Плавания Баренца

Геррит Де-Фер

Плавания Баренца

De Veer

(Diarium nauticum)

1594--1597

Amstolredami MDXCVIII

Перевод с латинского проф. А. И. Малеина

Под редакцией проф. В. Ю. Визе

Полярная библиотека

Издательство Севморпути, Ленинград, 1930

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие редактора

Предисловие переводчика

Путешествие на север. (Первое плавание)

Краткое описание второго плавания, которое было предпринято в 1595 году вокруг северных частей Норвегии, Московии и Татарии в направлении к царствам Китайскому и Синскому

Рассказ о третьем плавании, которое было предпринято в 1596 году на север в направлении к царствам Китайскому и Синскому

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

В числе великих побед, одержанных нашим социалистическим государством, развитие мореплавания в арктических морях занимает видное место. При советской власти путь из Европы через Карское море к устьям западно-сибирских рек превратился в нормальную транспортную артерию, а в 1932 году советские моряки и исследователи впервые в истории провели корабль Северным морским путем из Атлантического океана в Тихий в течение одного навигационного сезона, претворив тем самым в жизнь мечту, которую человечество лелеяло четыре столетия. Славные имена "Сибирякова", "Челюскина" и "Литке" известны всему миру. Эти корабли еще раз доказали, что многие задачи, казавшиеся неосуществимыми до пролетарской революции, успешно разрешаются в условиях социализма.

Завоевание Северного морского пути (или "Северо-восточного прохода", как он раньше назывался), завершающееся на наших глазах, представляет собою интереснейшую страницу в истории человечества. Много славных имен связано с исследованием Северного морского пути, и эти имена советские люди всегда будут чтить. К их числу принадлежит и имя Виллема Баренца, голландского морехода конца XVI века. Едва ли во всей Стране Советов найдется сейчас школьник, который не слыхал бы о Баренце и Баренцоврм море, омывающем с севера европейскую часть нашего Союза. Знаменитые полярные плавания Баренца, предпринятые им с целью отыскания Северного морского пути, упоминаются в любой книжке, касающейся истории исследования Арктики, а эти книги пользуются большим вниманием советского читателя. Однако, несмотря на громадную популярность у нас имени Баренца, полного списания его путешествий, составленного его соплавателем Де-Фером, на русском языке, как это ни странно, до настоящего времени не имелось. Между тем на голландском языке оно вышло в свет еще в 1598 году и вскоре было переведено на другие языки. Пополнить этот пробел взялось Издательство Главсевморпути.

Мысль отыскать Северный морской путь на Дальний Восток возникла под давлением экономических причин. В XVI веке за Испанией и Португалией фактически установилось монопольное право пользования южными морскими путями в Китай и Индию (т. е. вокруг южной оконечности Африки или Америки), и таким образом выгоды из морской торговли с Дальним Востоком извлекали только эти два государства, в то время обладавшие наиболее могущественным флотом. От монополии испанцев и португальцев прежде всего страдали две другие сильные морские державы -- Англии и Голландия. Поэтому не удивительно, что в этих последних странах пробудился живейший интерес к отысканию такого морского пути в Китай, который огибает материк Евразии не с юга, а с севера. Географы того времени высказывались за то, что такой путь -- Северо-восточный проход -- существует.

Первая экспедиция для отыскания этого прохода была отправлена из Англии в 1553 году на трех кораблях под начальством Гуго Виллоуби. Ей не удалось проникнут даже в Карское море. Два корабле были вынуждены зазимовать у Мурманского берега, причем весь личный состав этих судов, в том числе и Виллоуби, погиб. Третий корабль дошел до устья Северной Двины и затем вернулся в Англию.

В 1556 году из Англии вышла новая экспедиция, имевшая целью открытие Северо-восточного прохода. Эта экспедиция, которое руководил Стефан Ворро, смогла дойти только до Югорского Шара. Впервые и южную часть Карского моря удалось проникнуть английской экспедиции под начальством Артура Пита и Чарльза Джекмена в 1580 году. {Русские мореходы посещали Карское море еще задолго до первых английских экспедиций.} В отношении своей главной задачи -- отыскания Северного морского пути -- эта экспедиция потерпела однако такую же неудачу, как две предшествовавшие. Между прочим экспедицию Пита и Джекмена очень поддерживал знаменитый фландрский географ и математик Герард Меркатор (1512--1594), который в одном своем письме, адресованном Гаклюйту, утверждал, что плавание в Китай Северо-восточным проходом весьма удобно и легко {Русский перевод этого письма опубликован М. П. Алексеевым в его труде "Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей" Т. 1, Иркутск, 1932 (стр. 170).}.

Вопрос о завоевании рынков Дальнего Востока в той же мере как Англию интересовал и Голландию. Поэтому понягно, что и эта страна уделяла большое внимание отысканию Северного морского пути в Тихий океан. Успешные торговые сношения голландцев с Россией -- первые голландские корабли появились в Коле в 1565 году -- способствовали усилению заинтересованности Нидерландов в открытии Северо-восточного прохода. Одним из наиболее активных поборников идеи практического использования Северного морского пути был нидерландский купец из города Миддельбурга Балтазар Мушерон, который с 1584 года имел в России торговые дела. Прежде чем приступить к отысканию Северо-восточного прохода, Мушерон при помощи своих служащих, находившихся в России, собирал всевозможные сведения о крайнем севере Московского государства. В 1593 году Мушерон, совместно с Яковом Фальком и Франсисом Мельсоном, представил принцу Морицу Оранскому графу Нассаускому проект экспедиции для отыскания Северного морского пути в Китай. Экспедиция была утверждена, и нидерландское правительство отпустило на нее необходимые средства. Она состоялась в 1594 году, и описанию ее посвящена первая часть настоящей книги.

Первоначально в состав экспедиции входило два корабля, каждый водоизмещением около 100 тонн: "Лебедь" ("Swane") под начальством Корнелиса Haя (Cornelius Corneliszoon Nai) и "Меркурий" ("Mercurius") под командой Бранта Избрантсона (Brant Ysbrantszoon), известного также под именем Бранта Тетгалеса (Tetgales). Наи и Избрантсон были уроженцами Энкхейзена; первый служил у Мушерона и несколько раз плавал к северным берегам России, второй был тоже опытный моряк. Торговым комиссаром на "Лебеде" состоял родственник Мушерона Франсуа де ла Даль (Franèois de la Dale), проживший несколько лет в России; на "Меркурии" эту должность занимал Ян Линсхотен (Jan Hugh van Linschoten). В период организации экспедиции к двум энкхейзеновым судам присоединился третий корабль, снаряженный городом Амстердамом и также называвшийся "Меркурий" Начальство над этим последним было поручено Виллему Баренцу, который взял с собой еще рыбачью лодку. По плану энкхейзенские суда должны были пройти в Карское море через Югорский Шар; Баренц же, по совету известного географа и астронома Петра Планция (Peter Plancius), поплыл вокруг северной оконечности Новой Земли.

О личности Виллема Баренца, замечательного морехода и выдающегося пионера исследования Арктики, известно очень немного. Он родился на острове Тер-Шеллинг (северная Голландия) и был гражданином Амстердама. Баренц был несомненно незнатного происхождения, о чем свидетельствует то, что к его имени (Виллем) прибавлялось лишь отчество (Barents-zoon, т. е. сын Барента), но не фамилия. Линсхотен характеризует Баренца, как весьма опытного и искусного навигатора.

Геррит Де-Фер (Gerrit De Veer), описавший все три плавания Баренца, в первом его плавании (1594) не участвовал. Существует предположение, что описание похода в 1594 году сделано самим Баренцом, {True description of thrre voyage by the North-East tu ward Cathny and China by Gerrit de Veer. Edited by Chartes P. Becke Printed for the Hakluyt Society, London, 1853 (p. IV).} однако Де Фер не упоминает об этом ни слова. Во всяком случае в том, что в основу рассказа о первом путешествии Де-Фер положил ведшийся Баренцом судовой журнал, едва ли приходится сомневаться. Плавание голландских судов в 1594 году описано также Линсхотеном в его книге, изданной в 1601 году {Jan Huyghen van Linschoten. Voyagie ofte Schipvaert van by Norden etc. Francker. 1601. Извлечение из сочинения Линсхотена было опубликовано на русском языке в "Записках по гидрографии" (1915, т. XXXIX, вып. 3 и 4).}, т. е. через три года после появления в свет книги Де-Фера.

