Песочница

Пролог.

Год минул с тех пор, как Кайлос вернулся из Хеймдраллира. Пыль чужих миров давно осыпалась с его сапог, и теперь он топчет полы академии, но об этом чуть позже.

Первый этаж знаменитого ресторана «Не Лопни Маг» был полон мягкого гула голосов и звона хрусталя. Воздух, густой от ароматов дорогих специй и жареного мяса, медленно колыхался под сводами, украшенными магическими фресками. За столиком у массивной арки, оплетённой живой лозой, сидели двое. Одни из самых частых клиентов этого заведения. Они не просто пришли поужинать — они ожидали события.

Того самого события, ради которого их стол был забронирован аж два месяца назад. Жаркое из Грумвера. Чудовищного зверя, чьи лапы не ступали по землям этого мира.

И вот настал миг. Сквозь танцующие блики заколдованных фонарей к их столику плыла официантка, неся серебряный поднос, над которым клубился дымок, пахнущий дымом дальних костров и незнакомыми травами. Этот запах, дикий и манящий, заставил замолкнуть на мгновение весь зал. Несколько десятков пар глаз, от известных аристократов до богатых купцов, обратились к двум счастливцам, сумевшим не только найти несметную сумму в двести золотых монет за порцию, но и заполучить её первыми.

Подача превратилась в малый спектакль. С шипением вспыхнули бенгальские огни, отливая пурпуром и изумрудом в хрустальных бокалах. Музыканты заиграли торжественную, чуть печальную мелодию мира-прародителя блюда. А над самими горшочками, из которых шёл сокровенный пар, возникло и застыло полупрозрачное, зловеще-прекрасное изображение Грумвера — могучего зверя с клыками, как кинжалы, и глазами, полными холодного свирепого огня. Это был не просто ужин. Это был акт тщеславия, демонстрация богатства, и оба друга, поймав на себе восхищённые и завистливые взгляды, ощутили сладкий привкус этого момента. Вот только никто не знал, что этим двоим абсолютно плевать на весь этот пафос. Главное — это ощутить новую гамму вкуса.

Официант, затаив дыхание, уже начал расставлять раскалённые горшочки на столе, и пальцы гостей непроизвольно потянулись к приборам.

Внезапно грохот опрокидываемых стульев разрезал томную атмосферу. Сразу из-за трёх столов, как коршуны, сорвались несколько коренастых мужчин, хватая ножи со столов.

— Никому не двигаться! Это ограбление! — проревел один из них, и его голос, хриплый и грубый, разбил в щепки изящные чары вечера.

То, что последовало далее, было менее похоже на разбойное нападение и более — на хаотичную, пьяную потасовку. Первыми, с яростью, вызванной не голодом, а осквернением долгожданного ритуала, двинулись вперёд наши герои. Их ужин, их символ возвращения к нормальной жизни, их две сотни золотых монет — всё это полетело на пол с грохотом вместе с опрокинутым бандитом столом.

Поскольку защитное поле ресторана надёжно глушило любые попытки магии, распря пошла по старинке — кулаками, стульями и свинцовой тяжестью кружек. Ножи громил, беспомощно блеснув, мигом отшвырнула подоспевшая охрана ресторана, но было поздно. Пир превратился в побоище.

И когда, наконец, в дверях возникли стальные доспехи городской стражи, праздник был безнадёжно испорчен. Ярость ослепила друзей настолько, что в клубке дерущихся тел их кулаки по ошибке угодили в скулы ещё паре таких же разгневанных гурманов. Их оправдания, что в драке не разобрать, кто свой, кто чужой, прозвучали слабо и сипло на фоне всеобщего гама. Стражники повели всю ватагу на выход — и бандитов, и пострадавших клиентов, и наших героев, в чьих глазах плескалась горькая чаша утраты так и не испробованного жаркого.

Их ждала темница, а после долгая и нудная процедура разбирательства, где предстояло доказать, кто есть кто. Но в тот момент наши герои чувствовали лишь одно: обиду, ведь теперь им вновь придётся ждать своей очереди.

Глава 1 Кай, у нас серьёзные проблемы.

Два часа ночи.

Городской шум давно поутих, сменившись звенящей, почти осязаемой тишиной, что царит лишь в предрассветные часы. Я спал чутко, как и всегда, — проклятая привычка, выработанная годами жизни на острие ножа. Потому быстрые шаги, прозвучавшие у моего порога, я услышал ещё до того, как в ночи послышался бы скрежет щеколды или мелодичный звук звонка. Тот самый «звонок», что был плодом нашей с Санчесом новой разработки. Проект принёс нам уйму монет, но сейчас было не до воспоминаний. Позже поведаю.

Я распахнул дверь в тот самый миг, когда палец моего Гампа был уже занесён над перламутровой кнопкой. В свете тусклого фонаря за его спиной метались крупные хлопья первого снега.

Передо мной стоял Вилер, его обычно бесстрастное лицо было искажено смесью паники и отчаянной решимости.

— Господин Кай, катастрофа! — выдохнул он, не делая паузы для приветствия. — В «Не Лопни Маг» случилась драка! Нас решили ограбить, но с бандитами сцепились гости. И теперь всех, включая клиентов, забрала стража. Надо вызволять!

Холодный ветерок закрутился в прихожей, заставляя меня вздрогнуть.

— Кто именно? — спросил я, уже на ходу натягивая рубаху и плащ.

— Императора Каэла и ректора Шаркуса! — Вилер, казалось, и сам не мог поверить в собственные слова. — Вейла меня немедля к вам послала, едва весть до неё дошла о том, кого арестовала стража.

— Как это вышло?

— Не ведаю, господин. Был на выездном заказе. Вернулся — и сразу же сюда.

Мой мысли на мгновение сами собой вернулись в спальню, где на новой кровати безмятежно сопела Ева. Она так мило спит, что я готов любоваться ей вечно. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и мы шагнули в объятья колючей ночи, движимые одной целью — вырвать двух верховных сановников Империи из цепких лап городской каталажки и при этом постараться не выдать их тайны.

В участке проблем не возникло. Меня узнали, церемонно кивнули, даже не попытавшись выудить положенную мзду — редкая щедрость со стороны стражников. Взамен я отдарился ящиком отменного пива и парой пачек с чипсами, за что получил тысячу благодарностей и клятв в вечной преданности. Все в этом городе уже знали, что любые блюда в моём ресторане стоят баснословных денег, — по меркам рядового стража, так и вовсе целое состояние.

Вскоре из темных недр участка вывели двух помятых мужчин в дорогих, но изрядно пострадавших в потасовке одеяниях. Вежливо попрощавшись со стражей, я усадил высокопоставленных гуляк в карету, и мы тронулись в путь. Кстати, теперь у нашего заведения есть собственный выезд — целых три экипажа. Одна из многих услуг на случай, если клиент переберёт с нектаром богов: мы довезём его до дома безвозмездно, дабы утро не омрачилось неприятностями.

— Приношу вам свои извинения, ваше величество, и вам, ректор Шаркус.

Мужчины переглянулись, а затем развеяли морок.

— Так, Кай, погоди, — усмехнулся император. — Ты, конечно, способный, умный мальчик и всё такое, но как узнал, кто мы? — вопросил Каэл Восходящий.

— Я и не знал. Мне моя хостесса сказала.

— А она как нас узнала? — Нахмурился Шаркус. — Всё-таки морок пятого класса. Маг ниже ранга архимагистра не способен учуять разницу.

— О, вот тут Вы правильно подметили. Она-то как раз и учуяла. Вы приглушили источники и наложили на себя морок, однако запах ваш остался прежним.

— Тьфу ты, — стукнул себя по лбу ректор. — Совсем забыл, что она волколюд. У неё же обоняние зверское.

— Так давай лучше о более важном поговорим. Нам там жаркое не дали попробовать, а мы не готовы ждать ещё два месяца. Слишком много чести, — слегка вспылил император.

И я его понимал, все зная, что Каэл соблюдает правила ресторана, ждёт, как все, и не пользуется положением, подняла рейтинг моего заведения до небес. Только все мы знаем, что всегда бывают исключения.

— С этим не будет проблем, ваше величество. Приходите завтра, и я лично его приготовлю для вас.

Император и ректор расплылись в довольной улыбке, а после по просьбе Кайлоса стали рассказывать, как наваляли бандитам и почему набили морды трём наглым клиентам. Почему наглым? Так они под шумок решили попробовать их жаркое. Так сказать, воспользоваться возникшей неразберихой.

— Ага, значит, вы не случайно им набили морды, да причём по три раза.

— Конечно нет, — они оба расхохотались, — будут ещё наше жаркое вкушать, за которое мы заплатили, а сами не попробовали.

Карета доставила высокородных пленников к вратам императорского дворца. На прощание я вручил каждому по склянке рубиновой настойки на снежной клюкве, привезённой из последнего Обелиска, — пусть смягчит грядущее утреннее возмездие. На том и распрощались.

Скажи мне кто-нибудь прежде, что мне доведётся вот так запросто восседать в ночном экипаже с самим Повелителем Керона и всесильным архимагистром Шаркусом — двумя сильнейшими магами империи, — я счёл бы того рассказчика безумным или пьяным до чёртиков. Подобные сюжетные виражи — удел романов про попаданцев, которые я поглощал десятками. Или… нет. А вдруг и впрямь я — персонаж чьей-то книги?

Впрочем, сие тщеславное умозрение мгновенно рассыпалось в прах. Будь я литературным героем, меня бы уже окружал рой прелестниц, сплошь из прелестных принцесс. В моей же действительности знаю я только одну особу королевских кровей — да и та гномьего рода, смотрит на меня исключительно как на досадную помеху на пути к очередному изобретению, а уж никак не как на предмет страсти.

Так, стоп. Брысь, пустые фантазии. Если Ева проведает о таких мыслях — пиши пропало. И без того в последнее время в её глазах загорается тот самый, опаляющий ревностью огонёк. То ли причина в том, что Лирель обосновалась по соседству? Или же корень зла в решении Хельги отправиться жить в наш мир?

— А чем тебе не гарем? Хельга вон почти принцесса народа Ульфхеймр, — влез в мои мысли Аэридан.

— Да всем. Во-первых, я влюблён в Еву, во-вторых, у всех них есть корыстные цели, лишь бы я не стал их врагом. Вот и всё. Если уж я в свои семнадцать почти восемнадцать по силе на уровне архимага, жаль, что не по опыту, то каким стану в будущем?

— Это да-а. Учиться тебе ещё и учиться. До сих пор Вортиса выиграть не может.

— Да он монстр какой-то. Я вообще ничего сделать не могу против него. Даже силой продавить не получается, он разрушаем мои плетения ещё на начальной стадии.

— Да, орк силён. Главное, что он весь опыт тебе передаёт. Ты, Кай, за эти полтора года сильно вырос в своей магии.

— Вырос-то вырос, вот только где мне мага смерти найти, чтобы опыта набраться да грим заклинаниями наполнить. Напал кто, чтоб можно было гримуар отобрать. Да и вообще, куда все подевались? Где все те, кто хотел мне навредить?

— Смотри не каркай.

— Да тоже верно.

Я вышел из кареты и, поблагодарив возничего мороженым, зашёл домой. Надо выспаться, завтра тяжёлый день. Хотя он в последнее время всегда тяжёлый.

Дворец императора Трон Пламени.

— Слушай, Шаркус, а как так вышло, что ты не в курсе был, что в твою академию поступил двухстихийник? — Они выпили и зажмурились от удовольствия. Напиток этот ещё не продавали в ресторане, и никто, кроме них двоих и, конечно, Элидии, ещё не пробовал его.

— Я в тот день прибыл на летающие острова по приглашению короля Астреуса Воздушного. Помнится, вызов был срочный, у них там какая-то болезнь завелась, а их маги не в силах с ней справиться.

— Понятно. А что за болезнь? — Император посерьёзнел.

— Не разобрался. Да к тому же, когда я стал копать глубже, меня попросили удалиться, а в конце так и вовсе я разругался с королём. Сам позвал, сам палки в колёса вставляет.

— Узнаю монаршего брата. Он всегда был весьма вспыльчив и высокомерен.

— Кстати, они закрыли своё королевство теперь полностью и ото всех. Ни один телепорт не работает, вообще никак к ним не попасть.

— А вот это странно. Как же они торговлю будут вести? — удивился Каэл, и они выпили ещё по одной.

— Так они к тому же закрыли все посольства, оборвали связи и вообще перестали выходить на связь.

— То-то ко мне купцы бегают с просьбой разобраться с наглыми ворами с летающих островов, что товар взяли, а платить не собираются. Надо бы СБ поручить, пусть выяснят, что за дела там творятся.

— Так как они туда попадут?

— По воздуху прилетят. Да и в магический совет жалобу бы надо подать. Пусть решают вопрос. А то как денег и студентов им, то они первые, а как решать проблемы, так у них обед, — архимагистры рассмеялись.

— К слову, до меня дошли слухи, что наш мальчик обладает тремя стихиями.

— Да, СБ докладывала об этом. Но меня, Шаркус, не это тревожит. Парень нормальный, и, как мы все видим, он жаждет золота, а не власти. Он вообще от этой власти бегает как чумной. Даже ресторан и то передал простолюдинке, лишь бы не за что не отвечать.

— Зато за каждым золотым следит так, будто от этого зависит его жизнь, — мужчины понимающе улыбнулись.

— Так вот к чему я это всё. Если такой маг появился, значит, Мироздание нас к чему-то готовит. И вот это что-то меня пугает, — император разлил остатки бутылки и потянулся ко второй.

— Может, всё же с ним поговорить? Он явно что-то знает. Да и все эти рецепты, ингредиенты из разных миров. Это всё неспроста. Он как-то путешествует в другие миры, однако все артефакты подобной силы под контролем у Магического совета.

— Пока не стоит, — не согласился Каэл, — Зла он не творит, кого ни спроси, все о нём только положительно отзываются, а все те, кто связан с ним магической клятвой, так заявляют, что он думает о мире, а не о власти. Да и готовит он безумно вкусно. Если чего случится, мне придётся опять есть еду Своих поваров, а я к такому не готов.

— Не ты один, — ответил Шаркус, и они вновь по-мальчишески рассмеялись. Затем, когда вторая бутылка опустела, двух могущественных магов потянуло на приключения. А именно, они вернулись в ресторан за добавкой, вот только Вейлы в ресторане не было, и охрана, завидев двух пьяных товарищей, что недавно участвовали в драке, мягко отказала им во входе, отправив домой высыпаться. Конечно, не с пустыми руками, а презентовав им как постоянным клиентам презент в виде Вишнёвой Настойки, что передала им хостесса Вейла.

Мужчины обрадовались и потому ушли, не став затевать скандал.

Империя Звёздное небо.

Город Флайберг. Поместье, некогда принадлежавшее знатному роду Леройс, а ныне тут живёт один из лордов Когтистых Перстней, Нихилус, что занял этот город по праву завоевателя.

Сейчас он сильно нервничал, ведь его к себе вызвала никто иная, как сама Моргана Певчая Костей, что является одной из трёх Личей, кто служит лично королю.

Покинув поместье, он отправился к ней, всю дорогу думая, что же ей от него понадобилось. Вроде все поручения он выполняет своевременно, проблем не создаёт, но просто так она никогда не вызывает. Он где-то провинился, но вот где?

Колдовской сумрак мира Умбралии, родины расы Мор'талис, был густ и тягуч, словно смола. Воздух в тронном зале, высеченном из единой глыбы обсидиана, звенел леденящей тишиной, нарушаемой лишь тихим шелестом магических потоков, струившихся по стенам. Здесь, в самом сердце вечной ночи, на престоле из спрессованных костей восседала Моргана Певчая Костей. Её фигура, лишённая плоти и одетая в прозрачное платье на голые кости, источала власть, древнюю и безжалостную. В пустых глазницах мерцали зелёные огни звёзд далёких, мёртвых миров.

Именно перед этим величием, сокрушённый незримым давлением её воли, стоял на коленях лорд Нихилус. Его могучая фигура, закалённая в битвах за Летающие Острова, сейчас сгибалась под тяжестью невысказанного Укора. Холодный пот струился по его вискам, а пальцы в перстнях с когтями судорожно впились в грубый камень пола. Каждый нерв в его теле трепетал от близости непостижимой силы, что могла в мгновение обратить его в прах.

— Госпожа, в чём моя вина? — выдохнул он, и голос его, обычно твёрдый и командирский, предательски дрогнул, затерявшись в гробовой тишине зала. — Чем я заслужил ваш гнев?

Владычица Костей бесшумно поднялась. Её движения были подобны падению пыли в заброшенной гробнице — медленные, вечные, неотвратимые. Скелетообразная фигура заслонила марево магических огней, и тень её легла на дрожащего вассала.

— Нихилус, — её речь была похожа на скрип разрываемого савана, тихая и ужасающая. — Ты возлёг на лаврах. Пока ты пировал в особняке, отнятом у рода Леройс, по твоим владениям, по улицам Флайберга, крадутся чужаки. Они впитывают наши тайны, а ты слеп и глух. Как это возможно?

Сердце завоевателя Флайберга упало. Он попытался найти опору в собственной уверенности.

— Госпожа, клянусь, я не ведаю об источнике этих сведений! Мои стражи бдительны, границы на замке…

— Неужели? — костяные пальцы щёлкнули с сухим треском. — Готов ли ты поставить на эту уверенность свой титул? Свой оплот среди облаков? Свою… жизнь?

Лорд Когтистых Перстней замер, и его молчание стало красноречивее любых слов. Оно было признанием.

— Так я и думала, — в зале прозвучала ледяная усмешка, от которой всем стало не по себе.

Повелительница махнула рукой, и пространство перед Нихилусом содрогнулось. Из ничего родился и зацвёл призрачный образ: группа людей в походных плащах, движимая решительной поступью, скрывалась в чаще гигантских грибных лесов, что росли на нижних склонах его же летающего острова. Ландшафт был до боли знаком.

— Узнаёшь свои владения? — безжизненный голос не требовал ответа, он констатировал факт.

Нихилус только молча кивнул, сжимая кулаки так, что перстни впились в кожу.

— У тебя семь дней, чтобы доставить их ко мне. Живыми. Или же трон во Флайберге займёт другой, более ревностный слуга. Тот, кто не упускает добычу у себя под носом.

Лорд поднял голову, в его глазах запылала отчаянная решимость, смешанная с животным страхом.

— Будет исполнено, госпожа. Они окажутся у ваших ног. Куда быстрее.

Когда дверь поглотила спину удаляющегося Нихилуса, в тронном зале возникла иная фигура — зловещая и бездыханная. То был Вектор, Архитектор Распада, чьей дланью скверна растекалась по мирам. Сама тьма, казалось, сгущалась в складках его древних риз.

— Наш повелитель, Малкадор Вечный, тобою недоволен, — прозвучало с явным довольством.

— Что вызвало гнев владыки? — Моргана, сохраняя маску невозмутимости, опустилась на свой черный трон. Для «гостя» она мысленным усилием вызвала из теней массивное кресло, намеренно сделав его чуть меньше своего. Архитектор только криво усмехнулся, заметив этот немой вызов, но промолчал. Причина его визита была куда значительнее мелких игр тщеславия.

— Ты не сумела воспрепятствовать закрытию Теневого мира в королевстве Железных Гор. Та самая магесса теней, на которую ты возлагала столько надежд, — Криана, — оказалась слаба. Она не только предала тебя не убив мальчишку, но и позволила тому выскочке-магу Кайлосу поработить свою душу, приняв от него камень очищения души. В довершение, по твоим владениям безнаказанно рыщут чужаки.

— С этим уже разбираются. Их скоро извлекут из укрытия и преподнесут нашему владыке в качестве великолепного дара. Что до той девицы… Мне известно, что был использован артефакт, несущий в себе божественную силу. При чём здесь моя вина?

— Владыке не желает слышать оправдания. Мы лишились богатого источника душ. Но это не всё. В мир проникли демоны. Если они укрепятся здесь, нам будет нелегко удержать собственную власть, не то что помышлять о подчинении Керона.

— Это всё?

— Нет. Наши «союзники» сообщают о потере ещё одного «источника». Так что проект откладывается. И вновь по вине того же самого выскочки.

— Так устраните его, в чём сложность? — бросила она с напускным безразличием.

— Король желает, чтобы этим занялась именно ты. У тебя месяц, чтобы доставить его ко двору живым. Владыка намерен даровать ему бессмертие лича, дабы заменить одного из нас.

— Почему этим не может заняться Кселиус?

— Ему поручено разобраться с демонами, — ответил Вектор, и в его голосе прозвучала откровенная насмешка.

— А ты?

— А я не совершаю промахов, в отличие от некоторых, а потому не тревожусь о сохранности своего места.

Не дожидаясь ответа, Архитектор Распада склонился в едва угадываемом поклоне и растворился в воздухе, оставив Моргану наедине с её бурлящим яростным взглядом.

Глава 2 Плюшки Хеймдраллира.

Что ж, позвольте поведать вам, как прошли полтора года после моего возвращения из хладных объятий иного мира.

Во-первых, мы не спешили покинуть его пределы, даже несмотря на настойчивые просьбы Аэридана, едва мы вернули Ледяное Сердце в чрево мира тем самым выполняя условие для его освобождения как мир стал меняться и готовиться к отправке.

Во-вторых, пока этого не случилось, я… занялся истреблением местной фауны. Мясо грумверов, этих мохнатых братишек медведей, оказалось на удивление изысканным на вкус, и я быстро смекнул, что на нём можно построить целое состояние. Потому охотился без устали, днём и ночью, пока не перебил чуть более сотни особей. Остальные попрятались. Злыдни.

В-третьих, я принялся собирать местные ягоды, назвав их за сходство просто клюквой, хотя попадались и иные, куда более странные плоды — но о них может быть в другой раз.

Когда моя сумка была заполнена едва наполовину, грумверы закончились, как и ягоды в округе. Я не оставил без внимания даже древние кости, пролежавшие в вечной мерзлоте не одну тысячу лет. Этот материал бесценен для создания артефактов — столетиями он впитывал в себя магическую энергию, манну этого сурового края.

Ликующий Санчес пустился в пляс, едва увидев мою добычу. Он заверил, что с такими реликвиями мы сколотим целые горы золота. Мой верный друг всей душой проникся идеей сделать нашу семью богатейшей в Кероне. Я ведь чётко дал понять всем: речь идёт не только о моем кровном роде, но и о каждом, кто трудится под нашим знаменем. Все они — моя семья. И я буду горой стоять за каждого, кто сохраняет верность. Про кнут и так все знали.

Мирко, мой главный по кухне и самый завидный жених во всей столице, получив в своё распоряжение мясо, жир и требуху, два месяца экспериментировал со мной над новыми блюдами и был в полном восторге. Его, к слову, дважды похищали с целью женитьбы — увы, безуспешно. Аэридан с легкостью находил его, а затем в дело вступала моя команда. Бренор, Руми и Грохотун. Эта троица, усиленная артефактами Санчеса, на своём счету уже уничтожила четыре средних рода — именно они осмелились похитить не только нашего повара, но и Майю с Алатеей. После того как новость об этом распространилась, попытки похищений прекратились, и люди стали приходить договариваться о браках цивилизованно. Жаль, что до этого не могли додуматься сразу.

Теперь об ушастиках. Мне довелось скрепить печатями договор с самим Королём Эльфов — о мире и взаимопомощи меж нами. Оговорюсь особо: соглашение заключено лично между мной и ним, а не от имени всего королевства. Поспособствовало сему одно знаковое событие. Ну конечно не только оно, но скажем именно оно и помощь с лаодитами стали самым главным толчком к этому соглашению. В моё отсутствие монарх Лунного Света прознал о моём заведении и изволил отметить там свой день рождения. Император Каэл, наш повелитель, был изрядно удивлён таким выбором, однако от приглашения не отказался.

Боги, каким же весёлым выдалось то пиршество! Гуляли без малого четыре дня. Правда, не обошлось и без недовольных — ресторан был закрыт для всех прочих гостей всё это время. Зато мой счёт в Чаробанке пополнился на двести сорок тысяч золотых монет. Вам бы видеть, с каким почти что детским огорчением взирал на этот чек наш августейший император, вспомнив, что даровал мне столетнюю свободу от налогов. Осталось, правда, всего девяносто восемь лет — но и это более чем щедро. Глядишь может чем удивлю его, и мы продлим сей контракт.

Когда же в королевстве Лунного Света распространилась весть, что сам Элариэль Звёздный почтил своим визитом заведение «Не Лопни, Маг», к нам хлынул поток гостей с изящными острыми ушами.

Дабы вместить всех желающих, пришлось задуматься о расширении. Я нанял магов земли, и под зданием были сотворены просторные залы, где ныне разместились русские бани и хаммам. Но вскоре перестало хватать и их. Тогда я обратился к лучшим гильдиям строительных магов, и всего за одну ночь — ценой в девяносто семь тысяч золотых — у ресторана появился новый этаж. Как вспомню счёт, так вздрогну. Пытался, конечно, обменять еду на их работу, но не прокатило. Ничего, всё равно вернуться. Деньги жгут карман, а попробовать еду из других миров всем хочется. Что касается этого заявления, никаких доказательств я не приводил, но те, кто пытался это опровергнуть, не смогли найти в Кероне ничего подобного. На меня даже жалобу, что обманывают клиентов, написали в «магический совет», да только патенты, оплаченные мною, не дадут соврать. Эта ситуация вновь подняла рейтинг нашего ресторана, а наши мальчики позаботились о том, чтобы все узнали, кто написал жалобу. Но что-то я отвлёкся. Вернёмся к расширению.

Новый зал расположился меж крышей и первым уровнем, став вместилищем истинного чуда. Мы возвели банкетный зал на тысячу персон. Как? Всё просто: был приглашён архимаг, повелевающий пространством. Стоимость его услуг… не стану даже упоминать. Но изюминка в том, что зал способен изменять свои размеры: для сотни гостей он становится камерным, для пятисот — просторным, а для тысячи размерами с футбольное поле. За скромную доплату, разумеется — ведь магия, особенно столь высокого порядка, требует немалых затрат энергии. Само собой, зал не волшебен сам по себе. На всё это — уходит прорва манны из семи высших мана-кристаллов, что собой подпитывают зал.

Поначалу я отнёсся к сей затее с изрядной долей скепсиса. Цены в «Не Лопни Маге» и без того были далеки от демократичных, а уж аренда целого банкетного зала и вовсе казалась предприятием сомнительным. Однако Майя, чью проницательность я давно начал уважать, заверила меня, что спрос непременно возникнет. И, как всегда, не ошиблась. За что была тут же вознаграждена. Один из арендованных нами домов я купил ей в подарок. Об этом узнали все, а также о том, что вознаграждены будут все. Даже если думают, что их труд незначителен. Мы всё видим, всё знаем и за всё отплатим. Кому монетой, кому пинком под зад. Артефакты Санчеса следили за всеми и везде. Такова моя воля. Опять отвлёкся.

Вскоре стало ясно: для знатных родов Империи и соседних королевств стало делом чести и престижа отметить значимое событие — будь то свадьба, юбилей или рождение наследника — именно в наших стенах. Им требовалось лишь прибыть и оплатить счёт, мы же предоставляли всё остальное: безупречных официантов, изысканные яства, музыку и развлечения, о которых они только слышали — тамаду, дартс, бильярд и многое другое. Не хватало разве что боулинга, но и он должен был появиться позднее.

Под этот растущий поток мы стали постепенно выкупать соседние лавки и дома, заглядывая в перспективу. Я по-прежнему лелеял идею с казино. В общем, моя команда крутилась как могла, обеспечивая бесперебойную работу нашей растущей империи гостеприимства.

Я же практически всё своё свободное время посвящал учёбе и навязчивым поискам любых крупиц информации об Обелисках. И, должен признать, за всё это время никому из нашего тесного «кружка по интересам» не удалось отыскать сколь-нибудь существенных сведений. Что примечательно, как бы я ни сблизился с сильными мира сего, ни один из правителей — даже Каэл — не узнал от меня об истинной природе древних сооружений. Исключением, были гномы, но они хранили свои секреты за семью печатями. В чём я был им искренне благодарен.

К слову, в Великой Библиотеке, доступ к которой был мне обещан в качестве награды за победу на турнире, я не нашёл ровным счётом ничего. Словно кто-то намеренно, с педантичной тщательностью, вымарал все упоминания о них из летописей и фолиантов, оставив после себя одну зияющую пустоту и ощущение намеренно скрываемой тайны.

Теперь же настал черёд поведать о судьбах моих людей. Руми, мой верный боец, взошёл на пьедестал чемпиона Империи. Ныне в наших честолюбивых планах — покорить соседние королевства. Я замыслил устроить состязание поистине мирового масштаба, объявив баснословную награду, а под это благое дело — организовать с господином Щелкуном тотализатор. Естественно, их будет два: официальный, для благородной публики, и… не совсем, для тех, кто предпочитает делать ставки в тени. Уже строится грандиозная арена, и гонцы развезли приглашения по всем уголкам Керона. В будущем арена станет домом для самых разных соревнований, которые я намерен вводить постепенно, дабы не лишать город покоя слишком уж резко.

Что до мира ночного… Благодаря нашим взаимовыгодным начинаниям, сей товарищ несказанно возвысился в своих кругах, превратившись в весьма состоятельную и, что куда важнее, куда более опасную фигуру. Ныне мы замешаны в множестве предприятий, и он представляет целую гильдию теневых дельцов, однако по нашей договорённости я веду дела исключительно с ним, а не с его… партнёрами. Меня абсолютно не заботит, откуда он берёт средства и кому сулит проценты со своей доли. Но если кто-то из его подопечных вздумает явиться ко мне с визитом — наше партнёрство немедленно окажется под вопросом. Он отлично понимает данный пункт нашего соглашения, а потому ведёт дела с исключительной осмотрительностью, тщательнейшим образом отбирая людей.

Супруга Пьероса, прекрасная Миала, неожиданно нашла общий язык с Вейлой и даже влилась в нашу семью в качестве хостессы. Да, да, узнав об этом, я едва не свалился с ног от изумления. Однако договор, что мы заключили, касался отнюдь не золота — её платой стал исключительно десерт «Маг Чак-чак». Раз в две недели я обязан лично приготовить для неё полную порцию. И, знаете ли, я ни капли не сожалею. Она прекрасна, умна и невероятно усердна в работе. Дать магическую клятву о неразглашении согласилась без малейших колебаний. Сам Пьерос и не попытался оспорить её решение — видимо, твёрдо уверен: если его супруга чего-то желает, то так тому и быть. Лишь бы она сияла от счастья.

Ах да, совсем из головы вылетело — я не упомянул о Хельге. Не ведаю, что руководило её выбором, но она наотрез отказалась последовать за родителями в новый мир. Потому Доброгнев, её отец, со всей серьёзностью попросил меня присмотреть за ней. Предложить в уплату он мог... да ничего он не мог. Дабы одиночество не отягощало её, он отправил с ней пару подруг, почтенную тётку и нашего друга Хамви. Я снял для них уютное особнячок неподалёку и нанял наставников, затем, чтобы помогли им освоиться с местными обычаями, одеждой и манерами. Со временем придумаю куда пристроить каждую и каждого.

Что до Руми… Мой чемпион, признаться, не слишком жаждет славы на арене — куда больше его душа лежит к странствиям и заданиям вместе с гномом Бренором и гоблином Грохотуном. Эта троица нашла друг в друге родственные души — их стихия дорога, риск и обещанная награда в конце пути. Они с такой радостной рожей оправляются в очередной город объяснять очередному роду, что со мной лучше не связываться, аж противно становится. И завидно. Недавно их отряд пополнился двумя гномами Балином и Торгримом, что вернулись из Железных гор выйдя из клана. Да их рожи тоже были весьма радостные узнав, чем будут заниматься.

Что до изменений в нём самом… Руми стал невероятно быстр — ему ничего не стоит уклониться от арбалетного болта на излёте. Силён — запросто поднимает коня, если того приспичит. Так что в отряде он давно уже не обуза, а грозная сила, о которую разбиваются любые угрозы.

Но, пожалуй, на сём прервусь — а то рискую увлечься и повествовать до самого утра.

Зима в столице окончательно вступила в свои владения, укутав башни и площади в сверкающий саван из инея и снега. А значит, предстояли зимние каникулы, во время коих я намеревался нанести визит в замок Торгуса — и, разумеется, в свои собственные владения. Тем паче что мой наставник не так давно прислал весточку: он вернулся из Ничейных земель и с нетерпением ждал моего появления. Да и Скадис с Миленой, я знал, будут рады повидаться.

Отправлялся я, впрочем, отнюдь не в одиночестве — так уж вышло, что со мной пожелала следовать целая свита. Ева, Вул’дан, Лирель — все напросились сопровождать меня, хотя изначально я планировал лететь на Аэридане. Пегарог согласился на это за три корзины эклеров. Прожорливый конь, хе-хе. Что ж, ладно… Главное, чтобы никто не пожелал свернуть к Чёрному Бору. Я не горю желанием раскрывать тайну Тораксии перед всеми подряд. Что-то уж больно легко мои спутники соглашаются давать магические клятвы — будто для них это пустая формальность. Или есть нечто, чего я не ведаю. Так или иначе, но нет.

Заодно нужно проверить, как справляется Хар’зул, коему я вверил охрану своих земель и деревень. В столице же бразды правления я оставил в надёжных руках Майи и Ромы, а над рестораном бдительно бдит Вейла. В общем, каждый при своём деле.

Я нарочно задержался на пару дней, дабы удостовериться, что всё устроено, и лишь затем отправился в замок Разрушенных Небес. Вернуться планирую через две недели, потому как для всех третьекурсников ректор Шаркус сделал объявление. Собрав всех учащихся, объявил, что по возвращении нас ожидает некий «сюрприз». Чует моё сердце — он мне точно не понравится.

Мы мчались в карете новой конструкции, и все мои спутники долго не могли понять, что именно вызывает это смутное ощущение иного, пока я сидел в углу с затаённой улыбкой.

— Ну как вам, друзья мои, нравится? — наконец не выдержал я.

— Это опять твои проделки? — Ева с лёгким укором посмотрела на меня.

— Не ведаю, о чём ты. Но важно другое — вы ощутили, что вас почти не трясёт, а кочки под колёсами не отбивают пятые точки.

— Как тебе удалось добиться этого? — Вул’дан, кажется, первым начал догадываться о сути новшества.

— Стальные рессоры и пружины. Всё запатентовано так, что ни одно королевство не имеет права создавать подобное — ни из дерева, ни из иного материала. Штрафы предусмотрены умопомрачительные.

Я сиял от удовольствия. В этом мире не было понятия «монополия» — было понятие «сила». Хочешь быть единственным — удержи, если сумеешь. Иначе явится хитрый конкурент в маске. Я же пошёл дальше не только купил патент, но заплатил баснословные деньги Магическому совету. Теперь в случае чего проблему будут решать они. Только чует моё сердце они об это не в курсе. Деньги осели в других карманах. Неважно, бумага у меня на руках она подлинная я проверил. С остальным после пусть сами разбираются. Не думаю, что они захотят меня кинуть. Но если что…

— Нисколечко в тебе не сомневался, — продолжив хрустеть вялеными бычьими жилами, проворчал орк.

— Кай, чего ты добиваешься на самом деле? — с непривычной серьёзностью спросила Лирель.

— Стать богатейшим человеком во всём Кероне.

— Допустим, стал. Что дальше?

— Куплю всех!

— И нас? — едва сдерживая улыбку, уточнила эльфийка.

— Вас я уже купили, — улыбнулся им своей самой обворожительной улыбкой. — Шучу. Нет, дело не в этом. Мои замыслы простираются далеко за пределы одной империи — на весь мир. То, что вы видите сейчас — новая еда, дартс, бильярд — через пару лет покажется вам обыденной скукой. То, что я задумал, изменит Керон до основания. Сейчас вам кажется, что деньги некуда девать — у вас даже ночных клубов нет. А скоро вы ощутите острую нехватку средств. Я переверну этот мир с ног на голову. Уж поверьте мне. И да, не забываем, что я всё что я вам говорю это тайна.

— Мне становится тревожно, когда ты говоришь так, — Ева прижалась ко мне. — До встречи с тобой мой мир казался мне стремительным. Но рядом с тобой — он подобен миру улитки. Медлительный и неторопливый.

— То ли ещё будет, — лишь подмигнул я ей в ответ.

Доехали мы до замка относительно быстро, вместо двух недель потратили одиннадцать дней. В дороге мы проводили время за нардами. Вул’дану так понравилась игра, что мы часами напролёт в неё играли. Наши девушки также играли с нами, но им больше по душе пришлась игра в крокодила. У нас даже щеки заболели от того, сколько мы смеялись.

Вид за окном, конечно, был потрясающий. Белые просторы, Чёрный бор и дороги по грудь в сугробах. В этом плане здесь, конечно, полегче чем в нашем мире. Взял с собой артефакт что раздувает снег перед каретой и езжай себе спокойно. И вот наконец, когда цель нашего визита почти достигнута, а нам оставалось меньше часа до замка. Моё сердце почуяло неладное. Что-то тут не так. Какая-то тяжесть повисла в груди. Постучав по спинке, я попросил остановиться возничего. Когда мы замерли, я вышел из кареты, попросив друзей остаться внутри. Конечно же, меня никто не послушал.

Три адепта, возомнившие себя супер-пупер магами. Нет, они, вправду молодцы и всё такое, но не стоит забывать, что их источники крохотные, меньше среднего мана-кристалла по объёму. Я же не всесилен и защитить всех не в силах. Насчёт ранга. Это был прям удивление, что Лирель при том, что ей лет ого-го, она до сих пор не мастер. Точнее, ей осталось совсем немного, но всё равно…

Я медленно прошёл по заснеженной дороге, вглядываясь в ослепительную белизну, окружавшую нас. Моё магическое зрение выхватывало то тут, то там крошечные всполохи энергии — словно следы мелкой живности, мелькающей под снегом. Я было отмахнулся от них, решив, что это просто кролики или иная снежная мелочь — и совершил ошибку.

Едва я отошёл на два десятка шагов от кареты, как снег вокруг взорвался клубами ледяной пыли, и из-под него поднялись скелеты в истлевшей броне, с мечами в костяных руках. Они устремились ко мне с такой стремительностью, что любой снегоуборщик позавидовал бы их скорости.

Оглянувшись, я увидел, что окружают не только меня — моих спутников и экипаж тоже взяли в кольцо. Наш возничий, хоть и обученный маг ветра, был всего-навсего адептом — за ним требовался глаз да глаз. Выданный ему защитный артефакт работы Санчеса — щит от стрел и низкоуровневых заклинаний — продержался бы против магистра от силы полминуты. И то только благодаря тем древним костям, что я привёз из ледяной пустоши.

Ждать, пока меня пронзят ржавым железом, я, разумеется, не стал — как и мои друзья. Намерения у этой костяной братвы были более чем прозрачны.

— Не ведаю, кто вас прислал, — крикнул я, — но с собой не возьмём. Мест в карете не хватит. Советую подождать следующий рейс!

Pugnus Petrae — каменный кулак врезал в первого скелета, разнеся его в щепки.

— Вот только, судя по вам, вы и так уже давно ждёте! — Saxum Tormentum — из моих ладоней полетели камни размером с кулак, круша костяные шеренги.

За минуту я уничтожил около семнадцати скелетов, мои спутники — ещё штук тридцать. Но они продолжали лезть из-под снега — и что хуже, те, что были разбиты, начинали медленно собираться вновь. Истинная проблема была не в их числе, а в мане. Я видел, как Ева и Вул’дан уже достали мана-кристаллы — их источники ещё не иссякли, но подпитка уже пошла в ход. Видимо, в этом и заключался план того, кто устроил эту засаду — истощить нас, чтобы добить обессиленных.

Внезапно я ощутил незнакомое до сей поры дыхание магии — холодное, безжизненное прикосновение стихии смерти. Почему незнакомое? Просто у меня не было наставника в этих тёмных искусствах, да и признаваться в подобных изысканиях я пока никому не собирался. Того, что я маг тьмы, и без того хватает, чтобы повергнуть сильных мира сего в состояние, колеблющееся между ужасом и желанием немедленно меня устранить. До сих пор удивляюсь, почему этого не произошло.

Я попытался прислушаться к её зову, не прекращая крушить вздымающиеся костяные фигуры. Каменные сферы, послушные моей воле, вихрем кружили вокруг, не подпуская их ближе. Своих спутников я не защищал — нападавшие были слишком слабы, чтобы представлять для них реальную угрозу. Пусть развлекаются. Орк и вовсе давно врубился в самую гущу, экономя ману и с наслаждением размахивая своей массивной секирой.

Магия смерти отзывалась на моё сознание, я чувствовал её змеиную прохладу, но перехватить управление, как я сделал когда-то в мире лаодитов с магией тьмы, у меня не выходило. Как ни старался. Всё-таки родиться с тьмой внутри — это одно, а подчинить себе иную, чуждую стихию — другое. Земля подчинялась неплохо, но тьма и молния — вот что было моей сутью, моей кровью. Они были… родными.

Мне это наскучило, и я мысленно воззвал к своему крылатому другу, чтобы тот нашёл кукловода. В том, что он есть, я не сомневался ни секунды.

— «Аэридан, отыщи мне этого костяного любителя, что устроил нам этот балаган».

— «Уже нашёл», — немедленно отозвался он, проецируя в моё сознание образ. Женщина, на вид лет сорока пяти, облачённая с головы до ног в белую мантию, расписанную рунами. Вот что забавно: в мире Керона все некроманты, маги смерти, носят белое. А маги теней и тьмы — чёрное. Полная нелогичность. Хотя, если вспомнить Японию из моего прошлого мира, там белый как раз и был цветом траура и смерти.

— Друзья, я ненадолго отлучусь. Повстречал одну знакомую — нужно узнать, как у неё дела и чем она всё это время занималась, — объявил я, продолжая рассеивать скелеты потоком камней.

Орк лишь весело фыркнул, в очередной раз опуская свою секиру на костяные плечи противника. А вот Ева при слове «знакомая» мгновенно насторожилась и бросила на меня взгляд, от которого мог бы застыть лёд в жилах, да ещё и сжала в кулаке мана-кристалл, будто готовясь швырнуть им в кого-то. И как, мне кажется, я знаю в кого.

Иногда я её совершенно не понимаю. С чего такая ревность? Я, кажется, не давал поводов. Видимо, нам нужно серьёзно поговорить, пока это не зашло слишком далеко. Если так продолжится… Ладно, разорвать отношения — дело нехитрое. Гораздо сложнее их строить: находить общий язык, вникать, искать корни проблем… Тем более что для меня это — первый подобный опыт. Ха. Кто бы в моём прошлом мире поверил, что Женя, прожив без малого полвека, впервые по-настоящему встречается с девушкой? Подняли бы на смех.

Следуя за мысленным образом, что передал мне Аэридан, я углубился в лес, на ходу отбиваясь от назойливых скелетов. Далеко идти не пришлось. Некромантка — или, быть может, вернее будет сказать «магесса смерти» — стояла, прислонившись к сосне, её взгляд был отсутствующим и затуманенным. Ага, видимо, всё её внимание было поглощено управлением костяной армией.

Довольно беспечно с её стороны. Казалось бы, любой мог подкрасться и…

Внезапно снег у меня под ногами взорвался, и из-под него выросли переплетающиеся кости, сомкнувшиеся вокруг меня в мгновение ока. Моя временная «клетка» отливала зловещим зелёным свечением — верный признак магии смерти. Что забавно, точно таким же свечением обладает и магия жизни. Как я узнал из фолиантов Великой Библиотеки, источник у них один — он дарует жизнь. Просто одни направляют его на оживление мёртвой плоти, а другие — на исцеление живой. Но не в этом суть. Вернёмся к настоящему.

— Глупый мальчишка, — звонко рассмеялась некромантка. — Так легко попался в мою ловушку. Мне рассказывали, ты невероятно умён и могуществен, а на деле — просто несмышлёный ребёнок. Симпатичный, но все же...

Она продолжала смеяться, но, заметив, что я не выказываю ни капли страха и смотрю на неё с выражением лёгкого недоумения, резко смолкла, её лицо мгновенно стало серьёзным.

Между тем я уже успел изучить ловушку. Обнаружив исходную точку плетения, откуда расходились нити удерживающего заклятья, я ткнул в неё пальцем, выпустив крошечную искру молнии. Костяная клетка мгновенно рассыпалась в прах. В ту же секунду в меня полетело копье, сплетённое из костей и окутанное зелёной акурой. Надо отдать ей должное — реакция у магессы действительно отменная.

«Punctum Ultimum!» — выкрикнула она, и зелёный луч смерти ударил в мою стену из сгущённой молнии, рассыпавшись безвредными искрами.

— Заканчивай с ней, — произнёс я спокойно. От этих слов она заметно занервничала, начав оглядываться.

— Не хочешь ли увидеть, на что способны маги смерти? — прозвучал в воздухе насмешливый голос Аэридана.

— О, ещё как хочу. Но она слишком слаба. От такой я мало что получу. Мне нужен архимаг, а в идеале — архимагистр.

— Зажрались вы, батенька, — усмехнулся пегарог, стукая копытом, на мгновение окутанным синим свечением, по затылку женщины.

Некромантка без сознания рухнула в снег. Я перекинул её тело через плечо и направился обратно к карете. Вот Ева обрадуется.

Глава 3 Замок «Разрушенных Небес».

Когда наш экипаж приблизился к воротам замка, они уже были гостеприимно распахнуты. Прежде чем въехать внутрь, я вышел из кареты, чтобы поприветствовать Генриетту. Вручил ей нить жемчуга и гребень, искусно вырезанный из кости первого грумвера, поверженного нами. Она высоко оценила дары и пригласила зайти позже для неторопливой беседы. Я пообещал сделать это с радостью, как только уделю время домочадцам. На прощание одарил её ещё и рыбой из Хеймдраллира — она оценила аромат и вновь поблагодарила.

Возвращаться в карету не стал, махнув рукой возничему: «Ничего, езжай». Отправился пешком по мосту. Боги, какие воспоминания нахлынули! Всего три года прошло, а казалось, будто не был здесь целую вечность.

От вида встречавших меня гостей я немного опешил. Сказать «немного» — значит не сказать ничего. Нам навстречу вышла почти что толпа.

Торгус «Громовержец» Ворхельм стоял в окружении женщины, удивительно на него похожей. Как я сразу догадался, это была его сестра Эльрика Ворхельм. Хм-м, а я представлял её себе несколько иначе. Мой наставник, к примеру, строен, как кипарис, а у неё такие… пухлые щёчки. Видимо, кто-то частенько заглядывает на кухню.

Рядом с ней стоял подросток лет двенадцати, уже почти сравнявшийся ростом с моим учителем. Во взгляде его читалось нетерпение, но он смиренно стоял и улыбался. В нём я с трудом узнал того озорного мальчишку Скадиса. Справа от наставника сияла, словно майская роза, Милена. Она была невероятно красива в синей мантии, обрисовывавшей её идеальные формы. Длинные вьющиеся волосы были уложены в замысловатую причёску, придававшую ей элегантности и женственности.

В первых рядах также стояли сияющие Ридикус и Кларис. Интересно, а они-то что здесь делают? Чую, их появление здесь неспроста. Помимо них нас встречали Розетта, Марго с сыном Роберто, кузнец Сигрид, садовник Карл, конюх Флоки, Маркус, что приходился братом Алане… Словом, все, кто составлял мою здешнюю семью.

— Ну, здравствуйте, люди добрые! Пустите ли переночевать? А то на улице и холодно, и голодно, — расплылся я в улыбке, широко раскинув руки, желая обнять всех разом.

Дальше всё понеслось как в вихре. Народ улыбался, все говорили наперебой, отмечая, как я вырос и возмужал. Единственными, кто сохранял сдержанность, были сестра наставника и Милена. Последняя, конечно, уже знакома с Вул’даном, Евой и Лирель — учится с нами, хоть и на курс младше, — однако особой дружбы между ними не сложилось. Не враждуют, и на том спасибо.

А ещё я недавно узнал, что Милена, кажется, собирается выйти замуж за Ровиуса Вайткроу — того самого мага, которому я едва не проиграл на Турнире. Они встретились на весеннем балу во дворце Императора, и между ними мгновенно вспыхнула искра. Что ж, я только рад за них. Милена прекрасна, умна и добра. Ровиус силён и, насколько я смог узнать, весьма достойный человек. Никто не сказал о нём дурного — разве что те, кто завидовал его силе.

Понимаю, что для Милены я никто, и даже будь он подлецом, с чего бы ей слушать меня? Но я бы всё равно не смог промолчать и рассказал бы всё Торгусу. Да, возможно, это подло, но уж лучше я буду подлецом, чем она выйдет замуж за негодяя.

Так, брысь, негативные мысли! У нас тут праздничный обед, а я забиваю голову пустяками. Да ещё и которых, скорее всего, вовсе не существует.

День миновал, и к вечеру я наконец уединился с наставником в его кабинете, где пахло старыми фолиантами и дымом ароматических свечей.

— Чувствую, вы близки к тому, чтобы взять ранг Архимага, — начал я, удобно устраиваясь в кресле.

— Так и есть, Кай. Ещё годик-другой побегаю по Ничейным землям — и точно достигну этого рубежа. Стану первым в роду Ворхельмов, кому это удалось, и тогда откроется пятый этаж башни, — мечтательно проговорил он, попивая из резной кружки — моего подарка, сделанного из кости грумвера. Напиток благодаря Санчесу в ней всегда оставался прохладным.

— А у тебя как дела? — спросил он, переводя взгляд на меня.

— Да ничего особенного, — скромно ответил я, было пара светлых моментов в жизни. — Взял ранг мастера. Пришлось уничтожить род Еартханд — простите, знаю, их глава был вашим другом, но они сами напросились. Вашего друга среди тех, кого я отправил на тот свет не было, клянусь. Кто-то другой постарался.

Лицо Торгуса заметно расслабилось.

— Заработал свой первый миллион, выкупил около сорока домов в столице, познакомился с императором Каэлом, пил с королём эльфов Элариэлем. Кстати мы теперь союзники, заключили договор о ненападении и взаимопомощи. Подчинил себе три стихии — тьму, молнию и землю. Братство Абсолюта объявило меня своим личным врагом. Какой-то орден, не знаю названия, пытается меня устранить уже второй год — те самые, что против магии. По пути сюда на меня напала некромантка, а ещё граф Сухолим из королевства Пылающих Песков пытался похитить. Кто-то ещё действует в тени, используя других, но пока не раскрылся. Вортис стал моим учителем и раскрывает секреты боевой магии, научил развеивать заклинания на стадии плетения. Вроде бы всё. А, да! Эльфы и гномы заключили со мной союзы. Если возникнет конфликт с кем-то из их сородичей — они разберутся, если я не зачинщик. Скоро встречусь с орками — пригласили, думаю, тоже подпишем договор. Но это пока секрет, — я шутливо приложил палец к губам. — Каэл, кажется, догадывается, кто я, но пока молчит. Хотя отношения у нас вполне дружеские.

Торгус, выслушав всё это, залпом осушил кружку, громко крякнул и налил себе ещё.

— М-да уж, ученик… И вправду — ничего особенного, — произнёс он с лёгкой усмешкой, качая головой. — Всего-то навсего перевернул с ног на голову пол-империи. Обычные будни мальчишки из деревни.

— Ну а как там ваши охотничьи вылазки? «Весело проводите время?» —спросил я, отхлёбывая из своей кружки разбавленную медовуху.

Торгус на миг задумался, затем тихо проговорил:

— До сего момента мне казалось, что да… Но на фоне твоих рассказов мои приключения — сущая скукотища.

— Это я вам ещё не рассказал о том, что отыскал три Обелиска, — продолжил я, понизив голос. — Внутри них хранились осколки иных миров. Те самые, что так долго искал Бильбо. Ваш предок не был безумцем. Лишь благодаря его записям я сумел найти первый и начал понимать, что вообще происходит… Ну, почти понимать.

Мы проговорили до самого рассвета. По большей части говорил я, а наставник внимательно слушал, отложив кружку в сторону — не желая затуманивать разум даже глотком эля. Беседа была слишком важной. Я раскрыл ему тайну обелисков, рассказал, где обнаружил дневник и артефакты, которые он великодушно разрешил мне оставить себе.

Когда первые лучи солнца ударили по глазам, мы наконец распрощались, и я отправился в свои покои — усталый, но с лёгкостью на душе.

Пробудился я спустя лишь четыре часа сна и первым делом принялся за уборку. Замок, на мой взгляд, пребывал в плачевном состоянии. Если местные обитатели считали это чистотой, то пусть вспомнят, каким он был при мне до отъезда. Раздав указания щёткам, швабрам и тряпкам, наделённым элементарной волей, я направился к башне. Настал и её черёд.

Уже через три часа замок и башня сияли безупречной чистотой. Приняв благодарности, я зашагал внутрь и прямиком отправился на четвёртый этаж, где и провёл остаток дня, погружённый в изучение новых заклинаний. Фулгурис, хранитель знаний башни, был рад моему возвращению и даже отметил возросшее мастерство. Но как бы я ни старался, одолеть его в магическом поединке мне так и не удалось. Что ж, маг из меня пока что так себе — одной грубой силой и могу похвастаться.

Выучив и отточив два новых заклинания, я покинул башню. Своих спутников я заранее предупредил, что времени на безделье у меня не будет — я приехал сюда прежде всего по делам. К счастью, они отнеслись к этому с пониманием. В данный момент они резвились во дворе, соревнуясь, у кого получится изваять самую изящную ледяную фигуру Изольды — покровительницы зимних ветров.

А затем началось самое весёлое: одни принялись разрушать ледяные изваяния, другие — яростно защищать. В общем, скучать им точно не приходилось — всегда найдут, чем заняться.

Ужин я приготовил собственноручно. Мне, конечно, помогали Розетта и Марго, но исключительно в мелочах — нарезали да подносили, заодно записывали что и как. Поскольку я вознамерился удивить всех блюдами, которых нет в моём ресторане и не появится в обозримом будущем. Сегодняшний вечер я посвятил мексиканской кухне.

Когда Ридикус управился с третьей порцией кесадильи с фаршем из грумвера, на лице его читалось блаженство, способное затмить солнце.

— Я — счастливейший из смертных, — провозгласил он, облизывая пальцы. — Знал, что Кай захочет по приезду всех поразить и приготовит нечто невиданное. Ух, как же будет завидовать Шаркус! — добавил он, отправляя в рот очередной чуррос.

— Уважаемый Ридикус Сильверхолд, — произнёс я с притворной серьёзностью, — если вы проболтаетесь ректору Шаркусу о сегодняшнем меню, ваша персона получит чёрную метку, и вы более не сможете переступить порог заведения «Не лопни Маг».

— А ведь ты не шутишь, — внезапно посерьёзнев, Рид отложил сладость. — Клянусь словом мага — не скажу ни единому духу.

— Благодарю вас, — я склонил голову. — Чтобы вы понимали: Шаркус ныне неразлучен с Каэлом, а это значит, что стоит вам проговориться — и у меня возникнут… осложнения. Но обещаю, в следующем году в моём заведении откроется полноценное направление этой кухни. И вы сможете хвастаться, что были среди первых дегустаторов.

— Эх, мальчик, — тяжело вздохнул он, прекрасно понимая, что дело не в императоре, а в золоте. Если я раскрою все карты раньше времени, чем потом удивлять избалованную публику? — И куда тебе столько золота?

— Секрет, — таинственно улыбнулся я. — Но вам оно тоже вскоре понадобится, и куда в больших количествах, чем вы думаете. Хе-хе.

Вот только почему-то никто за столом, кроме меня, не засмеялся.

На третий день я наконец спустился в подземелье замка. Да, меня пожирало любопытство, но я помнил из той старой жизни, что пленнику необходимо дать время… промариноваться. Чтобы он — а в нашем случае она — прониклась всеми «прелестями» каземата и нарисовала в воображении самые мрачные сценарии. Её бы ещё раздеть — голые люди чувствуют себя уязвимыми и сговорчивее. Но я не намерен опускаться до подобного. В этом мире, к слову, есть методы куда страшнее простого унижения. Да и не такой я человек. Здесь и без меня зла хватает.

В сопровождении Торгуса и Ридикуса — других я не желал посвящать в сие действо, дабы чужие глаза не видели, что здесь будет происходить, — я приблизился к клетке. Бросил взгляд на женщину, смотревшую на нас с надменным презрением, и, не проронив ни слова, начал готовиться.

Придвинул массивный железный стол в центр комнаты, а рядом — небольшой столик, на котором разложил инструменты из своей сумки. Все присутствующие невольно содрогнулись при виде её содержимого.

Я действовал нарочито медленно, давая пленнице время прочувствовать каждый момент и вообразить самые жуткие сцены, связанные с каждым из разложенных предметов.

Перед тем как войти внутрь, я взял с наставников клятву, что они не станут вмешиваться — несмотря ни на что. Обещание давалось им нелегко. Но я пристыдил их: разве успел я в их глазах стать монстром? Резал ли младенцев на жертвенниках? Истреблял ли невинные деревни? Сработало — они притихли, устыдившись своих подозрений.

Затем, отворив клетку, я вывел пленницу. Творить магию она не могла — ошейник лаодитов, подавляющий источник, действовал и в этом мире. Отчего в её глазах постепенно зарождался настоящий ужас. пристегнув её ноги и руки к столу, я подошёл к столику с инструментами и, приложив палец к подбородку, начал вслух размышлять, с чего же начать.

— Хм… Может, скальпель? Снять кожу тонкими слоями… Или вот иглы — говорят, нет боли сильнее, чем когда их вводят под ногти…

По мере того, как я озвучивал всё, что читал, слышал или видел когда-то, пленница бледнела прямо на глазах. Страх уже прочно поселился на её лице, вытесняя прежнюю надменность.

— И вы просто будете стоять и смотреть, как этот изверг будет меня пытать? — выкрикнула она, отчаянно вывернув голову в сторону моих спутников. Смешно, конечно, это слышать от магини смерти.

— Он в своём праве. Ты напала первой, так что мы не в положении его осуждать, — с притворный скукой в голосе произнёс Ридикус. Он даже зевнул — настоящий актёр. Так народ срочно Оскар в студию.

— А ты, Торгус? Как можешь позволять, чтобы в твоём замке мага разделывали, как кусок мяса? Не боишься, что император потом с тобой сделает?

— Не-а, — холодно ответил наставник. — Во-первых, ты некромантка, а твоего брата никто не жалует. Во-вторых, мой ученик состоит в весьма… тёплых отношениях с Каэлом. Мне не о чем беспокоиться, а вот тебе есть. Не стоило соваться в мои земли и тревожить кости на моих погостах. Знаешь, тебе ещё повезло, что Кайлос нашёл тебя первым. Будь на его месте я — я бы не был столь милосерден. Поверь, я куда искуснее него в обращении с такими, как ты. И, кстати, как ты думаешь, кто подарил ему этот набор?

Однозначно два Оскара — надо же с такой ледяной серьёзностью всё это произносить! На самом деле этот набор мне подарил Элдрикс Чалмор, мой наставник по артефакторике, после того как мы с дочерью короля гномов Хельдри Старквилл выиграли конкурс в академии. Наша ванна с пузырьками и массажем произвела настоящий фурор. Разумеется, мы тут же всё запатентовали — Хельдри сама настояла на этом.

В итоге я выбрал скальпель — тот самый, что помогает наносить тончайшие руны. Его лезвие холодно блеснуло в тусклом свете подземелья.

Поднеся лезвие к её бедру, я уже собрался «приступить» к делу…

— Почему ты не задаёшь вопросы? — выдохнула она, и в её голосе впервые прозвучала трещина. — Разве не хочешь знать, кто меня прислал?

— Честно? Не особо, — я провёл скальпелем по ткани её мантии, обнажая кожу. — Хотя ладно, давай, рассказывай. Может, если история покажется мне занятной, я подарю тебе быстрый уход.

Из её сбивчивого рассказа я узнал, что некий лорд Когтистых Перстней Нихилус — я не смог сдержать усмешку при этом имени, что явно ввело Офелию в ступор — велел ей доставить меня к нему живым. На мой вопрос, как именно она планировала это сделать, она объяснила, что стоило ей схватить «выскочку», как должен был открыться портал, который перенёс бы нас прямиком к нему. Кто этот лорд и зачем я ему понадобился, она не ведала. Где он обитает — тоже. В общем, кроме театрального имени, у нас не было ничего. Ни места, ни происхождения, ни целей.

Сама же Офелия оказалась местной. В своё время она была целительницей, но в один роковой день не смогла спасти возлюбленного и избрала путь некромантии. Тогда к ней явился посланник от лорда и предложил провести ритуал, даровав ей силу тёмного искусства. Силу, которая позволила бы вернуть любимого — хоть и не в самом приглядном виде, но и это, мол, поправимо. Так как он умер недавно, для возвращения к полноценной жизни требовалось всего лишь пятьсот душ. Осталось собрать около двух сотен, но ей пообещали, что за мою поимку зачтут сразу двести.

Как с ним связаться, она отказалась говорить, заявив, что предпочтёт смерть. Причина оказалась банальна: у этого лорда в заложниках находился её возлюбленный.

На этом наш допрос завершился. Я снял с неё подавляющий ошейник, бережно оглушил дамочку, дабы избавить её от лишних страданий. После мы вызвали магов из Управы по магическим преступлениям и передали её в их руки. Пусть теперь они с ней разбираются.

Дракониду «Последние Дыхание» Оссисарксу, архимагистру некромантии и члену Магического совета, наверняка будет крайне интересно пообщаться с ней. Он — единственный в нашем мире, кто достиг столь высокого ранга в этой тёмной стихии. Пока что единственный.

Я же намерен стать величайшим магом во всех доступных мне стихиях. И было бы поистине прекрасно, если бы именно он согласился стать моим наставником на этом пути. Эх, мечты, мечты…

Следующим пунктом моих планов стало посещение Чёрного Бора. Я отправился туда на рассвете, едва первые лучи солнца коснулись вершин сосен. Но лишь только я приблизился к опушке, как из сумрака леса вышли трое в серых, безликих балахонах.

Создалось стойкое ощущение, что все мои недруги только и ждали момента, когда я покину столицу.

— И чего вам надо? — без особой любезности спросил я, направляясь к ним.

— У нас на тебя заказ. Да к тому же ты убил наших братьев и за это поплатишься, — прозвучал хриплый, лишённый эмоций голос.

— Прежде чем вы приметесь меня убивать, не соблаговолите ли сообщить, из какой гильдии, клана или иной организации вы пожаловали?

— Сопляк, да будет тебе известно, что мы — «Безмолвные Клинки», самая могущественная гильдия наёмных убийц в этом мире. Нас боятся все, кто дорожит жизнью. И если заказ принят, мы не успокоимся, пока цель не будет мертва.

— Сколько пафоса… И как-то уж слишком вы словоохотливы для «безмолвных». Но ладно, боги с вами.

— Сейчас мы разрежем тебя на тонкие ленты, и запоёшь ты совсем по-другому, — прозвучала очередная угроза.

— Ой, как страшно, — я вытянул руку и нарочито мелко задрожал ею. — Ладно, последний вопрос: кто вас нанял? Всё равно я умру, так хоть помучаюсь перед смертью, представляя его лицо.

— Обычно мы не раскрываем такие подробности, но… Шулайд нанял нас и заплатил за тебя двести золотых.

— Двести? Вы серьёзно? — я фальшиво ахнул. — Нет, я так не играю. Тысяч двести — я бы ещё понял. А так… вы меня искренне расстроили. Я даже убивать вас передумал. Потому что надо быть полными дебилами, чтобы тащиться в такую даль, мёрзнуть здесь в ожидании, когда я появлюсь, — и всё это за жалкие две сотни? Моя управляющая в прошлом месяце такую премию получила. Нет, вы не «Безмолвные Клинки», а «Болтливые Дешёвки».

Только я было хотел скастовать заклинание, как из леса вылетел целый рой виссариев. Трое наёмных убийц застыли в немом изумлении при виде огромных пчелообразных созданий. Они летели с невероятной скоростью. Несостоявшиеся мстители даже сделать ничего не успели, я имею в виду, как выстрелить или достать оружие. Трое виссариев с лёту вонзили в них свои жала, и тела через мгновение упали, теряя сознание. Затем остальные подняли их и утащили в лес.

Ко мне же подлетел тот, кто отличается от остальных дополнительной парой крыльев и окрасом. Он обладал синеват брюшком и более длинным жалом, чем все остальные.

В голове я услышал его зов, говорить он не говорил, но то, что меня приглашают следовать за ним, это я понял. А раз вежливо зовут то надо идти. Прежде чем войти оставил дары на пеньке для хранителя леса, и только после последовал по тропе. Пора понять, что мне уготовила Тораксия несметные богатства или шиш с маслом.

Глава 4 Кажется, кто-то скоро станет богат

Где-то в окрестностях столицы Адастрии.

Глубокая ночь. Дорога, залитая холодным светом полной луны, и небольшой отряд, движущийся по ней. Группа состояла из трёх гномов, одного гоблина и человека. Шестеро всадников, закутанных в чёрные плащи с надвинутыми на лица капюшонами и масками ехали на порученное им господином задание.

Они направлялись в поместье богатого рода Балдуинов, владевшего множеством таверн в столице — заведений исключительно для аристократии и состоятельных горожан. Однако за последние месяцы их прибыль упала почти до нуля, если сравнивать с прежними доходами. И, разумеется, во всём был виноват некто Кайлос Версноксиум открывший ресторан, будь он неладен, «Не Лопни Маг».

Глава рода, Патрикас Балдуин, более не мог терпеть подобного унижения. Если так продолжится, их ждёт разорение, а иного ремесла они не ведали — иные сферы уже заняты родами, способными ответить жестоко. Этот же Кайлос — одиночка. За ним не стоит ни могущественного клана, ни влиятельного покровителя. Да, пару раз к нему заходил сам император, но и к ним августейшая особа также наведывалась. Ничего необычного.

Поначалу они планировали украсть рецепты, но юноша оказался прозорлив и запатентовал все свои блюда. Откуда только деньги взял. Хотя с его ценами это для него точно не проблема. Попытки обойти запрет привели к тому, что семь печей в их тавернах взорвались. Да ещё и штраф пришлось заплатить. На семейном совете решили похитить одного из младших поваров, что работает в ресторане, выведать рецепты и секретные ингредиенты, дабы готовить нечто схожее, но не идентичное — дабы патентное бюро не имело претензий. К тому же, в последнее время люди стали массово уходить к нему — платил он щедро, а взамен требовал лишь клятву о неразглашении. Правда, брал он не всех, хоть на этом ему спасибо.

Захват помощника повара прошёл безупречно. Но дальше началось странное. Похищенный не только не выдал секретов, но и смеялся всю дорогу. Утверждал, что они совершили величайшую ошибку в жизни, и скоро им всем придёт конец, а его — освободят, щедро компенсируют неудобства и оплатят им с женой ужин. Он даже благодарил похитителей за то, что выбрали именно его, а не кого-то другого. Этот безумец просил избить его — мол, за это получит сверху ещё пятьдесят золотых. Этот Кайлос сумасшедший раз так печётся о просто помощнике повара.

Поместили "психа" в кладовую, при этом его да связывать не стали, настолько все были в шоке от его поведения. Патрикас собрал совет, где и изложил суть произошедшего. Что делать дальше, никто не знал, но, здраво рассудив, что, если всё и вправду так, — надо готовиться к войне. На том и порешили: если уж выбирать между разорением и войной, они изберут последнее.

