Глава 25

ОНА НЕ смогла дотянуться до него вовремя.

Зев выругался и остановился, видимо, поняв это. С его губ сорвались огненные слова. Он поднял руку и прицелился.

Разум Касии грозил затуманиться, даже если она продолжала бежать. Но смутная мысль сумела пробиться сквозь туман: одного огненного заклинания будет недостаточно.

Она тоже остановилась и протянула руку вперед, думая только о попытке помочь Зеву. Она не знала никаких заклинаний, которые можно было использовать. Никаких слов, которые позволили бы ей полностью контролировать любую магию. Она до сих пор не знала, откуда вообще взялась ее сила. Но минуту назад она призвала свет, и она уже достаточно ощутила эту силу, чтобы поверить в нее, и теперь она была в отчаянии и полна решимости использовать ее во благо.

При этой мысли электрический ток вырвался из ее ладони.

В воздухе проскакивали его искры, и, казалось, еще больше сошло с самого неба. Слишком много, ее тело содрогнулось, когда все электричество слилось в единую вихрящуюся точку высоко над ней. Вес всей этой массы лег на нее, и она почувствовала, что ее колени подогнулись, но она заставила себя остаться на ногах, чтобы прицелиться.

Эта собранная масса не могла быть высвобождена без должного прицеливания. Ей нужно было сосредоточиться, чтобы контролировать это. Ее тело горело от напряжения, каждый мускул протестовал, что она пыталась сделать это. Подняла руки. Выпрямилась…

А затем она повернула руки к ближайшей линии лучников.

Энергия вышла из-под контроля так внезапно, что ей показалось, что она упала с обрыва; она была в свободном падении, потерянная без веса этой энергии.

Она упала на колени, а затем повалилась вперед. Ее лицо ударилось о дорогу. Она перевернулась на бок и успела вовремя посмотреть вверх, чтобы увидеть извивающуюся веревку молний, окруживший трех пустотных лучников.

Один, два, три взрыва теней, искрящихся электричеством.

Три душераздирающих, потусторонних крика, когда эти существа исчезли.

Щека Каса упала на песчаную дорогу. Камни вонзались ей в кожу. Она была ошеломлена, и глаза ее слезились от жгучей боли, судорожно сокращавшихся мышц, но время от времени она смахивала слезы, чтобы наблюдать, как магия Зева и клинок Лорента добивают остальных лучников.

Как только стало ясно, что у них все под контролем, она, наконец, полностью закрыла глаза.

Несколько минут спустя шаги отдавались вибрацией в ее черепе, и она снова проснулась, чтобы найти Лорента, стоящего на коленях рядом с ней и помогающего ей подняться на ноги.

— Это был новый хитрый трюк, — сказал он, его губы сжались в ровную линию, а взгляд смотрел неуверенно.

Зев просто смотрел на нее, потеряв дар речи, возможно, впервые в жизни.

Касии удалось кивнуть. По любым меркам, это была впечатляющая магия, но ей только-только удалось ее контролировать. Восторг и ужас закружились в странном танце в ее животе.

— Мы можем поговорить об этом позже, — сказала она им.

Прежде, чем они успели надавить на нее по этому поводу, серия криков привлекла их внимание.

Они побежали на шум.

Их бег привел их к части города, заполненной старыми домами и магазинами, которые выглядели в основном заброшенными; ветхие здания были построены практически одно над другим, а по просевшим крышам и осыпающимся стенам, наспех залатанным лохмотьями, трудно было сказать, где кончается одно место и начинается другое. Кроме того, было слишком много разбитых окон, треснувших дверей и мусора, чтобы их можно было сосчитать — некоторые из них, судя по предательским черным следам смерти, появились совсем недавно.

Здесь явно только что произошла битва.

Но сейчас пространство было пустым и безмолвным.

Они прокрались сквозь тихие обломки, и вскоре воздух стал холодным. Неестественно холодным. Все трое это почувствовали. Они замедлились и вздрогнули почти одновременно, и Зев взглянул на нее и спросил:

— Это твой Капитан и его странная магия в действии?

Кас покачала головой; она была уверена, что в этот момент сможет различить энергию магии Эландера. Она подозревала, что это был он, но он не использовал свою врожденную магию; возможно, потому, что эти пустотные существа, с которыми они сражались, были слугами того же верховного бога, что и род Костяных, и поэтому, вероятно, не поддались бы этой магии, как другие.

— Я думаю, это магия рода Ледяных, — сказала она Зеву. — У него есть меч, который…

Тишину нарушил внезапный шум внутри одного из полуразрушенных зданий. Стекло разбилось вдребезги. Дерево треснуло и раскололось… а затем Эландер вышел из этого здания, выбив дверь, которая висела на одной петле.

За ним следовали два пустотных лучника. У одного был обычный лук, а другой превратил свое оружие в черный меч.

Эландер двигался со смертельной грацией и точностью, увлекая за собой лучников, его собственный меч сиял бело-голубым оттенком его зимней магии. Он взмахнул мечом по плавной дуге, произнося заклинание. Воздух между ним и лучниками искрился крошечными кристалликами льда.

Один из лучников сделал ошибку, ступив в этот сверкающий воздух. Его тело мгновенно покрылось слоем инея, который становился все толще и толще с течением времени.

Кас думала только о том, что ей нужно двигаться дальше. Она бросилась к застывшему лучнику и мощным взмахом меча снесла ему голову.

Эландер прикончил второго лучника, прежде чем бросить взгляд в ее сторону.

— Я все думал, куда ты сбежала.

— Ты же меня знаешь, — фыркнула она, вытирая последние капли крови с лица. — Я просто совершала неторопливую прогулку по городу.

— Я так и подозревал.

— И мы убили не меньше дюжины этих ублюдков во время этой прогулки.

Он выглядел на мгновение встревоженным этим номером — он почувствовал, что она использовала свою магию несколько минут назад, но все, что он сказал:

— Отлично. Однако новый план: нам нужно отступить к главным воротам, — он повернулся и выкрикнул тот же приказ Лоренту и Зеву, прежде чем потащить Касию к воротам. — Они все еще пытаются прорваться во дворец, — сказал он ей. — Похоже, большинство собралось именно там, и я думаю, мы можем окружить их и довольно легко прикончить, если будем действовать с умом.

Кас решительно кивнула, хотя ей стало немного не по себе от того, что он употребил слово «большинство». Они уже убили так много; сколько их может быть у этих ворот?

— Кстати, с тобой все в порядке? — он бросил ей этот вопрос вскользь, но это было похоже на то, как будто он поймал взрывоопасный Огненный кристалл, который должен был загореться всего через несколько секунд. Потому что она могла сказать по его хмурому взгляду и по тому, как его глаза задержались на ней, когда он спросил об этом… он действительно знал, что она использовала магию ранее.

Конечно, он знал.

По крайней мере, истощение, которое вызвала у нее магия, вероятно, было очевидно любому, кто обратил на это внимание.

Тем не менее, она собиралась отрицать какие-либо затянувшиеся последствия своей силы, но ее ответ был прерван вздохом, когда стрела вонзилась в землю прямо перед ними. Они отскочили от темнеющей, потрескавшейся земли как раз в тот момент, когда Лорент окликнул их, предупреждая о позиции лучника.

Быстрый поиск показал, что лучник примостился на балконе соседнего дома.

— Надоедливые ублюдки, — проворчал Эландер, а затем сорвался с частично обрушившейся крыше того дома, перемахнув на балкон и безрассудно полетел к лучнику. Каким-то образом он избежал стрелы, выпущенной в него. В следующий миг он выхватил меч, и на какое-то мгновение Кас не могла уследить за ним среди клубящегося клубка ледяной магии и черной энергии, испускаемой умирающим лучником.

Он не видел, как вторая стрела летела к нему.

Эта стрела тоже не пронзила его, но попала в балкон, на котором он стоял. Возникшая в результате темная ударная волна вырвала этот балкон из его креплений, и он рухнул вниз вдоль передней части дома, в результате чего вся передняя стена прогнулась внутрь и поглотила Эландера.

Зев и Лорент отправились на поиски виновника этой последней стрелы, а Кас помчалась к разрушенному дому.

Когда она приблизилась, из-под обломков появился Эландер. Покрытый пылью, сильно кашляющий и вытирающий кровь с лица… но живой.

Слава богам.

— Ты безрассудный, глупый, абсолютный… — он наклонил голову к ней, на его лице мелькнула ухмылка, и она остановила себя. Проглотила свое беспокойство. Ему не нужно было знать, что она почти запаниковала при мысли о его потере; эти боги знали, что его высокомерие и так уже достаточно невыносимо.

Она сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов.

— Я вижу, снова ведешь переговоры со смертью.

Он кашлянул еще несколько раз, а затем его улыбка стала более откровенной.

— С каждым днем у меня получается все лучше.

— Идиот, — прорычала она.

— Посмотри на себя, — ответил он, хватая ее за руку и уводя с пути еще одной стрелы. На мгновение они прижались друг к другу, наблюдая, как Лоренту наконец удалось избавиться от того, кто выстрелил, а затем Кас ткнула локтем в ребра Эландера, чтобы выскользнуть из его хватки.

— Назад к воротам, — напомнила она ему, — и больше не выпендривайся по дороге, пожалуйста.

Он стоял, потирая то место, где она ударила его локтем, улыбка все еще не сходила с его лица.

Кас отвернулась прежде, чем он успел увидеть второй вздох облегчения, вырвавшийся у нее.

Вместе, они вчетвером помчались по улицам, на ходу убивая еще нескольких лучников. В какой-то момент Кас рассталась со своими друзьями. Сначала она ничего об этом не подумала; это случалось достаточно часто во время их предыдущих совместных миссий, особенно таких хаотичных, как эта, и в конце концов они всегда находили дорогу друг к другу.

Она сказала себе, что они будут ждать ее у ворот.

Но их там не было.

Тем не менее, Кас попыталась сосредоточиться на битве, ожидавшей их у ворот, и на инструкциях, которые дал ей Эландер. Он подвел ее к небольшому холму, с которого ей был виден далекий, но четкий вид на дворец, и велел ей ждать его сигнала, а затем отполз, чтобы убедиться, что остальные солдаты заняли свои позиции.

Прошли минуты. Зев и Лорент все еще не догнали ее. Ветер свистел среди деревьев. Солнце, казалось, садилось с неестественной быстротой, и у нее зачесалась кожа головы, когда ее охватило ужасное предчувствие.

Крики были вдалеке.

Она закрыла глаза от звука и подождала, пока он прекратится.

Крики становились все громче.

