей, ни морозищев, ни ветров очумелых. Тишь да благодать. И че о нем разговаривать, – Яга нахмурилась и с новой силой начала наминать тесто.

– А где он сейчас, бабушка?

– Да не знаю я, – отмахнулась Яга, – Ты у Баюна спроси. Баюн знает, а у меня тесто. Нековды мне.

– Баюн у нас в гостях? Что ты сразу не сказала! И Алена помчалась туда, где у камина, в кресле качалке, укрытый пушистым пледом, нацепив на глаз монокль, положив ногу на ногу читал газету черный кот.

Плед, камин, кресло-качалка и комната с гулким эхом завелись у бабушки по сугубо его, кота Баюна просьбе. Это Ягу Кащей научил, такие кренделя с пространством выделывать. И сейчас ее скромная и неказистая с виду избушка вмещала комнату Алены, горницу Яги, библиотеку с камином для Баюна, общий зал и даже комнату для гостей. А чтобы всем комнатам вид красивый придать, Кащей даже каких-то загадочных мастеров присылал по современным интерьерам.

Только кухню свою с темными бревенчатыми стенами, лавками у окон, русской печью и неизменным чугунным котлом на ней Яга изменить не дала.

– Баюн! Баюнчик! – Алена чуть заметно провела ладошками по пушистым кошачьим щечкам.

– Давай, спрашивай.

Алена приставила к его креслу стул и села.

– Где Дед Мороз живет?

– Студенец-то? – поправляя монокль переспросил Баюн и отложил газету. – А Яга не сказала?

– Неа, – покачала головой Алена, – У нее тесто.

– Вот хитрая, – проворчал Баюн и потянулся за зеркальцем. Постучал в него, помурчал, помяукал, зеркальце помутнело и вдруг запотело. С внутренней стороны. Ничего не разглядеть.

А Баюн знай себе шепчет:

– Ясненько-понятненько.

Алена еще раз на зеркальце посмотрела, потом на кота, голову набок наклонила, глазки прищурила.

– А чего тут не понятного, – крутя на лапке круглое стеклышко монокля пояснял Баюн, – Какой сейчас месяц?

– Декабрь, —удивилась Алена. И чего Баюн спрашивает, когда сам больше всех знает, и добавила – Самые морозы.

– То-то и оно. В это время Студенец в санатории отлеживается в бассейне с горячими источниками. Традиция у него.

– А как же морозы?

– Из-за них и все проблемы. Попробуй посчитать сколько сотен лет ему мерзнуть приходилось, эти самые морозы в мир выпуская, а ведь он давно уже не молодой.

– А дети? Нельзя ведь, чтоб на Новый год дети без подарков оставались.

– Ой, – махнул лапой Баюн, – Ты даже не представляешь, сколько у него помощников.

– Да, не представляю! – сверкнула глазами Алена. – У меня на Новый год никогда подарка не было!

Кот ударил себя лапой по лбу, подумав – как не проследил, как не заметил? Еще друг семьи называется, мудрец.

А зеркало вместо пара вдруг карту показало.

– Как я и думал, здесь Студенец. Перед Новым годом он обычно на горячих источниках отдыхает, – Баюн ткнул коготком в стекло.

Алена на карту смотрела, пока Баюн зеркальце не убрал. А потом улыбнулась ему самой милой из своих улыбок и пошла, напевая, как можно более непринужденно.

Сердечко тихо екнуло, когда, к выходу мимо бабули проходила, благо Яга спиной стояла, выкладывая на противень пирог. В прихожей надела курточку и едва ли не на цыпочках юркнула на улицу, прихватив с собой переноску для Баюна. Потому что ну быть не может, чтобы он не догадался.

Вышла за ограду и села в машину. Здорово, что бабуля ключи всегда в замке зажигания оставляет.