Хотя в 1594 году голландским судам не удалось пройти дальше устья реки Кары, Линсхотен (и вероятно другие из начальствующего состава) представил результаты этой экспедиции в столь благоприятном свете, что голландские купцы при поддержке правительства решили уже в следующем году отправить Северным морским путем в Китай целую флотилию кораблей, нагруженных товарами. Деятельное участие в подготовке этой экспедиции снова принимал Мушерон, который представил правительству "Рассуждение и заявление о плавании в Китай через Нассауский {Югорский шар.} пролив". {М. П. Алексеев, цит. соч., стр 270.} "Берег Татарии, -- писал Мушерон в этой записке,-- теперь открыт, река Обь судоходна и со временем можно будет направлять торговлю из Белого моря в новую крепость. {Мушерон имеет в виду крепость на Вайгаче, которую он предлагал там устроить.} Остров Вайгач и соседний берег Татарии изобилуют соболями, куницами и другими пушными зверьми, и кроме того здесь много разных товаров, которые туземцы охотно будут привозить в крепость, если узнают, что их можно там сбыть". {Р. А. Кордт, Очерк сношений Московского государства с республикою Соединенных Нидерландов по 1631 год. Сборник Русского исторического общества, т. 116, 1902 (стр. XCVI).}

В экспедиции 1595 года принимали участие следующие суда:

1. "Griffon" из Зеландии, 200 тонн. Командир Корнелис Най бывший вместе с тем адмиралом всей флотилии.

2. "Swane" из Зеландии, 100 тонн. Командир Ламберт Герритсон Ом (Lambert Gerritszoon Oom).

3. "Норе" из Энкхейзена, 200 тонн. Командир Брант Избрантсон, он же вице-адмирал флотилии.

4. "Mercurius" из Энкхейзена, 100 тонн. Командир Томас Виллемсон (Thomas Willemszoon).

5. "Winthont" из Амстердама, 200 тонн. Командир Виллем Баренц, он же главный штурман флотилии.

6. Яхта (название неизвестно) из Амстердама, 100 тонн. Командир Харман Янсон (Harman Janszoon).

7. Яхта (название неизвестно) из Роттердама, 40 тонн. Командир Хендрик Хартман (Hendrick Hartman).

В качестве торговых комиссаров в экспедиции участвовали Ян Линсхотен, Яков Гемскерк (Jacob van Heemskerck), Ян Корнелиссон Рийп (Jan Corneliszoon Rijp), Кристоффель Сплиндлер (Christoffel Splindler) и Франсуа де ла Даль. В этой экспедиции участвовал также Геррит Де-Фер, автор настоящей книги. Какую должность он занимал в экспедиции -- неизвестно, но возможно, что он состоял вторым штурманом на корабле Баренца. Во всяком случае известно, что Де-Фер изучал навигацию. Если прибавить, что он родился несколько ранее 1627 года, то этим и исчерпываются все дошедшие до нас биографические сведения об авторе описания плаваний Баренца.

Второе плавание голландцев (1595) также описано в уже упомянутой книге Линсхотена. Кроме того краткие сведения об этой экспедиции имеются в сочинении Конрада Лев (Conrad Löw) "Meer oder Seehanen Buch", изданном в Кельне в 1598 году, т. е. в том же году, что и книга Де-Фера. Б предисловии к своему труду Лев указывает, что он пользовался голландским источником, с которого и сделал перевод. Повидимому Лев использовал также книгу Хульзиуса, изданную в Нюрнберге в 1598 году {L. Hulsius, Warhafftige Relation der dreyen newen unerhorten, seltzamen Schffart etc. Noribergae. 1598.} и представляющую собою вольное переложение книги Де-Фера. Достоверность некоторых добавлений, имеющихся в книге Хульзиуса, поставлена Б. Беке, редактором английского издания Де-Фера (1853), под большое сомнение. С еще большей осторожностью следует отнестись к указанной книге Конрада Лев. Тем не менее мы считаем небезынтересным привести одну-две особенно любопытные выдержки из сочинения Лев.

Первая относится к 20 августа 1595 года, {Лев все описываемое им путешествие ошибочно относит к 1594 году.} когда команда голландских кораблей высаживалась на берег у Югорского Шара. Лев рассказывает, как голландцы присвоили себе несколько мехов, оставленных ненцами на санях: {"Die unsern da sie zu dem Schlitten komen hielten sich nit gemess dem Gesetz und Befehl so Graff Mauritz von Nassaw gethan, welcher Gesetze ein Artickel war und lautet das man keins der dinge, so man im Lande da wir kemmen solten finden würden, nemen sollte, bev straffe ins Eisen geschlossen und darnach 3. mahl under das Kiel des Schiffs gezogen zu werden, wie auch mit zweien die von den Schlitten etliche kleine Fell genommen verfareu ward, derer einer starb in der Execution, denn der halb Leichnam bleib under dem Schiff das ander halb theil ward hinauff gezogen. Der ander, da er solche pein auss gestanden, ward für ein Schelmen auffs Land gesetzt, da er aber im Land nicht leben kondte, starb er für pein und merzen und Armuth, so er gelitten".}

"Когда наши пришли к саням, то они не вели себя согласно закону и приказу графа Морица Нассауского; в этом законе имелся пункт, гласивший, что запрещается брать вещи, которые мы могли бы найти в той стране, куда мы должны были притти; виновному грозило быть закованным в железо, после чего его трижды должны были протянуть под килем корабля. Это и было сделано с двумя, которые взяли с саней несколько маленьких мехов; один из них умер во время экзекуции, так как половина его тела осталась под кораблем, другую же половину вытянули наверх. Другой, после того как он вынес такие мучения, был как жулик высажен на землю, но здесь он не мог жить и умер от мучений, боли и нищеты, которые он претерпел".

Второй эпизод, описываемый Конрадом Лев, относится к 8 сентября 1595 г., когда голландские корабли стояли у острова Местного (Staten Eylandt). Лев рассказывает, что здесь произошло возмущение команды, причем пять человек было повешено. {"Am 8 war der Admiral der Vice Admiral andere Oberste und Piloten im Schiff geheissen den Gülden Hasenwindt, allda sie trölich waren, aber fur diese frewde war ein empörung aller Bootsgesellen, wider den Admiral, ward aber bald gestillet, aber fünf derer wurden auffgehenckt und stranguliert in der Ständen Insol. Dise waren, die sich bemüheten, all unser Schifizeug in empörung zu bringen, aber die Juetitia ward zu streng gehalten, alle fehl wie gering die waren, wurden nach dem Gesetz, welches Giaff Moritz von Nassaw geben, gar hart gestrafft".}

"8-го адмирал, вице-адмирал и другие начальники и штурмана находились на корабле "Gülden Hasenwindt" и были очень веселы, но это веселье имело следствием возмущение всей команды против адмирала. Бунт был скоро подавлен, и пятеро из них были повешены на острове Штатов. Это были те, кто пытался возмутить всю нашу команду. Но правосудие было слишком строго; все провинности, как бы малы они ни были, карались по закону, изданному графом Морицом Нассауским, очень строго".

Второе плавание голландцев, как и первое, не привело к открытию желанного морского пути в Китай. Поэтому правительство отказалось субсидировать дальнейшие экспедиции по изысканию Северо-восточного прохода, согласившись все же назначить премию в 25 000 гульденов за отыскание Северного морского пути.

Баренц, глубоко убежденный в том, что морской путь на Дальний Восток лежит вокруг северной оконечности Новой Земли, настаивал на необходимости снаряжения новой экспедиции, в чем его поддерживал географ Планций. В справедливости своих доводов им удалось убедить амстердамских купцов, которые предоставили для новой экспедиции два корабля, названия и тоннаж которых остались неизвестными. Командиром одного корабля был назначен Яков Гемскерк, а другого -- Ян Корнелиссон Рийп. Оба они, как мы видели, принимали участие в качестве торговых комиссаров в экспедиции 1595 года. Баренц согласился принять должность старшего штурмана на корабле Гемскерка. То, что Баренц не стоял во главе экспедиции, инициатором которой он являлся, не может не вызвать удивления. Объяснение, весьма вероятно, следует искать в том, что амстердамские купцы побоялись доверить свои товары моряку, который им казался слишком смелым и решительным; они хорошо знали, что Баренц поставил себе целью открыть Северовосточный проход во что бы то ни стало и был готов скорее погибнуть, нежели вернуться, не выполнив задачи. Наконец, и то обстоятельство, что Гемскерк был знатным дворянином, тогда как Баренц был простого происхождения, тоже должно было иметь значение при выборе начальника.

Как бы то ни было, из рассказа Де-Фера усматривается, что Баренц пользовался большим авторитетом и уважением среди участников экспедиции, причем его подчиненное положение Де-Фером совершенно не выставляется. Известный немецкий географ Фридрих Гельвальд замечает, что "Баренц был душой всего предприятия, и фактически руководство находилось в его руках". Укажем еще на одну небольшую, но любопытную деталь. В письме, оставленном голландцами в Ледяной Гавани на Новой Земле, имена всех участников экспедиции, в том числе и Гемскерка, были начертаны обыкновенными буквами и только имя Виллема Баренца было выписано крупными заглавными буквами.