Она никак не могла понять, что ее друзья были замешаны в этом. Ничего, кроме этого ужасного, зудящего чувства внутри нее. Которое никак не проходило. Она снова попыталась сосредоточиться.

Она не могла.

А потом, кажется, в сотый раз за ночь, Кас обнаружила, что мчится на далекие звуки ужаса.

Она шла по хорошо накатанной дороге к окраине города и в конце концов наткнулась на большой двор, который спускался к маленькому дому.

Этот дом был окружен лучниками.

Несколько десятков солдат и горожан окружили этих лучников, их оружие было поднято и направлено. Лорент и Зев тоже были здесь. Они явно остановились, чтобы помочь; Лорент держал женщину, не давая ей бежать к тому дому, а огонь вокруг рук Зева вспыхивал все ярче и ярче.

Даже издалека чувствовалась напряженность противостояния. Кас замерла на краю двора, какое-то время наблюдая, пытаясь решить, как ей лучше всего помочь.

Внезапно женщина, которую удерживал Лорент, вырвалась на свободу и бросилась к дому.

Кас даже не заметила, летящую стрелу к этой женщине, пока та не попала ей в грудь.

Женщина упала на землю. Через несколько секунд от ее тела осталась лишь обугленная шелуха. Воздух наполнился резким запахом ее плоти, шипящей на траве.

Зев бросился к лучнику, стрелявшему, и Кас почувствовала, словно это в ее грудь попала стрела. Словно ее сердце действительно остановилось.

Потому что даже когда Лорент присоединился к Зеву, их все равно было ужасно мало. Никто из горожан не пошевелился, чтобы помочь, большинство из них все еще смотрели на эту тлеющую кучу пепла, в которую превратилась женщина. Несколько солдат начали действовать, но этого было недостаточно. Этих тварей было слишком много, и они, казалось, были полны решимости держать этот дом в окружении, держать в заложниках тех, кто в нем находился.

Ноги Касии внезапно задвигались без ее ведома, увлекая ее в безумном беге к своим друзьям. Она не думала, что сможет выдержать еще один заряд электричества, который использовала раньше. Но она должна была что-то сделать, что угодно.

Когда она достигла подножия холма, ее взгляд случайно уловил бледную полоску луны, висящую в раннем вечернем небе. Мысли о предыдущем разговоре с Эландером быстро проносились в ее голове.

Род Лунных. Магия, которой они обладают. Магия, которая может отражать, усиливать…

А потом последняя мысль: это глупо.

Эта последняя мысль была самой громкой в ее сознании, потому что она снова играла с опасными вещами, которых не понимала, и понимала это.

Но она все равно шагнула вперед, не сводя глаз с едва заметной полоски луны, ее рука дрожала, когда она подняла ее перед собой. Она глубоко вдохнула. Мир словно замедлился, и с каждым глубоким вдохом все вокруг, как будто собиралось в единое целое. Ее взгляд метнулся от этой луны к огню, пылающему в руке Зева, и у нее была только одна мысль: пусть этого будет достаточно.

Вышедший из нее взрыв, был намного, намного мощнее, чем она предполагала, — такой огромной силы, что ее отбросило на травянистый холм. Ей каким-то образом удавалось держать глаза открытыми, чтобы защитить их от интенсивной волны энергии, которая рикошетом вернулась к ней.

Итак, она увидела ту силу, которую высвободила, когда она смешалась с магией Зева. Как она сделала ее ярче. Мощнее. Как усилила ее. Она создала целую стену огня, протянувшуюся от одного конца двора в другой — достаточно длинную, чтобы не пощадить ни одного лучника, когда эта стена продвинулась вперед. Она испепелила их, как будто их тела были сделаны из сухой соломы.

Но на этом огонь не остановился.

Кас пыталась остановить его, но в данный момент это было далеко за пределами ее контроля.

Небольшой дом, который окружали эти лучники, был поглощен за секунды.

Крики. Хлопанье окон. Свист ветра и взрывающееся пламя. Пауза, мгновение ошеломленной тишины, если не считать треска дерева и завывания клубящегося огня. А потом еще крики, так много криков…

Кас поднялась на ноги и побежала к аду.

Кто-то крикнул ей, чтобы она остановилась. Она не знала, кто именно; она едва слышала их из-за грохота слов в голове, слов, которые преследовали ее, пока она мчалась по двору: что я наделала? Что я наделала, что я наделала…

Ей казалось, что она оставила свое тело в траве, но почему-то продолжала бежать. Каким-то образом она добралась до дома. Каким-то образом она нашла выбитое окно и пролетела через него, а когда обрела равновесие, то начала искать и кричать, выискивая всех, кто мог быть внутри.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она услышала ответ. Тоненький голос. Голос ребенка. Она опустилась на землю, под тяжестью дыма, и ползла так быстро, как только могла, через горящий дом. Стены отваливались, обнажая опорные балки под ними. Несколько из этих балок загорелись. Они сдвигались и лопались вокруг нее, каждый из этих хлопков осыпал ее кусочками пепла и угольков.

Спустя минуту поисков ее взгляд остановился на большом дверном проеме, на его раме, объятой пламенем. Сквозь отверстие, которое быстро заполнялось черным дымом, ей показалось, что она увидела движение. Она подошла ближе и увидела его: маленький мальчик съежился в комнате с другой стороны, глядя на дверь, через которую он хотел пройти, набравшись смелости.

Кас удалось сделать еще несколько шагов к нему, прежде чем верхняя часть дверного проема рухнула.

Она вскинула руки, чтобы защитить себя, а затем опустила их как раз вовремя, чтобы увидеть лицо мальчика, теряющееся в водовороте пламени и дыма.

Она почувствовала, как в горле поднимается крик. Он так и не вышел. В горле у нее было слишком сухо — настолько сухо, что становилось трудно глотать или даже дышать, не говоря уже о том, чтобы издавать какие-либо звуки. Она должна была продолжать идти, продолжать ползти, чтобы как-то попасть в эту комнату.

Ее кожа покалывала. Возможно появлялись и лопали волдыри, из-за жара было невозможным определить то, что на самом деле с ней происходит, и та же самая жара заставила ее поверить, что покалывание могло быть ее магией, и что она все еще могла каким-то образом защитить ее и этого мальчика, если бы она могла просто дотянуться до него.

Этой безумной веры было достаточно, чтобы она перепрыгнула через упавший дверной косяк и все балки, которые он повалились вместе с ним. Поднявшееся от всего этого пламя каким-то образом не зацепило ни штаны, ни сапоги, и она неуклюже приземлилась на другой бок, но удержала равновесие.

И там на полу лежал мальчик, свернувшись калачиком, без сознания.

Она взяла его на руки и продолжила движение.

Она не знала, куда идет. Дым клубился гуще, чем когда-либо. Казалось, он направлялся к чему-то справа от них. Ее ошеломленный разум решил проследить за этим движением, и вскоре она уловила отблеск темно-синего неба через то, что она приняла за далекое окно. Ее глаза были такими же сухими, как горло, и ей отчаянно хотелось закрыть их.

Но она не собиралась упускать из виду это голубое пятно.

Она следовала за ним, как за последней каплей воды в пустыне.

А затем, прежде, чем она даже осознала, что делает, она прыгнула через низкое отверстие и вылетела из ада так же безрассудно, как и ворвалась в него.

Она, спотыкаясь, встала на ноги и сделала несколько десятков шагов или около того, прежде чем усталость одолела ее, и она снова потеряла равновесие. Она перекатилась на землю, все еще крепко прижимая ребенка к себе и пытаясь смягчить его падение. Как только они оказались на колючей траве, она обвилась вокруг него и продолжала пытаться заслонить его от дыма, который волнами накатывал на них. Ветер развевал угольки, по двору распространялись маленькие костры, прожигая дорожки, которые подходили в опасной близости к тому месту, где скорчилась Касия.

Она знала, что ей нужно встать, чтобы добраться до более безопасного места.

Но она не могла двигаться.

Она пыталась выдавить из пересохшего горла крик о помощи, когда самый большой из окружавших их огней внезапно расступился. Движение было неестественным, поэтому она не удивилась, увидев, спустя мгновение, Зева, идущего сквозь раздвинутое пламя. Он забрал у нее мальчика, пока она с трудом вставала на четвереньки. Лорент оказался рядом с ней через секунду после этого, заключил ее в свои объятия и понес прочь от горящего дома.

Они оставили ее и того мальчика на вершине отдаленного холма, а потом вернулись, чтобы помочь потушить огонь.

Теперь этот горящий дом казался очень далеким.

Город был охвачен хаосом.

Сверчки застрекотали, как будто ничего не произошло. Ветер дул ей в щеку освежающе прохладно. Луна становилась все смелее на фоне темнеющего неба, и Кас смотрела на нее до тех пор, пока не перестала держать глаза открытыми, а затем она потеряла сознание, преследуемая во тьме видениями танцующих языков пламени.



Глава 26

С МОМЕНТА ПОЖАРА прошло два дня, и Кас провела большую часть этого времени запертая в своей комнате, заявив, что ее нужно оставить в покое, чтобы она полностью восстановилась.

Это утверждение было правдой лишь отчасти.

Ей должны были понадобиться дни, чтобы прийти в себя. Нормальному человеку понадобились бы дни, чтобы восстановиться.

Но она постепенно смирилась с тем, что никоим образом не была нормальной.

Она едва замечала затяжные последствия дыма, который вдыхала. У нее не было обычных ожогов, которые она должна была получить после прохождения через пламя. Ее кожа оставалась гладкой и без волдырей благодаря той потусторонней защите, которой она, казалось, обладала.

У мальчика, которого она вытащила из того горящего дома, такого щита не было.

На его лице и шее навсегда останутся отпечатки той ночи, и теперь образ его красной и шелушащейся кожи навсегда отпечатается в сознании Касии. Она только мельком увидела его перед тем, как ее увели обратно во дворец, но это заставило ее подумать об ожогах на лице Даркхэнда. О пожарах, которые он пережил, и обо всех разрушениях, которые он причинил за годы, прошедшие с тех пор, как пострадал от них.

Она не понимала, почему у нее есть защита от таких вещей.

Она не понимала, почему у нее есть магия, которая может поджечь целые дома.

Все, что она знала, это то, что она чувствовала себя ходячей катастрофой, ожидающей своего часа, поэтому ей лучше оставаться запертой в своей комнате.

Насколько она знала, никто не сказал Варену о последней катастрофе, которую она вызвала. Или, что более вероятно, никому не удалось точно доказать, что Касия была той, кто поджег этот дом. Место происшествия было крайне хаотичным. Хорошо это или плохо, но детали того, что именно произошло, казалось, были утеряны. А даже если бы и не были, король-император, со своей стороны, похоже, не беспокоился о ней; его больше беспокоило значительное количество солдат, которых он потерял из-за этих пустотных лучников.