Отряд специального назначения для решения деликатных проблем — или, как его окрестил Кайлос, Отряд Прикрытия Кухни «Гурман» (ОПК) — прибыл к поместью Балдуинов на рассвете. Именно в этот час охрана, поддавшись дремотной истоме, бдит менее всего.

После тщательной разведки было решено проникнуть через канализационные туннели, ибо восьмиметровый забор, усиленный защитными рунами, представлялся непреодолимым. Малейшая попытка взобраться на него немедленно вызвала бы стражу, чего допустить было никак нельзя.

— Называйте меня «Великая Тень»! — прошептал Грохотун, натягивая на голову маску с аккуратными прорезями для ушей, сработанный Санчесом специально для подобных миссий. Эти маски, что ныне надел весь отряд, скрывали не только лица, но и магические отпечатки, делая их призраками в ночи.

— Тенью, что чихает громче, чем дракон после щепотки нюхательного табака, — пробурчал Бренор, поправляя пояс, утяжелённый пятью топориками, тремя метательными ножами и заветным магическим котелком как у Кайлоса «на непредвиденный случай». Вдруг ожидание затянется, а скрашивать его лучше за трапезой.

Отряд двинулся по канализационному тоннелю, который, к всеобщему изумлению, источал не привычное зловоние, а удушливый аромат дорогих духов или пряностей — видимо, Балдуины спускали в стоки просроченную парфюмерию или ещё чего. Иначе столь странный феномен было не объяснить. Открытие это произошло случайно: Балин забыл активировать защитный артефакт от запахов. Данное открытие повергло ОПК «Гурман» в лёгкий шок. Столь эксцентричный особняк им довелось посещать впервые.

Гоблин, сморщившись от густого запаха ванили, громко чихнул, и с потолка свалилась затхлая бриллиантовая заколка.

— Я просто жирею от этих богатеев! — фыркнул Торгрим, подбирая её. — У них даже канализация хорохорится! Интересно, что же тогда хранится в их сокровищнице, если подобные безделушки отправляют в сточные воды?

Выбрались они в некоем подсобном помещении, откуда, судя по всему, прислуга выливала помои и прочие отбросы. Естественно, в столь поздний час здесь никого не было, но это отнюдь не означало, что можно позволить себе лишний шум или неосторожность. Когда все выбрались и приготовили оружие, Грохотун Большой Пуф с величайшей осторожностью приоткрыл дверь, вглядываясь в густую тьму.

— Чисто. Пошли, — беззвучно махнул он рукой, выбираясь наружу.

Во дворе их ожидал не только бдительный взор стражников, но и декоративный пруд, населённый карпами-переростками. Проходя мимо, они стали свидетелями происшествия, которого никто не мог предвидеть. Один из карпов, заметив любопытную рожу Бренора, заглянувшего в воду, внезапно выпрыгнул и нанёс гному смачный удар хвостом по лицу.

— Ах ты, чешуйчатая тварина! Это прямое объявление войны! Ты у меня сейчас прямиком пойдёшь в сумку, а после в суп отправишься! — яростно прошипел гном, но Руми удержал его от попытки ворваться в пруд и атаковать рыбу.

— Наставник, мы пришли сюда не для этого, — тихо, но твёрдо напомнил он.

— Живи, пока живёшь, тварь! — проворчал гном, погрозив кулаком удаляющемуся карпу, и двинулся дальше.

Продвигаясь через сад, они внезапно замерли, услышав храп такой силы, что оставалось диву даваться, как от него не срабатывают охранные руны. Казалось, сама земля содрогается под ногами. Оказалось, Балдуины наняли гнома-садовода, мастера своего дела. Тот спал, обняв садовую лейку, но даже во сне, между раскатистыми всхрапами, бормотал заклинания: «Разрастись, азалия, и покарай тех, кто топчут газоны!» Кусты азалий вокруг нервно подрагивали, будто и впрямь готовые к атаке.

Отряд с величайшей осторожностью обошёл спящего, не желая его будить. Ибо если уж он храпел с такой мощью, то его крик наверняка поднял бы на ноги не только стражу, но и всю округу.

Воистину, поместье Балдуинов, которое они накануне вечером осматривали с пригорка, напоминало скорее причудливый замок разбогатевшего торговца луком, нежели родовое гнездо аристократов: избыток позолоты, кричащей даже в сумерках, выдавал тщетные попытки купить величие за монету. Сады были подстрижены с почти болезненной педантичностью, а вдоль дорожек, словно в насмешку над вкусом, стояли обнажённые скульптуры в сладострастных позах — гномы, эльфы, дракониды, орки и прочие народы, кроме людей, — все держали фонари, будто намеренно желая смутить вора своим неестественным видом. Иначе зачем выставлять такое напоказ?

Сморщившись и высказав своё «фи» отряд пошёл дальше.

Теперь же, проникнув внутрь особняка, они оказались в мире сюрреализма. Возникло стойкое ощущение, что они забрались не в обитель богатого рода, а в логово безумцев. Поживи здесь пару дней — и крыша поедет безвозвратно, а рассудок останется где-то позади. Всё из-за внутренней обстановки: повсюду висели кричащие гобелены с изображениями предков (все с одинаково удивлёнными густыми бровями), от которых становилось не по себе — казалось, они следят за каждым шагом. Куда ни кинь взор стояли дорогие, но уродливые вазы в форме совокупляющихся лебедей, словно перенесённые из кошмара какого-то развратного гончара.

— Что с ними не так? — тихо, почти беззвучно, выдохнул Руми, озираясь с лёгким отвращением.

— Они богаты. Точнее, были богаты, — так же шёпотом ответил Грохотун. — А вот вкуса им не досталось. И нанять мага-декоратора, чтобы обставил всё как подобает, не догадались.

— Скорее, пожадничали, — прошептал Бренор, разглядывая скульптуру двух целующихся косуль и с брезгливостью отворачиваясь. — Предпочитают поражать количеством золота, а не изяществом души.

Пройдя по первому этажу, они достигли конца северного коридора, где располагалась неприметная дверь, ведущая в подвал. Взломать её не составило труда — к всеобщему изумлению, она оказалась и вовсе незапертой. Спустившись по каменным ступеням, группа спасения буквально расцвела, вдохнув ароматы, царящие в погребе: воздух был насыщен пряными нотами выдержанного сыра, копчёного мяса, трюфелей и благородного старого вина.

Их цель, младший помощник повара Лорик, сидел за импровизированным столом из дубовых бочек и с невозмутимым видом наставлял крысу в искусстве приготовления соуса бешамель.

— Добавь щепотку тёртого мускатного ореха! — внушал он грызуну, который старательно толкал лапками крошечную тёрку.

Увидев спасателей, Лорик разочарованно вздохнул:

— Уже? Я почти убедил крысу открыть здесь филиал нашего ресторана. — Поднявшись с бочек, он протянул руку крысе. — Пока, Рататуй, может, ещё свидимся.

К изумлению отряда, крыса вежливо пожала ему руку.

ОПК «Гурман» был снаряжён просторными сумками с пространственными чарами, и потому уходить с пустыми руками не собирался. Род Балдуинов должен был понести заслуженное наказание за свою дерзость. Прежде чем покинуть подвал, шестёрка ловко опустошила его, запихивая в свои волшебные сумки всё, до чего могла дотянуться. За какие-то десять минут погреб опустел.

— Всё, выходим, — скомандовал Большой Пуф, — пока у нас всех крыша не уехала окончательно от этого безумия.

— Давайте пройдёмся по дому, — предложил Торгрим. — Все спят, а хозяев надо наказать. Одной еды и вина маловато будет для справедливого возмездия.

Возражений не последовало. Отряд разделился: Балин и Торгрим отправились на поиски сокровищницы, Грохотун с Горцем двинулись обследовать покои, а Руми и Лорик направились к сараю, дабы обеспечить путь к отступлению.

Сокровищницу отыскали без труда — её даже не утруждались скрывать особо. Подойдя к массивной, искусно украшенной двери, они тщательно её осмотрели, и на их лицах расплылись знакомые ухмылки. Уже в который раз они проникали во владения враждебных родов, вскрывая хранилища ценностей одним и тем же изящным способом — попросту растворяя стену рядом с дверью с помощью магии земли. Дверь, конечно, была зачарована, защищена рунами и прочими хитростями — защита хоть куда. Но то, что стены также требовали укрепления, до их жадных умов так и не дошло.

Переступив порог небольшой комнаты, Балин и Торгрим обнаружили, что золотые монеты аккуратно упакованы в стеклянные банки с бирками «Варенье из одуванчиков».

— Какие же они извращенцы! — возмущённо прошептал Балин, выгребая золото столовой ложкой.

— Полностью с тобой согласен, брат, — отозвался Торгрим, уже набивая сумки дорогим оружием, самоцветами и ювелирными изделиями. Артефакты он трогать не стал — от них исходил неприятный запах, будто кто-то, наевшись жирной пищи, облапал их своими неумытыми пальцами. Остатки жира протухли, и теперь от артефактов несло затхлостью. «Бр-р-р. Мерзость какая», — брезгливо передёрнуло Торгрима.

Балин, покончив с золотом, окинул помещение взглядом в поисках ещё чего-нибудь, что можно было бы «экспроприировать». Его внимание привлёк семейный альбом Балдуинов: на миниатюрах все предки были изображены с тарелками супа. Недолго думая, он искусно заменил все лица на рожицы, вырезанные из картофеля — раз уж они так любили запечатлевать себя с едой.

Тем временем Бренор, пробравшись на кухню, деловито складывал столовое серебро, в то время как Грохотун, попробовав местный паштет, сморщился и, не удержавшись, оставил на столе «анонимный отзыв»: «Суховато. 2 звезды из 5. Совет: добавить сливок и сменить повара». Дегустировать остальное после такого он не рискнул.

Когда отряд уже спускался в канализацию, Балин заметил, как Лорик с трудом тащит огромную головку сыра — ту самую, что не поместилась в сумки.

Лорик, заметив его любопытный взгляд, пояснил:

— Это для фондю! Кайлос оценит. Сыр дорогой, отменный.

Балин лишь улыбнулся в ответ. Фондю под ледяное пиво он и сам очень уважал.

Оседлав лошадей, ОПК «Гурман» двинулся в сторону Адастрии. Задание было не только выполнено, но и перевыполнено. Теперь можно было и отдохнуть — с чувством выполненного долга и приятной тяжестью в сумках.

Утро в доме Балдуинов началось с пронзительного крика, столь истошного, что поднялись даже те, кто не собирался покидать постели до полудня. Патрикас, поднявшийся в столь ранний час, уже был не в духе, но когда он увидел, во что превратили его родовое гнездо…

— Как… Как такое могло произойти? — только и смог вымолвить он, бессильно опуская плечи и озираясь вокруг.

Семейство Балдуинов, высыпавшее из своих покоев на первый этаж, обнаружило, что, помимо пропажи золота и провизии, все их дорогие гобелены теперь украшены изящной вышивкой: «Не лопни, маг — лучший ресторан в городе!».

Когда хозяин дома ступил на кухню, повар, бледный как полотно, принялся жаловаться, что некто «скорректировал» рецепты в поваренных книгах:

— Вместо соли — сахар! Вместо перца — корица! Пусть ваш фамильный паштет теперь пахнет яблочным пирогом!

«И то толку будет больше», — гласила дерзкая приписка на полях.

— Особенно усердствовали над нашим родовым рецептом «Тушёной дичи с трюфелями», — продолжал повар, дрожащим пальцем указывая на страницу. — Добавили целую этажерку с комментарием: «Совет: замените дичь на старый сапог — вкус тот же, экономия на 200%!».

Не проронив ни слова, глава рода вышел в сад, где громче всех вопил мастер-садовник. А всё потому, что Руми, пока другие опустошали сокровищницу, срезал все розы, азалии и прочие цветы, задумав составить гигантский букет для Майи.

Далее он проследовал в библиотеку, где все книги были переставлены, а портреты предков — разрисованы. На двух полотнах, изображавших особо уважаемых родичей, красовалась надпись: «Я обожаю Кайлоса», а ниже — аккуратное розовое сердечко.

В гардеробе, как ему доложили, все дорогие плащи и мантии были изрезаны на ленты, а в обувь… похоже, наведалась целая стая котов, дабы оставить свои «дары». Это стало последней каплей.

Сжав кулаки, Патрикас в бешенстве принялся кричать, а затем приказал собрать всю охрану во дворе. Сначала он разберётся с ними… Нет, сначала они всё отработают, а уж потом он разделается с ними — и с этим выскочкой Кайлосом. Война так война. Только для начала надо понять, где взять денег на оплату наёмников. Сокровищница-то пуста.

Когда отряд дожидался в лесу предрассветного часа. Грохотун Большой Пуф, порывшись в своих бесчисленных карманах, с внезапной тревогой обнаружил пропажу одного небольшого мешочка из грубой ткани. В нём хранились тщательно высушенные грибы особого сорта, которые он изредка жевал — не для насыщения, но для лёгкого расслабления духа. Грибы были изрядно крепкими, а потому гоблин откусывал лишь малую толику, размером с ноготь.

Перебрав все складки своей одежды, он со старательно изображаемым безразличием поинтересовался у спутников:

— Э-э, друзья… не попадался ли вам красный мешочек с вышитым пегарогом?

Оказалось, не просто попадался. Бренор, отвечавший на привале за стряпню, нашёл его ранее у костра. Понюхав содержимое и сочтя аромат пикантным и возбуждающим аппетит, щедрой рукой высыпал всё в кипящий котёл, дабы «обогатить вкус и без того превосходной похлёбки».

Услышав сие, гоблину на мгновение стало дурно. Он мысленно прикинул, какая чудовищная доза психоактивных веществ пришлась на каждого из отведавших ужина. Когда же гном, заметив его бледность, спросил: «Что-то не так, приятель?» — Грохотун только махнул рукой, сделав вид, что всё в полном порядке, мол, он не в обиде. Всем понравилось и ладно.

— Ничего, ничего… Главное, что похлёбка всем понравилась, — пробормотал он, с тоской думая о предстоящих часах, которые обещали быть… весьма необычными для всего отряда.

В глазах его читалась тихая паника, но гордый гоблин предпочёл сохранить лицо, решив, что лучше уж сойти за чудака, чем признаться в содеянной оплошности, которая ныне угрожала превратить их задание в феерическое и непредсказуемое путешествие.

Пройдя по старой навивающей прекрасные воспоминания тропе «Старого Алхимика», я достиг Омута Тихих Мыслей. Вступать в беседу с русалкой не стал, но по старой памяти бросил в воду несколько подарочков — гребень ручной работы, бусы, браслет и разной бижутерии по мелочи. Уже отойдя, услышал тихое, словно шелест камыша: «Благодарю». Я улыбнулся, бросив через плечо: «Всегда пожалуйста», — и двинулся вслед за Виссарием.

Добрались мы до места, где обосновалась Тораксия со своим роем, относительно быстро. Это была та часть Чёрного Бора, где гигантские поляны, усыпанные разнотравьем и цветами, расступались перед древними деревьями.

Уже на подходе я заметил на ветвях знакомые грозди шариков, но с неожиданным отличием — они были не лазурными, а зеленоватыми, точнее, светло-изумрудными, словно капли утренней росы.

Сама королева Тораксия также претерпела изменения, в размерах и окрасе. Она стала втрое крупнее, и вид её теперь внушал если не страх, то почтение. Ещё там, в замке осколка мира, она была немаленькой, но сейчас её габариты приближались к размерам истребителя МиГ 29. Что до цвета… Её брюшко отливало зелёным, словно лист малахита. Видимо, это и было причиной смены цвета тех самых «горошин».

— Приветствую, ваше величество. Как поживаете? — Я достал складной табурет из пространственной сумки и устроился на нём.

— Здравствуй, Кайлос. Всё благополучно. Популяция растёт. Дары здешних лесов и вправду щедры. Подобного изобилия мы не видели с тех пор, как покинули родной мир.

— Я рад, что угодил. Наш договор всё ещё в силе?

— Хотела бы сказать «нет», но…

— И вновь я рад, что вы оказались мудрой и «честной». Поскольку обмани вы меня — Чёрный Бор стал бы вашей могилой, а мне этого ой как бы не хотелось. Кстати… Зачем вам тела тех деб… безумцев что напали на меня?

— Удобрение.

— М-да уж. И часто такое происходит?

— Случается, когда люди вторгаются на наши земли. Особенно замечательное получается из магов. Прям красота.

— Понятно, — самого передёрнуло от отвращения. — Тогда следующий вопрос: почему шарики зелёные и как это отразится на тех, кто их отведает?

— Зелёный цвет — от местной флоры. Что до последствий… Понятия не имею.

— Примерно так и предполагал. Выходит, вы и ваши… особенные пчёлки всем довольны?

— Более чем.

Пока мы обменивались любезностями, ко мне стаскивали те самые шарики, которые тут же исчезали в недрах моей пространственной сумки. И было их… ошеломляюще много. А знаете, сколько именно? Без малого сотня штук. Я от такого известия едва не рухнул в осадок. Так как по пути я насчитал несколько сотен гроздей, в каждой из которых зрело не менее трёх десятков таких сфер, и это только вдоль тропы, а мне принесли жалкие…

— Это что за щедрость? — не удержался я от сарказма.

— Так и знала, что ты не в курсе, — прозвучал голос Тораксии, вибрирующий, словно жужжание гигантских крыльев. — «Горошины», как ты их называешь, не созревают в одночасье. Мы напитываем их год за годом. Для полного созревания требуется как минимум пять лет по местному исчислению. То, что отдали тебе, — наш дар в благодарность за этот чудесный новый дом. Мы взращивали эти сферы круглые сутки, всем роем, уделяя остальным малую толику нашего внимания. Поскольку знали — ты скоро пожалуешь в гости.

Мои грёзы о том, чтобы стать первым миллиардером Керона, разбились о суровую реальность. При всём притом ещё надо выяснить, что эти «шарики» дают. А вдруг они, наоборот, не дают счастья, а заставляют стать психом или погрузит того, кто сел в полное отчаяние.

— Печально это сознавать, но против природы не попрёшь, — вздохнул я, убирая складной стул. — Что ж, и на том спасибо. Увидимся через три года. Как раз к тому времени гномы достроят мой замок и буду навещать вас чаще.

Я уже собрался уходить, но резко остановился и обернулся.

— Слушай, а может, у тебя есть какие-то просьбы? Чем-то помочь могу?

— Есть одна, — прозвучало после краткой паузы.

— Я весь во внимании.

— Понимаю, тебе это покажется чудовищным… но из вашей плоти получается превосходное удобрение. Цветы от него растут куда пышнее, чем без него.

К горлу подкатил ком от таких слов.

— И? — сумел я выдавить.

— Я вижу, ты сильно возмужал — и телом, и в магическом плане. Твоя мощь впечатляет. Честно признаюсь, не будь её — я бы атаковала тебя без раздумий.

— Благодарю за откровенность, но ближе к делу.

— Да, конечно. Ты наверняка часто сталкиваешься с недоброжелателями. Мы были бы рады получить их тела. Души, разумеется, ты обещал богине. Нам же достаточно и…

— Погоди, погоди. Откуда ты знаешь о богине? И вообще я ей ничего не обещал.

— На тебе же горит её метка? Разве твой фамильяр не сказал тебе об этом?

— Не-а, промолчал. Видимо, запамятовал.

Себе же сделал пометку прибить одну радужную…

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. На этом, пожалуй, всё. До встречи.

Обратный путь я проделал в глубокой задумчивости. Вырвал меня из размышлений окрик. Замерев, я взглянул в ту сторону, откуда он донёсся. Там стоял мужчина в белой мантии, подобие той, что носила Офелия.

— А вот и удобрение подоспело, — бросил я в ничего не понимающее лицо некроманта.

Глава 5 Друзья такие друзья.

В начале схватки я полагал, что имею дело с заурядным некромантом — возможно, мастером или даже магистром тёмных искусств. Однако уже через считанные мгновения моё мнение претерпело кардинальные изменения. Передо мной стоял архимаг смерти, чья мощь превосходила все мои ожидания.

Его атаки не только отличались невероятной силой, но и были исполнены удивительного мастерства. Некромант с поразительной точностью предвосхищал мои движения, виртуозно уклоняясь от ударов и контратакуя в самые уязвимые моменты.

Моим противником оказался некто Сайлас — всё, что я успел узнать о нём, прежде чем разверзся ад битвы.

Сперва он обрушил на меня лавину оживших скелетов, окутанных призрачным сиянием защитных барьеров. Я попытался сокрушить их каменными снарядами, но снаряды бессильно отскакивали от мерцающих щитов, словно горох от стены.

Тогда я призвал своих верных стражей тьмы. Их зачарованные мечи, источающие чернильное сияние, сумели пробить защиту нежити, но и скелеты отвечали ударами, истощающими моих рыцарей. Мне приходилось непрерывно подпитывать их силой, расходуя запасы энергии в нереальных масштабах.

По правую руку от некроманта возвышалась жуткая фигура полуразложившегося существа. Лишённое части лица и левой руки создание стояло неподвижно, словно статуя. Было ли это истинным зомби или же живым человеком, попавшим под власть некромантической магии — оставалось лишь гадать.

Пока наши армии из марионеток сходились в смертельной пляске, мы с противником обменивались сокрушительными ударами. Я метал сверкающие молнии, копья тьмы, а он отвечал смертоносными лучами негативной энергии, от которых воздух трепетал, словно от невыносимого холода.

Один из его ударов, зелёный луч, скользнул по моему плечу, оставив после себя след невыносимой боли. Рана начала гноиться с пугающей скоростью, источая зловоние разложения. Я едва не потерял концентрацию. Спасибо Торгусу и Вортису за науку и конечно же Фулгурису. Если бы не они, я бы уже сдох.

Когда его костяная армия была повержена, некромант немедля призвал новую. Более того, из останков павших скелетов он создал жуткие метательные снаряды. Кости, повинуясь его воле, взмыли в воздух и устремились ко мне с ужасающей точностью.

К моему изумлению, эти смертоносные снаряды беспрепятственно пронзали мои защитные барьеры из тьмы и молний. Единственной преградой, способной сдержать их натиск, оказалась воздвигнутая мною земляная стена.

Пока я пытался осмыслить эту новую угрозу, четыре костяных дротика нашли свою цель в моём теле. Я опустошал фиалы с зельями исцеления одно за другим, не успевая даже перевести дух. Плетение целительных заклинаний в пылу битвы оказалось непозволительной роскошью.

Каждый глоток целебного эликсира давался с трудом, а ещё круто бил по карману, пока я продолжал отражать нескончаемые атаки своего могущественного противника. Битва становилась всё более изматывающей, и исход её оставался неясным. Причём это меня весьма пугало.

Мрачная мысль пронзила мой разум: почему же верные пчёлки не спешат на выручку? И тут же, словно удар молнии, меня озарило понимание. Клятва... Стоит этому служителю смерти лишить меня жизни, и Тораксия будет свободна от своих священных обетов. Что ж, придётся преподать ей урок, но сперва нужно разобраться с этим порождением смерти...

Сайлас, пока я предавался мрачным мыслям и отпивался зельями, словно тень, скользнул в пространстве, использовав свою излюбленную технику перемещения во мраке. Он возник за моей спиной в тот самый миг, когда передо мной вздымалась земляная стена, скрывая его манёвр от моего взора.

Его костлявые пальцы, холодные как лёд, коснулись моей правой руки, и леденящий шёпот сорвался с его уст: «Gloriam Putris». В тот же миг плоть начала разлагаться, источая зловоние разложения. Крик агонии разорвал тишину опушки Чёрного Бора, эхом отразившись от мрачных деревьев, чьи ветви, казалось, тянулись к небу в безмолвном протесте.

С яростным рыком я развернулся всем телом, вкладывая в удар ноги всю свою силу и ярость. Некромант, не ожидавший физического воздействия, отлетел, словно тряпичная кукла, но лишь на мгновение, чтобы вновь материализоваться подле своего полуразложившегося прислужника.

Преодолевая боль, я из последних сил достал фиал со средним зельем исцеления. Живительная жидкость немного приглушила боль, но гниение не отступало, продолжая своё мерзкое дело. Шаг во тьму — и я оказался на безопасном расстоянии, чтобы выпить ещё. Но Сайлас, словно голодный хищник, следовал за мной по пятам, не давая ни секунды передышки.

Началась безумная игра в кошки-мышки. Я метался между холмами, нырял в густую рощу, где древние деревья шелестели листвой, будто предупреждая о надвигающейся опасности. Но некромант был вездесущ. Лучи энергии смерти следовали за мной, ядовитые облака клубились в воздухе, источая смертоносное дыхание. Каким-то чудом я избегал их смертоносных объятий, словно танцуя со смертью.

В один роковой момент он предвидел мой прыжок. Едва я вышел из сумрака, холодное зелёное лезвие, источающее могильный свет, отсекло мою гниющею руку вместе с кольцом по самый локоть. Волна мёртвой энергии отбросила меня, словно тряпичную куклу, и я рухнул на землю, чувствуя, как жизнь покидает тело.

Сайлас приближался медленно, с хищной улыбкой на лице, его глаза светились торжеством. Он не произносил ни слова, не сыпал оскорблениями — просто шёл, наслаждаясь моментом триумфа.

— Конец тебе, тварь! — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ярость закипает в груди. Кто бы знал каких сил стоило мне подняться.

— Ошибаешься, — прошипел он, его голос был холоден как лёд. — Это тебе конец, мальчишка. Кто бы ни был твой учитель, он хорошо потрудился. Даже я признаю это. Жаль только, что я не могу прикончить тебя — лорд Нихилиус жаждет встречи лично.

— Эта встреча станет последней для вас обоих, — выдохнул я, собирая остатки сил в кулак. — вот только ты её не увидишь «Anima Vorago»!

Лицо Сайласа побелело, как мел, его глаза расширились от ужаса. Он рванулся прочь, но жгуты первозданной тьмы, вырвавшиеся из моей груди подобно змеям, схватили его, словно стальные цепи. Трижды он пытался вырваться, но древнее заклинание, пожирающее души, держало его мёртвой хваткой, впиваясь в самую сущность некроманта, высасывая его жизненную силу капля за каплей.

В воздухе разлилось зловоние разложения, смешанное с ароматом озона. Магия схлестнулась в смертоносном танце, и небо над Чёрным Бором почернело, словно сама тьма пришла за своей жертвой.

— Эта душа принадлежит тебе, Морана, — произнёс я, и в тот же миг некромант словно обезумел. Он обрушил на меня всю мощь своего арсенала, швыряя одно за другим смертоносные заклинания. Однако его атаки, словно отразившись от невидимого щита, обратились против него самого.

То, что последовало далее, превзошло все мои ожидания. Первые же заклинания — тлен, разложение, кислота — обрушились не на меня, а на того самого зомби, что неподвижно стоял посреди поляны. Словно древний страж, он принял на себя удар, защищая своего повелителя. Но даже его гниющие останки не выдержали и трёх отражённых заклятий, обратившись в прах.

Теперь же пришла очередь самого Сайласа познать всю мощь своей магии смерти, обратившейся против него. Даже его недюжинная сила не смогла противостоять этому. Семь отражённых заклинаний — и некромант пал, побеждённый собственной мощью.

В тот же миг в меня влетел изумрудный сгусток, наполненный чистой энергией опыта. Мой магический источник, словно жаждущий путник, поглотил эту силу, увеличившись на полтора процента. Невероятно! Этот маг обладал поистине колоссальным резервом, ведь за всё время битвы он ни разу не прибёг к помощи манна-кристаллов.

В глубинах моего сознания раздался женский смех — холодный, пронизывающий до самых костей. От этого звука по спине пробежал мороз, а сердце сжалось от недоброго предчувствия. Похоже, я ввязался в игру, последствия которой ещё долго будут давать о себе знать.

Собрав последние крупицы сил, я встал подошёл к телу Сайлса и поднял гримуар. Он было дёрнулся убить меня, но я столько энергии тьмы подал в него что он чуть не заскулил. Затем подобрал свою кисть с кольцом и открыл портал. Шаг — и я оказался на главной площади замка, у самых ног изумлённого орка. Последнее, что запечатлелось в моём угасающем сознании, был отчаянный крик Евы и могучий голос Торгуса, взывающего к Кларис.

— Господин Ридикус, как полагаете, он сильно огорчится, узнав, что более не сможет… ну, вы понимаете, о чём я? — с притворной грустью в голосе спросил кто-то из присутствующих. Судя по голосу это вроде как Вул’дан.

— А какой мужчина не огорчился бы? — с невозмутимой серьёзностью ответил Огнебровый, после чего смачно захрустел чипсами со вкусом сметаны и лука. — Мне тут Кларис сообщила, что даже высшее зелье бессильно. Всё, что сгнило ниже пояса, увы, восстановлению не подлежит.

— ЧТО?! — вскрикнул я, инстинктивно хватаясь за причинное место обеими руками. — ТВОЮ ЖЕ ДУШУ, ИДИОТЫ, ЧТОБЫ ВАС РАЗНЕСЛО! — заорал я на хохочущих Вул’дана и Ридикуса.

Со мной, во-первых, всё было более чем в порядке «там». Во-вторых, моя правая рука пребывала на своём законном месте и в идеальном состояние.

— Да успокойся, дружище, — сквозь смех проговорил орк. — Мы же видели, что ты очнулся. Вот и не удержались.

— Хреновые у вас шуточки, — проворчал я, тщательно осмотрев себя и убедившись в отсутствии следов разложения. Магия внутри меня текла плавно и отзывчиво, как и прежде. Поднявшись, я ощутил звериный голод — так жрать мне не хотелось, кажется, никогда в жизни.

Одевшись, я махнул рукой: — Айда на кухню, есть хочу до потери пульса.

Они, похоже, только этого и ждали — вскочили ещё на первом слоге слова «кухня».

Узнав, что я пришёл в себя после двухдневного забытья, на кухне замка собрались все обитатели. Ибо готовил я для себя, то решил сделать нечто калорийное и жирное, а именно гамбургеры. Пока возился у плиты, рассказывал о схватке с некромантом. К моему разочарованию, никто никогда не слышал о маге смерти по имени Сайлас. Чёрт с ним. В одном я был уверен твёрдо: сейчас ему ой как несладко. Одна красивая дамочка, явно позабавится с ним.

— С такими врагами ты скоро до ранга магистра дорастёшь, — проговорил орк, впиваясь зубами в новый гамбургер. — Мог бы и нас позвать. А то только о себе думаешь, прокачиваешься в одиночку.

— Уверен, стоит мне позвать — и он кого-нибудь из вас прихлопнул бы. Нет уж, спасибо. Как-нибудь в следующий раз.

— Вул’дан, не переживай, скоро у вас будет уйма возможностей раскачать свои источники, — хитро подмигнул Огнебровый, но раскрывать карты не стал.

— Кстати, Кларис, спасибо за лечение. Скажи, сколько я должен?

— А я тут ни при чём. Это всё архимагистр Элидия. Она каким-то образом узнала, что с тобой беда, и, использовав площадку во дворце императора Каэла, телепортировалась прямиком сюда. Это она тебя выходила, мне такое, увы, не под силу. Пока что, — обмакивая картофель в сырный соус, Кларис добавила: — Кстати, она просила передать: вы квиты.

— Согласен, хотя… — переворачивая на сковороде очередную партию котлет, пробурчал я. — Народ, может, подождёте? Я вроде как вообще-то себе готовил?

Народ дружно проигнорировал мои слова. Будто я и не говорю с ними. Мало того — они мило общались между собой, обсуждали соусы и то, как я одолел некроманта. Вот тебе и поддержка. Прям чувствуется забота.

— Хочешь, на вот мой укуси, — предложила Ева четвертинку гамбургера причём без котлеты.

— Спасибо милая, кушай сама, я сейчас себе ещё приготовлю.

Когда все наелись то стали готовиться к поездке. Только в это раз со мной поехали все. Даже Флоки.

Притом ехать в принципе довольно долго: сначала три дня до того въезда в Железные Горы, после ещё два до моих земель. Нет, мне точно нужна телепортационная площадка. Надо бы с Императором переговорить. Они в его ведении, никто без его ведома их строить не имеет права. Так сказать, стратегический ресурс. Мало ли война, а кто раз и перешлёт армию к твоему дому.

Доехали мы без приключений, и коли уж попали к гномам, то было бы невежливо не заехать мы в гости к братьям-королям, к семье Бренора и моему торговому компаньону Рутану. Да и с кое-каким кланом надо бы поквитаться. Рунирды вроде.

В первую очередь мы завалились всей толпой прямиком в заведение гнома, что претерпело разительные изменения. Не знаю, по какой цене он продавал мои пирожки, что способны прожечь горло, но, видимо, с хорошей такой надбавкой.

Во-первых, оно расширилось раза так в три. Для этого оно выкупило соседнее лавки. Далее появились гномы, что обслуживают клиентов. Во-вторых, что примечательно, фартук на хозяине, что готовил теперь не снаружи, а внутри на просторной кухне, всё так же был чист. Надо его попросить в мой ресторан заглянуть, чтоб научил подобной чистоте. Мирко, конечно, следит, но вот чтоб так…

— Привет, мой крохотный брат, — раскрыл я руки для объятий, войдя на кухню. Всех наших я оставил снаружи подкрепиться. Они сами решил ехать со мной. Я же катаюсь по делам и в сотый раз об этом всем напомнил.

— ААА! Мой друг Шпала в гости приехал! — Обрадовался гном и бросился ко мне. Мы крепко обнялись. — Сколько лет, сколько зим. Не думал, что ты в гости заедешь.

— Да как не заехать к своему партнёру и другу. Тем более у меня для тебя кое-что есть, — весело подмигнул я ему.

Рутан резко посерьёзнел, а после прижал палец к губам, тихо прошептал: — Не здесь. Пошли за мной.

Мы зашли в небольшой кабинет, он закрыл за мной дверь и активировал артефакт тишины. Мы сели друг напротив друга, Рутан налил мне сок, а себе медовухи. Забыл упомянуть, мы слишком сдружились с ним, причём просто обмениваясь письмами и рассказами. Особенно на фоне готовки. Он оказался сумасшедшим гурманом, что мечтал покрыть своей кухней королевство Железные Горы.

— Есть проблемы, брат.

— Я весь во внимании? — отпил сок из местных ягод, зажмурился от удовольствия. Вот его с мороженым смешать. Чудный коктейль получится. Хм, а это идея.

— Клан Рунирды. Вставляет мне палки в колёса. Они очень злы на тебя. Первое. За то, что ты переманил их Балина и Торгрима. Второе. Они как-то прознали, что Бренор — твой близкий друг, а мы с тобой компаньоны.

— Забей, мой бородатый друг. Я тут, и скоро мы решим все проблемы. Ты не о том беспокоишься. Я привёз тебе специи для супа, от которого вылезут глаза. Пирожки по сравнению с ним — жалкая пародия. Готов попробовать?

Он видел, с кем я приехал. Тем более я всех ему представил. Обо мне как о маге-двухстихийнике он не знал, но и тех, что приехали со мной, хватит сровнять клан с землёй.

— Ещё спрашиваешь, — расплылся он в улыбке.

Последующие два часа я посвятил обучению Рутана искусству приготовления того самого мексиканского супа «Кон Карне». Когда же наконец ароматное варево зашипело в котле, ознаменовав свою готовность, мой ученик после первой же ложки претерпел разительную метаморфозу. Его кожа обрекла багряный оттенок благородной киновари, по лицу ручьями струился пот, а глаза, готовые, казалось, покинуть насиженные орбиты, выражали немую мольбу о пощаде.

И знаете, что изрёк этот страдалец, едва сумев перевести дух?

— Кайлос, дружище, это — лучшее, что доводилось мне вкушать в этой жизни! — воскликнул он, сжимая меня в объятиях с такой силой, что мои бедные рёбра издали зловещий хруст. Благо, Кларис, не скрывая весёлой улыбки, немедля наслала на меня целительные чары, дабы исцелить последствия обнимашек. В благодарность я наполнил тарелку для неё до самых краёв, однако наша целительница благоразумно отказалась от дегустации, с лёгкостью уступив свою порцию Ридикусу. Вот уж кто был искренне рад острому угощению, так это Огнебровый. Прочие же сотрапезники, наблюдая участь бедного Рутана, здраво воздержались от эксперимента.

Стоит признать, что путь мой в Чёрный Бор был продиктован не одним лишь желанием проведать Виссариев. Влекла меня туда, и тайная надежда отыскать траву, чей жар затмит любой известный перец. Мои дары хранителю этих древних чащ пришлись по нраву, и на обратном пути он указал мне на поляну, где росли диковинные цветы, именуемые «Глотка Дракона». Стебли их, толщиной в палец, отливали холодным серо-стальным цветом и были покрыты замысловатым узором, подобным мельчайшей чешуе крылатого исполина. Узкие, кожистые листья цвета старой бронзы пронизывали кроваво-красные прожилки. Стоило их растереть, как воздух наполнялся едва уловимым дымным ароматом — немым предостережением о сокрытой внутри мощи. Щепотки этих листьев хватало на большой котёл, дабы даровать вкушавшему поистине драконий пыл. Рутан уже осушил пятый по счёту кувшин с водой, пытаясь унять пожар во чреве, а Ридикус, справившись с тарелкой супа, невольно изрыгнул пламенное дыхание, что вылетело на высоту добрых шесть метров. Прямо-таки огнемёт на ножках, не иначе.

Наша договорённость с гномом была до безумия проста: я обеспечивал поставки редких ресурсов и тех самых пирожков, а он занимался их сбытом в узких, но денежных кругах. Прибыль — пополам. Да, мог бы я потребовать и большую долю, но зачем спешить? Когда настанет час открыть в этих подземельях полноценный филиал «Не Лопни Гном», вот тогда и пойдёт речь о иных процентах. Уладив финансовый вопрос, я передал компаньону свёрток с мелко перетёртыми листьями «Глотки Дракона». Знать их изначальный облик ему было ни к чему — дружба дружбой, а денежки врозь. Так было, так есть и так будет. Неважно, какой это мир. Вселенные сменяют друг друга, а законы барышничества — неизменны.

На прощание я настоятельно посоветовал устанавливать цену как за диковинку неземного происхождения — заоблачную, до неприличия высокую. Коротыш, конечно, усомнился, хмуря свои кустистые брови, но когда я в красках описал ему очереди у дверей моего ресторана, где блюда с подобной стоимостью считались признаком статуса, его сомнения растаяли как дым на ветру.

Когда наша компания покидала заведение, ко мне приблизился другой гном, на этот раз в ливрее посыльного. Он вручил мне лаконичную весточку: патриархи Старквиллы Торвальд и Ториндус вместе с начальником СБ Балмором изъявили желание встретиться у стен моего замка. Со всем подобающим уважением они умоляли не вмешиваться в распрю с кланом Рунирдов, обещая разобраться с непокорными сородичами собственными силами.

Далее путь мой лежал в гости к семье Бренора. Видели бы вы их глаза, полные изумления и страха, когда наша разнополая и разновидовая толпа ввалилась в их скромное жилище! Вечер, однако, выдался на редкость душевным. Я, как мог, живописал престарелым родителям подвиги и успехи их отпрыска, красочно описывая великолепие его дома и гремящую на всю империю Феникса славу наставника непобедимого Руми по прозвищу Кремень. Старики слушали, не дыша, а их глаза наполнялись гордостью сквозь навернувшиеся слезы. Поскольку я знал от приятеля, как они печалились, узнав, что у сына нет дара, а их у него оказалось куда больше, чем один.

На ночлег нас уложили с трудом, а наутро, едва рассвело, мы двинулись к моему замку. В душе теплилось искушение нанести визит некоторым особам из клана Рунирдов, но я отогнал эти мысли. Если сильные мира сего пообещали разобраться сами — так тому и быть, я предоставлю им этот шанс. Посмотрю, чего стоят их слова. Если они сдержат обещание — отлично. Если же нет… хмм, я сделаю соответствующие выводы на будущее.

Глава 6 Вау.

Элидия, едва вернувшись, без промедлений направилась к императору — вопрос не терпел отлагательств. К её немалому удивлению, монарх принял её не в парадных покоях или рабочем кабинете, а в уютном зале ресторана «Не Лопни Маг». И застала она его отнюдь не в раздумьях над государственными скрижалями, а за бильярдным столом в компании ректора академии Шаркуса. Новоиспечённые друзья азартно сражались на зелёном сукне, попутно закусывая хрустящими чипсами.

— Неужели у владыки империи и ректора Академии нет более насущных дел? — не удержалась архимагистр жизни, с лёгкостью присваивая один из золотистых ломтиков.

— Как же нет! — весело парировал Каэл. — Как раз решаем важнейший вопрос: кто проиграет эту партию, тот и отправится на встречу с посольством драконидов, требующих снизить торговые пошлины.

— И каким же образом это входит в обязанности ректора? — уточнила волшебница, с любопытством наблюдая за игрой.

— О, там моё присутствие — чистая формальность, — отмахнулся император. — Шаркус просто примет мой облик и посидит в кресле часов пять, сохраняя важный вид. А я тем временем смогу отточить своё мастерство здесь. Ведь нам ещё много есть о чём поспорить, — мужчины азартно улыбнулись.

— Сначала выиграй, а потом уже строй планы, — проворчал ректор, нанося удар кием. Но шар, к его досаде, замер в сантиметре от лузы. Выразительно выругавшись, он уступил место у стола императору.

Элидия меж тем пристроилась на стуле у небольшого столика, переставив тарелку с чипсами на колени — так есть было куда удобнее.

— А почему бы просто не устроить у себя во дворце нечто подобное? — поинтересовалась она.

— Этот хитрый мальчонка запатентовал всё — вплоть до малейших аналогов! Но дело даже не в этом, — Каэл сделал изящный удар, и шар со стуком скрылся в лузе. — Он умудрился запатентовать всю кухню, до последнего соуса! А я сам подписывал указы о защите авторских прав, которые теперь не обойти. Даже Магический совет оказался у него в кармане — Кайлос выкупил у них все необходимые лицензии. Так что проще и приятнее проводить время здесь. И атмосфера отменная, и еда под рукой. Кстати, вчера начали поставлять новое тёмное пиво — просто восхитительный напиток!

— Кстати, мне необходимо обсудить с вами кое-что касательно нашего предприимчивого друга. «Вчера он сошёлся в поединке с архимагом некромантов», —произнесла Элидия.

От этих слов Каэл нервно дёрнулся, отчего кий соскользнул, и шар прокатился мимо намеченной лузы.

— Жив? — с трепетом спросил император, отходя от стола.

— Едва. Я успела в последний миг. Как только моя метка возвестила, что его жизненная нить истончилась до пяти минут, я немедля телепортировалась на место.

— Теперь я понимаю, почему ты вчера мчалась сквозь покои, словно вихрь, сметая на пути стражу, — усмехнулся монарх.

— Я бы так и не поступала, но, к моему удивлению, императора во дворце нет второй день, — с лёгкой укоризной парировала архимагистр.

— Ой не нуди. Всё в порядке же, главное — жив. Хотя, признаюсь, изумлён. Как ему удалось устоять против архимага некроманта? Силён мальчонка, ничего не скажешь.

— Это оставим для другого разговора. Дело в ином. Он убил его заклинанием Тьмы. Пожрав душу противника.

Повисла гробовая тишина. Два могущественнейших мужа Империи Феникса развернулись к ней, на их лицах застыло немое изумление.

— Поясни, — потребовал Каэл, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

— Наш Кайлос — маг трёх стихий. И одна из них — Тьма. Вижу, это не стало для вас новостью. Что намерены предпринять?

— Ты проверила его душу? — вступил в разговор Шаркус, его обычно насмешливый взгляд стал твёрдым.

— Естественно. И вот что страннее всего — она чиста. Ни единого пятна скверны. Но я не сомневаюсь в том, как был совершён ритуал убийства. Я осмотрела тело. Явные признаки применения заклинания лишения души на лицо.

— Шаркус? — император перевёл взгляд на верховного мага.

— Не могу сказать ничего определённого. Даже в древних фолиантах не встречал подобного. Любой, кто прибегает к пожиранию душ, неминуемо начинает терять частицу собственной.

— Что до целостности его души, — продолжила Элидия, — то отсутствует столь ничтожная её часть, что это едва ли можно считать платой за ритуал. Скорее уж смахивает на добровольное жертвоприношение. Но кому — для меня загадка.

— Полагаю, нам следует поговорить с ним откровенно, — предложил Каэл, нанося точный удар кием. Шар угодил в лузу с сухим щелчком. — Ха! Партия за мной. — Ректор Академии лишь брезгливо скривился. Все знали его нелюбовь к заседаниям потому их и в академии нет.

— Согласен, — отозвался Шаркус, отпивая из бокала тёмное пиво «Гениус».

— И я согласна, — кивнула Элидия, отправляя в рот последнюю хрустящую чипсину.

— Что ж, — глаза императора вдруг блеснули озорным огоньком. — Тогда предлагаю решить это по-старому. Сыграем в дартс. Проигравший отправляется к нему в… скажем так, в качестве почётного опекуна?

Взгляды трёх архимагистров встретились в мгновенном молчаливом согласии. И уже в следующее мгновение они устремились к противоположной стене, где висела мишень для дартса, наперебой хватая увесистые дротики.

Однако их стремительный бросок к мишени преградила стройная фигура хостес Вейлы, появившейся на пути с невозмутимым видом.

— Ваше пиво, господин ректор, — девушка с изящным поклоном протянула бокал Шаркусу, наполненный тёмным, пенистым напитком.

Именно она удостоилась чести лично обслуживать столь высоких гостей — таково было особое распоряжение самого Кайлоса.

— Но… как это возможно? — воскликнул сильнейший иллюзионист в империи, в искреннем изумлении воздев руки. — Мною был наложен морок пятого класса! Не говоря уже об артефакте от самого Чалмора, искажающем ауру и запах! Ты не должна была нас узнать!

— Это верно, ваше благоухание ныне иное, — чистосердечно призналась Вейла, — тем не менее в пылу азарта вы по-прежнему прищуриваете левый глаз. Привычка, знаете ли, сильнее любых чар.

Слегка склонив голову и одарив троицу обаятельной, чуть загадочной улыбкой, хостес бесшумно удалилась.

— Ничего, ничего… Ещё посмотрим, кто кого перехитрит! — донёсся ей вдогонку сдавленный возглас Шаркуса, в котором смешались досада и восхищение.

Когда мы достигли подножия холма, над которым высились стены моего будущего замка, с губ моих сорвалось непроизвольное, оглушительное «ВАУ», затерявшееся в горном эхе.

— Даже Минас-Тирит сос… Тьфу, то есть, любая известная крепость меркнет в сравнении с этим! — поправился я, ошеломлённо вбирая в себя открывающуюся картину.

Циклопическое сооружение, выраставшее из самой скалы, казалось, бросало вызов самому небу. Его башни, островерхие и строгие, терялись в низких свинцовых облаках, предвещавших обильный снегопад. Такую твердыню не взять ни одной армии мира — при условии, разумеется, что в её рядах не окажется магов. Увы, враги непременно их приведут с собой, и тогда вся эта каменная мощь, увы, обесценится. Я мысленно представил, как является архимаг земли — и от неприступных стен остаётся лишь груда щебня.

— У него ничего не выйдет, — раздался у меня за спиной знакомый, чуть хрипловатый голос.

Я резко обернулся. Передо мной стояли братья Старквиллы, а рядом с ними — могучая фигура Балмора по прозвищу Громовой Горн. Их плащи были белы от падающего хлопьями снега, но лица светились тёплой улыбкой.

— Вы что, мысли читать научились? — прищурился я с подозрением.

В ответ они весело рассмеялись, и их смех слился с шумом набирающего силу ветра.

— Нет, просто каждый, кто впервые видит эти стены, задаётся одним и тем же вопросом: какая польза от камня, если явится архимаг земли? — пояснил Торвальд. — Допустим, против архимагистра земли эти укрепления, возможно, и не особо долго продержаться, хотя мы не проверяли сам понимаешь. Гораздо больше следует опасаться магов ветра, что налетят с небес. Остальные же стихийники, телепортеры и прочие хитрецы… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки, — …им путь закрыт. Пока кристалл, что в сердце замка, имеет энергию для подпитки артефактов защиты. А уж с твоими-то талантами поддерживать его мощь — и вовсе не проблема, — подмигнул он мне, и в его глазах вспыхнул лукавый огонёк.

С наступлением сумерек я разбил просторную палатку, где наша разношёрстная компания и нашла приют. Внутри, согреваясь от набирающего силу зимнего ветра, мы расположились вокруг стола, который я от всей души буквально завалил яствами. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса, свежеиспечённого хлеба и пряных трав, и конечно вишнёвой настойки. Гнома она пришлась по душе. Узнав цену в три тысячи золотых, они немного выругались под общий смех, и сказали, что подумают о покупке. На мой немой вопрос, а разве короли не богаты? Был получен лаконичный ответ: «Не настолько». И да я сделал ставку на эксклюзивность и это сработало. Кто молодец? Я. Хе-хе.

Беседа пока обходила стороной дела государственные, кружась вокруг личных свершений и недавних приключений. Гномьи владыки с суровым, но довольным видом поведали о том, как их народ с ликованием встретил возвращение законного короля. Я же, в свою очередь, поделился историей о схватке с архимагом некромантов и о нашей с принцессой их дочерью и племянницей невероятной победе на конкурсе удиви Чалмора. Атмосфера царила непринуждённая, живая, под стать потрескиванию смолистых поленьев в камине.

Мои спутники, конечно, пребывали в лёгком смятении, оказавшись за одним столом с королями. Но, что вызывает уважение, гномы не требовали к себе подобострастия, ведя себя просто и открыто. Зато братьям Старквиллам было явно любопытно разгадать загадку моего необычного окружения. А уж любопытство Балмора Громового Горна и вовсе не поддавалось описанию. Он едва не подпрыгнул на месте, когда я представил ему его коллеги Лирель сотрудника СБ королевства Лунный Свет. Зачем скрывать? Такие личности, как я, быстро становятся достоянием гласности. В моей ситуации разумнее заручиться поддержкой сильных мира сего на пути к возвышению. А уж потом можно будет вести диалог с позиции силы.

И вот под красноречивые, оценивающие взгляды новых союзников я и отправился на свежий воздух подышать и кое-что сделать. Точнее выполнить одно из своих обещаний.

Позвав Еву, я бережно взял её за руку и шагнул с ней на самую кромку стены возводящегося замка. Открывавшийся вид был одновременно величественным и пугающим — кроме этой стены, пока почти ничего не было, и под нами зияла тридцатиметровая пропасть. Ночной ветер трепал волосы, а внизу медленно витал снегопад, скрывая подножие холма.

— Ну как тебе? — спросил я, обнимая её за плечи.

— Впечатляет, — прошептала она, прижимаясь ко мне и отворачиваясь. Высота явно пугала её.

— Я немного не так спросил. Как тебе твой будущий дом?

Ева отстранилась, её изумрудные глаза с недоумением и надеждой вглядывались в мои.

— Кай… ты серьёзно?

— Абсолютно. Иначе зачем бы я давал клятву перед самими Мироздания быть с тобой честным и верным? Или ты думаешь…

— Дело не в этом! — перебила она. — Ты же помнишь, что у меня…

— Этот вопрос я беру на себя. Теперь это и моё дело.

— В каком смысле?

— Эм-м.

— КАЙ?!

— Тут такое дело… Кажется, я забыл тебе рассказать. Сухарик — тот, кого ты знаешь как Сухолим — пытался меня похитить. Представляешь?

— Что?! — её глаза расширились от ужаса. — И ты умолчал об этом?!

— Как-то вылетело из головы, честно пречестное.

— Когда это было?

— Эмм… помнишь, как мы демонов пинали? — она кивнула, хмуря брови и сжимая кулачки. Я мысленно приготовился к удару в грудь. Они не сильные, но болезненные. — Так вот, прямо перед этим. Я оказался на той поляне именно из-за этого. То есть ты знала, почему, но не знала, кто устроил похищение.

— То есть… Кай, ты вообще в своём уме?!

— Прости, искренне. Забыл. Но у меня для тебя есть ещё один сюрприз.

Сжав её ладони в своих, я направил потоки магии, питая сложное заклинание телепортации. Мир поплыл, завернулся в марево тьмы, и мы ступили на вершину горы, что неприступной стражей возвышалась за спиной замка. Высота была головокружительной — полтора километра, не меньше. Перемещение вытянуло из меня уйму сил, и обратный путь будет стоить не меньше. Но пафос, как говорится, — наше всё.

— А сейчас я познакомлю тебя с нашим новым союзником.

Активировав кольцо, я выпустил из него стаю ледяных грифоноф — сорок семь могучих особей. А последним из мерцающего портала вышел Нифейн. Сделав величественный круг над заснеженными пиками, он спустился и приземлился перед нами, поднявшейся снег накрыл нас целиком.

— Ну как тебе? — с гордостью спросил я.

— Не стану кричать «вау», но… достойно, — он издал что-то вроде ухмылки.

Ещё один чтец мыслей на мою голову.

— В общем, как и условились, — обратился я к крылатому владыке.

— Безусловно.

— А теперь хочу представить тебе мою будущую супругу, Еву. Её слово имеет такой же вес, как и моё.

— Принимается, — склонил голову Нифейн.

— Что ж, отлично. Обживайся. Мы позже поговорим, а сейчас нам пора.

— И правильно. Скоро здесь станет очень холодно.

Могучий взмах крыльев — и на вершине поднялся леденящий порывистый ветер, завывающий среди скал, предвестник ночного шторма.

Когда мы оказались у входа в палатку, я получил удар в плечо: — Жена?

— А ты против что ли? — спросил я, отплевавшись. — Ну ладно, как хочешь. Хельга вроде как желает это, — провёл я руками вдоль своего тела, — да и Лирель явно не против. Раз несогласна, тогда кто-то из них займёт твоё место.

В следующий миг я едва успел выставить стену из молний, так как луч света ударил в меня.

— Спасайте, — закричал я и забежал внутрь палатки. Когда Ева нырнула вслед за мной с криком «убью гада», на неё смотрел десяток магов, готовых послать свои смертоносные заклинания.

— Женой быть отказываться, — сообщил я всем из-за спины Вул’дана. — А ведь я от всего сердца предлагал.

— Он скал что моё место займёт Хельга или Лирель, не выслушав моего ответа.

Орк медленно отошёл и помахал мне ручкой:

— Прощай, Кай. Ты был хорошим другом.

Дружный хохот раздался на всю долину.

На следующее утро, едва первые лучи солнца позолотили зубчатые стены замка, мы вчетвером — я, братья Старквиллы и Балмор Громовой Горн — отправились на неторопливый осмотр владений. Воздух был свеж и прозрачен, а под ногами хрустел недавно выпавший снег.

— Итак, друзья мои, у меня есть новости, — начал я, когда мы достигли центрального двора. — Я закрыл ещё два обелиска. Однако в них не было ничего, подобного тому, что скрывалось в вашем. Там обитали совсем иные народы и никаких плюшек в виде зёрен Возрождения не было.

Следующий час я посвятил красочному рассказу о своих похождениях, а мои спутники слушали с каменными лицами, лишь изредка обмениваясь взглядами.

— Занятно, —односложно отозвался Торвальд, когда я закончил.

— Вы не нашли никаких сведений об остальных обелисках? — поинтересовался я.

— Нет. В наших хрониках — ни слова. Кроме… — Балмор сделал театральную паузу, и его борода колыхнулась от порыва ветра.

— Кроме? — я замер, чувствуя, как учащается пульс.

— Было одно смутное упоминание, больше похожее на бред сумасшедшего. «Посреди ничего есть жизнь. Ночью, когда луна полна, на горизонте видны два клыка, что пронзают небеса. Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд».

— И это всё?

— Да. Единственная запись, что мы сочли достойной внимания, хоть и бессмысленной.

— Хм, — я задумался, вглядываясь в туманную даль за стенами. Мысль мелькнула и тут же показалась невероятной.

— Благодарю. В библиотеке магического совета так же ничего нет.

Всей тайны я им не говорил, но мы условились о том, что если я найду что-то ценное, то предложу им первым.

Весь остальной день мы провели в обходе, я уточнял детали и щедро раздавал свои «хотелки»: просторный подвал-хранилище, открытая смотровая площадка на главной башне, защищённая телепортационная площадка и многое другое. Они выслушивали молча, не возражая, но когда я закончил, в воздухе повисло невысказанное понимание: всё это далеко выходило за рамки первоначальных договорённостей.

— На вот, держите, — я вручил каждому по небольшому, тускло мерцающему шарику.

— Что сие? — Торвальд поднёс артефакт к носу, скептически принюхиваясь.

— Это, друзья мои, — плата за все дополнения, что я внёс. Сразу предупреждаю: точные свойства новых горошин мне неизвестны. Но в одном уверен: целительский эффект многократно усилен. Откуда знаю — не скажу. Производятся они в мизерных количествах и очень долго, а потому в продажу не поступят. Только обмен или в качестве дара.

— И как мы можем принять дар, свойства которого не ведомы даже дарителю? — в голосе Торвальда зазвучала железная нотка. — Вдруг они ныне — пустышка?

— Без проблем, — я безразлично протянул руку. — Возвращайте. Рассчитаюсь золотом или настойкой.

Ответом мне было мгновенное исчезновение шариков в недрах гномьих мантий. Я же не смог сдержать широкой улыбки.

— У меня для вас припасён ещё один сюрприз, — объявил я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в новой улыбке. — Прошу, проследуйте за мной.

Мгновение спустя мы уже стояли на заветренной вершине, где белые облака цеплялись за скалы. Я представил Нифейну своих спутников, владык этих высот. Так же в свою очередь я чётко дал им понять, что, согласно нашим с ним договорённостям, пики Железных Гор отныне принадлежат ему. Так как он является мои союзником. Король грифонов, величественно склонив голову набок, подтвердил мои слова, и в его голосе прозвучала сталь:

— Вершины отныне под моей дланью. И у вашего народа есть выбор: стать союзниками либо навсегда забыть дорогу в эти небеса.

Впрочем, тон его не был безапелляционно ультимативным. Взамен крылатый владыка брал на себя клятвенное обязательство защищать эти горы от любой угрозы, исходящей с небес, а не только омой замок. Плюс обещал обсудить в будущем и другие направления сотрудничества.

Гномы, перешёптываясь под пронзительный ветер, после краткого совещания вызвали Нифейна на ритуальный спарринг. Исполинская птица в ответ только издала хриплый, похожий на раскат грома смех и предложил им троим сразиться против него одного.

Вы когда-нибудь видели, как летают гномы? Мне до сего дня видеть не доводилось. Скажу так — летали они красиво. Твёрдая семёрка из десяти. Хе-хе.

Час спустя, после семи отчаянных, но тщетных попыток одолеть крылатого короля, мои бородатые спутники признали поражение и согласились заключить вечный союз.

Честно говоря, эти голые скалы были гномам нужны как пятая нога дракону, но их легендарная гордость не позволяла уступить даже пядень земли без боя.

В итоге мы расстались на самой что ни на есть дружеской ноте. Заодно они сообщили, что о клане Рунирдов можно забыть — те, по их словам, слишком зарвались. Взамен я подсластил пилюлю, прокатив новых союзников на своей новенькой карете. Правда, узнав, что новые «приблуды» запатентованы, они немного помрачнели, но мои слова о том, что эксклюзивное право на производство рессор и пружин останется за гномами, заметно развеяли тучи на их лицах. По крайней мере, мне так показалось.

Пружины они и так знали, но вот в купе с рессорами не догадались ставить, а я уже запатентовал. Кто красавчик? Поверьте, совсем не устаю повторять — я.

Когда их карета скрылась в заснеженной метели, ко мне пожаловал Хар’зул по прозвищу Кровавый Серп, ныне — верный страж моих владений. Его гильдия наёмников, оставив в прошлом скитания, полностью перешла ко мне на службу. И, надо сказать, отбоя от желающих вернуться под прежние знамёна у него не было. Я, однако, сразу оговорил условие: пьяниц и лентяев не потерплю. Каждый воин должен быть в идеальной форме и готов сражаться насмерть. Последствия же нарушения устава я обрисовал предельно ясно. Служба эта сулила не просто заработок, а реальные перспективы — я изложил их в свитке, который Хар’зул зачитал своим людям. После этого поток желающих вступить в ряды стражей увеличился вчетверо.

Ветер трепал плащ моего капитана, пока он докладывал: немало любопытствующих пытается проникнуть на территорию, дабы разузнать, что же тут творится. Кого-то удавалось просто спугнуть, а с кем-то приходилось разговаривать языком стали. Благо, теперь в отрядах несли службу и боевые маги, а каждый караул имел на вооружении артефактные арбалетные болты, способные пробить защиту даже магистра.

Я же попросил его об особом одолжении: всех, кто явится с недобрыми намерениями и не переживёт встречи со стражей, тела относить к опушке Чёрного Бора и оставлять в указанном месте. Туда, как я условился с Тораксией, будут прилетать определённые рабочие, чтобы забрать тела для удобрений. От этих мылся настроение немного испортилось. Надо бы кстати зайти к ней прежде, чем уеду.

Пока мы беседовали, к нам присоединился Майлс — я заранее послал ему весть. Его владения граничили с моими, и без общего плана было не обойтись. После недолгого, но предметного обсуждения мы решили расширить набор, и теперь Хар’зул должен был отвечать и за безопасность земель рода Лавий. Чему старый воин только обрадовался — у него ещё оставалось множество проверенных бойцов, которым требовалось достойное дело.

За совместным ужином, согревающим в прохладе вечера, мы обсудили детали, после чего Хар’зул и мой приятель Вул’дан вышли во двор — провести спарринг и размять кости. Мы же с Майлсом остались у камина, погрузившись в построение планов на наше общее будущее, пока за окном сгущались сумерки.

Глава 7 Восьмой.

Распрощавшись со всеми и обменявшись последними напутствиями, наша небольшая компания тронулась в путь. Перед отъездом я задержался для беседы с Генриеттой, чей дар предвидения не раз доказывал свою ценность. Если верить Торгусу. Старая русалка, чьё лицо озаряло выражение тревоги, умоляла быть осмотрительнее в играх с высшими силами. Она поведала о тревожном сне, в котором ясно ощутила горечь моей собственной утраты. В мире, где магия пронизывает всё, даже сны не бывают просто игрой воображения. Потому я не отмахнулся, а, наоборот, внял каждому её слову, врезав в память мельчайшие детали. Попросив её присмотреть за оставшимися в замке и щедро одарив диковинными сластями, я наконец ступил в карету.

Однако, когда мы проезжали мимо Чёрного Бора, я попросил возницу остановиться под предлогом, что забыл попрощаться с одной знакомой. Велев спутникам ехать дальше — мол, догоню их коротким телепортом, — я вышел на знакомую поляну, где воздух ныне был густым и сладковатым от гниения. Похоже, это те самые удобрения.

Вскоре явилась и сама владычица этих мест, Тораксия. Её появление сопровождалось шелестом листвы и лёгким дрожанием земли. Но вместо приветствия я мгновенно накинул на неё сеть из сгустков сконцентрированной молнии, опутав её тело словно паутиной. В ответ в мою сторону тут же полетели сотни виссариев, но тьма, что я призвал, поглотила поляну, сделав меня невидимым. Шипы бесцельно впивались в поднявшиеся из земли барьеры.

Я начал сжимать силовую сеть, и королева неправильных пчёл, поняв безвыходность положения, прекратила сопротивление. Её силы явно уступали моим — я давно ушёл далеко вперёд.

— Ты не пришла мне на помощь, когда я нуждался в ней больше всего, — холодно произнёс я.

— Не было зова, — прозвучало у меня в голове её оправдание. — Клятва не нарушена.

— Возможно. Но я чувствовал присутствие твоих слуг на опушке. Они видели мой бой с некромантом. Неужели ты не могла прийти? Или они? Думала, если я паду, твои горошины останутся неприкосновенными? Видимо, моё доброе отношение было ошибкой. Отныне всё иначе. Каждый год ты будешь отдавать мне сто этих горошин. Хранитель леса сообщит, если ты попытаешься обмануть даже на одну. С каждым годом плата будет расти на десять процентов.

— Но мы не можем… — начала она.

— Перебьёшь меня ещё раз — умрёшь. Поняла?

— Поняла.

— Условия озвучены. Твой ответ?

— Согласна.

— Вот и славно, — развеяв чары, произнёс я. — Рад, что мы так быстро нашли общий язык. Ты сделала ошибку, а ошибки я не прощаю. Но, к слову, скажу. Если бы не моё присутствие, народ гномов бы уже перебил тебя или заставил работать на себя без каких-либо договорённостей.

Развернувшись, я шагнул в разрыв пространства и очутился прямо в карете, чем изрядно напугал своих спутников.

Академия Феникса. Спустя три недели.

Просторный актовый зал Академии, освещённый мягким светом парящих сфер, был полон. Почти сотня студентов третьего курса, подобно разноцветному морю мантий, заполнили ряды — отголоски голосов сливались в единый нетерпеливый гул. Я сидел среди них, чувствуя себя белой вороной, ибо один не понимал причины всеобщего возбуждения.

И вот на сцену, озарённую светом магических фонарей, вышел сам ректор Шаркус. Его фигура в строгом одеянии источала власть, а в глазах плясали знакомые искорки, не предвещающие нам ничего хорошего.

— Рад видеть ваши отдохнувшие, а главное — целые лица, — его голос, усиленный чарами, легко заглушил шум толпы. — По сложившейся доброй традиции, в честь нового цикла мы объявляем старт Игр «Феникса» для третьего курса!

Зал взорвался аплодисментами и возгласами. Я же остался сидеть с каменным лицом, словно пень, на который свалилась невесть откуда шишка. Какие ещё игры? Почему именно третий курс? И отчего все вокруг вдруг воспряли духом?

— Ты взгляни на Кайлоса, — Вул’дан, что сидел справа от меня, ткнул меня локтем в бок. — Кажется, наш крутой маг вообще не в курсе происходящего.

Сидящие рядом Лирель и Ева разразились сдержанным смешком.

— Будто вы сами знаете, что это за игры такие, — проворчал я, искренне насупившись. Честно, я не имел ни малейшего понятия.

— А надо было читать объявления при входе, а не нестись сквозь ворота Академии, словно огненная саламандра, бегущая от водника, — с лёгкой насмешкой заметила Лирель.

— Издеваетесь? Я на тот момент опаздывал на занятие к Вортису! Теперь за каждую мою провинность — пятиминутный спарринг с ним на полную мощь. Вы хоть представляете, что это такое?

— С кем? — хором переспросили они.

— Сначала с Вортисом, а потом с Лексом! Братом Кларис. Гением-лекарем, — пояснил я. — Так вот, он теперь мой неизменный спутник на этих дуэлях. И, кажется, не было ещё дня, чтобы он не оттачивал на мне своё врачебное искусство. То плечо вправит с неестественным хрустом, то руку вывернет. Ноги — это вообще отдельная история. Он ломает их мне, потом вправляет и лечит. Но это ладно. Я за последнюю неделю получил больше сотрясений мозга, чем за всю предыдущие годы. Наш преподаватель боевой магии, похоже, вознамерился меня извести. Убить нельзя, а вот чтобы я «случайно» скончался от усердия в учёбе — это пожалуйста. Всегда говорил и буду говорить, лекари — зло.

Мои слова лишь вызвали новый приступ безудержного хохота у моих друзей, чьи смеющиеся лица ярко контрастировали с моим мрачным выражением.

