Пласты

Алексей Федорович Грачев родился в городе Рыбинске Ярославской области в 1929 году. Окончил десятилетку, затем сельскохозяйственный институт. Несколько лет работал в колхозах, совхозах, МТС Севера и Ярославской области. В дальнейшем на газетной и редакторской работе. Учился на Высших литературных курсах при Литературном институте имени Горького в Москве.

Деревенская тема занимает главное место в творчестве прозаика. Ей посвящена первая книжка рассказов, изданная в Ярославле в 1957 году, последующие сборники рассказов «Неузнанная любовь», «Под созвездием счастья» и, наконец, повесть «Пласты», опубликованная тоже в Ярославле в 1961 году. В повести показаны события 50-х годов, сложная судьба простого деревенского пария Игната Еремеева.

Настоящая книга — переиздание.

СИЛА РОДСТВА С ЗЕМЛЕЙ О повести «Пласты» и ее авторе

Повесть ярославского прозаика Алексея Грачева «Пласты» выходит вторым изданием. Первый раз она опубликована «Верхней Волгой» в 1961 году. Книга выдержала испытание временем и снова «запросилась» к читателю.

В издательской аннотации к первому выпуску повести говорилось, что автор «рисует широкую картину сельской жизни от предвоенных лет до наших дней, своеобразно раскрывая колоритные характеры самых разнообразных людей и утверждая веру в осуществление упрямой цели человека».

«Пласты» — произведение о глубоких изменениях сельской жизни, которые произошли после двадцатого партийного съезда, известных мероприятий партии и правительства, направленных на подъем сельского хозяйства.

В центре повествования человек нелегкой судьбы Игнат Еремеев, который, прежде чем стать председателем колхоза, был пастухом, трактористом, солдатом, рабочим.

Игнат, как и многие его сверстники, после службы в армии устроился на работу в городе. Возвращается он в родное село Бугры не по прихоти писателя и не потому, что его кто-то агитировал это сделать — его агитировало собственное сердце, честное сердце человека, любящего землю. Он мог бы и в городе остаться: ведь с деревней его, кажется, ничто не связывало. А если добавить личные обиды, нанесенные ему в Буграх, то и вовсе можно оправдать уход Игната в город, где все складывалось для него так благополучно.

И все-таки Игнат вернулся. Необходимость, я сказал бы, неизбежность возвращения Игната в свой захудалый колхоз писатель показал весьма убедительно.

Отец Игната Матвей Еремеев, бывший боец Красной Армии, потерявший на полях гражданской войны здоровье, был первым председателем колхоза в Буграх. Он умел убеждать земляков и словом, и делом, жил с заглядом вперед, мечтал, чтобы супесь да глина давали стопудовые урожаи. Сыну своему, любившему забираться на отцовские колени, говорил: «Вот, Игнатка, подрастай, да вместе будем возить торф с навозом на поля. Одно вон Волчье поле чего стоит. Его удобрить как следует — сусеков не хватило бы в амбарах».

Не суждено было Матвею Еремеевичу удобрять поля торфом с навозом: кто-то поджег колхозный амбар, при тушении пожара погиб отец Игната. Вскоре умерла и мать.

Через много лет, вернувшись домой после ранения на фронте, Игнат, увидев, как скупо родит земля, вспомнил об отцовской мечте. Но никто не поддержал Игната, даже надсмеялись над ним…

Подъему колхоза в послевоенные годы, воспитанию новых людей деревни, привитию любви к земле и посвящена повесть Алексея Грачева, которую он назвал многозначительно: «Пласты».

«Пласты» — его первое крупное произведение. До повести вышли две книжки рассказов, тепло встреченные и читателями, и критикой. Именно на рассказах росло писательское мастерство автора. Дарование А. Грачева развивалось естественно: от рассказа — к повести и роману. Это та самая естественность, о которой недавно писал Константин Федин: «Практику мастерства лучше всего начинать с рассказа. Тут все наглядно — соразмерность частей, органическое родство характеров и сюжета, назначение каждого эпизода для службы общему замыслу, каждой детали — целому. И тут действительно строгое воспитание чувства слова: в рассказе не разболтаешься, слова в нем надо отбирать и отбирать». (Конст. Федин «Действительность и искусство слова» — «Литературная Россия», 10 августа 1973 года).