Так она проводила целые дни в своей комнате, незамеченной. Находясь в относительной безопасности за стенами этой комнаты, она то впадала в оцепенение, то выходила из него, так и не засыпая окончательно. Но в моменты, когда она приближалась к сну, к ней возвращались видения Солатис. На этот раз не было волка, который противостоял верховной богине. Не было теней.

Только золотая богиня Солнца смотрела на нее, выжидающе и молча.

Кас была на грани того, чтобы погрузиться в очередной из этих светлых грез, когда услышала стук в дверь. Неохотно она сползла с кровати и пересекла комнату.

— Кто там? — позвала она.

Нет ответа.

Закусив губу, она открыла дверь.

В серо-белой мгле Сильверфут проскользнул внутрь и устроился поудобнее на пуфике с атласной отделкой. Кас вздохнула в его сторону, прежде чем повернуться к двоим, которые прибыли с ним, — Рее и Нессе.

— Я все еще отдыхала, — сообщила она им.

— Лгунья, — сказала Рея.

Несса застенчиво улыбнулась. Внезапно воздух стал теплее, и Кас узнала магию рода Пернатых. Она старалась не попасть под ее чары, но не поддаться было трудно; ощущение было схожим с выходом на улицу летним вечером, в такой ароматный воздух, который заставлял на мгновение забыть о своих проблемах.

— В конце концов ты должна выйти из этой комнаты, — продолжила Рея. — И мы все знаем, что ты в порядке. Ты просто прячешься от нас.

— Я подожгла дом и чуть не сожгла несколько человек заживо, — прямо сказала Кас. — Я не в порядке.

— Я имела в виду физически, — нахмурившись, сказала Рея. — А остальное не исправить, пролежав весь день в постели.

— Ты уверена? Это очень удобная кровать, — сказала Кас, пожав плечами.

Рея поджала губы.

— Ты допустила ошибку, вот и все, — мягко сказала Несса.

— Это было в пылу битвы, — добавила Рея, — и твоя магия ускользнула от тебя. Это случается даже с людьми, которые годами владеют магией. Ты знаешь, сколько раз Зев случайно что-то поджигал? Когда мы были детьми, нам бесчисленное количество раз приходилось спать без одеял, потому что этот идиот поджигал их во сне ночью.

— И ты спасла гораздо больше людей, чем навредила, — настаивала Несса.

Кас не стала спорить. Отчасти потому, что это было бессмысленно — они были такими же упрямыми, как и она, а она была в меньшинстве, но также и потому, что в воздухе между ними все еще витала магия рода Пернатых, заставляя ее чувствовать себя сонной и глупой.

— Если я вскоре соглашусь присоединиться к вам всем за ужином, вы пока оставите меня в покое? — она спросила.

Несса и Рея на мгновение задумались, прежде чем кивнуть.

— Один час? — предложила Несса. — Мы можем встретиться в банкетном зале, ближайшем к тронному залу.

Кас согласилась и выгнала Сильверфута из комнаты, помахала им троим на прощание, а затем закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Она не собиралась ужинать.

Но подозревала, что они вернутся, если она не появится. И они, вероятно, придут с подкреплением.

Вместо того, чтобы смириться с этим, она схватила свое пальто и проложила себе путь на улицу; по крайней мере, она выйдет из этой комнаты. Свежий воздух не казался худшей идеей в данный момент…

Она не поднимала глаз, пока не прошла через дворец, через маленькую боковую дверь, а затем на участок двора, который казался относительно пустым. Цветы и кустарники здесь были ухожены, но только так; все дорожки не успели подстричь. Это придавало пространству более интимным характер, даже когда ее мысли прерывались случайными шагами или голосами.

Она шла уже несколько минут, прежде чем услышала знакомый голос Эландера. Она заметила его вдалеке, как только свернула на свою дорожку; его высокий рост был легко заметен среди группы, с которой он стоял.

Он еще не видел ее. Она могла бы повернуться и уйти в другом направлении, и он никогда бы не узнал, что она была там.

Но по какой-то причине вместо этого, она подошла к скамейке, покрытой опавшими листьями и какими-то сушеными красными фруктами, упавшими с соседнего дерева. Она смахнула всего это и села, ухватившись за грубый каменный край скамьи, и подняла глаза к небу.

Это небо было забрызгано золотисто-оранжевым светом, последним лучом солнца, скрывающегося за далекими горами. Это напомнило ей о ее мечтах, забрызганных светом. Она не хотела видеть эту богиню или ощущать ее разочаровывающее молчание прямо сейчас, поэтому постаралась не заснуть. Ее пальцы постукивали по камню, а глаза постоянно метались в поисках осязаемых вещей. Деревьев. Каменных статуй с сапфировыми драгоценностями. Цветов. Птиц. Камней. Эландера, который стоял к ней спиной.

Он все равно мог уйти и не увидеть ее.

Вместо этого судьба повернула его в ее сторону.

Он заметил ее и через минуту уже подходил и садился на скамейку.

Сначала они не разговаривали. Они вообще не разговаривали с той хаотичной огненной ночи; она предположила, что он был в ярости из-за ее безрассудного использования магии и из-за того, что она сбежала, когда он дал ей четкую роль в той битве за главные ворота. Она не знала общего числа солдат, убитых у этих ворот, но не раз задавалась вопросом, могло ли это число быть меньше, если бы она только осталась и сделала то, о чем он просил ее.

Вместо этого она умчалась и сожгла дом какой-то невинной семьи.

На самом деле у него были все основания злиться на нее.

Но он только взглянул на ее пальцы, постукивающие по камню, а затем предложил ей руку и спросил:

— Нужен якорь?

Вопрос вызвал легкую улыбку, первую искреннюю улыбку, которая у нее получалась за последние дни, если изогнуть ее губы.

— Возможно, — признала она, помедлив мгновение, прежде чем взять его за руку.

Он помог ей встать на ноги, и они шли несколько минут, прежде чем она снова заговорила:

— Знаешь, я на самом деле вышла сюда, потому что убегала от всех, — сказала она, глядя на ту хватку, которой она сжала его руку. Она почти не помнила, что положила ее туда. Движение было просто… естественным.

— Пытаешься убежать от слуг, врывающихся в твою комнату и выходящих из нее? — догадался он.

— И от моих друзей, — она сжала губы, но было слишком поздно; слова ускользнули от нее без мысли, и теперь он наблюдал за ней еще более любопытно, чем прежде. — Они желают добра, — сказала она, пожав плечами. — Но временами немного утомительны.

— А. Понятно.

— Они хотят поговорить. Но я не уверена, как они отреагируют на мысли, которые крутились в моей голове последние два дня.

Он задумался на мгновение, а затем спросил:

— А как, по-твоему, отреагировал бы я?

Она скосила глаза, изучая это любопытное выражение его лица, прежде чем снова перевести взгляд прямо перед собой.

— Лекцией, — заключила она.

Он смеялся.

— Испытай на мне.

Она прикусила нижнюю губу, снова колеблясь. Он не давил на нее. Просто ждал. Наконец, она расправила плечи и сказала:

— Несколько ночей назад, когда я пыталась помочь Асре… когда моя магия вызвала этот странный свет и энергию… менее чем через час кто-то еще во дворце был мертв, — она оторвалась от Эландера и начала ходить. — Это я их убила? Я каким-то образом перенаправила то, что должно было стать смертью Асры?

Он был не из тех, кто лжет, чтобы пощадить ее чувства.

И поэтому он этого не сделал.

— Возможно, — сказал он ей.

— Возможно, — слово было тяжелым и резким в ее горле.

— Также возможно, что эти две вещи не были связаны; во дворце было много смертей, прежде чем ты пришла сюда.

Кас остановилась, качая головой.

— Я спасла ту девочку в Белвинде это то, что я говорила себе, но куда на самом деле делась эта смерть, эта болезнь, предназначенная ей? Те растения погибли, но они, вероятно, не содержали всей той болезни, которую я отогнала от нее, не так ли?

— Возможно, нет.

— Были ли другие? — она пошла дальше. — Асра сказала мне, что ее угасающая болезнь перестала прогрессировать, как только она нашла меня. Но если бы я, не знаю, отражала ее в другое место, тогда я, возможно, неосознанно вызывала болезни у других людей, чтобы защитить ее. Я могла оставлять за собой след из тел всю свою жизнь, даже не осознавая этого, верно?

Его брови нахмурились.

— Я не знаю.

Ей казалось, что ее вот-вот вырвет, но она начала говорить и теперь не могла остановиться.

— А потом, конечно, была другая ночь, когда я пыталась помочь, и в итоге я так безрассудно отражала этот огонь, что, ну…

— Это было иначе.

— Но все равно разрушительно.

— У любой магии есть темная сторона, — сообщил он ей. — Темная, не всегда контролируемая сторона.

Эти слова вызвали мурашки по ее спине.

— Я не хочу обладать темной и неконтролируемой магии. Я предпочла бы вообще не иметь никакой магии.

Он не ответил на это. Его взгляд был сочувствующим, но также и любопытным, как будто он не совсем понимал, как кто-то может отказаться от магии, какой бы опасной она ни была.

И прежде, чем она успела попытаться заставить его понять, что она говорит, они были прерваны видом Кейдена и Тары, спешащих к ним.

Взгляд Тары был прикован к земле перед ней, и она тихо бормотала себе под нос, возможно, пытаясь набраться смелости, чтобы передать свое сообщение.

Взгляд Кейдена был прикован к Касии. Он выглядел разъяренным, и она не упустила того, как Эландер незаметно переместился, закрывая ее от его взгляда, когда он приблизился.

— Что такое? — спросил Эландер.

Тара какое-то время колебалась под его взглядом, прежде чем ей удалось с трудом сглотнуть и сказать:

— Он знает.

Касии показалось, что она нырнула в ледяную реку.

Взгляд Тары на мгновение скользнул по ней, прежде чем она продолжила, хотя все присутствующие явно уже знали, о чем она говорила:

— Кто-то рассказал Варену, что прошлой ночью сделала Отмеченная Тенью и ее магия.

— Больше, чем один человек, — вмешался Кейден. — Сегодня днем к нему пришла целая группа горожан со своими обидами и заботами, — он мотнул головой в сторону Касии. — Озабоченных по ее поводу.

— У них нет никаких доказательств, — настаивал Эландер. — Не более того, что они якобы видели, и в ту ночь было много странного.

Кейден одарил его испепеляющим взглядом.

