Глава 31

ОНА ТОНУЛА. Крутилась. Кувыркалась в темной, наполненной обломками воде.

Она умирала.

А потом нет.

Ладонь сомкнулась вокруг ее руки. Кто-то выдернул ее из бурлящих волн Лотерана. Протащил через грязь и камни, а потом оставил на берегу реки, уходя прочь.

Ее пальцы потянулись к сердцу. Стрела все еще торчала у нее в груди, хотя часть ее отломилась. Она не могла определить, сколько крови было вокруг стрелы, а сколько грязи. Она кашляла и отплевывалась речной водой, задыхаясь, пока не почувствовала, что внутри у нее ничего не осталось, а затем повернула голову, ища того, кто помешал ее смерти.

Но там никого не было.

Зачем было спасать меня, чтобы потом уйти?

Стражи заметили ее. Они шли к ней. Земля под ней дрожала от стука копыт и топота сапог. Она чувствовала все это, каждую пугающую вибрацию, даже гул реки позади нее.

Она все равно умрет.

Они хотят, чтобы я мучилась дольше.

Это была единственная причина, которую она могла придумать, единственная цель, которую кто-то мог преследовать, вытаскивая ее из реки, а затем оставляя, чтобы ее нашла королевская армия.

Она попыталась скатиться обратно в реку. Для ее разбитого тела и разума это казалось лучшей смертью, более милосердной смертью — просто позволить водам смыть ее. Но ее тело не поддавалось. Даже голова вдруг стала слишком тяжелой, чтобы двигаться. Чтобы поднять ее. Поэтому она положила ее на мягкую грязь и стала ждать, когда же смерть, наконец, действительно придет.

Но сначала за ней должно было прийти что-то другое — что-то, что двигалось в водах позади нее мощными хлюпающими шагами. Она слышала, как оно поднимается из реки. Пробирается по грязи. Низкое, угрожающее рычание. Тень настигла ее, и капля воды упала ей на лицо. Потом еще одна. Капля за каплей ледяной холод забрызгал ее кожу, стекая с длинного черного меха.

Ее глаза то открывались, то закрывались, пытаясь сфокусироваться на существе над ней.

Волк из ее кошмаров стоял над ее изломанным телом, низко опустив голову и оскалив зубы на приближающуюся к ней армию.

Защищая ее?

Нет, это не имело смысла.

Но ничто уже не имело смысла.

И теперь эта армия остановилась. Несколько человек отступили при виде чудовища, поднявшегося из реки. Другие стояли на месте. Несколько смельчаков вышли вперед, натягивая луки.

Волк, казалось, не обращал внимания на все направленные в него стрелы.

С рычанием, которое все еще раздавалось в его горле, он улегся рядом с Кас. Он обвил своим массивным телом ее дрожащую фигуру, и от этого движения над ней поплыли тени. Тени, от которых она почувствовала странное тепло и безопасность, и они все плотнее обволакивали ее, пока она не смогла думать ни о чем, кроме этого тепла и желания, чтобы оно унесло ее прочь от всей этой боли и ужаса вокруг.

И именно это оно и сделало.

Было очень, очень холодно.

Рука коснулась щеки Кас, и почему-то ей стало еще холоднее. Она сильно задрожала, а затем прошептала:

— Что произошло?

— Я вел переговоры от твоего имени.

Она поднесла руку к ноющей груди, ожидая почувствовать теплую, влажную кровь. Она должна была быть мертва.

Была ли она мертва?

— Где я? — кашлянула она.

Пауза, а затем:

— Открой глаза.

Она подчинилась. Зрение медленно сфокусировалось, и она поняла, что лежит на балконе, похожем на тот, что был в ее комнате во дворце — только этот балкон не выходил на город. С него открывался вид на темную пустошь, покрытую серебристо-черными тучами. Она встала на четвереньки и подползла ближе к краю балкона, уверенная, что ошибается в том, что видит.

Но она не ошиблась.

Ее руки ухватились за железные прутья перил балкона, и она уставилась на то же место, откуда началось это катастрофическое путешествие: Забвение.

Движение позади нее.

Она обернулась, и дыхание покинуло ее.