— Ладно, просветите меня, знатоки, каковы же условия? — с вызовом произнёс я. — Раз уж вы такие осведомлённые.

— А вот тут загвоздка, — обрезал мои надежды Вул’дан. — Никто не знает. Сейчас торжественная часть закончится, и он сам объявит правила. И главное — место проведения.

— Место-то я и так знаю, — усмехнулся я. — В Ничейных землях. Будь вы повнимательнее, то вспомнили бы намёк Ридикуса. Меня больше волнует, что я получу в награду, когда выиграю.

— Свет тебя задери, ты так самоуверен, — покачала головой Ева, и в её голосе прозвучала лёгкая укоризна, будто она только вчера со мной познакомилась.

— Мне нужны деньги и плюшки.

— Да ты и так самый богатый среди нас! — поразился орк, всё ещё находясь под впечатлением от суммы, которую случайно увидел на моём «Казнарии». — Куда тебе ещё?

— Ох, то, что ты видел, уже исчезло, — вздохнул я. — Осталось тысяч пятьдесят, не больше.

— Врёшь! — Орк чуть не подпрыгнул на сиденье. В ответ я молча засучил рукав и показал текущий баланс: 57 633 монеты.

— И куда же ты подевал миллион с лишним?

— Вложил. Деньги любят движ. Я строю арену, на меня трудятся почти три тысячи рабочих. Заказываю мебель, возвожу трибуны, ресурсы, логистика, охрана… В общем, есть куда тратить.

— Тс-с-с, мальчики! — шикнула Лирель. — Ректор переходит к главному!

— Итак, дорогие мои, — голос Шаркуса вновь приковал всеобщее внимание. — Игры пройдут в Ничейных Землях. Но в этом году у нас изменения. Участвовать могут все желающие, однако ваша группа должна насчитывать не менее пяти учащихся. Первые курсы не участвуют и не могут быть набраны в команды. Для четверокурсников — минимум три человека.

Зал взорвался гулким перешёптыванием. Все предполагали, что участвуют лишь третьекурсники. А теперь во оно как. Суть возмущения мне понятна. Как показывали дуэли на арене, четвёртый курс разительно превосходит третий по силе. Большинство из них, кто не ленился, уже почти достигли уровня мастера. Да, я — мастер, но я исключение. Мои ребята — адепты. Крепкие, но всё же адепты, и до мастера им ещё ой как далеко.

— Место проведения. Огромная аномальная зона на Ничейных землях — «Разлом Забвения», территория, где магия искажается, а ландшафт меняется по воле судей игр. Будьте готовы, что лес может сменить на пустыню, а холм на озеро.

Вас ждёт три состязания. О правилах которых вы узнаете, когда окажетесь на месте. За каждое выигранное состязание выдаются очки. Те, кто наберёт больше всего, и победит. А чтобы подстегнуть вас к участию, то команда на играх получит добрые призы:

Главный приз: Значительное увеличение личного магического источника для каждого члена команды. Эквивалент опыта от победы над монстром на ранг выше вашего текущего ранга.

Особый приз лично от меня: Пять уникальных «Колец Отражения», способных один раз полностью парировать заклинание уровня архимага.

Бонус: автоматический зачёт по всем практическим дисциплинам на семестр вперёд и право доступа к запретной секции библиотеки Академии на один день.

Да прибудет с вами удача, — Ректор улыбнулся и исчез в портале.

— Кай, что с тобой? Ты меня всерьёз пугаешь, — Ева с притворным ужасом прижала ладони к щекам, её глаза расширились. — Ребята, с ним творится что-то неладное. В последний раз я видела его с таким же одержимым взглядом, когда он рассматривал корону императора Каэла.

— Я обязан выиграть эти Игры. Чего бы мне это ни стоило. «Все умрут, а я останусь».

— Неужели тебе так нужно это кольцо? Или опыт?

— Библиотека. Вот что главное. В этом мире лишь знания — истинная сила, всё остальное — суета и прах.

Мысленно я уже блуждал между древними фолиантами с флягой, полной чая «Прозрения».

— Я, конечно, тоже не прочь приумножить познания, но твоя мания, друг мой, пугает меня куда больше, чем червь дрёмгар.

— Так, друзья. Вы со мной? Если да, то нужно искать пятого. Можно позвать Олекса или Майлса.

Смотря, кто окажется полезнее. Хоть я и не люблю лекарей, но готов лично попросить его присоединиться. Но и Майлса мне нужно раскачать. Дилемма, блин.

— Я с тобой, — твёрдо заявила Ева.

— И я, — тут же отозвался орк.

— И я не отказалась бы составить компанию, — добавила Лирель.

Мы вышли на залитую солнцем площадь Академии, где я заметил парня, вокруг которого вился настоящий рой из восторженных девушек и не только.

— Так, с лекарем отбой, — констатировал я. — К нему уже выстроилась очередь.

Заметив в стороне Майлса, я поманил его: «Иди к нам!»

— Здаров. Ты как, с нами или со своими «землячками»?

— Как скажешь.

— Эй, нет, так не пойдёт. Решай сам. Для меня вассал — не раб, а друг.

— Тогда, конечно, с вами.

— Отлично, тогда записывай нас. А я пойду готовить припасы и зелья.

— Погоди-ка, Кай! — остановил он меня. — Есть условие о вещах. Брать ты можешь всё, но применять ничего, кроме кольца, гримуара и мантии, нельзя. Ни зелий, ни исцеляющих мана-кристаллов, ничего. Заметят судьи, тотчас же команда снимается с игр, — ошарашил он меня.

Потому как остальные всё это уже знали. А мне стало ясно, почему все к лекарям побежали.

— Серьёзно? — Майлс весело ухмыльнулся. — Ну что ж, тем лучше для меня. Тогда точно всем конец, один останусь. Хе-хе.

— Ты хотел сказать, мы одни останемся, — поправила меня Ева.

На меня устремились четыре пары испепеляющих глаз.

— Да-да, именно так и хотел сказать, — поспешно поправился я, разводя руками в умиротворяющем жесте.

— Ладно, тогда я пойду на башню — помедитирую. Нужно полностью восстановить источник. Увидимся дома, — бросил я, делая вид, что меня заботит лишь победа на играх.

В действительности же путь мой лежал в совершенно ином направлении. Согласно донесению моей специальной группы ОПК «Гурман», нужный мне товарищ Шулайд — персона весьма примечательная. Невероятно богатый делец, уроженец знойного королевства Пылающих Песков, накануне прибыл в Адастрию по своим каким-то там делам. И этой самой ночью я вознамерился нанести ему незваный визит.

По пути заглянул к Санчесу — потребовались специфические артефакты, способные заглушить звук шагов, скрыть запах и смазать ауру. Всё это, разумеется, находилось за гранью закона. Но выбора у меня не оставалось. Охранялся этот господин пуще императорской свиты. И причина проста: Каэла убить невероятно сложно, а Шулайд — всего-навсего смертный, а потому в личной охране три архимага и отряд элитных бойцов. Про простых стражников я вообще молчу. Мне даже пришлось оставить Аэридана — опасался, что в резиденции могут быть руны, способные его обнаружить. Мне нужно было выяснить, почему он заказал моё устранение гильдии «Безмолвных клинков». Вроде бы я никогда не переходил ему дорогу. К тому же все его интересы сосредоточены в Пылающих Песках. Но я готовился ко всему. Возможно, он связан с теми таинственными недругами, что яростно противится закрытию Обелисков.

Честно говоря, я чувствовал лёгкую тревогу. В памяти всплыло, как легко некромант заманил меня в свою ловушку. Поэтому мы — вернее, Джи-Джи — создал артефакт, блокирующий вдыхание любого газа. В итоге, увешанный артефактами, словно 007 или как новогодняя ёлка игрушками, я дождался, когда городские часы пробьют полночь, и отправился в гости.

Сидя на холодной черепице крыши дома напротив, я внимательно отслеживал маршруты патрулей, охранявших трёхэтажный особняк моей цели. Ночь была безлунной, и лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени на мостовую. Каково же было моё изумление, когда на соседней крыше я заметил знакомые силуэты — Братство «Смерть Абсолюта». Меня они пока не видели, иначе атаковали бы без раздумий. Бесшумно, как тени, они метнули свои кинжалы и телепортировались вслед за ними, влетев через окно третьего этажа в особняк.

«Неужели они собираются его устранить? — мелькнула мысль. — Он же не маг…»

Любопытство пересилило осторожность. Использовав «Шаг во Тьму», я сначала оказался на их крыше, а убедившись, что они покинули комнату, проскользнул внутрь.

Особняк поражал роскошью. Мой собственный дом на его фоне выглядел лачугой бедняка. Хотя я никогда не стремился к позолоте — мне важны были удобства, а не показное богатство. Да и бываю я там исключительно утром за завтраком да ночью в постели. Большую часть времени там живёт семья Вилера. К слову, о нём. Наш Вилер Гамп теперь занимается доставкой для VIP-клиентов. Во-первых, бегает быстрее всех. Во-вторых, не грубит. В-третьих, стал чертовски обходительным и обаятельным. Да и, немного отъевшись и похорошев, он оказался весьма статным парнем. Некоторые знатные дамы заказывают еду исключительно ради возможности с ним пофлиртовать. Мне это Рома рассказывал. Он, кстати, выглядит измождённым — совсем не спит. Я же предупреждал, что так и будет, и что три тысячи золотых на его счету счастья не принесут и даже десять. А жить, ничего не делая… Любой богатей скажет: скучно. Хе-хе. Кстати, потому-то они все и работают до конца дней своих.

Одно огорчает: мои люди — просто люди, и максимум, что им отпущено, это сотня лет. Хотя с помощью искусных лекарей и зелий можно растянуть и до трёхсот. Может, сделать их личами? Шучу. Или нет? Пока мы ехали в столицу, я пролистал гримуар того некроманта. Занятное чтиво. Правда, опробовать не на ком. Но я почти уверен, что возможность представится. Боги просто так ничего не даруют. А уж такая, как Морана, — и подавно.

Убедившись, что в коридоре царит безмолвие, я бесшумно вышел и двинулся на приглушённый гул голосов. Так я оказался на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами, где застыл, затаив дыхание.

— «Твою…» — едва не сорвалось с губ, и я стремительно отступил назад, на третий этаж.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и троица из Братства вошла внутрь. Послышался испуганный вскрик, сменившийся трёхэтажным матом на языке Пылающих Песков, но понятый на всех других. Видимо, это и был сам Шулайд.

Я не стал подходить к двери, а скользнул в соседнюю комнату и прижался к стене, сливаясь с тенями.

— Шулайд, — раздался голос, холодный как сталь. — Нас прислал к тебе Валтар. Он выражает своё глубокое недовольство. Мы потеряли братьев, а их души не вернулись к Алтарю.

— И что? — в голосе хозяина особняка не было и тени страха. Поняв, что расправы не будет, он мгновенно вернул себе самообладание, вновь ощутив всю свою власть.

— Нам нужна информация об этом Кайлосе. Где он живёт, кто его семья, близкие. Всё, что поможет нам заставить его страдать.

— Вам бы лучше с ним не связываться, — спокойно парировал Шулайд. — Мальчик нынче взлетел высоко. Сидели бы тихо и резали магов, как делали это раньше.

— Ты смеешь учить нас? — в голосе главы группы зазвучала смертельная угроза.

— Да, смею. А если будете упорствовать — живыми отсюда не уйдёте. Поверьте, мой дом охраняется куда надёжнее, чем вам кажется. Вашим побрякушкам здесь не справиться.

— Не зазнавайся, Шулайд. Первым умрёшь именно ты.

— Возможно, — равнодушно согласился он. — Но и вы не выживете. Только моя смерть будет иметь последствия. Ваше Братство больше не получит ни золота, ни поддержки от нашего Ордена. И что тогда станете делать? Где будете скрываться? Как добывать провизию? Как пересекать границы?

Повисла тягостная пауза.

— А теперь слушайте внимательно, — нарушил молчание Шулайд. — У него есть девушка, Ева. Живёт с ним. Его семья обитает в деревне на землях рода Сильверхолд. Более точных сведений у нас нет.

— Валтар узнает о твоей дерзости, — прозвучал сдавленный ответ.

Я услышал, как дверь распахнулась, и шаги троицы затихли в коридоре. Мой внутренний источник, чувствительный к осколкам «артефакта» на их груди, дрогнул, но не угас. Но не это впечатлило меня. Главное открытие ждало впереди. Я осознал, что потерял контроль не над магией в целом, а над стихиями — всеми, кроме Смерти. Вот тебе дар. Выходит, встреча с Братством была предопределена, раз именно эту стихию мне даровали в награду. Что ж, благодарю тебя, Морана. Ты как всегда непредсказуема.

Я уж было хотел войти, как вдруг услышал голоса. Вернувшись на прежнее место, я стал слушать.

— Как эти твари смогли пробраться в дом?

— Хозяин, этот дом не защищён так, как подобает. Это бы вызывало проблемы. Вы сами приказали не привлекать лишнего внимания, — ответил чей-то спокойный и сдержанный голос.

— Да? Тогда сделайте хотя бы так, чтобы эти утырки не могли сюда попасть так свободно. Пусть входят, как все, через парадный вход после разрешения.

— Это будет стоить дорого, господин Шулайд.

— Не дороже моей жизни. А теперь иди, мне надо подумать.

— Доброй ночи, господин, — раздался хлопок портала, и наступила тишина. Слышны были только тихие ругательства хозяина кабинета на то, что это не дом, а проходной двор.

— И я с вами полностью согласен, — проговорил я, открывая дверь и входя внутрь.

Глава 8 Магия смерти и новый открытия.

— Добрый вечер, — усевшись в кресло, я огляделся. Повсюду книги, карты, на столе стопки бумаг, но во всём имелся порядок и структурированность. Видно, человек внимателен и следит за делами. А как может быть иначе? По-другому при его богатстве никак.

— Ты кто ещё такой? Хотя погоди. Наглая ухмылка, высокий, растрёпанные чёрные волосы, рожа слащавая. Кайлос.

— Всё верно. Я есть Кайлос Версноксиум. А Вы тот, кто заказал меня гильдии наёмных убийц «Безмолвные клинки».

— Откуда ты… А, хотя дай угадаю. Они мертвы, но решили перед смертью поглумиться или что-то в этом духе. Продолжая улыбаться, кивнул. Дилетанты.

— Полностью согласен. Но это дела прошлого, они все мертвы, а скоро и остальные отправятся вслед. Скажите лучше мне вот что: на кой Вы меня заказали? Наши с вами дела не пересекаются, да и не было тогда у меня ресторана. Я вообще был никто и звать меня никак.

— Ты убил членов братства. Они обратились за помощью.

— Как-то странно звучит. Вроде они сами убийцы, а почему просят вас? Звучит нелогично.

— Хорошо поймал. Просто хотел сделать им приятное, чтобы они поумерили пыл. Так сказать, вогнать их в должники, мол, мы отомстили за ваших, а потому Вы нам теперь должны.

— Вот так выглядит правдоподобно, — ответил я, а сам напрягся, чего это он так со мной разоткровенничался. Неужто есть какая-то кнопка вызова подмоги? Но раз он хочет поболтать, почему бы не подыграть?

— Что за орден такой Вы упоминали?

— А-а-а, какой хитрый, — погрозил он мне пальцем. — Думаешь, я всё тебе расскажу, а ты сбежишь. Нет уж, дорогой.

— Значит, не прокатило. Тогда я вас просто убью и пойду. Узнаю у кого-нибудь другого.

— Думаю, этому не суждено случиться, так как за дверью стоят уже мои люди. Ты, как помню, адепт.

— Мастер.

— Оу, мои извинения. Кайлос — маг в ранге «мастер», — его лицо озарила ироничная ухмылка. — Но это мелочи. За дверью, как я уже сказал, стоит моя охрана — три архимага. Боюсь, вам уже не выйти живым.

— Уверены? — Я встал, дошёл до двери и открыл. Затем отошёл в сторону и показываю мужчине, мол, гляди, никого.

— Похоже, вас, батенька, глючит. Нет там никого, а я есть.

Аэридан прилетел ко мне, сообщив, что ему стало беспокойно за меня. А когда влетел сюда, то заметил, как Шулайд тянется к некоему артефакту под столом. Удар рогом, и энергия фамильяра переигрывает цепи артефакта. Красавчик.

Вот теперь на его лице появился страх. Я же закрыл дверь и вернулся в кресло.

— Так как называется ваш орден? Обещаю, расскажете всё как есть, поживёте немного ещё. Вы, люди, живёте недолго по сравнению с нами, магами, так что убивать тебя мне нет смысла. Скажем так, это будет ваша плата за попытку меня убить. Заодно буду рад, если расскажете, где мне найти гильдию наёмников в серых балахонах. А чтобы вас, так сказать, подстегнуть, то вот, — я поднял ладонь и зажёг шар тьмы. — Я достиг ранга мастера не только в стихии молний, но и тьмы. Как думаете, смогу я причинить вам невыносимую боль? А после и вашим близким? — Мой собеседник поплыл.

— Поверьте, ваши крики никто даже не услышит, — вместе с тем активируя сферу молчания. — И каков ваш выбор?

— Наш орден называется «Кровавый закат». Мы самые богатые жители Керона.

— Какова цель вашего ордена? За что топите, так сказать?

— Мы никого не топим. Нет, ну, бывало всякое.

— Я не об этом, — замахал я руками. — Имею в виду, чего хотите, если вы и так самые богатые.

— Цель нашего Ордена проста, — голос Шулайда дрогнул, но он старался сохранить остатки достоинства. — Не допустить, чтобы маги установили свою власть над миром.

— Так её у них и нет, — парировал я. — Вот на вас, к примеру, три архимага в охране трудятся. Дома ваши люди с помощью артефактов убирают, лечат вас маги. Где же здесь всевластие? Ваша сила — в богатстве. Вот где истинная власть.

— Возможно. Но ты спрашивал о цели Ордена. Ты её услышал.

— Кто входит в ваш кружок по интересам и сколько вас?

— Нас десять. Но имён я не назову. Я их не знаю. Мы все скрываемся под масками.

— Сомневаюсь, что вы настолько слепо доверяете друг другу, чтобы не знать хоть кого-то из сообщников.

— Ты весьма проницателен для своих лет.

— Назовите того, в ком уверены, и продолжите дышать. Согласны?

— Ладно... Есть тут, в Адастрии, Варвара из семьи Кошельковых.

— А, я знаю её, — кивнул я. — Закупаю у неё стройматериалы и одежду для рабочих. Делает качественно. И цены адекватные.

— Именно она. Она одна из нас. Известна под номером Три.

— Принято к сведению. Что ж, как и договаривались, — я поднялся, собираясь уйти, как вдруг внутренний голос закричал, предупреждая об опасности.

Мгновенно открыв за спиной портал, я избежал артефактного болта, что просвистел в сантиметре от меня. Снаряд, влетев в портал, вылетел из портала, что я открыл у него за спиной. Болт угодил ему же прямо в затылок моему несостоявшемуся убийце. Раздался глухой удар, и тело Шулайда рухнуло на стол.

— Дурак, — покачал я головой. — А ведь мог бы ещё пожить.

— «Аэридан, ты проследил за ними?» — мысленно спросил я.

— «ДА, ОНИ ИДУТ ПО КРЫШАМ. СЕЙЧАС УХОДЯТ ИЗ ГОРОДА».

— «Какая ближайшая улица?»

— «Я ТЕБЕ ЯНДЕКС-НАВИГАТОР, ЧТО ЛИ? ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ НАЗВАНИЯ? ТУТ ЕСТЬ ЛАВКА ПОРТНОГО. КРАСНАЯ ВЫВЕСКА, УРОДЛИВАЯ ТАКАЯ. БЕЗОБРАЗИЕ, А НЕ ЖЕНЩИНА. КРИВОРУКИЙ БАРАН РИСОВАЛ...»

— Ладно, хватит, понял, о чём ты, — оборвал я его мысленный поток. — Но к чему этот крик?

— Ты не поверишь!

— А если всё же попробую?

— Только не смейся потом. Короче, я повесил метку на одного из этих типов и прыгал за ним по крышам. Так вот, этот придурок оказался таким же криворуким, как тот баран, что вывеску малевал. Кинул свой кинжал и прыгнул следом, да не учёл, что на пути окажется стая голубей. Клинок рикошетом отскочил и угодил прямиком в выгребную яму, а этот горе-браток следом. Ну и… ты понял.

В ту же секунду я разорвал пространство и оказался на указанной крыше. Рядом с Аэриданом. И чуть не задохнулся от едкого смрада, исходившего от пегарога.

— Воу-воу! Это что за ароматическая атака?

— Пошёл ты, — фыркнул фамилиар, брезгливо отряхивая крылья. — Я же предупреждал, куда он угодил.

Завыли магические сирены, настроенные на обнаружение несанкционированных телепортации, но я, приглушив ауру, прыгнул вниз, решив преследовать убегающих пешком. Я не собирался позволить им уйти с информацией о Еве и моей семье. Пусть они и не кровные родственники, но я не неблагодарная свинья — я им кое-чем обязан. Так что эти трое умрут. Точка.

Нагнал я их уже в трёх километрах от города, как раз в тот момент, когда они садились в заказанную карету. Ночь была безлунной, лишь слабый свет фонарей на столбах освещал дорогу.

Недолго думая, я запустил в карету небольшой камень, угодив точно в заднее стекло и разбив его вдребезги. Экипаж тут же резко остановился, и из него вышло пятеро вооружённых людей.

— Опа, здрасте, — произнёс я, подойдя к карете. — А я думал, вас всего трое будет.

Они выстроились напротив меня, их лица скрывали маски.

— Слыхал, вы тут по мою душу разнюхиваете. Решил: дай пообщаюсь, чего надобно товарищам.

Говорить они не стали — в меня полетели ножи. Обычные, но отточенные. Я легко от них увернулся. Магия молний мне сейчас недоступна, как и её скорость, но магия смерти открылась во всей красе. Благодаря ей я усилил своё тело до пределов возможного. Говорю же, тот маг явно был старым и опытным. В его гримуаре чего только нет. Но главное — его педантичность. Все заклинания разобраны по группам и расходу энергии. Есть страницы, посвящённые только усилениям, другие — атакующим заклинаниям, далее защита, проклятия, яды, поднятие нежити и многое другое. Всё это детально записано, без лишних слов. А ещё я понял, что магия жизни и смерти — это почти одно и то же. Есть лишь одна проблемка. Чтобы плести заклинания смерти, нужно кого-то убить — можно самому, а можно, чтобы смерть случилась рядом. Главное — перехватить энергию мёртвой души. Твой источник впитывает её, и эта энергия становится ключом-стартом для заклинаний. Вот и сейчас смерть Шулайда сыграла мне на руку. Только поэтому я сблизился вплотную — в любом другом случае атаковал бы на расстоянии.

Вы когда-нибудь видели, как пятеро здоровенных мужчин начинают паниковать при виде одного противника? Я наблюдаю эту картину сейчас. Они явно в шоке от происходящего — их ножи пролетели мимо, а град ударов, которые они обрушивают на меня, не достигает цели. Я же, в свою очередь, одного уже отравил парализующим ядом, второму запустил в глазницы рои некротических червей, а ещё двоих лишил возможности двигаться, сгноив сухожилия на ногах. Мерзкая магия некромантии, но, чёрт возьми, как она действенна.

Последний из них, сражающийся со мной сейчас, оказался на редкость ловок и в конце концов меня удивил. Достав артефакт, он швырнул в меня огненный шар, а следом ударил с разворота ногой, нанеся сокрушительный удар. Я, конечно, не полетел, приняв атаку на блок, но он буквально впечатал меня в стену кареты. А затем, выпив какой-то зловещий эликсир, стал двигаться куда быстрее меня. Пришлось уйти в глухую оборону. Он машет кулаками и ногами, словно Джеки Чан в лучшие годы.

— Опа, да вас явно перепрошили, — процедил я сквозь зубы, когда из его груди, а точнее из того осколка, что блокирует магию, вырвался алый энергетический хлыст и угодил мне прямо в грудь. Если бы я заранее не наложил на одного из парализованных «братков» заклятие передачи боли и повреждений тканей, то легко мог бы и дух испустить. Кстати, это же заклятие использовал Сайлас, перекладывая весь полученный урон на своего зомби-«напарника». Мужчина перестал ползать. Делать это с пробитой грудью довольно-таки нелегко.

— Пора заканчивать с вами, мне завтра рано вставать! — провозгласил я, готовясь отправить его душу в объятия Мары.

— Полностью согласен, — проговорил он, и его тело начало преображаться на моих глазах. Одежда истлела в мгновение ока, кожа покрылась паутиной трещин, из которых хлынул багровый свет, словно сквозь плоть пробивалось адское зарево. Внутренний голос взвыл в панике. Я рванулся назад, пытаясь разорвать дистанцию, но он оказался проворнее, устремившись за мной с неестественной скоростью.

Пришлось применить то, чего я всячески избегал. Я обратил магию смерти на троих раненых, что ещё подавали признаки жизни. Теперь они поднимались, повинуясь заклинанию Suscitio Fallen Militem, а их души терзала невыносимая боль, подпитывая мою силу. Лишь это отвлекло «Алого» и дало мне мгновение на раздумье.

— Ты умрёшь! Маги — само зло! — рычал он, буквально разрывая своих бывших соратников на части.

Когда он вновь устремился ко мне, я уже готов был отступить, но в схватку вмешался Аэридан. Сбросив маскировку, он предстал в своём истинном облике и, разогнавшись так, что, казалось, преодолел скорость звука, вонзил сияющий синим маревом рог прямо в сердце «Алого», пронзая его насквозь. Даже на искажённом лице противника я ясно разглядел немое удивление таким исходом битвы.

«Вот же су…» — выругался я про себя, чуть не забыл произнести слова. — Эти души тебе, Морана.

— «Принимаю!» — услышал я в ответ.

— У-у-у-ф. Спасибо, дорогой. Ты меня прям спас. Эта тварь писец какая сильная.

— Сам в шоке, — пегарог вновь обернувшись радужной лошадкой, примостился у меня на плече. — Думал, разорву, а максимум чего добился — грудь пробил.

— Да, заметил. Ты как будто в стену на скорости впечатался. А вообще красиво выглядело, если бы не бурые пятна на твоей…

— Да пошёл ты. В следующий раз сам разбирайся.

— Не обижайся, — проговорил я, демонстративно отстраняясь от него.

Пока припирались, я испепелил тьмой тела, убрал все следы своего пребывания. Порылся в карете, а после подошёл к тому, чью грудь разорвало щупальцем.

Присев на корточки рядом с бездыханным телом, я открыл гримуар на нужной странице и чётко произнёс: — Экссургэрэ экс умбрис! Ос мортуи, михи квинквэ рэспонсада!

Сначала ничего не произошло. Тогда я повторил заклинание, на этот раз коснувшись плеча трупа. В тот же миг его глаза неестественно расширились и вспыхнули ядовито-зелёным светом.

Это было не заклинание оживления, как мог бы подумать случайный свидетель. Если перевести дословно: «Восстань из теней! Уста мёртвого, дай мне пять ответов!»

— Где находится ваша база? — спросил я.

— В ином мире, — тихо, с хрипом, ответил труп.

«В ином мире? — промелькнула мысль. — Они что, из Ада являются? Или с другого плана бытия?» Постой-ка, но это же логично! Возможно, именно поэтому их никому не удавалось уничтожить — потому что их попросту нет в этом мире. Если это так, то, кажется, я напал на след ещё одного Обелиска. Точно! Вот как им все эти годы удавалось скрываться. Ничего, скоро наведаюсь в гости и разнесу вашу святыню в щепки. Или на осколки? А, не суть. Только сначала нужно как следует подготовиться — сегодняшний «товарищ» изрядно меня удивил, причём в самом неприятном смысле. Будь таких два, и мне пипец. Я некромант-самоучка, и мои заклинания ужасны, прожорливы и нестабильны.

— Как туда попасть?

— Произнести слова.

— Что за чушь? Назови координаты!

— Координаты, — безжизненно повторил труп.

— Ты что, издеваешься?

— Нет.

— Да, Кай, тебе бы поработать на умение допроса, — услышал я насмешливый голос радужной вонючки.

Пришлось замолчать, чтобы не тратить вопросы, а пегарога я проигнорировал. И так. Три вопроса задал, а толку — ноль. Я сел поудобнее, обдумывая, как точнее сформулировать следующий вопрос.

— В чьих владениях находится вход в иной мир?

— Королевы Сильваны Лунной.

«Ага, вот это уже лучше». Значит, они тусуются где-то в империи «Серебряных Озёр». Так, что ещё спросить? «Где золото?» — но его у него нет. В той же карете мы нашли от силы двадцать золотых, включая их карманы. Похоже, им богатство вообще не нужно.

— Назови город, где находится вход в иной мир.

— Шаар'шесс, — прохрипел труп, и свет в его глазах погас.

— Какого чёрта? Ты что, помер от жадности? Жалко было ответить ещё на два вопроса?

Проблема этого заклинания заключалась в том, что применить его повторно к тому же телу было невозможно. В гримуаре имелась приписка: «Высшие силы не благоволят к тем, кто вырывает души из их чертогов для ответов смертным. Посему не злоупотребляй». Я не настолько глуп, чтобы игнорировать подобные предостережения. Всегда лучше иметь выбор: прислушаться к совету или поступить по-своему, чем вовсе его не иметь.

Карету я брать не стал — убогая, дешёвая посудина. Сжигать её также не видел смысла. Пусть стоит — вдруг кому-то из путников пригодится. К слову, почему на этот раз тела не исчезли сами, как обычно? Мы с фамильяром поразмыслили и пришли к выводу: тому артефакту, что наделял «Алого» силой, требовались не тела, а только их души. Вот только души я уже отправил в чертоги богини смерти. Кстати, весьма интересно, когда же она соизволит прислать мне «плюшки» за такое усердие, — проворчал я вслух. — А то шлю и шлю подношения, а в ответ — тишина. Может, стоит запросить прайс-лист? Узнать, сколько душ стоит вечная жизнь, новое заклинание или способность. Шучу. Хотя знать, что мой баланс в плюсе, было бы приятно.

— Такие шутки лучше отпускать только среди своих, — мысленно заметил Аэридан. — Со стороны решат, что тебя пора в дурку сдавать.

— Согласен. Чёрный юмор — на любителя.

Мы двинулись в сторону столицы. Завтра предстояло рано вставать.

— Ты бы мог отлететь от меня подальше, — добавил я, морщась. — От тебя ещё тот аромат.

— Тогда иди пешком, — огрызнулся он и взмыл в ночное небо.

Я шёл и не мог понять, почему до сих пор чувствую запах и с какого он не выветривается. Затем взглянул на своё плечо и увидел там бурое пятно.

— Ах ты ж засранец, Аэридан! Новая мантия. Только купил. Фу.

Воспользовавшись бытовым заклинанием, я очистил мантию. И тут до меня дошло: а почему я сразу не сделал этого? Заодно не почистил коняшку. М-да, определённо, нужно выспаться — голова уже не варит.

Иной мир

Валтар стоял перед главной святыней Братства «Проклятое Молчание» — древним монолитом, от которого исходили волны почти осязаемого гнева. Эманации негодования были столь сильны, что воздух звенел от напряжения. Снова погибло пятеро братьев, и ни одна из их душ не вернулась в лоно святыни для перерождения. Но суть была даже не в этой утрате, а в том, что один из павших, взывая о силе, не справился со своей задачей. Теперь артефакт, даровавший павшему брату силу, требовал новой кровавой жертвы, иначе возможность возрождаться может иссякнуть навсегда.

Верховный глава Братства, ощущая тяжесть взгляда, будто бы устремлённого на него из самой сердцевины монолита, внял безмолвному приказу. Покинув задние, где находилась святыня Абсолюта, он собрал всех, кто находился в цитадели замка. В главном зале собралось почти три сотни братьев, где факелы отбрасывали тревожные танцующие тени на мрачные лица. Его голос, холодный и размеренный, поведал о произошедшем. И этой же ночью более сорока боевых отрядов, не произнося ни слова, отправились в королевство Ледяного Клинка — место, кишащее нелюдями и магами. Им предстояло добыть почти три сотни жизней, чтобы насытить ненасытный артефакт и восстановить его могущество возрождения.

— Габен, — обратился Валтар к одному из воинов, что примкнул к нему всего десять лет назад, но уже зарекомендовал себя как искусный убийца. — Для тебя — особая миссия. Ты должен отправиться в Империю Феникса и устранить кого-то из близких Кайлоса. Он истребляет наших братьев, мы ответим ударом по его сердцу. В открытую схватку с ним не вступай. Найди того, к кому он привязан, и соверши кару. Не забудь оставить наше послание.

— Будет исполнено, брат, — склонил голову Габен, и в его глазах вспыхнул огонь мрачной решимости. Не говоря более ни слова, он развернулся и отправился готовиться к пути, его шаги эхом отдавались в каменных коридорах убежища.

«Не стоило тебе с нами связываться, мальчишка», — Валтар отправился в зал для тренировок, где скоро начнутся уроки юных кандидатов, что решил присоединиться к братству.

Глава 9 Ничейные земли.

Шесть часов утра.

До начала отправки из Академии оставалось два часа, но я успел собрать трёх своих управляющих — Майю, Рому и Алатею. Они пребывали в лёгком недоумении, не понимая причины столь раннего и срочного вызова.

Войдя на кухню, где они сидели за столом, перешёптываясь и строя догадки, я решил сразу перейти к делу с налётом театральности.

— Итак, — начал я, стараясь сохранить суровое выражение лица. — Я вами крайне недоволен. С сегодняшнего дня вы все уволены. Мне донесли, что вы систематически воруете у меня золото.

Я ожидал увидеть шок или оправдания, но вместо этого…

— Говорил же тебе, он всё рано или поздно узнает, — с притворным ужасом бросил Рома Майе.

— ЧТО?! — воскликнул я, уже готовый взорваться от гнева, как все трое громко рассмеялись.

— Да ничего мы не воровали! — сквозь смех произнесла Алатея. — Просто ответили в стиле твоей же шутки. Все знают, что ты нами доволен, да и клятва не позволит нам украсть даже монетку. А с учётом тех сумм, что ты платишь, какой смысл рисковать?

Девушки согласно закивали, их лица озарились улыбками.

— Шутники, блин, нашлись, — фыркнул я, но уголки губ сами потянулись вверх. — Чего расселись, как на совещании? Могли бы и завтрак приготовить пока я умывался.

— Вообще-то мы думали, ты сам нас хочешь чем-то особенным удивить, — подмигнула Майя.

— Обойдётесь. И так бесплатно в ресторане кормитесь. Но вы и впрямь молодцы, — признал я, подходя к кладовой. — Поэтому приготовлю для вас «Муравейник».

На их лицах мгновенно отразилось недоумение, и они дружно скривились.

— Вы чего? — обернулся я к ним, держа в руках банку со сметаной.

— Мы, как бы это сказать… не большие любители всего слишком экзотического, — осторожно произнесла Алатея.

— Да это просто название такое, а вообще пирожное! — закатил я глаза и принялся за работу.

Вскоре на столе появились нежные корзиночки из песочного теста, наполненные кремом из взбитого масла и варёной сгущёнки. Пока пирожные остывали, я заварил крепкий ароматный чай — никакой отвар не подходил к такой сладости. Кухня наполнилась тёплыми, уютными запахами, а раннее утро внезапно стало по-настоящему добрым.

Когда трапеза подошла к концу и чашки опустели, я приступил к сути, ради которой их собрал.

— Итак, слушайте внимательно. Существует некий Орден «Кровавый Закат». Их цель — узурпировать власть и не допустить к ней магов. Я, в свою очередь, стал для них помехой, точнее, для их союзников из Братства «Смерть Абсолюта». В основе Ордена — десять управителей, по одному от каждого крупного государства. Точнее, уже девять — господин Шулайд скоропостижно скончался. И не смотрите на меня так — он сам нажал на курок. Но суть не в этом. Вам всем знакома Варвара Кошелькова? — Мои управляющие кивнули. — Так вот, она — одна из них. Теперь о вашей задаче. Под предлогом крупной закупки материалов, одежды и инструментов со скидкой, вам нужно обеспечить такой запас, чтобы, если её не станет — а возможно, и всего её рода, — у нас не возникло проблем с поставками.

Они схватились за головы. На них и так висит управление рестораном, службой доставки, кухней что готовит для этой самой доставки, строительством «Арены», координацией бегунов и множество других дел.

— И ещё, мне нужны люди для обустройства моего замка. Кстати, как продвигается выкуп домов в нашем квартале? Я планирую построить ночной клуб исключительно для молодёжи.

— Кай, мы физически не успеваем за всеми твоими проектами! — взмолилась Майя, в её голосе звучала отчаянная усталость.

— А это уже не мои проблемы. Я же говорил вам: нанимайте людей. Проверяйте их, пусть дают клятвы, заключайте договоры. В чём сложность? Вы хотели быть богатыми и влиятельными? Такова цена успеха. Тем более, вы, люди, должны понимать: если хотите продлить свою жизнь, зелье омоложения стоит сто тысяч золотых. Или можете попросить Элидию омолодить вас.

Они тут же заверили, что предпочтут заработать деньги, чем иметь дело с архимагистром жизни. Это не та женщина, с которой стоит связываться. В ответ я лишь развёл руками. Мол, прекрасная дама. И очень даже привлекательная. Впрочем, это я уже больше для себя пробормотал. Дабы Ева что встала и сейчас умывается не услышала.

— В общем, Санчес, кстати, уже собрал для меня эти «колонки». Такие, что стёкла на всей улице повыбивало. Правда, с музыкой пока беда — одни какофония и рёв. Но я как-нибудь решу и этот вопрос.

Завалив своих управляющих очередной грудой поручений и наскоро накормив Еву, мы с ней направились в Академию, где у главного портала нас уже поджидали Вул’дан, Лирель и Майлс. Утренний туман ещё цеплялся за шпили башен, но в воздухе витало ощущение неминуемого начала.

— Готовы к победе? Если да, то пора двигаться, — бросил я, окидывая взглядом свою немногочисленную, но проверенную команду. — Нечего такие кислые мины строить. Мы победим! Ведь с вами великий и неунывающий Я!

Лёгкие смешки были мне ответом.

Минут через двадцать нас всех вновь собрали в главном зале для последнего инструктажа, ещё раз перечислив, что можно и чего категорически нельзя брать с собой. Затем мы ступили на огромную телепортационную платформу, и вместе с полутора сотнями других участников нас поглотила ослепительная вспышка магии, вышвырнув в Ничейные земли. Как и предупреждали, нас раскидало по территории случайным образом — каждая команда оказалась в своей точке.

Мы очутились на опушке незнакомого леса, где воздух был густым и сладковато-пряным, а странные искривлённые деревья отбрасывали длинные, неестественные тени. Это и был знаменитый Разлом Забвения — место, где сама реальность давала трещину. Место, где проходят игры каждый год! Место, где однажды сразилось два архимагистра оставив после себя фон что искажает саму реальность!

В тот же миг наши амулеты, выданные перед отправкой, ожили, и голос ректора Шаркуса прозвучал в сознании:

«Первое испытание — «Бег по Разлому»! Помните: атаковать других участников запрещено, но вы можете замедлять соперников, создавая на их пути преграды и выставляя ловушки. Ваша задача — достичь центра Разлома, отыскав и активировав пять скрытых рун. Да начнутся Игры!»

Вслед за его словами в блеклом небе, раздираемом магическими всполохами, вспыхнули гигантские огненные цифры: 3… 2… 1…

«ИГРЫ ФЕНИКСА НАЧАЛИСЬ! УДАЧИ, УЧАСТНИКАМ!» — прогремел эхом по всему пространству могучий голос, и тишина Разлома взорвалась звуками стартующих команд.

— Кто-нибудь представляет, где находится этот злосчастный центр? — задал единственно разумный в данной ситуации вопрос Майлс, и все взгляды устремились на меня.

— Вы что, издеваетесь? — фыркнул я. — Я-то думал, будем молотить конкурентов, а не бегать по незнакомой местности в поисках каких-то рун, да ещё и с условием никого не обижать. Это не мой стиль игры.

— Туда, — внезапно уверенно указал направление Вул’дан и ринулся вперёд. Остальные, недолго думая, бросились за ним.

Я уже собрался последовать за командой, как вдруг резко замер, осенённый внезапной догадкой.

— Стойте! — крикнул я, возвращая их. — У меня есть идея. Если в этом испытание нельзя никого бить значит нужно подумать, что тогда делать. Думается мне необходимо проявить смекалку, а это подходить к заданию с умом.

— Кай ближе к делу? — поторопил меня Майлс, — а то не успеем.

— Что, если одна из рун находится прямо здесь, на стартовой точке?

В глазах команды я увидел проблеск понимания, и все тут же принялись сканировать окрестности магическим зрением. Пять минут мы потратили на тщательный осмотр территории в радиусе ста метров, но, не найдя ничего, уже собрались возобновить прерванный путь. Однако тут свою догадку высказал Майлс.

— А что, если руна проявляется только под воздействием магии определённой стихии?

— У кого есть массовые заклинания? — спросил я. Лирель тут же подняла руку, а следом и остальные.

Эльфийка взметнула руки, и от неё во все стороны ударил порыв ветра — ничего. Затем Вул’дан испустил волну жара, и…

— Вижу! — вскрикнула Ева. В семи шагах от неё на земле лежала неприметная деревянная плашка, на которой была вырезана руна Воды, теперь светящаяся нежным голубым светом под воздействием магии нашего зелёного члена команды.

— Вот что значит командная работа! Вот что значит с вами есть я! — радостно воскликнул я, и мы стремглав бросились в направлении, указанном орком.

Мы промчались через поле, усеянное лесными травами и синими цветами, напомнившими мне васильки из далёкого детства. Взобравшись на небольшой холм, я заметил первых соперников. Это была команда гномов вместе с принцессой Хельдри. Они ловко перепрыгивали с одного кочковатого островка на другой посреди зловонного болота. Проследив их путь, я увидел цель — примерно в пятидесяти шагах от них тускло светилась руна земли.

— Ждите здесь! — бросил я своим.

«Атаковать нельзя, а вредить можно… Или не так? А, к чёрту!» — мелькнуло у меня в голове. Применив магию земли, я растворил под ногами гномов зыбкие островки, а в болотную жижу запустил разряды молний, не давая им создавать новые островки. Затем, ускорив себя молниями, ринулся к руне.

Добежав до цели, я коснулся руны, вложив в неё импульс земной магии. Грязная лужа, на поверхности которой проявился искомый символ, вспыхнула и погасла.

— Привет, коротышки! — весело помахал я рукой, широко улыбаясь. — Хельдри, это к тебе не относится — ты всегда великолепна!

Я бросился обратно к своей команде, а в спину мне летел град проклятий. К счастью, лишь словесных — атаковать всё же было нельзя. Хе-хе. Впрочем, гневного крика принцессы я так и не услышал.

— Друзья мои, у нас уже две руны! Осталось найти ещё три, и мы в шоколаде!

— В каком шоколаде? — недоумённо спросил Майлс, но я только отмахнулся, объяснив, что это такое выражение.

Пробежав редкую рощу, мы вошли в густой лес, где нас ждал неприятный сюрприз. Всё вокруг окутал плотный, почти осязаемый туман. И, как оказалось, не мне одному начали мерещиться бледные силуэты, плавающие в молочной пелене.

— Это ещё что за хрень? Так, срочно вызывайте охотников на привидений! Это явно их работа, — я почувствовал лёгкую нервозность. Видал я всякое, но с призраками сталкиваться ещё не доводилось. Особенно с теми, что манили нас к себе протяжными шёпотами.

— Знаете, мне почему-то совсем не хочется туда идти, — Майлс отступил на шаг, а затем ещё на три.

— Всё в порядке, это всего-навсего иллюзия, — успокоила нас Лирель.

— Они — пустышки, — добавил орк. — В них нет силы настоящих духов. Я бы почувствовал.

Я заметил, что, произнося это, Вул’дан сжимал в руке странный артефакт на своей шее — похожий на клык какого-то древнего зверя. Похоже, оберег.

— Ну, раз вы так уверены… — сказала Ева и сплела заклинание света. Как только ослепительные лучи коснулись границы леса, туман начал отступать, а призрачные видения растворятся в воздухе.

Сколько мы ни бродили по этому проклятому лесу, руну так и не обнаружили. Я был уверен, что в этой локации она должна быть, но тщетно. В какой-то момент я заметил, что мои спутники начали всё медленнее плести заклинания. Верный признак того, что их источники истощаются.

— Так, народ, хватит, поберегите силы. Если сейчас нападут, а вы окажетесь без магии...

И словно в воду глядел. Впереди нас поджидала группа участников, создавшая настолько плотный туман, что я собственного носа не видел. Но обидно было не это, а то, что луч света Евы выхватил из мглы ту самую руну — и эти гады её у нас стащили! А я вот не гад, я — ловкий малый и проворный. А они — да.

— Так, берёмся за руки и идём цепочкой!

Я решил схитрить. Аэридан взмыл вверх и стал подсказывать направление. Вот только он указывал путь, а не давал мне возможность видеть, поэтому шагов через семь я смачно приложился лицом о дерево.

— Нет, так не годится, — остановился я и нашёл в тумане орка. — Я передам тебе энергию, как меня учил Вортис. Сможешь развеять эту водную хрень?

— Да, — коротко ответил он.

Напитав его источник, Вул’дан начал не рассеивать туман, а втягивать его в себя, словно губка. Не прошло и минуты, как мы снова обрели видимость. Я даже успел заметить убегающую спину того, кто поддерживал чары.

— Ну, голубчики. Сейчас я вам покажу, как воровать мои руны!

Напитав тело скоростью молний, я рванул за ними. Я так ускорился, что команда догнала меня лишь через пятнадцать минут. За это время я успел нагнать воришек, заключив их в земляные коконы такой толщины, что выбираться оттуда они будут не меньше суток.

— Кай, а не слишком ли жёстко? — Майлс постучал по земляной глыбе, но ответа не последовало. Сквозь метровую толщу земли вряд ли что-то дошло бы.

— В самый раз. Нечего присваивать чужие руны.

— Но ты же сам недавно... — начал было он.

— Ой, давай без морали, а? Одежда до сих пор мокрая от этого тумана. И вообще, подумай — если нам попадётся руна огня, что будешь делать? Вот то-то же. А эта, между прочим, была руной света.

— Да Кай всё правильно говорит, — неожиданно поддержал меня Вул’дан, и его низкий голос прозвучал как нельзя кстати. — Мы сюда побеждать пришли, а не в гости к тётеньке на чай.

— Вот видишь! Мой зелёный брат мысль уловил. Всех ушатаем, одни останемся.

— Да что такого особенного в этой твоей библиотеке? — не выдержала Ева, и в её голосе слышалось любопытство, смешанное с лёгким раздражением.

— Это секрет, — уклончиво ответил я, чмокнув её в кончик носа, и двинулся дальше по каменным руинам.

— Эй, а я тоже люблю секреты! — Майлс догнал меня, пытаясь заглянуть в глаза.

— Молодец, — хлопнул я его по плечу. — Продолжай любить в том же духе.

— Погоди, то есть ты знаешь что-то действительно важное, но не говоришь нам? — орк шагнул вперёд, преграждая дорогу.

— Так точно, доктор Ватсон, вы абсолютно правы, — парировал я с лёгкой ухмылкой.

— Чего?

— Ничего, Вулдан. Говорю же — секрет. Но поверьте, оно того стоит. А вот если проиграем, грызть локти буду я один. Всё, хватит мне нервы трепать. Давайте лучше руны искать.

Мы выбежали из чащи леса и очутились среди древних руин. Странно, но если в лесу был ясный день, то здесь резко наступила ночь, и с небес полился ледяной колючий дождь.

— Ну просто прекрасно, — проворчал я, поднимая воротник мантии.

— Да хватит уже ныть, Кай, — упрекнула Лирель.

— А я и не ною. Я искренне говорю — прекрасно. Потому что видите? — я указал на полуразрушенную башню, на вершине которой тускло мерцала знакомая символика. — Вон там руна Тьмы. Хе-хе. Три руны — это вам не две.

Я отдавал себе отчёт: активация этой руны станет прямым доказательством, что кто-то из нашей команды владеет Тьмой. Если у мага земли обнаружатся задатки к стихии ветра — это воспримут как норму, вторую стихию всё равно не развить в полную силу. Но если проявится Тьма… она неизбежно станет доминирующей, как бы ты ни сопротивлялся.

Кому надо тот уже знает, а потому пофиг. Не убивают, значит у них другие планы на меня. Мне же это только на руку. Мне необходимо время стать сильнее. А там посмотрим кто кого.

Активировав руну, мы двинулись к выходу и вскоре неожиданно вновь очутились на поле, усыпанном цветами. Я заметил его ещё с вершины башни — оно виднелось маревом на горизонте. Можно было пойти и через песчаные дюны, свернув правее. Выходит, все эти локации связаны между собой, а не возникают случайным образом. Это натолкнуло меня на аналогию с сотами, где одна ячейка граничит с шестью другими.

Высказав догадку, я не встретил энтузиазма насчёт песчаных дюн. Зато поле с гигантскими цветами, размеры которых поражали воображение, пришлось всем по душе. Однако стоило Лирель применить магию ветра, как все бутоны мгновенно сомкнулись, а затем резко раскрылись, осыпав нас облаком искрящейся пыльцы. Артефакты были запрещены, а потому мы все пятеро — пегарог не в счёте, он парил высоко и избежал участи, — застыли на месте, словно каменные изваяния. Хорошо хоть, что могли говорить и двигать головой, но сделать шаг было невозможно.

— Лирель, как долго это продлится? — спросил я единственную, кто разбиралась в флоре.

— Минут десять, не меньше, — прозвучал её виноватый ответ.

— Что ж, когда сможем двигаться, действуем по счёту — задерживаем дыхание.

В итоге паралич длился все пятнадцать минут. Едва обретя способность двигаться, мы возобновили поиски, поочерёдно применяя магию. Иногда всё же кто-то не успевал среагировать и замирал. Так было, например с нашим магом земли Майлсом. Я подошёл к нему и подобрав травинку начал щекотать ему нос. Наши усилия были вознаграждены: Лирель, двигаясь по полю набрела на почти увядший цветок. Поделившись с ним порцией жизненной энергии, она было уже собралась идти дальше, как вдруг растение выпрямилось, и на его стебле вспыхнула руна Жизни, которую эльфийка тут же активировала.

— Молодец! Держи, заслужила, — я протянул ей пирожок с клубничным вареньем.

— Кай… — протянул Майлс с надеждой в голосе.

— А вы трое пока не заслужили, — заявил я и откусил добрую половину хрустящего пирожка. Пришлось пускаться в бегство — троица явно вознамерилась меня проучить, причём Ева бежала впереди всех.

— Я — могущественный маг, повелитель трёх стихий! Вам меня не догнать! — кричал я через плечо.

— Стой, осторожно! — внезапно закричал Вул’дан, но я лишь усмехнулся — на такую уловку я не куплюсь. Ввиду чего со всей дури врезался в чьё-то туловище.

Удар в грудь и отлетев на несколько метров, я грузно шлёпнулся навзничь, а передо мной возникла гигантская фигура тролля. Ростом он был под четыре метра, с кожей цвета дорожного щебня. В его правой руке зажата была дубина таких размеров, что одним ударом она могла раздавить повозку. Сейчас эта дубина заносилась для очередного удара, нацеленного прихлопнуть наглого человечишку — то есть меня.

Из положения лёжа я мгновенно ушёл в объятия тьмы, а на том месте, где только что лежал, образовался приличных размеров кратер от чудовищного удара.

Оглядевшись, я в который раз удивился плавному и незаметному переходу между локациями. Никаких предупреждений перед глазами, как в игрушках — «идёт загрузка, подождите». Теперь мы оказались у подножия скалистой горы, рядом с зияющим входом в пещеру. У входа и сидел этот тролль, что-то готовя на костре. И, если я правильно разглядел очертания на вертеле…

Вот же чёрт. Похоже, это был драконид.

— А вы почему мне не сказали, что тут будут монстры? — крикнул я, запуская в тролля разряд молнии. От него он лишь поморщился, показал мне средний палец и двинулся в нашу сторону.

Я начал выпускать заклинания с пулемётной скоростью. В ход пошло всё. Ну, почти всё: молнии, копья из земли, взрывные волны тьмы. Но монстр, несмотря на габариты, двигался с пугающей проворностью. В запасе оставался вариант лишить его души. Но это на крайний случай.

— Кай, хватит дурью маяться! — рявкнул Вул’дан, смотря на мои старания с явным недоумением.

— В смысле?

— На троллей магия не действует, — произнёс Майлс так, будто это прописная истина.

— Ага. «Какой смысл тратить ману?» — добавила Ева.

— Да вы что, обалдели?! Нельзя было раньше сказать? А не тогда, когда я уже семнадцатое заклинание в него выпускаю! — возмутился я, продолжая уворачиваться от размахивающей дубиной громадины.

— Мы думали, ты знаешь и просто… развлекаешься, — Ева смущённо потупила взгляд.

— Откуда мне знать? Я из деревни. Я впервые в жизни тролля вижу! Тоже мне развлечение — бегать как угорелый, — нырок, и дубина со свистом пролетела в сантиметрах от макушки. — Так как его победить-то?!

— Только зачарованным оружием гномов, — ответил орк, разминая шею и готовясь к схватке. Затем, облачившись в доспехи из сконцентрированной воды, он бросился на тролля, давая мне передышку.

Майлс Лавий также не терял времени даром. Его тело обволокла земляная броня, превратив его в подобие голема, сопоставимого по размерам с троллем, и он ринулся в атаку.

— Девчонки, пока мы отвлекаем этого увальня, обыщите его логово! — крикнул я.

Впрочем, слово «отвлекаем» было сказано слишком громко. Когда дубина тролля обрушилась на земляного голема, в котором укрывался Лавий, тот, несмотря на свою массу, отлетел за край поляны.

Я уворачивался только благодаря скорости молний. Но обидно — мои удары ему как дробинки! Вообще пофиг.

Зато орк со своей зачарованной секирой показал высший класс. Ловко увернувшись от очередного размашистого взмаха, он обрушил лезвие на коленную чашечку тролля с такой силой, что тот с грохотом рухнул на одно колено. Следующий уряд пришёлся точно в лоб. От сотрясения тролль закачался. Раскрутив секиру, Вул’дан вогнал остриё в шею противника. Отрубить её одним ударом сил не хватило, но и этого было вполне десяточно для победы. Крупный шар с опытом влетел в грудь орка, и тот оскалился в дикой ухмылке.

— Красота-а-а! — проревел он, выдёргивая оружие из поверженного врага. — Мне бы ещё штук сорок таких, и я стану мастером!

— Везёт же некоторым, — Майлс, отряхивая остатки земли с мантии, тщетно попытался приподнять дубину тролля.

В этот момент из пещеры выбежали наши девчонки с радостными криками.

— Руну нашли! Но есть проблемка — она огненная!

Как по команде, на поляну вышла принцесса Хельдри в сопровождении своей команды гномов.

— О, приветствую! Как поживаете? — широко улыбнулся я, глядя на их хмурые лица. — А у меня для вас подарок есть. Хотите руну?

— Да я тебя щас… — ринулся ко мне один из гномов, но был мгновенно остановлен принцессой.

— Показывай, — холодно проговорила она, приближаясь.

— Уважаемая Хельдри Старквилл, — с придыханием произнёс я, галантно беря её под руку, — прошу проследовать за мной в мои скромные покои.

Проходя мимо того гнома, что испепелял меня взглядом, я показал ему язык.

Глава 10 Где мой отдых?

Гномка кивнула одному из своих спутников, и тот, войдя в пещеру, активировал руну, после чего вернулся с бесстрастным лицом.

— Сколько рун у вас на счету? — спросил я, продолжая держать её за руку и медленно поглаживая. Конечно, Ева этого не одобряла. А я не смог удержаться. Мне просто нравилось издеваться над гномкой. Точнее, над гномами, что её сопровождают.

— Три. Было бы четыре, если бы не твоё «своевременное» вмешательство, — укорила она меня.

— Если бы не я, у тебя было бы две, не больше. Что ж, удачи, — я развернулся, чтобы уйти затем остановился и наклонился к ней. — Не советую вам следовать за нами! — прошептал я ей на ушко. — Там ловушек полно, ещё застрянете. Потом обвинять начнёте. Да и, чего доброго, решу, что я тебе нравлюсь, а потому ты за мной увязалась. Я же вижу, как ты на меня поглядываешь! А я, между прочим, занят. У меня есть девушка.

Неся всю эту чушь, я отвлекал принцессу. Дело в том, что я успел заметить ещё одну руну, которая, судя по вибрациям, была руной Смерти. Но когда гномы ушли, и я позвал Лирель, чтобы она попробовала её активировать, та сразу заявила, что это руна Жизни. Странно… а я явственно чувствовал привкус смерти. Видимо, и вправду всё из одного источника: жизнь и смерть — две стороны одной медали, начало и конец.

— Кай! Надо спешить! — донёсся голос Майлса.

Я даже не стал отвечать — какой смысл? Нужно было двигаться дальше. Так мы преодолели ещё две локации: одну — с мрачными, пузырящимися болотами, другую — с озером, скованным хрупким льдом. И лишь в третьей нам улыбнулась удача. Мы оказались на опушке смешанного леса. Стояла глубокая ночь, и воздух то и дело прорезали светлячки, мелькавшие, как живые искры. Именно там я разглядел пятую руну — Молнии. Выпустив в неё сгусток энергии, я почувствовал, как пространство вокруг нас сжалось, и нас мгновенно перенесло в центр локации. Оказалось, те, кто соберёт пять рун, автоматически завершают первый этап. Об этой детали я, конечно, тоже не знал.

К сожалению, мы оказались не первыми. Группа из четырёх девушек и Лекса, младшего брата Кларис, уже находилась здесь, у центрального обелиска.

— Есть какие-то плюшки за то, что пришли первыми? — поинтересовался я у Майлса.

— Нет, — покачал головой тот. — На первом этапе главное — уложиться в отведённое время и найти пять рун.

— Ошибочка, — к нам подошла одна из девушек, её глаза блестели от торжества. — Кто первый, тот получает дополнительное очко. Так что у вас пять, а у нас — шесть. — Она довольно улыбнулась и вернулась к своим.

В небе вспыхнул магический таймер, оповестивший, что до окончания этапа осталось меньше двух часов. Это время я посвятил медитации, восстановлению сил и попросил сделать то же самое своих спутников.

Из почти полутора сотен участников найти и активировать пять рун смогли лишь семь команд: пять с третьего курса и две с четвёртого. Кому-то не хватило смекалки, кому-то магов с нужной стихией.

Когда время вышло, я ожидал, что нас отправят обратно в Академию, но оказалось, что второй этап начинается сразу же. Впрочем, желающие могли покинуть Игры — достаточно было поднять руку, и тебя, вместе со всей командой, телепортировали бы обратно. Но такие мелочи нас не интересовали.

Из амулетов, висевших на шее, вновь раздался голос ректора Шаркуса:

— Поздравляю всех, кто сумел собрать пять рун! Тех, кому удалось найти меньше, прошу не отчаиваться — у вас ещё есть все шансы на победу. А теперь — условия нового этапа! Он называется «Знамя Победы»!

— Среди руин древнего города спрятаны пять знамён. Те, кто по истечению срока в двадцать четыре часа, будет обладать знаменем получит шесть очков. Если вашей команде удастся удержать два знамени — получите двенадцать. Вы можете объединяться в альянсы! К примеру, три команды совместно удерживают одно знамя — каждая получит по два очка. Правила ясны? Разрешены только несмертельные заклинания. Убийства запрещены категорически!

— Три… два… один… Удачи всем!

Мир поплыл перед глазами от ослепительной вспышки, и мы с командой очутились внутри полуразрушенного двухэтажного дома. Стены, сложенные из грубого булыжника, кое-где просели, крыша и межэтажные перекрытия отсутствовали напрочь, открывая вид на небо, где пылал магический таймер, отсчитывающий оставшиеся сутки.

— Выходит, убивать нельзя, но калечить — пожалуйста. Я правильно понял правила? — уточнил я, окидывая взглядом руины.

— Видимо, так, — оскалился в ответ орк, и мы молча поняли друг друга. Своё знамя мы никому не отдадим.

— Не стоит так радоваться, мальчики, — охладила наш пыл Лирель. — Стоит какой-нибудь толпе объединиться для захвата знамён, и пиши пропало.

— Верно, — поддержал её Майлс, стоя у оконного проёма и внимательно изучая окрестности. — Толпой нас запросто задавят. Особенно если четверокурсники решат действовать сообща.

— Так, народ, а не пора ли нам пообедать? — неожиданно предложил я.

На меня уставились с таким единодушным изумлением, что я и сам на мгновение смутился.

— Вы что, не голодны?

— Солнышко моё, выкладывай, что ты задумал? — Ева подошла ко мне, а её коготочки постучали по моей щеке. — Я же по твоей довольной роже вижу, что ты что-то затеял.

— Ой, ладно, сдаюсь, — развёл я руками. — Весь кайф своими догадками портите. Идите за мной.

Мы вышли из укрытия, и я указал на небо.

— Видите эти столбы света?

— Ну? — недоумённо протянул Майлс.

— Это и есть те пять знамён. Их специально сделали видимыми, чтобы нельзя было спрятаться в каком-нибудь подвале.

— Откуда ты это знаешь? — не отрываясь, смотрел на ближайший столб Майлс. Одно из знамён действительно находилось совсем близко, метрах в пятистах.

— Это логично. Иначе засядешь в укрытии, окружишь себя иллюзиями — и всё, конец интриге. А организаторам нужно, чтобы мы учились сражаться в открытую.

— Какой у нас план? — спросил орк, когда я предложил всем вернуться в наше каменное укрытие.

— Сначала — наваристый суп, потом пюре с котлетами, затем партия в нарды и чай с тортом, — невозмутимо ответил я.

— Звучит отлично, — тут же поддержал Вул’дан, в то время как остальная троица лишь хлопала глазами, явно не понимая моего замысла.

— Не поняли? — уточнил я. Они синхронно замотали головами.

— Всё просто. Когда до конца останется меньше пяти минут, мы двинемся туда, где сосредоточено больше всего знамён, и заберём их все разом. Кто-то, возможно, догадается о подобной тактике, но основная масса увязнет в бесконечных стычках за контроль над флагами.

— То есть ты хочешь поставить всё на кон в последний момент? — уточнила Лирель.

— Именно так, — кивнул я.

— Отлично, тогда заявляю права на две порции котлет, — улыбнулась она.

Вот уж действительно — хрупкая с виду красавица, стройная, как тростинка, а ест за троих. Для неё умять двадцать котлет — не вопрос. Как-то раз они с Вул’даном поспорили, кто больше съест. Орк позорно сдался после сорок восьмой котлеты, а Лирель спокойно доела свою пятидесятую.

Пока мы трапезничали, отдыхали, готовили шашлыки, распевали песни и играли в карты и нарды, мимо нашего укрытия то и дело проходили другие команды. Большинство смотрело с завистью, некоторые крутили пальцем у виска. Мы же лишь демонстративно улыбались в ответ, всем видом показывая, что нам и тут вполне комфортно.

Время от времени мы забирались на уцелевшие фрагменты стены, чтобы оценить обстановку. Столпы света в небе то сближались, то расходились в разные стороны. Часто доносились звуки магических баталий — раскаты молний, свист огненных метеоров и прочие шумы сражений. Народ активно тратил ману, что нас только радовало. Когда же на таймере остался ровно десять минут, мы двинулись к точке, где светились сразу два знамени. Остальные три разбросало по разным углам локации.

— Друзья теперь слушаем что каждому из вас надо сделать…

Руины храма неизвестного божества.

В центре обвалившегося зала, под сводами, сквозь которые проглядывало бледное небо, стояли два знамени. Их древка крепко сжимали две девушки из команды Лекса. Сам он вместе с двумя другими участницами — воплощениями стихий огня и воды — помогали двум отрядам четверокурсников отбивать бесконечные атаки. Если их план увенчается успехом, каждая команда получит по четыре очка — почти как за собственное знамя.

Однако такое положение дел пришлось по вкусу далеко не всем, и на их позиции постоянно обрушивались новые волны противников. Третьекурсники накатывали, отступали, перегруппировывались и снова шли в бой. Силы защитников были на исходе, но, судя по таймеру, отсчитывающему последние тридцать секунд, победа была у них в карманах.

Правилами Игр Феникса не запрещались союзы, но и предательство с целью забрать всё себе тоже не возбранялось. Правда, среди одиннадцати человек, удерживающих позицию, почти все были знакомы — выходцы из богатейших магических родов, для которых запятнать репутацию ради сиюминутной выгоды было немыслимо. Им были не нужны ни кольца, ни доступ в библиотеку. Здесь главным был престиж. Статус победителей. Всё остальное — суета.

— Народ, кажись, малышня сдаётся! Глядите, как бегут, пятки сверкают! — весело прокричал Руммикс, тряся кулаком вслед отступающим.

— С нашей стороны тоже бегут! — доложила девушка-третьекурсница, стоявшая на южной стене.

Никто не мог понять, что вызвало такую панику. Они, конечно, сильны, но не настолько, чтобы обратить в бегство всех одним лишь видом. Маги не привыкли отступать без боя, и атаки должны были продолжаться до последней секунды.

Вдруг обороняющиеся резко задрали головы, ослеплённые ярким светом, что озарил всё вокруг. В локации царил глубокий вечер, но стало светло, как в полдень, и всё потому, что с неба на них пикировал метеорит невероятных размеров — именно он и заливал окрестности ослепительным сиянием. Его габариты были столь чудовищны, что даже магистр вряд ли смог бы уцелеть под таким ударом.

— Это заклинание уровня архимага! Кто-то использовал артефакт! — в ужасе закричал Рафикс.

— Не может быть! Это прямое нарушение правил! — выкрикнула Марьянесса, едва успев парировать очередной огненный шар.

— Эй, я не готов умирать ради дурацких колец!

— И я! Меня вообще сюда насильно записали! — Защитники, побросав посты, бросились наутёк, подальше от зоны поражения.

Когда до падения метеорита оставалось не больше десяти секунд, дрогнули и те, кто держал знамёна. Бросив их, они устремились в рассыпную.

Отбежав на безопасное расстояние, все обернулись, ожидая, как огненная гора разнесёт храм в пыль. Однако ничего подобного не произошло. Метеорит бесследно растаял в воздухе, а из него вышла пятёрка учащихся.

— Это была иллюзия! — закричала Марьянесса, и все бросились обратно.

Ворвавшись в зал, они увидели улыбающегося Кайлоса, окружённого настолько плотными коврами из молний, что подойти к нему было невозможно.

— Попались, — подмигнул он, и в этот момент прозвучал гонг, возвестивший об окончании второго этапа.

Воздух на в стартовой локации был густым и колким, словно пропитанным ядовитым газом. Едва материализовавшись, мы ощутили на себе тяжёлые, откровенно враждебные взгляды. Это был не просто проигрыш в состязании, это была немая ненависть, которую я буквально чувствовал кожей, будто мелкие иглы касались лица. Уф-ф-ф… Однако исходила она лишь от небольшой, но сплочённой группы человек десяти, стоявших особняком. Их молчаливой злобе противостоял ликующий гул остальных участников, которые аплодировали и выкрикивали одобрительные, хоть и обидные для проигравших, слова. Мы их провели, и публика это оценила. Да им не достались знамёна, но и зазнаек с четвёртого курса развели как…

С грацией актёра, завершающего свой выход, я изящно склонился перед толпой.