Последнее плавание Баренца (1596--1597) имело результатом крупные географические открытия: голландцы открыли Медвежий остров и Шпицберген, причем последний архипелаг был ими обойден с западной стороны. Так далеко на север, как корабли Баренца и Рийпа, до того не доходило ни одно судно. В эту же экспедицию была осуществлена первая в истории зимовка в высоких широтах Арктики (76°14' N). В судовом журнале, который велся на корабле Баренца и который нам сохранил Де-Фер, участвовавший и в третьем плавании Баренца, мы находим множество наблюдений, в свое время представлявших ценнейший вклад в теорию Арктики, а отчасти не потерявших научного значения и теперь. В результате плаваний Баренца была составлена первая карта западных и северных берегов Новой Земли; Баренцом были выполнены первые промеры в море между Шпицбергеном и Новой Землей и даны характеристики грунта. Ежедневные записи о погоде, в особенности наблюдения над ветром, которые голландцы производили во время их пребывания в Ледяной Гавани, оставались в течение нескольких столетий единственным материалом для суждения о климате северной части Новой Земли. Наблюдения Баренца на Новой Земле были между прочим вообще первыми метеорологическими наблюдениями, произведенными в России. Они были опубликованы А. Петерманом {Petermanns Mittellungen, XVIII, 1872.} и затем обработаны знаменитым норвежским метеорологом X. Моном. {H. Muhn. Beiträge zur Klimatologie und Meteorologie des Ostpolarmeeres. Petermanns Mitteilungen. XX, 1874. Также и Forhandlingar i Vedenskabs Seiskabet i Christiania. 1874.} Автор этих строк мог использовать наблюдения Баренца в своем исследовании, посвященном новоземельской боре. {В. Визе, Новоземельская бора Известия Центрального гидро-метеорологического бюро, V, 1925.} Исключительный научный интерес представляют произведенные Баренцом наблюдения над магнитным склонением, которые позволяют иметь суждение о вековом ходе этого элемента.

В основу прилагаемых к настоящей книге карт плаваний голландцев в 1594 -- 1597 гг. были положены карты, составленные А. Петерманом для английского издания труда Де-Фера. {Карта плавания в 1596--1597 гг. была опубликована Петерманом также в The journal of the R. Geographical Society, XXIII, 1853. Небезынтересно отметить что, насколько нам известно, -- это первая карта, на которой море между Шпицбергеном и Новой Землей названо "Баренцовым морем".} Нами был изменен только маршрут в районе Шпицбергена, ибо предположение Петермана, что голландцы (на пути к северу) обогнули Шпицберген с востока и прошли через пролив Хинлопен, безусловно неправильно (см. примечание 209). Впрочем на ошибочность выдвинутого Петерманом восточно-шпицбергенского варианта пути Баренца и Рийпа еще ранее было указано Маркамом {C. R. Markham, The threshold of the unknown region. London, 1879.} и Гельвальдом {Ф. Гельвальд, В области вечного льда. СПб., 1881.}.

Ледяная Гавань -- место зимовки голландцев на Новой Земле, покинутое ими в июне 1597 года -- не посещалось никем в течение 274 лет. В сентябре 1871 года сюда подошел норвежский промышленник Эллинг Карлсен и обнаружил дом Баренца. По словам Карлсена, дом стоял в таком виде, как будто он только вчера был построен. Внутри все было на своем месте и представлялось в совершенно таком же виде, как это изображено на одной из картин в книге Де Фера. Карлсен продал найденные им в Ледяной Гавани реликвии Баренца одному англичанину, который позже продал их за ту же цену голландскому правительству, поместившему их в музей в Гааге. {Описание сделанных Карлсеном в ледяной Гавани находок дано в книге: De Jonge, Nowaia Zembla De voorwerpen door de Nederlandscne veevanders na hunne overwintering aldaar in 1597 achtergelaten en in 1871 door Kapitein Carlsen terug gevonden S'Gravenhage, 1872.}

В 1875 г. Ледяную Гавань посетил на шхуне "Regina" норвежский промышленник Гундерсон, а в следующем году здесь побывал на яхте "Glowworm" английский спортсмен Гардинер, тщательно обследовавший место зимовки Баренца. Гардинер нашел дом голландца уже совершенно разрушившимся. Среди вещей, найденных в Ледяной Гавани Карлсеном и Гардинером, были стенные часы, будильник, компасы, часть астрономического прибора Планция, колья, аллебарды, мушкеты, медные монеты, несколько циркулей, различная кухонная посуда, ящик с разными инструментами (напильники, долото, бурав), глиняные и оловянные кувшины, висячий замок, кожаные башмаки, подсвечники, свечи, чернильница, часть носильного платья, остатки голландского флага и др. Кроме того были найдены остатки различных книг (среди них "История Китая" и рукопись описания плавания Пита и Джекмена в 1580 г.), карт и картин.

Одной из наиболее интересных находок была рукопись, оставленная Гемскерком и Баренцом в дымовом отверстии и описанная в книге Де-Фера. {Находки, сделанные на Новой Земле Гардинером. описаны в книге: The Barents Relics. Recovered in the summer of 1876 by Charles L. W. Gardiner. Described and caplained by J. K. J. de Jonge. Translated with a preface by S. R. von Campen. London, 1877}

В 1933 году Ледяную Гавань посетила геологическая партия Арктического института под начальством Б. В. Милорадовича. Им были обнаружены остатки сруба, а также несколько предметов, из которых наибольший интерес представляет глиняный кувшин. {Описание района зимовки Баренца и найденных в 1933 году предметов опубликовано в сборнике Arctica, кн. II, 1934 (П. В. Милорадович, Посещение зимовки В. Баренца в Ледяной гавани на Новой Землее).}

Отметим еще, что в 1881 году на западном из Оранских островов голландской экспедицией на парусном судне "Willem Barents" была установлена памятная доска в честь Баренца. В 1933 году эта доска была найдена геологической партией Арктического института под начальством Г. В. Горбацкого. Надпись на доске гласила: {"В память. Оранские острова открыты нидерландским мореплавателем Виллемом Баренцом 1 августа 1594".}

In Memoriam

De Oranje-Eilanden

Ontdekt

Door

Den Neederlandschen

Zeevarder

Willem Barents

Augustus 1594

Литература, относящаяся к экспедициям Баренца, весьма обширна. Здесь мы упомянем только, что на тему о третьем плавании Баренца (1596--1597) голландским поэтом Толленсом (H. Tollens) была написана поэма, выдержавшая несколько изданий и переведенная на французский, немецкий и английский языки.

Последним критическим изданием сочинения Де-Фера, снабженным многочисленными комментариями, является издание, выпущенное Линсхотенским обществом: S. Naber et P. L'Honore. Reizen van Willem Barents, Jacob van Heeinskerck, Jan Corlisz. Rijp en anderen naar het Norden, verhaalt door Gerrit de Veer. S'Gravenhage, 1917. К сожалению, мы были лишены возможности использовать эту книгу при подготовке русского издания труда Де-Фера.

В настоящей книге примечания к тексту, отмеченные буквами "А. М.", сделаны переводчиком, профессором А. И. Малеиным; остальные же -- автором этих строк.

В. Ю. Визе

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Первое издание книги Де-Фера вышло в 1598 году на голландском языке под заглавием: "Правдивое описание трех морских путешествий на голландских и зеландских кораблях, к северу от Норвегии, Московии и Татарии, в королевства Китай и Хину". Это сочинение вызвало к себе огромный интерес и вскоре было переведено на другие языки. Известны следующие издания дневника Геррит Де-Фера.

А. Полные издания.-- Голландский оригинал -- 1598 г. (приблизительно май). Переиздан в 1599 и 1605 гг. Худшее издание в собрании ранних голландских путешествий, ч. I (1617).

Латинский перевод -- 1598 г. (около 7 июля). По этому изданию сделан настоящий перевод.

Французский перевод -- 1598 г. Перепечатан в 1600 и 1609 гг.

Все издания 1598 г. вышли в Амстердаме в одном и том же формате (продолговатый фолиант) и у одного и того же издателя (Cornelis Claesz, op't water, int Shrijf-boeck). Все они также имеют 25 рисунков и 6 карт, разнящихся достоинством выполнения; так, в оригинальном издании они были раскрашены.

Другой французский перевод "Три удивительные путешествия, проделанные голландцами и зеландцами на север" (Париж, Шодвер, 1599, 8°).

Итальянский перевод -- 1599 г. (Венеция, Порро и К°, мал. 4°, ср. выше). Количество рисунков и карт то же, что в оригинальном издании, но в очень плохом исполнении. Перепечатан в III т. собрания Рамузио: "Плавание и путешествие" (1606 г.)

Английский перевод В. Филиппа -- 1609 г. (London, Pavier). Перепечатан в известной серии "Сочинений вышедших из Гаклюйтова общества". Выдержал два издания: 1853 г. -- Charles T. Becke и 1876 г. -- Koolemans Beynen. Рисунков дано только 12, карт 2.

Б. Сокращенные издания.-- Наиболее замечательна среди них работа Левинуса Хульзиуса, появившаяся в августе 1598 г., т. е. через три месяца после появления оригинального голландского издания. Несмотря на то, что в заглавии издание названо переводом, оно представляет значительное сокращение основного текста, а в некоторых местах, наоборот, расширяет его. Так, например, в рассказе о втором плавании вставлено (из неизвестного источника) описание кораблей, принимавших в нем участие. В изложении третьего плавания имеется под 23 июня рассуждение об отклонении магнитной иглы (стр. 51--52, с 2 чертежами) и некоторые другие более мелкие изменения.