И, хоть и ездила машина, как обычная – чуть тарахтя, но летала совершенно бесшумно, да и свойство имела – для человеческого глаза незаметной быть. К тому же бабушка уже много раз разрешала ей долететь до школы и обратно, поэтому Алена даже не переживала.

– Куда собираешься, деточка? – прозвучал за спиной вкрадчивый голос Баюна.

– Не кудачь на дорогу, – проворчала и улыбнулась, уловив в своем голосе бабушкины интонации, – Надо.

– Ты в курсе, что управлять транспортным средством человек может только с восемнадцати лет и то, получив права. Поэтому ты не можешь…

– Да, да, да, – дети не летают, а коты не разговаривают. К нам в школу инспектора приходили и про «Правила дорожного движения» рассказывали. И, – Алена победно посмотрела на кота, – Они ни слова не сказали о том, что летать на машине до восемнадцати лет нельзя.

На это Баюну возразить было нечем.

Посмотрев, как Баюн пытается устроиться в кресле, Алена перетащила с заднего сиденья на переднее пассажирское большую пузатую подушку, подложила под него, подала плед. Кот укрылся и попросил:

– Пристегни.

Алена пододвинула вперед свое сиденье, пристегнулась и снова вспомнила, для чего все затевается.

– Нет, ты только представь, – возмутилась она, – Несколько сотен лет! Может даже триста! В нашем лесу никто не получал подарков!

Едва заметно шевеля губами прочитала заклинание, и машина плавно взмыла вверх.

Баюн повидал не мало, но все же впечатлился.

– Ты такое можешь с любой машиной?

– Нет, только с бабушкиной. Если б не ее сила, она бы и с места не сдвинулась.

Машина летела плавно и бесшумно. Немного погодя Алена разделась, кинув шапку и пуховик на заднее сиденье.

Баюн поднялся на задние лапы, поставив передние на белую, пахнущую кожей панель.

– Машине нужно задать направление. Показывай на карте, куда лететь, – попросила Алена.

– Вот ты мне объясни, что бы ты без меня делала? А? – спросил Баюн.

– Во-первых, я запомнила, – Алена безошибочно назвала место, где он ткнул в карту коготком. – Во-вторых, я знала, что ты меня заподозришь и следом прибежишь. Видишь, из ступы перетащила и подушку, и плед и переноску твою, и скатерть самобранку, – Алена махнула головой в сторону заднего сиденья.

Баюн оглянулся и увидел кошачью переноску – утепленную, закрытую со всех сторон с большим пластиковым окном – иллюминатором. Алена подарила ему ее на прошедшее стопятидисятилетие. Только вот Яга переноской ни разу не воспользовалась, предпочитая по старинке – корзинку с перинкой, крошечной, под размер головы кота подушечкой и маленьким одеяльцем. Баюн тоже в этом вопросе, на удивление, оказался стойким приверженцем старины.

– Нам несколько часов лететь. Я подремлю, ты не против? – свернулся клубочком Баюн, – Пледиком прикрой. – А потом встрепенулся, – А если и ты уснешь? Что тогда будет?

– Все будет хорошо, – поправляя плед пообещала Алена, – Машинка креслицем тихонько потрясет и засоню разбудит. Это бабуля придумала. Ты думаешь она в ступе своей не дремлет, когда далеко летит? Она что ступу свою, что машину, на сто рядов околдовала, так, что это теперь самый безопасный в мире транспорт. Она мне так сама говорила.

– Это да, зевнул Баюн. Не будь здесь безопасно, она в первую очередь бы придумала, как тебя одну сюда ни к коем разе не подпустить.

И с этими словами заснул.

Алена снова потянулась в сторону заднего сиденья, взяла портфель.

– Уроки пока сделаю, – погладила выглянувшую из портфеля Шпаклю, но в машину не позвала, – Баюн крыс почему-то недолюбливал.

Задания оказались легкими, справилась быстро, начала смотреть в окно, но вид снаружи не отличался многообразием, а книжка, которую решила почитать, навеяла сон. Перелезла на заднее сидение, положила под голову куртку и, свернувшись калачиком, заснула.