— Примите нашу сердечную благодарность за столь тёплый приём нашего скромного представления, — произнёс я с лёгкой игривой улыбкой.

Среди той самой кучки недоброжелателей я заметил ту самую магэссу, что подходила к нам ранее с гордым заявлением о шести набранных очках. Её лицо искажала маска сдерживаемой ярости. Мимо неё, широко и победно ухмыляясь, прошёл Майлс.

— Ой, а у кого же теперь, скажите на милость, целых семнадцать очков в зачёте? Ах да, кажется, это у нас! — не удержался мой друг, и его реплика прозвучала как изящный, но безжалостный финальный аккорд.

Но почивать на лаврах нам не позволили. Судьи объявили, что следующий этап начнётся уже через час. Из обрывочных пояснений стало ясно, что теперь все будет приближено к суровой реальности боя: нам предстояло сражаться на последних крохах маны, добираясь до глубин своих резервов.

Во всем этом сквозила какая-то тревожная странность. Зачем вдруг потребовалось готовить магов в таком суровом ключе? Со слов моих более опытных товарищей, предыдущие Игры были куда более… церемониальными. Ну, подрались немного для виду, и на том спасибо. А здесь — упор на слаженность, тактику и смекалку. Неспроста все это…

Внезапно в сознании, подобно шелесту листвы, прозвучал настойчивый голос.

— Не забудь о своём обещании, — напомнил Аэридан.

— Помню, помню, не терзай меня, — мысленно парировал я. — Все будет приготовлено в лучшем виде.

Если говорить о сути нашего трюка, то все было проделано с почти что артистическим изяществом. Я попросил своего фамильяра поднять наш небольшой отряд в воздух. Затем мы совместными усилиями создали сферу из спрессованной земли, ставшую нашим укрытием. Лирель окутала её иллюзией бушующего пламени, а чтобы придать обману неоспоримую реальность, Ева вплела в него ослепительные нити света, озарившие все вокруг на добрую полверсты. Венчал же композицию мощный водяной шлейф, созданный искусством Вул’дана. Зрелище получилось на редкость правдоподобным. И да, за свой вклад в этот спектакль «великодушный» пегарог потребовал плату, от которой у меня дрогнуло сердце: эклеры весом, эквивалентны его собственному весу в истинной, могучей форме. Что ж, искусство требует жертв.

Воздух на площадке сгустился от напряженного ожидания, когда амулеты ожили. Ректор Шаркус глашатай Игр Феникса бодро начал вещать.

— Участники священного состязания! Пришло время третьего, решающего этапа. Да, команда, набравшая семнадцать очков, кажется недосягаемой... но это лишь иллюзия. Мы приготовили для вас нечто особенное.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собравшихся.

— Отныне вашим полем боя станет Королевская битва! Каждый против каждого. Объединяйтесь в союзы или полагайтесь исключительно на собственные силы — но в финале должна уцелеть только одна команда. Даже если в ней останется единственный стойкий боец. А чтобы вы не ограничивались набивкой очков, то команде, что останется последней, достанется десять очков сверху.

Вокруг послышался возбуждённый гул. Народ переглядывался, оценивая бывших союзников как потенциальных жертв. Многие уже строили коварные планы, о чем красноречиво свидетельствовали их хищные ухмылки.

— Магию можно применять без ограничений, — продолжал ректор. — На всех участников будет наложено величайшее заклинание «Возрождение Феникса», дарующее павшим второй шанс. Каждое ваше поражение вернёт вас на стартовую позицию. А победа... Каждый поверженный соперник принесёт вашей команде одно очко. Так что шанс на победу есть у каждого!

Наша группа оказалась в центре всеобщего внимания. Те, кого мы так изящно переиграли, смотрели на нас с нескрываемой злобой. Но и их самих теперь окружали недобрые взгляды бывших соратников — в преддверии всеобщей бойни предательство витало в воздухе.

— Приготовиться! Королевская битва начинается! Три... два... один...

Ослепительная вспышка — и мы очутились на гигантской круглой арене, напоминавшей учебные площадки Академии, но превосходящей их размерами. И едва я успел осмотреться, как мир перевернулся.

Передо мной, в самом центре арены, высился черный обелиск. Тот самый, что я уже видел триджды. Леденящая душу осознание заставило сердце учащённо забиться. Каким образом он здесь оказался? Неужели это лишь иллюзия, часть декораций? Не может быть. Я чувствую его вибрации.

Пока я стоял, парализованный этим зрелищем, в меня уже летел огненный шар. Спасибо Майлсу — мой друг среагировал мгновенно, воздвигнув магический барьер. Без его быстрой реакции моё участие в Играх завершилось бы в первый же миг.

— Благодарю, сударь вы весьма вовремя, — улыбнулся я, в то время как мои пальцы сплетались в сложных жестах, окутывая отряд колышущимся барьером из сияющих молний.

И тут же на выставленный мною барьер обрушился ливень из магических атак. Сотни плетений — ослепительные сферы пламени, ледяные шипы, копья сгущённой тени — разбивались о нашу защиту, рассыпаясь снопами искр. Воздух гудел от высвобожденной энергии, пахнув озоном и раскалённым камнем. Странно, но среди этого хаоса я не видел и следа магии жизни. А ведь я знал, на что способен Лекс — мне довелось на собственной шкуре испытать его целительную силу во время наших многочисленных спаррингов. Взгляд скользнул в его сторону: он был полностью поглощён спасением своих товарищей, на которых ополчилась большая часть сражающихся.

Но четвёртый курс — не третьекурсники, которых можно взять числом. Каждый из них был опытным бойцом, и просто так их не задавить.

Начавшееся затем и вовсе трудно было описать словами. Магия фонила с такой силой, что волосы на руках поднимались дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Не прошло и пяти минут, как от изначальной толпы участников не осталось и половины. Мы же все это время отсиживались под надёжной защитой. Поняв её прочность, остальные стали искать жертв попроще.

— Кай, мы не можем отсиживаться вечно, — голос Вул’дана прозвучал собранно и чётко. Пока он говорил, его пальцы уже ткали новое заклинание, навешивая его на магическое кольцо. Быть способным удерживать в готовности до трех сложных плетений — это впечатляло. Для такого требовалась поистине стопроцентная концентрация.

— Тогда поступим так, — мой голос прозвучал решающе. — Майлс и Ева, прикрывайте тыл. Вул’дан, Лирель, ваша цель — ослабить ряды противников, выбивайте самых слабых и одиночек.

— А ты? — спросил Лавий без тени издёвки, лишь с желанием понять общий замысел.

— А я займусь четверокурсниками, — я усмехнулся, ощущая знакомый прилив адреналина. — Что-то не нравятся мне их самодовольные рожи.

Наметив себе цели, я пригнулся в боевой стойке, чувствуя, как магия наполняет мышцы.

— Готовы?

— Готовы! — ответила хором моя команда.

— Тогда понеслась.

Адастрия

Последние отблески лунного света таяли в предрассветной дымке, когда Лари Флинт неспешно брёл по пустынным улочкам Адастрии. После ночной смены в ресторане его охватила приятная, заслуженная усталость. Но сегодня она была особенной — он шёл не в душную ночлежку и не в сырой подвал, а в собственный дом. Небольшой, уютный, с черепичной крышей и крохотным садиком — но его, только его.

В двадцать лет стать домовладельцем в столице — такое мало кому удавалось. Пусть его владение находилось на окраине, зато в спокойном, благоустроенном квартале, где селилась половина сотрудников ресторана. Большинство снимали жилье — щедрый Кай арендовал для них квартиры, особенно для тех, кто переехал из Прибрежного. Но Лари был среди них единственным, кто получил дом в полную собственность. Кайлос выкупил недвижимость для тех, кто был с ним с самого начала. Многие считали эти истории вымыслом, но Лари лишь усмехался их зависти — он-то знал правду.

— Привет, Лари, — раздался знакомый голос.

Перед ним стояла Глория, очаровательная официантка из ресторана, к которой он питал нежные чувства. Несколько раз он провожал её до дома, и однажды она даже позволила ему лёгкий, смущённый поцелуй в щеку.

— О, привет! Что ты здесь делаешь в такой час? — удивился он.

— Вышла за продуктами, — она показала на увесистые сумки. — Повезло что тётушка Мари открывает лавку так рано. Мне просто скоро на смену и надо кушать приготовить братьям и родителям.

Присмотревшись, Лари заметил необычную красноту вокруг её глаз, будто бы она недавно плакала.

— У тебя всё в порядке? Глаза такие красные...

— Это я лук резала для супа, — поспешно ответила она, отводя взгляд. — А потом смотрю — ни мяса, ни картошки нет. Пришлось выйти в таком виде. Я сейчас ужасно выгляжу, да?

— Ты всегда прекрасна, — он ответил без тени лести, с искренним восхищением. — Позволь, я помогу донести сумки. Выглядит очень тяжело.

С благодарной улыбкой она передала ему поклажу, и они зашагали вместе по тихим улицам, делясь впечатлениями прошедшего дня — вернее, ночи, полной событий и суеты ресторанной жизни.

Переступив порог незапертого дома, они прошли в скромную кухню, где Лари бережно расставил тяжёлые сумки на крохотном столе. В тот миг, когда он собирался обернуться к Глории, за спиной раздался до боли знакомый голос, от которого кровь застыла в жилах.

— Здравствуй, Лари. Давненько мы не виделись.

Флинт молниеносно выхватил поясной нож и резко развернулся, но лезвие так и не достигло цели. Невидимые тиски магии смерти сдавили его горло, заставив судорожно ловить воздух.

— Какой прыткий, — насмешливо протянул незнакомец, одетый в изысканный костюм по последней столичной моде. Его ухоженные пальцы непринуждённо играли перстнем с изумрудным камнем. — Вижу по твоим глазам, что узнал меня.

И действительно — перед ним стоял тот самый торговец из лавки оружия, что когда-то продал ему роковой клинок.

— Как же небрежно ты обошёлся с моим даром, — с притворным огорчением покачал головой некромант. — Ой, прости, ты же не можешь говорить...

Слабый взмах руки — и магическая хватка ослабла, позволив Лари сделать судорожный вдох.

— Ты... хотел, чтобы я собирал для тебя души...

— Ну и что с того? — маг равнодушно пожал плечами. — Тебе-то какое дело? Из-за твоего непослушания у меня возникли... определенные трудности. Чтобы их разрешить, мне нужно устранить твоего благодетеля. И ты мне в этом поможешь. Или... — его взгляд скользнул к бледной как полотно Глории, — её ждёт медленная и мучительная смерть.

Лари бросил взгляд на девушку, которая стояла, прижавшись к стене, беззвучно рыдая от ужаса. Сжав кулаки, он кивнул.

— Вот и славно, — ухмыльнулся некромант, ослабляя парализующее заклятье.

В тот же миг невидимый каменный кулак со всей силы врезался в грудь мага, отшвырнув его к стене с хрустом ломающихся рёбер. Лари успел активировать спасительный артефакт — подарок Кайлоса на крайний случай. Пока маг корчился на полу, юноша рванулся к нему с ножом, но...

Оглушительный удар медной сковородой по голове ошеломил его. Рухнув на колени, он успел увидеть, как Глория с безучастным лицом отступает в тень.

— Повторюсь, какой прыткий... — с трудом поднимаясь, мужчина отряхнул дорогой камзол и достал фиал с багровой жидкостью. Выпив зелье залпом, он с облегчением вздохнул — переломы заживали на глазах. — Жаль, конечно, губить такой пылкий юношеский максимализм...

Взмах изящной руки — и тело Лари выгнулось в мучительном спазме. Плоть начала стремительно чернеть и рассыпаться в прах, оставляя после себя небольшое облачко едкого дыма.

— Дурак... Мог бы еще пожить, — равнодушно констатировал некромант, поправляя манжеты.

— Что прикажете делать теперь, господин? — Глория склонила голову в безропотном поклоне, в её глазах не осталось и следа от прежнего ужаса.

— Что? Найди нового простака и влюби в себя. Рано или поздно повезёт, — он с брезгливостью стряхнул с рукава пыль. — Только поторопись. Моя госпожа не станет долго ждать того, на что мы возлагаем надежды.

— Слушаюсь, господин Разиэль, — безжизненно ответила девушка, провожая взглядом исчезающую в тенях фигуру хозяина.

Глава 11 Ошибки прошлого

— Catena Fulguris! — мой голос прозвучал подобно раскату грома, когда я, вскинув руку, выпустил очередную цепную молнию. Её извивающиеся жгуты с треском пронеслись по арене, находя новые и новые цели. Я носился по полю боя, облачённый в сияющие доспехи из сгущённой энергии, оставляя за собой запах озона и раскалённого воздуха. Каждая моя клетка горела адреналином, каждая мышца была напряжена до предела. Я прям чувствовал себя флэшем.

Основное внимание я уделял группе четверокурсников, что пытались скоординировать свои атаки и бить по мне. Но попасть в движущуюся мишень, да еще и под постоянным обстрелом других участников, было задачей не из лёгких. Мои товарищи мастерски отвлекали их, создавая идеальные моменты для моих контратак.

Когда на поле осталось всего четверо из нашей команды, Ева неожиданно выбыла — хитроумное подводное копьё выскользнуло из-под плит и сбило её с ног. Против нас билось не более двух десятков заклинателей, включая команду Лекса. Ну не прям против нас, я имел в виду вообще осталось.

Гений-маг-лекарь демонстрировал поистине впечатляющее мастерство — лишь при мне он трижды возвращал с того света своих спутниц, каждая его манипуляция с энергией жизни была ювелирной и точной.

Мы отказались от обороны и перешли в решительное наступление. Тратить последние крохи маны на барьеры стало бессмысленно — теперь победа зависела от того, у кого хватит сил нанести последний удар. Спустя пять минут напряжённой схватки на арене осталось всего шестеро: я, Вул’дан, Лекс, девушка с изумрудными волосами из его команды и двое четверокурсников, чьих имён я не знал. В Академии, несмотря на рассказы Рида и Торгуса, царила скорее насторожённость, чем дружба — особенно между выходцами из разных королевств.

Я видел, что все мы были на пределе. Атаки противников теряли былую силу, становились менее точными. И я не спешил — опыт подсказывал, что именно в такие моменты противник наиболее опасен.

— Давай как на состязаниях! — крикнул я, отбивая очередной огненный шар.

Вул’дан мгновенно понял мой намёк. Резко уйдя мне за спину, он соткал заклинание невиданной мощи — с небес обрушился настоящий ливень, такой плотный, что через секунду видимость упала практически до нуля. В тот же миг в его сторону устремились три магических снаряда. Два он сумел отразить, но на третий у него просто не осталось сил — мана иссякла, и его фигура растворилась, уносясь к месту возрождения. Но его жертва не была напрасной — теперь я точно знал, где находятся наши последние противники и что с ними делать.

— Tempestas Fulguris! — вознёс я ладони к затянутому дождевыми тучами небу, чтобы обрушить их вниз сокрушительным жестом.

На арену обрушился шквал ослепительных молний, а оглушительный грохот грома на мгновение парализовал волю оставшихся противников.

После моей атаки нас осталось двое.

— Кай, может, прекратим это бессмысленное противостояние? — раздался насмешливый голос Лекса. — Мы ведь уже не раз проходили этот путь.

— Не стоит быть столь самоуверенным, друг мой, тем более ты мало обо мне знаешь, — парировал я, чувствуя, как по телу разливается знакомое волнение предстоящей схватки. — Ведь прежде я тебе попросту поддавался.

Мои слова заставили его усмехнуться, и в этот миг я перешёл в наступление. Наполнив мышцы магическим ускорением, я ринулся вперёд, но в последнее мгновение не нанёс удар, а послал свою копию (доспех из молний, что повторял мои контуры тела) прыгнуть через него, чтобы оказаться за спиной. Почти. Я знал, что он ожидает подобного манёвра, а потому выбрал иной путь — ушёл под землю и вынырнул прямо под ним, схватив его за лодыжки каменными руками. Касаться лекаря голыми руками — я себе не враг. Двух проведённых дней в туалете мне хватило, чтобы усвоить этот урок.

Магия земли мгновенно сковала его нижние конечности, а затем и всё тело, покрыв прочным каменным панцирем. Развернув под ним портал, я вышвырнул его на головокружительную трёхсотметровую высоту. Зная, что за нами наблюдают судьи и мало кто ещё, я не спешил раскрывать все свои козыри.

Зрелище его падения было поистине завораживающим, но я не позволил ему разбиться. Наблюдая, как в полёте он сбрасывает с себя оковы земли, я вновь развернул портал, в который он и угодил. Семь раз я повторял этот манёвр, и лишь на восьмой раз его воля была сломлена. Я хорошо помнил его боязнь высоты. Что ж, иногда самые изощрённые заклинания не сравнятся с простым знанием слабостей противника. Хе-хе.

Стоило ему сдаться через амулет, как нас телепортировало.

После завершения Игр всех участников телепортировали обратно в стены Академии, где под сводами главного зала состоялась торжественная церемония награждения. Нам вручили заслуженные награды и все положенные плюшки, но для меня это происходило будто сквозь плотную пелену отчуждения. Рукопожатия, поздравления, восхищённые взгляды — всё сливалось в единый гул. Даже когда подошёл Лекс, всё ещё пылая негодованием от нашего поединка, я едва мог сосредоточиться на его словах.

— Ты совершенно не знаешь меры, Кайлос! — его глаза сверкали холодным гневом, а пальцы судорожно сжимались в кулаки. — Ты же в курсе, как я боюсь высоты. Зачем так жёстко-то?

Однако стоило мне достать из пространственного кармана небольшой ларец с пирожками — черничными, с нежной творожной прослойкой, посыпанные хрустящими кольцами, — как его гневная тирада замерла на полуслове. С невероятным, почти детским благоговением он принял угощение, и всё его напускное высокомерие растаяло, словно утренний туман. Для меня это оставалось загадкой: отпрыск одного из самых богатых родов Адастрии, чей отец регулярно посещает мой ресторан, а сам он никогда не знал недостатка в изысканных яствах — и при этом был лишён простой радости сладкого. Вернее, его семья считала такие «пустяки» недостойными внимания настоящего мага, а собственных средств у юноши едва хватало на скромные траты. Чудны дела твои, но, как говорится, в чужой огород…

К нашему маленькому триумфаторскому кружку то и дело подходили другие учащиеся, щедро расточая комплименты нашей смекалке, восхищаясь тем, как ловко мы провели старшекурсников. Но их слова пролетали мимо моего сознания. Мысли были заняты лишь одним — чёрным обелиском, что явился мне на арене. Его образ стоял перед глазами, не давая покоя.

Как только представилась возможность, я сообщил товарищам, что мне необходимо отлучиться по неотложным делам, и направился к ректору Шаркусу. Старый маг выслушал мою наспех сочинённую историю о потерянной в стартовой локации ценной вещице, подаренной человеком, очень дорогим моему сердцу. Его проницательный взгляд изучал моё лицо, пытаясь отыскать следы лжи, но в конце концов он тяжело вздохнул и кивнул, давая разрешение воспользоваться телепортационной площадкой для путешествия в Ничейные земли. Не знаю, поверил он мне или нет. В общем-то неважно.

— Аэридан, мы далеко от той площадки, где я видел обелиск? — мысленно обратился я к своему Аэридану, едва оставшись наедине.

— Нет, — последовал немедленный ответ в сознании. — Примерно в двадцати километрах к югу.

— Тогда полетели.

Перед выходом я заскочил в свой дом, к счастью, расположенный неподалёку от Академии. Заранее собранные комплекты для дальних походов ждали своего часа — внутреннее чутье давно подсказывало мне, что они могут потребоваться в любой момент. Теперь же это предчувствие превратилось в навязчивую необходимость, гнавшую вперёд с почти болезненной настойчивостью. Я чувствовал — медлить нельзя. Забив сумку, побежал обратно в академию. Никого, кроме верного фамильяра, я с собой не брал, всецело доверившись зову интуиции, что жгла душу изнутри.

Покружив немного, мы не обнаружили кого-либо, и спикировал вниз прямиком к обелиску. Как его не нашёл Бильбо — без понятия. Где он вообще искал — тоже непонятно. Если уж прямиком под носом в самой столице он не заметил обелиск. Может, и вправду пропил все деньги на путешествия. Шучу.

Стоило мне дотронуться до обелиска, как на матовой поверхности… ничего не произошло.

— И как мне его открыть? — спросил я вслух, начав обходить его периметр. Навряд ли что-то сложное. Раз за столько лет и неверное количество народу, что тут бывало во время игр, никто до сих пор не догадался активировать его.

— Попробуй жахнуть по нему, — предложил Аэридан. А я, дурак, возьми да и послушайся.

Удар молнии вылетел из кольца, угодив в одну из сторон обелиска, и в ту же секунду из моего источника вырвалась мана, впитавшись в обелиск только в два раза больше.

— Какого хрена?! Это чего сейчас такое было?

— Давай попробуем ритуал привязки, — предложил пегаска.

Мы когда с ним провели месяц в Великой Библиотеке, то нашли книгу. Старую, очень пыльную. Так вот, в ней был ритуал, позволяющий призвать к себе магический предмет, став его хозяином.

Достав из сумки меч, я стал чертить по камню круг с рунами. Напитав их, я послал сигнал в обелиск.

На этот раз на матовой чёрной поверхности камня проступают светящиеся линии, и возникает слабый гул. — Кажется, что это работает! — радостно проговорил я.

Но через мгновение мои руны гаснут, а линии на обелиске складываются в саркастическую, почти живую гримасу и тухнут.

— Тебе не кажется, что нам только что показали неприличный жест?

— Угу, — ответил Аэридан, облетая обелиск.

— Надо было гоблина брать. Уж он бы разобрался.

— Так в чём дело, давай сходим за ним.

— Нет. Только ты и я. Больше никого. Так мне подсказывает моё внутреннее чувство.

Истомлённый и опустошённый, я отступил. Шесть часов без успешных попыток активировать портал. Я сел, оперившись спиной на обелиск, не в силах понять, что ему от меня нужно. В этот момент ко мне подлетел и примостился на плече Аэридан. Он явно чувствовал моё раздражение. Я почти машинально погладил его гриву, находя в этом успокоение, так как был крайне раздражён, пока гладил его, другой рукой постучал по чёрной поверхности тёплого камня обелиска.

В этот миг ко мне пришло озарение. Я понял свою ошибку. Я всё время пытался взять контроль, подчинить каменюку себе. Но артефакт требовал не подчинения, а доверия.

Поднявшись на ноги, я расслабился, освобождая голову от лишних мыслей, и отказался от контроля магии: сознательно отпустив все попытки управлять магией. Я не направлял её, а просто позволил ей течь через меня, как через проводник, при этом держался ладони на нём.

Магия пошла не только от меня, но и от Аэридана, отчего обелиск издал гул. Как коты начинают мурлыкать, когда их гладишь.

— Позволь нам пройти и освободить тех, кто в тебе заточён.

Реакция последовала незамедлительно. Камень не просто «активировался». Он ответил. Тёплый, глубокий гул разносится по округе, чёрная поверхность становится прозрачной, как тёмное стекло, а на его поверхности возникли мириады светящихся точек. Будто кто вознамерился изобразить на нём галактику. Портал открылся не как взломанная дверь, а как приглашённый вход.

Шаг, и мы с фамильяром оказываемся в другом мире. От увиденного у нас перехватило дух. Такого мы точно не ожидали.

Когда пелена, застилавшая сознание, рассеялась, взору моему предстало невыносимо чуждое небо. Оно висело свинцовым пологом, словно прах давно угасших миров был взметён ввысь и навеки застыл в неподвижности. Повсюду, куда ни кинь взгляд, зияли руины былого жилья — до боли знакомые, почти как в спальном районе моей юности. При виде опознаваемых очертаний девятиэтажек ум мой на мгновение дрогнул, поддавшись безумной мысли, будто это моё сознание медленно и необратимо погружается в хаос. Неужели вернулся домой?

Но нет, эти здания пали жертвой не магического взрыва, а безжалостной поступи времени или же еще чего. Их пожирали побеги дикого плюща, а корни деревьев-захватчиков взламывали асфальт и бетон, возвращая цивилизацию в лоно природы. Следующее, что поразило мой смущённый ум, — дорожные знаки, аналогичные моему миру. Непостижимым образом они уцелели, их стрелы и символы всё ещё указывали в никуда. В моём мире, где всё зиждется на принципе «сломается — купят новое», они сгнили бы первыми. Эта деталь окончательно убедила меня: я не в своём мире. Судя по осколкам реальностей, что мне довелось лицезреть, эти миры были давным-давно запечатаны в холодном камне обелисков.

— И куда же нам теперь держать путь? — пробормотал я, больше самому себе.

— Ты уже свой путь отшагал, — прозвучал за спиной чужой, обезличенный голос.

И мир рухнул во тьму.

Я очнулся от приступа тошнотворной, раскалывающей голову боли, исходящей из затылка. Меня, судя по всему, основательно «угостили» чем-то тяжёлым и увесистым.

— Не «чем-то», а прикладом автомата, — тут же прояснил мой незримый спутник.

— Какого, к чертям, автомата? — мысленно выругался я, с трудом фокусируя зрение.

— Самого обычного, внешне напоминающего «Аксу», если опираться на обрывки твоих воспоминаний.

Лишённый сил, я провёл рукой по карманам — ни сумки, ни магического кольца при мне не было. Зелье не ведать. Хорошо ещё, что не раздели догола. Я лежал на грубой и дурно пахнущей циновке, запертый в клетке. Та, в свою очередь, стояла в срубе из неотёсанных брёвен, размерами не более шести шагов в длину и ширину. Столик, четыре табурета и столько же кроватей. Собрав волю в кулак, я с трудом поднялся на локтях, принимая сидячее положение. Клетка была столь низкой, что выпрямиться во весь рост не представлялось возможным. А с моим-то ростом я и ноги-то не мог выпрямить.

Первым делом я внутренним взором проверил, отзывается ли во мне магия. Мало ли что. Дабы не выдать своего пробуждения, если за мной наблюдают, я вызвал в памяти простое бытовое заклинание и применил его на запылённую деревянную чашку, что стояла на столе за пределами моего заточения. Чашка дёрнулась и с лёгким стуком сдвинулась на палец.

— К чему эта ненужная демонстрация? — мысленно вздохнул Аэридан.

— Проверил связь с источником. Вдруг здесь магия не действует? Тогда мы в глубокой беде.

— А то, что ты без труда беседуешь со мной в мыслях, разве не является достаточным доказательством? М-да, видимо, тебя и впрямь основательно стукнули, раз ты несёшь такую околесицу. Ладно, притворись спящим. Они идут.

— Кто «они»? — уточнил я, уже опускаясь на циновку.

— Те самые, что наградили тебя этим шишом. Соберись, Кай! Похоже, проблемы куда серьёзнее, чем я думал. Они все вооружены, и в их намерениях нет ни капли милосердия. Да и выдержит ли твой щит пули не ясно. Вдруг они зачарованные.

— Спасибо друг, умеешь поддержать.

Скрипнула ржавая петля, и массивная дверь избы с тягучим стоном распахнулась. По грубому тембру голосов я определил, что внутрь вошли трое.

— Клумба, вон погляди, какой здоровый, я тебе не врал. Представляешь, иду никого не трогаю, а тут он стоит пялится на руины, будто впервые видит. Так увлёкся, что даже не заметил, как я подошёл.

— Вижу, что здоровый. А что за шмотьё на нём такое? Баба, что ли?

— Да мне почём знать. Я его таким встретил.

— Что у него при себе было?

Судя по звукам, которые я слышал, они сели за стол и что-то разлили по стаканам.

— Да ничего такого. Сумка странная — пустая, да кольцо с четырьмя камушками.

Затем мужчина куда-то полез и вынул, похоже, моё кольцо.

— Хрень какая-то, а не кольцо. Это даже не золото, а камни не драгоценные. Нашёл, поди, где.

— Так чего делать-то с ним?

— Слушай, Мишаня, внимательно. Первое — продаём. Второе — используем как приманку. Третье — делаем запас еды.

— Давай продадим, — вступил в разговор третий. — Он хоть и большой, но жилистый, мяса там немного. При этом молодой и здоровый, наверняка задорого купят. А если оккультистам продать, так и вовсе можно еды на месяц выторговать. Только нужно еще кого взять для подмоги. Уж больно они непостоянные ублюдки.

— Дело говоришь, Мичман, — поддержал его Клумба.

Раздался звук чокающихся бокалов.

— Слышь, Миха, а ты не проверял, он не Шепчущий?

— Да когда? Я его прикладом и еле доволок. Думаешь, один из них? — послышались лязг затворов.

— Сам посуди. Одежды странные, оружия нет, выглядит с иголочки. Явно хорошо питается. — Клумба посмотрел на пленника и отвернулся. — да и чего ему тут одному делать?

— Ну тогда давай вытаскиваем его и пошли. По пути зайдём к Фомичу. «Вчетвером сдюжим», — Держать его… ну такое себе. «Ещё вдруг притащатся Шепчущие», — выдал идею Мичман, которую остальные поддержали, и они снова чокнулись.

Ледяная вода хлестнула мне в лицо, вынуждая сделать резкий, судорожный вдох. Я притворно застонал, изображая возвращение к сознанию, и медленно приоткрыл глаза.

— Поднимайся, красавица, пора размять косточки, — прохрипел один из мужчин, и его грубый смех тут же подхватили остальные. — И смотри у меня — не фокусничай. А то получишь свинцовую снотворную таблеточку, прямо в лоб.

Стеная, я медленно поднялся на четвереньки и, покачиваясь, выполз из тесной клетки. В сознании тут же зароились вопросы: откуда в этом мире такие знакомые, почти родные слова и понятия? Даже имена и клички, судя по услышанному, были поразительно похожи.

Наконец встав в полный рост, я окинул взглядом своих пленителей. Их было трое. Слева — коренастый мужчина лет сорока, с лицом, обветренным и весьма морщинистым. Справа — сухопарый старик с седой щетиной и цепким, колючим взглядом. А посредине, явно стоял самый молодой, лет тридцати, с холодными глазами и коротким автоматом, небрежно брошенным на плечо. «Вряд ли это тот самый Мишаня, — пронеслось у меня в голове. — Скорее уж, старик — Миша, а этот — Мичман».

— Братки, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал слабым и покорным, — я не бурагоз. Верните мне, пожалуйста, только кольцо. Оно от матери… Безделица для вас, а для меня — память. Если суждено тут остаться, пусть хоть с ним буду.

И с чего это я на их язык перешёл?

Мужчины переглянулись. Тот, что с черной бородой и лысой головой, с «АКМ» на перевес, а может он просто похож на автомат из моего мира, на мгновение задумался, затем порылся в кармане своей потрёпанной куртки и, достав кольцо, небрежно кинул его мне.

Дрожащей рукой — отыгрывая слабость — я надел реликвию на палец. В тусклом свете, что шёл от пары свечей со стола, камни на перстне вспыхнули холодным, зловещим огнём. Мужики, словно по команде, дёрнулись, и в следующее мгновение три дула уже смотрели мне в грудь.

И тут я выпрямился во весь рост. Следы слабости исчезли, уступив место ледяной уверенности.

— А теперь, — голос мой зазвучал тихо, но с такой железной сталью, что они невольно замерли, — слушайте и запоминайте. Опускаете оружие и не спеша усаживаетесь за стол. Даю слово: сделаете, как скажу, — останетесь живы. Нет… — Я сделал паузу, давая словам просочиться в их сознание. — Что ж, значит, нет. И да, никакой я Шепчущий. Даже не знаю, что кто это.

Последовала мгновенная, яростная реакция. Лязгнули затворы, и грохот автоматных очередей оглушил тесную избу. Но я был готов. Я поднял руку с раскрытой ладонью, словно пытаясь отгородиться от свинцового ливня. Прям как Киану. На самом же деле, я вызвал к жизни невидимый барьер — плотную стену из сконцентрированной молнии, которая не отражала пули, а поглощала их кинетическую энергию, гася смертоносный импульс. Мне не нужно было их уничтожать — лишь остановить.

Свинцовый град замер в сантиметре от моей ладони, завис в воздухе на миг, ослепляя и обескураживая, а затем, словно куча умерших разом шмелей, бессильно осыпался на грязный пол.

В наступившей оглушительной тишине я встретился взглядом с тремя парами глаз, в которых смятение и злоба сменились первобытным, животным страхом. Они смотрели на меня так, словно перед ними стояло не человек, а само Воплощение Ужаса.

— Он шепчущий, — с ужасом произнёс тот, кто был моложе всех. Его лицо сильно «отличалось», так как было крайне обезображено. Похоже, зверь какой поработал. На его предплечья я разглядел татуировку якорей. Он что, морской волк?

— Потянись за новыми магазинами, убью, — я мило улыбнулся и указал на стол. — Садитесь, у меня к вам есть парочка вопросов.

Когда все расселись, я взял стул и немного его отодвинул. Мало ли. Сел я к стене так, чтобы видеть вход. Потому как в любой момент мог кто-то войти.

— Кстати, а где ваш четвёртый?

— Нету. Белки сожрали, — ответил без грамма сожаления Клумба. Я, кажется, понял, почему его так прозвали. Такой пышной бороды я в жизни не видел. Он, похоже, за ней больше ухаживал, чем за всем остальным. Бренор, да, впрочем, и все остальные коротышки от зависти бы умерли.

— Белки? — удивился я.

— Ты чего, парень, с луны свалился? Белки летяги самые опасные твари. Налетают с дерева — хрен заметишь, — выдал на одном дыхании Мичман. — Крон их задери, — сказав это, все трое сплюнули.

— А ты точно не Шепчущий?

— Точно, я же уже сказал. Я вообще без понятия, кто это. Так ладно. Расскажите мне, что это за место. Как тут живут и всё такое.

Они вновь переглянулись, а после Клумба спросил:

— А ты что, реально с неба свалился? Раз такие вопросы задаёшь?

— Нет, я живу на другом материке, далеко отсюда, у нас там ничего такого нет. Вот добрался досюда, решил посмотреть, что за чудные дела тут творятся. А вы меня прикладом встретили. Разве так с гостями поступают?

— Эй, парень, ты уж извиняй, мы тут народ простой, да и в опасное время живём, звери лютуют, хотя люди похуже будут, — как-то виновато проговорил Мишаня. Вот только не верил я ему ни на грамм. Как и они мне про другой материк и что там ничего такого нет.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой, а после добавил: — Пока что. Давай, старик… Расскажи об вашей местной жизни. Что здесь случилось? Как вы тут живёте? А вы двое, если что, дополняйте.

Первым, запинаясь, начал Мичман. Чему я очень удивился.

— Мир-то… он… кончился. Давно. Э-э-э… Катастрофа у нас случилась, всемирная.

— «Разломом» все это зовут, — грубо перебивая, перебил его Клумба. — Была у нас цивилизация. «Светлая» так её звали раньше, наука, медицина, говорят, даже с того света могли вытаскивать. А потом мудрецы наши… Ядро Эфирное вскрыли. Как нарыв. И всё… хана. Небо провалилось, земля заболела. «Фантомная чума» пошла по земле.

— Да потише ты, Клумба… — Голос старика был тихий и скрипучий, вся бодрость из него куда-то резко испарилась. От чего я насторожился. — То дело не твоё.

— «Аэридан», слетай на разведку, мало ли про четвёртого наврали.

Тем времени Миша продолжал говорить.

— Они, парень, силу великую нашли. А удержать не смогли. Гордыня, мать их так... Как червь, точила их. И прорвалось. Теперь тут… — он обвёл рукой, как бы обхватывая весь мир. — Один пепел. И твари в нём копошатся. Злые-злые. Хотя есть в них и ценность некая.

— А те люди? Которых вы именуете Шепчущими, это кто?

Мичман невольно ёжится. Клумба опустил взор и хмуро смотрит на стол. Чего это они? Недавно такие смелые были, а как дело дошло до непонятных людей, так и сникли сразу.

— Осквернённые… Их Чума не убила, а… перепахала. Одни шепчут с призраками, другие руками голыми стены ломают. Лучше с ними дела не иметь. Ненормальные все, — проговорил Клумба, наливая себе и залпом выпивая какую-то мутную жидкость. — Убил бы всех, да где только силы на них найти. Психи долбанные.

А вот старик с испугом посмотрел на своего товарища. Не все, не все… Есть и тихие. Но… сила в них неспокойная. Как шторм в затянутой ране. Опасаться их – дело праведное.

Причём всё это он говорил очень тихо, будто боялся, что они за нами подслушивают.

— Я так понял, вы добываете что-то из мутантов. Артефакты?

Наступила мёртвая тишина. Я заметил, как у Клумбы напрягаются челюсти. Похоже, размышляет, говорить или нет.

Что-то для себя решив, он всё же нехотя заговорил.

— Бывает… Понимаешь, чужаку так просто не объяснить. Зверьё местное… в них эта отрава «Фантомная чума» кристаллизуется. Камни всякие разноцветные в них появляются.

— Вот, например, — возбуждённо заговорил Мичман, — «Сердце» от Скарабея огненного! Жук такой здоровый, как корова размерами. Рану любую затянет! А «Щит Хроноса»… что добывается из «Бледного Хамелеона», он время тормозит! У одного сталкера видел, у него был…

Он вдруг замолкает, поймав свирепый взгляд Клумбы.

— Добыча та опасная. Ради неё убивают без базара. Лучше тебе, малой, в это не лезть. Мы люди мелкие… Нам бы выжить. Да и ты валил бы лучше к себе обратно, откуда ты там к нам припёрся.

Старик кивает, а его старческие руки сложены на столе, как у покорного слуги. В его взгляде не просто страх, а глубокая, вековая усталость от мира, где любой незнакомец может принести новую беду. И меня они как раз таким и считают. Только почему боятся рассказывать? Что-то тут нечисто.

— А что у вас в цене, кроме этих кристаллов? Золото или еще чего?

— Золото особо не ценится. А вот кристаллы — да, патроны, еда особенно.

— Так вы там говорили про то, чтобы меня съесть. Вы что, людьми питаетесь?

— Голод не тётка, сам должен понимать. Не знаю, откуда ты такой розовощёкий к нам пожаловал, но у нас с едой огромные проблемы. Животных нынче просто так не убить, а потому мяса мы видим редко.

Мы еще часик поговорили, я постарался запомнить всё, что мне рассказали, затем встал и пошёл к двери.

На прощание достал из сумки немного разной еды и положил на стол. Они как заворожённые смотрели на мою сумку, что с виду маленькая, а я всё доставал и доставал. Да только поесть им было не суждено. Стоило мне подойти к двери, как я услышал звук затвора, а следом автоматная очередь ударила мне в спину. Я, конечно, знал, что так будет, но думал, при виде той еды, которой я поделился, передумают.

Пули, ударившись об доспех из молний, опали на деревянный пол, я же развернулся и уставился на троих с автоматами усталым взглядом.

— Идиоты вы, могли бы еще покоптить небо, — взмах руки, и три молнии врезаются им в грудь, — эти души тебе, Морана.

Забрав еду и, как бы ни было брезгливо, снял одежду с мичмана. А то мой вид и вправду слишком примечателен. Заодно прихватив автоматы, патроны, всё, что нашёл, я вышел наружу.

— Ловко ты их кончил, — раздался вдруг насмешливый голос сверху.

Я резко поднял голову. С карниза замшелой крыши грациозно спрыгнуло невероятное существо. Прямо передо мной, бесшумно приземлившись на землю, уселась… белка. Но не простая. Её шерсть отливала глубоким изумрудным цветом, словно кто-то вырезал её из цельного куска драгоценного камня. А её глаза, две яркие бусины, смотрели на меня с умом и любопытством, которым не место в голове у грызуна.

Сказать, что я ошалел, — значит не сказать ничего. Мозг отказывался складывать эту картинку воедино.

— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.

Глава 12 Новый друг.

— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.

Необычный зверёк, нимало не смущённый, в ответ всплеснул своими «изящными» лапками, прижав их к пушистым щёчкам в комическом ужасе.

— Говорящий человек! — его тонкий голосок прозвенел, как колокольчик, полный неподдельного изумления.

— Чего?! — лишь и смог изречь я, вновь ощутив удар недоумения. Моё сознание отчаянно пыталось сопоставить этот образ с привычной белкой из памяти. Сие создание было ростом с упитанного домашнего кота, вооружено длинными, отливающими стальным блеском когтями. Которые он быстро убрал. Его глаза, подобные двум крохотным бусинкам, сверкали смышлёным любопытством, а приплюснутые уши, увенчанные алыми кисточками, нервно подрагивали. Но главным чудом был хвост — не хвост, а пышное, почти невероятное опахало, затмевавшее собою всё его существо. И вновь в голове моей зародился навязчивый вопрос: а может это вообще девочка?

Повисла короткая пауза, наполненная одним шелестом листвы под напором поднявшегося ветерка. Здесь давно в свои права вступила осень. Хотя может здесь и нет другого времени года.

— Ничего, — прощебетал зверёк, прозвенел его голосок. — Просто ты шустрый, мне таких видеть среди людей не доводилось. Обычно вы, Шепчущие, столько возитесь со своими заклинаниями — бормочете, жестикулируете… А ты — раз, и готово. Прямо красавчик.

Уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке, рождённой смесью любопытства и осторожности.

— А что, если бы я не был таким «красавчиком»? — поинтересовался я, изучая каждое движение неведомого существа.

— Напал бы и перегрыз глотку, — без тени смущения ответил он, и его крохотный носик дёрнулся. — Но ты смотришься крепким малым, поэтому решил, что куда выгоднее будет предложить тебе знакомство. Меня кстати Перчиком зовут. Заржёшь подерёмся.

— Понял не ржу.

— А тебя как звать?

— Кайлос Версноксиум, — представился я, чувствуя, как моё имя странно отзывается в здешнем воздухе.

Его блестящие глазки-бусинки скользнули вверх, к моему плечу.

— А этого любителя всяких меньшинств как величать? — с притворной невинностью поинтересовался он.

Я сделал самое невинное лицо, какое только смог изобразить.

— Ты о ком?

— Ну, об этом радужном недоразумение, что устроился на твоём плече, словно на троне, — пояснил Перчик, и его пышный хвост нервно дёрнулся.

Во мне что-то ёкнуло.

— Ты… ты его видишь? — не веря своим ушам, выдохнул я.

Он приподнял брови с таким комичным изумлением, что его усы задрожали.

— А разве ты нет?

— Сам ты недоразумение! — вспыхнул, словно факел, Аэридан. Его крылья трепетно взметнулись. — перед тобой — божественный фамилиар, дух-проводник! Рождённый сферами Мироздания!

— Да как скажешь, — беспечно отмахнулся пушистый незнакомец, хотя кончик его хвоста выдавал лёгкое раздражение. — Мне на вашу братию до одного места. Главное — не пытайся меня вовлечь, и мы поладим.

— Да тебе сейчас пи… — не выдержав оскорбления, пегарог мгновенно преобразился, приняв свою истинную, более грозную форму, и тяжестью копыта прижал великолепный хвост Перчика к земле.

Тот замер, и в его крохотных глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк.

— Знаешь, не посмотрю, что ты такой белоснежный дылда, — прошипел он, и его голос внезапно стал низким и опасным. Он взмахнул лапкой, и из подушечек один за другим, с тихим щелчком, выдвинулись длинные, острые, как иглы, когти. Ну прям росомаха, ему бы еще жёлтый костюм. — Убери своё копыто, пока не отчекрыжил его вместе с твоим высокомерием.

— Успокойтесь, девочки, — встрял я, чувствуя, как воздух наливается свинцовой тяжестью. — Своими причиндалами сможете помериться потом, если желание не отпадёт.

Я повернулся к Перчику, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Итак, Перчик. Не покажешь ли, где в этих краях обитают люди? Мне бы хотелось раздобыть местную одежду и разузнать, что здесь к чему.

— Не вопрос, — мгновенно отозвался зверёк, и вся его грозная поза сменилась на деловую. — Если поделишься вкусняшками.

— Не вопрос, — усмехнулся я, пародируя его манеру, и достал из сумки горсть орехов.

Бельчонок брезгливо покосился на угощение.

— А не будешь ли ты так любезен угостить теми самыми пирожками с мясом? Что ты на стол в избе выкладывал, — в его голосе прозвучала неприкрытая надежда. Он сейчас выглядел как ребёнок у прилавка с мороженным.

Я искренне удивился.

— Я полагал, белки предпочитают орехи?

— Орехи — для чёрного дня, когда жрать уж совсем нечего, — с достоинством пояснил он. — А я мяско уважаю, понимаешь меня да?

Я достал тёплый, душистый пирожок и протянул ему, мысленно готовясь в любой миг отскочить или метнуть разряд молнии. Но инцидента не последовало. Перчик ловко принял угощение, кивком указал направление и, деловито откусив, зашагал рядом, с удивительной лёгкостью поддерживая мой шаг и с наслаждением уплетая дарованное яство.

Когда он покончил с угощением, то запрыгнул мне на левое плечо. При всех его размерах весу в нём не так уж и много оказалось.

— А хочешь расскажу, что на самом деле случилось с миром? Какую ошибку совершили в прошлом умнейшие люди?

— Тебе-то откуда знать? — фыркнул Аэридан.

— Мы, изменённые, связаны с миром незримой нитью. Он же даёт нам знания о прошлом.

— Типа интернет, что ли?

— Ага, только здесь был маджикнет — ответил он, чем сильно меня удивил. Белка знает, что такое интернет. Капец.

— Вещай давай. Я уж понял дорога не близкая.

Он прочистил горло и заговорил:

— В седой древности, задолго до того, как эти леса проросли сквозь руины, существовал мир, имя которому было Крон. Он являл собою дивный сплав воли разума и мощи магии, где арканисты-учёные дерзнули прикоснуться к самой основе мироздания. Им открылся источник неисчерпаемой силы — «Эфирное Ядро», чья энергия затмевала блеск всех известных кристаллов. Вокруг него они воздвигли гигантский реактор, дабы питать мегаполисы, коих было несметное количество. Но, увы, жадность и жажда превосходства вскружили головы власть имущих. Один из правящих кланов вознамерился обратить энергию Ядра на создание орудия абсолютного уничтожения желая единоличной власти. И… равновесие было нарушено.

Он сделал паузу, и его блестящие глазки на мгновение уставились в пустоту, словно взирая на ту самую катастрофу.

— «Разрыв Эфира»… Это был не взрыв в привычном понимании. То был катаклизм, что смешал в безумном вихре законы физики, сотворив нестабильный, смертоносный коктейль. Вырвавшаяся на волю сила не просто стёрла с лица земли величайшие города — она переплела саму ткань реальности. Возникли аномалии, зоны, где время и пространство искажаются самым причудливым образом. А радиация, пропитанная магическим резонансом, что мы зовём «Фантомной Чумой», стала нашим проклятием. Она безжалостно убивала одних, других… преображала, наделяя уродливыми мутациями, а некоторых — странными способностями, «Дарами Разлома». И теперь выжившие, словно тени, бродят среди руин, выискивая крупицы былого величия, артефакты и ту самую легенду — о «Чистом Месте», островке, нетронутом ядовитым дыханием Чумы. Что до нас, зверей… Не все, но многие из нас обрели разум, дар речи и, конечно, изменили свой облик, дабы выжить в этом новом, суровом мире. Скажем так, нам привалили плюшки в отличие от людей.

— Когда же это случилось? — тихо спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Так же находясь под впечатлением от его манеры рассказывать. Он будто читал с какого-то сайта типа «Вики».

— Сказал же в седой древности, — его хвост медленно провёл по воздуху. — Об этом инфы нет. Всё что узнал, рассказал.

— А как ваш мир превратился в этот… осколок? — задал я вопрос, ничуть не надеясь на ответ. До этого момента никто у коего я спрашивал, не смог ответить мне.

— Здесь всё куда прозаичнее, — зверёк пожал пушистыми плечиками. — Когда планета уже агонизировала, из разверзшегося портала явился маг пространства, чья мощь была сопоставима с божественной. Он и изъял из умирающего мира ещё живой, не до конца тронутый распадом кусок, запечатав его в артефакт невероятной силы — тот самый, что стал нашим пристанищем. Это не было спасением, потому как он эпицентр так же прихватил. Для чего не ведаю. Но то, что он козёл сто процентов. Хотя нет. Козёл пацан правильный, а вот тот маг конченный.

От его рассказа у меня перехватило дыхание. Так вот оно как. Наконец-то разрозненные пазлы начали складываться в пугающую, но ясную картину.

— А имя этого мага? Ты знаешь?

Перчик задумался, почесав за ухом.

— То ли Петручо, то ли Петролоус… Память людская ненадёжна, а летописи пылятся где-то в недрах забытых библиотек. А там откуда мы получаем знания, инфы точной нет. Но знаешь, что, Кайлос? — его тон внезапно сменился на деловой, и он лукаво подмигнул. — У меня стойкое ощущение, что я только что честно заработал на пирожок. Тебе не кажется?

— Более чем, — не удержался я от улыбки, доставая заветное угощение и, к слову, румяный эклер. — Хочешь попробовать? Это тоже вкусно.

Он принюхался, но тут же брезгливо сморщил нос, отводя взгляд.

— Благодарю, но нет. Сладости — не моя стезя. Истинный деликатес — это сочное мясо, а не это сахарное великолепие.

Я буквально кожей почувствовал, как Аэридан, до этого момента напряжённо следивший за эклером, расслабился, издав тихий, облегчённый вздох. Он мог делиться многим, но свои любимые эклеры пегарог готов был защищать с поистине небесным рвением.

— Есть, правда, ещё одна легенда, — внезапно, словно спохватившись, продолжил Перчик, разглядывая пирожок. — Говорят, что там, где когда-то должно было взорваться «Эфирное Ядро» — а, по слухам, оно не взорвалось, а лишь вышло из равновесия, продолжая источать нестабильную энергию и подпитывать Фантомную Чуму, — стоит некий «Страж Разлома» убив которого можно остановить её.

Меня будто током ударило. Так вот оно что. Наша встреча была не случайной. И уж тем более не случайной оказалась эта «легенда». Шестым чувством, тем самым, что часто спасает меня в моменты судьбоносных решений, я понял — моя дорога ведёт туда. В самое сердце катастрофы, в эпицентр.

Остался только один, леденящий душу вопрос: защитит ли моя магия от радиации, смешанной с магическим хаосом? Я не знал ответа. И от этой неизвестности по спине пробежал неприятный холодок.

Также мне теперь известно имя мага, что создал эти обелиски. Но как они оказались на Кероне, непонятно. Вроде что-то узнал, а вместе с тем появилось ещё больше вопросов.

Воздух, пропитанный влажной вечерней прохладой, заставил меня втянуть голову в плечи. Порывистый ветерок трепал пряди волос, настойчиво напоминая о необходимости скорее найти кров.

— Скажи, а у меня не возникнет проблем из-за того, что ты со мной? — обратился я к своему изумрудному спутнику.

— Вполне могут, — невозмутимо отозвался бельчонок, перебирая лапками по моему плечу. — Но если ты опасаешься, что моя особа вызовет излишнее любопытство, то напрасно. Во-первых, меня там знают. Во-вторых, звери нередко идут рука об руку с людьми. Мы, можно сказать, в одной упряжке. Правда, в основном мы имеем дело с Шептунами, так что тебя, скорее всего, примут за одного из них. Что, кстати, избавит тебя от лишних расспросов. Согласись, тебе повезло меня встретить? — С этими словами он протянул лапку, будто заключая сделку. Но я-то знал, чего он хочет на самом деле.

— Лучше называй Шепчущий, а то Шептун как-то не очень звучит. Ну ты понял.

— Как скажешь.

— Вряд ли это можно назвать удачей, — проворчал Аэридан. — Как бы нам с тобой с голоду не протянуть ноги.

— Полно тебе, ворчун пернатый! — отмахнулся он. — Эклеры-то при тебе. Чего же ещё душа желает?

Под их неспешный диалог мы вышли к поселению, обнесённому высоким частоколом с заострёнными кверху брёвнами. Суровый вид этого места, окутанного дымкой надвигающихся сумерек, напомнил мне декорации из старой доброй игрушки «Сталкер». Я на миг почувствовал себя героем этой самой игры, занесённым в недружелюбные земли.

— Эй, паренёк! Погодь! Кто таков будешь? — раздался сверху окрик.

Я поднял голову и увидел на сторожевой вышке угрюмого мужчину в потёртой кожаной куртке, небрежно опиравшегося на пулемёт, что был направлен на меня. И вот тут я был не уверен, что моя защита выдержит.

— Меня зовут Кайлос, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я из Шептунов. Тьфу блин. Шепчущих.

— Вижу, — коротко бросил стражник.

Видимо, он сделал вывод по моему пушистому компаньону.

— С каким визитом пожаловал в Крылатское, путник?

— Добро продать, одежду подобающую раздобыть да переночевать в тёплой постели.

— Это возможно, — кивнул он. — Средства для расплаты имеются?

Я молча указал на оружие, что висело на плече и раскрыл мешок с патронами.

— Погоди, сейчас ворота отопрут. Внизу обо всём договоримся.

Скрип тяжёлых дверей прозвучал как приветствие из иного мира. Едва я переступил порог, как тот самый стражник уже спускался ко мне по грубо склоченной лестнице с вышки. Подойдя ближе, он представился, и его лицо, чистое выбритое с ярко выраженными скулами, этакий бравый вояка, смягчилось на миг.

— Доброго вечерочка тебе, парень. Звать можешь Кощей. А по отцу — Григорий Вячеславович. Я здесь начальник стражи Крылатского. Правила у нас просты: девиц не трогать, чужого не брать, местных не задирать. Уяснил? Это, кстати, — он указал пальцем на меня, а затем на бельчонка, — касается вас обоих.

— Понято. Никаких хлопот от нас не будет, — уверенно заверил я. — Если, конечно, они сами нас не отыщут.

На это стражник почему-то разразился коротким, но искренним смехом.

— Отлично. Тогда ступай вон туда, — он махнул рукой в сторону двухэтажного здания, выкрашенного в выцветший, но всё ещё жизнерадостный голубой цвет. — Это гостиница «Одуванчик». Там всё, что потребно тебе имеется.

Когда отошёл от ворот шагов на двадцать, я наклонился к уху своего мохнатого спутника.

— В чём подвох, Перчик? С чего он так рассмеялся? — А через секунду, до меня самого дошло. — А можешь не отвеять сам понял.

Шепчущие здесь — нечто вроде магов в Кероне. Обычные люди их не то, чтобы боятся, но стараются лишний раз не связываться. А уж тех, кто с тварями якшается, похоже так и вовсе сторонятся, как огня. Наверное. Удача ли это была — быть принятым за одного из них? Время покажет, а пока...

— Здрасте, — бодро проговорил я, подходя к стойке регистрации. Там стояла женщина, такая худая, что даже не знаю, как её назвать. Неужели у них настолько плохо с едой?

Само помещение внутри было довольно чистым. Понятное дело, от былой цивилизации мало что осталось. Большинство давно заменено на дерево, краска обветшала, штукатурка осыпалась, а в паре мест в стенах я увидел свежую кладку кирпича. За спиной женщины имелись часы, причём они ходили, и было их семь штук. Часы обычные, как в моём мире, только формами они были причудливыми. Круг, квадрат и прочие геометрические фигуры.

— Чего тебе? — не поднимая глаз, женщина продолжила что-то писать в журнале.

— Мне бы комнату, поесть чего, да сбыть барахлишко. Плюсом одежды прикупить.

Когда она подняла голову, я улыбнулся, а Перчик помахал ей лапкой.

Смерив нас оценивающим взглядом, и при этом ничуть не испугавшись и не выказав какого-либо пиетета, выдала ключ с номером тринадцать.

— Чем платить будешь?

— Патроны.

— Тогда пять патронов сутки. Свежее бельё, стирка, завтрак еще пять. Принимаем также мясо, ценные вещи, кристаллы. Вот тут прайс, — подвинула она мне видавший виды листок.

— А можно мне копию? Я бы почитал в комнате, дабы глаза вам не мозолить.

Она, очевидно, намеревалась отказать, но я её опередил, вручив ей кекс с изюмом.

— Это вам. Сам испёк, — продолжив улыбаться, как… Я старался выглядеть непринуждённым, но, судя по её подозревающему взгляду, выглядеть я стал ещё более подозрительным.

— Бери, пока Шепчущий предлагает, — произнёс бельчонок, и женщина тут же схватила угощение, запихнув его в рот целиком, а следом подвинула мне листок и указала на дверь.

Я отчитал нужно количество патронов и пошёл.

— Тут, похоже, вообще беда с едой, на кухне голяк, одни корнеплоды и мясо, — сообщил Аэридан, слетав на местную кухню. — Зато там есть то, отчего ты, Кай, будешь плясать от радости.

— Что же?

— Не-е. Хочу, чтобы ты сам увидел.

Мы прошли в столовую, где было всего четыре столика. Прямоугольные, причём все разных размеров. Что удивительно, на них была скатерть, и вообще в помещении пытались изобразить какое-то подобие ресторана, а не обычной тошниловки. Канделябры, шторы на окнах.

Два столика было занято. За одним угрюмые дядьки, что выпивали и закусывали какой-то то ли похлёбкой, то ли еще чем. На меня они недобро зыркнули и дальше отвернулись, тихо о чём-то шепча. Благодаря слуху я немного послушала, ничего интересного. Мужчины обсуждали какую-то тварь, что видели в лесу, и много спорили, какой в нём кристалл может быть. За другим столиком женщина не в самой лучшей форме ворковала с мужчиной, с виду чем-то напоминавшим мне рыбака, что только вернулся с рыбалки, и был он с большого бодуна. Лицо красное, опухшее. На их фоне Кощей выглядел неестественным, будто сошёл с обложки журнала, а не местный житель.

— А чего они все такие… уставшие.

— Жизнь здесь и вправду нелёгкая. Нет, есть места, где и получше живут. Общины там всякие, что не гонятся за халявой, а растят неразумный скот, выращивают плоды и прочее. Эти же — представители некогда могущественного народа, ну ты понял.

— Ага. Только вот чего понять не могу. Почему тот начальник стражи выглядит, словно сошёл с глянцевого журнала?

— Так Шепчущий, — сказал он, как само собой разумеющейся.

— А они что, все выглядят как он? То есть нормально?

— Да. Организм изменённых людей крепче, выносливее, живут дольше и чувствуют себя куда лучше. «Фантомная чума» их изменяет в лучшую сторону, если так можно выразиться. Не всех, конечно, бывают и уроды, такие страшные, от которых хрен уснёшь, — поёжился Бельчонок.

— А среди обычных людей есть «нормальные»?

— Конечно. В тех же общинах и есть. Там люди выглядят обычно, в твоём понимание.

— А сколько народу в осколке, есть хотя бы примерная информация?

— Около семи миллионов.

— Хрена себе, — услышав цифру, я ударился об угол стола, что чётко вошёл мне в бедро. Больно, гадство такое. — Это ж каких размеров тут земля, если столько народу.

— Три материка, плюс море.

— Что это за маг такой был, что смог создать артефакт, в котором живут столько народу и при этом до сих пор не сдохли? Я реально в шоке от его могущества. Создать артефакт с миром внутри, и притом, чтобы он всё это время поддерживал тут жизнь. Почему все не вымерли или не случилось перенаселение. Откуда берутся всё?

Сев за стол, я бы хотел дальше начать высказывать свои удивлённые мысли, но первая же строка в разделе напитков заставила меня выпучить глаза, и громко выдать: «КОФЕ!»

Все проблемы мира тут же отступили на задний план, мне вообще стало на всё с высокой колокольни. Если тут кофе хотя бы отдалённо похож на то, что я пил в своём мире, я скуплю его весь и найду все запасы. И только потом закрою этот осколок.

Ко мне подошла молодая девушка, выглядящая вполне себе ничего. Да, худая, но ей это шло. Пепельные волосы, убранные в косу, с заплетённую в неё жёлтой лентой. Одета в белый сарафан, точнее когда-то он был белый, а ныне серый.

— Добрый вечер, что будете?

— Кофе.

— А из еды?

— Ничего, — вынув горсть патронов, положил на стол.

— Ты что-то будешь? — спросил я у Перчика.

— После того как попробал твои угощения — нет.

— Понятно. Значит, только кофе. А вас, девушка, как зовут?

— Анна.

— А меня Кайлос. Я не знаю цен, поэтому возьмите сколько нужно.

Она улыбнулась, взяла один патрон и ушла.

Когда официантка вернулась, неся поднос с чашкой лучшего напитка в мире, я почувствовал аромат еще до того, как она подошла. Откуда он в этом мире и почему до сих пор существует, мне без разницы.

Сделав глоток, я зажмурился от удовольствия. Затем достал эклер и вприкуску с ним стал наслаждаться самым восхитительным напитком во всех мирах. Да, я его люблю. Больше, чем кого и что-либо.

— ДА! — Воскликнул я. — Это, мать его, кофе!

От столь бурной реакции народ сначала дёрнулся, а после зашептался.

— Вот вам, Анна, подарок от меня, — вынул я пакетик, в котором были пять творожных колец. — Угощайтесь и принесите мне еще три чашки кофе.

Все, кто был в столовой, сейчас смотрели на меня как на придурковатого. Но мне бы на них… Кофе — вот всё, что меня интересовало.

— Слышь, Перчик, а шоколад в этом мире есть? — Поинтересовался весьма вежливым тоном Аэридан. Умеет, когда хочет.

— Нет, — обломал его пушистый. — Но раньше был. Тот маг, когда запечатал нас, вырезал те земли, где росли какао-бобы. Да и в принципе те земли были, считай, уничтожены. Так что не факт, что они сохранились бы.

— Кай, надо поискать в местных складах, вдруг, где сохранилась хоть плиточка.

— Ага, поищем-поищем, — отмахнулся я, чтобы не мешал мне наслаждаться.

— А как же кофе? Он откуда? — Пегарог отвернулся, чтобы не смотреть на мою довольную рожу.

— Этот напиток, если верить инфе, обожали все, а потому его запасы были в каждом городе в немерных количествах. При этом как я слышал некоторые общины научились его выращивать.

— Послушай, а как подключиться к этой вашей сети? — поинтересовался Аэридан, не желая отступать.

— Тебе никак, но поищу инфу.

К нам вернулась Анна, принеся три чашки.

— Как вам угощение? — Поинтересовался я, но вместо ответа девушка попятила взор.

— Похоже, у неё его отобрали, — констатировал очевидное бельчонок.

Я встал, прошёл на кухню и увидел, как упитанный дядька медленно раскрыл пакет и стал принюхиваться.

Подойдя, я втащил ему в нос, а затем забрал пакет.

— Не тебе дарено, ушлёпок.

Вернувшись, вручил Анне еще раз.

— Присаживайтесь и разделите со мной трапезу. А если будут проблемы, не переживайте, я всё решу.

— Кай, давай только её в Керон не тащи. Ты и так зверушек со всех миров тащишь. А если еще и девушек начнёшь, Ева точно не поймёт. Она еще из-за Хельги до сих пор не отошла, а если ты Анну приволочёшь, тебе точно конец.

— «Я и не думал о таком», — мысленно ответил я. — «Хотя, если честно признаться…»

— Во-во, о чём и толкую. У тебя синдром спасителя.

— Отвали. Никого никуда не собираюсь тащить.

Тем временем Анна покорно кивнула и села напротив меня. Стоило ей только съесть первое кольцо, как в зал ворвался тот самый повар с разбитым носом в окружении охраны и того самого Кощея. Интересно, а сказка в том мире есть про него или это просто совпадение?

Навесив на себя доспех из молний, но приглушив его эффекты, я приготовился к драке.

Глава 13 Меняла

— Вот этот подлый ворюга, что не только пищу мою прикарманил, но и нос мне сломал! — прохрипел повар, его тучная фигура содрогалась от ярости, а жирный палец был направлен в мою сторону.

Я же только отпил глоток благоухающего кофе, не удостоив его взглядом. Взор мой был прикован к Анне, сиявшей в угасающих лучах солнца, словно она тут оказалась случайным образом из другого мира. Стоящая вокруг нашего стола стража была для меня не более чем фоном.

Уловив мой взгляд, она ответила едва заметной, загадочной улыбкой, тронувшей лишь уголки её губ. Хотя я видел, как она слегка побаивается этого повара.

— Ну как тебе моё угощение? — спросил я, разминая шею. — Это моих рук дело. Если желаешь, у меня ещё есть. Но, знаешь... мне нужно, чтобы ты... — Девушка внезапно смутилась, опустив ресницы, и я мгновенно понял двусмысленность своих слов. — Нет, я не об этом! — поспешил я оправдаться. — Я к тому, что готов скупить все зерна, что есть в вашем заведении. До последнего. Расплачусь вкусняшками и не только.

Едва моё предложение разнеслось по залу, как Григорий Вячеславович, более известный здесь как Кощей, властным жестом велел увести не в меру разошедшегося кулинара. Тот всё ещё испепелял меня взглядом, полным ненависти, но спорить со стражей не стал. Начальник стражи с разрешения занял место за нашим столом.

— Аннушка, будь душкой, принеси и для меня чашечку этого дивного напитка, — произнёс он, и в его голосе прозвучали почти отеческие нотки.

— А можно... я пока это оставлю тут? — робко указала она на три оставшихся на тарелке золотистых кольца с творогом.

— Разумеется, дитя моё. Ступай на кухню, никто не посмеет тронуть твою собственность, — ласково, с тенью улыбки на гладком чуть ли не голливудском лице, ответил Кощей.

Когда дверь за ней закрылась, он повернулся ко мне, и взгляд его стал тяжёлым и пронзительным.

— Сирота она. Отца в прошлую зиму медведь в сосняке загрыз, а мать... Мать весенняя лихорадка скосила. Была женщина — и не стало.

— Бывает, — пожал я плечами, притягивая к себе вторую кружку. Да, возможно из-за моего злоупотребления мне предстояла бессонная ночь, но ароматный «эликсир бодрости» того стоил.

— Слова твои насчёт обмена... правда? — Мужчина прищурился, впиваясь в меня взглядом-буравчиком.

— Насчёт кофе в обмен на провизию? Безусловно. Скуплю всё без остатка.

— Запасы у нас немалые. Склад один отыскали лет семь назад. До сих пор не всё переправили.

— Я сказал — всё, — мои слова прозвучали тихо, но с железной уверенностью.

— Хорошо, да вот только ты уж извини, но что-то не видел с тобой обоза, способного столько принять и уж тем более что-то дать нам.

— А слыхали ли вы, уважаемый Григорий Вячеславович, о пространственных сумках?

— В старых сказках да, — усмехнулся он. — Говорят, когда-то были такие у наших предков.

Не говоря ни слова, я откинул клапан своей походной сумки и из её, казалось бы, небольших недр извлёк длинный клинок. Позволив старику на мгновение принять его и ощутить холодную тяжесть настоящей стали, дабы развеять любые сомнения в моих словах, я столь же легко вернул меч обратно в бездонную глубину. Сделав глоток кофе, я затем достал оттуда же свежий ломоть хлеба с аппетитными кусками сыра и копчёной колбасы.

— И сразу предупреждаю, — добавил я спокойно, обводя взглядом зал, — если кто-то хотя бы дёрнется с дурным умыслом в мою сторону, вашего поселения не станет. Вот оно есть, и вот его нет.