— Думаешь, Варен каким-то образом не найдет доказательств? Особенно теперь, когда у него есть причина искать их?

Они молчали долгое, напряженное мгновение.

— Вы не могли искренне верить, что это сработает без последствий. И даже если бы кто-то другой не сказал Варену правду, в конце концов она бы сама это выдала, — взгляд Кейдена скользнул в сторону Касии, и она готова была поклясться, что его глаза вспыхнули кровавым цветом. — Ее разум слаб.

Это произошло в одно мгновение: давление на ее череп, как будто он протянул руку, вонзил в него ногти и начал сжимать.

Она быстро поняла, что происходит, он пытался заглянуть в ее разум с помощью магии, но прежде, чем она успела возразить, Эландер двинулся за ней.

Его рука схватила Кейдена за горло и подняла его на несколько дюймов над землей.

— Держи свою чертову магию подальше от нее.

Кейден закашлялся и захрипел. Его лицо приобрело тревожный оттенок красного, в то время как все вокруг них, казалось, теряло свой цвет, темнея и увядая в круге пылающей магии Эландера.

Кас шагнула вперед, чтобы положить всему этому конец, но Эландер отшвырнул Кейдена от себя прежде, чем она до него добралась.

Кейден споткнувшись, сделал несколько шагов, прежде чем ухватиться за скамью. Он оттолкнулся от скамейки и в ярости повернулся к Эландеру, на его лице было видно предательство.

— Какого черта ты так защищаешь ее?

Кас застыла на месте с бешено колотящимся сердцем, ей было любопытно услышать ответ.

Но Эландер не ответил.

Голос Тары был нехарактерно смелым, когда она вмешалась:

— Вы знаете, что это может разрушить все, над чем мы работали, верно? Если Варен узнает, что вы — нет, мы — знали о ее магии…

— Я разберусь с этим, — прорычал Эландер.

Она и Кейден уставились на него. Кейден потер шею, все еще выглядя разъяренным. Нижняя губа Тары слегка дрогнула, но она по-прежнему не отводила взгляд.

Наконец, Эландер с тихим вздохом согласился и добавил:

— Но на всякий случай подготовьте остальных.

Напряжение держалось, но ответ, похоже, на данный момент их достаточно удовлетворил. Тара слегка склонила голову. Кейден кинул последний гневный взгляд, а затем они вдвоем направились в сторону конюшен.

— Готовить их к чему? — спросила Кас, как только они скрылись из виду.

Он только покачал головой, глаза его задумчиво заблестели.

Она нахмурилась.

— Еще больше секретов?

— Позже объясню, — пообещал он. — Если уж на, то пошло. Но пока давай сосредоточимся на том, что ты собираешься делать.

— Это разве не очевидно? Мне нужно поговорить с Вареном.

Он выглядел так, словно сдерживал еще один вздох.

— Я не собираюсь убегать, если ты на это надеешься. Ты действительно так ничего обо мне и не узнал? Ты должен был подумать дважды, прежде чем даже решить, что я сбегу.

— Верно, — признал он. — У тебя действительно очень богатая история гонок с вещами, которые могут тебя убить.

Она проигнорировала замечание.

— Может быть, я могу просто признаться? Я могла бы поговорить с ним и заставить его понять.

Он пожал плечами.

— Или, может быть, ты можешь просто поджечь его и покончить с этим.

Кас скривилась.

— Это полезно, спасибо.

— Я пошутил. В основном, — его ухмылка была искренней, хотя глаза все еще выдавали настороженность, которую он испытывал ко всему этому.

Она ожидала такой настороженности, поэтому не испугалась.

— Пойдем со мной?

Мускул на его челюсти сжался. Вероятно, из-за попытки сдержать все свои возражения. Тем не менее, через мгновение он кивнул, и они направились внутрь.

Кас несколько раз оглянулась через плечо, удостоверившись, что ни Тара, ни Кейден не последовали за ними, прежде чем сказала:

— Кстати, мне не нужно, чтобы ты душил кого-то еще от моего имени, просто чтобы ты знал.

Он пожал плечами.

— Я давно искал повод задушить его. В последнее время он действует мне на нервы.

— У меня сложилось впечатление, что вы двое были близки.

— Были.

— Что случилось? Дело только во мне? Или есть что-то еще?

— Все сложно.

Она фыркнула.

— У тебя все сложно, как я заметила.

— Это у нас общее, — сказал он, продемонстрировав ей ту особенно плутовскую версию своей улыбки — ту, которая всегда, казалось, истощала ее решимость с угрожающей скоростью.

Она покачала головой, но они оба без лишних слов, углубились во дворец, разыскивая слуг и расспрашивая о местонахождении короля-императора.

Но в конце концов Варен не увидел ни одного из них.

Он был в своем тронном зале, как им сказали слуги; Кас могла слышать, как он разговаривает с несколькими людьми по ту сторону двери в эту комнату. Но один из стражей у двери сообщил ей, что Варен не желает видеть ее сегодня вечером. О чем бы ей ни нужно было поговорить с ним, придется подождать до утра.

Это был плохой знак.

Он никогда не заставлял ее так долго ждать, чтобы поговорить. Он встречался с ней в любое время ночи и часто прерывал встречи со своими старшими советниками, чтобы встретиться с ней.

Что-то явно изменилось.

Она попятилась из зоны слышимости стражей, но не могла оторвать глаз от двери, возле которой они стояли. Она отчаянно надеялась, что Варен передумает, распахнет дверь, поманит ее внутрь и извинится за то, что заставил ждать.

Он не сделал ничего подобного.

— Хотелось бы, чтобы мы просто покончили с этим. Ожидание еще хуже.

— Думаю, именно поэтому этот ублюдок заставляет тебя ждать, — сказал Эландер.

— Чтобы помучить меня?

— Да. Ну, и он, вероятно, занят сбором новых улик против тебя. Он никогда не поступал опрометчиво, по крайней мере, в этом отношении он очень отличается от своего отца. Он всегда говорит о том, что знание — более острое и смертоносное оружие, чем любой клинок. Проблема в том, что, как только его исследования убедят его в чем-то, очень трудно заставить его передумать… даже если он изучил неверные факты.

Кас подумала о первой встрече, которая у нее была с ним, о том, как Варен подготовился, запомнив так много ее прежних псевдонимов. Он прочитал и изучил ее уголовное дело. И огромное количество знаний, которыми он, казалось, обладал о ней и о многих других вещах, заставляли ее чувствовать себя глупой, маленькой и отчаянно пытающейся проявить себя перед ним. Ей и в голову не приходило, что он мог намеренно пытаться запугать ее, использовать свои знания как оружие. Но сейчас…

— Мне все это не нравится, — пробормотал Эландер, поворачиваясь и собираясь уйти.

Она последовала за ним, и они молча направились к ее комнате.

По пути у них была короткая встреча с Лорентом; ее неявка на ужин не осталась незамеченной, как она и предсказывала.

Она произнесла небольшую молитву благодарности за то, что Лорент пришел ее найти, а не кто-то из ее друзей. Потому что он был не из тех, кто лезет не в свое дело. И он был из тех, кто возвращается к другим и сообщает им, что она хочет, чтобы ее оставили в покое, и настаивает на том, чтобы на этот раз они прислушались к ее просьбе. Она также сказала ему, что есть шанс, что Варен недоволен ею, что они должны быть настороже на всякий случай, и он согласился, что это важнее, чем волноваться или спорить о том, почему она хочет побыть одна.

И все же, глядя, как Лорент уходит, она поняла, что не уверена, что хочет быть совсем одна.

И это должно было быть видно по ее лицу, потому что, как только они дошли до ее комнаты, Эландер повернулся к ней и сказал:

— Я не оставлю тебя сегодня одну.

Он открыл дверь и вошел в ее комнату первым, его глаза скользили из угла в угол, как будто он ожидал, что Варен мог подготовить для них засаду.

— Я могу справиться, — сказала она. — мне не нужна охрана.

— Я знаю, — рассеянно сказал он, продолжая сканирование. — Но я надеялся, что ты сможешь защитить меня.

Кас начала закатывать глаза, в основном по привычке, но придержала язык. Она слишком устала, была слишком занята другими вещами, чтобы спорить по этому поводу. Она также была опасно близка к тому, чтобы погрузиться в то состояние отключки, в котором богиня Солнца, казалось, всегда находила ее. Присутствие Эландера было постоянным, тихим, но ощутимым присутствие, которое помогало ей бодрствовать и осознавать, и держаться подальше от этого запутанного яркого сна.

Поэтому он остался. Он не просил ее поговорить. Или поесть. Или поспать. Или успокоиться. Они просто какое-то время существовали в одном и том же пространстве; она была бесцельно дрейфующим кораблем, а он был маяком, который она иногда искала, когда ей нужно было увидеть что-то реальное. Что-то твердое.

Якорь.

В конце концов, ее дрейф привел ее на балкон.

Через несколько минут он последовал за ней.

Дождь начался с тех пор, как они перешли внутрь. Этот балкон был накрыт, но ветер сносил капли в стороны с такой силой, что она промокла за считанные минуты. Она позволила этим каплям ударить ее. Ей хотелось, чтобы они щипали ее кожу, заставляли мерзнуть, заставляли ее чувствовать себя несчастной.

Чтобы заставить ее чувствовать что-то кроме оцепенения.

Это сработало, по крайней мере частично; она больше, чем когда-либо, осознавала свое тело. Но ее руки по-прежнему казались чужими, когда она держала их перед собой, и еще больше, когда в далеком небе сверкнула молния.

Она почувствовала, как ее охватывает паника. Сначала это была только та старая, знакомая паника, которую бури вызывали у нее с тех пор, как умерли ее родители. Паника, которая вскоре почти успокоилась, потому что, по крайней мере, это был демон, с которым у нее был опыт. Она знала, как с ним бороться.

Но когда она потянулась к перилам, чтобы удержаться на ногах, и постучала по ним пальцами, ее тревога вырвалась на новую, опасную территорию, хпотому что от ее прикосновения вырвалось электричество и обернулось вокруг перил балкона.

Она отшатнулась от перил, столкнувшись при этом с Эландером.

— Помнишь, ты сказал, что мы разберемся с этим? — спросила она его, отдышавшись. Она сжала свою еще пылающую руку в кулак и прижала ее к себе, отчаянно желая, чтобы она остановилась.

— Да, — сказал он, прижимая ее к себе. — Но в свою защиту скажу, что тебя оказалось чрезвычайно трудно понять.

— Я думала, что смогу помочь империи, работая с Вареном, — ее слова вышли шепотом; она даже не была уверена, что он слышит ее сквозь дождь, но, похоже, не могла говорить громче. — Я… я хотела спасти так много людей. Но похоже, что я скорее злодей, чем спасительница.