Нельзя не отметить также некоторого налета рекламности в издании Хульзиуса. Так, он приложил обращение к читателю от имени Геррит Де-Фера и за его подписью, как бы желая указать этим, что был в сношениях с автором. На самом же деле это есть не что иное, как перевод начала работы Геррит Де-Фера до изложения событий по дням, с некоторыми несущественными дополнениями в самом начале, взятыми из посвящения автора Дневника своего труда Генеральным Штатам, предпосланного голландскому оригиналу. Наконец, в небольшом введении Хульзиус дает краткий перечень путешествий, предпринимавшихся до голландцев в северные страны. Рисунков, чертежей и карт приложено 35.

Эта работа Левинуса Хульзиуса неоднократно переиздавалась. Не вдаваясь в особые подробности, следует отметить, что в 1602 г. она вышла дважды: как третья часть "Собрания путешествий", составленного Хульзиусом, и отдельно, в более сокращенном виде. Существуют также издания 1612 и 1660 гг.

Другое немецкое сокращение рассказа Де-Фера было дано братьями де-Бри (Bry) в 1599 г. и также выдержало две перепечатки на немецком языке и две на латинском.

Английский перевод Филиппа также был перепечатан сокращенно в издании "Собрания путешествий Purchas".

Кроме сокращений дневника Де-Фера из него неоднократно делались извлечения на языках латинском (1599), голландском (1646), (1675), французском (1702) и английском (1703). Почти все эти издания имели ряд перепечаток. Наиболее подробный библиографический перечень всех работ по изданиям, сокращениям и пересказам Дневника Геррит Де-Фера дан в ученом труде P. A. Tiele, "Mêmoire Bibliographique sur les journaux Navigateurs Nêerlandais (Амстердам, 1867). {См. также библиографический сборник "Новая земля",опубликованный Арктическим институтом (Издательство Главсевморпути, 1935).}

Сам Геррит Де-Фер характеризует (в посвящении оригинального издания) свою работу очень кратко: "если не красноречивая, то по крайней мере правдивая". Латинский переводчик говорит об оригинале (также в посвящении Иоанну Викентию Пинеллю) {Это был итальянский библиофил и ученым, первый устроитель ботанического сада в Неаполе (1535-1601).} несколько более подробно: "Так как автор решил описать, что с ними происходило почти каждый день, то ему приходилось по необходимости очень многое повторять, именно изменение ветров, также страны света, в направлении к которым приходилось держать курс; часто также, для лучшего выражения своей мысли, он должен был прибегать к морским терминам. Они, однако, известны не всем, особенно тем, кто не привык к плаваниям и редко бывал в обществе моряков. По этой причине трудно было передать все чистой латинской речью, а приходилось переводить, так сказать, дословно и многое даже объяснять описательно".

Действительно, Геррит Де-Фер не был искусным стилистом. Да и трудно было бы требовать от него красноречивого изложения, особенно если принять во внимание, в каких ужасных условиях приходилось ему иногда вести свой дневник. По этой же причине ему некогда было щеголять своим образованием, которое у него во всяком случае было. Однообразие стиля вызывало неизбежное повторение одних и тех же выражений и оборотов, и у автора не было ни охоты, ни времени разнообразить свой стиль.

Латинский перевод, положенный в основу настоящего издания, сделан за немногими отмеченными исключениями очень точно и добросовестно. Но, сообразно с характером латинского языка, служившего тогда средством международного ученого и дипломатического общения и в то же время не имевшего возможности, в силу отдаленности античной древности от описываемых событий, передать вполне равноценно целый ряд выражений оригинала, переводчик неизбежно вынужден был в некоторых местах, так сказать, обезличить и обесцветить подлинник, отказавшись от воспроизведения его голландского колорита. В этих случаях большую пользу принесло мне упомянутое издание Гаклюйтова общества, которое с редкой добросовестностью везде, где перевод хотя бы в малейшей степени разнился с оригиналом, прибавляло в примечаниях подлинный голландский текст.

Дополнением к рассказу Геррит Де-Фера может служить описание двух первых плаваний, составленное Яном Гюйгеном фан Линсхотеном, который принимал в них непосредственное участие. Именно в первом плавании он был торговым комиссаром на энкхейзенском корабле "Меркурий". По окончании путешествия он представил правительству отчет, где, по осторожному выражению Геррит Де-Фepa, излагал события "с несколько излишнею обстоятельностью" и несомненно стараясь представить результаты экспедиции в очень благоприятном свете, что ему и удалось в силу его учености и таланта. Противоположностью Линсхотену был отчет о том же плавании Баренца, лишенный всяких прикрас. Хотя корабли Линсхотсна достигли меньших успехов, чем флотилия Баренца, но красноречие первого убедило власти в том, что ему почти удались добиться осуществлении намеченных целей. Несомненно, что только благодаря главным образом Мушерону и Линсхотену могло состояться второе плавание на Север.

Линсхотен представил правительству подробный отчет о двух проделанных им плаваниях сразу же по своем возвращении (в 1595 г.), но этот отчет, с рисунками и картами, появился в печати только через 6 лет (в 1601 г.; переиздан в 1624 г.). В 1663 г. появилось голландское сокращение его.

Из других языков отчет был переведен полностью только на французский в серии Recueil de Voiages au Nord (8 т., Амстердам 1715--1727, 12°; другое издание, в том же формате, 1731--1738). На основании этого перевода изложено немецкое описание данных плаваний И. Хр. Аделунгом в "Истории мореплавания" (Галле, 1768, стр. 107.-- 213, 4°). Наконец краткое извлечение из отчета Линсхотена напечатано в латинском, французском, испанском и голландском изданиях громадного атласа Blaeu (XVII в.). {Сочинение Линсхотена перепечатано в 1911 г. в Гааге.}

Линсхотен не оставил без возражения вышеприведенное замечание Геррит Де-Фера, ответив на него также сдержанно: "Так ли я справился со своей задачей, как это было в действительности,-- представляю судить осмотрительному читателю".

Линсхотен один из первых дал обстоятельное описание ненцев. Эти сведения заимствовал у него для своей книги "Новый северный мир" (Septentrio Novantiquus, Лейпциг, 1613) Иероним Мегизер, который говорит между прочим об этом народе, что "они не знают ни золота, ни серебра; когда же мы давали его им в руки, они кусали его, полагая, что его можно есть, так как не знали, что это было такое". {Это известие Мегизера приведено у M. П. Алексеева, стр. 272.}

Впечатление от путешествий голландцев отразилось наконец и в России. Именно, С. А. Белокуров издал в "Чтениях Общества истории и древностей российских" (1895, кн. 4, смесь, стр. 3--5) документ, по неизвестному источнику озаглавленный: "О плавании голландских двух кораблей к северным странам, для изыскание проходу мимо Новые Земли в Китайское государство и оттуда к восточной Индии".

Документ относится к 1598 году, так как начинается словами: "В прошлом во 105-м году". Затем идет очень краткий пересказ известий корабельного журнала с 18 мая 1596 г. до 27 августа 1597 г. Повидимому, у составителя не было полного печатного издания путешествия, и он работал также по какому-то конспекту. Заканчивается документ описанием Новой Земли, представляющим скорее всего, судя по слогу, перевод какого-то иностранного известия. Приводим это описание полностью.

Описание о Новой Земле

"Новая Земля отдалися к северу, чаят от самого материка отделилась, потому что меж нею и Печерским берегом есть пролива, имянуемая Вайгац; но тою проливою за многими лдами изо Лдоватого моря плыющими кораблем проходити невозможно. За тою проливою Татарское или Лдоватое море, в которое многие сибирские реки впали. А Новой Земли длина от Вайгаца до зимовья немецкого 1000 верст. А позади зимовья Новой Земли берег с Сибирским берегом сшелся ли, того неведомо. Тая земля великой ради стужи неудобожителна, зане всегда кроме малого времяни покрыта есть снегом и на брегах великие и страшные лдяные горы; лесов никаких нет, токмо в некоих местах трава ниская и мох. От августа по июл месяц бывают морозы нестерпимые и солнца не видеть три месяца, в которое время тамо бывает непрестанная тма. Кроме медведей множество там песцов черных и белых, на брегах находят рыбью моржовую кость, овогда и инороговою. А на горах обретается множество гусей диких, которые людей видя не отлетают и их ловят руками и бьют палками".