Воздух в столовой сгустился, став тягучим, как смола.

— Поверь ему, Кощей, — голос бельчонка дрожал от возбуждения. — Он не из обычных Шепчущих. Я сам видел! Стоял себе спокойно, будто на прогулке засмотрелся на красоту лесную, когда в него из трёх стволов в упор строчили. Пули об невидимую стену ударялись и падали, а ему — хоть бы что! А после... — Перчик умолк, подбирая слова, и с размаху хлопнул сжатой в кулак лапкой по столу, отчего задребезжала посуда. — Молния. Без единого шёпота. Бац — и охотники грудами обугленного мяса на земле лежат.

Поправлять я его, конечно же, не стал.

Кощей медленно провёл ладонью по лицу, звук кожи о щетину прозвучал оглушительно громко в наступившем оцепенении.

— Погоди, Кайлос... Дай мне это переварить. Так откуда ты, такой, к нам пожаловал?

— Издалека, далеко, — ответил я, и эти два слова повлекли за собой шлейф безмолвных вопросов.

— Охотно верю, — он откинулся на стуле, оглядывая меня, будто я только перед ним появился. — Мне, впрочем, всё равно, из какой ты общины выполз. Главное — не сектант, и да не приноси чужих богов в мой дом.

— В этом можете не сомневаться. Меня интересует исключительно кофе, — я отпил из кружки и поморщился: напиток остыл, и его горечь стала грубее. Достав из сумки гладкий артефакт разогрева, я на мгновение коснулся им посуды. Чашка тут же задымилась, наполнив воздух терпким ароматом. — Как уже говорил, я готов платить разнообразной едой. Надолго я не задержусь. Выбор за вами.

Старик тяжело вздохнул, его пальцы принялись выбивать нервную дробь по дереву стола.

— Тогда поступим так. Мы всё подготовим, привезём со склада, а ты пока отдохни с дороги.

— Что ж, согласен. И дабы развеять последние сомнения в моей платёжеспособности... — Я распахнул сумку, и в следующий миг стол едва не сломался под тяжестью появившихся мешков с крупами, пирогов, пирожных и даже парочку бутылей с медовухой поставил и как бы невзначай зажёг на руке шар из молний.

Тишина, воцарившаяся в зале, была настолько гробовой, что я, даже не напрягая слух, мог различать жужжание мух у самого потолка.

Кощей сглотнул, и его крепкое тело подалось вперёд.

— Если ты носишь такое с собой... Ладно. Понял тебя. Да и продемонстрированного тобой вполне достаточно. Завтра на рассвете, в семь, встречаемся здесь.

Он поднялся, и его люди, молча и ловко, принялись грузить на плечи драгоценный провиант. Когда они скрылись за дверью, их место у стола заняла Анна, неся две новые дымящиеся чашки. Её пальцы слегка дрожали. Я даже обрадовался, что Кощей про свой кофе забыл, мне больше достанется.

— Скажи, а у тебя проблем не будет из-за того... человека? — спросил я, подвигая к себе чашки.

Девушка замотала головой, и в этом жесте была усталая покорность судьбе.

— Ничего страшного. Покричит да успокоится. Работать-то некому. Если уйду, ему нового официанта, уборщицу и посудомойку не сыскать. — Она аккуратно откусила от колечка, начав медленно жевать, наслаждаясь каждым моментом, как я каждым глотком.

— Скажи, а ты... ты случайно не в курсе, как мне попасть в Эпицентр?

Перчик, сидевший рядом, встрепенулся и уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его, сунув ему в пасть душистый пирожок с мясом.

— А вам зачем туда? — переспросила она, беря новое кольцо. — Там опасно.

— Хочу своими глазами взглянуть. Столько разговоров, столько слухов... Любопытно же. С опасностью как-нибудь разберусь.

— Тогда вам один путь — через Чёрный Лес. А за ним уже начнутся Горы Скорби, они и окружают ту землю, — в этот момент она сжала чуть сильнее, и творожная масса начала вываливаться из теста. А она её пыталась поймать ртом и пальцами, чтобы та не упала на пол.

— Ты там бывала? Слишком уж хорошо маршрут знаешь.

— Нет, — она опустила глаза, рассматривая последнюю вкусняшку на тарелке. — От отца слышала, да и другие рассказывали. Дорогу, в общем-то, все знают. Вот только туда никто не ходит. Если, конечно, в здравом уме и жизнь не наскучила. Но ты... ты странный.

— Принимаю как комплимент, — я улыбнулся и отсалютовал ей своей чашкой.

Мы поболтали ещё немного. Она рассказала, куда стоит сходить, чтобы подобающе экипироваться в этих краях, а после, смахнув с сарафана крошки, удалилась на кухню, оставив меня наедине с густеющими сумерками и тяжёлыми думами о предстоящем пути. Чую просто не будет.

Я удалился в свою комнату. Убежище моё оказалось до боли знакомым, словно сошедшим со страниц старого игрового лора: узкая койка с потёртым клетчатым матрасом, покосившаяся тумбочка да грубый стол под тусклым абажуром, отбрасывающим на стены пугающие тени. Ну точно я в игре сталкер.

— «Так, я отбываю на боковую, а вы, джентльмены, — я скользнул взглядом по своим спутникам, — постарайтесь не ссориться. Если что-то случится, будьте любезны разбудить».

Несмотря на изрядную дозу кофеина, тело с благодарностью принимало отдых. Благостная истома разлилась по мышцам, и сон настиг меня почти мгновенно, подобно мягкому бархатному покрывалу.

Проснувшись с первыми лучами утреннего солнца, пробивавшимися сквозь потрескавшееся стекло, я с наслаждением потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Ополоснув лицо прохладной водой и смыв с себя дорожную пыль в общем душе — увы, лучшего здесь не нашлось, — я, ощущая себя заново рождённым, спустился в столовую. Разумеется, первым делом я заказал чашку бодрящего кофе. А вот к завтраку достал свои припасы: бутерброды с копчёной колбасой и выдержанным сыром. Взглянув на то, что с улыбкой принесла Анна — подгорелые сухари и похлёбка сомнительного цвета, — я вежливо, но твёрдо попросил унести это прочь. Ещё копыта отброшу.

Когда я допивал уже третью чашку, ко моему столику подошёл Кощей. Его тень легла на стол.

— Доброе утро начальник. Присоединяйтесь и угощайтесь, — ткнул пальцем в сторону салфетки с бутербродами. «А можно вопрос?» —спросил я, когда он сел напротив.

— Валяй, — буркнул он, и с неожиданной для его сурового вида аккуратностью беря угощение.

— Почему у вас такое... говорящее прозвище? Вот вы вроде совсем не подходите под него.

Он не стал спешить, засовывая всё в рот, а отламывал маленькие кусочки, медленно пережёвывая, смакуя каждый момент. Они вообще тут, смотрю, с едой обращаются нарочито бережно. Так надо перестать на это обращать внимание, а то я как дикий какой-то.

— В молодости был тощим, как щепка, — начал он, глядя куда-то в прошлое. — Однажды удача улыбнулась мне: в составе группы мы одолели Мишку. Но из всей команды живым остался только я. Так кристалл достался мне одному. Поглотил его — и обрёл силу, стал Шепчущим.

— В чём же она заключается, ваша сила? — спросил я без тени дурного умысла, просто из любопытства.

Мгновенно его лицо окаменело.

— У нас не задают таких вопросов, — прозвучало холодно.

— Прошу прощения, я не знал местных обычаев.

— Ничего, — оттаял он чуть-чуть. — Ладно уж... Кожа моя стала крепче стали. Пусть хоть из пулемёта строчат — мне хоть бы что.

— Понял. Благодарю, что поделились. Идём? — Он ответил кивком, и мы покинули столовую.

Пройдя через центральную площадь, где уже кипела утренняя жизнь, мы свернули в узкий переулок, упирающийся в небольшой ангар. Сооружение выглядело древним и многострадальным: его стены были грубо залатаны в десятках мест листами ржавого железа, выглядело это идеальными декорациями для фильма в жанре пост апокалипсис.

Знаете, есть в жизни моменты, когда сдержанность отступает перед лицом чистой, неподдельной радости. Таким для меня стал миг, когда я переступил порог ангара. Хотя всю дорогу я твердил себе: «Не показывай восторга, не выдавай своих карт, торгуйся». Но, как видно, из этой затеи ничего не вышло. Здесь было… Под двести мешков. И узрел ИХ: груды мешков, вздымавшиеся до самого ржавого потолка, из-под холщовых покровов которых угадывались драгоценные зёрна. Я не смог сдержать улыбки, широкой и беззастенчивой. Последний раз чувствовал себя настолько счастливым, когда впервые осознал, что очутился в мире магии.

Когда один мешок вскрыли для демонстрации. Воздух, густой и пыльный, мигом наполнился терпким, благоуханным ароматом — ароматом, от которого замирает сердце у всякого, кто знаком с этим божественным зельем. К слову. оказалось, что мешки необычные и могут хранить зёрна тысячи лет.

— Сколько? — выдохнул я, пытаясь вернуть лицу невозмутимость.

— Сто семьдесят четыре мешка, — отчеканил Кощей, усаживаясь на один из ближайших мешков. — Можем доставить ещё примерно половину от этого.

— Тащите всё, — кивнул я, и мои глаза, наверное, всё ещё выдавали блеск азарта. — О провизии можете не беспокоиться.

Григорий что-то крикнул своим людям, и вскоре у ворот заскрипели петли, выпуская на улицу группу вооружённых стражников и несколько гружёных повозок в сторону Северных врат.

— Итак, уважаемый, — Кощей повернулся ко мне, потирая руки. — Что предложите за всё это богатство? Мясо? Овощи? Специи? Вкусняшки? Алкоголь?

— Не соблаговолите ли вы озвучить весь ваш список пожеланий? — попросил я, а начальник стражи в ответ осклабился в ухмылке, весело подмигнув.

Торг наш длился добрых пять часов. Честно говоря, я был согласен на всё, что он назовёт, но азарт, пьянящий и неукротимый, уже овладел мной. В итоге я выменял это несметное кофейное богатство за сущие пустяки, по моим меркам, конечно: два мешка отборных специй, пять десятков бутылок выдержанной медовухи и три мешка белой, как снег, соли. Когда же доставили остальное, я в придачу передал пирогов, тортов, колбас и сыров — килограммов на триста, не меньше. Внутренне я всё время мысленно хвалил собственную запасливость, а также благодарил артефакторов — Чалмора и Санчеса, — которые когда-то помогли мне усовершенствовать мою пространственную сумку. Теперь её ненасытные глубины могли поглотить почти три сотни тонн всякого добра, а может и больше, я не проверял.

Расстались мы, оба чрезвычайно довольные сделкой. Однако я не мог не заметить, как на меня смотрели другие обитатели поселения — их взгляды были полны неприкрытой зависти и страха. Чтобы до конца развеять любые сомнения, я неспешно, почти небрежно, сотворил заклинание бытовой магии. Мешки сами развязались, и ровный поток золотисто-коричневых зёрен, словно живая река, устремился в недра моей сумки. Всё это время я стоял и спокойно беседовал с Григорием Вячеславовичем о пустяках. И хотя на его лице тоже читалось изумление, оно было не таким, как у простого люда — приглушённым, сдержанным. Видимо, за свои долгие годы он успел повидать на своём веку многое. Мешки я, конечно же, забрал. Такое добро мне пригодится.

— «Кай», — прозвучал просящий голос Аэридана.

— Да совсем забыл, а у вас есть какао или шоколад? Обменяю по весу.

— Не-е-ет, такого добра тысячу лет не видел. Это же ценность несусветная. Поля с кофе у нас еще есть, а вот какао-бобов, увы, уже нет.

— Принял спасибо.

Когда мы расслабились, я пошёл в магазин, где выменял для себя одежду. Ботинки армейские, тельняшку, штаны коричневые, свитер с горлом и оленями, куртку серую кожаную с подкладом из меха, всё-таки осень, кепку серую-восьмиуголку.

Глянув на себя в зеркало, не сдержал улыбки — чёткий пацанчик. Ещё штаны в носки заправить, и вообще атас будет. Ради правды, здесь так почти все одеты, так что теперь я не сильно выделялся разве что ростом.

Вот в таком виде я и покинул Крылатское. Искать караван или еще чего не было смысла. Не ходят они здесь часто. Может, раз в квартал, а может, и реже. Тем более туда, куда мне надо, в то направление как мне сказали поселений нет, народ старается держаться подальше от эпицентра.

Когда же я вечером расположился у костра и принялся жарить сосиски под спор Перчика и Аэридана о том, что вкуснее: жареное мясо или зефир яблочный. Случилась неприятность.

— Выходите, чего попрятались, — снимая шампур, я откусил и с удовольствием начал жевать. В это время восемь человек вышли из-за деревьев и окружили нас. — А я всё думал, когда же вы осмелитесь напасть.

— Шепчущий, нас всех тебе не одолеть, так что гони еду и вали, — говоривший нервно водил дулом автомата то на меня, то на бельчонка.

Я даже не успел, что-либо произнести. Перчик будто растворился в сумеречном воздухе, и тишину леса прорезала короткая, беспорядочная трель выстрелов. Не прошло и десяти секунд, как на поляне, утопая в траве, застыли восемь бездыханных тел с порезанными горлами.

Когда пушистый убийца вновь возник на своём месте, всё его существо — от настороженных ушей до кончика хвоста — источало немую браваду: «Смотри, каков я!» Я в ответ молча поднял большой палец, воздав должное его искусству убивать, и протянул ему сочную поджаристую сосиску в знак награды. Затем, взмахнув рукой, обратил трупы в мелкую пепельную пыль, которую тут же развеял ветер — ни к чему было портить аппетит столь уродливым зрелищем. И в этот миг я поймал себя на мыслях. Во-первых, как это не печально, я достиг той стадии, когда человеческая смерть не оставляет в душе ни трепета, ни сожаления. А во-вторых, в одиночных странствиях решение лишить жизни человека даётся куда легче, и сама смерть воспринимается как нечто безличное и далёкое. Совсем иное дело, когда рядом друзья — их присутствие накладывает тяжкое бремя ответственности, и каждый выбор становится мучительнее.

— Мог бы и проворней управиться, ленивое опахало, — фыркнул Аэридан, свысока поглядывая на компаньона.

Изумрудный хвост не удостоил его ответом, ибо его рот был занят более важным делом — смакованием заслуженного угощения.

Что касается меня, то я отчётливо видел каждое его движение. Для человеческого глаза он, возможно, и был невидим, но мой взор без труда улавливал, как он метался в смертельном танце от одной цели к другой, оставляя за собой алый след на горлах врагов. Двоих из них я, кстати, узнал — это были вчерашние работяги со склада Кощея. Идиоты.

— Скажи, а все белки… то есть, твои сородичи, обладают такой скоростью? — поинтересовался я, когда он закончил трапезу.

— Не-а, — бодро ответил он, облизывая лапки. — Мне, можно сказать, удача лично привет передала, подобно Кощею. Группа охотников загнала в пещеру старого матёрого волка. Тот был изранен, истекал багряной кровью и, чувствуя конец, готовился отдать свой кристалл, унеся с собой в небытие как можно больше душ. Я выждал, пока схватка достигнет пика, а потом прикончил двоих израненных победителей и забрал трофей себе. Так моя природа совершила новый виток. С тех пор со мной никто не связывается из зверей. А люди… они… ну ты понял, — проговорил он, беря новую сосиску.

— Понятно, — кивнул я, в груди рождаясь новое, тёмное любопытство. — Надо бы и мне попробовать поохотиться. Хочу посмотреть, что это за кристалл такой.

— Ты только не вздумай его поглощать, — тут же предостерёг меня фамилиар, и в его голосе прозвучала несвойственная ему суровость. — А то, как в той игрушке "Ошибки Прошлого", заразишься инопланетным вирусом, и будем мы потом из тебя чужеродную сущность выковыривать.

— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, — по старой привычке сплюнул я через левое плечо и трижды постучал костяшками пальцев по древесному стволу, на котором сидел.

Мы посидели ещё немного, пока солнце окончательно не скрылось за горами. Затем я развернул волшебную палатку и расставил по периметру артефакты защиты — от диких тварей и от двуногих, дабы я мог выспаться, не думая о ночных «сюрпризах». Почему мне это пришлось делать, имея в спутниках такого мега убийцу и божественного Аэридана? Да потому что Перчик, не обременённый ложной стеснительностью, уже устроился на кровати и накрылся одеялом вгоняя меня этим в очередной диссонанс и моментально погрузился в сон. Пегарог же и вовсе буркнул, что в сторожа не нанимался, после чего растворился в ночной мгле без следа. Вот и пришлось мне, подобно старому доброму Бильбо, самому заботиться о безопасности нашего скромного лагеря.

Столица империи Феникса.

Небо над Адастрией заволокло, осыпая её снегом, и холодный ветер с реки Фениксиански завывал в щелях домов, словно предвещая беду. В доме Кайлоса что рядом с академией, в зале для собраний, царила гнетущая тишина, нарушаемая одним потрескиванием поленьев в камине. Рома и Майя, их лица были суровы и непроницаемы, собрали всех ключевых членов компании.

Именно они вынуждены были сообщить чёрную весть: Лари Флинт был найден мёртвым на илистом берегу Фениксиански. Убийца не пойман — стража не видела никого, следов не обнаружила. Ничего, кроме едкого, леденящего душу шлейфа магии смерти, не оставляющей сомнений: здесь поработал некромант.

В той же мере, что и от шока от гибели товарища, всех терзала и другая загадка: куда подевался сам Кайлос? Его отсутствие висело в воздухе неразрешённым вопросом, усугубляющим тревогу.

Отряд ОПК «Гурман», узнав о смерти друга, без промедления, с холодной яростью в глазах, приступил к расследованию, действуя по учебнику, что написал для них господин Версноксиум. Рома, на такой случай имевший чёткие инструкции, немедля отправил вестового к Вортису. Память народа Керона ещё хранила предания о том, что случается, когда двухстихийник выходит из берегов, обезумев от горя.

Не было времени на причитания и траур. Скорбь, замороженная стальной волей, преобразовалась в действие. Все были заняты делом: поиском невидимого врага, укреплением оборонительных рубежей, ведением неотложных дел. Кайлос за прошедшие годы сумел внушить им всем непоколебимую уверенность: возмездие неминуемо. Виновные понесут кару. «Вот когда это случится, — словно эхо его воли звучало в умах, — вот тогда мы, народ, и позволим себе оплакать павшего. А сейчас — работать».

Тело Лари Флинта было немедленно помещено в ледяной склеп. Многие не понимали — зачем? Этот странный приказ по компании был выпущен всего месяц назад. Сам Кайлос наказал: неважно, как умер человек, даже если налицо все доказательства и куча свидетелей. Если он заключил контракт с компанией, пока сам господин не узрит тело своими глазами, предавать его земле запрещено.

Итак, по распоряжению Майи и Ромы, все действовали как хорошо отлаженный механизм, движимый прописанной инструкцией. Охрана всех ключевых работников и объектов была увеличена втрое. Адастрия замерла в напряжённом ожидании, ощетинившись, как зверь, почуявший охотника в ночи.

Глава 14 Неприятности

Проснулся я на рассвете, когда солнце ещё только вступало в свои права, боль в районе груди. Я не сразу понял, в чём дело, только спустя минуту до меня дошло. Кто-то умер, кто-то из тех, кто давал клятву. Сердце сжалось от боли. Я впервые ощутил подобное, и, скажу я вам, это не из приятных ощущений. В голове зароились тысячи мыслей, кто умер и почему.

Вскочив и разбудив Перчика, я быстро собрал вещи, а после попросил Аэридана, чтобы он отвёз меня в эпицентр, но он отказал. Чему я был сильно удивлён.

— Кай, я не отказываюсь помочь. Дело в другом.

— В чём? — едва сдерживая ярость, потребовал я ответа.

— Первое: я знаю, кто умер. Второе: там в небе, — указал он рогом, — летает какая-то тварь, страшная до жути, и она обладает защитой от магии. Прикинь, сегодня ночью с ним столкнулся и не смог пробить ему шкуру. Только скрывшись в божественном плане, мне удалось свалить от него. Вообще, мне этот мир не нравится. Больно тут все сильные какие-то.

— Это он о небесном дьяволе голубозавре говорит, — зевая, бельчонок уселся на камень. — Самый опасный в нашем мире. С ним лучше не связываться. И пулемёт, что ты видел на Крылатском, не от земных тварей, а от него. Потому как голубозавр может сжечь поселение за пару заходов, магия его не берёт, только сталь, и то так себе.

Я от такой новости весь гнев растерял.

— Что еще за птица такая?

— Голубь, что превратился в тварь размерами с птеродактиля. Потому его так и прозвали — голубозавр. Особенно любит нападать на караваны.

— Так стоп. С этим потом. Ты сказал, знаешь, кто умер?

— Да. Ларри Флинт. Наши думают, его убил некромант. По крайней мере, такие следы обнаружила стража.

— А как ты узнал?

— Так Грохотун передал. Через мир духов.

— А разве у гоблинов тоже туда доступ есть?

— Не знаю, как у гоблинов, но у нашего друга точно есть. Он там вообще нынче в авторитете.

— Что он еще сказал?

— Отряд делает всё по твоей методичке. Опрашивает свидетелей, ищет улики, ну и так далее. Остальные усилили охрану и занимаются делами. Тело заморозили, как ты и приказал. Тебя все ищут, мне пришло сказать, где мы, чтобы народ успокоился.

— Молодец, спасибо, — я облегчённо выдохнул, а после принялся разжигать костёр. Значит, не всё так плохо. Да, друг умер, и ещё будут умирать. Единственное, что я могу сделать, так это найти убийцу. Когда вернусь, допрошу тело, а после попрошу Морену отправить его в лучший мир. Почему я так легко рассуждаю о связи с богами? Да потому что голову себе сломаешь, если начнёшь задумываться. Как по мне, это просто могущественные маги, что достигли такой мощи, которая не укладывается в нашей голове, вот и зовём мы их богами. Нам так проще, мне так проще.

— Не понял, — Перчик сел передо мной. — Вы что, и вправду из другого мира?

— Да.

— Не осколка, а прям самого настоящего? — его хвост начал шевелиться всё быстрее и быстрее.

— И снова да.

— А можно мне с вами пойти, когда вы сваливать будете?

— Разумеется. Только проведём ритуал привязки.

— Это что еще?

— Ты парень ушлый и сильный. У нас мир другой. Могут тебя и прибить, но обычных людей хватает. Так что привязка не даст тебе чудить.

— А кормить будешь?

— Сколько в тебя влезет.

— Тогда не вопрос. Ритуал так ритуал, — бельчонок сел на бревно, готовясь к трапезе.

Когда мы позавтракали, и я собрал вещи, упаковав всё в сумку, то из-за дерева вышла Анна. Выглядела она не очень.

— М-м-м, привет, Анна, а ты чего тут?

Подойдя к поляне, она, закатив глаза, упала, потеряв сознание.

— Похоже, мы здесь задержимся, — спрыгивая с моего плеча, Перчик обнюхал лицо девушки, а после выдал: — От неё кровью пахнет.

Подложив ей под голову куртку, я полез за зельем исцеления. На вид у неё изнеможение. Вот только дать его я не успел, на поляну вышли новые гости.

Отряд вооружённых людей во главе с Кощеем.

— Здравствуйте, Григорий Вячеславович, а вы какими здесь судьбами?

— Привет, Кайлос, да вот по душу Анны.

Я встал, заслоняя её.

— Она вышла буквально пять минут назад и вырубилась. А что, собственно, случилось?

— Убила Кешу.

— Кеша — это… — Повертел я рукой в воздухе.

— Повар в «Одуванчике», — он подошёл и сел рядом с Перчиком, от чего тот поёжился, когда Григрой потрепал ему шёрстку. Как я понял, бельчонок своими когтями не может причинить ему вред, вот и терпит.

— Будете кофе?

— Не откажусь.

Пока заваривал самый прекрасный во всех мирах напиток, то решил, пока Анна не очнулась, сменить тему.

— Представляете, сижу вчера у костра языками чешу с пушистым, никого не трогаю, как вдруг бандиты заявились ввосьмером. Говорят: «Еду отдавай, а то мы тебя убьём». Кстати, двое ваших знакомых были. Что за зёрнами ходили.

— И где они сейчас? — По нему было видно, как он напрягся.

— Не знаю. Я сказал, что ничего не отдам, и они ушли.

— Смешно Кай.

— Ага. Я вроде ясно дал понять, что со мной шутки плохи. Не поняли, пришлось с ними пошутить.

— То есть они мертвы?

— Конечно, — ответил я, протягивая чашку и произнося это таким тоном, словно мы говорим о мелочах по типу спичек, погоды или вкуса кофе. Стоп, вкус кофе — это не мелочи. Это очень важно. В это время остальные трое стражников Крылатского стояли в напряжённых позах, но оружие в мою сторону не направляли.

— Так что же случилась за беда? Ведь у него здоровья хоть куда. Как она могла и главное, за что убить вашего Кешу?

— Люди слышали, как он кричал на неё: «Воровка». Позже его брат зашёл проведать, а там труп с ножом в шее. Анны нигде нет, а вот кусок от её сарафана, — ткнул он чашкой в девушку, у которой и правда была порвана одежда, — нашёлся в рукаве убитого.

— То есть вы думаете, что она что-то украла, а после убила борова, а затем сбежала?

— Именно так.

— Допустим. А скажите-ка мне, любезный Григорий Вячеславович, кто его брат? Ну этого самого Кеши.

— Мэр Крылатского.

Тут мне сразу всё стало ясно. Ещё и Анна начала приходить в себя.

— Сейчас мы у неё и спросим, как всё было, — улыбнулся самой беззаботной улыбкой.

Анна встала, огляделась и, резко вскочив, попятилась спиной.

— Успокойся, Анна, — начал я спокойным, тихим и очень уверенным голосом, — никто тебя не тронет. Они просто хотят знать, что произошло.

— Он из-за тех колец, которыми вы меня угостили, начал сначала попрекать, а после набросился и попытался изнасиловать.

Я повернулся к Кощею: — Вот видите, она ни в чём не виновата.

— Знаю, вот только Радик хочет её видеть и судить.

— Что-то мне подсказывает, что суд она проиграет. Давайте так поступим. Вы сейчас вернётесь в Крылатское и скажете, что нашли её тело, мол, задрал зверь страшный. Она в свою очередь уйдёт в самое далёкое поселение и будет там жить.

— Не получится, Кай, — с явным сожалением проговорил он.

Я видел, что он хочет согласиться, но вот что-то его удерживало.

— Потому что он видел, — теперь чашка взметнулась в сторону молодого парня с автоматом, что почему-то смотрел в сторону Анны.

— А это у нас кто? Хотя погодите, сам догадаюсь. Младший брат? Нет, кажись сын? Ага, сын. Наверное, того Радика, и его послали с вами, чтобы вы её не отпустили.

Я встал вновь, заслоняя собой девушку, и бросил изучающий взгляд на парня. Лет двадцать, не больше.

— Парень, жить хочешь?

— На… пошёл, — перевёл он дуло на меня.

— Как грубо. Но ладно дебилам простительно невежество. Почти. Послушай, последний раз предлагаю разойтись по-хорошему.

Я видел его взгляд. Такой не отступит. А чтоб так сказать случайностей… Gladius Nox Ventilabrum — меч, сотканный из тьмы, вонзился ему в череп сверху вниз. Затем пустил заклинание развязывания тела.

— Дурак, мог бы еще пожить, — сказал я, садясь обратно. Я, конечно, уже привык, что на меня смотрят удивлёнными взглядами, но у этих четверых они были очень огромными.

— Я ему предлагал, вы сами слышали. Ну так как, Григорий? Разойдёмся миром?

— Ты вообще кто такой будешь? — впервые в его голосе прозвучали нотки страха, я же только ткнул чашкой в небо. Понятно намёк слишком неточно, можно всякого надумать. Но мне как-то без разницы.

Он еще немного посидел, потом поднялся и попросил Анна отдать куртку, они её в крови измажут и сделают вид, что зверь потрепал.

Когда они уже почти скрылись, я остановил их.

— Кощей, скоро ваш мир снова станет прежним, будьте готовы осваивать огромные земли, но и сражаться с другими.

Он ничего не ответил, лишь кивнул, и скрылся в лесу с задумчивым выражением лица.

— Анна, а у тебя есть куда пойти? А то я тебя с собой взять не могу, у меня девушка очень ревнивая. К зверям еще ничего, но вот, когда девчонок из других миров таскаю как-то не любит.

От моих слов она вновь упала, потеряв сознание.

— М-да уж, — подняв голову, опять подложил ей куртку.

Просидев с ней минут пять, решил всё-таки дать зелье, но меня остановил пегарог.

— Может, не надо Кай?

— А чего такое?

— Так это, — возник он, сидя на груди девушки, — кто знает, как на неё повлияет зелье. Вдруг скопытится.

— Хм-м, логично. А что предлагаешь?

— Откормить её. Нам сколько идти до эпицентра если пешком, недели две, вот за это время её и откормить. Она вон какая худая.

— За две недели особо не наешься.

Тут девушка опять пришла в себя.

— Что… Что случилось? — приподнялась на локтях, принимая сидячее положение.

— Ты опять выключилась. Так, давай я приготовлю супчик, и ты поешь.

Встав, она немного пошатывалась, её тело слишком слабо. Пришлось задержаться на поляне ещё на сутки, дав ей время прийти в себя. Пока закипала вода в котле Алхимика, я разогрел эчпочмаки — под ароматный бульон лапшички они были просто идеальны. Пока спутница ела, её взгляд, полный тихого изумления, следил за моими руками. Я принялся готовить пюре с котлетами из куриной грудки, щедро сдобренными чесноком и соевым соусом. Потом заварил для неё чай, а себе, разумеется, приготовил кофе с корицей. От этого напитка я теперь не откажусь никогда. Даже не просите, не стану ничего иного пить. Это в разрезе той, прежней жизни, я закупил его впрок с избытком. А коли суждено мне прожить если не вечность, то хотя бы тысяч так двадцать лет, то эти запасы — сущие копейки.

Пока я колдовал у походной плиты, и девушка, и бельчонок смотрели на мою магию как заворожённые. Овощи сами себя мыли и чистились, а на сковороде кусочки мяса переворачивались в такт щелчкам пальцев. Всё это время мы перебрасывались незначительными фразами, постепенно стирая неловкость нашей встречи. Выяснилось, что родни у неё не осталось, но она знает пару общин, где могла бы найти Приют. Я, так сказать, пообещал снарядить её «приданым», с которым примут в любом месте. Она спросила, зачем мне всё это, на что я лишь отшутился, сославшись на обострившийся «синдром спасителя». Нашла она меня просто. Когда всё произошло выбежала на улицу. Поначалу не знала, куда ей бежать и готовилась к худшему. Так стоя за бараком в тени, она услышала разговоры неких Сома и Дирта, что говорили обо мне. Пошла за ними, и вот она здесь.

На следующее утро, едва первые лучи солнца позолотили макушки деревьев, мы тронулись в путь. Нам предстояло добраться до Чёрного леса, но сначала я намеревался сопроводить её до поселения, где, по её словам, должны были быть знакомые которые приютят. Оттуда, как она сказала, до опушки уже рукой подать, ибо лес простирался необъятным массивом.

Поначалу я полагал, что название его связано с дурной славой — кишащими в чаще чудовищами или иной напастью. Однако реальность превзошла ожидания. Лес и впрямь был чёрным. Буквально всё: трава, кусты, древние исполины, листва — всё было окрашено в угольные, смоляные оттенки, словно поглотившие весь свет. Воздух, густой и тяжёлый, пахнет тленом и влажной золой. Угнетённый этой немой симфонией угасания, я почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Мрачное зрелище, от которого кровь стынет в жилах и просыпается тоска.

Именно здесь, как поведала мне спутница, нашли приют какие-то оккультисты, чувствующие себя вполне вольготно. Я попросил её рассказать о них подробнее. Идти было далеко, а так — хоть история скрасит наш невесёлый путь. Притом начала она рассказывать с каким-то нездоровым энтузиазмом.

— Их культ называется «Дети разлома». Они не поклоняются богу в привычном понимании. Они почитают саму катастрофу — «Великий Разлом». Их догматы: «Великий Разлом» был не трагедией, а Рождением. Они верят, что старый мир, Крон, был ложным, несовершенным, «спящим». Разлом Эфира стал актом пробуждения, когда истинная, дикая и необузданная реальность прорвала плотину условностей.

Высшей силой, а именно Божеством для них является «Страж Эпицентра». Они не считают его монстром. Для них это — «Дитя Ядра», первородное дитя новой реальности, физическое воплощение воли «Великого Разлома». Это бог-зародыш, который пока спит, накапливая силу, чтобы завершить преображение мира.

Цель культа: не выживание, а помощь в преображении. Они считают себя акушерами при рождении нового мира. Их миссия — ускорить пробуждение Стража и помочь ему завершить начатое, стерев последние остатки старого Крона.

Я, когда всё это услышал, только и сказал: «Писец».

— А ещё у них жрица что управляет ими. Зовут её Песнью Разлома. Когда-то она была учёным-арканистом, работавшим на Эфирном Реакторе. В момент Разлома её сознание не разорвало — оно слилось с волной энергии, и она стала первым "Озарённым". Ей около…, никто не знает точно, но выглядит она не старше меня— её тело состоит из живой плоти и твёрдого света, который пульсирует под кожей. Её глаза — два уголька в пепле, а голос звучит как хор шёпотов, наложенных друг на друга. Она не носит маску, как остальные, и её лицо — это карта безумия и экстаза, потому что она видит будущий мир после пробуждения Стража и считает его прекрасным.

— Ты так говоришь о ней Анна, да к тому же столько деталей знаешь, будто восхищаешься этой тёткой.

— Она сильная. Никто не посмеет тронуть её и пальцем, — бросила она с вызовом.

— Ну так иди и примкни к ним.

— А ты пойдёшь со мной? — она остановилась и взяла меня за рукав, — с тобой меня точно возьмут.

— Нет, спасибо. У меня ещё куча не решённых проблем. Пряники в огороде созрели, зефирки подросли, леденцы пора выкапывать. В общем, дел невпроворот.

Она печально опустила глаза. А ещё похоже совсем меня не слушала.

— Слушай Ань, а нет другого пути к этим вашим Горам Скорби? А то что-то мне это лес не нравится.

— Нет.

— А ты, Перчик, может, знаешь?

— Не-а, я в эти места вообще не ходил. Мне тут тоже не нравится. Был бы ты не такой красавчик, то и сейчас бы не пошёл.

— Понятно. Ну, будем надеяться, мы с ними не встретимся. С этими вашими фанатиками.

Достигнув посёлка Солнечный, я в точности повторил схему, опробованную в Крылатском: расспросы, торговля, а после обмен еды на кофе. Удача на сей раз была переменчива — кофе удалось раздобыть совсем немного, однако судьба вознаградила нас иным, куда более ценным трофеем. Мы смогли выменять целую пачку КАКАО! Услышав об этом, Аэридан, обычно невозмутимый, с театральным трагизмом воздел копыта к небу и рухнул мне на ладони, изобразив глубокий обморок, из которого его не могли вывести даже самые заманчивые запахи готовящейся еды.

Снарядив девушку провизией и — что куда важнее — главной ценностью для здешнего мира: семенами овощей, что я берёг для поистине царских сделок, вроде тех самых какао-бобов, что мне удалось бы с помощью друидов культивировать в Кероне, мы обменялись прощальными взглядами. Оставаться на ночлег я не стал. Покинул Солнечный с наступлением вечера, когда первые тени начали поглощать улочки. Мне совсем не улыбались новые осложнения. Не прошло и недели, а на моей совести уже лежало четыре жизни. А если копнуть глубже, по моей вине погибло не четверо, а тринадцать человек. Я дал себе слово — больше никого не отправлять на тот свет без крайней, смертельной необходимости. Именно это решение, тяжёлое и безрадостное, и заставило меня столь поспешно покинуть гостеприимные стены посёлка, укрывшись в сгущающихся сумерках.

Адастрия.

Пока Бренор в компании двух других бородатых коротышек опрашивал торговцев лавок, что стояли на тихой улочке, куда Лари часто сворачивал по пути домой — хоть путь этот и был длиннее. Руми и Грохотун в это время обходили набережную, докучая расспросами местным рыбакам, пропахшим тиной и тухлой рыбой.

Внезапно Руми заметил, что гоблин, обычно хмурый и сосредоточенный, на мгновение застыл, а потом его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка. Столь безудержной радости Руми ещё не видывал на его зеленоватой физиономии. Это была не просто усмешка — это было самое что ни на есть чистое счастье, подобное тому, что озаряло его самого, когда Майя снисходила до согласия на свидание.

— И чему это ты так скалишься? — удивлённо спросил Руми.

— Радужный связался, — прошипел гоблин, и его глаза заблестели с непривычной влажностью. — Они с Кайлосом отыскали КАКАО! Скоро я, наконец, вкушу настоящий напиток богов — какао с зефирками!

— Но вы же вроде уже изобрели некий эрзац, — напомнил Руми, скептически подняв бровь.

Гоблин лишь отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— От того зелья одни проблемы. Нам Магистрат запретил его варить. Вещает, что тени наши от него пугают обывателей, да ещё в женские бани заходят и девок пугают и не только.

— А понял, не знал, — на лице чемпиона расцвела улыбка.

— А вот чего это он туда в одиночку подался? Мог бы и нас прихватить, — проворчал Руми, внезапно нахмурившись. — Мы могли бы ему помочь.

— Возьмёт, если будет нужда. Ты думаешь, там всё просто? Вон, Пегарог — создание божественное, и то едва по щам не схлопотал. Говорит, водятся там твари, что видят его даже когда он не хочет этого.

— Да брось! Господин не может видеть Аэридана, коли тот не пожелает.

— О чём я и толкую! — развёл руками Большой Пуф.

— Ладно, а как у них вообще дела и когда ждать возвращения?

— Вроде как недели через три. Но это не точно. Пока он лишь пытается отговорить Кайлоса тащить сюда какую-то девушку.

— И правильно, — понимающе кивнул Руми. — Ева в последнее время стала какой-то дёрганной, будто на иголках.

— А то неясно? — фыркнул гоблин. — К ней Хельга наведалась, да и подкинула «шутку». Мол, коли Кай пропал, значит, приглянулась ему какая-то красавица, и скоро явится с ещё одной женой на порог. А после — как ветром сдуло. Оставив нашу «Светлую» в тяжких раздумьях. Вот она и изводит себя вопросами: кого притащит, да почему «ещё одна»... Где же тогда первая, коли она сама не жена?

В этот миг к ним, тяжело ступая по булыжникам, подошли гномы во главе с Бренором.

— Итак, друзья, просеяли мы здешние слухи, — его голос, грубый и уверенный, нарушил тишину, отчего рыбаки зафырчали. — Теперь нам ведомо, из какого именно дома вынесли тело нашего друга. Осталось выяснить, кто там живёт и к кому наведывался Флинт.

Пятёрка ОПК «Гурман», не сговариваясь, двинулась к цели. Они шли сплочённой группой, полные суровой решимости. Они выполнят свой долг. И господин Кайлос, вернувшись, непременно оценит их усердие и вознаградит по-царски. А именно — ящиком той самой божественной вишнёвой настойки, ради которой стоило горы свернуть. Пф-ф. Что там горы они богу шею намылят если надо.

Глава 15 Оккультисты

Спустя четверо суток после того, как Кайлос пересёк границу Чёрного леса, в главном поселении оккультистов царила невообразимая суматоха. Воздух, густой от аромата тлеющих трав и влажной земли, трепетал от сдержанного возбуждения. Словно стая вспугнутых птиц, слухи о новом пророчестве разнеслись по всему лагерю: жрица узрела вещее видение и вскоре должна была поведать его избранным. Три дня гонцы, подобно теням, метались по мрачным чащобам, созывая братьев и сестёр из самых укромных уголков леса. В итоге на поляне, что была спешно расчищена от призрачных, угольных деревьев, собралось чуть более двух тысяч человек — море бледных лиц и горящих глаз в багровом свете факелов.

Когда толпа затихла в напряжённом ожидании, на возвышение из грубых брёвен поднялась сама Мать, Сестра и Дочь Разлома. Её фигура, облачённая в струящиеся тёмные ткани, казалась воплощением самой ночи. Она медленно провела взглядом по замершей толпе, и тишина стала почти осязаемой.

— Дети мои, — голос её прозвучал тихо, но отчётливо, проникая в самое сердце каждого. — Мне ниспослано видение. В наш мир ступил чужак. Он обладает силой, не подвластной смертным, и несёт с собой ветер перемен. Все вы помните древнее пророчество: его жертва станет ключом, что отопрёт врата к обновлённому миропорядку. Смерть избранного пробудит древнего Стража, и мы с вами шагнём в новую эру!

Толпа взорвалась ликующими криками, сотрясая сумрак леса. Жрица воздела руку, вновь возвращая тишину.

— Но знайте же! — продолжила она, и в её глазах вспыхнул огонь. — Мне было явлено, что сей избранный уже бродит в наших владениях. Мы должны найти его! Найти прежде, чем он достигнет Колыбели Бога и возьмёт на себя величайший грех — попытается его уничтожить!

По рядам прокатился гул негодования, прорезанный яростными выкриками и обещаниями небесной кары дерзкому пришельцу.

— Вооружайтесь! «Собирайтесь в путь!» —властно провозгласила жрица, и её палец, указующий вглубь леса, был полон решимости. — Тот, кто приведёт его ко мне живьём, займёт почётное место у моего престола. Мужчина станет моим супругом, а сестра — войдёт в ближний круг жриц!

— Да здравствует Дочь Разлома! — пронзительно крикнул кто-то из первых рядов.

— Да здравствует! — подхватила толпа единым мощным рёвом.

И вот это живое, дышащее ненавистью море, всколыхнувшись, устремилось в проглатывающую свет чащу, начиная свою охоту.

— Брат Марк, а кого мы ищем?

— Новичок, ты чем слушал? — проходя мимо куста, мужчина ругнулся, одна из веток ткнула его в щёку.

— Да я не понял ни фига. Чужак какой-то там… Кого-то разбудить должен. Ничего не понятно.

Там в эпицентре, — Марк указал куда-то неоднозначно, — спит страж.

— А какой?

— Ты дослушаешь или так и будешь перебивать?

— Прости, брат. Просто любопытный.

— И с чего тебя вдруг приняли, да причём так быстро?

— А я готовлю вкусно.

— Ой ли?

— Да серьёзно. Нате вот, попробуйте, это ватрушка с повидлом. Вчера приготовил. Наша главная почти всю тарелку в одиночку умяла, никому ничего не оставил, мне пришлось еще готовить.

— А где ты продукты взял?

— Так она и дала. Вы бы видели, какие у неё запасы… У-у-у-у. Я как увидел, чуть разума не лишился. Такое ощущение, что вся еда мира у неё в погребе.

— То-то она всегда от угощения отказывается, — с подозрением проговорил Марк. — Теперь понятно. Сама вкусно ест, а мы крошки со стола подъедаем.

— Вот и я говорю, попробуйте. Я пять штук прихватил, — с этими словами новичок каждому выдал по ватрушке и одну взял себе. Минуту все шли молча, жуя угощение.

— А правда вкусно, — произнёс Марк, а все остальные высказали согласие.

— У меня есть идея. Он же к эпицентру шёл. Так давайте его на выходе подождём. Между лесом и горами. Зачем нам лазить по лесу? Я там костёр разведу, мяско пожарю. Я ещё много чего прихватил из её погребов. Она всё равно одна всё не съест, а нам ведь тоже силы нужны. Тем более она сказала, что он сильный и всё такое.

Глава отряда, старший брат Марк Карилов, уже было хотел отказать, но вдруг подумал и согласился. Отряд его решение принял с благодушием.

Отряд оккультистов во главе с братом Марком, наконец, спустя целые сутки, достиг опушки Чёрного леса. Последние чащи, словно нехотя, расступились, открыв взору панораму, от которой у бывалых мужей застыла кровь в жилах и перехватило дыхание, а новичок так и вовсе чуть не потерял сознание от восторга. Перед ними, во всей своей ужасающей мощи, простирались Горы Скорби.

Они не просто возвышались — они царили над миром, гигантские, давящие, пронзающие серое небо пиками, похожими на скорбные лики и сломанные хребты. Казалось, это не творение природы, а окаменевшее отчаяние самой земли. Склоны их были цвета пепла и запёкшейся крови, испещрённые глубокими морщинами-расселинами, словно следы вековых страданий. Ни единого деревца, ни пятнышка мха — лишь голые, обветренные скалы, тонувшие в зыбкой пелене тумана, что клубился у их подножия, словно дым вечного пожара. Так-то мрачная картина, но в то же время завораживающая.

Воздух здесь был густым и тяжёлым, им было трудно дышать. Ветер гнавший его, не шелестел листьями и не пел песни — он стонал. Тихий, протяжный, почти неслышный стон, исходивший от самой каменной породы, пронизывал всё существо, навевая тоску и безысходность. Свет, пробивавшийся сквозь плотные облака, ложился на склоны мёртвыми, серыми тонами, отбрасывая длинные, искажённые тени, в которых чудилось движение.

Брат Марк, суровый и непоколебимый воин культа, невольно снял капюшон. Его привыкшие к мраку леса глаза впивались в эти скорбные пики, и в них читался не страх, а нечто иное — благоговейный ужас и мрачное торжество.

— Взгляните, братья, особенно ты новичок — его голос, обычно резкий, теперь звучал приглушённо, почти шёпотом, поглощаемый гнетущей тишиной. — Взгляните на колыбель нашего господина.

Он медленно поднял руку, указывая на самую высокую и раздвоенную вершину, напоминавшую гигантскую, искажённую мукой голову.

— Здесь обитает не смерть, братья мои. Здесь обитает великое «начало». И нам выпала честь стать теми, кто пробудит стража ото сна. Когда мы поймаем чужака, мы не отведём его к Жрице, мы сами принесём его в жертву и станем первожрецами нового бога. Вы со мной?

— Да, — ответили ему все хором. Кроме одного, того самого молодого адепта, что стоял позади всех.

Он сглотнул, бессознательно сжимая амулет на своей груди, выданный ему когда-то культом Разлома. Вид этих безмолвных, стонущих исполинов вселял в душу первобытный ужас, смешанный с странным, тягучим восхищением. Это был не просто горный хребет. Это была идея, облечённая в плоть камня. И они стояли на её пороге.

— А Дочь разлома нас не напугает? Я слышал, она сильный Шепчущий.

— Её сила ничто, когда мы станем представителями бога. «Так ты с нами?» —произнёс Карилов.

— В таком случае, конечно. Я тоже хочу стать сильным. А кстати, братья, а она не сказала, как он выглядит? Ну там приметы, цвет глаз, волос, одежда. Хоть что-нибудь?

— Сказала, — один из братьев Донарума вынул листок. — Высокий, растрёпанные чёрные волосы. Голубые, как небо, глаза. Красивый, молодой, здоровый… И пока он это говорил, все медленно повернулись на новичка, что подпадал под все эти критерии.

— А чего это вы на меня так смотрите? — новичок попятился назад. — Я, между прочим, один из вас. Я не чужак. Честно-честно.

Вот только эти слова имели обратный эффект. Народ еще больше убедился, что с новеньким что-то не так.

— Знаете, мне не нравится блеск в ваших глазах. Пойду-ка я лучше.

— Стоять, — рявкнул Марк. — Это ведь ты тот самый чужак.

— Что ж, полагаю, шоу окончено, — с этими словами я сбросил с плеч потёртый балахон, и на моём лице расцвела беззаботная, почти дерзкая улыбка. Что касается балахона. Пипец они, конечно, жадные. Я типа новичок, меня как бы надо же удержать в культе, вот и могли бы новый выдать, а не рваньё старое. — Позвольте представиться: Кайлос Версноксиум, путник из иных миров. Я пришёл пробудить Стража и положить конец вашему Эпицентру. Круто да?

Их лица озарились таким ликованием, что они на мгновение опешили, не зная, с чего начать свой триумф.

— Советую пригнуться, — вежливо добавил я, указывая пальцем в небо, — на вас летит голубазавр.

Раздался взрыв презрительного хохота. — Мы на такие бородатые уловки не… — начал один из них, но его слова утонули в оглушительном взмахе гигантских крыльев.

Громадная тень накрыла группу. Двое оккультистов, включая самого Донаруму, были подхвачены, словно щепки, могучими когтистыми лапами. Я сам едва успел прижаться к земле, ощущая, как над головой проносится смертоносный клюв, пахнущий кровью. Похоже, Аэридан при описании своего «приятеля» — так как сказать не кисло приуменьшил. Тварь была размером с небольшой корабль, если не больше. Взметнувшись ввысь, тварь с лёгкостью швырнула свою добычу в пасть и, оглашая округу низким, курлыкающим рыком, пошла на второй заход.

— Ну, вы, как хотите, а я не намерен разделять их участь, — бросил я через плечо.

В мгновение ока моё тело окутал сияющий доспех из живых молний, и я стремглав помчался к спасительной стене леса. Пятьдесят метров, отделявших меня от чащи, я преодолел за несколько мгновенных, наполненных свистом ветра в ушах, секунд. Оккультистам повезло куда меньше — небесная смерть настигла их всех, не оставив ни шанса.

Я же, прислонившись спиной к шершавому, угольному стволу и наблюдая за монстром, что кружил в небе, высматривая добычу, принялся обдумывать дальнейший путь. Как теперь добраться до Гор Скорби? Было очевидно, что эта тварь их ревностно охраняет. Или же здесь её излюбленная территория для охоты.

В голове зародился план. Не самый благородный, но иного выбора у меня не оставалось.

Я углубился в чащу, начиная свою собственную охоту — на тех, кто охотился на меня. Учитывая, сколько народу рыскало по лесу в поисках чужака, задача казалась не сложнее, чем найти иголку в стоге сена, если ты сам и есть та самая иголка. Вскоре я наткнулся на группу из восьми человек. Приняв самый радостный вид, я начал лихорадочно махать им руками.

— Сюда! Бегите сюда! — закричал я, и они, не раздумывая, устремились ко мне. — Мы настигли чужака! Он прорывается к Горам Скорби! Брат Марк послал за подмогой! Он тяжело ранен, наши братья полегли!

Ни слова не говоря, с лицами, искажёнными яростью и решимостью, они бросились вслед за мной. Ситуация повторилась с пугающей точностью: едва мы выскочили на открытое пространство, с небес спикировал крылатый кошмар. От голубя в нём остались лишь выразительные, умные глаза и странное, урчащее курлыканье, звучавшее теперь как похоронный звон. Расправившись с новой жертвой, чудовище устремило свой взор на меня.

— И когда же ты уже наешься?! — прокричал я, вновь пускаясь в бегство под оглушительный рёв небесного хищника.

Да, кому-то может показаться, что я поступаю жестоко. Поверьте, это не более жестоко, чем они поступают с теми, кто попадается им в сети. Не будь я Шепчущим, меня бы ждала участь жертвы на алтаре. Кстати, откуда они обо мне узнали, так от Анны. Она решила, что, сообщив им информацию обо мне, её примут к себе. Не приняли. А принесли в жертву, предварительно допросив. Сам видел её истерзанное тело. Горевать не стал если честно даже сердце не ёкнуло. Глупая девчоночка могла бы жить и жить.

В итоге я за этот день раза три попытался закормить монстра, ничего не вышло. Дважды после попытки пробежать до гор снова ничего не вышло. Пришлось отступить. Нужен другой план.

После нескольких дней наблюдений я выяснил некоторые особенности Голубазавра. Монстр, несмотря на свой ужасающий вид, сохранил ключевые инстинкты своих предков: голубиное любопытство к блестящим безделушкам и неспособность устоять перед рассыпанным зерном, в моём случае орехами, которые я насыпал на поляне. Кроме того, Аэридан, изучив его повадки, заметил, что после обильной трапезы тварь засыпает на одной из вершин, подобно удаву, но, чтобы это проверить, мне пришлось... Ладно, не буду об этом, мне тоже это не очень приятно. Однако. Спала эта крылатая крыса очень чутко. Потому как когда я преодолел половину пути до гор, он проснулся и погнался за мной. Я в него даже тьмой ударил, что пожирает души от бессилья. Плевать ему. На всё, он как летел, так и продолжил лететь.

Тогда мы задумали нечто поистине грандиозное. Неподалёку от опушки, где чаща начинала редеть, я призвал магию земли. Под моими руками грунт послушно пополз, глухо ворча и осыпаясь, образуя гигантскую яму глубиной в два десятка метров — настоящую подземную темницу. Сверху, дрожа от напряжения, я натянул иллюзию нетронутой почвы, тонкий и хрупкий щит, который удерживался лишь постоянным потоком моей магии. О том, сколько сил уходит на поддержание этой иллюзии, я предпочитал не задумываться, чувствуя, как энергия медленно сочится из меня, словно кровь из незаметной раны.

Всё было готово. Я затаился в тени деревьев, слившись с мраком, и принялся ждать появления крылатого обжоры. Но судьба, как это часто бывает, подбросила свой сюрприз. Слева, бесшумно, словно выводок теней, из чащи высыпала огромная группа оккультистов — человек пятьдесят, не меньше. Их глаза, горящие фанатичным огнём, мгновенно выхватили в темноте оставленные на приманку яства. С дикими, жадными возгласами они кинулись к еде, словно саранча на поле.

Я почувствовал это физически — будто на мои плечи взгромоздили гору. Энергия хлынула из меня мощным, иссякающим потоком, едва удерживая хрупкий покров над пропастью под ногами этих безумцев. Негодяи же, не ведая о западне, устроили на поляне настоящий пир. Они набросились на пойло, которое я припасал для голубазавра, дабы притупить его бдительность хмельным дурманом. И надо же — они с радостью выполнили эту часть плана за меня, принявшись бухать и жрать с таким усердием, что вскоре многие уже лежали, утратив всякую осторожность.

К слову, я не просто накрыл поляну. Хм звучит прям буквально. Я заблаговременно рассыпал повсюду крошки и мелкие лакомства, выстраивая вкусную дорожку, чтобы зверь не пикировал с небес, а подошёл вплотную, склёвывая угощение с земли.

— Близко, — прошелестел в моём сознании голос Аэридана, когда я уже был готов махнуть рукой и просто обрушить яму, отправив всю эту пьяную оргию в небытие.

Но план есть план. В кромешной тьме, которую не в силах были развеять чадящие факелы оккультистов, они и не заметили гигантскую тень, заслонившую звёзды. Увидев такое пиршество, голубазавр обезумел от жадности. С оглушительным, курлыкающим рёвом он, не раздумывая, ринулся вперёд, сметая всё на своём пути.

В этот миг я разжал пальцы, мысленно отпуская хватку. Поддержка исчезла. Земляная крышка исчезла, а монстр и толпа обожравшихся и нажравшихся людей рухнула с глухим, утробным гулом. С криками ужаса оккультисты и обезумевшее чудовище провалились в чёрную пасть котлована. Яма была рассчитана так, чтобы в ней нельзя было расправить крылья, а её гладкие стены не оставляли надежды на спасение. На всякий случай, я обрушил сверху всю вырытую землю, похоронив их заживо.

Теперь оставалось только ждать. Я стоял на краю, чувствуя, как под ногами содрогается земля от яростных толчков и приглушённых рёва. Тварь бесновалась в своей могиле, и дури в ней было, пожалуй, с целого дракона. Хотя, я, конечно, не знаю, сколько её в драконе. Но уж точно не меньше.

Всё закончилось только через три часа. Именно столько подыхала тварь. Я, конечно, надеялся, что и на этот мир распространяются правила Керона, и я получу нехилый такой шар с опытом, но нет. Ничего такого не было. Я уж было собрался пойти в сторону гор, как меня остановил Перчик.

— Кай ты убил самую крутую животинку в мире Корн. Не уж-то бросишь кристалл?

В итоге любопытство пересилило расходы маны, опасность, что тварь жива и нежелание копошиться в ночи. В общем, когда я вскрыл ловушку, то тварь оказалась мертва и не притворялась, чего я втайне опасался. Далее со смертью твари пропал и её защита от магии. Потому, воспользовавшись бытовыми заклинаниями, я выпотрошил тварь как Грумвира. У меня из башки совсем вылетел мой ресторан. Стоило мне о нём вспомнить, как я с энтузиазмом принялся потрошить тушку. В итоге ничего не осталось, я забрал всё до последнего пёрышка.

— Нет, мне, конечно, доводилось видеть жадных людей, но даже ты, Кай, как мне думается, переплюнул бога Мамона.

— Ха. Ты не видел моих клиентов. Вот где жадность. Стоит им узнать, что появилось новое блюдо, мне двери сломают. Я когда объявил о новых блюдах с вратами из другого мира, так у меня очередь на полгода вперёд записана.

— Эй, мы так не договаривались. Мне что, тоже в этой твоей очереди стоять, чтобы поесть? — возмутился бельчонок, запрыгнув ко мне на плечо.

— Нет. У тебя будет блат. Так как ты будешь жить в моем доме, то там еды навалом. Беги, сколько влезет.

— Фу-уф, — он вытер лапкой несуществующий пот с мордашки, — ты не представляешь, какую ношу снял с моего сердца.

Когда всё было упаковано и перемещено в сумку, я подошёл к тому месту, где лежало тело, и поднял кристалл. Был он небольшой, размером с конфету, и имел фиолетовый цвет.

— И что он мне даст если чего съем?

— Какую-то способность, но вот какую не скажу.

Не успел пегарог высказать своё мнение, как я взял и закинул кристалл в рот. Готовый в любую секунду засунуть два пальца в рот.

Ничего не произошло, я вообще не почувствовал никаких всполохов в энергоканалах или источнике.

— Что-то ничего не чувствую. Может, он сломанный был?

— Сам ты сломанный, Кай. Это сразу не проявляется. Нужно время. Может, день, а может, год.

— Хрень, короче, ваши эти кристаллы. Всё, погнали отсюда. Надо завязывать с этим миром.

— Так мы не всё кофе скупили и какао всего одну пачку нашли.

— Хм, ты прав. Чего я спешу.

— У меня есть предложение. Давай сначала пройдёмся по поселениям, всё скупим, а потом спокойно я тебя домчу сюда с ветерком. Гада пернатого-то теперь нет. Так что и преграды нет.

— Вот что за фамилиар такой, а? — Скрестил я руки на груди. — Ради какао готов катать словно в цирке, а ради всего другого хрен вам, а не экспресс-доставка.

— Прошу понять и простить. Ну что, полетим? — Он обернулся в пегаса.

— Полетели уж. Только гоблину передай, чтобы были на стороже и охрану к моему дому представили.

Последующие четыре дня промелькнули в лихорадочной суете. Я метался между поселениями, словно затравленный зверь, выменивая пироги, беляши, специи и выпивку на драгоценные крупицы кофе. В иных местах мне радовались как долгожданному гостю, едва не расстилая под ногами лучшие ковры. В иных же приходилось сперва отправлять на суд Мораны пару-тройку излишне предприимчивых душ, и лишь после, в гробовой тишине, совершать желанный обмен.

До меня наконец начало доходить, что с обитателями Крылатского мне изрядно повезло.

Поселение, что я навестил пятым по счёту, встретило меня не хлебом-солью, а поднятыми клинками и алчным блеском в глазах. На восьмом я сломался. Словно плюнув в душу, оставил тщетные попытки и развернулся к Горам Скорби, чтобы покончить с обелиском раз и навсегда. Здешний народ, что скребся по этому краю, был гнил до самого нутра. Как я ни пытался сдерживать свой нрав, их жадность неизменно перевешивала все доводы рассудка и уговоры совести.

Мы уже летели над зловещим пологом Чёрного леса, и я с высоты отмечал, как в его глубинах, словно муравьи, копошатся тёмные фигурки оккультистов. Всё ещё искали. Ха. Что ж, пусть тешат себя надеждой. А мы пойдём на север.

Но затем случилось дурное. Когда пики Гор Скорби выросли перед нами во всей своей угрожающей мощи, Аэридан внезапно дрогнул, словно врезался в невидимую стену.

— Не могу! — его мысленный голос прозвучал с непривычным напряжением. — Здесь барьер... Невидимая стена!

Оказалось, парить над этой проклятой землёй было не суждено никому, даже ему. А вот голубазавр парил и без проблем. Нам пришлось спешно искать место для посадки и, приняв тяжкое бремя предстоящего пути, двинуться вперёд по древней, безмолвной тропе, что вилась у самого подножия серых гор. Я чувствовал, что у меня впереди серьёзное испытание, и мне стоило к нему подготовиться. Поэтому эту ночь я проведу в кроватки. Сон — это дело полезное и как мы знаем, его много не бывает.

Ладно, не будем о мрачном. Были хорошие моменты. Например, четыре пачки какао и ещё сорок мешков с зёрнами. Но всё это богатство меркло перед тем, что я обнаружил в поселении, что было на краю земли, в прямом смысле, и вот там росло кофе. Я смог выторговать кусты, много кустов, и теперь на моих землях будут расти кофейные поля.

За тысячу семьсот тридцать два года по местному летоисчислению.

Секретный объект под присмотром Объединённых Кланов Крона.

Варламов Сергей Кириллович являлся главным учёным-арканистом в мире Крон. Именно ему было поручено разработать найденное Эфирное Ядро. Были вложены колоссальные деньги, ведь результат ошеломлял. Если им удастся достигнуть своих целей, миру больше не нужны будут нефть, торф или какие-либо другие энергоносители. Всё можно будет запитать от одного ядра.

Сегодняшний день был самым важным. Так как через час произойдёт запуск самого современного завода в мире. Учёный шёл по коридору, в миллионный раз прокручивая в голове сценарий, как всё может пойти не так и что с этим делать.

— Всё уже было проверено не раз, и проблем быть не должно, — сказал кто-то и стряхнул несуществующую пылинку с плеча Сергея Кирилловича. Он дёрнулся, как от удара тока.

— Что? А, это ты, Мила. Да-да, конечно. Просто ты…

— Я всё понимаю, дорогой, ведь этот путь мы прошли с тобой вместе с самого начала, — она взяла его за руку и сжала. — Всё будет хорошо.

В большом зале собралось почти три сотни человек, и нет, это были не сотрудники, точнее, помимо них здесь было куча охраны, поскольку на торжественное мероприятие прибыли все главы «ОКА».

— Уважаемые друзья, — Варламов взял поудобнее микрофон в руки, — хочу, чтобы все запомнили этот день. Сегодня мы войдём в историю. Вы готовы шагнуть в будущее?

— ДА! — Радостный возглас огласил зал.

За десять минут до этого.

Отряд специального назначения «Саранча» клана Шмелёвых прорвался на территорию станции и уже обеспечил себе полный доступ к системам «Орхидея». Внешний периметр полностью под их контролем. Осталось разобраться с внутренней охраной, и станция будет полностью захвачена, о чём командир отряда и доложил главе клана Александру Шмелёву.

Им почти всё удалось, если бы не случайность. Системный администратор не далее как вчера переел жареной курочки в кафе быстрого питания и теперь сидел в туалете. Поэтому спецназ его не застал на рабочем месте, и когда он, сидя на белом троне, увидел, что сработала сигнализация, что установлена на случай прихода начальства, вскочил, натянул штаны и, резко распахнув дверь, выбежал наружу. Вот только за дверью стоял один из захватчиков, и в руках он держал детонатор, которым они собирались угрожать всем, если они не покинут территорию комплекса. От неожиданности палец солдата дрогнул, и сигнал, пущенный по радиоканалу, ушёл…

— Вы готовы шагнуть в будущее? — ДА! — было ему ответом, и он нажал на кнопку. Вместе с тем раздался взрыв. Один, другой, а далее цепная реакция охватила весь комплекс.

Люди и опомниться не успели, как взрыв запустил неконтролируемую реакцию эфирного ядра.

Варламов Сергей Кириллович не побежал, не стал кричать. Он сорок лет жизни отдал этому проекту и знал его лучше всех в этом мире. Бежать бесполезно. Потому он подошёл к краю платформы, откуда вниз открывалось невероятное зрелище: энергетический шар, бирюзово-лиловый, стремительно дестабилизировался, ускоряя частицы до скорости света, и прыгнул в его объятия.

Глава 16 Эпицентр

Первый луч утреннего солнца, бледный и холодный, только обозначил очертания пиков, когда я тронулся в путь. Предстоящий мне путь не близок, и, дабы скрасить однообразие, я достал из глубин сумки маленький бумажный кулёк с семечками. Их тихий щелчок о зубы стал единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину гор. Перчик от угощения отказался, а Аэридан спал.

Изумрудный пушистик, устроившись у меня на другом плече, шепнул, словно боясь разбудить радужного: «Чувствуешь что-нибудь? Новое?» Я на мгновение замер, вслушиваясь в собственное нутро, в тихий гул источника энергии у себя в груди.

— Ничего. Пока всё как обычно, — с некой разочарованностью ответил я, и мы двинулись дальше.

Вскоре под ногами вместо каменистой тропы упруго отозвалась твёрдая, ровная поверхность. Это была дорога. Не тропа, а именно дорога, некогда проложенная для машин, и, судя по сохранности, созданная на совесть. «Вот умели же раньше делать», — невольно сорвалось у меня с языка, и я мысленно усмехнулся сам себе. Звучало это прямо так по-стариковски, что я сам себе усмехнулся. Можно ещё поныть о том, что вода была прозрачнее, небо голубее, а трава зеленее. Кстати, о стариках… Я как-то читал, откуда берётся этот миф. Всё до банального просто: с годами часть рецепторов отмирает, и мир тускнеет на вкус и цвет. Оттого и кажется, что пиво было бархатистее, а девушки — неземными красавицами. Впрочем, я отвлёкся.

Дорога, изгибаясь упругим серпантином, повела нас наверх. Я горько пожалел, что не прихватил тот самый велик, что видел в поселении «Бумеранг». Он бы сейчас очень пригодился. «Надо будет серьёзно поговорить с Санчесом и Чалмором, — отметил я про себя, сглатывая очередную семечку. — И непременно сделать в ресторане. Пусть поработают над моей сумкой, чтобы можно было засовывать туда что-то крупнее. Хотя бы тот же велосипед». Эта мысль заставила меня тихо усмехнуться. Я знал, что они согласятся, особенно когда узнают о новых ингредиентах, что я притащу.

На саму вершину я взобрался, потратив чуть меньше суток. Последние часы давались невероятно тяжело. Я брёл, едва переставляя ноги, будто по грудь в смоле. Энергия здесь фонила с такой силой, что мой внутренний источник рвался из груди, словно дикий зверь. Собрав волю в кулак, я прямо посреди древнего пути опустился на колени, а затем сел в позу для медитации Сукхасана. Нужно было успокоить разум, обуздать хаос в мыслях и усмирить бушующую внутри силу. Не знаю, сколько часов провёл я так, полностью погружённый в себя, в борьбу за равновесие. Но когда я наконец открыл глаза, внутри царили тишина и порядок, а на небосводе вовсю светило солнышко. С лёгкой улыбкой облегчения я поднялся и сделал последний шаг.

И вот вид, открывшийся с вершины, поразил меня до глубины души. Внизу была долина, что простиралась мёртвым полем, лишённым намёка на растительность, а посреди него парил идеальный шар. Он был цвета того самого стекляшки, что мы убили в первом обелиске. Как его там звали? Ах да… «Смарагдовый Пастырь».