Внезапно он оказался перед ней, его рука зацепилась за ее подбородок и подняла ее глаза к его.

— Ты не злодейка, Заноза. Я думаю, что, по крайней мере, это я понял.

— Может быть, не злодейка, но, вероятно, опасность. Так могу ли я, действительно, винить Варена, если он хочет изгнать меня или…

Разочарование нахлынуло и украло ее слова. Из кончиков ее пальцев вылетело еще больше искр, возможно, из-за этого разочарования, и это зрелище еще больше разозлило ее, что привело к еще большему количеству искр. Это было на пути к тому, чтобы превратиться в опасный, бесконечный цикл, когда Эландер, наконец, схватил ее руку, с искрами и всем остальным, и обхватил ее своей, гораздо более крупной рукой.

— Хватит, — сказал он, крепко прижимая ее к своей груди. Он держал свою руку на ее руке, хотя эти горячие вспышки электричества, должно быть, причиняли ему боль. Они, конечно, причиняли боль и ей. Но давление его мощной хватки, казалось, также помогало ей держать эту магию под контролем, поэтому она не пыталась вырваться.

В конце концов, она даже сжалась в ответ.

Прошла еще минута, и затем она снова задышала спокойно, и ее магия превратилась в мягкое гудение под кожей.

Он все еще не отпускал ее.

— Ты не боишься, что я случайно подожгу тебя или заставлю взорваться, если ты продолжишь держать меня вот так? — сухо спросила она.

— Трепещу от ужаса.

Она в отчаянии стукнулась о него головой, и его тело завибрировало от тихого смеха.

Когда он, наконец, перестал смеяться над ее драматизмом, она отстранилась, отойдя ровно настолько, чтобы как следует разглядеть его лицо. Его рука обхватила ее, не давая ей двигаться дальше. Прижавшись к нему она вдруг почувствовала себя собственницей, и все ее тело вспыхнуло теплом, когда она встретилась с ним взглядом. Капли дождя цеплялись за его ресницы, а голубые глаза под ними казались еще более завораживающими, чем обычно. Он промок до нитки, как и она.

Но он ни разу не пожаловался, что стоит с ней под дождем.

— Я в абсолютном ужасе, — он потянулся и откинул прядь ее волос, прилипшую ко лбу. Затем он обхватил ее другой рукой и притянул ближе. — Но ты действительно думаешь, что я так тебя боюсь, что упущу возможность обнять тебя вот так?

Она вздохнула.

— Ты дурак.

— Да. Но мы уже установили это прошлой ночью, я полагаю, когда я поцеловал тебя в той комнате. Думаю, ты помнишь тот глупый поцелуй?

— Определено, — ее тело невольно приятно содрогнулось при воспоминании.

Казалось, он знал, какое впечатление произвели на нее его слова. Очень хорошо это осознавал, судя по пламенному желанию, внезапно омрачившему его собственный взгляд.

— Хорошо. Я рад, что это произвело впечатление.

От этого мрачного взгляда по ее коже снова пробежала дрожь. Она попыталась сосредоточиться на этом приятном ощущении, на его сильных руках, обнимающих ее, а не на панике и смятении, которые все еще витали прямо за их пределами, словно лавина, ожидающая, своего часа.

Эта лавина казалась неизбежной.

Но и они, внезапно, тоже.

Неизбежность, что они окажутся вместе вот так. Снова. И у нее снова возникло то чувство, которое так часто появлялось с ним, словно она была с ним в этом месте тысячу раз прежде. Что это было теплое, безопасное, знакомое место, к которому они шли друг к другу с той роковой ночи, когда она решила ограбить его.

Она не сводила с него глаз и заговорила достаточно громко, чтобы ее было слышно сквозь ветер и дождь:

— Если бы ты в действительности был настоящим дураком, ты бы не упустил возможности оставить еще одно впечатление.



Глаза 27

ЭЛАНДЕР не нуждался ни в чем ином, как в этом предложении; его губы прижались к впадинке ее горла на следующем вдохе. Оттуда он двинулся вверх по изгибу ее шеи, к чувствительному месту, где пульс ощутимо бился о ее кожу. Этот пульс возбуждался только от одной его близости; когда его язык, дразнящий скользнул по ней, его удары стали такими быстрыми и беспорядочными, что ей на мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Его язык дразнил ее достаточно долго, чтобы вызвать у нее легкое головокружение, а затем он двинулся и прижался губами к ее губам.

Жар ее потребности смешался с прохладным вкусом капель дождя. Сочетание было ошеломляюще хорошим. Настолько хорошим, что ей захотелось закричать в знак протеста, когда он медленно оторвал свой рот от ее.

Она приготовилась к тому, что все закончится как в прошлый раз, когда он качал головой и настаивал, что они больше не могут быть дураками, и сожалел, что заставил ее поверить в обратное.

Но озорной изгиб его губ говорил о том, что он совсем не сожалеет о том, что только что сделал.

— Так что же случилось, что все так сложно? — она спросила.

— Это все еще сложно, — его взгляд упал на ее губы, и он украл еще один мягкий, медленный поцелуй, прежде чем откинуться назад и добавить:

— Но что-то в сегодняшнем вечере заставляет меня чувствовать себя еще более глупо, чем в прошлый раз, когда мы были наедине. Я виню дождь.

— Ты предпочитаешь дождливые дни, — вспомнила она из их разговора в той гостинице.

— Да. Хотя сегодня это больше связано с тем, как ты выглядишь под дождем, чем с чем-либо еще.

— Подозреваю, я похожа на полу утопленную крысу, вытащенную из реки.

— Самая потрясающая полу утопленная крыса, которую я когда-либо видел.

— Ты просто пытаешься поднять мне настроение после этого ужасного дня.

Он неопределенно пожал плечами, улыбка все еще трогала уголки его губ.

— Да и нет.

Второй раз за вечер она не могла не улыбнуться ему.

— Но я думаю, тебе стоит выбраться из-под дождя прежде, чем ты замерзнешь насмерть, — сказал он, — независимо от того, как потрясающе ты можешь выглядеть при этом.

— Мне не холодно.

— Твоя дрожь говорит об обратном.

Его упоминание об этом каким-то образом сделало холод еще хуже; сильная дрожь пронзила ее, почти перехватив дыхание. Он одарил ее выжидающим взглядом, и она признала свое поражение и последовала за ним внутрь.

— Должно быть, это один из первых споров с тобой, который я действительно выиграл, — прокомментировал он, когда они вошли внутрь. Он выжал капли дождя из волн своих волос и встряхнул головой, швырнув капли воды в стену. Это движение заставило ее подумать о собаке. Очень красивой собаке, но все же собаке.

— Не привыкай к этому, — сказала она, исчезая в туалете, чтобы переодеться.

Он остался по другую сторону двери этой комнаты, пока она выскользывала из своей мокрой одежды. И было что-то очень… возбуждающее в том факте, что от ее наготы его отделяла лишь одна дверь. И при этом дверь, которую она случайно оставила приоткрытой. Он мог увидеть ее, всю ее, если бы удосужился посмотреть. Но он не приближался к этой приоткрытой двери, но возможность того, что он мог это сделать, была почти такой же захватывающей.

Она медленно оделась, натянув одно из бесчисленных ночных платьев, которые теперь заполняли просторный шкаф в этой уборной. Казалось, коллекция этих платьев удваивалась каждую ночь, пока она оставалась во дворце. Зеленое платье, которое она выбрала, был одним из самых простых. Оно было скромной длины и ничего не открывало, кроме слабого намека на ее изгибы и вершинки грудей — вершинки, которые все еще были твердыми от сочетания холода и поцелуя, но шелковая ткань этого платья поднималась и опускалась вместе с ее движениями так, что она чувствовала себя бесспорно красивой. Даже манящей.

И мысли Эландера были не далеки от ее собственных, судя по тому, как он наблюдал за ней, когда она вернулась в комнату.

Она присела на край своей кровати. Он выглядел так, словно собирался забраться рядом с ней, но она остановила его взглядом.

— Знаешь, — сказала она, — не уверена, что твой отказ оставить меня одну сегодня вечером — это не просто уловка, чтобы лечь со мной в постель.

— Даже если так, ты действительно против?

Она не была.

— Я буду спать на полу, если хочешь.

Она этого не хотела.

И он знал, что она этого не желала, если слабая ухмылка на его лице была каким-то признаком.

— Ну, ты же не полезешь в мою постель в этой мокрой одежде, — сообщила она ему.

— Тогда я ее сниму.

Она медленно выдохнула. Вероятно, она должна была предвидеть такой ответ.

— Или ты можешь пойти в свою комнату и переодеться.

— Что из того, что я не оставлю тебя сегодня одну, ты не поняла?

Она закусила губу.

— Хорошо. Оставайся.

Так он и сделал. Он приступил к разведению небольшого огня в одном из двух каминов в комнате, затем снял пальто и рубашку и аккуратно разложил их на очаге для просушки. По крайней мере, он проявил немного милосердия и оставил штаны на себе, хотя и снял ремень, удерживавший их на его худой талии, что позволило им соскользнуть достаточно низко, чтобы обнажить твердые линии его нижней части живота. Линии, которые притягивали ее взгляд и заставляли мысли блуждать по опасным местам, потому что это была возможность, которая каким-то образом была почти столь же разрушительно сексуальной, как и реальная встреча.

Он на мгновение повернулся к ней спиной, подталкивая вновь зажженное пламя, так что она не отрываясь смотрела на него. Из-за остатков влаги на коже его мускулы блестели в свете огня, подчеркивая каждую мощную черту его тела.

Боги.

В конце концов, она заставила себя отвести взгляд, но через минуту услышала, как он шагнул к ней.

— Ты в порядке? — он спросил.

Она схватилась за край кровати и кивнула, хотя ни в коем случае не была в порядке.

Она хотела его. Всего его, и его раздражающую, красивую суть. Она не была слишком горда, чтобы признаться в этом, по крайней мере, самой себе. По крайней мере, в тот момент. Но она знала о сложностях, связанных с этим желанием, как и он. И когда он спросил ее, все ли с ней в порядке, это лишь напомнило ей обо всех этих сложных вещах. О неприятностях, которые ждали их за пределами этой комнаты.

Несколько минут они молчали. В конце концов он снова повернулся к огню, но все еще время от времени бросал на нее обеспокоенный, неуверенный взгляд, пока она сжимала и разжимала покрывало на кровати, размышляя.