Человек, стоявший позади нее, не был Эландером. Он говорил его голосом, но это был не он. Это вообще был не человек. Он был слишком красив, чтобы быть человеком. Его глаза были серебряными и голубыми, всех цветов, какие только можно себе представить, а волосы выглядели так, словно их окрасили лунным светом. Его тело возвышалось над ней, очерченное мускулами, и он был выше любого человека, которого она когда-либо видела. На его бледной коже вихрились тени, а когда он двигался, тени поднимались и опускались, следуя за ним по пятам, как псы, жаждущие выполнить его приказ.

И с очередным резким вдохом она поняла, что уже видела это существо раньше. Его изображение было в той книге, которую показал ей Варен.

— Ты знаешь, где ты находишься? — спросил он тихо.

— Это Забвение.

Он кивнул.

— А перед тем, как мы пришли сюда, что-то вытащило меня из реки, и я… я увидела того волка из моих кошмаров.

Он замедлил шаг и остановился в нескольких футах от нее. Казалось, весь воздух покинул комнату, спасаясь от силы, магической энергии, которая бушевала вокруг него, как его личная гроза.

Кас заставила себя продолжать говорить:

— Ты был волком.

— Да.

Этот голос. Тот голос. Тот самый, который разбудил ее. Тот самый, который разговаривал с ней последние недели, шутил с ней, спорил с ней, утешал ее и говорил ей, что она в безопасности. Тот самый, в который она постепенно влюблялась. Она знала этот голос. Но он не должен был исходить от этого существа, стоящего перед ней. Это было несправедливо. Это было неправильно.

— Ты…

Невероятная сила. Невероятная магия. Тот факт, что он исчез в лесу за Белвиндом, а потом она встретила божественного волка-зверя…

Внезапно все это приобрело слишком большой смысл.

— Давай, скажи это, — приказало… существо, обладавшее голосом Эландера. Нет. Не существо.

Бог.

— Керс, — слово дрожало на ее губах. — Срединный бог Смерти и Разрушения.

Он не подтвердил и не опроверг это; он просто стоял и смотрел на нее нечеловеческими серебристо-голубыми глазами.

Падший срединный бог, — раздался другой голос, который Кас узнала; Кейден только что вошел в комнату. Но он не был похож на Кейдена. У него было такое же лицо, но его кожа была странного пепельно-серого оттенка, а вокруг радужки глаз залегли странные красные кольца. Тара шла вплотную за ним. Из них троих Тара меньше всего изменилась под воздействием Забвения; ее волосы все еще были рыжими, хотя и стали намного ярче. Ее золотистая кожа переливалась, а глаза казались ярче — яркий зеленый оттенок странно светился при слабом освещении.

— Падший? — повторила Кас.

— Как и мы, — сказала Тара. — Ну, в нашем случае не падшие боги, а духи. Я — Эшма, низший дух Теней. Кейден на самом деле Талос, дух Крови.

Кейден скучающе махнул рукой, когда его представили должным образом.

Кас по очереди посмотрела на них троих.

Ужас застыл в ее груди.

А затем ярость.

Она с трудом поднялась на ноги. Ее больное, разбитое тело протестовало, но ей удалось устоять на ногах, а затем сократить расстояние между ней и Эландером.

— Как ты мог скрывать от меня такое?

Вместо ответа Эландер повернулся к Кейдену и сказал:

— Нам нужно запереть ее где-нибудь, пока я разбираюсь с… ними.

Кейден кивнул.

— Запереть… Подожди… нет! — Кас бросилась вперед, едва не споткнувшись, когда боль пронеслась по ее ногам и подкосила одно из коленей. Она схватила Эландера за руку, отчасти чтобы удержаться, отчасти чтобы развернуть его лицом к себе.

От ее прикосновения вокруг них взорвалась тьма. Эландер только взглянул на нее, и вдруг Кас почувствовала, что весь мир обрушивается на нее. Холодное давление напирало со всех сторон. Она не могла не думать о могиле, о холодной грязи, обрушивающейся на нее каскадом и погребающей ее заживо.

Падший он или нет, но здесь, в Забвении, в этой обители богов, которую он называл своим домом, за пределами царства смертных, он казался могущественнее, чем когда-либо.