А. И. Малеин

ПУТЕШЕСТВИЕ НА СЕВЕР

(ПЕРВОЕ ПЛАВАНИЕ)

Вряд ли можно выдумать или изобрести что-либо, обладающее большей общественной полезностью (особенно в наших странах),1 чем искусство мореплавания. Владеющие морем могут привлечь к себе все необходимое для их надобностей, и особенно плоды земные для поддержания жизни. Ведь по морю они могут с края света подвезти себе все, что нужно, и, наоборот, вывезти свои излишки. Все это, принимая во внимание удобства плавания, можно выполнять без всякого затруднения. Между тем, оборудование кораблей с каждым днем постепенно все улучшается на удивление не только видевшим корабли и мореплавание во время наших дедов, но и тем, кто сравнивает наше время с недавним, нам памятным прошлым. С другой стороны, теперь то и дело предпринимаются новые плавания. Не всегда они достигают желанной цели с одного, двух или трех раз, а иногда дают результаты лишь позднее. Поэтому никто не должен тяготиться испытываемыми им трудами и препятствиями, если даже желанная цель достигается не после первого плавания, а только после второго, третьего или еще более позднего. И в самом дело, какой труд можно признать более полезным и похвальным, как не труд для общей пользы. Пусть глупцы, насмешники и клеветники, судят по началу, признают бесплодной ту попытку, которая только в конце дает полезный результат. Ведь если бы знаменитые и славные мореплаватели -- Колумб, Кортец, Магеллан2 и многие другие, открывшие самые дальние страны и царства, оставили свое намерение после первой, второй или третьей неудачной поездки, то впоследствии они никогда не достигли бы результата своих трудов.

Когда Александр Великий, заняв после Греции Малую и Большую Азию, попал в большие трудности у границ Индии, он сказал однажды: "Если бы мы не рискнули на то, что другим казалось невозможным, то до сих пор сидели бы в пределах Киликии,3 а между тем теперь мы заняли все эти обширные страны". Ничего нельзя найти и довести до совершенства с одного раза, ничего нельзя сразу найти и кончить.

Но не будем особенно уклоняться от цели. Если мы хотим уяснить повседневные достижения от полезного плавания, которое было закончено с большими издержками, затруднениями и мучениями, то сделаем подсчет, сколько длинных и мучительных трудностей и продолжительной и непрерывной работы надо было предпринять, чтобы довести до конца плавание и Восточную и Западную Индию, в Америку, Бразилию и во многие другие области, через Магелланов пролив и Южное море, неоднократно пересекая экватор, и кроме того объехать другие неведомые страны и острова. Обратим внимание на Белое море, по которому теперь столь часто совершаются плавания в северную часть Московии, и вспомним, сколько неприятностей и опасностей надо было перенести при открытии этого пути.

Что сделало это плавание теперь таким общедоступным и легким? Разве это не то же самое длинное плавание, что было и раньше? Конечно, то же самое, но тот путь, который теперь совершается в прямом направлении, раньше надо было обследовать, плавая по морю извилистыми путями из одной области в другую. Это и сделало путь из трудного легким.

Это немногое мне хотелось предпослать для краткого вразумления читателя, так как я решил описать три плавания на север, предпринятые в течение трех лет подряд в водах, омывающих Норвегию и Московию, в направлении к царствам Китайскому и Синскому. В двух последних плаваниях я принимал личное участие. Они не имели того исхода, на который мы надеялись. Моя задача состоит, во-первых, в том, чтобы показать тщательный и усердный труд, затраченный на отыскание прямого пути, которого мы не могли найти вопреки желаниям и ожиданиям; может быть мы и нашли бы его путем извилистых плаваний, если бы могли удержаться на прямой дороге, но нам помешали в этом лед, недостаток времени и сильные бури. Во-вторых, я имею в виду заткнуть рот тем, кто говорит про нашу попытку, что она бесполезна и бесплодна, тогда как она может все же принести пользу в будущем.

Меньше всего надо смеяться над человеком, пытающимся осуществить то, что кажется невозможным; наоборот, осмеяния заслуживает тот, кто по лености не хочет ничего предпринять.

Мы узнали, что величайшим препятствием для нашего плавания служило обилие льда, которое мы нашли около Новой Земли в широтах 73°, 74°, 75°, 76°; оно, однако, было не так велико в открытом море, между той и другой землей.4 Отсюда очевидно, что наибольший холод нам принесло не соседство Северного полюса, а лед, носящийся в Татарском море.5 Так как соседство полюса не дало нам наибольшего холода, то вероятно мы нашли бы какой-нибудь проход на север, если бы можно было продолжать взятый курс; но этого курса мы не могли держаться от Новой Земли, так как попали там во льды; мы не в силах были узнать, каков климат около Новой Земли, раньше чем этого не разведали, а когда мы уже сделали эту попытку, то нам нельзя было изменить взятого курса. Тем не менее неизвестно, что с нами могло бы случиться, если бы мы направили курс на северо-восток, так как никто еще не решался на такое плавание. Справедливо впрочем, что в стране, лежащей на широте 80° (мы полагаем, что это Гренландия),6 растут зелень и травы, которыми питаются травоядные животные, как олени и им подобные, а на Новой Земле, наоборот, нет ни зелени, ни травы и нельзя найти никаких животных кроме плотоядных, как медведи и песцы,7 хотя Новая Земля лежит на 4, 5 или 6 градусов южнее, чем названная выше страна. Кроме того известно, что к югу и северу от экватора солнце с той и с другой стороны, между обоими тропиками, на высоте 23 1/2° развивает такую же теплоту, как и под экватором. Что же удивительного, если сила холода по обе стороны Северного полюса, на одинаковое количество градусов, оказывается не меньшей, чем на самом полюсе? Я не выставлю этого, как непреложную истину, так как с той и другой стороны Северного полюса не было произведено наблюдений над холодом, подобно наблюдениям над жаром к югу и северу от экватора. Я хочу только подчеркнуть, что нельзя выводить заключения, будто холод помешает нашему плаванию, так как мы не выдержали намеченного прямого курса на северо-восток, ибо, как сказано, помехой нам явилось не море, не соседство полюса, но лед, оказавшийся около земли. Ведь сразу же, как только мы покинули сушу и вышли в море, мы тотчас почувствовали теплоту, хотя и стали ближе к полюсу. От этой внезапной перемены погиб наш штурман, Виллем сын Баренца,8 который, несмотря на сильнейшую и невыносимую стужу, перенесенную им, не терял мужества, но готов был со многими из нас биться о заклад, что закончит начатый путь, как только направит курс от северного мыса9 на северо-восток.

Но оставим это и приступим к описанию вышеупомянутых трех плаваний. Они были предприняты по почину и под влиянием могущественных Генеральных Штатов наших союзных областей и светлейшего Морица, принца Оранского, как начальника моря10 и славного города Амстердама, и доведены до тех мест, которые будут указаны ниже. Из этого описания читатель может на пользу себе почерпнуть, чего ему следует держаться или чего избегать.

Итак, в 1594 году были снаряжены четыре корабля, два в Амстердаме, один в Зеландии, один в Энхузе,11 для открытия удобного морского пути в царства Китайское и Синское, проходящего к северу от Норвегии, Московии и Татарии. Во главе двух амстердамских кораблей стоял Виллем Баренц, выдающийся, известный и весьма опытный капитан. Он отплыл из Амстердама в направлении к Текселю12 в самый день пятидесятницы.13

5 июня14 они отплыли из Гекселя и благополучно добрались до Кильдина15 в Московии 23 того же месяца. Но так как этот морской путь достаточно известен, то мы воздержимся от его описания.

29 июня, в четыре часа пополудни, они покинули Кильдин и вначале взяли курс на NO,16 которым плыли 13 и 14 миль;17 ветер был NNW, погода пасмурная.

Потом, 30 июня, они повернули на ONO и прошли этим курсом 7 миль, пока солнце находилось на OSO. Ветер был N. Два главных паруса были развернуты без бизаней. Бросив там лот, они не могли достать дна, вытравив сто саженей.

В тот же день они проплыли до полудни пять миль в направлении на OtN, ветер был N. Главные паруса были без бизаней. Бросив там лот, они на глубине ста саженей не нашли дна. Плавание продолжалось в тот же день с полудня до вечера на О и OtN, до тех пор, пока солнце оказались на NW, на 13 миль; бросив лот, они нашли глубину равной 120 саженям; дно было глинистое и илистое.

ИЮЛЬ 1594

1 июля проплыли 4 мили на О и OtN. Бросив лот рано утром, они нашли дно на глубине шестидесяти саженей; оно состояло из илистых песков.

В следующий затем час был опять брошен лот; дно оказалось на глубине 52 саженей и представляло собою белый песок, перемешанный с черным, отчасти илистый. При дальнейшем плавании через три мили в направлении на NO дно оказалось на глубине 40 саженей и было покрыто пепельным песком, перемешанным с черным.

Затем, пройдя две мили к О, они нашли глубину в 38 саженей, грунт из красного песка, перемешанного с черным. Ветер дул с NNO.

Дальше они прошли три мили к OtS и SO, до полудня, когда широта места, определенная по высоте солнца, была 70 3/4°. Брошенный лот показал глубину и 39 саженей; дно состояло из мелкого песка пепельного цвета, отмеченного черными точками, и из обломков раковин.

Проплыв на SO одну две мили, они повернули затем на север; ветер был ONO. С трех часов пополудни они прошли 6 миль в направлении на NO; ветер был SO, погода холодная, брошенный лот показал глубину в 60 саженей; дно состояло из мелкого и илистого пепельного песка и больших пустых раковин.