Работа над рассказами помогла Алексею Грачеву подготовиться к работе над крупными полотнами: повестями «Пласты» и «Уроки агенту розыска», романом «Полгода поисков людских».

Рассказчик Грачев — отменный. Сошлюсь на отзывы. О рассказе «В Гришин день» писательница Лидия Обухова заметила: рассказ «тонкий, и точный, и добрый». Монгольский прозаик Бохийн Бааст прислал А. Грачеву письмо, в котором сообщал, что рассказ этот, опубликованный в журнале «Крестьянка», взволновал его, что он непременно переведет его на монгольский язык. «Рассказ ваш здорово понравился», — это из письма читателя о рассказе «На родине», опубликованном в журнале «Волга».

Если для работы над произведением А. Грачеву не хватало каких-то деталей, если не во всех подробностях представлял обстановку, в которой живут герои будущей вещи, он отправлялся в деревню, по нескольку суток ходил пешком по проселочным дорогам, еле приметным тропинкам, ночевал в избах, впитывал чистую народную ярославскую речь, слушал, как переливчато журчали ручьи, задумчиво шумели березы. Сам как бы становился героем своей книги. И писателю сопутствовала удача. О книге его рассказов «Неузнанная любовь» А. Семенов писал в газете «Северный рабочий»: «Алексей Грачев написал книгу хорошей прозы о людях, которых он сам любит и которых полюбит читатель».

Жизненных наблюдений, однако, накопилось столько, что они не вмещались в «малую» прозу. Ведь до того как сесть за письменный стол, А. Грачев был бригадиром, зоотехником, председателем колхоза, работником областного управления сельского хозяйства, журналистом, редактором издательства.

И вот появились «Пласты».

Своеобразно знакомит писатель с героями книги. На первых страницах повести он представляет читателю всех героев произведения, словно режиссер спектакля, в самом начале выводящий на сцену исполнителей всех ролей пьесы… На завалинке сидит с неразлучной палкой старик Феоктист Шихов, рядом, на корточках, кладовщик Передбогов, потом появляются другие: Антип Филатов, Катерина Быкова, доярка Шура Костылева, ее мать Анна. Много героев. А о главном, Игнате Еремееве, они пока только упоминают в разговорах. Это как бы авторские наброски, о характерах людей судишь по обрывочным фразам.

Второй раз с жителями Бугров знакомишься основательнее — через восприятие их Игнатом.

После смерти родителей Игнат жил у болезненной «вековухи» Матрены, дальней родственницы. В шестнадцать лет он стал пастухом. Пас коров колхозников, у них по очереди столовался и ночевал. Вот тогда-то он и узнал, что за люди живут в Буграх. Знание их пригодится Игнату, когда его выберут председателем.

Что ни человек, то — характер. Тогдашнего председателя Михаила Бахова привели однажды вечером домой с сердечным приступом.

В другой избе — другой мир. Никодим Косулин — жене:

Ясно, что ответит Никодим Косулин. Под стать ему и жена: «Уж ты получше, Игнат, посматривай за коровой нашей. Видишь, какой для тебя борщ сварила, мяса не пожалела…»

В дружной семье Лукосеевых — третий мир, у тракториста Гречихина — четвертый, хотя в чем-то и схожий с миром Баховых и Лукосеевых, у молодой вдовы Таисьи Луньковой, которая решила «в мужики производить» Игната, — пятый.

Да, Игнат знал Бугры, и Бугры знали Игната. В этом была и тяжесть его председательской ноши, и его сила. Сила родства с землей. Вера в человека, который может многое сделать, а если сообща, то — поднять глубинные пласты жизни. А в жизни, как известно, не все гладко.

Игнат, возвратившись в Бугры, встретил свою первую любовь — Катерину. Та во время войны, узнав о ранении Игната, вышла замуж. О ней думал в госпитале: «Решила счастливой быть со всех сторон. Решила, что если ногу отнимут Игнату, уж и счастье-то будет обломленное…» Катерина не нашла счастья, выйдя замуж не по любви, а скорее всего — боясь одиночества. При встрече Игнат «разглядел морщинки на лице, а в глазах усталость. Так омут, сверху залитый солнцем, блестит, а внизу холодная, неласковая глубина».