Но он спохватился и так же быстро обуздал эту мощную магию.

Воздух успокоился, и Кас снова обрела голос:

— Как ты мог? — снова потребовала она. — Я думала, ты…

Он вырвал свою руку из ее хватки.

— Ты думала, что я, что?

Я думал, что ты — мой якорь.

Эта мысль пронеслась в ее голове прежде, чем она успела остановить ее. Но она умрет — на этот раз окончательно и бесповоротно — прежде чем произнесет эти слова вслух. Она смотрела на него, а он смотрел в ответ, и мир, казалось, сузился до них двоих и до всех тех моментов, когда она теряла бдительность рядом с ним.

Как она могла быть такой глупой?

— Что бы ты ни думала, тебе лучше забыть обо всем этом, — Эландер отряхнул рукав несколькими быстрыми движениями руки, словно желая вернуться в то время, когда она еще не прикасалась к нему. — Сейчас есть гораздо более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Ты не можешь просто запереть меня!

— Могу и запру, — он повернулся и направился к двери, отдав последний приказ Таре и Кейдену:

— Делайте все, что должны, чтобы держать ее под контролем. Вы знаете, что у нее есть склонность… создавать проблемы.

Ублюдок, — он остановился, но не оглянулся, даже когда она подошла ближе и продолжила говорить:

— Я доверяла тебе. Я не сказала Варену правду о своих способностях, потому что доверяла тебе. А теперь Асра мертва, и самый могущественный человек в Кетре в ярости на меня, и кто знает, что он сделает с остальными моими друзьями из-за тебя и всей твоей дурацкой лжи… — ее горло болело, слишком напряженное от ярости и не дающее вырваться словам, что только усиливало ее ярость. Она заставила себя успокоиться. Представила себя скалой посреди штормящего моря, пережидающей последнюю атаку. Ей не нужно было, чтобы он был якорем; она сама могла завернуться в каменную оболочку и стать якорем.

— Я никогда не прощу тебе этого, — сказала она, ее голос был тихим, но уже более спокойным.

Он наконец оглянулся на нее. На краткое мгновение он выглядел так, словно думал о том, чтобы извиниться перед ней, и волны, поднявшиеся вокруг нее, на мгновение улеглись.

Но затем он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, оставив ее на милость своих слуг.

КАС не была уверена, сколько времени прошло. Она полагала, что прошел как минимум целый день, но точно сказать было невозможно, потому что небо в Забвении всегда выглядело одинаково. Всегда серое. Всегда пасмурное. Всегда беззвездное.

Но ей было все равно, сколько времени прошло.

Потому что она была уверена в одном: она пробыла здесь слишком долго, и пришло время уходить.

Кейден и Тара заперли ее в комнате, в которой не было ничего, кроме кровати и маленького высокого окна. Сначала ее тело было слишком слабым, чтобы сопротивляться. Ее магия не приходила к ней, как бы она ни старалась ее вызвать. Голова раскалывалась. Ее сознание все время угрожало ускользнуть от окружающего мира, и было очень заманчиво позволить ему унести ее в какое-нибудь место, где хотя бы можно было чувствовать себя в безопасности.

Больше всего болела грудь, хотя шрам от стрелы был небольшим. Он выглядел так, словно рана была получена не несколько часов, а много лет назад; каким-то образом Эландер — или один из его приспешников — действительно разобрался с тем, что должно было стать смертельной раной.

Она не знала, почему они потрудились спасти ее.

И сомневалась, что они скажут ей правду, если она спросит. Говорить правду, похоже, не было их сильной стороной.

Но какова бы ни была причина, по которой она оказалась здесь и осталась жива, она собиралась убраться из этого места, подальше от всей их лжи, так или иначе.

Она подсунула пальто и наволочку под две ножки кровати, чтобы легче было плавно и бесшумно протащить ее по полу. Затем перетащила кровать под окно. Сняла с нее одеяла и простыни и связала их вместе. Перекинув импровизированную веревку через плечо, она взобралась на карниз окна и выглянула наружу.

После конца веревки оставалось еще футов десять или около того, но она могла это пережить. Она падала и с худших высот; нужно было только правильно приземлиться. Это было достаточно легко.