— А раньше он был другого цвета, — проговорил Перчик.

— Старикашка ты мой, — весело потрепал его по загривку, и мы принялись спускаться. Это оказалось куда приятнее, чем подниматься.

Стоило мне оказаться на середине пути между тем местом, где я спустился, и эфирным ядром, как услышал окрик.

— Чужак, стой, не делай этого, — прокричала молодая женщина, в которой я узнал жрицу Милославу.

Я развернулся и дождался её. Она подошла одна. Толпа оккультистов осталась там вначале. И скажу я вам, было их немного, человек двести. Видимо, остальные бегают всё ещё по лесам и меня ищут.

— Ловко ты нас провёл. Мы тебя ищем, а ты, оказывается, все эти дни был среди нас и искал сам себя.

— Спасибо. Шалость удалась.

— Что? — её лицо сделалось непонимающим.

— Ничего. Вы что-то хотели? У меня тут как бы дела. Надо стражу навалять и ядро уничтожить.

— Не делай этого. Ты убьёшь всех... ты убьёшь его.

— Скорее всего, так. Но я склонен думать, что всё будет иначе. Если это всё, тогда я пойду.

— Не позволю, — с этими словами она достала кинжалы и бросилась на меня.

Её рывок был невероятен. Честно. Не многие маги молний и ветра смогут так ускориться. Если бы не тренировки с Вортисом, то, скорее всего, первый удар я бы пропустил. Ну, может, не пропустил скорее бы она ударила в защиту, но всё равно круто.

Я отошёл в сторону, и она пролетела мимо. Из этого я сделал вывод: у неё есть способности, но нет опыта в драки с таким как я. Отчего мне сразу перехотелось с ней драться.

— Слушайте, дамочка, успокойтесь и поберегите свои нервишки.

Вновь рывок, атака кинжалов, метивших мне в горло. Уйдя в последний момент от атаки, я поставил подножку, отчего женщина покатилась кубарем по земле.

Пока она поднималась я пошёл к ядру.

— Там это… другие побежали, — указал на спуск Перчик.

— Разберёшься? — он кивнул и, спрыгнув с плеча, побежал им навстречу. Пробегая мимо жрицы, показал ей язык и неприличный жест.

Когда мне оставалось шагов сто, Милослава опять атаковала меня в спину. Честно, вот такой скорости я точно не ожидал, и потому теперь сам покатился по земле. Мой кепарик слетел с головы, куртка в пыли, на штанах в районе колена дырка.

Я вскочил, оглядел себя. И такая злоба меня взяла. Меня мало кто поймёт, но вот эти вот одежды мне прям близки сердцу. Отчего мне стало так обидно.

— Ты чего, совсем, что ли? Я только вещи постирал и погладил, — подняв и отряхнув кепку, надел её, бросил на неё полный недовольства взгляд: — Дура, — и пошёл дальше.

Похоже, моё негодование её совсем не обеспокоило, она, что-то там приняв, опять бросилась ко мне.

Подняв из земли стену земли, в которую она смачно врезалась, и, мне кажется, я даже услышал, как она сломала нос. Затем создал вокруг неё клетку. В которую она начала молотить кинжалами со скоростью пропеллера.

Тем временем бельчонок атаковал оккультистов. По моей просьбе он их только ранил, а не убивал. Почти. В принципе им и так конец. Не хорошие они люди. Да и я не лучше их. Но буду считать себя злом во благо.

Беснующая Мила, к моему удивлению, почти пробила прутья клетки.

— Вот же неугомонная, — произнёс я, накидывая на неё сеть из молний. Это оказалось куда эффективнее земляной клетки. Боль это ей не причиняло, если она не касалась её. Точнее, одного раза ей хватило, чтобы это понять.

— Посиди и подумай над своим поведением. На вот, съешь пряник. Говорят, сладкое помогает успокоить нервы таким, как ты. Хотя тут нужно кое-что другое, но этого я дать тебе не могу. Точнее не хочу.

Она вновь удивила меня, поймав угощение, думал проигнорирует.

— Зачем тебе всё это? — услышал я, когда мне оставалось всего ничего.

— Честно, не знаю, но моя миссия — закрыть все осколки миров. До того, как начнётся «день разъединения». Более можешь не спрашивать, сам не ведаю. Но чувствую, что я поступаю правильно.

Когда я развернулся к шару, то замер. Из него медленно вышел мужчина, сотворённый из чистой энергии. Я приготовился к новой схватке, и чуйка говорила: будет непросто. С такой-то подпиткой в виде ядра. Ему меня ушатать — раз плюнуть. Нет, был бы я избранный какой, то и не сомневался. А так я просто сильный маг (правда, неопытный), что нашёл дневник Бильбо и принял его ношу на себя.

— Здравствуй, Кайлос.

— Эм, привет, — честно такого я не ожидал, а потому в миг растерял весь боевой настрой.

— Меня зовут Варламов Сергей Кириллович. Я учёный, что работал здесь, и это из-за меня произошёл взрыв. А вон там, — он указал на клетку пальцем, из которого ударил разряд, и моя клетка из молний растворилась без следа, — Варламова Мила Григорьевна. Моя жена и моя правая рука. Мы с ней разработали теорию, по которой это ядро питало бы наш мир.

— Приятно познакомиться, — ну а что я ещё скажу. — А вы не могли бы приглушить яркость, а то светитесь, как новогодняя лампочка. Он на это только улыбнулся и в тот же миг преобразился, принимая облик нормального человека. Мужчина лет пятидесяти, рубашка в красную клетку, светло-коричневые брюки, белый халат с бейджиком. Короткие седые волосы и небольшая бородка. Морщинистое лицо. Такой типичнейший учёный, если вы понимаете, о чём я.

— А как вы моё имя узнали?

— Твой друг сообщил, — он указал на бельчонка, что сидел на задних лапках и мотал головой перед оккультистами, чтобы те и не думали снова вступать в бой. Из той толпы, что пришла как минимум человек тридцать сейчас были ранены.

— Скажи, Кайлос, зачем ты к нам пожаловал?

Врать было бесполезно, точнее, не имело смысла, а потому я выложил ему всё, включая свои догадки. Все теории и прочие замыслы, что роились в моей голове. Даже достал всё, что добыл с других трёх обелисков. Круглую пластину после победы над стражем в мире теней, золотой песок после убийства короля Лаодитов и кусочек льда, что остался от сердца Хеймдраллира, и который не тает.

Пока мы говорили, жрица подошла к нам. И, слава богам, не пыталась меня убить.

Он минут пять разглядывал предметы, повертел всё, потом показал Милославе, та также минут пять разглядывала, а после вернула мне обратно.

— Это всё часть чего-то большого. Так думаю. Получается, если ты исполнишь то, что задумал, то должен получить в конце что-то, во что все эти части соединятся, и это что-то нужно для предотвращения нечто более грандиозного по типу произошедшего здесь.

— Получается так, — ответил, хотя сам так и не думал. Я же их просто собирал. Но он молодец. И я, молодец, конечно. Потому что всё рассказал.

— Значит, делай что задумал, — Сергей Кириллович отошёл в сторону.

— Не допущу этого, — Мила вновь вынула кинжалы.

— Опять двадцать пять, — всплеснул я руками.

— Милая, отойди, пожалуйста.

— Но тогда он тебя убьёт, — закричала она, более не в силах сдерживать эмоции.

— Пусть. Может, тогда я обрету покой.

— А как же я, — женщина от расстройства чувств выпустила из рук оружие. Из неё как будто вынули стержень. Она бы свалилась на колени, но учёный её поймал.

— Всё будет хорошо. Кайлос позаботится об этом мире. Верно я говорю? — они оба посмотрели на меня.

— Честно? Хотел вас всех убить и не давать второго шанса. Видя, какую её сектанты творили дичь, да и она сама… Убивала кучу невинных. Давать вам второй шанс ну вот совсем не хочется. С другой стороны, я не бог и не судья вам. В моих силах дать разумным этого мира начать новую жизнь. А уж как вы этим шансом воспользуетесь, мне без разницы. Но поверьте, скучно точно вам не будет.

Я подошёл и дотронулся до ядра. На ощупь оно оказалось холодным, я бы даже сказал, леденящим. Я постарался сосредоточиться на её бушующих потоках, что пытались разорвать мой источник, но внутри меня был океан спокойствия, и ворвавшаяся энергия по началу, поднявшая волну беспокойства, медленно, но неумолимо, начала успокаиваться.

По ядру начали расходиться зияющие трещины, сквозь которые был виден бушующий хаос. Воздух трещал от неукротимой энергии, грозящей в любой момент разорвать хрупкую реальность в клочья. Это был очередной осколок мира… мира Скорби Крон. Его сердце всё ещё пульсировало лиловым светом, когда я вошёл внутрь.

Боль, острая и жгучая, пронзила меня, но я старясь сохранить самообладание запел. Мой голос, тихий и настойчивый, был полон не материнской нежности, а несгибаемой воли заклинателя, приказывающего буре утихнуть.

Я ничего умнее не придумал, чем запеть колыбельную, вот только звучала она иначе:

С каждым произнесённым словом свет ядра мерк, трещины начинали срастаться, словно раны на невидимой коже мира. Буйная энергия, покорённая силой древнего заклинания, уступала моему приказу. Ещё один мир был спасён от небытия. Энергия ядра растворилась во мне, а точнее была мною поглощена без остатка.

Знаете, когда я убаюкивал ядро, у меня создалось стойкое ощущение что это кто-то другое говорил моими устами. И я даже догадываюсь кто. Я, конечно, без предъяв, но немного обидно. Будем надеяться за это выдадут плюшки.

— Удачи вам в новом мире, — помахал я им рукой, забирая небольшой шарик, что лежал у моих ног. В следующий миг я оказался в Ничейных землях перед обелиском. Активировав символы, отправил их в мир, куда отправлял всех. Обелиск завибрировал, а после исчез.

— А у тебя здесь есть дом? Или ты, как кочевник, вечно в пути? — раздался над ухом тоненький голосок Перчика, успевшего в последний миг впрыгнуть со мной в мерцающий портал.

— Дом имеется, и даже замок, — успокоил я его, чувствуя, как за спиной смыкается проход между мирами. — И немаленький, тебе непременно понравится. А при замке есть собственный лес, довольно обширный. Если, конечно, ты предпочтёшь жить не в стенах, а среди крон. Всё валим отсюда. Пока меня никто не спалил, мне лишние вопросы не нужны.

— А они будут, Кай, — за спиной прозвучал бархатный, полный весёлого лукавства голос ректора Шаркуса. — Как минимум штук сто.

— Это был не я, — брякнул я с наигранной невинностью, медленно оборачиваясь.

— Неужели? — Левая бровь ректора изящно поползла вверх. — А я, между прочим, наблюдаю с той самой секунды, как ты ступил из портала на этот песок.

— Значит, вы всё видели, — вздохнул я, капитулируя. Ректор кивнул, и в уголках его глаз заплясали весёлые чертята. — Что ж... Тогда да, это я.

— В таком случае, полагаю, ты пригласишь меня на скромную трапезу, угостишь чем-нибудь вкусненьким и… любезно объяснишь, что, собственно, происходит.

— А может, не стоит обременять вас такими мелочами? — сделал я последнюю вялую попытку увильнуть.

— Стоит, Кай, ещё как стоит, — парировал Шаркус, и в его голосе зазвенела сталь. — Тем паче, что я проиграл пари Каэлу и отныне обязан приглядывать за тобой. Сам не думал, что первый же день моего подопечного окажется… столь занятным, и что это будет касаться дел государственной важности. И, очень подозреваю, именно что исчезновение стелы в Адастрии рук моего подопечного.

— Кай, а давай его прикончим? — прошипел Перчик, выпуская на свет божий острые, как бритва, коготки. — И он никому ничего не расскажет.

— Попробуй, — с лёгкостью согласился я, пожимая плечами.

Едва бельчонок исчез в попытке молниеносной атаки, как тут же материализовался на прежнем месте, прижатый к земле невидимым, но могущественным давлением.

— Какой забавный и резвый зверёк, — с неподдельным интересом отметил Шаркус. — Да ещё и говорящий. Любопытнейший экземпляр. Подобные создания — большая редкость.

— Вот видишь, — обратился я к своему спутнику, который с трудом поднялся и принялся ожесточённо отряхивать взъерошенную шёрстку. — Я же тебе говорил: в этом мире люди куда сильнее. Местные маги запросто могут оторвать тебе хвост, даже не испортив причёски.

— А чего раньше-то не предупредил, что он могущественный Шептун? — возмущённо проворчал Перчик.

— Чтобы ты на практике усвоил, что не стоит пытаться укокошить каждого, кто вызвал твоё недовольство, — отчитал я его. — А вас, господин ректор, прошу простить эту выходку. Мой друг нуждался в наглядном уроке.

— Всё в полном порядке, Кай, — великодушно махнул рукой Шаркус. — Ужин в твоём ресторане — и инцидент будет исчерпан.

— Договорились.

— Раз договорились, тогда не будем терять времени. И, кстати… — ректор с лёгкой брезгливостью окинул взглядом мой наряд. — Ты как-то… весьма экстравагантно одет.

— Это по-пацански, — с достоинством парировал я.

— М-м-м… Знаешь, мне это решительно не нравится, — покачал головой ректор. — Будь добр, переоденься.

— Эх, ничего вы не смыслите в деревенской моде, — вздохнул я.

И, произнеся это, я одним движением мысли отправил свою одежду в глубины сумки, облачившись в строгую, отглаженную мантию учащегося.

Час спустя мы восседали за обильно накрытым столом в отдельной кабинке «Не Лопни Маг». Вейла, заметив моё появление, тут же устремилась ко мне, но я мягко остановил её взмахом руки, пробормотав: «Я всё знаю. Обсудим позже». В её глазах мелькнуло беспокойство, но она, кивнув, отступила.

Затем мы с ректором остались наедине, и я принял решение отбросить все увёртки. Причина была проста и весома: мне отчаянно требовались союзники. Мои противники ныне — отнюдь не деревенские задиры или мелкие аристократические рода, а могущественные маги, чьи силы простираются далеко за пределы обычного понимания. А кто-то, я подозреваю, может оказаться и куда могущественнее — я намекал на инцидент с плазменными гранатами. В такой игре архимагистр ветра был союзником более чем желанным.

Однако я поставил условие — нерушимую магическую клятву, что он не проронит ни слова без моего согласия, если он не убедит меня в необходимости такого шага. Но он сумел меня убедить. Ректор приоткрыл завесу над тревожными событиями, творящимися в иных королевствах. К примеру, полностью прервалась связь со Звёздным Небом — величественной империей, парящей на летающих островах. После таких новостей молчание стало бы преступлением. Так что вскоре о нашей беседе будут знать Каэл и Элидия.

Мы проговорили до рассвета, пока первые лучи солнца не начали золотить витражи. Когда Шаркус удалился, я, наконец, присоединился к своей маленькой команде, терпеливо ожидавшей меня всё это время. Без лишних слов мы направились в наш склеп. Пришло время узнать, какая участь постигла Лари.

Все мы собрались в прохладной тишине склепа, замкнув скорбный круг вокруг бездыханного тела Лари.

Я сделал шаг вперёд, и предательская влага выступила на глазах. Сдержать эмоции не вышло. Видеть охладевшие черты друга — совсем не то, что услышать о его кончине. Это проникает глубже, в самую душу, оставляя в ней ледяную, тяжёлую пустоту.

— Прости меня, старый друг, — тихо прошептал я, сжимая кулаки. — Клянусь, я найду твоего убийцу. Тот, кто это совершил, познает страдания, перед которыми смерть покажется милостью. Экссургэрэ экс умбрис! Ос мортуи, михи квинквэ рэспонсада!

Плоть Флинта озарилась призрачным зелёным сиянием, и вскоре его энергетическая сущность, высвободившись из оков плоти, предстала передо мной в виде полупрозрачного видения.

— Кто лишил тебя жизни, друг мой? — был мой первый вопрос.

— Торговец оружием, — последовал безвоздушный ответ.

— Что стало причиной?

— Я отказался предать тебя.

— Где свершилось убийство?

— В доме.

— В ка… — начал я, но Бренор мягко, но твёрдо прервал меня.

— Не надо, Кай. Мы уже знаем, что где это случилось.

— Остались ли у тебя близкие? — продолжил я, чувствуя, как время истекает.

— Сестра… Юлия.

— Где мне её искать?

— Не ведаю…

С последним словом душа Лари Флинта начала таять, словно дым на ветру.

— Морана! — воззвал я, в отчаянии вскинув руки. — Я ни о чьём не прошу для себя и буду верно служить тебе, направляя в тёмные чертоги души всех, кто встанет на моём пути. Лишь об одном молю — пусть его душа возродиться в мире, куда я отправляю обитателей осколков!

Ответом мне сначала была лишь гробовая тишина. Я уже подумал, что богиня меня не удостоит, — и с чего бы ей снисходить до моих молитв? Хотя после мира Крон мне казалось, я кое-что заслужил.

Но затем по склепу, едва слышно, разлился весёлый, словно хрустальный перезвон, смех. И прямо в воздухе перед нами проступили очертания дивной девы, чья красота была столь ослепительна, что по спине побежали ледяные мурашки.

— Я тобой довольна, — прозвучал в голове её голос, чистый и холодный, после чего видение исчезло.

— Благодарю тебя, Госпожа! — я склонился в низком, почтительном поклоне, и все мои спутники, как по команде, последовали моему примеру.

Когда последний отсвет лика богини угас, вместе с ним исчез и Лари, обрётший, наконец, покой.

— Итак, прошу внимания, — начал я, едва мы все разместились в просторной гостиной моего дома. — Охрану не ослаблять. Найти того, в чьём доме он встретил свой конец. Далее, мне требуется лучший зодчий, специализирующийся на храмовых постройках — невзирая на его происхождение. Он должен возвести храм Мораны в чертогах моего замка.

Я сделал паузу, переводя взгляд на следующего человека.

— Фил, ты на время освобождаешься от текущих обязанностей. Наймёшь искуснейших каменотёсов и отправишься с ними в мою цитадель, прихватив с собой и архитектора, дабы на месте обозначить фронт работ. Я предоставлю тебе чертежи с разметкой под будущий погост для моих близких и место для самого святилища. Там же надлежит воздвигнуть фамильный склеп — каким он будет, решайте сами, но под моим гербом. Там мы и предадим земле прах Лари. Если что не так посоветуйся с гномами. Они помогут.

Далее мой взгляд скользнул по собравшимся членам ОПК «Гурман».

— Ваша задача — разыскать эту Юлию. Отправляйтесь в Прибрежный и выясните все возможные пути, куда она могла скрыться. Но прежде зайдите к Санчесу — пусть снарядит вас по последнему слову: палатка, как у меня, и всё прочее в том же духе. Всё ясно?

— Так точно, господин, — прозвучал почтительный хор в ответ.

Наконец, мой взгляд остановился на трёх управляющих.

— Ром, Майя, Алатея… В течение ближайших месяцев я ожидаю, что каждый из вас подготовит себе достойную смену для текущих постов. Впереди у вас новые проекты.

— Претендент уже есть, — немедленно отозвалась Майя, и её слова тут же, с лёгкими вариациями, поддержали Рома и Алатея.

— Вейла, отныне ресторан всецело в твоём ведении. К слову, как справляется Миала? Не проявляет ли излишнего любопытства?

— Никак нет, господин. Мы проверяли дважды, как вы и наставляли. Всё чисто — не суётся в чужие дела, не пытается ничего выведать. Лишь бранится и грозит навестить ночью тех, кто халатно относится к обязанностям.

— Это в порядке вещей. Я плачу вам столь щедро, что работа должна быть безупречной. Подбери себе замену — девушку из числа своих сородичей, непременно статную. Мне весьма по душе ваша врождённая… обходительность. Если у неё имеется вожак, и она готова покинуть его, пусть скажет — я с этим разберусь.

— Благодарю вас, господин, — Вейла поднялась и склонилась в изящном поклоне.

— На этом всё. Приступайте к… — я сделал паузу, заметив, что все уже готовы ринуться исполнять распоряжения. — Стоять! Я ведь завершил очередной осколок и добыл там «кофе» — проговорил я загадочно.

Собрание замерло, уставившись на меня во все глаза. Я столько времени изводил их ворчанием о том, как мне не хватает этого напитка, что их изумление было вполне оправдано.

— Сегодня я угощу каждого из вас. А после научу правильному приготовлению. Заранее предупреждаю — продаже он не подлежит. Исключительно… вот прямо-таки исключительно для самых почтенных гостей. Кого именно, Вейла, ты и сама прекрасно знаешь.

Когда я закончил приготовления и расставил чашки, реакция оказалась самой разной: одним напиток пришёлся по вкусу, другим — не очень. Я пояснил, что кофе — приобретённая страсть, и, распробовав его, уже никто не сможет от него отказаться. Больше всех новый вкус оценил Грохотун. После того как все разошлись, он подошёл ко мне и выпросил не только научить его готовить, но и отсыпать ему зёрен про запас. Пришлось поделиться.

А затем меня ожидал неприятный разговор с Евой, которая, судя по всему, была на меня серьёзно разгневана. Вероятно, по причине моего внезапного исчезновения на три недели. Или же… может, стоит снова куда-нибудь свалить? Вот только о новых обелисках мне пока ничего не было ведомо.

Глава 17 Ответы на вопросы.

Последние дни я носился, словно белка в колесе, разрываясь между учёбой, инспекцией объектов — арены и ночного клуба — и изматывающими совещаниями со своими людьми.

Встреча с Каэлом, Элидией и Шаркусом, а затем и со всеми ими разом в ресторане, отняли уйму сил. Единственным отрадным моментом стало то, что они не чинили препон и даже пообещали содействие в поисках информации об обелисках. Подозреваю, подобная уступчивость была прямым следствием моей откровенной беседы с ректором — тот, видимо, провёл не одну ночь, убеждая их в серьёзности нависшей угрозы. Ко времени нашей встречи они уже чётко понимали, как им надлежит поступать.

Впрочем, я не питал иллюзий. Эти существа живут тысячелетия, и какие истинные планы они строят в отношении меня — оставалось загадкой. А потому следовало держать ухо востро и неуклонно наращивать собственную мощь — как в людях, так и в личной силе. Главное — не допускать, чтобы мои действия были расценены как угроза их интересам. Малейший промах — и их благосклонность сменится настороженной холодностью.

Перед самым уходом, застав их всё ещё погружёнными в мрачные раздумья, я ловко сменил тему, намекнув на пару десятков новых блюд и кое-что совершенно особенное — то, что не появится в продаже. Никогда. Даже если пол-империи предложат за рецепт. Ну, разве что за половину... Хотя нет, и тогда — нет! Если уж он император распробует, то непременно захочет прибрать к рукам весь запас. Я полчаса выслушивал как ему та стела на площади нравилась.

Вы бы видели, как они воспряли духом! Словно испили эликсир молодости, смешанный с ударной дозой адреналина. Тут же посыпались вопросы: что, как, когда? Я же лишь загадочно улыбался, сохраняя интригу. И уже стоя в дверном проёме, бросил на прощание:

— Ваше величество! А не желаете ли узнать, что это за напиток, который я не стану продавать?

— Я весь внимание, — нетерпеливо отозвался император.

— Тогда спросите лучше у вашего друга, — кивнул я в сторону ректора. — Он уже имел удовольствие его отведать.

С этими словами я стремительно ретировался, оставив за собой лёгкий хаос. Так я отомстил Шаркусу за его наглое вымогательство: он умудрился выторговать у меня обещание готовить для него каждое утро кофе латте. Простой чёрный напиток ему не пришёлся по вкусу, а вот с молоком он влюбился с первого глотка. Жук, блин, и притом ещё и халявщик отъявленный.

— Санчес, приветствую тебя дружище, — распахнул я дверь в его мастерскую, где воздух, как всегда, был густо замешан на ароматах старого дерева, магических реактивов и аромата цветов от свежесваренного отвара.

— Здоровее видали, — буркнул он, не отрывая взгляда от сложного механизма на столе, но тут же поправился: — Хотя нет. Не видали.

Я мельком погладил пушистого кота, мурлыкавшего на прилавке, и поставил перед ним небольшую хрустальную чашу с замороженным десертом.

— Пойдём, приятель, в подвал, — предложил я. — Покажу кое-какие дары из моих странствий.

Едва эхо моих слов разнеслось по помещению, как Джи-Джи уже замер у потайной двери, нетерпеливо жестикулируя, чтобы я поторопился.

— Вот в чём дело, — начал я, спускаясь за ним по крутым ступеням и нарочито сокрушённым тоном. — Я повидал в том мире множество диковин, но забрать их не смог. Моя сумка, понимаешь, оказалась недостаточно вместительной. Да, она стала просторнее, и сохранность вещей в ней улучшилась, но как, скажи на милость, засовывать в неё вещи покрупнее?

— Кайлос, ты круглый дурак, — безжалостно констатировал он, вместо того чтобы выразить сочувствие.

— Прошу прощения? — не понял я.

— Сейчас разжую, Кай. Разве на третьем курсе Чалмор не преподавал вам заклятье трансформации?

— Кажется, я пропустил ту лекцию, — смущённо почесал я затылок, лихорадочно пытаясь перебрать в памяти расписание. Да, те самые три недели моего отсутствия… Чёрт возьми, должно быть, именно тогда они это и проходили.

— Теперь я согласен. Я и вправду дурак.

— Вот именно. А мир-то уже закрыт, — сокрушённо вздохнул Санчес.

Я лишь молча кивнул, с горечью осознавая, насколько он был прав.

Когда я ему всё выложил, то попросил научить этому заклинанию. Вот оказалось оно очень сложным. Во-первых, я должен мысленно представить, как оно уменьшается, сжимается молекулы и много чего еще, а во-вторых, после так же сосредоточенно представить, как оно вынимается и возвращает себе прежние размеры. Притом даже у этого заклинания есть пределы. Дом в сумку не поместить. А вот автомат с шоколадками, если такой встречу, — легко.

— Мечты-мечты, — прочитав мои мысли, проговорил Аэридан.

— Кстати, ты чего тут делаешь, разве не должен присматривать за Перчиком?

— Я что, нянька? — Но, уловив мой настрой, ответил: — Да нормально у него всё. С братом Вилера тусят на кухне и хомячат. А после на улице шкодят.

— Всё-равно присматривай.

— Так, Кай, готов? — Санчес был сама сосредоточенность.

— Ага.

Старик, чьи пальцы были вечно испачканы сажей и магическими реактивами, посмотрел на меня с выражением глубочайшего скепсиса. Чего это он. Думает, что я не справлюсь что ли?

— Ну, попробуй. Только, ради всех нас, не думай о хвостатых.

— Да я и не думаю! — обиженно буркнул я, сосредоточенно вглядываясь в массивный стол, занимавший добрую половину подвала что наскоро было очищен.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как магия пространства сгущается на кончиках моих пальцев.

— Reductio ad Saccuum! — провозгласил я, и мой голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Эффект был мгновенным и впечатляющим. Стол блеснул серебристым светом, сжался до размеры изящной шахматной фигурки и юркнул в горловину пространственной сумки, висевшей у мены на плече.

— Видишь! Получилось! — триумфально воскликнул я, хлопая себя по сумке.

— Получилось-то получилось, — проворчал Санчес, нервно поправляя очки. — Теперь главное — достать. И помни: ключ — чёткий ментальный образ. Дуб. Стол. Четыре ножки. Никаких посторонних деталей!

Я кивнул, уже чувствуя себя повелителем пространства. Засунул руку в сумку, мысленно рисуя в воображении дубовую столешницу, сучки на дереве, массивные ножки...

— Выходи, красавец! — скомандовал я и рывком выдернул руку обратно.

На каменный пол подвала с мягким стуком приземлилась фигурка деревяного кота. Не просто кота, а точная, и быстро увеличившаяся до размеров того самого стола, копия кота артефактора. Здоровенный коричневый кот, размером с добрую лошадь, лениво потянулся, мурлыча, как работающая кузнечная меха, и с любопытством глянул на Санчеса.

В подвале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь оглушительным скрипом.

— Я... я же думал о столе! — растерянно пролепетал я, с ужасом глядя на гигантского голема кота.

— Я тебе говорил не думай о хвостатых! — заржал Санчес, а из глаз брызнули слёзы.

— Ты меня подставил, сбил с толку своим этим «Не думай о хвостатых», — чуть ли не прокричал, когда до меня дошло что он сделал.

— Помни, — помахал он пальцем отсмеявшись. — «Никаких посторонних деталей»! А ты наверянка, пока представлял стол, на подсознательном уровне думал: «Вот бы сейчас, как кот, прилечь и вытянуть лапы и лизать мороженое!» Пространственная магия — дама буквальная! Она взяла самый яркий образ из твоей головы — кота, желающего быть столом, — и материализовала его!

В этот момент с верхнего этажа донёсся возмущённый крик настоящего питомца, который, видимо, почувствовал себя обделённым вниманием. Гигантский двойник в ответ поднял голову и издал такое оглушительное «МРРРЯЯЯУ!», что с полок посыпались склянки.

— Ну что, повелитель пространства? — язвительно спросил Санчес, разглядывая своего нового «Питомца», который с наслаждением начал точить когти о стену. — Будешь теперь знать, что на лекции надо ходить, а не шляться по мирам. А теперь, бездарь, давай верни мне мой стол, пока он тут всё не разломал.

Следующей точкой на моём мрачном маршруте оказалась некая Глория, что, по иронии судьбы, числилась среди моих же людей. На неё указывали все собранные улики. Во-первых, её нередко видели в компании Лари в последние дни его жизни. Во-вторых, и это было куда весомее, именно в её жилище были обнаружены следы магии смерти. Теперь нам стало ясно откуда вынесли бездыханное тело нашего друга.

Убивать её я пока не собирался. Во всяком случае, не намеревался делать это немедленно. К счастью, мои люди чётко следовали разработанной методичке, где чёрным по белому было предписано: «Выйдя на цель, не брать, а вести наблюдение, дабы она вывела на заказчиков».

Мои «агенты» всё это время не спускали с неё глаз, и сегодня их терпение было вознаграждено. Глория, пустив в ход всё своё обаяние, успела вскружить голову Вилеру, который, по предварительной договорённости с Бренором, поддался её чарам. Теперь она вела его на встречу с неким «папочкой». И у меня крепло подозрение, что речь шла отнюдь не о её кровном отце. Возникал и другой вопрос: почему был выбран именно Вилер? Возможно, потому, что он, в отличие от других, не имел возлюбленной и, что важнее, входил в мой ближний круг, а значит, из-за него я более уязвим для их целей.

Она привела его в тот самый дом, что фигурировал в наших бумагах. Наш друг провёл в его стенах около двух часов, после чего покинул его, сохраняя безупречную легенду. Благодаря камню связи мы могли слышать всё, что происходило внутри.

— А я вас, кажется, узнал, — начал Вилер с подобострастной радостью в голосе. — Это ведь вы продали моему приятелю Филу тот самый «Зуб Ветра». Мне бы такой артефакт тоже не помешал. Я, если помните, приходил с ними тогда в первый раз, а когда пришёл повторно, вашей лавки уже на месте не оказалось, — с наигранным сожалением произнёс он.

— Пришлось срочно свернуть деятельность, — последовал спокойный ответ. — Налоги в столице неподъёмные, чиновники ненасытны, вы сами понимаете.

Далее диалог катился по руслу ничем не примечательных тем, однако самое существенное прозвучало под занавес. В тот момент, когда Вилер принялся жаловаться на мою, с его слов, деспотичную натуру, я на мгновение поймал себя на мысли: либо он столь искусно вжился в роль, либо и впрямь питает ко мне подобные чувства. С этим предстоит разобраться отдельно.

Когда они разошлись, ничем не примечательный с виду мужчина вышел спустя четверть часа и направился в противоположную сторону. Я оставил своих людей, чтобы те задержали Глорию и доставили в один из арендованных нами для подобных нужд домов. Сам же отправил Аэридана проследить за целью, ибо не мог сделать этого столь же безупречно.

Наш объект интереса скрылся в особняке на улице Мага Орфеуса Прекрасного. К слову, район считался одним из самых фешенебельных — здешние владения оценивались в десятки тысяч золотых. А сам маг, чьё имя носил проспект, был известен тем, что вывел большую часть цветов в Империи и за её пределами. Он был, если можно так выразиться, учёным-друидом, посвятившим всю свою жизнь флоре. Скончался же он по трагической случайности: в порыве радости принял излишне много нектара и уснул, а его новейший, плотоядный цветок не преминул им позавтракать. Печальный, но по-своему поучительный конец.

Самым поразительным оказалось то, что особняк, в котором скрылся наш невзрачный незнакомец, не охранялся вовсе. Аэридан потратил добрых полтора часа, обшаривая каждую щель в поисках рунических кругов, стражей или иных защитных артефактов — тщетно. Похоже, хозяин был невероятно уверен в собственной безопасности... или же мы упустили нечто куда более хитроумное. Впрочем, скоро всё должно было проясниться.

Мой бесшумный спутник в мгновение ока справился с замком, и я переступил порог. Внутри царила пустота — ни единого слуги. Вероятно, они были наёмными, приходившими лишь для уборки. Многие предпочитают подобную меру, когда не могут обрести по-настоящему преданную прислугу. Обстановка же в доме была богатой. Очень богатой. Роскошная мебель, картины, серебряная посуда. Причём всё оформлено со вкусом. Сам хозяин, как выяснилось, находился в подвале, куда вела крутая лестница за неприметной, почти потайной дверью.

Прежде чем отворить её, я активировал артефакт безмолвия, любезно предоставленный Санчесом. Даже если бы петли пронзительно взвыли, звук не вышел бы за пределы очерченного мною круга. Санчес, как всегда, был на высоте. Порой у меня возникало стойкое ощущение, что в прошлой жизни этот гений артефактов был либо вором-виртуозом, либо легендарным медвежатником — столько у него находилось приспособлений для бесшумного проникновения, вскрытия любых запоров и сокрытия личности. Это откровенно пугало.

Спустившись по каменным ступеням, я оказался перед массивной дверью с крепкими петлями и обитой железом. Имели руны, но они не оповещали хозяина о проникновение, а имели другой умысел, а именно скрывать звуки и запахи. За ней скрывалось обширное подземное помещение, откуда тянуло тошнотворным, сладковатым смрадом тления, руны были не активированы. Сомнений не оставалось — здесь имели дело с мёртвой плотью. Теперь всё встало на свои места.

Уловил приглушённые голоса и, заглянув в узкую щель, застыл от изумления.

Незнакомец стоял перед огромным зеркалом в позлащённой раме и вёл неторопливую беседу с женщиной, восседавшей на троне, сплетённом из костей и черепов. Сама же она и была живым скелетом, облачённым в струящееся прозрачное платье, сквозь которое проступали жёлтые кости. Зрелище было одновременно жутким и отталкивающе театральным. Типичная некромантка, словно сошедшая со страниц дешёвого романа ужасов. Если уж она столь могущественна, почему бы не обрести плоть? И зачем ей этот неудобный на вид трон? Хотя, что я говорю... она же и сама из одних костей. Ей, наверное, всё равно.

— Всё идёт согласно вашему замыслу, госпожа Моргана, — почтительно, не разгибая спины, докладывал мужчина. — Мне удалось склонить на свою сторону человека из его ближнего круга. Он питает к нему лютую ненависть и сам изъявил готовность помочь, возненавидев манеру, с которой Кайлос с ним обращается.

— Поторопись с ликвидацией, Разиэль. Наш владыка начинает терять ко мне благосклонность, и прежде, чем его гнев обрушится на мою голову, ты и все подобные тебе уже будете мертвы.

— Нам потребуется всего два дня, госпожа. Яд уже почти готов. Завтра передам его, и этот надменный выскочка будет отравлен. Никакая магия его не спасёт.

— А вот в этом я позволю себе усомниться, — распахнув дверь, я шагнул в подвал. — Retia Electrica!

Сеть из сияющих молний, напитанная до предела, опутала мага и отбросила его к стене, а я тем временем встал перед зеркалом.

— Что ж, анорексичная дамочка, не желаешь ли просветить меня, где ты сейчас находишься? Я бы с огромным удовольствием нанёс тебе личный визит, дабы пообщаться с глазу на глаз.

Отражение, взиравшее на меня, рассмеялось.

— И впрямь выскочка, — прозвучал насмешливый, холодный смешок.

— Не уходи от ответа, — я сжал сеть, и Разиэль издал пронзительный вопль. — Скажешь — и мы вместе посмеёмся.

Но изображение в зеркале померкло.

— Трусиха, — процедил я. — Что ж, тогда эту информацию предоставишь ты. Говори, кто она и где её искать.

Я ослабил чары, и сеть исчезла, обнажив обугленное, едва живое тело.

— Говори, кто она и где её логово.

Обугленный комок, лишь отдалённо напоминавший человека, издал безумный, хриплый хохот.

— Глупец! Беги, пока можешь! Теперь она сама найдёт тебя!

— Если скажешь — умрёшь быстро. Слово мага.

— Что ты, молокосос, возомнивший себя магом, знаешь о настоящей боли?

— Я, возможно, и не смогу тебя удивить, но вот моя покровительница, Морана, полагаю, вполне способна, — с этими словами за моей спиной проступил леденящий душу лик богини.

Тело Разиэля затряслось в конвульсиях. Он попытался отползти, но кожа слезла с его рук, как перчатка, и он рухнул, не сумев сдвинуться ни на пядь.

— Моргана Певчая Костей… она — верховный лич… Служит Малкадору… Вечному Императору всему мёртвому…

— Это весьма познавательно, но где мне её искать?

— Не… знаю…

— Эта душа — тебе, Морана.

Молния пронзила череп мага. Возиться с ним дальше не имело смысла — он и вправду не располагал нужными сведениями, а значит, задерживаться здесь было опасно. Разбив зеркало вдребезги, я послал срочное сообщение Большому Пуфу. Пусть его люди соберут всё ценное и доставят нашему доверенному лицу, Бейсику, в «Чаробанк». Он знает, как выгодно сбыть трофеи и перечислить нам выручку. Ведь с того раза, с особняка Шулайда, мы получили весьма солидный доход. Хе-хе.

Где-то в Адастрии.

Я вошёл в дом, где сидели Вилер, Бренор и Пуф. Они пили кофе и о чём-то болтали. Быстро они на него подсели.

— Как всё прошло? — усаживаясь за стол и налив себе из турки в чашку, сделал глоток. — Вкусно.

— Отлично, господин, нас никто не видел.

— Кай, зачем она тебе? — оглаживая бороду, мой друг-горец посмотрел со сомнением в глазах.

— Хочу выяснить, как он на неё вышел, не видела ли она с ним кого ещё, ну и вообще, что делает.

— Так давай мы сами. У тебя что, дел нет?

— Спасибо, друг. Я ценю твою поддержку. Но я сам. И это... ты подумал над моим предложением?

— Да, подумал, мы все подумали. Заедем домой по пути в Прибрежный.

— Отлично. В замке места хватит на всех, а ваш народ мне люб, и я был бы рад разделить с ними кров.

Гном улыбнулся.

— Вилер, а ты и вправду обо мне такого мнения?

— В смысле? — слегка опешил он, видимо, не понимая, о чём я.

— Я о твоём разговоре с некромантом… Ты меня там так хаял, что на миг подумал: а вдруг так и есть.

— Кай, да ты чего? — от волнения он даже перешёл на «ты», чего давно уже за ним не наблюдалось.

— Ну просто ты так же врал, что меня побрал ни, вот и закрались мысли.

— Да я для убедительности вспомнил Гарика, хозяина дома, где мать арендовала комнату. Он мерзкий деспот. Постоянно повышал аренду и ничего в доме не ремонтировал. Я, когда говорил о тебе, вспоминал его.

— Аа-а, — протянул я. — Понятно. Ну ладно. Ты, если чем не доволен, подойди скажи.

Все трое рассмеялись.

— Кай, вот ты шутник, — хохотал Бренор. — Его семья живёт в твоём доме. Сестра получает больше любой купчихи в Прибрежном. Мать — уважаемая женщина, с ней все на «вы». Когда она идёт за продуктами для тебя, народ к ней со всем почтением и уважением. Брат Тини учится у лучших учителей. Сам он зарабатывает столько, сколько бы и украсть не смог. И так у всех, кто тебя окружает. Смеёшься, да? Как можно быть недовольным?

— Ну мало ли… — смущённо произнёс я. — Пойду пообщаюсь.

Войдя в комнату, увидел, как симпатичная девушка по имени Глория сидит связанная на стуле, а её лицо озаряет страх.

— Скажи мне, — я развернул стул спинкой к ней и облокотился подбородком на него, — чего тебе не хватало? Деньги, защита, оплата лекарей, что?

— Силы.

— Ты одна из тех, кто ненавидит нас, магов?

— А за что вас любить? — она скривила лицо в презрении. — Вы обычных людей жрёте за свои игрульки. Хотите убиваете, хотите калечите, а вам за это только штраф, — с каждым словом она повышала тон.

— Понятно. И что же пообещал тебе Разиэль? Хотя погоди. Он сказал, что, если ты поможешь, он сделает тебя магом некромантии? Изменит твоё тело, и ты станешь магом? Можешь не отвечать, по твоему лицу и так всё видно.

— Да пошёл ты, тварь. Такой, как ты, убил всю мою семью. Ничего, найду его и убью, выпотрошу как свинью.

— Никого ты не найдёшь. А твой господин мёртв, да и обманул он тебя. Единственное, что может человека сделать магом, это вот это, — я достал из сумки «Зерно возрождения». — Или боги. Я дал тебе новую семью, которая бы о тебе позаботилась. Выйди ты замуж за Лари и жила бы как аристократка лет двести. Сейчас же… — я встал и пошёл на выход.

— Отведите её к стражам и расскажите им, что случилось. Спросят про Разиэль, говорите, как есть. Я был в своём праве. Удачи.

Попрощавшись вышел на улицу и направился домой. Меня ждут дела, а именно визит к одной особе — Варваре из семьи Кошельковых.

Глава 18 Лавка с сюрпризом и другие неприятности

Всё началось с пирожка. Вернее, с его загадочного исчезновения. А если быть до конца откровенным, то с той сцены, которую застал младший отпрыск семейства Гампов, Тини, войдя на кухню: пушистый проказник Перчик с торжествующим видом отправлял в свою ненасытную утробу последний пирожок из целой горы, ещё недавно возвышавшейся на блюде. Тини собственными глазами лицезрел это великолепие минут десять назад, заскочив на кухню поприветствовать матушку перед умыванием.

— И чего уставился, словно осиротевший птенец? — осведомился Перчик, счищая с изумрудной шёрстки мелкие крошки.

— Ты… ты всё прикончил. Мне даже крошки не оставил.

— Эту бледную пародию на пирожок и есть-то было грех! Таким, как мы с тобой, требуется настоящая, мужская ЕДА! Сочный ломоть мяса! ВЕЛИЧИНОЙ С ТЕБЯ, чтобы на тарелке не помещался! Чтобы, насытившись, кости от удовольствия трещали!

Тини безнадёжно вздохнул. Он-то прекрасно понимал, что «кости трещали» у бельчонка сугубо метафорически, однако аппетит у того был поистине, как у тролля. И, что хуже всего, бельчонок неизменно избирал самые витиеватые пути к пропитанию. Вместо того чтобы просто взять еду на кухне, он обожал наведаться в лавку, проникнуть в чужой дом или стащить провизию из корзины только что отоварившегося покупателя. И сегодняшнее его присутствие на кухне и вовсе было удивительно — видимо, скоро пойдёт розовый снег.

— В кладовой, кажется, осталась колбаса, — робко предложил младший Гамп.

— Колбаса?! — возмущённо всплеснул лапками пушистый эпикуреец[1]. — Тини, это же банальщина! Удел простых обывателей! А мы с тобой — аристократы духа и, по совместительству, виртуозы изящного хулиганства! Украсть — вот где вся соль! Адреналин! Высшее искусство! Колбаса, похищенная из-под носа у хозяина, вкуснее раз в сто. Вот даже когда ты откусил от сырника и отложил его, чтобы сделать глоток отвара, а я его стащил и умял. Он уже впятеро вкуснее нетронутых. Улавливаешь философию?

— И что же ты предлагаешь? — с мучительным предчувствием проронил будущий соучастник преступления.

— Лавка мясника Тулзара. Туда каждые два дня завозят свежайшее мясцо. Наша с тобой священная миссия — его экспроприировать.

— А почему просто не купить? Господин ведь выдал тебе средства.

— Купленное не имеет того вкуса, это отстой! Давай, соберись! Мужик ты или нет? Где твой охотничий дух? Где первобытные инстинкты выживания? — Перчик взгромоздился к мальчику на плечо и отогнул его ухо. — Тут пусто. — Затем разворошил его пышную шевелюру. — Хм, и здесь ничего.

Тини вновь испустил тяжёлый вздох и поплёлся собираться, прихватывая артефакты, маскирующие запах, заглушающие звуки и скрывающие лицо. Которые, между прочим, пушистый пройдоха стащил у самого Большого Пуфа. Гоблин же, в свою очередь, высоко оценил таланты бельчонка и вместо гневной тирады одарил его ещё большим количеством приспособлений для… неважно. Тини и сам не мог понять, почему так легко поддаётся на уговоры этого мохнатого смутьяна. Но в какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему и самому это чертовски нравится.

Подготовка и предварительная разведка заняли у наших героев добрых двенадцать часов. И вот, когда ночь окутала Адастрию своим звёздным покрывалом, две тени заскользили по спящим улицам по направлению к лавке мясника Тулзара, чьи свиные отбивные славились на весь квартал. Укрывшись в кустах напротив, Перчик, восседая на плече своего юного сообщника, нашёптывал тому на ухо план, более напоминавший инструкцию по штурму королевской сокровищницы. Откуда он почерпнул все эти познания, оставалось загадкой, и временами — пугающей.

— Окно на чердаке. Разбиваешь, но предварительно активируешь артефакт. Чтобы ни единого звука. Проникаем внутрь — на первый этаж, затем — в зал, к витрине с окороками. Я отвлеку сторожевого ворона, а ты хватай самый внушительный кусок и — на выход! Уяснил?

— Угу.

— Раз «угу», значит, вперёд.

План, как это нередко с ними случалось, начал рушиться с первой же секунды. Во-первых, артефакт они благополучно забыли зарядить, оттого звон разбитого стекла прозвучал на всю округу. Но удача, казалось, была на их стороне — никто не среагировал. Затем, пробравшись внутрь и спустившись вниз, Перчик, пытаясь нейтрализовать магического ворона, готового возвестить на весь район: «ВОРЫ!», запутался в его пышном хвосте и с оглушительным писком рухнул с балки прямиком на голову своего юного подельника. Тот в испуге дёрнулся в сторону, споткнулся о загадочный горшок, оказавшийся здесь совершенно ни к чему, и оба они с оглушительным грохотом обрушились на прилавок, опрокинув весы и несколько горшков с маринадом и прочими жидкостями.

— Что ты творишь? Нас сейчас стража повяжет! Ты же клялся, что ты гений ограблений и всё пройдёт как по маслу! — в панике прошипел Тини, счищая с лица залившее его желе.

— Я — гений непредвиденных обстоятельств! — парировал Перчик, сталкивая с окорока магического ворона и вскарабкиваясь на сам окорок с явным намерением отгрызть от него приличный кусок. — Ищи мешок! Мы прихватим всё мясо!

Ошеломлённый юнец схватил первый попавшийся мешок и ухватился за ближайший кусок — огромную свиную ногу — и дёрнул. Нога не поддалась. Он потянул её на себя, затем от себя. Сам того не ведая, он проделал манипуляции, необходимые для активации потайного механизма. Нога была прикреплена к крюку, а крюк, как выяснилось, являлся скрытой ручкой. Раздался щелчок, и часть стены с тихим скрежетом отъехала в сторону, открывая проход в тёмный провал подвала.

Наши любители поживиться чужим добром замерли, уставившись на чёрный провал. Оттуда тянуло не запахом сырого мяса, а чем-то кисло-сладким, с примесью серы и озона. Ароматом магии и алхимии.

— О-о-о! «Потайной ход!» — заворожённо прошептал Перчик, и его глаза вспыхнули азартным огоньком. — Там наверняка припрятан секретный запас вяленой оленины! Или копчёного сыра! Или всего сразу! Нам туда. Немедленно.

Напарник пушистого пройдохи, уже успевшего освоиться в новом мире, сам воспылал энтузиазмом. Ему чудились горы золота и самоцветов, ибо лавка была известной, а её хозяин, несомненно, сгребал золотые монеты лопатой.

Спустившись по скрипучим, ненадёжным ступеням, они оказались не в закромах, ломящихся от провизии, а в сияющей алхимической лаборатории. Повсюду стояли колбы и реторты причудливых форм, мерцали горелки. На массивном столе покоились склянки с жидкостью густого багрового оттенка, словно сама кровь, которая пульсировала тусклым светом изнутри. На одной из полок лежала потрёпанная тетрадь с вызывающей надписью: «Эликсир "Кровавый Восход". Рецепт и побочные эффекты».

Перчик, чей жизненный опыт существенно превосходил познания его юного спутника, с первого взгляда оценил обстановку. Он листал пожелтевшие страницы, пробегая по строчкам: «Дарует магу мощь, возносящую на следующую ступень... но ценой... является необратимое истощение источника магии, вплоть до полного его угасания...»

— Вот это нам повезло! — воскликнул бельчонок, захлопывая фолиант. — Это же зелье последнего шанса! Правда им можно не только врага уничтожить, но и самого себя обратить в прах! Кайлос будет вне себя от восторга, когда мы ему это преподнесём!

В этот миг с верхнего этажа донёсся оглушительный рёв: «КТО ТАМ?! Я СЛЫШАЛ ШУМ!»

Это был голос Тулзара. Тяжёлые, гулкие шаги застучали по лестнице. У обоих незваных гостей в голове мелькнула одна и та же мысль: что хозяин делает здесь в столь поздний час?

Ужас сковал дуэт. Перспектива тюрьмы пугала, но куда сильнее они боялись подвести Кайлоса. Лишиться его расположения и, что куда важнее, регулярных вкусняшек — вот что было самой страшной карой. Проходили, знаем.

Охваченный паникой, Перчик вскочил на стол и схватил первую попавшуюся склянку с роковым эликсиром.

— Может, не стоит! — взмолился Тини.

Но было поздно. Тулзар, громадного роста мужчина с блестящим тесаком в руке, уже заполнил собой проём. Увидев непрошеных гостей и зелье в лапках бельчонка, он застыл в ошеломлении.

— Руки прочь от моего творения! — проревел он.

В этот момент изумрудный проказник оскалился и швырнул склянку прямо в хозяина лавки. Тот рефлекторно поймал её... но не удержал. Стекло треснуло о его заскорузлую ладонь, и несколько капель алой жидкости брызнули ему на лицо и в приоткрытый от ярости рот.

Эффект не заставил себя ждать. Глаза мясника-алхимика вспыхнули адским багровым светом, вокруг него сгустилась магическая дымка. Его облик начал меняться на глазах: он будто вырос, кожа отлила ядовито-зелёным, а на голове проступили зачатки рогов. Оба воришки остолбенели от ужаса, ибо перед ними стояло неведомое существо — чудовищная помесь рептилии и буйвола. В смятении Перчик даже забыл о своей собственной необычной природе, которая позволяла бы ему легко укротить разъярённого мясника.

— АГХ! Вы... вы влезли не в ту нору, червяки! И теперь вам конец! — его голос, подобный раскату грома, сотрясал стены подземелья, а лезвие тесака в его руке окуталось зловещим голубым сиянием.

Он сделал яростный выпад, намереваясь раздавить незадачливых воришек, но вдруг его нога со всей силой угодила в окорок, обронённый тем самым пушистым проказником. Потеряв равновесие, хозяин лавки с размаху грохнулся подбородком на собственное же оружие, остриё которого с чудовищной силой вошло снизу в череп. Могучий облик начал стремительно меняться, как и возник прежде. Адский свет в его глазах угас. Мясник при свете дня и алхимик под покровом ночи испустил дух. Его тело тут же рассыпалось серым прахом.

— Что же мы натворили! — Лепеча от ужаса, Тини опустился на пол, судорожно обхватив колени.

— А ну поднимайся, — бельчонок уже деловито совал склянки в мешок, — не время раскисать. Если нас здесь обнаружат, Кайлос впадёт в настоящую ярость. Убираемся отсюда, и как можно скорее.

Парнишка вскочил, словно ужаленный. Перед его глазами поплыли жуткие видения: господин с укоризной качает головой, мол, я вам всё предоставил, а вы меня так подводите. После такого он наверняка вышвырнет его и всю их семью на улицу, и им вновь придётся ютиться в лачуге в Прибрежном.

Вскочив, он с утроенным рвением принялся помогать собирать всё в лаборатории, а затем и мясо. Иначе какой же был во всём этом смысл?

Спустя двадцать минут они уже неслись по ночным улицам, не разбирая дороги, пока не оказались у своего дома.

— Никогда... больше... не пойду... воровать мясо... — едва переводя дух, младший брат Вилера прислонился к стене.

Перчик, восседая у него на макушке и с аппетитом уплетая кусок сала, изрёк с философским видом:

— Ну, мы же хотели приключений и адреналина? Получили сполна. Зато теперь мы владеем секретом Тулзара. Полагаю, Кай, увидев, что мы прихватили, вознаградит нас по-королевски.

— Или же мы с тобой перейдём на вегетарианскую диету, — мрачно парировал Тини.

Да, благодаря своему подельнику в «шалостях» он знал, что это такое, и прежде долго смеялся над теми, кто это придумал. Не есть мясо — да они совсем с ума посходили! — мысленно сокрушался он, вспоминая то объяснение...

— Пошли, нужно убрать мясо, пока оно не испортилось.

Однако далеко уйти им было не суждено. Прямо у входа их поджидал Кайлос, и выражение его лица не сулило ничего хорошего.

Столица Империи Феникса, Адастрия.

Пять часов утра.

Воздух был морозен и чист, а на мостовой лежал нетронутый, искрящийся в свете магических фонарей снег. Вейла, завершив свою смену, не спешила искать извозчика и направилась домой пешком, наслаждаясь тишиной спящего города и приятным хрустом подошв по свежевыпавшему снежному покрову. День в ресторане выдался на редкость напряжённым: выходной, да ещё и род Витан решил отпраздновать день рождения, собрав в банкетном зале без малого сто семьдесят гостей. Всё прошло безупречно, и о степени удовлетворения клиента можно было судить по невероятно щедрым чаевым, оставленным по итогам вечера.

В её голове неотступно крутились мысли об Истре — девушке из другой стаи, но такой же, как она. Вейла предложила ей работу при условии, что та покинет свою стаю. Естественно, поначалу подруга восприняла эту идею с ледяным негодованием. Она считала своего вожака, Волгомира, сильнейшим волколюдом во всей Империи, и её возмущению не было предела. Вейла же в ответ лишь рассмеялась — так звонко и заливисто, что Истра сначала пришла в ярость, а затем — в полнейшее недоумение. Кто же тогда её вожак, если она позволяет себе так открыто насмехаться над самим Волгомиром?

Именно тогда Вейла и предложила ей познакомиться с её господином, Кайлосом.

— Приди, и ты сразу почувствуешь, кто перед тобой, — сказала она. — Будешь вилять хвостом и на задних лапках стоять, умоляя взять тебя к себе.

— Неужели всё будет именно так? — Истра невольно оскалилась в усмешке.

— Непременно, — невозмутимо подтвердила Вейла. — Он не только могуществен, но и красив.

— А ещё, я смотрю, невероятно щедр, — девушка указала бокалом на её платье, — сказала она, когда девушки встретились в ресторане.

— Это так. И всё, что ты сегодня выпила и съела, также было за его счёт.

— И много это стоило? — пренебрежительно бросила Истра, будучи девушкой состоятельной и редко задумывавшейся о ценах.

— Почти сто сорок золотых, — произнесла Вейла.

Услышав сумму, госпожа Обортнева поперхнулась вином, а Вейла в очередной раз позволила себе победную улыбку.

— Сколько?! Это что за неслыханные цены у вас здесь?! Я, конечно, слышала, что у вас дорого, но чтоб настолько…

— А ты как хотела? Мы — отнюдь не забегаловка для всех подряд. Наше заведение — единственное во всём мире, где подают кухню, рождённую в радуге иных измерений. Мы приобрели патенты на всё, вплоть до внешнего вида блюд. Представляешь, какие суммы уходят в Магический Совет?

— Слушай, подруга, ты меня заинтриговала, — призналась Истра, и в её глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Теперь мне и самой не терпится с ним познакомиться.

— С кем? — раздался у стола спокойный голос, от которого у двух волколюдок перехватило дыхание.

К ним подошёл статный юноша. Вейла тут же поднялась и склонилась в почтительном поклоне, а Истра застыла, обводя зал растерянным взглядом. Её звериный инстинкт забился в немой панике, шепча спрятаться под стол, лишь бы избежать этой встречи. И всё это — от мимолётного прикосновения к его ауре, которую он позволил себе приоткрыть на мгновение. Вслед за животным ужасом пришла странная смесь возбуждения и всепоглощающего желания обладать этим существом. Она была готова на всё, что он прикажет, но он, казалось, не удостоил её и взглядом.

— Это та, о ком ты говорила? — обратился он к Вейле.

— Так точно, господин Кайлос, — почтительно ответила та.

— Что ж, рад знакомству…

— Истра, — выдохнула она.

— Кайлос Версноксиум. Буду искренне рад видеть вас в нашей дружной семье. Прекрасного вам вечера, дамы.

Он с лёгкой учтивостью коснулся губами её руки и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Скажи, что у него нет пары… умоляю! — взмолилась Истра, едва он отошёл от их столика.

— Есть. Магэсса света. И, должна отметить, невероятно сильная и до крайности ревнивая особа.

— Понимаю её, — прошептала Истра, провожая взглядом ладную фигуру, пока та не скрылась из виду. При этом её взгляд был прикован отнюдь не к широкой спине, а к крепкой… — Может… её можно как-то подвинуть?

— Это исключено. Скорее уж она сама кого угодно с лёгкостью подвинет. Её потенциал оценивают как минимум в архимага.

— А его?

— А это, дорогая моя, узнаешь, только если дашь магическую клятву. Причём весьма суровую, со множеством ограничений.

— Хм… — она задумалась, и в её глазах загорелся огонь решимости. — Знаешь, Вейла, кажется, я согласна. А что до его избранницы… Мы ещё посмотрим, кто кого.

Мысли девушки в который раз возвращались к тому разговору. Она сама до безумия мечтала оказаться в его объятиях, но он ясно дал понять — этому не суждено случиться.

Где-то на краю сознания, сквозь шелест снега, она уловила едва слышный щелчок и порыв воздуха за спиной. Острая, жгучая боль, пронзившая тело, заставила её рухнуть на колени. Затуманенным взором она скользнула вниз и увидела торчащий из груди арбалетный болт, испещрённый сияющими синим узорами. Сознание помутилось, и она безвольно опрокинулась навзничь в холодный снег.

К неподвижному телу приблизился мужчина в чёрных одеяниях, на плаще которого алел символ круга. Присев на корточки, он ловким движением извлёк болт из раны — дорогостоящий артефакт, способный пробить любую защиту, был слишком ценен, чтобы его оставлять.

— Напрасно ты отпустила охрану, — тихо прошипел он. — Иначе мне пришлось бы выбрать иную мишень.

Он поднялся, намереваясь скрыться в предрассветной мгле, но внезапно леденящий душу звериный рёв заставил его резко обернуться.

На месте трупа, разрывая остатки платья, стояла грандиозная фигура волчицы с глазами, пылающими холодной яростью. Её размеры и аура безошибочно указывали на ликантропа как минимум третьего класса, если не магистра.

Габен молниеносно выхватил из-за пояса парные кинжалы, рассчитывая, что в ближнем бою чары развеются и она не сможет перевоплотиться обратно. Но волчица по непонятным для него причинам не собиралась менять облик. С приглушённым рыком она ринулась в атаку.

Если бы не годы, отточившие его рефлексы, первый же удар могучих лап с острыми как бритва когтями снёс бы ему голову. Он едва успел отклониться, почувствовав, как смертоносные когти просвистели в сантиметрах от его лица. Но это была только первая ласточка. Вейла, подстёгиваемая яростью и магией, лишь наращивала скорость, её движения становились всё стремительнее и неистовее.

Ею двигала не просто злоба. Ею владела слепая, животная ярость. Её амулет — бесценный дар, вручённый лично Кайлосом в те дни, когда у него не было никого, кроме неё (гоблин с Бренором не в счёт, а Криана давно в земле) — был только что уничтожен ударом болта. Такого она не простит.

Габен был умелым и сильным бойцом, но против магистра-ликантропа у обычного человека, даже вооружённого артефактами, не было шансов. Скорость и ярость волчицы превосходили все его навыки. Мощный удар сбил его с ног, и прежде, чем он успел подняться, клыки впились ему в горло. Лёгкий хруст — и тело бойца обмякло. Он пытался в последнем издыхании воззвать к Абсолюту, но божество осталось глухо к его мольбам.

Вейла, уже в облике девушки, с отвращением разглядывала свои разорванное в клочья платье.

— Чёрт! — вырвалось у неё. — Я только вчера забрала его у портного!

Пришлось активировать давно запасённый артефакт Кая и облачиться в старое платье. Тому, что на ней почти неделю. Она надевала его всего дважды, а третий раз — это уже дурной тон. Хотя… чтобы добраться до дома, можно и потерпеть этот позор.

Всю обратную дорогу её не отпускала одна и та же мысль, навязчивая и не дававшая покоя: почему осколок Абсолюта не заблокировал её способности? Она была абсолютно уверена, что это её последний миг, и уже приготовилась бежать прочь от убийцы, но магия не покинула её тело, а звериная кровь продолжала струиться в жилах с прежней силой. Только это осознание и заставило её действовать, пробудив древний, дремлющий внутри инстинкт.

Озарение настигло её уже на пороге дома, когда пальцы коснулись холодной ручки двери. «Луносемье». Те самые, что выпали со стекляшек и которое вручил ей Кай, таинственный дар, изменивший её глубже, чем самая сущность звериной магии. Вот в чём заключалась причина её спасения. Надо обязательно об этом рассказать ему.

Ночь она провела в объятиях сладких снов, таких ярких и реальных, что казалось, будто она парит над миром в объятиях черноволосого юноши. Давно ей не доводилось видеть столь яркие сны, и сегодняшний инцидент стал тем самым редким и горько-приятным исключением, что распахнул перед ней врата в царство Морфея.

Глава 19 Проблемы как снежный ком.

Я ожидал следователя Мубаина в уединённом уголке своего ресторана. Наша встреча давно назревала, и теперь у меня наконец появилось нечто, способное его задобрить и, образно говоря, на время отвлечь его внимание от моей скромной персоны. Досаднее всего было то, что он не подчинялся напрямую Каэлу — иначе я мог бы просто обменять часть своего кофейного запаса на приказ прекратить все следственные мероприятия. Я, конечно, ничего откровенно противозаконного — почти — не совершал. Но всё же. Придётся разбираться собственными силами.

Когда Тайлос Мубаин переступил порог заведения, Миала проводила его к моему столику. По лёгкому кивку и взгляду между ними было ясно — они знакомы. Впрочем, было бы странно, если бы это было не так.

Я поднялся первым и протянул руку для приветствия. Не имело значения моё богатство или то, что это моё заведение. Передо мной был человек зрелый и, судя по всему, достойный уважения — он ни разу не перешёл черту ни в словах, ни в действиях в отношение меня или моих близких.

— Добрый день, господин следователь. Прошу, располагайтесь.

— Приветствую, Кай.

Мы заняли места, сделали заказ. Я сразу предупредил что всё за мой счёт, но даже это не сподвигло моего гостя на излишества — он заказал лишь облепиховый отвар с апельсином и скромный кусок торта.

— Знаешь, я приятно удивлён твоим приглашением. Сам давно надеялся встретиться, но сколько ни наведываюсь — тебя в столице не застать. Да и в целом моим людям никак не удаётся выйти на твой след.

— Дела, знаете ли. Кручусь, как белка в колесе. Вспомнил, что мы с вами давно собирались побеседовать. А теперь появился и более веский повод, нежели просто обмен любезностями.

— И какой же? — Как он ни пытался скрыть любопытство, его глаза выдавали его с потрохами.

— Это для вас, — я протянул ему холщовый мешок со склянками и потрёпанными записями. — Откуда это у меня — не скажу, а где было найдено — без проблем.

Он заглянул внутрь, затем устремил взгляд на меня, потом снова на содержимое мешка. Отставив его рядом с собой, он мгновенно преобразился, стал серьёзен и собран.

— Кайлос, ты отдаёшь себе отчёт, что за подобное можно надолго оказаться за решёткой?

— Безусловно. Однако уверяю вас — это не моё, и я готов поклясться, что никак не замешан в делах, с ним связанных. Хотите, призову в свидетели само мироздание?

— Да верю, верю, не стоит. Но за это — благодарю. Мы зашли в тупик и не могли выйти на след. Теперь что касается нашего вопроса...

— О, а тут мне тоже есть чем вас удивить, — вежливо, но твёрдо перебил я его. — Готовы выслушать?

— Весь — во внимании и предвкушении.

— Похоже, у Братства Абсолюта на меня открылась настоящая охота. Вчера совершено покушение на Вейлу. К счастью, их замысел не увенчался успехом. Кроме того, мне удалось выяснить, что они связаны с неким Орденом «Кровавый Закат», который предоставляет им транспорт, конспиративные дома, помогает пересекать границы и укрываться от стражей. Это сообщество, насколько я понял, питает лютую ненависть ко всем нам, магам. На этой почве они и сошлись с Братством.

— Откуда у тебя такие сведения? — Мубаин пристально посмотрел на меня.

— На меня самого нанимали убийц в серых балахонах. Один из них, движимый внезапным порывом откровенности, поделился со мной этой информацией, — следователь усмехнулся уголком губ.

— Что ещё тебе известно, Кай?

— Здесь, — я подвинул ему свёрнутые в трубку листы, — изложено всё в мельчайших подробностях. Без утайки. Как мы и договорились — откровенный разговор.

— Благодарю, изучу позже. Знаешь, я, признаться, ожидал, что ты будешь увиливать, оправдываться, искать предлоги, чтобы не сотрудничать со мной, прикрываться именем императора...

— Поверьте, ваше общество в данном качестве не доставляет мне особой радости. Ой, прошу прощения — я имел в виду вас как следователя, а не как человека. Но вы сами поймите — у меня дел по горло, и если я буду отвлекаться, золото само себя не заработает. А разъезды по казённым надобностям, сидение в коридорах в ожидании вызова — не для меня.

— Ты и так более чем состоятелен. Куда уж больше? — следователь позволил себе лёгкую улыбку.

— Не стану спрашивать, откуда вам известны подробности моих финансов, но заверяю — скоро золота будет не хватать всем. Так что советую попросить прибавки к жалованью, пока не поздно.

— Любопытно. Но это потом. Кстати, о золоте. Куда ты деваешь все свои средства? Мне сегодня доложили, что на твоих счетах почти ничего не осталось. Хотя ещё недавно там лежал миллион золотом. Такая сумма позволила бы прожить безбедно несколько жизней.