Проснулась от того, что потрясывало. Едва открыв глаза, поняла в чем дело. Перелезла на переднее сидение, посмотрела в окно – у подножия нескольких белых от снега гор распростерся город.

– Просыпайся, мы на месте, – тронула Баюна.

– Уже? – Баюн встрепенулся, нацепил монокль и тоже поглядел в окно.

– Где приземляться будем? – спросила Алена.

Баюн пошарил лапой по сиденью и вытащил зеркало. Поглядел.

– Теперь я могу сказать совершенно определенно. Он здесь, в «Распаренной пятке».

– У тебя с собой не было зеркала, я видела. – пристально посмотрела на него Алена.

– Некоторые вещи, знаешь ли, всегда при мне. И, да, у меня нет карманов, но есть свои маленькие секреты.

У кого их нету, – подумала Алена, совершенно удовлетворенная ответом Баюна. Которого в данный момент больше беспокоило, как они посреди белого дня спустятся вниз, избежав паники и повышенного интереса зевак.

– Где приземляться-то? – повторила вопрос Алена.

Баюн посмотрел за окно, на карту, снова за окно и указал лапой.

– Судя по всему это вон то круглое двухэтажное здание. С бассейном на улице.

– Это то, что дымит?

– Оно самое. Только, – Баюн замешкался.

– Что?

– Как бы не напугать прохожих. Улицы не пусты.

– А, насчет этого можешь совершенно не бояться. Это самый непривлекательный. Вернее, не привлекающий к себе внимание транспорт. Я всегда с ребятами со школы возвращаюсь. Так вот – они бабушкину машину совсем не видят. Даже если она у них перед носом стоит. И все остальные так же.

– Ну, тогда вон та пустая стоянка будет самое то.

– На стоянку. – Приказала машине Алена. – Вон в тот уголок.

Машина послушно опустилась на землю, пассажиров лишь чуток качнуло.

– Надо же! – удивился Баюн, – Даже мягче, нежели в ступе.

– Да, – согласилась Алена, – Мне на машине тоже больше нравиться.

Она надела ботинки, шапку, курточку, взяла в руки переноску.

– Я пешком, – вскрикнул Баюн, надеясь не переборщить с энтузиазмом в голосе.

Алена кивнула, вытащила ключ из зажигания, открыла дверь, выпустила кота, потрогала в кармане письмо, поставила машину на сигнализацию, и смущенно улыбнулась:

– Бабушка так никогда не делает, а мне всегда хотелось.

– Мудрое решение, – промурчал Баюн, отряхивая с лапы снег.

Алена, заметив это, взяла кота на руки, и они бодро пошагали к корпусу санатория.

Вахтерша подскочила было, загородив путь незнакомой девочке с котом, но потом почему-то передумала и отошла, напрочь забыв волшебные слова «наденьте бахилы».

– Туда. Сюда. А теперь туда, – только и успевал говорить Баюн, указывая лапкой направление, пока одна из белых безликих дверей не отворилась, и они не очутились в большой, жарко натопленной комнате с пышущей теплом печью и горящим камином.

– А…а…а, – Алена потеряла дар речи, показывая на дверь, которая только что с другой стороны была белой, а здесь деревянная, как и стены, и мебель, обшитая темно зеленой тканью с красными узорами, – Ой, как интересно!

Крепкого вида высокий старик с бородой, одетый в яркую пижаму и теплые тапочки на босую ногу смотрел на них, кажется, с не меньшим удивлением.

– Вы как сюда попали? – наконец произнес он, нащупывая рукой на деревянном столике очки.

Алена преодолев нерешительность сказала:

– Зашли, – она показала на дверь. – Мы по делу.

Старик покачал головой.

– Все дела сейчас в компетенции моих помощников. Если что-то не то подарили – все вопросы туда же.

– А если ничего не подарили?