Она натянула веревку и медленно опустила ее, и только успела забраться на узкий карниз окна, как услышала, что дверь позади нее открылась.

- Привет.

Это была Тара.

Кас не смотрела на нее; она продолжала балансировать на карнизе и пыталась выбрать идеальный угол для начала спуска.

— Куда-то собралась?

— Да, — огрызнулась Кас. — Вы не можете держать меня здесь. Он не может держать меня здесь. Что бы этот высокомерный ублюдок ни планировал для меня, он может проглотить эти планы и подавиться ими, потому что я ухожу.

— Поля Забвения простираются на сотни миль во все стороны, — спокойно сказала Тара.

У Кас свело живот при этой цифре, но она стиснула зубы и сказала:

— Мне все равно.

— У тебя нет оружия.

— Плевать.

— У тебя нет ни еды, ни воды, и ты не найдешь ничего из этого в полях.

Мне. Все. Равно.

Тара фыркнула.

Кас слышал, как она подошла ближе, но все еще не смотрела на нее.

— Ну, прежде чем ты уйдешь, — сказала Тара, — ты должна знать, что не все было ложью.

Кас следовало прыгнуть.

Она не знала, почему не сделала этого.

— Или, по крайней мере, я так не думаю. Мы не собирались обманывать тебя, и уж точно не планировали приводить тебя сюда. Целью Эландера всегда был Варен и королевская семья, но… мы не знали, кто ты, до прошлой ночи.

Любопытство взяло верх над ней; как бы Кас ни хотела сбежать, она также хотела получить объяснения. И из трех ее похитителей Тара всегда была наиболее откровенна в своих словах. Кас все еще не доверяла ей, но, возможно…

Вздохнув, она наконец-то перевела взгляд на Тару.

— Я все еще не понимаю, кто я. И я до сих пор не понимаю, почему Эландер нацелился на Варена.

Тара некоторое время смотрела на дверь, тревожно постукивая костяшками пальцев друг о друга.

— Ты можешь поговорить со мной, — тихо сказал Кас. — Я не скажу Эландеру, что ты мне что-то рассказала.

Она кивнула, и ее взгляд переместился на смертельную хватку, которой Кас держала импровизированную веревку.

— Может, тебе стоит присесть? Ну, знаешь, сюда.

Кас на мгновение свесилась с оконного карниза, скептицизм все еще заставлял ее колебаться. Но потом она закрепила веревку и опустилась на кровать. Опустилась на край кровати. Сложила руки на груди, устремила взгляд на Тару и стала ждать.

Тара бросила последний осторожный взгляд в сторону двери, прежде чем заговорить:

— Давай начнем с самого начала, хорошо?

— Только побыстрее.

— Начало очень важно.

— Тогда рассказывай.

— Верно. Ну, это началось, когда отец Варена — король, который в конце концов стал королем-императором Анриком де Соласеном — заключил сделку с богом Хитрости, несколько десятилетий назад. Вот как Анрик стал императором, как он сверг трех других королей и королев Кетры… он не свергал их. Этот верховный бог сделал это за него.

— И в обмен Анрик поклялся, что создаст империю, где божественная магия процветает и помогает восстанавливать богов и их силы. Потому что именно использование этой магии, видишь ли, поддерживает богов не только физически, но и способными использовать свои силы в любом царстве. Когда была заключена эта сделка, пользователей магии уже было так мало в Кетранской Империи, что большинство старых богов и богинь уже не могли ходить по царству Кетры. И, как часть сделки с богом Хитрости, Анрик собирался это исправить.

— Но Анрик пошел против своего слова? — догадалась Кас.

Тара кивнула.

— Он поверил, что сможет уничтожить богов, удвоив усилия, приложенные его отцом и дедом, то есть избавившись от еще большего числа отмеченных божественной силой. Глупо было верить, что Анрик поступил бы иначе, разве что… — она сделала паузу, и ее глаза снова метнулись в сторону — на этот раз не к двери, а к небесам, словно она боялась, что сам бог Хитрости может подслушать. Как будто этот верховный бог мог спуститься и наказать ее за то, что она назвала его поступок глупым.