В тот же вечер они проплыли в течение первой вахты18 пяти миль в направлении на ONO и NOtO. Затем на протяжении пяти миль они держали тот же курс до утра 2 июля. Дно оказалось на глубине приблизительно 65 саженей и состояло из илистой черной грязи.

Затем они плыли от зари до полудня, держа постоянно курс на ONO в продолжение 3 и 4 миль. Дул бурный юго-восточный ветер, так что пришлось снять фор-стаксель и с одним парусом плыть три или четыре мили, при туманной погоде, до вечера, держа путь на О и OtS. Затем ветер перешел на SW. Около пяти часов пополудни был брошен лот на глубину 120 саженей, но он не достал дна.

К вечеру прояснилось, и при ветре с ONO плыли почти три часа на протяжении пяти миль. Затем налег туман, так что итти дальше не посмели и легли в дрейф. Лот дал глубину в 125 саженей, дно оказалось покрытым черным илом. Это было в воскресенье утром, 3 июля, когда солнце было на NO.

Оттуда они прошли 8 миль на ONO, пока солнце не оказалось на юго-востоке; лот показал глубину в 140 саженей, грунт состоял из черного ила. Была измерена высота солнца, и широта места оказалась 73°6'. Еще раз бросили лот на глубину 130 саженей; на дне был черный ил.

Затем плавание продолжалось дальше на ONO на протяжении шести или семи миль, пока солнце не перешло на NW.

В воскресенье, которое пришлось на 3 июля, день был очень ясный, ветер с SW. Виллем Баренц определил истинный меридиан следующим образом.

Он измерил высоту солнца астрономическим крестом,19 когда оно было на юго-востоке, и определил высоту его в 28 1/2°. Когда солнце находилось на WtS,20 оно имело снова ту же высоту 28 1/2° над горизонтом. Разница между обоими положениями солнца составляла пять делений с половиной,21 что при делении пополам дает 2 3/4 деления.22 Таким образом компас изменился на 2 3/4 деления. Широта места была 73°6'.

Потом плавание продолжалось на четыре мили в направлении на OtN до утра 4 июля; тогда брошен был лот, глубина оказалась в 125 саженей, грунт был илистый. Ночь была туманная; на заре дул восточный ветер. Затем они проплыли 4 мили на SOtS, пока солнце не перешло на восток. Брошенный лот дал глубину в 108 саженей и грунт из черной грязи. Отсюда они повернули на север и прошли 6 миль на NNO и NOtN, пока солнце не оказалось на SSW. Тогда, в шести или семи милях от них, в направлении на SOtO показалась Новая Земля. Грунт на глубине 103 саженей состоял здесь из черного ила.

Потом они повернули на юг и плыли курсом StW шесть миль, пока солнце не перешло на WNW. Глубина моря была 68 саженей, грунт жидкая грязь, как раньше; ветер дул с SO.

После того, повернув на восток, они на протяжении шести миль плыли на OtS. Тут, 4 июля под вечер,23 Виллем Баренц при помощи своего астрономического креста определил высоту солнца, когда она была наименьшей, т. е. когда солнце находилось между NNO и NOtS, и нашел ее равной 6 1/3° над горизонтом. Склонение солнца было 22°55'. Если отсюда отнять указанную высоту, то остается 16°35'. Отнимая эту величину от 90°,24 73°25'. Этм наблюдения были проделаны приблизительно в 5 или 6 милях от Новой Земли.

Снова повернув на восток и проплыв пять миль на OtS и OSO, они достигли вытянутого в море низкого мыса, который назвали Лангенес (длинный нос).25 У самого мыса, в восточном направлении, был большой залив.26 Войдя в него, они на шлюпке достигли суши, но не заметили никаких следов людей.

В трех или четырех милях к ONO от мыса Лангенес27 был низменный угол суши или мыс, а в одной миле на восток от этого мыса находился большой залив;28 на восточном берегу этого залива стоял утес, несколько выдающийся из воды,29 на западной же стороне залива находился заостренный30 холм, который можно было хорошо различить. Перед входом в залив глубина составляла 20 саженей, грунт состоял из маленьких черных камешков, величиною с горошину. От Лангенес до низкого мыса, названного Капо Баксо (Саро Вахо),31 четыре мили в направлении на ONO.

От Капо Баксо до западного мыса32 залива, названного Ломсбэй (Lombsbay),33 пять миль,34 в направлении к NOtN, на этом протяжении имеются две бухты.35 Ломсбэй -- обширный залив, на западной стороне его находится превосходная гавань глубиною в 6, 7, 8 саженей, при грунте из черного песка;36 здесь они высадились на берег и водрузили на память старую мачту, которую там нашли. Этот залив они назвали Ломсбэй, по имени породы ярких птиц ломс, найденных там в большом количестве.37

Восточный мыс38 залива Ломсбэй низкий и неприметный, по соседству с ним имеется небольшой остров,39 находящийся в море; кроме того в восточной части этого низменного мыса есть широкая и вместительная бухта. Залив Ломсбэй лежит под 74 1/3° сев. широты.40

От Ломсбэй до мыса на острове, которому они дали название острова Адмиралтейства,41 они плыли шести или семь миль в направлении на NOtN. Остров Адмиралтейства с восточной стороны невзрачен, очень ровный и на большом расстоянии недоступен.42 Кроме того глубины около него очень неравномерны: с одной стороны корабля глубина оказалась 10 саженей и сразу же с другой только 6, a затем неожиданно они получили 10, 11, 12 саженей;43 прибой производил большой шум на отvелях.

От восточной стороны острова Адмиралтейства они плыли пять или шесть миль в направлении на ONO к Черному мысу.44 Не доходя одной мили до Черного мыса, дно нашли грязное, как в Памфии,45 при глубине в 70 саженей. Прямо на восток от Черного мыса в бухте46 имеются две заостренные вершины,47 которые можно хорошо различить.

6 июля, когда солнце было на севере, они добрались до Черного мыса при ясной и светлой погоде; этот мыс лежит под 75°20' сев. широты.

От Черного мыса до острова Виллета48 они проплыли семь или восемь миль в направлении на ONO. Приблизительно в 1/2 мили расстояния между мысом и островом они нашли небольшой остров.49

7 июля они отплыли от острова Виллема, и Виллем Баренц определил своим большим квадрантом50 высоту солнца над горизонтом. Он нашел, что при положении солнца на SW зенитное расстояние51 его было равно 53°5', а склонение солнца 22°49'. Если сложить это с 53°5', то сумма будет 75°54'. Это и была истинная широта этого острова.52 На этом острове они нашли большое количество плавника, а также многочисленных моржей, названных моряками Walruschen, чудовищ, живущих в море; с большими клыками, употребляемыми вместо слоновой кости. Там имеется также хорошая стоянка для кораблей глубиной в 12 или 13 саженей, защищенная от всех ветров, кроме юго-западных и западных; тут они нашли остов русского корабля.

8 июля ветер был ONO и погода туманная. 9 июля они поплыли в бухту, названную Медвежьей,53 недалеко от острова Вплтема, где встретили белого медведя. Увидев его, моряки тотчас сели в лодку и прострелили медведя пулей. Тем не менее медведь показал удивительную силу, небывалую ни у льва ни у другого дикого зверя: простреленный пулей, он все же встал и, прыгнув в воду, поплыл; моряки, усиленно гребя веслами, преследовали его, накинули ему на шею петлю и стали тащить назад к кораблю. Они никогда не видали такого медведя и рассчитывали притащить его на корабль живым, чтобы показать в Голландии; но медведь оказался настолько силен, что они сочли счастьем спастись от него и удовольствовались его шкурой. Он издавал такой громкий рев и проявил такую огромною силу, что это с трудом поддастся рассказу. Дав медведю немножко отдохнуть и отпустив веревку, которой он был привязан, они принялись медленно тащить его, желая утомить. При этом Виллем Баренц время от времени ударял его палкой. Но медведь, подплыв к лодке, положил на нее лапу. Тогда Виллем сказал; "Он хочет немного отдохнуть". Но медведь имел в виду другое. Он вдруг так навалился на лодку, что наполовину влез в нее. Это привело в ужас моряков; они перешли в переднюю часть лодки и почти отчаивались в своем спасении. Избавил их от опасности изумительный случай: петля или веревка, наброшенная на шею медведя, застряла на лопасти руля, так что зверь не мог двигаться дальше и был задержан. Когда он запутался таким образом, один из моряков, собравшись с духом, вернулся с передней части лодки и толкнул медведя половиной шеста, так что зверь скатился в воду. Тогда они стали грести обратно к кораблю и тащили за собою медведя, пока он совершенно не лишился сил. Тут его закололи и сняли с него шкуру, которую отвезли в Амстердам.

10 июля они на парусах покинули Медвежью бухту и в тот же день утром добрались до Крестового острова.54

От Крестового острова они поплыли к мысу Нассау,55 держа курс на О и OtN, приблизительно на протяжении 8 миль.56 Этот мыс -- низкий плоский, и его надо избегать, так, как там при глубине в 7 саженей имеются мели и рифы, вдали от берега. Мыс расположен приблизительно в широте 76 1/2°.