— Я в беде, да? — наконец спросила она. — Независимо от того, сколько раз я репетирую возможный предстоящий разговор с Вареном, он всегда заканчивается для меня очень большими неприятностями.

— Ты все еще можешь уйти, — предложил он.

— Тогда у тебя будут проблемы из-за того что ты меня отпустил.

— Я не боюсь мелких неприятностей.

— Я тоже, — сказала она. — Но это не закончится, даже если я сбегу. Вот этого я и боюсь. Если я не отвечу за то, что сделала, то кто тогда? На кого он нападет вместо меня? На моих друзей, или кто знает, на кого еще…

Он пересек комнату с задумчивым выражением лица.

— У меня было чувство, что именно об этом ты беспокоишься здесь.

— Ты меня совсем раскусил, да?

— Да, — он сел рядом с ней, колеблясь. А потом тихо добавил:

— Может быть, потому, что мне иногда кажется, будто я знаю тебя очень давно.

Она уставилась на него, сердце неуклюже стучало в груди, а она думала, не рассказать ли ей обо всех случаях, когда она думала именно об этом.

— Извини, — сказал он. — Это прозвучало странно?

Она успела только покачать головой и сказать:

— Нет. Нет, я тоже так думаю.

Они смотрели друг на друга, едва переводя дыхание. Ее лицо потеплело, а руки отчаянно хотели постучать и поерзать, но она не двигалась. Не отводмла взгляд.

— Мне все еще кажется, что мы могли бы лучше узнать друг друга, — прошептала она.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Мне действительно нужно уточнить?

— Нет. Я просто хотел услышать, как ты скажешь это вслух.

Ее румянец усилился, и она начала отводить взгляд, но он прикоснулся к ее щеке и перевел ее взгляд на себя.

— Что ты задумала, Заноза? — вопрос каким-то образом прозвучал в его голосе как приказ.

Он не сводил с нее глаз, но его пальцы скользнули к ее горлу, а затем вниз к узкой ложбинке между грудями. Это прикосновение заставило ее почувствовать себя смелее и глупее, она вздернула подбородок и сказала:

— Той ночью… Я все еще не думаю, что тебе стоило останавливаться на одном поцелуе.

— Понимаю, — его рука обхватила ее грудь, а кончики пальцев коснулись затвердевшей вершинки в ее центре.

— Насколько я помню, ты сказал мне, что я не смогу здраво мыслить или ходить прямо, когда ты закончишь со мной.

— Я ведь говорил это, да?

Его пальцы сжали твердый сосок, и следующие ее слова сопровождались вздохом:

— Поэтому я хочу, чтобы ты это доказал.

— Мне кажется, что ты просто ищешь способ, чтоб отвлечься от того, что должно произойти.

— Даже если так, ты действительно против?

Он не был.

— Ты все еще можешь уйти, — добавила она, пожав плечами.

Его глаза заплясали от удовольствия, услышав эхо его собственных слов. А потом он наклонился к ней, зажав ее между своим твердым телом и кроватью, его рот захватил ее грубыми, едва сдерживаемыми движениями.

Она обвила руками его шею. Он схватил ее за бедра и легко поднял в воздух, на мгновение притянув к себе, пока его язык продолжал исследовать ее рот. Маленькие огоньки вспыхивали везде, где ее тело прижималось к обнаженной коже его груди и живота. Его хватка на ней сдвинулась, одна из его рук переместилась, чтобы обхватить ее и удержать между ног, и она застонала ему в рот, прихватив его нижнюю губу зубами.

В следующее мгновение она оказалась на спине, ее голова погрузилась в подушки. Его руки пробежались по ее телу, обводя его, поклоняясь ему, прежде чем двинуться, чтобы отодвинуть низ ее ночной рубашки вверх и убрать его с дороги.

Он оставлял поцелуи на мягкой коже внутренней стороны ее бедер. Ее спина выгнулась, и его поцелуи двинулись выше, ненадолго останавливаясь и дразня мучительную пульсацию в вершине этих бедер, прежде чем пройтись по их линиям вверх к ее пупку, груди, а затем, наконец, приблизить свои губы к ее уху, чтобы прошептать:

— Уверена, что хочешь это сделать?

Она кивнула, затаив дыхание.

— И ты… защищена?

— С тех пор, как впервые упомянула при Асре имя странного мальчика, — сказала Кас, немного съёжившись при воспоминании. Асра была непреклонна и громко заявляла о своем нежелании быть бабушкой.

Эландер оторвал губы от ее уха, но остался стоять на коленях, оседлав ее, на кровати. Он выгнул бровь.

— Просто из любопытства, много ли с тех пор появилось странных мальчиков?

— Ты пока самый странный.

Он рассмеялся.

— И ты у меня самая странная.

— Видишь? Мы идеально друг другу подходим.

— Я бы еще раз сказал тебе, как сильно ты ошибаешься, если бы только ты не выглядела такой чертовски привлекательной подо мной.

— Почему бы тебе вместо этого просто не поцеловать меня снова?

Он наклонился ближе, держа руки по обе стороны от нее, но остановился, чтобы его губы не коснулись ее губ.

Она протянула руку и провела пальцами по еще влажным волнам его волос.

— Я хочу этого.

— Хорошо, — он выдохнул слово тихим с вздохом. Быстрый поцелуй, которым накрыл ее губы мгновение спустя, был столь же нежным и сладким, но изгиб его собственных губ был совершенно греховным, когда он оторвал их.

Он снова сел прямо, увлекая ее за собой, и быстро снял с нее платье и все, что было под ним. Вскоре после этого оставшееся его одежда оказалась в куче поверх ее одежды, а затем он уложил ее спиной на матрас, любуясь ею, его руки ласкали каждый изгиб и впадинку ее тела, каждый шрам и недостаток выставленный на перед ним напоказ.

Его глаза нашли ее глаза, и они так яростно горели желанием, что она, вероятно, испугалась бы, если бы ее собственная потребность не горела так же ярко.

Он нежно поцеловал ее в лоб, а потом встал и прошел через комнату, чтобы проверить замок на двери, совершенно не стыдясь своей наготы; не то чтобы у него были причины стыдиться. Он выглядел как чертов бог, прогуливающийся по своим личным владениям.

Она почти дрожала от желания, когда он вернулся к ней, схватил ее за бедра и рывком потянул к краю кровати. Он снова наклонился ближе. Но на этот раз их не разделяла одежда, ничего, кроме крошечной полоски тепла и пространства между ее изныванием и его твердым телом. Кончик этой твердости дразнил ее вход, когда он провел рукой по ее подбородку, а затем по губам. Его пальцы замерли на этих губах, терпеливо ожидая, пока ее рот откроется, и она подчинится его невысказанному приказу впустить пальцы и пососать их.

Через минуту он вытащил их, проводя ими по ее губам, пока они были еще теплыми и влажными, он просунул их между ее бедер и втолкнул один из них внутрь нее. А потом еще один. А затем третий, растягивая ее и прижимаясь к стенкам, пока ей не показалось, что она вот-вот рухнет от чистого удовольствия от этого преднамеренного давления, которое двигалось в ней искусными кругами.

Другая его рука вскоре прижалась к ее бедру, оказывая еще более командное давление.

— Раскрой их для меня шире, — приказал он.

Она сделала это, видимо, недостаточно быстро или недостаточно широко, потому что обе его руки уже мгновение спустя были на ее ногах, раздвигая их дальше друг от друга. Его колени прижались к ее коленям, удерживая ее ноги в этом положении, в то время как одна из его рук двигалась, поглаживая.

Его пальцы вернулись к ней несколько мгновений спустя, проверяя ее влажность, прежде чем войти в нее одним мощным толчком.

Растяжение от его пальцев было ничем по сравнению с восхитительным жжением этого толчка. Или того, что последовал за ним. Миг боли, но боль эта быстро затмилась удовольствием, которое ждало совсем рядом.

Она закрыла глаза и растворилась в этом удовольствии, волна за волной обрушивалась на нее, пока все ее тело не содрогнулось от полного освобождения. Она начала было кричать, но рот Эландера сомкнулся на ее губах, заставив ее замолчать, когда его собственная кульминация прошла сквозь него и вылилась на нее.

После этого он оставался внутри нее еще несколько минут, его тело было теплым, безопасным и тяжелым по отношению к ней. Каждый толчок, каждое движение, каждое пульсация его разрядки вызывала в ней еще один крошечный завиток удовольствия. Каждая такая приятная дрожь еще больше опустошала ее разум. Она была в блаженном неведении почти обо всем остальном.

Она была бы дурой, если бы думала, что такое блаженство может длиться дольше этой ночи.

Но в кои-то веки она не думала дальше момента, в котором находилась, и ее мысли были за тысячу миль от неприятностей, которые принесет утро.


Немного позжк им удалось распутаться и привести себя в порядок, но они вместе упали обратно в ее постель. Казалось, до утра еще целая жизнь. Они прижались друг к другу под одеялами, все еще в основном голые, она прижалась спиной к его груди, а его рука обняла ее за талию, прижимая к себе. Его рука время от времени перемещалась по ней, рассеянно рисуя узоры на ее коже.

Она думала, что он спит. Но затем его низкий голос прошептал ей в затылок:

— Это было больше, чем просто отвлечение, а?

Ее ответ был таким же мягким.

— Гораздо больше.

Он притянул ее ближе, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, медленно вдыхая и так же медленно выдыхая.

— Ты имел в виду то, что сказал до того, как мы… ну, ты знаешь?

— Что именно? — пробормотал он ей в плечо.

Она несколько раз сглотнула, останавливаясь, ожидая, когда ее мужество возьмет верх над мыслями.

— Та часть, где ты сказал, что иногда кажется, что ты знаешь меня очень давно.

Он поцеловал ее в плечо, но затем оторвал губы, поэтому его ответ был тихим, но четким:

— Да.

— Как думаешь, почему?

Он задумался на мгновение. Зевнул, а потом сказал:

— Твой разум никогда не перестает работать, да?

— Нет. Асра не просто так всегда называла меня своим беспокойным сердечком, — она перевернулась, чтобы они оказались лицом друг к другу. — Несмотря на то, что…

Он провел костяшкой пальца по ее щеке.

— Несмотря на то, что?

— Мой разум смог остановиться раньше. Всего на несколько минут.

Он ухмыльнулся ленивой, сонной улыбкой.

— Я могу повторить это снова, если хочешь.

Саднящее место между ее ног охотно запульсировало, но она покачала головой.

— Одного раза безрассудства, вероятно, было достаточно для одной ночи.

— Это было очень безрассудно, — согласился он. — Еще одно подтверждение того, что ты имеешь склонность бежать к опасным вещам.