— Но у бога Хитрости репутация безрассудного, — продолжала она. — И другие Мораки позволили ему заключить сделку, полагаю, потому, что были обеспокоены и, возможно, даже немного в отчаянии. Ведь что, если бы стирание магии в Кетре начало распространяться на соседние империи?

Кас не ответила. Но теперь она внимательно слушала, на мгновение забыв о своих планах побега.

— Если их магия полностью исчезнет из этого мира, то исчезнут и те старые боги, — продолжала Тара, отвечая на свой вопрос. — Поэтому бог Хитрости заключил эту сделку — и часть ее заключалась в том, что он также гарантировал безопасность нового короля-императора. Анрик и все, кто разделяет его кровь, будут жить неестественно долго, так долго, что сами боги не смогут к ним прикоснуться. Но это не давало такой защиты его народу. И вот, когда сделка сорвалась, именно люди Анрика — не отмеченные, конечно, — пострадали за него.

— Теневая болезнь, — вздохнула Кас, осознав это.

Вот и ответ, который она хотела найти: она была божественного происхождения. Более ужасного, чем она могла предположить.

— Бог Хитрости полагал, что убийство людей Анрика заставит короля-императора изменить свои пути и раскаяться, — Тара нахмурилась. — Но верховный бог недооценил упрямство людей и испорченность Анрика. Сколько бы ни погибло его людей, Анрик де Соласен все равно не склонился перед богами и не прекратил свой крестовый поход в стремлении избавить Кетру от магии. Поэтому богу Хитрости пришлось разработать новый план.

— Но боги не могли убить Анрика…

— Верно. Поэтому верховный бог заключил еще одну сделку, на этот раз с собственным падшим слугой. Он не мог лично уничтожить род Соласен, но мог послать кого-то другого, чтобы сделать грязную работу. Не истинного бога, но ближайшего к нему.

Вопрос, который она уже задавала ранее, не давал Кас покоя:

— Почему Кейден назвал Эландера павшим срединным богом Смерти? Почему он пал? Как он пал?

Тара покачала головой.

— Я… я не думаю, что в праве рассказывать тебе об этом.

Судя по тому, как Тара поджала губы, Кас сомневалась, что ей удастся вырвать у нее эту конкретную правду. Поэтому она попробовала задать другой вопрос:

— Какую сделку предложил ему бог Хитрости?

— Все просто: если он сможет успешно уничтожить предательскую Империю Кетран, начав с уничтожения Дома Соласен, среди прочего, то божественный статус Эландера, вся его сила, бессмертие и все остальное, что к этому прилагается, будут восстановлены.

— Уничтожит империю?

— Империю, которую бог Хитрости посчитал зашедшей слишком далеко, чтобы ее можно было спасти. Он решил, что развращенность ее не будет распространяться, потому что вместо этого он покажет пример ее разрушения. Предупреждение для соседних империй, к которому им стоит прислушаться.

Кас понадобилось мгновение, чтобы перевести дух после этих слов и попытаться вспомнить другие вопросы, которые она планировала задать:

— Значит, Анрик не умер от Тени, как считают многие?

— Нет. Его убил Эландер. Он также организовал смерть королевы-императрицы за несколько лет до этого и пытался позаботиться о детях королевы в ту же роковую ночь.

Кас крепче прижала руки к себе, пытаясь побороть озноб, который поднимался маленькими бугорками по ее коже.

— Ему было поручено уничтожить весь род Соласенов, — тихо сказала Тара.

— Но он не справился?

— Верно. Потому что что-то защитило детей той ночью. И это же что-то чуть не убило его. Оно разрушило его силу и заставило его бежать из Двора Соласенов.

— Он сказал мне, что провел некоторое время в южной империи, тренируясь. Это было после его бегства?

— Да, это было правдой… в какой-то степени. Он отправился на юг, пока его силы снова не стали стабильными, а затем вернулся, чтобы попытаться закончить начатое дело. Во время этого возвращения ему удалось убить Анрика. Но дочь Анрика к тому времени уже давно умерла.

— Умерла?