От западного конца острова Виллема до острова Крестового три мили; курс надо держать на NO.57

От мыса Нассау они прошли под парусами пять миль на OtS и OSO. Им показалось, что они видят землю, расположенную на NOtO. Чтобы открыть эту землю, рассчитывая, что к северу от Новой Земли расположена еще другая земля, они прошли в направлении на NO пять миль. Но с запада поднялся такой сильный ветер, что они должны были опустить главный парус, а затем, так как ветер все усиливался, пришлось убрать и все паруса; море было настолько бурно, что в течение шестнадцати часов они дрейфовали без парусов, пройдя восемь или девять миль в направлении на ONO.

11 июля их шлюпка была залита большой волной и потонула, а сами они продрейфовали без парусов пять миль к OtS.

Когда солнце было почти на юго-востоке, ветер внезапно переменился на северо-западный, и буря стала несколько стихать, но было очень туманно. Тогда, подняв паруса, они прошли четыре мили, пока солнце к ночи не оказалось на NtO. Глубина была 60 саженей, дно грязное, и они заметили несколько льдин.

12 июля они повернули на запад и, держа курс к NW, проплыли в тумане одну милю; ветер был северо-западный. Затем они прошли на WSW три или четыре мили в надежде найти потерянную шлюпку, причем часто меняли курс. После того они опять повернули по ветру и проплыли четыре мили на SO, пока солнце не перешло на SW. Тогда они оказались очень близко к берегу Новой Земли, который простирался от OtN до WtS. Затем, снова повернув, они на протяжении трех миль шли на NtW.

Далее они прошли курсом NWtW три мили, пока солнце не оказалось на северо-западе. Отсюда они повернули на восток и на протяжении трех или четырех миль держали курс на NOtO.

13 июля ночью они наткнулись на большое количество льда. С марса казалось, будто все море покрыто сплошным ледяным полом. Поэтому, повернув от льда на запад, они прошли около четырех миль, держа курс на WSW, пока солнце не оказалось на OtN. Сушу Новой Земли они видели на SSO.

Потом они снова повернули на север и сделали две мили, пока солнце не перешло на OSO. Здесь они опять встретили громадные массы льда. Затем, поставив паруса, они на протяжении трех миль держали курс на SWtS.

14 июля они снова повернули на север и прошли на двух парусах, сняв добавочные,58 пять или шесть миль на NtO и NNO до широты 77 1/3°, где снова наткнулись на лед, занимавший такое широкое пространство, какое может охватить глаз. Бросили лот на глубину ста саженей, но дна не нашли; дул сильный ветер с WNW.

Повернув затем на юг, они под парусами плыли семь или восемь миль на SSW, пока снова не приблизились к земле, которую можно было различить по четырем или пяти очень высоким горам.

Тогда, снова повернув на север, они до вечера прошли в этом направлении шесть миль, но опять наткнулись на лед.

Отсюда они вновь повернули на юг и прошли шесть миль, держа курс на StW, и опять вошли в лед.

15 июля, снова повернув на юг, они сделали шесть миль по курсу StW и утром были около Новой Земли; солнце находилось тогда на северо-востоке.

Затем, повернув на север, они прошли на парусах в направлении на NtO семь миль и снова встретили лед.

16 июля, когда солнце было на западе, они опять повернули на юг и проплыли восемь или девять миль, держа курс на SSW и SWtS.

17 июля, повернув на север, они прошли на парусах четыре мили на NtO, затем на протяжении четырех миль держали курс на WtS и на протяжении еще четырех миль на NNW. Тогда ветер переменился и стал дуть с NNO, принося сильную стужу.

Тут, повернув на восток, они до полудня прошли на парусах три мили и затем еще три мили на OtS.

Повернув отсюда на север, они прошли под парусами в направлении на NtO пять миль, пока не настало утро 18 июля. Дальше они сделали четыре мили в направлении на NtW и наткнулись на большое количество льдин, так что отсюда им пришлось повернуть на юг. Около кромки льда они бросили лот, но, вытравив 150 саженей, не нашли дна.

Затем, проплыв приблизительно два часа в направлении на SO и OSO, при туманной погоде, они добрались до сплошного льда,69 которого не могли окинуть взглядом. Ветра не было, но холод пробирал сильно. Вдоль кромки льда они проплыли почти два часа, пока не попали в такой густой туман, что кругом ничего не было видно. После этого они прошли две мили на SW.

В тот о день Виллем Баренц измерил своей астролябией высоту солнца и определил широту в 77 1/4°; проплыв шесть миль на юг, они заметили в этом направлении сушу.

Затем до утра 19 июля они прошли шесть или семь миль на WSW; ветер был северо-западный, погода туманная. Потом на протяжении семи миль они держали курс на SW и SWtW. Широта места по солнцу была 77° без пяти минут. Затем проплыв еще две мили в направлении на SW, они оказались вблизи берега Новой Земли, около мыса Нассау.

Отсюда они опять повернули на север и шли в этом направлении восемь миль, при северо-западном ветре и тумане. До утра 20 июля они прошли еще три--четыре мили на NOtN, но около времени, когда солнце находилось на востоке, они повернули на запад. До ночи они сделали под парусами пять--шесть миль в юго-западном направлении, при туманной погоде. Затем до утра 21 июля на протяжении семи миль они плыли на SWtW.

Далее, повернув опять на север, они при туманной погоде плыли с раннего утра до самой ночи, сперва девять миль в направлении на NWtW и затем еще три мили на NWtW. Повернув на юг, они шли под парусами до утра 22 июля на SSW, сделав при туманной погоде три мили, а затем до ночи, снова в тумане, проплыли девять миль в направлении на StW.

Тогда, взяв курс опять на север, они прошли три мили на NWtN и две мили на NtW. Тут, утром 23 июля, ветер переменился на северо-западный, и брошенный лот показал глубину в 48 саженей, грунт был илистый.

Затем на протяжении двух миль они шли на NNO и NtO и еще две мили на NO; глубина была 16 саженей. Повернув после этого на запад, они прошли под парусами в направлении на NtW шесть миль. Грунт был илистый, глубина 46 саженей.60 Затем, повернув на восток, они сделали три мили на OtN, девять или десять миль на О и на OtS, еще пять или шесть миль в этом же направлении, пять--шесть миль на OtX до ночи 24 июля, а затем еще четыре мили в направлении на ONO; ветер дул с ONO.

Тут, взяв опять курс на север, они до утра 25 июля шли на N и NtW на протяжении четырех миль; грунт был илистый, глубина 130 саженей. Направляясь дальше на север, они нашли глубину в 100 саженей и заметили на северо-востоке лед. Продвинувшись еще на две мили на NtW, они повернули на юг, в направлении льда, и сделали одну милю в юго-восточном направлении. После этого они прошли шесть миль на север и встретили такое множество льда, что были совершенно окружены им; с марса ничего кроме льда не было видно. Они хотели пройти через лед, но не могли его одолеть, и поэтому к вечеру опять изменили курс на южный. Вдоль кромки льда они прошли на StW пять миль и еще три мили на SSO.

25 июля к ночи, когда солнце, находившееся между N и NNO, было ближе всего к закату, они измерили его высоту над горизонтом, причем получилось 6 3/4°;61 склонение солнца было 19°50'. Если от этой величины отнять 6 3/4°, то остается 13°5', а если это число вычесть из 90°, то получится 77° без 5'.62

26-то утром они взяли курс на SSO и прошли в этом направлении шесть миль, пока солнце не оказалось на SW. После этого они сделали шесть миль в юго-восточном направлении и оказались приблизительно в расстоянии одной мили от берега Новой Земли. Тогда, повернув от берега, они на протяжении пяти миль шли NtW при восточном ветре. К ночи курс снова был изменен на южный, и, пройдя семь миль на SSO, они опять оказались близко к берегу.

Тогда, вновь повернув на север, они прошли две--три мили на NNO, оттуда легли на юг и, пройдя две или три мили на SSO, снова подошли к Новой Земле у мыса Утешения.63

После того, повернув от берега и пройдя около полумили на NO, они попали на мели глубиною в 4 сажени, между утесами и сушей; далее глубина была 10 саженей, а грунт состоял из маленьких черных камешков. Они плыли некоторое время на парусах на NVV, пока не нашли глубины в 13 сажени, с крепким и твердым дном.64

Отсюда они 27 июля пошли под парусами на NO, при ветре с OSO, и, проплыв четыре мили, повернули на юг, где нашли глубину в 70 саженей и глинистый грунт. Плывя дальше на S и StO и сделав четыре мили, они пришли к большому заливу. В полутора милях отсюда была песчаная отмель в 18 саженей глубиной при глинисто-песчаном грунте. Между этой отмелью и землей глубина моря составляла 60 и 50 саженей, берег тянулся с востока на запад по компасу.