– Как это? – едва не подскочил с кресла дед, но быстро взял себя в руки. – Конечно, очень редко, но накладки случаются.

– Очень редко на протяжении трехсот лет? – переспросила Алена.

Дед наконец-то нашел и надел очки:

– Баюн?

Кот выпрыгнул из рук Алены на пол, устланный длинными сотканными из скрученных разноцветных лоскутков половиками и склонил в качестве приветствия голову.

– Нежели правда?

Вид он имел при этом настолько расстроенный, что Алене даже стало немного жаль Деда Мороза.

Баюн сел на пол и развел лапами, как-бы говоря: «Ничего не попишешь, я свидетель».

– Да вы не переживайте, наши лесные жители не в обиде, они даже про праздник-то такой – «Новый год» никогда не слышали. И я не знала, пока в этом году в школу не пошла.

Дед Мороз, вставший было, после ее слов с размаху плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

– Воды, – скомандовал Баюн, – Прыскать его будем.

– Только не прыскать, – открыл глаза Дед Мороз. – Какое чудовищное недоразумение. Триста лет! – говоря, старик поднял вверх указательный палец, посмотрел на него и задохнулся от возмущения.

Алена посмотрела на Баюна и пожала плечами.

– Дай воды дедушке, – тихо, почти сквозь зубы прошептал Баюн, и уже громко, заскочив к Морозу на колени почти замурчал, – Да не убивайтесь вы так, милейший, старшему поколению в нашем лесу мы не расскажем про то, что их обделили, а младшего, – кот закашлялся, не подобрав слов, – У нас в единственном экземпляре.

Дед Мороз, поправив очки, внимательно посмотрел на девочку.

– Письмо, письмо давай, – еле слышно, но отчаянно жестикулируя, зашептал Баюн, а когда Дед Мороз перевел взгляд на него, как можно более дружелюбно, и от этого весьма широко улыбнулся. Получилось, честно говоря, жутковато-жуликовато.

Но зато Алена, наконец взяла из кармана письмо, подала Морозу. Потом спохватилась и вытащила еще одну бумажку:

– И еще вот, я подумала, вдруг у меня почерк неразборчивый, поэтому с компьютера скопировала и через принтер вывела. Здесь и название, и описание, и номер модели.

У Мороза от обилия незнакомых слов лоб взмок, но наткнувшись на спокойный взгляд мудрого кота он понял, что за разъяснениями далеко идти не придется и успокоился.

Он еще раз оглядел письмо и подвинув Баюну лист с пером и чернильницей попросил:

– Адресок, пожалуйста, подробно.

Баюн прыгнул на стол, схватив перо, театральным жестом, медленно выводил витиеватую надпись, а когда закончил, подул на нее, остался доволен, и протянул листок Морозу.

Тот прочел, потеребил бороду.

– Далековато. Кони у меня, конечно, быстрые, – он подошел к камину и сдул пыль с миниатюрных фигурок коней, запряженных в сани, только я как-то привык уже путешествовать в тепле и с комфортом.

– Тебя, может быть, подбросить?

– А, – Мороз внимательно поглядел на Баюна, – Вы на чем?

– На летающем автомобиле. Кони, возможно, чуть пошустрее будут, да у нас зато тепло и сиденья мягкие.

– Тогда я с вами. Я быстро соберусь.

Мороз аккуратно поднял с камина маленьких игрушечных коней с санями, положил в шкатулку, шкатулку в мешок. Следом за ними в мешок попала шуба, несколько теплых пижам, валенки, одеяло с подушкой, и еще множество всякого добра. В мешке же при этом как было поклажи на донышке, так и осталось.

В последний раз оглядев комнату и не увидев вещей, Мороз погладил с довольным видом бороду, щелкнул пальцами и пижаму на нем сменил элегантный брючный костюм, до блеска начищенные ботинки, строгое серое пальто и фетровая шляпа. Мешок превратился в пухлый кожаный портфель. В другой руке он держал трость с резным набалдашником, в форме головы коня с развивающейся гривой. Необыкновенной красоты.