— Брошенная отцом, возможно, для ее собственной защиты. Или для защиты их рода, по крайней мере. И что-то все еще защищало Варена — что-то, что делало его невосприимчивым к магии Эландера, и что-то, что защищало его даже от более… обыденных способов убийства. Отравления, ножевых ранений, утопления… Ничто, кажется, не может поразить молодого короля-императора.

— Я тоже не смогла причинить ему вреда, когда мы дрались, — вспомнила Кас.

Тара кивнула.

— Что-то защищает Варена. И это не просто магия бога Хитрости или сделка, которую тот заключил с отцом Варена. Эландер потратил годы, пытаясь определить, что это за нечто другое. Он делал вид, что исследует инциденты с Теневой Болезнью и все остальное, что поручал ему Варен, а на самом деле изучал Варена. Лишь случайная встреча привела к тому, что он наконец-то обнаружил последние кусочки этой головоломки.

— Случайная встреча?

— С тобой.

— Я не…

— Случайная встреча с тобой, а затем то, что ты использовала свою магию против него не один, а два раза, а затем в третий раз против тех лучников пустоты. И прошлой ночью Варен явно узнал тебя, когда увидел, как ты снова используешь эту магию.

Слова короля-императора вдруг отчетливо прозвучали в ее голове:

Неужели ты думала, что я не пойму, кто ты?

Кас крепче ухватился за край кровати.

— И когда Варен узнал тебя, — сказала Тара, — все как бы… встало на свои места для нас. По правде говоря, мы были дураками, что не увидели этого раньше.

— Я…

— Разве ты не понимаешь? — спросила Тара. — Оба ребенка Соласен все еще живы. Один остался в своем дворце. Другой…

Дверь со скрипом открылась еще раз, заставив Тару подпрыгнуть. Она отошла от Кас и тут же склонила голову.

Мгновение спустя в их разговор вклинился голос Эландера, от которого по коже Кас пробежали мурашки:

— Другой сидит прямо здесь.

Она не смотрела в его сторону, потому что не могла пошевелиться.

Ей следовало выпрыгнуть из окна раньше.

Почему она не выпрыгнула?

— Тебя зовут не Азалия, — продолжал он, шагнув внутрь. — Не Заноза, не Касия Грейторн, не Силенна Тессур. А Валори де Соласен, истинная королева королевства Мелех и королева-императрица Кетранской Империи.

Тишина. Ужасная тишина. Она не знала, что сказать. И, возможно, потому, что молчала, мгновение спустя она почувствовала давление на свой череп — пальцы магии тянулись внутрь, пытаясь выудить ее мысли.

Магия рода Кровавых.

— Она тебе не верит, — сообщил ему Кейден, входя в комнату.

— Ну, ей не обязательно верить, чтобы это было правдой, — сказал Эландер.

Кас покачала головой в ответ на эти слова — те же слова, которые она сказала ему несколько недель назад, в ту первую ночь, когда они встретились.

— Ты ошибаешься. Я не она. Я не могу быть ею.

— Но ты и есть она. И ты была там в ту ночь, когда умерла бывшая королева-императрица — твоя настоящая мать. И я верю, что ты каким-то образом защитила себя и своего брата от той же участи.

— Я не помню ничего из этого. Все…

Все до ее первого приемного дома было как в тумане.

Почему?

Неужели это тоже из-за ее магии?

— Ты была тем светом, который спас Варена от меня, и который каким-то образом обеспечил ему длительную защиту. Тот самый свет, который смог отменить мою магию — навык, с которым я никогда не сталкивалась за все годы, проведенные в этой проклятой, падшей форме.

Она не отрывала взгляда от земли, наблюдая, как его сапоги приближаются к ней тяжелыми, уверенными шагами.

— Я не знаю, откуда исходит этот свет, — сказал он. — Я до сих пор не знаю, что ты, Заноза, и на что ты способна. Но поверь мне, когда я говорю, что выясню это.

Он остановился прямо перед ней.

— Бог Хитрости хочет, чтобы род Соласенов был уничтожен, — прошептала она.

— Да.

— И ты служишь этому богу.

— Да, — он взял ее за подбородок и поднял ее глаза к своим. — А это значит, что у нас с тобой, к сожалению, очень большая проблема.


Конец первой части. Продолжение будет в августе в группе BookBook.

Загрузка...