В ожидании секретаря парторганизации Игнат смотрел в окно колхозной конторы: «Разгуливал по лужку гусенок, промокший настолько, что видны были синие ребрышки». Пройдет время, соберется правление артели, Игнат снова выглянет в окно, увидит: «Гусенок выбрался из лужи, ходил опять по лужку, дергая клювом-лопаточкой, злился, когда трава сопротивлялась». Любопытно для понимания характера Игната!

До Игната председателем работал «мягкотелый» Любавин. Работал по принципу: «Ругают — молчи. За умного сойдешь». Такой «принцип» Игнату не подходит. Конечно, и при нем колхоз еще не вышел в передовые и не мог выйти за несколько месяцев. И все же в колхозе произошли заметные изменения.

Прежде всего, появилась заинтересованность колхозников в работе. Игнат предложил пересмотреть оплату труда, перейти к ежеквартальной пока выдаче денег на трудодень, для чего поначалу продать государству несколько тонн раннего картофеля. Потом можно будет торговать молоком, мясом. Правление поддержало это предложение.

Изменилось отношение председателя к людям, а людей к делу. Хулителям Игната его предшественник Любавин отрезал: «Заменили меня правильно. Багрову в полеводы переместили — и доброе дело сделали. Вон Альку Зайцеву сколько времени я собирался снять из доярок, да так и оставил. А Еремеев снял. Да какой девчонкой заменил работящей!».

Страницей раньше об этой девчонке — Калерии Лукосеевой, мечтавшей удрать в город и там «жить барыней», говорится, что она уронила ведро с молоком и от обиды заплакала. А давно ли было — Алька прольет молоко и даже бровью не поведет: не свое — колхозное.

И Любавина не обошел вниманием Игнат. После разговора с ним подобрал Любавин двух парней и стал с ними плотничать, строить телятник. Один из них — Толяша Лимонов — хотел было податься на кирпичный завод, да передумал: «Что бегать буду каждый день за шесть километров? А деньги здесь дают. Пусть пока поменьше получу, так зато на ботинки не надо тратить. Сколько их изорвешь на дороге к заводу».

Деньги здесь дают… Немного пока, по трешнице на трудодень. Но в Буграх стало известно, что на эти деньги Анна Костылева «разбежалась на керогаз».

Заставили работать кладовщика Передбогова, который, по мнению бывших собутыльников, «опаршивел сразу» на молотилке. Ничего, труд вылечит от многих недостатков! Есть над чем задуматься и тем, кто пользуется колхозными пастбищами и приусадебными участками, а работает на стороне.

Кое-кто стал подумывать о работе в колхозе, у некоторых ревизионная комиссия отрезала часть земельных участков.

Еще какие перемены в Буграх? Хлеба убрали быстро. В колхоз пришел экскаватор — на заготовку торфа. Вспомним: «Это бы поле да удобрить. А что так? Без налива земля. Зазря ворошим ее железом». А тут, оказывается, не только торф, но и туф. Что еще? Начали строить новые дома.

Разве этого мало? Колхозники поверили в колхоз. Это главная победа Игната и всех бугровцев, преданных коллективному хозяйствованию.

У Алексея Грачева новая книга как бы вырастает из предыдущей. О возвращении человека в деревню есть у него рассказ «На родине», но в нем писатель «не выговорился», — потребовалась повесть. Игнат признается приятелю: «Понимаешь… жил в городе, а как будто чего-то не хватало. Как на вокзале жил, до поезда». Этой «вокзальной» жизни Игната отведены многие страницы повести. Писатель словно готовил себя к работе над большим произведением о городе. Таким произведением стал роман «Полгода поисков людских».

Для Игната ожидание поезда кончилось сразу же, как только ступил на родную землю. Кончилось — при всей неустроенности личной жизни. «У них, Еремеевых, и сроду ничего не было, — говорит Антип Филатов. — Батька только митинговал, и сын не нажил богатства, даром что хозяин колхоза. Вон сапоги который год, поди, носит, да пальтецо-ветошка, да кепчонка помятая. Бродяжкой только носить такие пожитки».

Пока колхоз не встал на ноги, Игнату не до пожитков, это — потом, всему свое время. Главное, колхоз набирает силу.

Восстановление хозяйства в послевоенные годы… Сейчас это уже история. Алексей Грачев отобразил в «Пластах» это ставшее историей время — со знанием дела, правдиво.

Иван Смирнов,

член Союза писателей СССР.