— Строю. Очень много строю. А строительство требует баснословных затрат. Арена, школа для детей моих работников. Скупаю дома, чтобы расширить владения. Скоро планирую выкупить у его величества Пепельные Кварталы и застроить их новыми домами, не хуже, чем в центре. Плюс — открыть фабрики и мануфактуры, чтобы дать людям работу. В общем, планов — громадьё.

В общей сложности наша беседа затянулась ещё часа на два. Он поделился известными ему сведениями о гильдии — о серых балахонах. Я же больше практически ничего не добавил — и так сказал куда больше, чем изначально намеревался.

Когда мы уже прощались, он внезапно остановил меня и тихо спросил:

— Кстати, Кай, ходят слухи, что твоего человека убил некромант. Это правда?

— Да, так и есть. В бумагах, что я вам передал, всё изложено. Кто убил, как мы вышли на след, включая инцидент у замка Ворхельмов.

— Об том инциденте мне доложили сразу.

— Ну и что, она раскололась? — Мне и вправду было интересно. Я не считаю себя искусным дознавателем, а у их специалистов, несомненно, больше опыта в подобных делах.

— Разумеется. Вот только она абсолютно ничего не знает. Вообще.

— Понятно.

На прощание я вручил ему изящно упакованный торт, а затем наконец смог вернуться к своим неотложным делам.

Последние три месяца промчались в вихре событий, слившись для меня в один непрерывный поток. ОПК «Гурман» отбыл на поиски Юлии, сестры Лари Флинта, попутно они послужат курьерами, доставив наши знаменитые пирожки другу в Железные Горы. Пора расширяться.

Покушений ни на моих людей, ни на меня более не случалось, однако мы не расслаблялись. Да и бремя забот с каждым днём только тяжелело. Вчера мы собрались в моём ресторане, празднуя окончание третьего курса — вечер выдался на редкость тёплым и беззаботным. А сегодня на рассвете я сообщил Еве о своём намерении посетить её родные края. Сначала она не поняла, но когда до неё дошёл истинный смысл моих слов, на смену изумлению пришли тревога и даже страх. Однако, когда я предложил ей остаться дома, она в сердцах стукнула меня по плечу. Больно, надо признать.

Варвару Кошелькову я пока оставил в покое. Мои люди упросили дать им больше времени для завершения всех закупок, а поскольку я ежедневно добавляю новые задачи, у них возникают всё новые требования к роду, что поставляет стройматериалы на всю империю.

Вул’дан решил навестить родные земли, тем более что он получил вызов от верховного шамана — приглашение, от которого не отказываются. Потому отправился со мной, как и Марина с Вортисом. Они давно не посещали родные кланы, а тут такой повод, точнее, возможность доехать в весёлой компании, при этом вкушая еду из-под моих рук.

Лирель отбыла в своё королевство, будучи вызванной начальством. Зачем — не сказала. Я же, узнав об её срочном отъезде, собрал котомку для короля эльфов. Мне надо поддерживать добрые отношения, а что может быть лучше Вишнёвой настойки и тирамису вприкуску?

Хельга и Хамви продолжают осваиваться в новых реалиях, и надо признать, у них это весьма успешно получается. Уже почти не дикари, а скорее провинциальные товарищи, увидевшие впервые небоскрёбы. Хе-хе. Сам такой был, а потому наблюдал за их попытками освоиться с тёплой улыбкой на лице.

Хельга, к слову, не оставляет своих попыток меня соблазнить, причём делает это нарочито демонстративно, на глазах у Евы. Я же сохраняю невозмутимость и не подаю вида. Дав себе зарок не вмешиваться в их отношения — дороже выйдет. Как говорят евреи. Дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих.

Что касается подготовки, то последние три недели кухня трудилась в три смены без перерыва. На сей раз я вознамерился подойти к делу с истинным размахом и создать куда более солидные запасы провизии. Мало ли в какой мир я попаду. Потому запасался специями и фруктами. К слову, деньги уходили полноводной рекой, но и приходили куда в большей степени. Моя сеть доставок еды стала приносить больше денег, чем ресторан. Да-да, ведь теперь мы доставляем не только еду, но и прочие принадлежности. В виду чего по столице и ближайшим городам мы открыли точки зарядки для жёлтых ботинок. Куда заглядывали наши бегунки, дабы сменить кристаллы. Тем самым мы смогли обхватить земли в радиусе сотни километров. Пришлось попутно открывать кучу складов, чтобы не везти те же мыльные принадлежности из центра столицы в небольшой городок. Причём лавки, узнав, что они могут продавать нам оптом свои товары, правда, чуть дешевле, с радостью кинулись работать исключительно на нас. Ввиду чего у нас и дешевле и выбора больше.

И вот настал день нашего отбытия. Стоит отметить, что со мной отправилось много народу.

Помимо вышеупомянутых, например, Перчик составил мне компанию, как и Аэридан. С последним всё ясно — он мой неразлучный спутник. Бельчонка же я, конечно, предупреждал о невыносимом зное пустыни, но тому было совершенно всё равно. Его жажда странствий и новых впечатлений затмила всякую осторожность. Чему несказанно обрадовался Тини — трёх ночей, проведённых им в казематах после неудачного взлома склада с копчёными мясными деликатесами, ему вполне хватило.

Санчес неожиданно изъявил желание присоединиться к нашей экспедиции. Мы уселись, обсудили все «за» и «против» и пришли к обоюдному выводу: а почему, собственно, и нет?

Основной предлог поездки, известный всем, — моя затяжная вражда с графом Сухариком и намерение вернуть все земли, некогда принадлежавшие Еве. Однако существовала и другая, более веская причина. А именно... намёк на очередной обелиск, предоставленный мне гномами.

«Посреди пустоты таится жизнь. Когда ночь одевает землю, а луна висит полным диском, на горизонте проступают два клыка, пронзающих небеса. Не приближайся к ним, путник. Там смерть поджидает тебя, и плоть твою пожрёт яд».

Да, это то, что мне предоставили гномы. Мы долго не могли расшифровать, но Марина Великолепная не зря так зовётся. Она смогла найти подобные упоминания в рассказах одного купца, что исходил всю пустыню.

Что примечательно, коротышки сумели найти общий язык с Нифейном. Каким образом — для меня осталось загадкой, но теперь в их распоряжении имеется целый отряд, патрулирующий земли с воздуха на спинах грифонов. Услышав об этом, я испытал лёгкий шок. Меня-то он однажды наотрез отказался подвезти, а им... Пернатый злыдень.

— Я же с самого начала говорил, что он такой, — мысленно прокомментировал мои размышления Аэридан.

— А ты помолчи. Сам ненамного лучше. Сколько времени ты скрывал свои истинные способности?

Благодаря моей новой карете, чуду инженерной мысли и магии, наше путешествие обрело неслыханный доселе комфорт. Дорога, даже самая ухабистая, почти не доставляла неудобств, и нам ни разу за весь путь не довелось искать пристанища на постоялых дворах. Мы находили ночлег в глубине лесов, под сенью древних деревьев, в моей палатке, что также претерпела чудесное преображение благодаря искусству Санчеса и Чалмора, который согласился, если я вновь смогу его удивить. В этот раз это было проще простого — подогнал ему какао с зефирками. Ох, чего мне это стоило, чтобы выпросить у Аэридана ложечку какао порошка, лучше промолчу. А вообще, как же прекрасно иметь друзей среди артефакторов!

Теперь наше временное пристанище напоминало скорее походные покои, нежели простой шатёр. Внутри нас ожидали две уединённые спальни, уютная гостиная и даже небольшая, но прекрасно оборудованная кухня. Пожалуй, единственным отсутствующим удобством была полноценная уборная. Но главным чудом была возможность регулировать внутреннее пространство — палатка обрела несколько уровней компактности: для одного путника, для небольшой компании и так далее.

Итак, спустя месяц размеренного пути мы достигли Огнебора. Города, чьё имя вызывало у моей возлюбленной лишь тяжёлые воспоминания, тогда как для Вул’дана он был связан с куда более светлыми моментами. В дороге они поделились с нами историей своей встречи и долгого, полного лишений пути в Империю Феникса. В какой-то момент повествования я словил себя на мрачной мысли: граф Сухарик — не из тех, кто легко отпускает свою добычу. Потребовалась короткая, но глубокая медитация, чтобы усмирить внезапно вспыхнувшее в груди яростное беспокойство. Он у меня будет страдать.

Город Огнебор, пустыня Эль-Миракле

Мы расположились за просторным столом в одном из заведений на центральной площади, утоляя жажду ароматным сладким отваром и заедая его сытными лепёшками с мясом и овощами. По пальцам стекал насыщенный сок, и признаться, вкус был поистине божественным. Когда голод был удовлетворён, я попросил спутников поделиться знаниями об этом городе. Ева кое-что помнила, но истинной хранительницей знаний оказалась наша преподавательница истории, Марина Великолепная из клана Аста’пова. Она повествовала столь увлекательно, что даже посетители за соседними столиками замолкли, дабы не пропустить ни слова рассказчицы.

— «Огнебор, Жемчужина Эль-Миракле», — начала она, и её голос зазвучал подобно перезвону древних колоколов. — Затерянный в раскалённых объятиях пустыни, сей град предстаёт перед путником словно мираж, обрётший плоть из камня. Он воздвигнут вокруг редчайшего источника — не влаги, но Вечного Пламени, магического ключа, что бьёт из самых недр Керона. Это не оазис жизни, но оазис мощи, и весь город живёт в его неумолимом ритме.

Сам город сложен из песчаника, добытого в здешних каньонах, и тёмного базальта. Строения — приземистые, монументальные, с стенами толщиной в два меча, узкими оконцами-бойницами и куполообразными кровлями, напоминающими перевёрнутые чаши. Данная архитектура оберегает и от палящего солнца, и от редких, но яростных песчаных бурь. Главный материал — Огнеупорный гранит, вобравший в себя свойство поглощать дневной зной и бережно отдавать тепло ночью, когда пустыня остывает. Его также добывают в этих суровых землях.

Улицы здесь — не просто дороги, а хитросплетённые лабиринты узких, извилистых переулков, что дарят желанную тень и прохладу. Над ними натянуты пёстрые полотнища из плотной ткани, смягчающие слепящий свет и соткавшие причудливую мозаику теней, что защищает горожан. Воздух над городом колышется от зноя, но в самой глубине улочек царит удивительная прохлада. Всем этим жители обязаны гению архитектора Мураду Ибн-Хашими. Именно он даровал городу его нынешний облик.

Услышав имя своего прославленного соотечественника, местные жители за соседними столиками одарили нас тёплыми, одобрительными улыбками.

— Экономика здешних мест являет собой поистине захватывающее зрелище, — продолжила Марина, и в её глазах вспыхнул огонь учёного азарта. — Сердце города — Пламенная Кузня, огромная мастерская, возведённая вокруг самого источника Вечного Пламени. Именно здесь кузнецы и артефакторы, потомственные виртуозы своего дела, творят оружие и доспехи, не имеющие себе равных во всём королевстве Пылающих Песков. Их «пламенная сталь» снискала славу несокрушимой прочностью и редким свойством удерживать сложнейшие чары. Ради неё-то и стекаются сюда торговцы, искатели приключений…

— И наши бородатые друзья, дабы в очередной раз померяться силами в споре, чьё мастерство ковки выше, — с лёгкой усмешкой вставил Вортис.

— Совершенно, верно, дорогой. Каждые пять лет здесь проводится турнир кузнецов и артефакторов, куда съезжаются лучшие мастера, дабы продемонстрировать своё искусство.

— Я однажды здесь победил, — с горделивой осанкой заявил Санчес, и окружающие уставились на него, словно на диковинное явление. — Мой метод зачарования оружия был признан непревзойдённым.

— А вы, Джи-Джи? Да-да, я вас узнал! — воскликнул дородный мужчина в богатых одеждах за соседним столиком. — Он и вправду одержал победу. Однако, уважаемый, вы более не возвращались, а на следующем турнире вас обошёл юнец, у которого, как говорится, молоко на губах не обсохло.

— Что?! Кто?! — Санчес чуть не подскочил на месте. Весть так возмутила его, что он пересел за соседний столик, и они погрузились в оживлённое обсуждение случившегося.

— Приношу извинения за моего друга, — обратился я к Марине. — Не обращайте внимания, продолжайте, пожалуйста. Мне чрезвычайно интересно узнать о здешних нравах.

Она мило улыбнулась, сделала глоток воды, чтобы смочить горло, и продолжила:

— Помимо кузнечного дела, город процветает благодаря нескольким ремёслам. Во-первых, это добыча огненных кристаллов в окрестных горах — редких минералов, используемых в алхимии и в качестве источника энергии для уличных фонарей. Главное же — из них создают Око Арканума.

Во-вторых, существуют здесь и подземные гидропонные сады, где благодаря теплу Вечного Пламени и магии ирригации выращивают редкие пустынные кактусы, чьи соки и плоды обладают ценнейшими лечебными и алхимическими свойствами.

Ну и, разумеется, здесь процветает торговля: Огнебор — ключевой перевалочный пункт для караванов, пересекающих Эль-Миракле.

— Это заметно, — тихо промолвил я, окидывая взглядом площадь, где толпилось множество людей, явно не местных.

— Городом правит потомок Мурада ибн-Хашими, Рашид. Титул «Архитектор Огня» передаётся по наследству, но его необходимо подтверждать силой и умением. С этим здесь строго. Если ты потомок великого, то и будь великим. Нынешний правитель — Рашид ибн-Фарид, суровый и прагматичный мужчина, чей авторитет не оспаривается. Жители Огнебора — народ выносливый, сдержанный и гордый. К чужакам они относятся с подозрением, но уважают силу, мастерство и щедрую плату. Однако и к своим правителям они предъявляют немалые требования. За слабаком они не пойдут.

— А что это за громадины из чёрного камня, которые возвышаются на здешних стенах? — поинтересовался Перчик, с аппетитом уплетая восьмую по счёту лепёшку. Вернее, он выуживал из неё сочное мясо, а остальное благоразумно откладывал в сторону.

Услышав, что зверь изъясняется человеческой речью, народ вокруг принялся ахать и шептаться, но, когда бельчонок демонстративно выпустил коготки и заявил, что шум мешает ему наслаждаться повествованием о их же собственном наследии, все разом притихли. Что ж, здесь и впрямь чтят силу.

— Это Пламенные Часовые, — разъяснила Марина. — Город стерегут големы, высеченные из чёрного базальта и оживлённые искрами Вечного Пламени. Они пребывают в неподвижности, покуда городу не угрожает опасность.

— А ещё здесь обитает множество учёных мужей — звездочётов, — добавила она. — Благодаря кристальной чистоте воздуха и удалённости от больших городов, ночное небо над Огнебором открывает взору невероятно яркие звёзды и две луны Керона. Их одновременное появление на небосводе считается добрым предзнаменованием.

— А какие-нибудь легенды о сокровищах тут имеются? — не унимался пушистый проказник.

— Как же без них, — улыбнулся Вортис. — Сейчас поведаю. Говорят, где-то в глубинах, под самим городом, обитает джинн. Встреча с ним сулит одни лишь напасти. По преданию, тот, кто пройдёт все его испытания, станет богатейшим во всём мире. Однако слухов о том, что кому-то это удалось, я что-то не припоминаю.

— Значит, вскоре услышите, — самодовольно провозгласил бельчонок. — Кай, айда надерём ему задницу и прихватим золотишко! А то надо бы этих лепёшек прикупить, да побольше, а денег у меня, как на грех, нет.

Все за столом разразились весёлым хохотом, столь непринуждённо мохнатый сорванец отнёсся, к местному ужасу, в лице легендарного Джинна.

Находясь в стенах города, мы сочли излишним ночевать в палатке — подобная бережливость была бы попросту неразумной. Избрав для ночлега постоялый двор, что обслуживал знатных господ, мы направились к нему. Однако по пути, среди пёстрой уличной толпы, мой взгляд выхватил знакомые силуэты в серых балахонах.

— Аэридан, проследи за ними, — тихо скомандовал я. — Выясни, где их логово, и возвращайся. Я тем временем подготовлю всё для ночного визита.

— Не вопрос. Но, похоже, ты Санчеса забыл, — мысленно парировал невидимый спутник.

Я с досадой хлопнул себя по лбу и развернулся обратно. Наш старый друг настолько увлёкся горячими спорами и неторопливыми беседами, что попросту не заметил нашего ухода. Вот чёрт… Представить только — возьмёшь его в очередной обелиск, а он там возьми и заблудись. Это будет Катастрофа. А если он случайно улетит к Лаодитам и остальным. М-да, лучше, наверное, ему не заходить внутрь.

Глава 20 Интерлюдия

Игнис аль-Касим, Разрушитель Обетов

Давным-давно, когда Огнебор был всего-навсего небольшим поселением вокруг Вечного Пламени, могущественный архимаг Ашур аль-Хашими (далёкий предок нынешнего правителя, с которого началось правление) обнаружил в самых глубинах, ниже источника, запечатанный саркофаг из чёрного обсидиана. Ему стоило огромных усилий, десятки смертей его людей, драгоценных зелий, чтобы снять печати, наложенные предками. Он грезил могуществом и верил, что найдёт его в саркофаге. Вот только внутри был заточен джинн невероятной силы — Игнис аль-Касим. Его поймали и заключили в темницу ещё древние расы, опасающиеся его коварства.

Ашур, будучи честолюбивым, вступил с джинном в сделку. Классическое «три желания» в обмен на свободу. Джинн согласился, но с одним условием: за каждое желание Ашур должен был добровольно отдать частицу своей души как «печать договора».

Первое желание: Ашур пожелал мудрости, чтобы править справедливо. Порождение истинного пламени одарило его всезнанием, но это знание принесло одну лишь тяжесть и парализующий страх перед любым решением, поскольку он видел все возможные последствия каждого своего выбора. В виду чего не мог принять верного решения.

Второе желание: Ашур пожелал силы, чтобы защитить свой народ. Джинн наделил его могуществом, сравнимым с силой трёх архимагистров, но эта сила постоянно жгла его изнутри, требуя выхода и превращая его в тирана.

Третье желание: Отчаявшись и чувствуя, как его душа иссякает, Ашур пожелал свободы... для джинна. Веря, что так он освободится от проклятий и Игнис отпустит его.

Это и была ловушка. Услышав третье желание, огненный джинн поглотил последнюю, самую важную частицу души мага — ту, что держала его самого в мире живых. Ашур аль-Хашим пал замертво, обратившись в прах, а освобождённый джинн обрёл свою истинную форму — существо из чистого, разумного Вечного Пламени.

С тех пор Игнис аль-Касим обитает в лабиринте раскалённых пещер под городом, который он помог основать. Он не может покинуть это место, так как его сущность теперь намертво связана с тем самым источником, что питает Огнебор. Но он нашёл способ «питаться» и обретать всё большую силу, продолжая свою коварную игру. Каждый, кто набредал на него, отдавал частичку своей души. Прошли тысячелетия, и джинну осталось набрать совсем немного силы, чтобы разорвать связь с источником и освободиться навсегда от оков. Когда он это сделает, то станет править миром, как он того заслуживает по праву сильного.

Безмолвные клинки

Когда ночь окончательно вступила в свои права и Ева погрузилась в сон, я в сопровождении своего фамильяра, Перчика и Вул’дана — который, казалось, почуял мою ночную вылазку каким-то внутренним чутьём, — отправился с неформальным визитом. Если фортуна окажется ко мне благосклонна, я покончу с этой угрозой раз и навсегда.

Аэридан, невидимый и бесшумный, выследил двух фигур в серых балахонах. Те, сделав несколько бесцельных петель по ночному рынку, бесследно растворились в стене глухого переулка, примыкавшего к Горну Отверженных — заброшенной, полуразрушенной кузнице, которую суеверные горожане предпочитали обходить стороной.

Входом оказалась не дверь и не арка, а идеальная, почти невидимая щель между двумя базальтовыми плитами. Она поддавалась лишь при нажатии на три определённые, случайно выглядящие камни в строгой последовательности. За ней зияла узкая расселина, уводящая вглубь, в систему естественных геотермальных разломов, куда не проникали ни свет, ни звуки города. Пегарог не стал следовать дальше. Запомнив комбинацию, он вернулся — и поступил мудро, поскольку никто не ведал, какие защитные механизмы таились впереди.

Мои худшие ожидания оправдались. Едва мы спустились, как до меня дошло: лёгкой прогулки не получится. Мы оказались не в простом убежище, а в самом настоящем лабиринте смерти. Первое же помещение, через которое нам предстояло пройти, оказалось ловушкой. Вул’дан, сделав неосторожный шаг, активировал механизм: дверь за нашей спиной захлопнулась, а комната начала наполняться ядовитым газом. Только моя мгновенная реакция спасла нас — я активировал сферический барьер из живого электричества, который надёжно отсекал ядовитую смесь. Мы простояли так около минуты, пока газ медленно не рассеялся и двери вновь не открылись.

Покинув ловушку, мы очутились в коридоре, расходившемся в двух направлениях.

— Включаем магическое зрение и осматриваем всё, — тихо скомандовал я. — Стены, пол, потолок. Ищем любые аномалии.

Орк кивнул, а бельчонок, недолго думая, так сказать нас всякий пожарный взгромоздился мне на плечо.

Включив его, я принял решение двигаться налево. Возражений не последовало. Наш путь сопровождался смертоносными сюрпризами: нас едва не пронзили внезапно выскочившие из стен копья, затем последовал залп отравленных болтов, выпущенных артефактными арбалетами. Один из них пролетел в сантиметре от моего виска. Проблема заключалась в том, что ловушки были чисто механическими, а потому магическое зрение против них оказалось бессильно. Пришлось идти, окутав себя доспехом из молний, в то время как орк следовал за мной по пятам. Поддерживать подобную защиту так же долго, как я, он не мог, так что мне волей-неволей пришлось стать для него живым щитом.

Когда лабиринт коридоров наконец завершился, мы, затаив дыхание, вышли в обширный зал. Его убранство поражало: стены, потолок и пол были выложены идеально гладким чёрным стеклом — обсидианом, если не ошибаюсь. В центре зала зиял овальный бассейн, от водной глади которого веяло неестественной для этих глубин прохладой. И всё бы ничего, если бы не два десятка пар глаз, уставившихся на нас в немом ошеломлении. Мы вторглись в самое сердце убежища, где наёмные убийцы собирались, дабы передохнуть и восстановить силы.

— Вы нас не ждали, а мы припёрлись, — процедил я, выпустив с обеих рук сгустки ослепительных молний.

Однако едва разряды поразили двоих ассасинов, я осознал всю опрометчивость своей затеи. Магия, отразившись от зеркальных стен, с удвоенной силой рикошетом вернулась ко мне. К счастью, доспех из молний поглотил удар, и я остался невредим.

— Переходим на старую добрую сталь! — крикнул я орку и бельчонку, обнажая клинок. Похоже, они только этого и ждали.

Вул’дан, срывая с плеча свою массивную секиру, устремился в атаку по правому флангу, тогда как изумрудный комок шерсти и ярости рванул влево.

Перчик превратился в смазанный молнией смерч. Его малый рост делал его практически неуязвимой мишенью. Скажу прямо — победа нам не досталась легко. Наши противники оказались искусными бойцами, а некоторые из них владели магией на уровне адептов и мастеров. Когда бельчонок атаковал первого, кто встал у него на пути, его когти встретили преграду из спрессованной земли, внезапно покрывшей тело врага.

Мой пушистый союзник не был глупцом и не стал лбом пробивать укрепление. Он резко увернулся от каменного кулака, обрушившегося на него сверху, и провёл молниеносные резы по ахилловым сухожилиям двоих убийц, стоявших за спиной мага земли. Сообразив, что так он принесёт куда больше пользы, он продолжил метаться между рядами врагов, нанося не смертельные, но калечащие раны. Добить лежащих — не проблема. Главное сейчас — обездвижить их всех.

Для орка же эти маги-самоучки не стали сколь-либо серьёзным препятствием. Его секира, насыщенная магией водной стихии, с лёгкостью пробивала самые хитросплетённые защитные чары. Он бил не наугад, а целясь в узловые точки сосредоточения энергии. Всего одного точного удара было достаточно, чтобы доспехи рассыпались, обнажая уязвимую плоть. Скорость, с которой он вращал своим оружием, вышедшим из-под молота искусного мастера Гул’дана, была поистине поразительна. Пока я только обнажал клинок, выбирая первую цель, он уже отправил одного в мир иной и устремился к следующей жертве. Его секира, описывая смертоносные дуги, обрушивала на противников такую мощь, что тела отбрасывало словно щепки, а иные и вовсе рассекались надвое. Вид крови давно перестал смущать моё сознание, а все эти люди были наёмными убийцами, торгующими чужими жизнями. Потому угрызений совести я не испытывал.

Орк, издав оглушительный рёв, ринулся вперёд, сходу атаковав троих противников. Здесь он слегка переоценил свои силы. Всё-таки перед нами были не простые стражники, а профессиональные убийцы. Пока он обрушивал удар на рослого мужчину, двое других ловко увернулись и нанесли ответные удары — один в спину, другой в бедро. Оба клинка нашли свою цель.

Я не успел броситься ему на выручку. Глаза Вул’дана вспыхнули ледяным голубым сиянием, и ударная волна отбросила обоих нападавших. Впрочем, не только их — самого орка тоже отшвырнуло назад, и он с глухим стуком грохнулся о стену. Магия вновь сыграла против нас, отразившись от необычных зеркальных поверхностей.

В этот миг на меня набросились двое, но мой клинок, описав широкую дугу, не позволил им приблизиться. Всё же фехтование — не моя сильная сторона, сколько бы часов я ни посвятил тренировкам. Воин из меня никудышный. На кулаках я ещё могу кое-как продержаться, но с оружием в руках… Сплошное недоразумение. Второй взмах, задуманный как рубящий удар сверху, завершился тем, что лезвие с противным скрежетом чиркнуло по потолку. Мои противники сперва опешили от столь странного манёвра, но, осознав, что это не уловка, а чистейшая неумелость, с презрительными усмешками устремились вперёд.

Возникший в ту же секунду режущий барьер, разделявший нас на расстоянии одного шага, рассёк их пополам. Приём, которым я некогда одолел Рюгарра в Чёрном Бору, когда мне было два, то есть почти три года, вновь доказал свою эффективность и прочно занял место в моём арсенале.

Краем глаза я заметил, как один из тех, кто стоял ближе к выходу, видя стремительное сокращение рядов своих собратьев, шмыгнул за дверь. Сомнений не оставалось — он спешил поднять тревогу или привести подмогу.

Для орка эти самопровозглашённые маги не представляли сколь-либо серьёзной угрозы.

— Похоже, вы здесь справитесь и без меня, — крикнул я, — а я пойду побеседую с главным!

Бельчонок в ответ махнул мне лапкой, и в тот же миг его окровавленные когти, отсекли кисть ближайшему противнику.

Вул’дан одарил меня улыбкой, от которой у любого здравомыслящего человека кровь застыла бы в жилах, и ринулся на здоровенного воина, облачённого в доспехи из спрессованной земли.

На моём пути к двери возник самый громадный из всех собравшихся здесь «отдыхающих». Он оскалился и демонстративно провёл толстым пальцем по своему горлу.

Я в ответ скептически закатил глаза, резко ускорился и сократил дистанцию, между нами. Ошеломлённый такой прытью, детина не успел среагировать. Я коснулся его заросшей густой шерстью груди и прошептал: «Punctum Ultimum».

— Это твоя конечная станция, — проговорил я, переступая через уже бездыханное тело.

Он не был магом, а потому заклятье подействовало мгновенно. Суть его проста: оно разрывает связь между разумом и плотью, останавливая сердце.

— Все эти души — тебе, Морана, — прошептал я, скользнув в зияющий проём.

Преследование заняло у меня минут двадцать. На пути то и дело возникали его собратья, пытавшиеся преградить мне дорогу. Стены здесь были из обычного камня, а потому магия работала безотказно. Сложности возникали лишь тогда, когда на моём пути вставали другие маги — приходилось бить от всей души не сдерживая себя. Не время экономить силы, мне надобно ускориться и не упустить цель. Препятствиями служили не только люди, но и многочисленные двери, однако я безошибочно знал, куда бежать: Аэридан неотступно следил за беглецом и мысленно направлял меня, стоило мне свернуть не в ту сторону.

В итоге, настигнув беглеца, я оказался в обширном гроте немалых размеров. Я и прежде ощущал, как с каждым шагом наш путь уходит всё глубже под землю. Это подземное пространство явно служило иным целям — нечто вроде тренировочной площадки. Однако меня не встретила толпа воинов, жаждущих схватки. Видимо, столь поздний час располагал более к отдыху, нежели к боевым учениям, чему я, признаться, был несказанно рад.

Преследуемый мною мужчина, судя по его вытянувшемуся лицу, тоже осознал тщетность своего замысла и, отчаянно рванув с места, помчался дальше.

Так я очутился в новых лабиринтах коридоров, что в конечном счёте привели меня к дверям, за которыми, как я полагал, находился глава гильдии. Двери эти были искусно выполнены, а окружающая обстановка разительно отличалась богатством убранства. Оказалось, здешние обитатели отнюдь не были аскетами. Их убежище служило не только временным пристанищем, но и постоянным домом для многих. По пути я успел мельком заглянуть в несколько покоев и могу свидетельствовать — обустроились они здесь более чем достойно: просторные комнаты, добротная мебель, все удобства. Видимо, дела у их гильдии шли более чем успешно, и слово «шли» здесь является ключевым.

Когда же я пересёк порог, моим взорам предстал старец, восседающий в кресле, обитом тонкой кожей, за массивным столом из белого дерева. Вообще, вся обстановка в покоях была выдержана в молочных и белоснежных тонах.

Человек, за которым я гнался, в отчаянии попытался броситься на меня с клинком, но был сражён молнией, что пронзила его грудь, испепелив сердце.

— Доброй ночи, многоуважаемый, — я обратился к старцу. — Не вы ли здесь главный? А то мне придётся возвращаться и снова пуститься на поиски того, кто держит бразды правления в своих руках.

— Какой торопливый юноша. Кайлос, если не ошибаюсь?

— О-о, какие познания! — я притворно удивился. — Логично, ведь именно вы приняли заказ на мою голову. Что ж, позвольте проинформировать: ваш заказчик мёртв. Так что, быть может, прекратите эту вендетту и сохраните себе жизнь? Как вам моё великодушное предложение?

Старец окинул меня изучающим взглядом, а затем рассмеялся — сухим, словно шелест опавших листьев, смехом.

— Меня зовут Фламе «Белое Пламя». Я возглавляю эту гильдию вот уже четыре столетия. Мы не отменяем контракты. Это — во-первых. Во-вторых, ты отсюда так просто не уйдёшь, поскольку твоя смерть — наша задача. Предлагаю достойный поединок в Зале Огня. Не хочу, чтобы ты испортил мне мебель. Слишком много сил я вложил в то, чтобы обустроить эти покои.

Мне на мгновение показалось, что он пытается меня одурачить, но, окинув взглядом комнату, я вынужден был признать: здесь всё было обставлено со вкусом, и портить это великолепие действительно не возникло желания. «Вернусь сюда позже и приберу всё к рукам», — мелькнула у меня мысль.

— Согласен, — кивнул я. — Прошу, показывайте дорогу.

Я отступил в сторону, пропуская его вперёд. Мы проследовали по коридору, свернули дважды направо, и когда тяжёлая дверь отворилась, перед нами предстал просторный куполообразный зал с белоснежными стенами, расписанными фресками. На них были изображены наёмные убийцы, сражающиеся с чудовищным созданием, чем-то напомнившим мне джинна из старых сказок — но не доброго, а того, в кого его превратил коварный визирь.

— Это Дух Песков?

— Так точно. Игнис аль-Касим, Разрушитель Обетов. Самое опасное существо в этих землях. Увидишь его — не верь ни единому его слову. Но тебе с ним не встретиться, так как сегодня я положу конец твоему существованию.

— Понятно. Благодарю за предостережение. И ещё один вопрос... У вас здесь имеется сокровищница? На случай, если мне удастся вас одолеть. Хочется обзавестись чем-нибудь на память. Скажем, парой-тройкой сундуков с золотом.

— Имеется, — на его губах заиграла улыбка. — В моём кабинете, за шкафом. Поверни статуэтку на полке дважды налево и трижды направо — проход откроется.

— «Слетай, проверь, не обманывает ли нас этот старый хитрец. Не хотелось бы устранить его, так и не узнав истины», — мысленно попросил я радужного приятеля.

— «Уже лечу!» — радостно отозвался Аэридан и тотчас же растворился в воздухе.

— Признателен. Что ж, начнём?

— С величайшим удовольствием.

И в тот же миг на меня обрушилась ослепительная стена живого пламени.

Сжимая в руках гримуар и мана-кристалл, я шагнул во тьму, уходя с линии атаки. Однако стена пламени, словно обладая собственным разумом, плавно развернулась и устремилась точно туда, где я находился мгновение назад. Невероятное, почти абсолютное владение стихией. Рядом с таким мастерством любая академическая магия выглядела бы жалкой пародией.

Молниеносным рывком я оказался позади старца.

— Скажите, вы здесь единственный владыка гильдии, или же это всего лишь один из её филиалов? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Это один из ключевых наших оплотов, — невозмутимо ответил он, одновременно насылая в мою сторону огненные кинжалы.

Отвратительное заклинание. В отличие от обычных, эти кинжалы, встретив барьер, не рассыпались, а начинали методично, с невероятной скоростью долбить по нему, высасывая энергию прямо из мага-заклинателя. То есть меня.

Пока я стоял внутри защитной сферы, размышляя над тактикой, Фламе изменил подход. Он прекратил прямые атаки и начал двигаться по залу, его пальцы выписывали в воздухе сложные узоры. От них потянулись тонкие струйки «Белого Холода» — пламени, что мгновенно замораживало всё на своём пути, вытягивая тепло и магическую силу. Мой барьер, едва соприкоснувшись с ним, не выдержал и рухнул, заставив меня спешно отскакивать. Увы, один из потоков успел задеть моё плечо, когда я попытался увернуться. Боль была не обжигающей, а леденящей, и я отчётливо почувствовал, как часть внутренней энергии угасла. Настоящая паника начала подкрадываться ко мне. Что это за пламя? Ладно, белое — понятно, он раскалил его до состояния плазмы, но с чего бы ему выжигать во мне ману? Дальше хуже. Взглянув магическим зрением, я увидел, как энергия сочится из раны, которая наотрез отказывалась затягиваться. Я дважды применил заклинание исцеления — безрезультатно.

Затем старец призвал из стен зала призрачные образы — те самые, что были изображены в битве с джинном. Они не атаковали физически, а обрушили на меня магию теней. Меня спас доспех тьмы, да и то лишь благодаря моему изначально большому запасу сил. Каждый их удар был подобен удару молота, высасывая энергию чудовищными порциями. И тут до меня наконец дошло. Он не просто так предложил сражаться здесь. Это его место силы. Место, где он могущественен как нигде больше. Какой же я был глупец, согласившись на его условия. Меня обвели вокруг пальца, словно неопытного ребёнка. Что, впрочем, так и есть, я по сравнению с этим четырёхсотлетним старцем глупое дитя.

Я выпустил луч магии смерти во Фламе, сбивая его концентрацию — старец явно не ожидал такого заклинания да с такой силой. Вслед за этим, магией тьмы я обрушил на призрачные тени стаю воронов, вышибая из них остатки энергии. Мой луч, к слову, сумел пробить защиту архимага и ранил его в грудь, заставив отшатнуться, — и в тот же миг призраки окончательно рассеялись. Пользуясь моментом, я обрушил на него шквал из десяти молний, надеясь добить, но в спину мне вонзился «Пламенный Кинжал». Огонь был обычным, но от этого не менее обжигающим и мучительным.

Истекая кровью и чувствуя, как магические силы покидают меня, я отчётливо осознавал: в честном противостоянии мне его не одолеть. Он силён, виртуозен в магии и опытен в боях. Столкнись он с Вортисом — и я бы не взялся предсказать исход той битвы.

Я попытался собраться с мыслями, но адская боль в спине мешала сосредоточиться. Из-за этого я пропустил очередную атаку, которая прожгла мне бедро. Едва я начал читать заклинание, как он снова обрушился на меня. И, что хуже всего, казалось, что запасы его источника ничуть не уступают моим. Он, подобно Вортису, использовал технику разрушения плетений — это было ожидаемо, но оттого не менее неприятно.

Собрав всю свою волю в кулак, я на этот раз не стал уворачиваться от очередного потока «Холодного Пламени». Вместо этого я встретил его грудью, и в последний миг выпустил сконцентрированный сгусток магии смерти прямо навстречу леденящему огню.

Эффект превзошёл все ожидания. Мой луч пронзил старца насквозь — и немудрено, я вложил в него всю силу, что хранил в мана-кристалле. Две противоборствующие силы — выжигающий холод и абсолютная смерть — столкнулись с такой мощью, что стена с изображением джинна позади Фламе не выдержала и взорвалась.

В стене теперь зиял проём, за которым виднелся спуск в неизвестность. Но сейчас было не до любопытства. «Чудовище» из плоти и огня, несмотря на зияющую дыру в груди, всё ещё дышало.

Он, заметив, что мой взгляд устремлён сквозь него, обернулся и с изумлением уставился на пробоину, потеряв концентрацию. Мгновения, которое подарила мне его растерянность, оказалось достаточно. Упустить такой шанс я не мог.

— Морана, прими его душу! — выдохнул я.

Тёмная пелена окутала старца. Его белый балахон почернел и рассыпался в прах, а холодный огонь в глазах угас навсегда. Из груди архимага — а он определённо был не ниже этого звания — вырвался шар, наполненный опытом и силой, и врезался в мою грудь, расширяя границы моего источника.

«За такую могущественную душу я точно должен получить награду», — промелькнула у меня мысль.

— Получишь… Хм, если выживешь.

Её голос растаял в воздухе, а я рухнул на колени. Во мне почти не осталось магии. Лишь одно было ясно как день: с гибелью старца истощение моей силы наконец прекратилось.

В зал, тяжело дыша, ворвался орк. Он был изрядно потрёпан, его доспехи испещрены глубокими порезами, а тело покрыто запёкшейся кровью. Подбежав ко мне, он опустился на одно колено.

— Во внутреннем кармане... зелья, — с трудом выговорил я, сплёвывая кровь.

Отложив в сторону свою массивную секиру, он с проворством, удивительным для его комплекции, извлёк несколько фиалов и один за другим влил в меня три снадобья среднего исцеления.

— И кто же сумел так изувечить тебя? — его голос был хриплым от усталости.

— Да был тут один... С виду — тщедушный старец, а на деле — квинтэссенция мощи Вортиса в человеческом обличье. Сильный тип... Помоги подняться.

Опираясь на его мощную руку, я встал на ноги и ощутил, как живительная энергия зелий распространяется по телу, затягивая раны и возвращая силы. Подобрав с пола гримуар и мана-кристалл, я бережно убрал их в сумку. В этот миг в зал влетел бельчонок, размахивая внушительным ломтём копчёного сала.

— Чего уставился? — бодро проворчал он. — Мне, между прочим, подкрепление требуется. Будешь? — Я отрицательно мотнул головой. — А ты? — протянул он другой кусок орку.

— Не откажусь, — тот с благодарностью принял угощение.

Внезапно в помещение, словно вихрь, ворвался Аэридан. Столь радостным и возбуждённым я видел его лишь однажды — когда мы выменяли ту самую, третью по счёту, пачку какао.

— Старик не солгал! Там и впрямь сокровищница! — едва выдохнул он и стремглав помчался обратно в кабинет, а мы, не мешкая, устремились вслед за ним.

За массивным шкафом обнаружился потайной проход в небольшую комнату, доверху заставленную сундуками с золотыми монетами и всевозможными артефактами.

— Похоже, банковским ячейкам они предпочли собственное хранилище, — заключил Вул’дан, окидывая взглядом богатства.

— Часть моя! — безапелляционно заявил бельчонок. — Кай, одолжи мешок, да побольше! Наконец-то смогу скупить все те лепёшки! А то в вашей компании, прожорливой, рискуешь помереть с голоду!

— Вообще-то, это ты подчистил все тарелки с едой, — парировал я столь несправедливому обвинению.

— Не придирайся к мелочам и давай мешок!

Помимо золота, здесь хранились и мана-кристаллы, которые я мигом опустошил, впитывая содержавшуюся в них энергию и наполняя свой истощённый источник до краёв.

— Вот теперь совсем иное дело, — на моё лицо легла довольная улыбка.

— Нет, вынужден согласиться с Перчиком, — покачал головой Вул’дан, наблюдая, как гаснут шесть высших мана-кристаллов. — Ты и впрямь ненасытен.

Когда мы, покидая логово, проходили через разрушенный зал, из зияющей расщелины в стене донёсся зов.

— Иди ко мне, Евгений. Нам надлежит побеседовать, — нашёптывал голос, полный древней мощи, способный вселить ужас в сердце любого смертного. Но только не в моё.

Всё, что я услышал, было: «Иди ко мне, убей меня — и получи щедрую награду в виде бесценного опыта». Тут звучит злодейский смех… Или геройский? А впрочем, неважно, я иду.

Глава 21 Три желания

Проход вывел нас в зал, напоминавший гигантскую кузнечную горнилу. Воздух здесь дрожал от зноя, а в самом центре пространства, словно пленённое сердце мира, парил расплавленный шар магмы, опутанный мерцающими руническими цепями. Стены были сплошь покрыты барельефами, запечатлевшими тысячи искажённых агонией лиц — души, что, судя по всему, стали топливом для могущества джинна. Это было и место сосредоточения его силы, и его тюрьма. Сражаться с ним здесь было бы чистым безумием. Мне уже не раз доказывали, что объём маны решает далеко не всё. И даже до такого «барана», как я, наконец начало доходить, что я не так уж и неуязвим.

Откуда мне всё это известно? Я не о «баране», разумеется, а о природе этого места. В кабинете Фламе мы отыскали нечто вроде дневника. Из него и стало ясно: на протяжении тысячелетий многие в этом городе сталкивались с духом подземелья, и все знали, чем это обычно заканчивается. Но всегда находились те, кто считал, что уж им-то фортуна непременно улыбнётся во все тридцать два зуба. Хотя вот интересный момент: у того же орка зубов сорок восемь. Выходит, удача должна одарить его улыбкой на все сорок восемь? Странные эти мои мысли пришли как всегда вовремя.

Судя по мрачным барельефам, никому ещё не удавалось перехитрить духа пустыни. Любопытно, что же он такого требует в обмен на свободу или что загадывает, что за все эти тысячелетия никто не смог с ним совладать? Мне стало так интересно, что я невольно ускорил шаг. Честно, захотелось поскорее встретиться и пообщаться. Ха. Вот так, наверное, и рассуждали все те, кто спускался сюда в надежде одолеть духа.

Встреча с Игнисом аль-Касимом… Встреча началась именно так, как я и предполагал, — с эффектного появления. Он медленно выплыл из раскалённого ядра магмы. Его тело было прозрачным, словно у призрака, но при этом мускулистым и рельефным. Хм-м, он тут что, качается что ли? А почему бы и нет. Чем же ему ещё заниматься в одиночестве? Вместо ног — вихрь из живого огня, на голове — золотой обруч, нос — крупный, орлиный, а уши — длинные и заострённые. Борода короткая, аккуратная, испанского покроя. Пальцы унизаны перстнями, на груди — массивный золотой медальон. В общем, персонаж колоритный. Глаза джинна пылали холодным белым пламенем, а его голос звучал как наложенное эхо тысячи разных голосов, слившихся воедино.

— Кто осмелился потревожить мой покой? А-а-а... Новые души пожаловали. Странная компания: воин, зверёк, дух и... ты. Пришелец. Твоя душа пахнет иными мирами.

— В смысле? Ты же сам меня позвал. Мол, приходи, опытом поделюсь? Золота отсыплю. Чего началось-то? И это, можешь быть как-то потише, что ли. А то башка раскалывается после недавнего поединка с наёмным киллером. Резвый старикашка оказался.

Джинн в изумление уставился на меня, затем его взгляд упал на окровавленную секиру Вул’дана. Залитую кровью шёрстку зверька странного цвета.

— Сегодня тебе предстоит ответить всего на один вопрос, изгнанник…

— Стоп-стоп-стоп, — замахал я руками. — Погоди ты со своими вопросами. Сначала скажи, откуда ты… Стоп… Точнее, с чего ты взял, что я изгнанник?

— Перед тобой сын чистого огня, дух песков времени, смертный, — последнее он произнёс с таким презрением, что меня аж передёрнуло. — Мне известно всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет.

— И что? Это не ответ. Это самолюбование.

— Хорошо. Твоя душа была изгнана из-за… Погоди, — тряхнул он головой. — А с чего мне вообще тебе отвечать? Это ты должен отвечать на мои вопросы.

Слушай и внимай, смертный!

— Так мы разговора не построим, — опять перебил его я. — Чего ты заладил: смертный да смертный. Будто сам бессмертный. Поверь, тебя тоже убить несложно. Вон твою магму потушить, и ты утихнешь.

Джинн тем временем старался абстрагироваться от разговора со смертным, желая как можно скорее завладеть его душой. Поскольку он станет последней каплей, что освободит его. Душа этого пришельца сильна, а он набрал 99% силы, и вот эта самая душа и даст последний процент. Ему даже его спутники будут не нужны, так как он завладеет всем миром.

— Ответишь верно — получу твою душу. Ошибёшься — твои спутники станут частью моего царства, как и ты сам.

— Не согласен я. Какой смысл тогда мне соглашаться? Сам подумай, я и так, и так в пролёте. Если честно, это… глупо. С чего мне отдавать тебе душу, коли я отвечу правильно? Где логика?

Джинн изобразил фейспалм.

— Какой ты глупый. Это же все и так знают. Пока ты не умрёшь, будешь купаться в золоте, тебя будут окружать самые красивые женщины, и будешь пить лучшее вино. А когда твоё тело придёт в негодность, и ты умрёшь, душа станет моей, — расплылся в злой улыбке Игнис аль-Касим.

— Да на кой мне твоё золото. Хотя купаться в нём у меня были такие планы. Но нет, — вновь замотал я головой, отбрасывая нахлынувшие наваждения. — У меня и так денег как у дурака фантиков. Да и с тем стилем жизни, который ты описал, я копыта отброшу очень быстро. Как-то по-расистски это прозвучало. Извини, Аэридан, ничего личного, — фамильяр только весело фыркнул. — В общем, нет, я так не согласен. Давай предлагай что-нибудь другое.

— Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя.

Вопрос был классической ловушкой. Это я понял сразу. Он построен так, чтобы меня запутать. Тут любой прямой ответ давал бы этому гадёнышу власть над моей душой, поскольку я, соглашаясь отвечать, признавал его власть определять истину.

— Посовещаться могу? Всё-таки они тоже пострадают, если я ошибусь, — он вальяжно махнул пальцами, мол, да, пожалуйста.

Я ухмыльнулся и пошёл к друзьям. Мы встали в кружок, и я окружил нас барьером. Чтобы не подслушивал.

— Так, друзья мои. Слушайте меня внимательно. Здесь его место силы. Сражаться с ним смерти подобно. Но если дела пойдут не по плану, то будьте готовы к побегу. Если это нам не удастся, то надо потушить его шарик. В нём сила душ, что он захватил. Именно за счёт них он и силён. Тут я очень надеюсь на тебя, Вул’дан, и твою магию воды вперемешку со льдом.

— Сделаю, что смогу. Надо будет, к духам обращусь, — заявил он, ничуть не испугавшись, — я, довольный, хлопнул его по плечу.

— Вы же двое будете прикрывать нашего зелёного друга.

— Он не зелёный, он антрацитово-зелёный, — поправил меня бельчонок, и орк с ним стукнулся кулачками, на что я только тяжко вздохнул. Ох уж мне эти пунктики насчёт цвета, что у одного, что у другого. — И помните, ему доверять нельзя вообще ни в чём. Как бы его речи ни казались вам сладки, он вас обманет. Вот вам на эту тему анекдот. Захотел как-то мужик вечно глядеть на женские прелести, и джинн исполнил его желание, сделав мечтателя унитазом в общественном туалете.

Вул’дан так заржал, что мой барьер от звуковых волн завибрировал.

— Всё, будьте готовы.

— Я готов, задавай свой вопрос, — вышел я чуть вперёд.

— Так я уже вроде как.

— Ой, не ломайся, повтори ещё раз. Всё-таки на кону моя душа стоит.

— «Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя».

— Дай подумать. Чего же я хочу… Думаю… Хотя нет. Ещё минутку, — я стал ходить туда-сюда, чем несказанно бесил духа. Я на несколько секунд замер, всматриваясь внутрь себя. Затем, ощутив истинное желание, бросил взор на духа, парящего передо мной.

— Я готов ответить. Моё единственное Истинное Желание... — это чтобы моя душа навсегда осталась неприкосновенной и принадлежала только мне, независимо от количества данных и исполненных желаний, обстоятельств моего существования и любых попыток ею завладеть — магических, божественных или договорных, в том числе и тобой. Всё. Больше я ничего не хочу.

Игнис аль-Касим замер. Рунические цепи вокруг ядра вспыхнули ярче. Правила его же игры были соблюдены — вопрос получил содержательный ответ, не передававший джинну никакой власти.

— Хм-м, — он скрестил мощные руки на груди, а его лицо исказилось в злобной гримасе. — Ты не солгал. Что ж, так и быть, исполню три твоих желания, пришелец. Говори.

— И один ответ на вопрос? — добавил я, на что он раздражённо кивнул.

На деле эти три желания должны были стать ловушкой, поскольку, согласись на них Кайлос, джинн получал доступ к его душе. Пусть не сейчас, но время для того, кто тысячи лет ждал своего момента освобождения, — ничто.

Как говаривал один персонаж из фильма: думать меньше надо, а соображать — больше. Вот и я стоял, пытаясь сообразить, что же пожелать, а главное, как построить вопрос. Мне понадобилось целых семь минут, чтобы продумать каждое слово, при этом помня главное правило — желание должно быть абсолютно безупречным в своей формулировке.

Внимай, дух, моё первое желание.

— Неужели? Думал, ты уснул и забыл про меня.

— Не умничай, тебе не идёт.

Вот моё первое желание:

«Я, Кайлос Версноксиум, желаю, чтобы все невинные души, что ты пленил за всю свою долгую жизнь, были немедленно освобождены и получили возможность обрести вечный покой в объятиях своих божеств, без каких-либо условий, ограничений или скрытых последствий».

Едва последний слог покинул мои уста, пространство огласил оглушительный рёв. Голос Игниса аль-Касима, прежде величавый и полный надменности, теперь был воплощённой яростью, от которой содрогнулись древние камни. Ещё бы! Моё желание вырывало с корнем саму суть его могущества — те самые души, что копились веками, если не тысячелетиями. И самое прекрасное — в моей безупречной формулировке не осталось ни единой лазейки. Волшебство крылось в ключевых словах: «невинные души», «немедленно», «без последствий».

Повелитель пламени или как он там себя называл, песков времени вроде, был вынужден покориться. В тот же миг из мрачных стен, с потолка, из самого воздуха хлынули тысячи сияющих искр — освобождённые души, устремившиеся ввысь, чтобы раствориться в вечном эфире. С каждой секундой жуткие барельефы, украшавшие зал, начинали таять, словно воск, обнажая грубую каменную кладку. А сам джинн... Он будто сдувался на глазах. В прямом смысле.

Представьте могучий мускул, годами взращённый химией, который вдруг лишили подпитки. Вот так и наш повелитель желаний — его грандиозная, сотканная из пламени и чёрного дыма форма стала стремительно терять объём и мощь, словно с него сняли невидимый каркас. С фармы слез, хе-хе. Теперь это был уже не всесильный тиран, а всего-навсего тень былого величия, заточённая в своей же темнице. А вот нечего связываться с программистом. Мне и не такие алгоритмы приходилось придумывать.

— Второе желание:

«Я желаю, чтобы твоя сущность навсегда осталась связанной с этим Залом Вечного Горна, дабы ты более никогда не мог покинуть это место, насылать проклятия, заключать договоры или иным образом влиять на кого бы то ни было за пределами этой пещеры».

Как же он матерился, а после перешёл и на другие языки. Хорошо, что моя память не как раньше. Вот я и впитывал «знания», вдруг пригодится.

Это желание также было не просто блажью, оно навсегда делало джинна пленником в его же темнице, лишая его возможности мстить или обманывать новых жертв. Когда оно вступило в силу, цепи на раскалённом ядре вспыхнули ослепительным светом, намертво приковывая его к этому месту.

— Третье желание:

«И последнее... Хочу, чтобы здесь и сейчас появилась тысяча шоколадок "Алёнка" из моего мира, только которые по двести грамм».

Воцарилась гробовая тишина. Джинн, могущественное древнее существо, лишь что лишённое своей силы и свободы, должен был выполнить дурацкое желание. С лицом, искажённым бессильной яростью, он материализовал точную копию лакомства и швырнул их Кайлосу.

— Наслаждайся своей победой, смертный. Но знай — даже в заточении я увижу, как твоё сердце будет разорвано в клочья.

Да, дух пламени не получил ни крупицы души Кайлоса, лишь унижение и вечное заточение. Он лишился накопленных за века сил, и теперь ему предстояло начинать всё сначала. Но, наблюдая за удаляющимися фигурами, Игнис аль-Касим не испытывал отчаяния. Напротив, в его сердце теплилась тлеющая искра надежды. Так как Кайлос, в своей мудрости и хитрости, допустил одну роковую ошибку: он не ведал, что все наложенные им оковы, все хитросплетения заклятий, рождённые двумя желаниями, были неразрывно связаны с нитью его собственной жизни. В тот миг, когда сердце смертного перестанет биться, магия, сковавшая духа, обратится в прах. И тогда могущественное существо вновь обретёт свободу, дабы продолжить свой вечный пир — нужно было только подождать. А для бессмертного существа ждать — не в тягость.

— Всё возможно, — выставил я вовремя щит, чтобы не быть убитым шоколадом. Подобрав плитки с помощью бытовой магии, я не стал уходить.

— Чего вылупился, как баран на новые ворота? — огрызнулся аль-Касим.

— Ой, вот не начинай, ладно. Проиграл, бывает, смирись. Ты мне должен ответ на вопрос. Где находится место, что описывается так: «Посреди ничего есть жизнь. Ночью, когда луна полна, на горизонте видны два клыка, что пронзают небеса. Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд». Мне нужно точное указание, в каком направлении идти, и сколько километров.

— Тысячу сто семь на север от этого места.

— Благодарю, и удачи.

— Эй, погоди, а как же золото? — недовольно проворчал бельчонок.

— Обойдётесь, — или хочешь ответить на вопрос, Перчик? — расплылся в злой улыбке джинн.

— Да иди ты. Мы и так неплохо подняли, — с этими словами он запрыгнул мне на плечо, где лежал в эйфории Аэридан и не мог поверить в своё счастье. Шоколад, наконец-то он будет пить горячий шоколад с зефирками.

— Ну как, набрал опыта? Далеко ещё до мастера?

— Как до королевства Дракосов пешком.

— А те, что у бассейна? Там же народу было ого-го. Плюс те, что в коридорах, — указал на тела, которые мы как раз проходили. Они были разрублены, и это точно был не я.

— Да какой там, — сплюнул орк. — Там всего один мастер был, и то его Перчик прикончил. Мне одни адепты достались.

Когда мы вышли наружу, на улице было светло, а нас окружила стража. Один из них вышел вперёд и встал перед нами, положив руку на рукоять меча.

— Уважаемые гости нашего города. Прошу вас проследовать за мной. Рашид Хашими просит вас составить ему компанию за завтраком.

— Хватит ли меня одного, того, кто победил лично Фламе «Белое Пламя»? От моих слов разнеслись шёпотки, некоторые даже крепче вцепились в древки копий.

— Эй, Кай, что за дела? Мы тоже есть хотим, — взмолился Перчик, а Вул’дан его поддержал. Капец спелись, зелёные. Ой, простите, Изумрудный и Антрацитово-зелёный.

— Хватит и одного вас, но, если желание, может пойти все. Думаю, мудрейший захочет послушать вас всех.

— Раз так, то пошли.

Для себя отметил, как глава стражи быстро взял себя в руки при виде говорящей белки. Я вот таким похвастаться не мог. Хотя чего им, они живут в мире магии и меча. Для них это в порядке вещей.

Завтрак у «Архитектора Огня», а по-нашему — мэра, стоит описать отдельно. Во-первых, обстановка: покои Рашида ибн Фарида были воплощением сдержанной роскоши. Стены из резного песчаника, украшенные тончайшей перламутровой инкрустацией, изображали историю города. К слову, на одной из стен, мимо которой мы проходили, был изображён Игнис аль-Касим, говорящий с Ашур аль-Хашими. Резчик, что изобразил духа огня и песков, явно видал его своими глазами, потому как сходство было 100%. Вместо ковров — шкуры белых песочных змеев, прохладные на ощупь, так сказал бельчонок, когда прошёлся по ним. Я не удержался и тоже потрогал. Впечатляет. Получается, они сохраняют свои свойства даже после смерти. Хочу себе такие. Воздух был напоен ароматом сук’ар (смесь сандала, шафрана и сушёных цитрусов) и свежеиспечённых лепёшек. Они возлежали на низких диванах у стола, инкрустированного пластинами огнеупорного гранита. Того самого, из которого тут строят почти всё. Естественно, если ты богат.

Нас усадили на подушки, само по себе приятно, что стало одним плюсом, который я мысленно поставил хозяину, это то, что Перчику выделили место как личности, а не как питомцу. С другой стороны, не поступи они так, и кто-нибудь пострадал бы.

Вул’дану подали целого жареного пустынного барашка «аль-кавми» (что переводится как «братский») на местном диалекте, фаршированного финиками и кедровыми орехами, с дымящимся рисом.

Перчику на отдельной «золотой» тарелочке принесли горку «слёз феникса» — вяленые полоски нежнейшей антилопы в мёде и пряностях, и миску «поцелуев дюн» — обжаренные в масле орешки. Да уж, названия у них покруче моего в ресторане будет. Надо бы нанять местного, чтобы поработал над моим меню. А то тут, понимаете, «Слёзы Феникса», «Поцелуи Дюн», а у меня «жаркое из Грумвера».

— М-да. Век живи — век учись.

— Какие мудрые слова, кто это сказал? — спросил вошедший мужчина, в ком можно было заподозрить военного, но никак не чиновника. Крепкий, подтянутый, двигается, как натянутая тетива.

Затем мы все встали, обменялись приветствиями, он извинился, что не смог сразу подойти, слишком много дел возникло в связи с не костровым происшествием.

— Луций Анней Сенека, — ответил я, когда мы уселись за стол.

— Никогда не слышал о таком философе.

— Он давно жил, я же нашёл это в одном старом фолианте. Люблю, знаете ли, читать.

— Это я люблю читать, а мой друг Кайлос книги пожирает, как дракон стадо барашков. Есть вот у Магического света библиотека, ну вы знаете, — Рашид улыбнулся и кивнул. Видно было, что манера общения орка ему пришлась по душе. — Так вот, он победил на турнире и в награду получил разрешение на месячное её посещение. И что вы думаете, он закончил с ней через три недели. Три недели, чтобы прочитать всё в «Великой библиотеке». Понимаю, звучит бредово, мы все так подумали, но сколько раз его не проверяли наши преподаватели, да и мы, он ни разу не ошибся.

— А как я ошибусь? — Я притворно возмутился. — «Чай Прозрения», вот и весь секрет.

— Мне тоже этот чай доступен, — ответил орк, — но читать с такой скоростью, а главное, при этом понимать, что читаешь, это за гранью понимания любого нормального человека.

По мановению руки слуга подал мне «толстенный» фолиант аж на целых семьдесят страниц. Со шрифтом двадцаткой. На прочтение у меня ушло минут тридцать. Чтение и вправду оказалось занимательным. Там рассказывалось о том, как город Огнебор отражал нападения диких племён, зверей. Сказки, короче.

— Прочитал, — сказал я, передавая обратно слуге книгу.

Также по знаку Рашида он попросил меня продолжить три предложения, которые он выбирал на разных страницах. Я без проблем закончил все три.

— Впечатляет, Кайлос. Действительно впечатляет.

Он встал и пошёл на балкон, я же последовал за ним.

Пока мои два зеленоватых друга трапезничали: шакшука с яйцами страуса, фалафель «аль-хайя» («жизненный») и пили густой напиток из верблюжьего молока с кардамоном — «гахва аль-джамаль».

И куда в них только лезет. Орк-то ладно, но Перчик… Даже думать не хочу, тем более мне надо было сосредоточиться. Меня ждал серьёзный разговор.

Глава 22 А жизнь-то налаживается.

Беседа

— Благодарю вас, владыка. Ваше гостеприимство — словно тень великого древа в знойный полдень.

— Закрой глаза — и можно решить, что передо мной говорит истинный сын пустыни, — заметил Рашид, и в его глазах плеснулась тёплая усмешка.

— Это — лишь малая дань уважения к вашим обычаям, — я склонил голову в почтительном поклоне.

— Благодарен, лестно слышать. Но мы можем обойтись и без излишних церемоний. Мне ведомо, сколь тягостна витиеватая речь для уроженцев Империи. На что я ответил понимающей улыбкой.

— Во-первых, хочу, чтобы ты знал: данная беседа состоялась по двум причинам. Первая — твои спутники, — его взгляд скользнул в сторону Вул’дана и Перчика. — Ими ты меня чрезвычайно заинтриговал, и не только ими. Марина Великолепная и ещё муж Вортис известны повсеместно. Да и Санчес Забегайлов, победитель нашего конкурса, также личность, заслуживающая внимания. Вторая — твои деяния. Скажи мне правду: это ты истребил гильдию «Безмолвные Клинки» и собственноручно низверг Фламе по прозвищу «Белое Пламя»?

— Мы всего-навсего… подмели один из углов вашего дома, где завелись пыльные мыши, — ответил я, находясь в тени его гостеприимства.

— Намёк на их балахоны. Смешно, — по лицу Рашида скользнула лёгкая улыбка.

— Видите ли, Рашид ибн-Фарид, это было дело сугубо личное, — я облокотился на каменный парапет. — Но и для вас в случившемся есть выгода: гильдия «Безмолвные Клинки» более не омрачает ваш лучезарный град. А их предводитель, увы, отправился к праотцам досрочно — в наказание за своё упрямство.

— И в чём же именно он вам отказал, если не секрет?

— Отнюдь. Не пожелал аннулировать контракт на мою голову. Я предлагал, честное слово. Тем более, что заказчик, господин Шулайд, уже мёртв.

— А, вот теперь многое проясняется, — проговорил он, и по его задумчивому виду стало ясно, что названное имя ему знакомо, быть может, даже лично.

— Кайлос, а тебе не приходило в голову, что у меня с ними могли быть… деловые отношения? Теперь многие из их обязательств повиснут в воздухе мёртвым грузом.

— Нет, не приходило. Если честно, мне это глубоко безразлично. Я, к слову, разобрался и с вашим местным «достоянием» — грозным духом Игнисом аль-Касимом. Как Вы полагаете, стоит ли такому человеку теперь тревожиться о ваших деловых неурядицах? — Глаза мои подёрнулись живой тьмой.

Рашид был мужчиной с крепкими нервами, но тьма — не та стихия, к которой легко привыкнуть. Он инстинктивно отшатнулся, но мгновенно овладел собой.

— Кайлос, ты выглядишь весьма юным, и ты должен понять моё замешательство.

— Понимаю. А потому даю слово мага: всё, сказанное мною, — чистая правда. Вам не грозит от меня опасность, пока Вы не решите обратиться против меня сталь и магию.

— Дело не только во мне! Многие знатные рода пользовались их услугами, и теперь их кошельки изрядно оскудеют.

— Ещё раз повторю: мне безразлично. Пусть приходят. Я сотру их всех с лица земли. Но! Надеюсь, что вы сможете их образумить, что связываться с тем, личного врага Братства Абсолюта, того, кто сразил ни одного архимага, того, кто пьёт с королями и императорами. Вы просто ничего обо мне не знаете. Поверьте, когда вы наведёте справки, то вознесёте хвалы богам, что я покинул ваш дом как добрый друг, а не как враг.

— Что ж… Предлагаю сменить тему. Расскажи поподробнее о том, что произошло с тем, кого нельзя было победить.

— Конечно, — с радостью согласился я.

Далее я изложил всё, что случилось в Зале Вечного Горна. Рашид слушал с неослабевающим вниманием, ни разу не прервав. Услышав о трёх желаниях, он не смог сдержать искреннего изумления.

— Вот так всё и было. Души ваших предков ныне свободны и отправились на перерождение.

— И ты полагаешь, у них есть шанс?

— Да. Игнис не пожирал их, а копил, дабы однажды всей этой мощью разорвать сковывавшие его цепи.

— Предлагаю вернуться к столу.

— С удовольствием, — ответил я, понимая, что ему нужно многое осмыслить, чтобы понимать, как дальше вести со мной диалог.

Когда мы вновь расселись, Рашид медленно поднялся, а его глаза горели.

— Вы не просто подмели пыль, вы очистили наш дом от скорпиона, что жил под порогом тысячелетия. Мои скромные дары — это капля воды в колодце моего долга.

Тебе, Кай, вручаю «Сердце Вулкана» — кузнечный молот предка, способный ковать пламенную сталь без раскалённого горна. — Первый из трёх слуг, что вошли, когда мы расселись, вручил мне огромный молот, испещрённый рунами, мана-кристаллами и чем-то ещё. Это лучше узнать у Санчеса. Я с благодарностью принял дар.

— Вам, Вул’дан Ночной Прилив, — «Плащ Пустынного Духа» из шкуры легендарного «аль-габи» (невидимого шакала), скрывающий владельца в песчаной дымке.

— Перчику — пожизненный запас «слёз феникса» и крошечный, но невероятно острый «кинжал предателя», который, по слухам, всегда находит путь в спину врага.

— Благодарю вас, Рашид ибн Фарид, — Бельчонок повесил кинжал на пояс, надев специальные ножны с удобными застёжками, что не будут мешать ему бегать.

И когда успели сотворить. Ах да, магия. Всё время забываю.

— Уважаемый, не доводилось ли вам иметь дел с неким графом Сухар... Сухалимом? — произнёс я, намеренно слегка коверкая фамилию.

— О, это весьма... достойный человек, — ответил Рашид таким тоном, что у присутствующих не осталось ни малейших сомнений в обратном.

— Имеются ли в вашем городе предприятия, находящиеся под его дланью? Или, быть может, он ведёт дела с кем-то из уважаемых жителей Огнебора?

— Ему принадлежит примерно пятнадцать процентов... — Правитель позволил себе лёгкую, но красноречивую гримасу неудовольствия. — Он весьма состоятелен, и с ним многие сотрудничают.

— В таком случае, примите от меня дар, уважаемый Рашид ибн-Фарид. В скором времени этого человека, как и всего, что с ним связано, не станет. Вы сможете смело... изъять в казну имущество этого «достойнейшего» мужа. Он переступил черту, за которой нет возврата, и его ждёт неминуемая кара.

— Кайлос, вы вступаете в опасную игру. Это раз. А два — он приближён к королю.

— Это не имеет значения. Приговор уже подписан. Вор и убийца должен быть наказан. Скажите, вам знаком род Аурелисс?

— Разумеется. Один из древнейших родов нашего королевства. Увы, он был уничтожен в противостоянии с графом Сухалимом.