— Ты действительно думаешь, что опасен для меня? Потому что я не уверена, что верю в это.

— Я невероятно опасен, глупая женщина.

— Ты сварливый и высокомерный, а иногда и задумчивый, и твоя магия ужасна…

— Так лестно.

— … но я начинаю думать, что темная и опасная сторона на самом деле всего лишь игра.

— Жаль тебя разочаровывать, но это не игра. Я весь темный и опасный, на протяжении всей жизни. Мое сердце на самом деле просто едва функционирующий сгусток тьмы.

Она изогнула бровь.

Он пожал плечами, и его улыбка не дрогнула, но глаза почему-то не встречались с ее взглядом. Вместо этого он снова зевнул и закрыл глаза, желая, поскорей заснуть, не споря дальше.

— В любом случае слишком поздно пытаться предупредить меня, — сообщила она ему, садясь. — Кроме того, я совершенно уверена, что ты бежал ко мне, так же быстро, как я бежала к тебе.

— Я никогда не говорил, что у меня не было случайных моментов безрассудства.

Она наклонила голову к нему, внезапное любопытство охватило ее.

— Кстати говоря… раньше ты спрашивал меня, со сколькими незнакомыми парнями я была, но я никогда не спрашивала о твоих прошлых отношениях.

Он приоткрыл один глаз.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Да, — она склонила голову набок. — Почему нет? У тебя есть какая-нибудь дикая, неконтролируемая эротическая история, о которой ты мне не рассказал? — она сделала вид, что выглядит возмущенной. — Подожди, ты действительно готовился обслуживать людей той ночью в гостинице Мадам Розы?

Он усмехнулся.

— Нет.

— А сколько других женщин?

Он не ответил.

— Мужчин?

Он фыркнул.

— Только женщины. И то лишь одна, правда.

— Всего одна?

— Всего одна, которая имела значение в конце концов.

— Чем это закончилось?

— Я пытался вести переговоры от ее имени, — он сел, подполз к краю кровати и потянулся за штанами. — Это не удалось.

— Это… о, — она отвела глаза, пока он одевался. Это казалось глупым после того, что они сделали раньше, после всего, что она уже видела. Но в выражении его лица было что-то, чего она раньше не замечала — проблеск уязвимости, на который не хотелось смотреть. Поэтому она, не сводя глаз с собственных рук, сказала:

— Мне жаль.

— Почему? — он пересек комнату, чтобы проверить одежду, которую разложил сушиться. Вытряхнул рубашку, надел ее и закатал рукава, не глядя на нее. — Люди умирают. Я видел больше смертей, чем большинство, учитывая мое положение и мою ужасную магию. И ты тоже видела свою долю этого, не так ли? Это просто еще одна вещь, с которой приходиться иметь дело.

Она нахмурилась, ее лоб сморщился, когда она попыталась придумать разумное опровержение этому — логичное, которое могло бы принять его хладнокровное и расчетливое «я». Но вместо контраргумента она вдруг вспомнила, что он говорил ей о своем положении и всех обязанностях, которые оно влечет за собой.

— Ты можешь с ней поговорить? — выпалила она. — Я имею в виду, так же, как ты помогаешь Варену общаться с королями и королевами прошлого?

Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на почти потухший костер перед ним.

— Ты, гм, не обязан на это отвечать. Извини. Мне просто стало любопытно.

Он не сводил глаз с тлеющих углей.

— Я пытался. Я никогда не мог связаться с ней.

— Ты не можешь связаться с ней? — эта мысль заставила ее внезапно ощутить отчаянную печаль, словно в ее желудке открылась зияющая яма. — Что это значит?

— Я не знаю. И я стараюсь не думать об этом.

Так что тебе, наверное, следует заткнуться, сказала она себе.

Но она не могла перестать думать о том, что это может значить. Она искала способ перенаправить разговор, но ее любопытство по поводу его магии не унималось.

— Могу я… увидеть эту магию?

Наконец, его взгляд остановился на ней.

— Увидеть?

— Например, если бы в моем прошлом был кто-то, кого я хотел бы увидеть…

— Твои родители? — догадался он.

— Не мои настоящие, а те, что взяли меня к себе, когда мне было четыре года. Леди и Лорд Дома Тессур.

— Почему ты хочешь их увидеть?

Истинную причину она ему не сказала. Она не могла заставить себя поделиться своими мыслями после их предыдущего разговора о разрушительной стороне ее магии, что ее приемные родители могли быть среди тех, кого ее магия случайно убила. Он бы не согласился с самой возможностью этого, она была почти уверена. И что-то подсказывало ей, что он не согласится вызвать их призраки, чтобы она могла вести болезненный разговор обо всем этом; он был слишком опекающим для этого.

Поэтому вместо этого она пожала плечами и сказала ему:

— Я не уверена. Но мои самые ранние воспоминания связаны с ними, поэтому я просто чувствую… может быть, это было бы утешительно.

Он посмотрел с сомнением, но через минуту кивнул.

— Полагаю, мы можем попробовать.

В ее животе началось нервное трепетание, которое не прекращалось, когда она одевалась, а затем снова присоединилась к нему на балконе.

Дождь прекратился, но по полузакрытому пространству все еще дул холодный влажный ветерок, поднимая седые пряди ее волос и растрепывая их. Она вздрогнула. Эландер исчез внутри, через мгновение вернулся со своим пальто, которое сушилось у огня, и накинул его ей на плечи.

— Может, нам стоит пойти в более уединенное место? — спросила она, глядя на дворы внизу. Даже в нынешний ранний утренний час вокруг бродило больше стражей, чем обычно, по крайней мере, отчасти благодаря недавней атаке монстров. — Нет никакой уверенности, что один из этих стражей в какой-то момент не поднимет глаза, — добавила она.

Но Эландер покачал головой.

— На самом деле я не призываю ничего твердого в это царство. Это… — он сделал паузу, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Это больше похоже на то, что я веду тебя туда, где эти вещи могут встретиться с тобой. И только в метафизическом смысле. Я смогу видеть то же, что и ты, но никто другой за пределами поля моей магии этого сделать не сможет.

Она плотнее закуталась в его пальто. Было еще тепло от костра. Или, возможно, это был запах, который цеплялся за него: земли, дыма и, несомненно, его, — от которого ее коже стало еще жарче.

— Это потребует от тебя большой концентрации, — предупредил он.

— Концентрации на чем?

— На том, кого ты хочешь увидеть. На чувствах, которые испытываешь к этим людям. Четкие воспоминания о них, если они у тебя есть, облегчат их передачу тебе.

Ясные воспоминания.

— Я никогда не была особенно близка с Леди Тессур, — подумала она вслух. — Она была доброй, но… отстраненной. Но отца я помню отчетливо. Я помню его смех. Помню, как брала с ним уроки рисования, и как он корчил самые нелепые рожицы, когда рассказывал мне истории… — она слегка улыбнулась при мысли об этих мимиках.

— Тогда сосредоточься сначала на нем. А затем на любом воспоминании, которое у тебя есть, где они вдвоем.

Она кивнула, уже просматривая эти воспоминания, пытаясь выбрать то, в которое, по ее мнению, она могла бы полностью погрузиться.

— Если нам удастся привести их сюда, — продолжил Эландер, — можешь попытаться поговорить с ними, если хочешь. Но просто чтобы ты знала, ты, вероятно, не сможешь услышать их голоса, и они, вероятно, тоже не смогут понять тебя. Общение — это одно; но требуется много практики, чтобы иметь возможность общаться через плоскости. На этот раз ты сможешь увидеть их мельком, но, вероятно, это все, что мы сможем сделать сегодня вечером.

Только мельком.

Эта мысль была неутешительной. Она не сможет расспросить их о каких-либо признаках магии, которые она проявляла в детстве, или о каких-либо случайных заклинаниях, которые она могла использовать.

Но, возможно, это к лучшему. По крайней мере, на сегодня. Этим вечером, возможно, ей не нужны были слова или более запутанные разговоры; ей просто нужно было увидеть какую-то часть своего прошлого, каким она его помнила, чтобы увидеть, может ли это прошлое дать ей какой-то ключ к тому, чем закончится весь ее нынешний хаос.

В любом случае, казалось, она слишком далеко зашла в этом эксперименте, чтобы отказаться от него сейчас.

— Готова? — спросил Эландер.

— Да. Думаю, да.

— Хорошо. А теперь подними руку, — сказал он, поднимая свою. Она отразила его движение, и он прижал свою ладонь к ее ладони, закрыв глаза. Его губы шевелились в беззвучных словах.

Сначала ничего не происходило.

Она изо всех сил старалась представить своего отца. То, как расширялись и загорались его глаза, когда он подходил к самой душераздирающей части рассказа, глубокий рокот его смеха, пятна краски, которыми была покрыта большая часть его одежды, бакенбарды на его подбородке, которые царапали ее кожу всякий раз, когда он обнимал ее и желал спокойной ночи…

Она почувствовала, как волна силы растекается по ее руке. Это отличалось от всех тех случаев, когда она призывала собственную магию. Ее рука не хотела дергаться от этой силы; ее пальцы были слишком тяжелыми, чтобы вообще двигаться. Так невероятно тяжелы, словно она балансировала на их кончиках над гигантским валуном. Мгновением позже эта тяжесть начала пронизывать все ее тело, заставляя ее кости казаться такими толстыми и бесполезными, что она была уверена, что вот-вот упадет, провалится через балкон и будет падать, падать и падать, пока не упадет на землю и не провалиться сквозь нее.

Но каким-то образом ей удалось устоять на ногах.

Эландер, казалось, страдал под тяжестью этой магии, как и она. Его глаза то открывались, то закрывались, пока он боролся за концентрацию. Его дыхание было слегка затруднено. Мышцы руки дрожали от попытки удержать его ладонь рядом с ее.

Она уже собиралась спросить, все ли с ним в порядке, когда он наконец отдернул руку. Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. По лбу. На мгновение он сосредоточено прижал пальцы к ее виску, а затем сделал шаг назад. Он кивнул на что-то позади нее.

Она обернулась и долгое время ничего не могла делать, кроме как смотреть.

Первая женщина, которую она помнила, которую она называла Матерью, смотрела на нее в ответ.

Как и единственный отец, которого она когда-либо знала.

И они не были их грозовыми и кошмарными версиями, которые так часто преследовали Касию. Они выглядели… теплыми. Здоровыми. Светлыми. Плотными. Мать стояла в дверях, подняв глаза к небу и теребя, как это часто бывало давно, густую косу своих темных волос. Ее отец стоял рядом с ней, сцепив руки за спиной, изучая окружающую обстановку так, как Кас часто видела, со знакомым научным блеском в глазах.