Баюн присвистнул:

– Ничего себе конспирация.

– Идем, – открыл Мороз дверь, приглашая гостей выйти.

Мороз вышел следом и закрыл дверь, но Алена успела заметить, что едва он переступил порог, просторные хоромы превратились в обычную маленькую и унылую палату санатория.

На выходе вахтерша приветливо поднялась к ним навстречу.

– Съезжаете, Станислав Денисович?

– Дела, – улыбнулся Мороз, протягивая ей ключ.

На стоянке парковалось несколько машин, но Мороз подошел к нужной.

– Как вы догадались? – удивилась Алена.

– Она здесь единственная зачарованная, – ответил он.

Едва Алена открыла дверь, как Баюн запрыгнул на водительское сидение.

– Доставай ключи, я поведу.

– Но ведь… – попыталась возразить Алена.

– Полезай назад. Тебе давно спать пора.

– Но… – не сдавалась она.

– Это здесь только сейчас темнеет, а у нас ночь давно.

С Баюном договориться проще простого, знала Алена, как и то, что ежели заупрямится – с места не сдвинешь. Поэтому, вставила ключ в зажигание, прошептала заклинание, и вздохнув, села на заднее сидение.

Мороз, по просьбе Баюна переложил на его сидение подушку, а Алене отдал плед.

Она сама не заметила, как задремала, а проснулась только утром, в своей кровати. Даже за полчаса до будильника.

Первая мысль была «Дед Мороз – настоящий, или приснился?»

Игнорируя традицию немного поваляться, она села, сунула ноги в тапочки и с криком: «Бабушка!» – даже не расчесавшись, побежала на кухню. Где прямо с порога налетела на Ягу.

– Тише, ты, окаянная, гостя перепугаешь.

– Он у нас? Ну, Дедушка Мороз? – спросила Алена шепотом.

– У нас, деточка, у нас, и сбегать не собирается. Ты поди причешись, умойся, тогда и выходи.

– Ой, и правда, – спохватилась Алена, посмотрев на свою желтую, с миньонами пижаму. – Я мигом.

Она быстро почистила зубы, причесалась, сполоснула лицо, вытерлась и взглянула на свое отражение в круглом зеркале, висящем около старинного чугунного, с витыми узорами умывальника. Рядом с ним, на тумбочке с полотенцами сидела Шпакля.

– Представляешь, я даже не помню, как раздевалась вчера. И Дед Мороз у нас на кухне сидит. Настоящий. И Баюн. Здорово, правда? – она погладила крысу и почти поцеловала в черный влажный носик. – Пойдешь сегодня со мной в школу?

Крыса пискнула.

– Понимаю, надоело в портфеле сидеть, – примирительно улыбнулась Алена.

На кухне за столом сидели бабушка, Баюн и Мороз. Дедушка был в полосатой бело-салатовой пижаме и салатовых, с помпонами тапочках на босу ногу.

Рядом сидел Баюн и ворчал:

– Испортилась молодежь со своими интернетами, совсем мало читают, – он отложил газету и взял в лапы небольшую пиалу со сливками, – А я как пристрастился к прессе, так теперь не дня не могу без свежего номера».

Бабушка поставила перед Аленой приборы и пополнила конфетницу.

– Какой-то язык бусурманский, – пригляделась Яга к незнакомым буквам лежащей на столе газеты.

– Это «Таймс», – кот, кажется, удивился неосведомленности бабушки. – А если не это, то что читать тогда прикажете? «Пенсионера?».

Мороз едва не подавился.

– Хочешь на санях прокатиться? – он пригладил самую красивую в мире бороду, улыбнулся и посмотрел на Алену.

Она даже на табуретке подпрыгнула:

– Конечно хочу! С ребятами! Вы подъезжайте к школе, после уроко…