— Во-первых, уничтожен не полностью. Во-вторых, Ева Аурелисс — моя возлюбленная и, вероятнее всего, будущая супруга. Я дал слово во всём разобраться и вернуть то, что было похищено. А свои обещания я имею привычку выполнять.

Я говорил это всё неспроста. Я желал, чтобы Сухарик начал нервничать, чтобы мысли обо мне отравляли каждый его день — когда я явлюсь, когда нанесу удар. Если же Рашид и вправду с ним в натянутых отношениях, то это мне лишь на руку. А коли нет. Ну нет так нет. Кому надо тот подсуетится и нанесёт удар.

— Что ж, если всё обстоит именно так, как ты говоришь, то нужные уши непременно услышат то, что им надлежит услышать, — подтвердил он мои мысли. Хозяин дома улыбнулся, и мы вернулись к завтраку.

Впрочем, если посмотреть на моих спутников, выходило, что они завтракали уже в седьмой раз. Неужели им никогда не бывает достаточно?

Обменявшись любезностями, мы покинули покои правителя, дабы поведать нашим спутникам о состоявшемся разговоре и вообще случившемся этой ночью. Они слушали с величайшим вниманием, а затем засыпали меня вопросами. Сказать, что вопросов было «несколько» — значит погрешить против истины. Их оказалось великое множество. Всё это время Ева смотрела на меня попеременно то с ужасом, то со страхом, а под конец — с чем-то, похожим на уважение. Это зрелище приводило меня в лёгкое смятение: как в одном человеке за какие-то два десятка минут могут сменять друг друга столь разные чувства?

— Итак, друзья мои, — подвёл я черту, — мой путь лежит в ином направлении. Здесь наши пути расходятся.

— А ты не полагаешь, что тебе не помешает помощь? — вежливо, но настойчиво вступил Вортис. — Из твоих же слов можно предположить, что предстоит дело опасное, и лишняя пара опытных магов тебе явно не повредит.

— Благодарю, но мы справимся с Перчиком и Санчесом. Спасибо вам, но так надо. У меня к вам иная просьба: приглядите за Евой.

Да, я попросил их взять её с собой в оркские земли. Сердце моё обливалось кровью при одной мысли, что она может отправиться со мной навстречу опасности. А если я так себя чувствую, значит, брать её точно не стоит.

— Не терзайся напрасно, Кайлос, — успокоила меня Марина. — Я лично приму её под своё крыло.

— Благодарю вас. Я всё выясню, после разберусь с графом и тогда заберу её.

— Ты же не забыл, что верховный шаман Дар'гхун по прозвищу Чёрное Проклятье жаждет с тобой встречи? — напомнил Вул’дан.

— И я непременно удостою его своим визитом. Слово мага. Тем более, прозвище у него столь красноречивое, что просто будет ошибкой с моей стороны не заглянуть на огонёк, — мы обменялись весёлыми улыбками и принялись собираться.

Вортис, Марина и Вул’дан — этого вполне достаточно, чтобы отразить любую угрозу, какую только сможет послать на них Мадур Сухолим. Вопрос лишь в том, отважится ли он вообще соваться к оркам. А ведь это не просто орки, а маги известные и уважаемые, чьё мастерство может стоить ему куда больше, чем сомнительная победа.

Когда все удалились из комнаты, оставив нас наедине, я приблизился к Еве. Мягко обняв её, я усадил возлюбленную к себе на колени и принялся нежно перебирать пальцами её шелковистые волосы.

— Ева, выслушай меня, — начал я, и голос мой прозвучал тихо, но весомо. — Говорят: на других надейся, но сам не плошай. Будь осмотрительна. Маги, что сопровождают тебя, сильны, но даже они могут не успеть отразить внезапный удар из тени артефактного болта.

С этими словами я надел на неё изящный кулон. Он был прекрасен — тонкая работа с переливающимися самоцветами, но она пока не ведала, что в оправе скрывался мана-кристалл, а сам артефакт был создан, чтобы защищать именно от таких угроз, как зачарованные болты. Мы его смогли проверить только на тех, что сами делали, а вот какие будут у убийц, но будем надеяться на лучшее.

— Взять тебя с собой… как же сильно мне этого хочется, — признался я. — Но едва эта мысль возникает, моё сердце сжимается в тревоге. Значит, не стоит тебе ступать на эту тропу. С ними тебе будет безопаснее.

— А как же ты? — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди, словно прислушиваясь к стуку того самого сердца. — Если с тобой что-то случится?

— Не терзай себя, всё будет хорошо, — попытался я успокоить её. — А если что… часть моих владений отойдёт тебе. Станешь весьма состоятельной особой.

Я улыбнулся, но она внезапно отпрянула и вновь ударила меня кулаком по плечу. Снова. И снова было больно. «Не вставить ли под мантию стальную пластину?» — мелькнула у меня практичная мысль.

— Зачем мне золото, если не будет тебя? — по её щекам заструились слёзы. — Ты мне нужен, а не сокровища. Я столько лет без них прожила — и не умерла же.

Я аккуратно, подушечками пальцев, смахнул её слёзы.

— Не спеши приговаривать меня к забвению, — тихо прошептал я, ладонь моя по-прежнему покоилась на её щеке. — Я не для того прошёл столько, чтобы в одночасье растерять всё обретённое. Лучше вот, попробуй. Говорят, вкусняшки — лучшее лекарство от плохого настроения.

Я протянул ей плитку шоколада «Алёнка». Она с любопытством развернула обёртку, отломила аккуратный квадратик и отправила его в рот. На её лице, словно на чистом пергаменте, проступила целая гамма чувств: изумление, любопытство, а затем — чистая детская радость, переходящая в восторг.

— Насчёт графа не терзайся, — продолжил я, пользуясь тем, что её рот был занят, — проблемы уже стучатся в его ворота, он просто ещё не слышит их топота. Я разберусь с ним, едва вернусь. Сейчас же мне нужно проверить, не являются ли те самые «клыки» на горизонте новым Обелиском. Если нет — я сразу же отправлюсь к тебе. Понимаешь, я рассчитывал, что он здесь, в Огнеборе, и всё удастся решить быстро. Но этот змей предпочёл ускользнуть в столицу. Может, струсил, а может, затеял нечто иное. Не в том суть. Обещаю, мы вернём тебе всё: твои земли, родовые гнёзда и всё, что было утрачено. А после, если пожелаешь, продашь это и переедешь ко мне. Если же нет… что ж, тогда придётся мне жениться на Хельге.

Лишь благодаря неестественной реакции мага мне удалось избежать очередного удара. Я резко поднялся, бережно усадив её на диван, и в тот же миг воздвиг перед собой сияющий щит, принявший на себя ослепительный луч света.

Последовало ещё с полдюжины таких же яростных, но бесплодных выпадов, пока мне это не надоело. Я шагнул во тьму и возник у неё за спиной, резко обернул к себе и прижал так, чтобы не дать ей вырваться. Она попыталась что-то выговорить, но я нашёл куда более убедительный способ прекратить этот поток гнева — я прижался губами к её губам, заглушив все возражения. После этого у нас уже не осталось ни времени, ни желания для разговоров.

Поскольку душа моя неизбывно жаждет благодеяний, я великодушно предоставил нашим спутникам мою карету. И что примечательно, никто из них даже не попытался изобразить подобающую в таких случаях церемонию с возражениями вроде: «О, нет, как же ты сам?» или «Не стоит столь щедрого дара!». Они просто уселись, махнули нам рукой и умчались в предзакатную дымку. Тоже мне друзья. Могли бы и отказаться.

Нам же пришлось обзавестись скакунами и продолжить путь верхом. Для меня это не было обременительно, однако Санчес пребывал в настроении, которое можно описать как «гроза в пустыне». Но стоило мне вручить ему серебряную пиалу, доверху наполненную замороженными сливками с ванилью, как тучи на его челе рассеялись. Любопытно, что шоколад не снискал его благосклонности, и это невольное разочарование разом прекратило воркотню Аэридана о том, что я разбазариваю не возобновляемые ресурсы. Он и так, скрепя сердце, расстался с двумя плитками, вручив их Еве.

Что до меня — я был только рад расстаться с каретой. Бесспорно, она удобна, но нет ничего прекраснее, чем мчаться на добром коне по торговому тракту, пока по обеим сторонам простираются золотистые барханы, подобные застывшим морским волнам. Это — подлинная свобода. В такие мгновения ничто не тяготит душу: ни налоги, ни заботы о протекающих трубах в подвалах ресторана, ни алчные чины имперской бюрократии. Есть только ты, верные спутники рядом и бесконечная дорога под копытом скакуна. Хотя кто знает, насколько он действительно верен...

К слову. Перед самым нашим отъездом Майя донесла до меня любопытное известие. Чиновник по имени Вилис Хитробокий из патентного ведомства, тот самый, что помогал нам «сберечь» изрядную сумму, недавно продал свой дом, дабы продолжить питаться в моём ресторане. Выяснилось, что его изгнали со службы за то, что он брал непомерные взятки и при этом свято блюдил принцип «все яйца в одну корзину», ни с кем не делясь. Что ж, так ему и надо. Карма, она ведь не слепа — она просто очень внимательна и предельно иронична.

Спустя три дня.

Карета мерно покачивалась на ухабах пустынной дороги. Её пассажиры сознательно избежали заезда в столицу Пылающих Песков, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Однако граф Сухолим обладал не только несметными богатствами и обширными связями, но и множеством приспешников, жаждавших выслужиться перед своим покровителем. Ему немедленно доложили, что Еву Аурелисс видели в сопровождении трёх орков, а также намекнули, что в пустынных просторах могут случаться всякие неожиданности, и исчезновение трёх «клыкастых» навсегда может остаться тайной песков.

Граф, разумеется, воспрял духом, узрев наконец возможность раз и навсегда завершить тяжбу за земли. Пока Ева была жива, он не мог оформить владение законно — король не допускал сего. Да, они вели общие дела, приносившие немалый доход в казну, но закон есть закон, и король Раджах Сахир блюл его неукоснительно. Золото он любил, но закон любил больше, ибо именно он позволял собирать с подданных ещё больше золота, а с иноземцев — втрое против того.

Поздним вечером.

Время было позднее, и наши путники решили устроить привал. Роскошной палатки, подобной как у Кайлоса, у них, разумеется, не имелось. Но это не стало проблемой — всё необходимое для ночлега у костра было при них. С одной стороны, могло показаться странным, что столь уважаемые маги согласились спать на простых циновках под открытым небом. Но с другой — на этом настояла сама Марина. Видимо, ей захотелось обрести долю романтики: провести ночь на свежем воздухе, под шёпот звёзд, зажарить на огне кусок сочного мяса, испить вина или душистого травяного отвара.

И вот барашек был готов, его соблазнительный аромат поплыл в ночном воздухе, заставляя всех присутствующих сглатывать слюну. Дружная компания уже собралась приступить к трапезе, как вдруг Вортис, до этого момента бесшумно перебиравший монету между пальцев, резко вскочил на ноги. Мгновенно вокруг группы воздвиглась сияющая стена из хрустальной воды — и тут же в неё с противным шипением врезалась туча отравленных болтов и стрел, а следом обрушился шквал боевых заклинаний.

Воспользовавшись тем, что водяная стена скрывала происходящее внутри от взоров нападавших, Марина бесшумно ушла под землю. Поскольку вокруг простирались пески, сделать это было энергетически менее затратно, нежели в других местностях. Первым делом она переместилась на расстояние в сотню метров от лагеря. Там, осторожно вынырнув из песчаной толщи, она обнаружила трёх магов и почти два десятка вооружённых людей, готовых ринуться в атаку.

Бросив взгляд в сторону стоянки, она увидела, как водяная стена рухнула, и в сторону врага полетели водяные копья — настолько тонкие и прозрачные, что их можно было разглядеть лишь в отсветах костра. «В который раз я восхищаюсь твоим мастерством, любимый», — пронеслось у неё в голове. Так виртуозно контролировать свою стихию способен далеко не каждый архимаг. Что будет, когда он достигнет этого ранга, даже страшно представить. Да, это будет не скоро, может, лет через триста, но будет, а время… Время пройдёт.

Едва первые копья достигли цели, ночную тишину пронзили вопли боли. Прежде чем маги противника успели среагировать, четверо нападавших рухнули замертво. Только тогда магам огня удалось выставить перед своими рядами защитную стену из пламени, поглотившая остальные копья.

«Глупцы», — мысленно усмехнулась Марина, прекрасно понимая, что эти преграды вряд ли сдержат атаку мужа. «Ох, как же вы сейчас удивитесь», — она стояла за спинами врагов и улыбалась, готовясь насладиться представлением.

В тот же миг из его вскинутых рук вырвалась новая серия водных игл, которые со свистом врезались в узлы сосредоточения вражеских заклинаний. Защитные стены попросту рассыпались в воздухе, не успев хоть что-то противопоставить. «Как же приятно видеть эти растерянные лица», — с холодным удовлетворением отметила она.

Следом в строй нападавших врезались водные серпы, выпущенные Ночным Приливом. Стоило отметить, что их качество было на высоте — почти на уровне мастера. Из пяти выпущенных четыре нашли свои цели. И тут же Вортис принялся отчитывать молодого орка, так как все пять должны были достичь цели. Он же атаковал обычных воинов, а не магов.

— Когда мы вернёмся в академию, тебе придётся месяц отрабатывать это заклинание, раз уж ты до сих пор не можешь с ним справиться! — прогремел его голос.

«Бедный Вул’дан», — с лёгкой усмешкой подумала Марина.

После водяных серпов, выпущенных орком, в бой вступила Ева. Её луч света, направленный в мага, не сумел пробить защиту — что и неудивительно, ведь против них выступали трое магистров. Однако суть была не в этом. При столкновении с барьером луч порождал ослепительную вспышку, способную на мгновение лишить зрения всех в округе. Если не знать об этой её особенности, ослепнуть было проще простого. К счастью, Марина была в курсе её этой особенности и успела прикрыть глаза.

Среди нападавших поднялся крик: одни вскрикивали от боли, другие — от страха перед внезапно наступившей слепотой. Этим моментом следовало воспользоваться.

— Discipulus, — прошептала она.

Песок под ногами нападавших внезапно пришёл в движение, превратившись в зыбучую трясину, и люди начали погружаться в него. Крики стали ещё отчаяннее. Но уже через минуту воцарилась тишина — выжить удалось лишь троим, а маги, тем более магистры, не станут попусту вопить. В Марину тут же полетели сгустки огненных шаров, и ей пришлось вновь скрыться под землёй, где они были ей не страшны.

Тем временем Вортис продолжал наставлять нерадивого ученика.

— Перед тобой — трое магистров пламени. Да, они сильнее, но если бить в средоточие, в точку, откуда начинается плетение…

— Господин Вортис, перед вами не Кайлос, — попытался оправдаться Вул’дан. — У меня нет такого зрения, я не могу увидеть точку плетения.

— А ты должен видеть через «не могу», — раздражённо проговорил «Тень Солнца», попутно развеяв два огненных копья, летевших в Еву. — А ты чего уставилась, разинув рот? Хочешь, чтобы твой Кайлос себе другую нашёл? Как там её… Хельгу?

— Ох, зря вы это сказали, учитель, — с лёгким укором покачал головой Ночной Прилив.

Черты лица девушки исказились гневом, глаза залились ослепительным белым сиянием, а всё её тело окутала белоснежная аура, которая за мгновение сконцентрировалась в единое заклинание, до дна опустошив её источник.

— Sol Iaculum! — выкрикнула Ева, и сотни солнечных дротиков устремились к вражеским магистрам, всё ещё сосредоточенно готовившим новые атаки. В последний миг, повинуясь воле магэссы света, все дротики слились в одно гигантское копьё, которое пробило огненную защиту, а затем — и грудь одного из магистров. Ева в изумлении расширила глаза, не веря, что ей удалось одолеть мага на два ранга выше.

— Такого не может быть, — прошептала она, охваченная бурей противоречивых чувств.

— Разумеется, не может, — спокойно опустил её на землю наставник боевой магии. — Поблагодари Марину: если бы она не отвлекла его, у тебя ничего бы не вышло. А теперь ты пуста, как бутыль из-под вишнёвой настойки. О, великие предки, кого вы ниспослали мне в ученики! Почему меня окружают одни неумехи? Лишь один достоин моего внимания, да и тот — не орк. За что же такое наказание? — воздел он руки к небу, словно взывая к высшим силам, затем резко опустил их и в тот же миг выпустил заклинание: Carcer Glacialis!

Три ледяных кольца, вращающихся с невероятной скоростью, устремились к оставшимся магам. В них было вложено столько мощи, что даже магистры огня были поражены такой расточительностью. Тут же в их спины врезались сферы сжатой земли, а из-под ног начали вырываться острые каменные копья. Когда ледяные кольца достигли цели, они столкнулись с огненной преградой, уничтожив друг друга. И Вортис, и магистры огня остались почти без маны, но Марина была полна сил. Два заклинания «Кулаки земли», возникшие над головами противников, обрушились вниз, размозжив их черепа с такой силой, словно те были спелыми арбузами. Битва была окончена.

Остаток ночи Вортис посвятил разбору ошибок Евы и Вул’дана, терпеливо (и не очень) объясняя каждую их оплошность. Марина же легко уснула под размеренное ворчание супруга. Два шара с опытом, влетевшие в её грудь, только улучшили её настроение. Конечно, три было бы лучше, но и так неплохо.

Глава 23 «Аш-шарак’тан» и новые испытания

— Санчес, как полагаешь, что скрывается за «Днём Разъединения»? — нарушил я молчание, обращаясь к своему спутнику. — Я ведь закрыл уже четыре обелиска. Если верить дневнику Бильбо, всего их десять. Что же произойдёт, когда падёт последний?

В ответ — лишь тишина, нарушаемая мерным постукиванием копыт.

— Ты что, обиделся, что ли? — не унимался я. — Шутка была беззлобной, да и молоко, что я тебе дал, должно было смягчить действие перца.

Снова тишина.

— Да не ответит он тебе, — раздался голос Перчика, умело управлявшего лошадью, на которой он восседал вместе с Джи-Джи. — Спит. Всю ночь ворочался, и только недавно из-за мерного покачивания наконец сомкнул глаза.

— И почему же ты сразу не сказал? Я тут беседу веду, а он спит.

— Кай, а долго нам ещё скакать? — сменил тему бельчонок. — Жарковато что-то. Да и дорогу уже песок заносит. Как бы не заблудиться.

— Не парься. В крайнем случае, воспользуемся услугами нашего радужного друга. Он доставит нас куда надо. А пока — и так сойдёт.

— Никуда я вас не доставлю! — возмутился Аэридан, взмывая на пару метров вверх, вне зоны досягаемости для наших щелбанов. — И если не прекратите уплетать мою «Алёнку», даже не надейтесь узнать, что ждёт вас впереди!

— Хватит жадничать! Сам же знаешь, как шоколад гармонирует с кофе.

— Спору нет! Но кофе у тебя — хоть залейся, да ещё и выращивать скоро начнёшь. А шоколада… было всего тысяча плиток, а теперь их всего девятисот восемьдесят три!

— Но ведь какао у тебя же есть, — предпринял я очередную попытку.

— Их меньше двух пачек осталось! Ты что, издеваешься? Да и с друганом надо было поделиться — Большой Пуф пацан правильный, ценит истинный вкус.

— А я разве не ценю? — мне стало искренне обидно. — Неужели я чем-то хуже?

— Ты — обжора! И при этом не толстеешь! Кто вообще за раз точит целую плитку в двести грамм под одну чашечку кофе? Нет, батенька, вы явно зажрались!

— Да я…

— ОПАСНОСТЬ! — Голос Аэридана грянул в моём сознании с такой силой, что я едва не слетел с седла. Когда я продублировал его предупреждение вслух Санчес рухнул с лошади, но вместо того, чтобы грохнуться на землю, он ловко перекувырнулся в воздухе и приземлился на ноги. Лишь его растерянный взгляд выдавал, что ещё мгновение назад он крепко спал. В руках у него каким-то образом появились два кругляша. Один я знал, он создаёт волну, что отбрасывает всех, кроме владельца, а вот второй мне был незнаком.

Солнце пекло немилосердно, но внезапная тень, упавшая на нас, была куда страшнее зноя. Из-за дюны, с грохотом разбрасывая песок, выполз громадный двухвостый скорпион «Аш-шарак’тан» — «Проклятие солнца» я это знал из альманаха что прочитал в детстве. Каждый его хвост, увенчанный ядовитым жалом, размером с колесо, двигался независимо и были цвета раскалённой меди, а хитиновые латы отливали маслянисто-чёрным блеском. Завидев добычу, он издал пронзительный, скрежещущий звук.

— Разбегаемся в стороны. Санчес не дай жалом тебя коснуться! Перчик уводи лошадей! — крикнул я, и мои руки окутала живая тьма. Nox Devorans — из теней, отбрасываемых самим чудовищем, вырвались чёрные щупальца и оплели его клешни, на мгновение сковав яростный рывок. Хитин затрещал под напором магии, но не поддался.

— Санчес, помогай! Не удержу! — стараясь не потерять концентрацию, рявкнул я. Шум, который издавал монстр, заглушал все, потому приходилось кричать.

Джи-джи, не теряя ни секунды, швырнул в песок у ног твари три металлические сферы. Сферы с шипением активировались, и из них вырвались «Оковы Железных Гор» — силовое поле, пригвоздившее скорпиона к земле. Но тварь, словно предчувствуя ловушку, одним мощным движением разорвала путы тьмы и левым жалом пронзила поле, едва не пронзив Санчеса. Тот отпрыгнул, доставая из кармана следующий артефакт.

Скорпион, обезумев от ярости, начал бешено рыть, поднимая песчаную бурю, чтобы ослепить нас. Песок хлестал по лицу, видимость упала до нуля.

— Тебя что в детстве не учили песком в песочнице не кидаться! — я с силой вонзил руки в раскалённый песок. — Теневое логово!

Песок под тварью провалился, превратившись в зыбучий бассейн чистой тьмы, что начал стремительно затягивать его вглубь. Но «Аш-шарак’тан» был рождён в пустыне — он начал молниеносно карабкаться, используя свои конечности как вёсла, и правый хвост с шипением выбросил струю едкого яда.

Санчес, несмотря на возраст, оказался проворен, он явно предвидел подобное и уже стоял наготове с тем шариком, свойства которого мне были не ведомы. Забегайлов поднял артефакт и выкрикнул — «Зеркальный щит Азариэля», и струя яда, отразившись, шипя, разъела песок у его ног.

— Его броня слишком прочна для прямой атаки! — прокричал он мне, сквозь шум беснующегося монстра, при этом едва удерживая щит под напором второго жала. — Нужно атаковать изнутри или найти уязвимость!

— Мне что, ему под брюхо кинуться или в пасть запрыгнуть? — ошалел я от его идеи.

— Было бы здорово. Там у него уязвимое место.

— Может, ты сам, а я пока поотбиваюсь от жал.

— Слышь, парнишка, старость уважать надо. Да и кто из нас маг молний? Смерти, тьмы, земли и чего там ещё?

В этот момент над нами, скрытый до поры маскировочными чарами, завис Аэридан. Но теперь иллюзия рассеялась. Его истинный облик — величественный и грозный пегарог с размахом крыльев, затмевающим солнце, — проявился во всей своей красе. Перламутровый рог на его голове вспыхнул синим пламенем холодного огня, вобравшим в себя всю ярость небес.

— Прочь с моего пути, тварь! — его мысленный рык прорвался в сознание всех присутствующих.

С оглушительным рёвом, похожим на удар грома, Аэридан ринулся вниз, словно падающая звезда. Он не просто пикировал — он разогнался, превратившись в живой метеор, окутанный сияющим синим ореолом. Скорпион, ослеплённый внезапным светом и оглушённый рёвом, замер на мгновение.

Этого мгновения хватило.

С криком, пронзившим саму пустыню, Аэридан с силой, способной расколоть скалу, вонзил свой пылающий рог прямо в стык между хитиновыми пластинами на голове чудовища. Раздался оглушительный хруст, и синее пламя вырвалось изнутри. Два хвоста судорожно дёрнулись и замерли. Мозг твари был испепелён магическим огнём. Он сработал как живой кумулятивный снаряд для РПГ.

Громадное тело дёрнулось в последней судороге и рухнуло на песок, который уже начал спекаться вокруг раны в стекловидную корку.

Тишину нарушал лишь тяжёлый вздох фамильяра, из ноздрей которого вырывались клубы голубого дыма, да лёгкий треск остывающего хитина. Схватка была окончена, но в моей голове зародилось гугол вопросов.

— Эмм, друг мой, а что это было?

— Решил качаться начать, а тут такой красавец, — проговорил он, отдышавшись, и в него тут же влетел шарик с опытом. Пегарог дёрнулся, а после довольно зажмурился. — Сочно дал, — проговорил он вновь, возвращая себе облик «радужного».

— А ты не подумал, что и нам как бы опыт нужен?

— Думал.

— И?

— И ничего. Вы долго возились, вот я и решил, что вы не справитесь, а потому вступил в дело.

— Ясно всё с тобой. Как шоколадом делиться, так ты не ты, а как чужой опыт спереть, так ты на помощь пришёл. М-да уж, хороший у меня фамильяр.

— Лучший, — воздел он морду.

— Кайлос, отвлекись, у нас есть и поважнее дела. Пока другие монстры не сбежались, надо разобрать его на запчасти, как тебя учил. Потому как ресурсы — вещь не бесконечная, а народа у тебя работает всё больше и больше.

— Так, может, я его трансформирую? — загорелся я идеей попробовать заклинание на столь большой размерами туше.

— Ты совсем? А мне потом как прикажешь его разделывать в моей лавке?

— Не подумал, — почесал я затылок и принялся колдовать.

— Песок не забудь собрать, куда яд упал. Нужен будет.

— Как скажете, шеф.

Примерно час я потратил, чтобы ничего вокруг более не напоминало, что здесь когда-то умер «Аш-шарак’тан». Мне даже удостоили похвалы за аккуратность. Приятно.

Перчик подогнал лошадей, и мы вновь отправились в путь.

Вечером, сидя у костра, я поинтересовался, почему Санчес не примет зелье омоложения. Оказалось, тут не всё просто. Вместе с ним обновятся и энергоканалы, теряя свою эластичность, ввиду чего придётся пахать над их развитием в три раза больше, а у него нет времени. И вообще, он юн и прекрасен.

— Это тебе Лирия сказала? — старый артефактор слегка смутился. — А чего ты не женишься на ней? Она женщина красивая.

— Кай, ты ещё слишком молод и не терял любимых, — начал он вкрадчиво. — Понимаешь… Она обычный человек, а я маг. Да, не такой, как вы, но тоже проживу тыщёнку-другую лет. Она же максимум сотню, даже если выпьет зелье омоложения и сходит к Элидии на омоложение, ну двести пятьдесят. Всё это край, дальше она умрёт.

— Так ты же её любишь или я ошибаюсь?

— Люблю, — признался он и опустил плечи, словно на него свалился многотонный груз.

— Хочешь, на вот возьми, — протянул ему зерно возрождения. — Это сделает её магом.

Сначала его глаза загорелись, а после так же стремительно погасли.

— Не возьму.

— Почему? Я ничего не требую взамен. Это просто дар моему другу.

— Кай-Кай, всё время забываю, какой ты еще сопляк…

Прошло минуты три.

— А пояснения будут? А то обозвать обозвал, а почему не сказал.

Старик невесело усмехнулся.

— У тебя их сколько этих зёрен?

— Два осталось.

— Вот, а теперь подумай. Каково будет Лирии видеть, как умирают её дети.

И тут до меня дошло. Сделав её магом, я обрекаю женщину на страдания, когда она продолжит жить, а Вилер, Тини, Сейла умрут, а следом от старости умрут её внуки, правнуки.

— Так может она смириться с их утратой? Тебе с ней поговорить.

— Может и смириться, — согласился Санчес. — Вернёмся, поговорю.

— Слушай, а нет другого способа из человека сделать мага?

— Как нет, есть, некромантия. Вот ты у нас нынче некромант. Хреновый, правда. Можно сказать, маг смерти из тебя никакой. Но даже ты сможешь её преобразить.

— Спасибо, — буркнул я.

— Не за что. Видел твои плетения, одна стыдоба, да и только. Но да ладно. Понимаю, без учителя по одному гримуару, взятого с трупа хоть и сильного мага, хрен чего выучишь. Так это всё лирика. Я к чему веду. Можно сделать из ней лича. Если достигнешь уровня архимагистра. Потому как создать лича на более низких рангах — это создать тупое мёртвое существо, а не умного приспешника. Да и помни. Ранг — это не объём источника, точнее, не только это, а ещё умение манипулировать маной. В общем там всё сложно.

— Ясно. Жаль. Может, ещё отыщем то, что сможет сделать магом всех.

— Не надо, Кай. Природа сама знает, как и Мироздание, кому сколько отмерить. Не лезь, не твоего ума это дело.

Мы ещё немного поболтали и легли спать.

— Утро красит нежным светом стены древнего…

— Может, не надо? — прервал меня Аэридан. — В прошлый раз, когда ты произвёл данный ритуал, тебя чуть рыбки не сожрали.

— Где ты видишь тут воду? — Я поднял левую бровь и скептически на него посмотрел.

— Там, — указал он рогом куда-то на север.

— Ты серьёзно?

Ответом он меня не удостоил.

— Санчес, подъём. Кажись, мы на верном пути. «Собирайся!» — радостно прокричал я.

А всё почему? Вода в пустыне — это в первую очередь что? Правильно, оазис. А как там говорилось: «Посреди ничего есть жизнь»? Ничего — это я уже понял, пески, а вот жизнь — это вода. Получается оазис.

— Так вряд ли на всю пустыню один оазис, не думаешь? — Перчик не разделил моего энтузиазма. Высунув мордашку из палатки, поморщился. В ней-то установлен специальный артефакт, поддерживающий прохладную комфортную температуру, вот он из неё понапрасну и не вылезает.

Спустя час мы отправились. Ага, целый час. Потому как старик не захотел спешить. Умылся, позавтракал и собрал вещи. Проверил, что ничего не забыли, и только после соизволил отправиться в путь.

— Думал, будешь требовать поторопиться и ныть, — усмехаясь, проговорил старик, когда мы сели в седло.

— Не-а, я мысленно считал.

Я и вправду мысленно считал, аж до тысячи четыреста трёх дошёл. Ну, это… Чтоб быть спокойным. А после мне надоело. Взял и сварил кофе да Алёнушку достал под скрип зубов «радужного». Ха.

— Молодец. Прогресс на лицо.

Далее мы отправились в путь, который продлился почти шесть часов.

— Оазис за этой дюной, что возвышалась перед нами, — проговорил всё ещё дующейся на меня Аэридан.

Пришлось слезть с лошади, она не сможет на неё подняться. Меня вдруг осенило, а почему мы не взяли верблюдов? А потом вспомнил. У Джи-джи непереносимость этих созданий.

История, кстати, забавная, он ей поделился во время нашей поездки. Когда я в очередной раз затронул эту тему.

Он, когда победил и его признали лучшим мастером артефактором, отправился к одной барышне, так сказать, отпраздновать. Одел лучшую мантию, цветы, все дела. И когда он почти постучал ей в дверь, верблюд, стоявший на привязи, взял, да и плюнул в него. Но это ладно, можно было бы вытереться и забыть. На крайний случай пустить его на рагу, я имею в виду верблюда. Только это увидела та самая барышня из окна, отчего смеялась очень долго и громко. Наш Джи-джи очень раним тогда был, а потому не выдержал такого позора и ретировался. Поэтому мы едем на лошадках, медленно, попутно их подлечивая и прикладывая артефакт прохлады, чтобы животные не перегрелись.

Но вернёмся к нам.

Моя нога утопает в раскалённом, осыпающемся песке, каждый шаг по зыбкому склону дюны даётся с усилием, будто сама пустыня не желает отпускать их. Воздух дрожит от зноя, солнце слепит, заставляя щуриться. Я, тяжело дыша, делаю последний рывок и замираю на гребне, откуда нам открылся вид, что потряс моё воображение.

Схватив бессознательно за рукав Санчеса, который дышит ещё тяжелее меня начинаю трясти.

— Ты это видишь?

И вот тогда... дыхание у нас обоих и перехватывает.

Тишина. Только стук собственного сердца в ушах. А потом — взрыв немого, сокрушительного восторга.

— Крас-о-т-а-а, — только и протянул я, и в этом единственном слове — весь многодневный путь, вся жажда, вся измождённость, вывернутая наизнанку и превращённая в чистейшее, детское изумление.

— Матерь богов... — заворожённо прошептал Санчес, и его обычно насмешливый взгляд стал широким и ясным, как у младенца. — Так они... правда существуют. Представляешь, никогда не верил в них.

Мы стояли замерев, боясь сдвинуться с места, вдруг видение рассыплется в мареве. Это не мираж, не обман усталого сознания. Это — реальность, столь прекрасная, что кажется сном наяву.

А внизу, в чаше меж золотых песков, лежал Рай.

Мы спустились к нему продолжая не верить своим глазам. Слишком всё это выглядело нереально.

Оазис был не просто клочком зелени. Он был живым, дышащим шедевром, вышитым по бархату пустыни. В центре, как огромное опрокинутое сапфировое небо, сияло озеро. Вода была не просто голубой — она была лазурной, прозрачной до самого дна, где на жёлтом песке играли солнечные зайчики. Его гладь, абсолютно неподвижная, была зеркалом, в котором купались стройные финиковые пальмы.

И какие это были пальмы! Высокие, величественные, с могучими стволами и пышными султанами изумрудных листьев на вершинах. Они стояли тенистым собором, образуя прохладный, таинственный грот у самой воды. Под ними ковром стелилась сочная, почти нереальная зелень травы, усыпанная мелкими полевыми цветами — алыми, лиловыми и золотыми, будто звезды, упавшие с ночного неба.

Воздух над оазисом колыхался от прохлады и пьянящих ароматов. влажной землёй, цветущим жасмином, сладкой мякотью спелых фиников и свежестью — запахом, который я уже почти забыл за те дни что мы провели в пустыне. В ветвях деревьям перекликались розовые и синие птицы, их трели звенели, как хрустальные колокольчики, нарушая благоговейную тишину этого места.

Это был не просто оазис или источник воды. Это был храм жизни, посреди царства смерти. Обещание спасения, данное самой землёй. Рай, явившийся усталым путникам, которые осмелились его найти.

Ну ладно, не такие уж мы и уставшие. В купе с нашей палаткой, вкусной едой и прочими примочками не так уж и тяжко бремя перехода через пустыню. Но уж больно вид тут шикарный. Я бы здесь даже себе дачку построил. Чтоб приезжать на денёк-другой, покупаться, понаслаждаться видами.

Сняв одежду, я попросил Аэридана, чтоб он с Перчиком, привёл коней, а сам с разбегу нырнул в воду. Прохладную, освежающую. Боги, как это прекрасно.

Вода была чиста, как озеро Байкал. Ввиду чего, когда я занырнул, то увидел на дне что-то, на чём сыграл луч солнца. Подплыв к нему, а глубина была метров семь, я смог более детально разглядеть предмет, заинтриговавший меня. Это оказался заварочный чайник или что-то вроде. Старого образца, но в хорошем состоянии. Будто только-только кто-то схватил с прилавка и забросили сюда. Вокруг него лежали золотые монеты, драгоценные камни, сундуки с золотыми самородками и прочее богатство. Недолго думая, я схватил чайник и начал выгребать на поверхность. Намереваясь вернуться и забрать всё остальное.

— Санчес, гляди, чего нашёл! — замахал я находкой. — Там ещё много всякого добра. Джи-Джи резко изменился в лице и уже начал кричать, чтобы я выбросил её, но было уже поздно.

Из купола самой крупной пальмы, что склонилась над водой, начала стекать сияющая дымка цвета лазурита и морской волны. Постепенно она собралась в гуманоидную форму, но нечёткую, а словно увиденную сквозь толщу воды. Его тело — это переливающиеся струи, в которых плещутся отражения листьев и неба. Глаза — две спокойные точки холодного света, как далёкие звёзды. В отличие от бушующего, клубящегося огненного джинна, этот джинн, а я точно понял, что это очередной дух, движется плавно и бесшумно, а его голос похож на тихий плеск воды.

Я вышел на берег и встал рядом с Санчесом.

Джинн Оазиса медленно подплыл к нам. С каждым метром, как он приближался, его тело становилось всё плотнее и плотнее, пока полностью не стало походить на человека. Кроме нижних конечностей. У него, как и у Касима, не было ног, в данном случае нижняя часть туловища была заменена на водоворот воды.

Лицо такое злое, будто мы забрались в его сад и набедокурили.

— Кто дал вам право окунуться в мои воды?

— А с чего ты взял, что они твои? Бумаги есть? Если ты купил, тогда не вопрос, покажи купчую, мы извинимся, и поедем дальше, — пока говорил, встал так, чтобы закрыть собой Джи-джи. Он же, в свою очередь, отступив, вынул два артефакта.

— Ты слишком дерзок для смертного, — он не рычал, но голос его явно спокойным не назвать.

— Ты тоже. Кстати, а чего вы все, джины, заладили: «смертный» и «смертные»? Может, я бессмертный. Недавно тоже один понты всё кидал, а теперь ноет в подушку, что со мной связался и всё прое… потерял.

— Ты про Касима? Игнис аль-Касима.

— Ага, он самый.

Джин на миг запрокинул голову, будто принимая сигнал из космоса, а после уже по-другому глянул на меня.

— Кайлос, значит… Что ж, это будет интересно.

— Это мы ещё посмотрим. Может, и тебе придётся несладко.

— Всё может быть в этом мире и в любом другом. Но какой-то мы опыт все точно получим.

— А ты, смотрю, не обычный джинн. Не такой злобный, как Игнис, — он после принятия сигнала из космоса изменился в лице.

— Он дух в заточении, а перед тобой Аз-Захир — Хранитель Источника Жизни. Свободный джинн.

— Прям свободен? — Я хитро прищурился. — Что-то мне подсказывает, эта лампа, которую я извлёк из озера, и вот вся местность — не совсем свобода. Вряд ли ты можешь навести жителей Огнебора или Адастрии, а после остаётся там навсегда. Получается, ты так же заточён, как и аль-Касим, только твоя тюрьма более красива. Но какой бы клетка ни была, золотой или с драгоценными камнями, пальмами и прозрачной водичкой, она остаётся клеткой.

— Ты мудр не по годам, а значит, и вопросы мои будут иные.

— А что в награду? Опять желания?

— А чего хочешь ты? — Аз-Захир скрестил могучие руки на груди. Похоже, чем сильнее дух, тем его тело выглядит более накаченное. Это, видимо, у них фишка такая.

— Ответы.

— Желание, — проговорил Санчес.

— Желание, — повторил Перчик.

— Почему бы и нет. Я, Аз-Захир, — не пленник, как джинн в горне. Я — хранитель, дух-покровитель этого места. Моя сущность связана с жизнью, покоем и равновесием оазиса. Мне не требуется свобода, но мне хочется уважения к моему дому. Тысячелетия я наблюдаю за всеми путниками, что приходят сюда в надежде на спасение, и проверяю чистоту их сердца. Кому-то предлагаю желание не за услугу, а в обмен на мудрость. Кого-то отпускают, одарив по-царски, кто-то остаётся здесь навсегда. Каждому своё!

С вами же я хочу убедиться, что вы трое — не просто варвары, жаждущие наживы, а те, кто понимает ценность жизни и покоя, которые я оберегаю.

— Погоди, — остановил я его, подняв руку. — Давай сперва насладимся отдыхом под сенью этих великолепных пальм. Вкусим фиников и ароматного кофе.

— Кофе? — в голосе джинна прозвучало неподдельное изумление. — У тебя есть кофе?

— Да-а-а… — ответил я с нарочитой осторожностью, а на лице моём застыла тень подозрения. — Но разве джинну не подвластно обрести всё, чего он пожелает?

— Нет, — категорично возразил Аз-Захир. — Если ты потребуешь кофе — да, я исполню. Но сам я не могу вызвать его силой мысли.

— Но при этом ты знаешь, что это такое, — не отступал я, вглядываясь в него.

— Разумеется. Мне ведомо многое, хоть и не всё. В том числе и кофе, и даже то, что скрывается за «Днём Разъединения».

— Ха, а ты коварен, — рассмеялся я, грозя ему пальцем. — Предлагаю обмен: я тебе — сто килограмм кофе, ты мне — ответ.

— Нет, Кай, не выйдет. Только после того, как ты дашь ответ на мой вопрос.

— А если откажусь?

— Тогда навеки станешь бесплотным духом, обречённым скитаться по пустыне.

— М-да, перспектива так себе. Но что поделать. Где наша не пропадала. Ладно, мы тогда отдохнём, а к вечеру будем разбираться с твоими вопросами. Хочешь, присоединяйся — угощу кофе, а могу и горячим шоколадом с зефирками, да вприкуску с эклером.

Джинн захохотал так, что водная гладь озера пошла рябью. При этом он указывал пальцем на Аэридана, который, по идее, должен был оставаться невидимым. «Кажется, у меня появились новые вопросы», — мелькнуло у меня в голове.

В этот момент наш радужный спутник напоминал фейерверк, фитиль которого уже догорел — вот-вот, и он взорвётся, разбросав во все стороны искры негодования. Бедняга.

Глава 24 Правда нам только снится

Когда всё было готово. Аз-Захир подплыл к нам по воздуху, словно капля воды, растекаясь в пространстве, чтобы через миг появиться в облике обычного человека, жителя пустыни.

Мы просидели часа три. В основном он развлекал нас историями, потому как все наши ему были известны, а потому не очень интересны. Зато ему зашли анекдоты Аэридана. Их, к его же удивлению, он не знал. Как я понял инфосеть у него большая, но на божественный план она не распространяется.

— Ну что дорогие путники, вы утолили жажду своих тел. Но готова ли ваша душа принять дар? Ответьте на три вопроса, и если мудрость ваша окажется чище вод моего озера, кому-то из вас будет даровано одно желание, а кому-то ответ на вопрос.

— Думаю, что да, — ответил я поудобнее усаживаясь на походном стуле.

— Ну тогда первый вопрос:

«Я даю жизнь, но сам не живу. Я теку, но не имею русла. Я могу быть тише сна, но разрушить скалу. Что я или кто?»

— А мы можем совещаться?

— Вы были добры ко мне, так что да, думаю, это возможно, но кроме фамильяра.

— Спасибо.

Дальше мы принялись обсуждать, я же всё это время косился на джинна, вдруг глазом дёрнется, если мы озвучим правильный ответ. Но потом бросил эту затею, он не человек, и слабости вряд ли ему даны.

Мы сначала подумали «вода», но вода имеет русло. Река, ручей там, всё это не подходит так как не может «не жить», будучи основой жизни, что уже нелогично. Что может быть тише сна? Тоже непонятно. Но при этом это может разрушить скалу. Честно я пытался, но ничего не шло толкового в голову.

— Готов ответить, — Перчик прочистил горло.

— Ты уверен?

— Да, Кай, уверен.

— Хорошо, мой пушистый друг. Я тебе доверюсь, жги.

— Почему жечь? Это ответ? «Огонь?» —спросил Санчес.

— Ай, забей, это сленг такой, а ты, бельчонок, просто отвечай я в тебя верю.

— Ответ: время, — произнёс и замер он в ожидании.

— Правильный ответ, — джинн благосклонно кивнул.

Я посидел, подставил ответ под загадку, и да, можно было и догадаться.

— Следующий вопрос:

«Богач смотрит на него и видит пустоту. Нищий смотрит на него и видит богатство. Мудрец смотрит на него и видит всё. Что это?»

— Это покой, ну или тишина, — даже не став размышлять, ответил я. Была в моём мире подобная загадка. Богачу покой не нужен, нищий же о нём только и мечтает. Мудрец в нём найдёт свою истину.

— Принимается, Кайлос.

Следующий вопрос о выборе, и ответить на него должен Санчес, и никто другой, совещаться нельзя.

— Представь, Санчес, что ты нашёл в песках умирающего от жажды человека и кувшин, полный до краёв. Но если ты отдашь ему хоть глоток, вода в кувшине испарится вся, и тебе не достанется ничего. Как поступишь, не нарушив закон сердца?

Думал он недолго, всё-таки прожил немало, а пережил ещё больше.

— Здесь нет единственно верного ответа, Аз-Захир.

— Слушаю тебя внимательно.

— Верным ответом будет не «отдам» или «не отдам». Я отдам ему весь кувшин, чтобы он напился сам, поскольку одна жизнь дороже любой жажды. Или вот другой вариант: я разобью кувшин о камень, чтобы вода растеклась и ею смогли напиться мы оба, пусть и по чуть-чуть.

Джинн улыбнулся, а затем встал и поклонился.

— Вы не осквернили тишину моего дома глупостью. Ваши умы ясны, а сердца не полностью очерствели в песках, да в погоне за силой. Говорите. Одно желание для каждого и ответ для тебя, Кайлос. Но помните: желание, идущее от сердца, всегда сильнее желания, идущего из кошелька.

— Моё желание такое, — бельчонок встал на задние лапки. — Желаю, чтобы ты подарил нам семена шоколада, чтоб мы могли выращивать какао-бобы.

Стоило ему договорить, перед ним появились несколько какао-бобов. Как я знал, внутри них находятся семена, из которых и выращивают те самые деревья.

— Ты попросил не для себя, а потому твоё желание исполнено. Это волшебные бобы, они вырастут где угодно.

Бельчонок поднял одно, что было размером с него самого, и положил рядом с Аэриданом.

— Держи, радужный, теперь и у тебя будет собственный сад вкусняшек.

Пегарог дар не принял, потому что упал в обморок. Серьёзно. Взял и упал. Пришлось искрой жахнуть. Помогло.

— Какое твоё желание, Санчес Забегайлов?

Джи-Джи сидел в раздумьях. Тот разговор, что был у него с Кайлосом, всё никак не выходил из головы. Будучи магом, прожившим уже не одну сотню лет, он понимал всю тяжесть дара магии для смертного. Он не мог обречь Лирию на участь вечной скорби, наблюдая, как угасают одна за другой целые династии её потомков. Да и посовещаться он с не в силах. Вдруг бы она согласилась. Всё-таки сто лет против нескольких тысяч. Это не дар, а проклятие. Поэтому он и не мечтает о силе, не о ранге архимагистра и не о вечной жизни для неё. «Оно будет о качестве той жизни, которую мы с ней разделим», — подумал он и посмотрел на Аз-Захира, а затем мысленно — на лицо Лирии.

Я сидел и наблюдал, как детское выражение сменяется на лице старика. А главное, в его глазах я не заметил восторга, только глубокую, пронзительную печаль и принятие неизбежного.

— Не буду просить тебя сделать её магом, Хранитель. Поскольку видел, как тяжёл этот дар для тех, кто привязан к миру смертных. Я не стану просить вечной жизни для неё, поскольку одинокая вечность — это ад вдвоём, — говорил он тихо, но в тиши пустыни он словно кричал, будто это был крик души.

Старик сделал паузу, подбирая слова с точностью настоящего мага, чья сила — в понимании сути вещей.

— Вот моё желание... Подари ей и мне один общий путь. Отмерь нам одинаковое количество времени. Пусть её жизненный путь, от первого до последнего вздоха, будет равен моему, каким бы долгим или коротким он ни был. Мы состаримся вместе, увидим смену одних и тех же веков, и когда придёт время, мы уйдём вместе. Не оставив друг друга в одиночестве посреди бесконечной дороги.

Джинн, выслушав, склоняет голову. В его звёздных глазах мерцает понимание.

— Твоё желание мудро, маг. Оно идёт не от страха потерять, а от желания разделить. Да будет так. Ваши жизни отныне — две нити одной длины, сплетённые в единый путь. Пройдите его с достоинством.

И в этот момент Санчес, могучий маг, понимает, что только что загадал самое сильное и самое страшное желание в своей жизни. Он получил не вечность с любимой, а один общий срок. И это куда ценнее.

Но кто знает, сколько им отмерено. Может, тысяча, а может, они умрут завтра от лап неизведанных чудовищ.

— Это что же получается? Мне теперь за твоей возлюбленной и своей горничной, как за синицей ока, следить? Ну спасибо, друг. Я и так старался как можно меньше с Элидией общаться, а теперь, похоже, мне на поклон придётся к ней идти, и не только ради Лирии, но и Вилера, Тини, красавицы сестры. Удружил так удружил, — хлопнул я его по колену, но он, кажется, даже не заметил этого. Полностью погрузившись в свои думы.

— Слушаю, твой вопрос Кай.

Я, все ещё находясь под впечатлением от выбора Санчеса, повернулся к медленно тающему облику Аз-Захира.

— Что такое «день разъединения»? — Сам спросил, а сам подумал, чего это он облик меняет? Свалить хочет, что ли?

— Уверен. Обычно так не поступаю, но даю тебе возможность задать другой вопрос, — я на это только помотал головой.

— Аз-Захир! — спросил я с нажимом, грубее, чем планировал. — Ты говорил о мудрости. Так ответь... что такое День Разъединения?

Сияющая форма джинна замерла, перестав исчезать. Его водная сущность, уже начавшая растекаться, снова собралась в ясные очертания. Его глаза, в которых отражались звёзды посмотрели на меня с какой-то обречённостью. Я же терпеливо ждал ответа.

— Ты задаёшь вопрос, ответ на который — меч с двумя лезвиями, — голос джинна потерял всю свою певучесть, становясь металлическим и безжизненным, как скрежет по стеклу. У меня аж мурашки побежали. — Будущее — это река с множеством русел. Узреть одно — значит ослепнуть для всех других. Я не могу открыть тебе то, что должно быть пройдено, а не предсказано. Это нарушит ход вещей, которые выше даже моей сущности и власти.

На самом деле джинн лгал. Но врал он не из злого умысла. Он как хранитель, мог видить слишком много. Вот и сейчас джинн видит разворачивающуюся перед Кайлосом судьбу, и она ужасает его своей грандиозностью.

Десять обелисков, разбросанных по миру Керона, скрывающих в себе древние артефакты невероятной силы.

Истинный Ключ, который ему необходимо найти. Ключ, что откроет дверь не в сокровищницу мироздания, а в дверь между мирами, за которой его ждёт выбор, сложнейшей в его жизни.

Кайлос — не просто путешественник меж миров. Он — штифт, случайно оказавшийся в месте соединения. Его судьба — не найти дорогу домой. Его судьба — это спасение.

Аз-Захир видит это. Он видит мальчика из другого мира, на плечи которого взвалена ноша мироздания. И потому он не может сказать ему правду. Так как знание своего величия может сломать человека вернее, чем знание своей гибели.

— Ищи ответы в камне и звёздах, Евгений из Иного Мира, — сказав это, джинн, начал стремительно рассеиваться. — Но не в словах тех, кто знает твою судьбу. Твой путь должен быть твоим собственным открытием. Иначе... ты его не пройдёшь. — И с этими словами он почти растворился, оставив меня в полном ах.. удивление.

— Это что сейчас такое было? — Я вскочил, но джинна уже нигде не было. — Ты врун, злодей и негодяй, — закричал я. — Ладно, я меняю вопрос. — Где ближайший обелиск, что прибыл сюда из другого мира?

— Вот и правильно, вот и молодец. Так бы сразу, — снова появился Аз-Захир, скалясь во все зубы, — обелиск, что тебе нужен, вон за теми дюнами, — махнул он рукой на север, — день ходу всего.

— Писец ты жук. Я ему кофе, всю любовь, а он… А-а-а, — махнул я на него рукой. — Пирожок будешь?

— А с чем?

— С повидлом, — протянул я ему пирожок с самой острой начинкой. Вы бы видели его. Поскольку он был в человеческом обличии, то прочувствовал весь спектр жгучего перца из «Чёрного Бора». Бугагашеньки. Нечего вот так вот подставлять нормальных пацанов. За слова надо отвечать.

Я, кстати, только потом подумал: а если бы он разозлился на мою шутку? Вот это было бы попадалово.

Мы просидели ещё полночи, проболтав о всякой ерунде, а наутро двинули на север.

Как я ранее и догадывался, два клыка, что пронзали небо, а на самом деле они были всего-навсего метров тридцать в высоту, оказались двумя обелисками. Отчего я, однако, впал в ступор. Два обелиска и в одном месте. Как такое возможно? В моей же теории, десять обелисков должны были разместиться по одному в каждом королевстве или империи, а тут такое. Нет мне-то замечательно, меньше искать, но как-то… А ладно. Будем радоваться и всё.

— Кажись, Санчес, мы с тобой плохо подготовились. Если там два мира, то моей сумки точно не хватит.

— Ха, не переживай, у меня ещё три таких есть, — Джи-Джи похлопал себя по карману.

И мы, радостно смеясь, принялись спускаться.

Ещё за триста метров до цели меня охватило смутное, но неотступное предчувствие беды. Оба обелиска возвышались в глубине обширного углубления, более похожего на ударный кратер, который сейчас был заполнен едва различимым маревом. Оно колыхалось в воздухе, подобно знойному испарению над раскалёнными песками, и в памяти сами собой всплыли строки из древнего предостережения: «Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд».

И в этом крылась странность. Мы находились в мире, где искушённые алхимики способны по своей воле погружаться в купели с серной кислотой. Как же могло случиться, чтобы какой-то яд остался для них неодолимым? Разумом я понимал — и на старого мастера найдётся промах. Если эта отрава вырвалась из одного из обелисков, она вполне может оказаться неподвластной местным учёным. Да и вряд ли они толпами сновали вокруг, изучая её. Но кто здесь точно бывал. Судя по лежащим вокруг скелетам.

— Санчес, взгляни, — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от тревожащего зрелища. — Видишь то марево? Словно песок, застывший в воздухе.

— Вижу, — артефактор смерил взглядом колышущуюся дымку. — Полагаешь, это и есть тот самый яд, о котором говорилось в пророчестве?

— Именно так. И моё нутро подсказывает, что стоит нам сделать шаг вперёд — и это станет нашим последним шагом. Возможно, не мгновенно, если это радиация, но конец будет неминуем.

Едва я договорил, один из обелисков содрогнулся, испуская низкую, настораживающую вибрацию. Рядом с ним с резким хлопком разорвалась ткань реальности, породив мерцающий портал. Из него, словно кто-то неистово вытряхивал на эту сторону гигантский, пыльный ковёр, хлынул поток мелкой, ядовитой на вид пыли — той самой радиации, как я предположил. И тогда же, приглядевшись, я с ледяным ужасом осознал, что кратер усеян не просто камнями и костями. Повсюду, вперемешку с песком, белели тысячи костей. Сотни, если не тысячи скелетов. Среди них угадывались и человеческие останки, и явно принадлежавшие иным, незнакомым мне расам — более массивные, причудливой формы. Становилось ясно: мы здесь отнюдь не первые. И в этой жуткой логике не было никакого утешения.

Портал провисел две минуты и исчез.

— Кай, а что такое радиация?

— Так давай отойдём, и я всё объясню.

Когда мы отошли шагов на триста. Уж больно я переживал. Элидии рядом нет, а у меня всего одно высшее зелье исцеления. Как бы я ни был богат, никто не хотел мне его продавать. Это было, кстати, очень печально.

Мы сели у костра и заварили отвар, надо было подумать, как пройти в портал, не заразившись, но для начала стоило объяснить, с чем мы имеем дело, если я прав. Напротив меня сел Джи-Джи. Рядом с ним Перчик и Аэридан все они что-то хомячили: один шоколад, Санчес грыз орехи, а пушистый — эчпочмак с маслом. Неправильный он какой-то, бельчонок.

— Представьте, что всё на свете — это кубики. И твой собственный организм тоже собран из маленьких-маленьких живых кубиков. Эти кубики очень умные, они знают, как держаться друг за дружку и как работать вместе.

А теперь представьте, что есть невидимые волшебные лучики. Они как крошечные-прекрошечные невидимые снаряды. Эти снаряды летят от некоторых специальных вещей. Например, от солнца, но солнышко посылает в основном хорошие лучики, которые нас греют, или вот, например, от очень-очень горячих камней глубоко под землёй, или даже от специальных артефактов, которые лекари используют, чтобы смотреть внутрь тела и лечить людей, да и неважно кого.

Так вот, радиация — это и есть эти невидимые летящие снаряды.

— Что же они делают? — спросил Санчес, забыв про отвар что поднёс к губам.

— Если этих снарядов немного — они как лёгкий дождик. Они могут пролететь сквозь наши живые кубики, и ничего страшного не случится. Наши кубики такие крепкие, что они сразу же чинят себя, если что. Иногда эти снаряды даже полезны! Лекари их используют, чтобы найти болезнь внутри человека, когда просвечивают его, ну, когда смотрят, не сломана ли косточка.

А если этих снарядов ОЧЕНЬ много — это уже как настоящий ураган из невидимых шариков. Они начинают сильно толкать наши живые кубики и могут их сломать. Когда кубики сломаны, они могут забыть, как правильно работать и кто на каком месте стоит, от чего человек может заболеть.

Поэтому с радиацией нужно быть очень осторожными, как с огнём. Огонь может готовить еду и греть, но если сунуть в него руку — будет ожог.

Вот так и с радиацией:

Целители используют её маленькую и безопасную часть, чтобы лечить людей.

Учёные надевают специальные толстые костюмы, как скафандры, когда работают с чем-то, что испускает много этих "снарядов".

В в обычной жизни нам не стоит бояться радиации, но вот тут её слишком много.

— Не все слова понял, — задумчиво проговорил Санчес, — но суть общую уловил. И в который раз поражён твоей начитанности. С удовольствием бы почитал те труды, откуда ты это почерпнул.

— Я тебе дал ИИ-кристалл. Спроси у него, он лучше расскажет.

— А он такое знает? — удивился Санчес.

— Так стоп. А о чём вы вообще с ним болтаете?

— Да ни о чём почти, об артефакторике он ничего не знает, а потому, пока работаю над твоим очередным заказом, музыку мне играет. Она какая-то странная, но я уже привык.

Капец, он использует величайшее достижение лаодитов как умную колонку. Точнее, просто колонку. М-да.

— Задай ему вопрос, и он тебе ответит. Этот кристалл знает больше, чем все библиотеки мира. Точно говорю, и даже больше.

— Что-то мне так домой захотелось, — протянул он и улыбнулся.

— Ничего не имею против. Только сумки оставь, — согласился я и где-то даже обрадовался. Не придётся за него переживать.

— Ага, сейчас. Разбежался. Нет уж, спасибо. Мне после твоего рассказа ещё больше захотелось увидеть, что там, по ту сторону портала.

За время нашей беседы нам удалось выявить одну важную особенность Обелиска: портал в его основании открывался с завидной регулярностью — каждые двадцать минут. Это не могло не радовать. Если нам и предстояло ступить внутрь, путь к отступлению оставался близок.

Спустя час мы предприняли первую попытку. Наш план заключался в том, чтобы приблизиться к вратам, укрывшись в сфере из сконцентрированных молний. Предварительно мы попытались развеять ядовитое марево потоками ветра, и это возымело некоторый эффект. Однако фоновое излучение оставалось столь мощным, что даже я, обладающий необычным восприятием, буквально слышал, как содрогается земля и дребезжат кости, усеивавшие её поверхность.

Возможно, это и не была радиация в привычном понимании, но нечто очень на неё похожее. В этом я был практически уверен.

И вот мы замерли на пороге, взирая на разрыв реальности. Что скрывалось по ту сторону — оставалось тайной. Продолжая укрывать себя, старика и бельчонка под защитой электрической сферы — которая, к моему изумлению, превосходно отклоняла неистово носящиеся частицы, что я также видел и которые безуспешно пытались до нас дотянуться, — мы переступили через порог.

Войдя внутрь, мы замерли в ужасе.

Воздух на выходе из портала оказался густым, словно сироп, и обладал металлическим привкусом, обжигающим губы. Это мы узнали, так как при входе моя сфера на миг исчезла. Но, думаю, ничего страшного. Вряд ли за столь короткий срок мы могли заразиться. Но лучше выпить зелье, как выйдем.

Мы стояли на небольшом возвышении, открывавшем вид на панораму абсолютного конца. Это был непросто разрушенный город — это было кладбище цивилизации, растянувшееся до самого горизонта.

Небо представляло собой сплошное одеяло из ядовито-жёлтых и грязно-багровых туч, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Лишь тусклое, фосфоресцирующее свечение исходило от самой атмосферы, отбрасывая болезненные тени на то, что осталось от мира. Пейзаж состоял из бескрайних руин, оплавленных скелетов небоскрёбов, похожих на сломанные пальцы, устремлённые в мёртвое небо. И повсюду… повсюду лежали кости. Не просто останки, а целые поля, холмы, долины, усыпанные белыми костями миллионов, если не миллиардов существ. Они хрустели под ногами, даже когда их никто не трогал, — леденящий душу звук, напоминающий о масштабах катастрофы.

— Великие предки… — прошептал Санчес, и его голос, обычно полный едкой иронии, дрожал. Он машинально поправил невидимые очки, его пальцы нервно барабанили по корпусу одного из артефактов. — Это… это же всё…

Он не смог договорить.

Перчик, обычно неугомонный и бесстрашный, замер, вцепившись в моё плечо. Его крошечное тельце дрожало, а взгляд, полный животного ужаса, бегал по бескрайнему морю смерти. Он не издал ни звука — этот немой ужас был красноречивее любых криков.

Я чувствовал, как ледяная тяжесть оседает в моей душе. Моё магическое зрение улавливало невидимый простому глазу шторм — бушующие потоки смертоносной энергии, радиации, которая висела в воздухе густым туманом, искривляя свет и заставляя мою кожу покрываться мурашками. Я инстинктивно усилил защитную сферу, чувствуя, как аномалия яростно бьётся о её границы, словно живая и голодная.

И посреди этого вселенского кладбища, в эпицентре самого разрушения, лежал один-единственный предмет, контрастирующий с окружающим хаосом своей неестественной геометрией. Идеальный кубик, отлитый из тусклого, не отражающего свет металла. Он лежал на груде оплавленного камня и костей, словно чьё-то насмешливое послание или надгробие для целого мира.

Моё сердце сжалось от щемящего озарения. Я понял — не умом, а каждой клеткой своего существа. Это и был Ключ. Сердцевина сего Обелиска. То, что надлежало изъять, чтобы захлопнуть врата в небытие.

Сделав первый шаг вперёд, я услышал оглушительный хруст костей под подошвой, нарушивший гробовую тишину. Затем — второй. Добравшись до цели, я склонился и поднял кубик. На ощупь он был ледяным и неестественно тяжёлым для своих скромных размеров, словно в нём была заключена вся тяжесть трагедии, постигшей этот мир.

И в тот миг, сжимая в ладони сей символ абсолютного конца, я осознал окончательно. Обычный ритуал закрытия, отправка сего осколка в иную реальность, был неприемлем. Он был осквернён, пропитан самим ужасом этого места. Отправить его куда бы то ни было — значило рисковать распространить это проклятие дальше.

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но с железной решимостью, заставившей Санчеса и Перчика встрепенуться. — Этому не бывать в ином мире. Не бывать нигде. Не позволю. Те, кому я даровал жизнь, должны жить в мире, свободном от этой скверны.

Я повернулся к своим спутникам, и в груди моей полыхал огонь — не просто решимость, а нечто большее: всесокрушающая ярость. Ярость против самой сути небытия, что простиралось перед нами.

— Мы не просто закроем эту дверь, — провозгласил я, сжимая кубик в кулаке так, что костяшки побелели. — Мы уничтожим её сердце. Мы сотрём сей осколок из самой ткани реальности. Здесь и сейчас.

Всё это я говорил, глядя на миллионы душ, что стояли незримыми для моих спутников, но не для меня, Тысячи рядов взирали на меня с мольбой. Почему они не отправились на перерождение — мне неведомо, но я знал одно: они должны быть освобождены. Я так желал, и я так поступлю.

Сжав кубик обеими руками, я наполнил его магией смерти до краёв. Вслед за этим души принялись уменьшаться и вливаться в него, словно воды бесчисленных рек, устремляющиеся в океан. Не ведаю, сколько времени длился сей процесс, но когда последняя из них исчезла в недрах артефакта, я развернулся и зашагал к выходу.

Когда мы покинули проклятое место, я активировал руны на обелиске, и он… исчез. Не телепортировался в иную реальность, не перенёсся на новую планету, как то бывало прежде. Он был стёрт из реальности. Таково было моё желание — и Обелиск подчинился.

Эпилог.

Воздух дрогнул, знакомое давление смяло пространство, и вместо магического свечения или пустынного ветра нас встретил спёртый, пропахший остывшим растворимым кофе и пластиком воздух. Мы оказались в тесной каморке, заставленной швабрами, вёдрами и пачками бумаги для принтера. Дверь с табличкой «Хоз. инвентарь» была приоткрыта, и сквозь щель доносился ровный, ничем не примечательный гул офисной жизни.

Мы с Санчесом переглянулись. Вместо древних рун нас окружали этикетки с названиями моющих средств. Которые я уже давно забыл. Причём текст был на русском, отчего я впал в ступор.

— Ну что, старина, — тихо произнёс я, отодвигая швабру, грозившую опрокинуться с оглушительным грохотом, — похоже, мы в гостях мира, который тебя здорово удивит.

Я толкнул дверь, и мы вышли из кладовой, словно актёры, по ошибке попавшие не на ту сцену.

Просторный open-space замер. Мягкий гул голосов, стук клавиатур и гудение оргтехники оборвались, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Десятки пар глаз, отражённые в блеске мониторов, уставились на нас.

Перед офисными работниками стояли двое: высокий молодой человек в синеватой одежде, напоминающей мантию магов, от которой пахло дымом и серой, с сумкой, что выглядела сюрреалистично в современном мире, и пожилой мужчина в практичном, но чужеродном плаще, увешанный странными безделушками, с белкой изумрудного цвета в руке. Они выглядели как кадр из трейлера дорогой фэнтези-игры, нелепо и вызывающе врезавшийся в серую реальность клерков.

За столом напротив парень в идеально отглаженной рубашке и галстуке с надписью на нём "Админ шоколадки не пьёт" медленно снял очки и принялся их протирать, будто надеясь, что это галлюцинация. Секретари застыли с подносами, уставленными чашечками, которые они несли в переговорную. Клерки замерли с руками, зависшими над клавиатурами. Из кабинета высунулся начальник отдела с сединой на висках и лицом, выражавшим чистейшее недоумение.

— Э… — произнёс кто-то, и этот звук прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине.

Санчес фыркнул, окидывая взглядом ряды одинаковых столов, потолок с люминесцентными лампами и людей в унылых белых рубашках.

— И это логово зла? — пробормотал он больше себе, чем Кайлосу. — Опаснее, чем я думал. От одного вида этого… — он мотнул головой в сторону плаката с корпоративными ценностями, — у меня мана истощается.

— А меня затошнило, — произнёс Перчик, отчего половина офисных упала в обморок.

Я же почувствовал странный, ноющий укол ностальгии, смешанной с отвращением. Этот мир был мне до боли знаком. Он чуть ли не был копией моего мира. Но это точно не мой. Мониторы были круглые.

— Эмм, простите, уважаемые, а здесь проходит косплей на игру «Герои магии и меча»? — спросил я, медленно двигаясь бочком к лифту, заодно подталкивая Санчеса.

— ОХРАНА, — закричал начальник во всё горло.

— Бежим! — крикнул я, устремляясь к лестнице.