Кас поднесла кулак к своему рту, сдерживая сдавленный крик, который пытался вырваться наружу. Воздух вокруг нее мерцал. Облако серебристо-голубого цвета собралось у ее ног. Оно было усеяно пульсирующими огоньками, словно в него упала горсть звезд. Оно закружилось, обвило ее тело, а затем медленно повернулось к ее родителям. Казалось, оно манил ее следовать за собой.

Так и есть.

Она шла по следу звездной пыли, пока не оказалась в нескольких футах от призраков своих родителей.

Когда Кас приблизилась, Леди Тессур отвела взгляд от неба. Ее глаза так и не нашли глаза дочери, но сосредоточенная морщина на ее лбу говорила о том, что она осознает ее. Она посмотрела на мужа, и ее губы шевельнулись, но, как и предсказывал Эландер, Кас не смогла понять произнесенных слов. Но ее отец, казалось, понял; его взгляд обратился в ее сторону. Ищя ее.

Возможно, они еще не видели ее. Возможно, они не могли ее услышать. Но Кас была почти уверена, что они чувствовали ее присутствие, а она чувствовала их.

И казалось, что они вообще никогда не покидали этот мир.

— Эландер, это… невероятно, — выдыхая слова, она взглянула на него, задаваясь вопросом, сколько еще продлится его заклинание. И так же быстро оглянулась на своих родителей.

Они угасали.

Она потеряла концентрацию, лишь на мгновение, и теперь они собирались снова ее покинуть.

В отчаянии она прижала руки к голове и попыталась думать. Она вызывала в воображении все теплые чувства, какие только могла, все воспоминания о доме, смехе, улыбках и историях, и, о, если бы только она могла вспомнить их голоса…

Но она не могла.

Ее родители продолжали исчезать.

Она теряла их. Снова. И она снова почувствовала себя ребенком, бродящим по улицам в поисках помощи. Изголодавшаяся. Больная. Ищущая. Воспоминание о стражах короля-императора, избивших ее до потери сознания на улице, всплыло выше всех остальных, и она закрыла глаза и покачала головой, отгоняя эти мысли.

Когда в следующий раз она открыла их, Лорда и Леди дома Тессур уже не было.

Но тот, кто занял их место, тот, кто вытащил ее окровавленное «я» с этой улицы, ждал ее. Асра. Касию охватило облегчение при виде этого зрелища.

А потом осознание проползло по ее позвоночнику и вцепилось в голову холодными, вызывающими дрожь пальцами.

— Асра? — прошептала она. — Почему ты здесь? — она оторвала взгляд от призрачной фигуры и медленно повернулась к Эландеру, надеясь, что он скажет ей, что не видит того, что она делает. Что его магия закончилась, и Асра в ней не участвовала. Она не могла быть частью этого, потому что это означало что…

Нет.

Эландер смотрел прямо на мерцающую фигуру. На мгновение он выглядел сбитым с толку, а затем… испуганным.

Ноги Касии превратились в кашу. Она оперлась рукой о перила балкона. Сжала так сильно, что стало больно.

— Эландер. Почему она здесь?

Он не ответил. Только после того, как Кас оттолкнулась от перил и направилась к двери, и тогда единственное слово, которое ему удалось произнести, было:

— Подожди.

Она не стала ждать.

Не могла ждать.

Стены словно сомкнулись вокруг нее, и она бросилась бежать.


Глава 28

ОНА ОБОГНАЛА ЭЛАНДЕРА.

То ли использование магии сделало его слишком медлительным, чтобы поспевать за ней, то ли его перехватили дворцовые стражники, которые насторожились, когда она промчалась мимо них, то ли что-то еще задержало его — она не знала. Ей было все равно.

Все, что ее волновало — это добраться до Асры.

Она вбежала в комнату, где находилась Асра, и обнаружила, что она не одна: у дальней стены стояли четверо слуг с низко склоненными головами.

— Что происходит? — потребовала Кас.

Слуги смотрели в пол, а их руки были сжаты в кулаки.

Кас забыла о них на мгновение, бросившись к Асре и осматривая ее. Холодная кожа. Закрытые глаза. Дыхание, колыхавшее воздух не сильнее, чем крылья бабочки, и пульс, который Кас могла почувствовать, только если сильно надавливала и сохраняла неподвижность.

— Как давно она в таком состоянии?

Две женщины у стены развернулись и убежали. Кас в ужасе уставилась на дверной проем, через который они исчезли. Опустошенная. В ярости. Ранее она задавалась вопросом, на кого нападет Варен в наказание за опасные секреты, которые она от него скрывала.

Было ли это ответом на вопрос?

Неужели он приказал своим слугам прекратить лечить Асру из-за нее?

— Вернись, — умоляла Кас, повернувшись к Асре и взяв ее за руку. — Это моя вина, но я все исправлю. Просто вернись и живи. Я поговорю с Вареном, принесу тебе лекарство, а потом вытащу тебя отсюда и найду другое решение, клянусь, я найду. Мне просто нужно… нужно…

Ей нужно было как-то это исправить. Она исправит. Только… она не могла двигаться. Она могла бы отправиться к Варену — она не боялась противостоять ему. Но она боялась, что Асра полностью исчезнет, когда она вернется. Одна и та же мысль снова и снова билась в ее голове: она не сможет оставить меня, если я не оставлю ее.

Эта мысль не имела смысла. Она знала, что это не так. Но все равно отчаянно цеплялась за нее, и это удерживало ее на месте. Проходили секунды. Казалось, прошло гораздо больше времени. Кас прислонилась лбом к краю кровати, сжимая руку Асры.

После нескольких попыток она получила в ответ мягкое сжатие, а затем слабый голос Асры:

— Ты знаешь, что это не твоя вина.

Кас подняла голову.

Асра смотрела на что-то на потолке, уголки ее глаз прищурились, как будто — что бы это ни было — было слишком светлым, чтобы смотреть прямо.

— Просто мое время пришло, вот и все.

— Нет, это не так. Не говори так.

Асра смотрела на потолок, на свет, который видела только она.

— Я не думала, что в конце концов мне станет страшно.

— Это не конец.

— Но я все равно боюсь.

Кас сделал несколько глубоких вдохов, вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая, пытаясь подобрать слова.

— Я тоже. Я… — слова застряли у нее в горле. Казалось, рот, горло, легкие наполнились кровью, и теперь она не могла дышать, а ее речь вырывалась шепотом, который Асра, вероятно, даже не могла понять:

— Но я все время боюсь, ты же знаешь. Я рассеяна и тревожна, и страх никогда не проходит, поэтому я просто должна делать что-то, несмотря на страх. И я делаю. Я могу. И это значит, что ты тоже сможешь, так что посмотри на меня — посмотри на меня — потому что мы еще не закончили, ясно? Страх не победит нас, это не конец, это… это… — у нее перехватило дыхание. Слова кончились. Идеи кончились.

— Беспокойное сердечко, — рука Асры сжала ее руку в последний раз. — Ты должна перестать бороться за меня. Есть вещи поважнее, ради которых должно биться это сердце.

— Нет, — Кас крепче сжала ее руку. Она сжала ее в своей руке с такой силой, что удивилась, что не услышала звука ломающихся хрупких костей Асры.

Но Асра больше ничего не сказала.

У нее не было пульса.

— Нет.

Она встала. Сделала несколько медленных шагов прочь от кровати. Ярость была единственным источником ее движений, единственным, что заставляло ее повернуть голову в поисках ответов. Ее взгляд остановился на одном из двух оставшихся у стены слуг. Отчаянное безумие захлестнуло ее. Она подняла руку прежде, чем успела подумать, прежде, чем осознала, что именно собирается сделать…

А потом она сделала это.

Жгучая боль пронеслась по ее венам. Сила закрутилась в ее теле, сплелась вокруг ее рук, сконцентрировалась на кончиках пальцев. Вспышка яркого света ослепила ее, а когда белые точки перед глазами исчезли, служанка лежала в углу. Обмякшая. Совершенно неподвижная. Ее руки раскинулись под неудобным углом, словно крылья птицы, врезавшейся в окно.

Она мертва?

Кас не стала присматриваться, чтобы увидеть. Потому что благодаря передаче энергии Асра все еще жила. Ее глаза все еще были закрыты, но теперь она делала более глубокие вдохи, более громкие, и ее окружал мягкий свет. Защитная магия. Кас могла защитить ее. Она могла продолжать изгонять эту болезнь. Нужно было только найти другие места, куда ее можно было бы поместить.

Ее взгляд переместился на единственную оставшуюся служанку.

С воплем служанка оттолкнулась от стены и побежала к двери.

Одержимая чем-то, чего она не понимала, чего не хотела понимать, Кас двинулась за ней.

Кашель Асры заставил Кас споткнуться. Секунда колебаний, и служанка исчезла, а Кас пришлось принимать решение: остаться или продолжать погоню.

Она быстро решила, что должна остаться.

Если я не оставлю ее, она не сможет оставить меня.

Она развернулась на нетвердых ногах, пошатываясь, вернулась к кровати и опустилась на колени. Ей казалось, что она заново переживает тот первый момент, когда она пришла к Асре в эту комнату. И так же, как в тот день, ее глаза бешено забегали по сторонам в поисках места, куда она могла бы перенаправить смерть Асры. Но опять же, не было видно никаких других живых существ. Ни растений, ни людей, ни монстров.

Кроме самой Кас.

Пусть эта болезнь, эта злая энергия перейдет ко мне, подумала она, как и прежде.

Свет ослепил ее, как и прежде. И она упала, как и прежде. Но на этот раз она не потеряла сознание. Она чувствовала каждую болезненную судорогу и удар своей беспокойной магии. Она слышала каждый звук, от последнего дождя, стучавшего в окно, до собственного дыхания, гулко отдававшегося в грудной клетке, до бешеного стука сердца, а затем…

Шаги.

Ужас пронзил ее при этом последнем звуке, но она заставила себя продолжать дышать. Она напомнила себе, что уже была здесь раньше. Лежала на этом же полу, смотрела на этот же потолок, дрожала от этих же ударов магии. Неделю назад Эландер нашел ее в этом самом месте.

Он подхватит ее, как и в прошлый раз. Они сбегут из этой комнаты. Спрячутся. Продолжат пытаться все выяснить.

Но до нее донесся не голос Эландера. Не лекция от него, а всего лишь два простых, задыхающихся слова от кого-то другого, слова, которые эхом отозвались в ее сознании…

— Этот свет.

Кас подняла голову в направлении этого тихого голоса и обнаружила, что смотрит на короля-императора и десятки его тяжеловооруженных охранников.

Загрузка...