К ночи, взяв курс на север, они прошли три мили в направлении на NNO; днем был туман, а к ночи стало ясно, так что Виллем Баренц, измеряя своим градштоком высоту солнца, определил ее в 5°40'. Склонение было 19°25'. Вычитая отсюда высоту в 5°40', получаем 13°45'. Отнимая это число от 90°, получаем широту в 76°31.65

Утром 28 июля они прошли под парусами три мили на NNO, затем повернули на юг и, пройдя шесть миль на SSO, узнали, что находятся от земли еще в расстоянии трех или четырех миль.

28 июля в полдень высота солнца над горизонтом, измеренная астролябией, оказалась 57°6'.66 Склонение его было 19°18'. Оба числа при сложении дают широту 76°24'. Это было приблизительно в четырех милях от Новой Земли, которая оказалась вся покрыта снегом. Небо было ясное, ветер восточный.

Когда солнце находилось приблизительно на юго-западе, они повернули на север и проплыли одну милю в направлении на NNO, затем прошли одну милю на SO и, вторично повернув на север, еще четыре мили на NO и NOtO.

К вечеру того же дня широта мест была определена по солнцу в 76°24'. Продвинувшись еще на три мили на NO и четыре мили на NOtO, они 29 июля снова вошли в лед.

В этот день, 29 июля, высота солнца над горизонтом, измеренная градштоком, астролябией и квадрантом, была определена в 32°, склонение составляло 19°. Вычитая последнее число из высоты, получаем 13°, а если отнять 13° от 90°, остается 77°. В то время, когда было сделано это определение широты, крайний северный мыс Новой Земли, названный Ледяным, находился от них, как раз к востоку.67

Там нашли они несколько камешков,68 блестевших как золото и названных поэтому золотыми; там также найден был красивый залив с песчаным дном.

В этот самый день они взяли курс на юг и прошли две мили на StO между берегом и льдом. Затем они прошли от Ледяного мыса на восток69 шесть миль до островов Оранских, лавируя между берегом и льдом; погода была тихая и мягкая, так что 31 числа они достигли Оранских островов.70

Пристав к одному из этих островов, они нашли там около двухсот морских чудовищ, катавшихся на песке на солнце, которых сами они называют Walruschen, a Олай Магнус71 -- моржами. Эти морские чудовища гораздо больше быков, живут в море, кожу имеют наподобие тюленей, с коротким волосом, пасть их подобна львиной; они держатся по большей части на льду, имеют четыре лапы и лишены ушей; убить их можно с трудом, только ударом по вискам; производят они одного или двух детенышей. Если промышленники случайно застанут их на ледяных глыбах с детенышами, то моржи бросают их в воду, потом спрыгивают в воду сами, подхватывают детенышей лапами,72 и, то погружаясь, то выплывая, ускользают. А если они хотят сопротивляться, то, бросив детенышей, с огромною силою плывут к лодке, как это раз испытали наши, находясь в немалой опасности. Именно морж чуть не вонзил зубы в корму лодки, стремясь притянуть ее к себе, но наши подняли крик и он в испуге удалился, подхватив опять своих детенышей лапами.

Моржи снабжены двумя клыками, с обеих сторон выдающимися из пасти, длиною не менее сажени; эти клыки ценятся наравне со слоновой костью, особенно в Московии, Татарии и соседних странах, где они известны; они так же белы, тверды и гладки, как слоновая кость. Моряки думали, что это стадо моржей, возившихся на песке, не может защищаться на суше, и потому напали на них, чтобы овладеть их клыками, но поломали свои тесаки, топоры и копья, не сумев убить ни одного; только у одного они выбили клык, который и унесли. Не добившись в этой борьбе никакого успеха, они решили вернуться на корабль и привезти оттуда пушки и с ними атаковать моржей, но поднялся очень сильный ветер, который стал ломать лед на большие глыбы, так что от этого намерения пришлось отказаться.

В это самое время они нашли спавшим огромного белого медведя, которого поразили пулей. Тем не менее он побежал и прыгнул в воду, по матросы, разогнав лодку на веслах, преследовали его, закололи и, протащив по льду, крепко привязали к половине копья, с силой воткнутого в лед, имея в виду увезти зверя, когда вернутся с пушками для борьбы с моржами, но, так как ветер все крепчал, а лед стал ломаться, то из этого ничего не вышло.

Как было сказано, Виллем Баренц 5 июня 1591 г. отплыл от Текселя и 23-го того же месяца добрался до Кильдина в Московии и, взяв оттуда курс к северному берегу Новой Земли, достиг, как были изложено, успеха и 1 августа был у Оранских островов.

Он не мог не заметить, что, несмотря на весь приложенный труд, нелегко будет закончить начатое плавание, так как моряки стали тяготиться продолжительным замедлением и не желали идти дальше. Поэтому в конце концов он счел за лучшее плыть обратно и вернуться к другим кораблям, взяв курс к Вайгачу и Нассаусскому проливу,73 чтобы узнать, какой проход нашли они там.74

АВГУСТ 1594

Поэтому 1 августа они отпыли от Оранских островов и на протяжении первых шести миль шли на W и WtS вплоть до мыса Ледяного.

От мыса Ледяного до мыса Утешения они шли на парусах, держа курс на W, несколько уклоняясь к югу, на протяжении 30 миль.76 Между этими мысами берег очень высок, но мыс Утешения -- низкий; на западной стороне его имеются четыре или пять черных холмов, напоминающих хижины крестьян.77

Повернув от мыса Утешения на север, они шли 3 августа на протяжении восьми миль на NWtN и NNW, a в полдень повернули и, пройдя курсами StW и SSW семь миль, достигли нижнего выступа мыса Нассау.

К ночи они снова повернули на север и прошли на парусах две мили на NtO, но когда ветер изменился на северный, то в силу этого они повернули на запад и на протяжении мили плыли на NNW. С переменой же ветра на восточный они пошли на WtN и с утра 4 августа до полудня сделали в этом направлении пять или шесть миль и затем еще до самой ночи пять миль на SW и еще две мили в том же самом направлении, пока не добрались до низкого места, на восточной стороне которого была белая примета.

5 августа они прошли на WSW 12 миль, на SW 14 миль и на W три мили, до 6 августа.

6 августа они сделали две -- три мили на WSW, четыре -- пять миль на SW и SWtS, три мили на SWtW и еще три мили в том же направлении, а затем три мили на WSW и SWtS до 7 августа.

7 августа они прошли до полудня в направлении на WSW три мили и на W также три мили. Затем они повернули на юг и до ночи продвинулись на SO и SOtO три мили; далее сделали еще две мили в направлении на SW и три мили на юг до утра 8 августа. Ветер WSW.

8 августа они прошли на SOtS десять миль и придерживались этого курса до ночи на протяжении пяти миль, после чего добрались до низкой земли,77 простирающейся от SWtS до NOlN. По этому же поправлению они прошли еще пять миль, и здесь, в двух милях от земли, глубина оказалась равной 36 саженям, а грунт был черный песок. Приблизившись к берегу, они в расстоянии полумили от него определили глубину в 12 саженей; дно было каменистое.

Отсюда земля тянется на юг на три мили, до другого низкого мыса, вблизи которого находится черный утес. Отсюда же берег идет на SSO еще на три мили то другого мыса,78 вблизи которою есть небольшой остров79 и отмель глубиною в 8, 9, 10 саженей. Этот остров они назвали Черным, так как поверхность земли там была черная. Затем настал очень густой туман, так что они легли в дрейф и прошли по ветру три мили на NW; а когда прояснило, снова повернули к земле и, когда солнце было на юге, опять подошли к Черному острову, при курсе OSO.

Тут Виллем Баренц определил по высоте солнца широту, оказавшуюся 71 1/3°.80

Здесь же нашли они большой залив. Виллем предполагал, что это тот самый, где раньше был Оливер Брунель81 и который назывался Костинсарх.82

От острова Черного плыли они на протяжении трех миль в направлении на S и StO к другому мысу,83 который по найденному на нем кресту назвали Крестовым мысом.84 Там также оказался залив, очень мелкий, с глубиною в 5, 6, 7 саженей; дно было твердое и крепкое.85

От Крестового мыса они плыли четыре мили вдоль берега86 на SSO и добрались до другого мало приметного мыса,87 сзади которого простирается большая излучина, вытянутая на восток.88 Этому мысу они дали название Пятого или св. Лаврентия.

От Пятого мыса шли на парусах три мили на SSO до мыса Шанц,89 где вблизи земли находился длинный черный утес, на котором стоял крест. Потом они опять наткнулись на лед и, чтобы избежать его, взяли курс в море. Их намерением было плыть вдоль берега Новой Земли в направлении к Вайгачу, но, встретив лед, они повернули на запад. От ночи 9 августа до утра 10-то они плыли на парусах на протяжении одиннадцати миль на WtN, потом еще на четыре мили на WNW и NWtW при северном ветре. В полдень они изменили курс на восточный и до ночи прошли на парусах к О и OtS десять миль; затем они сделали в направлении на О и OtN еще четыре мили. Тут увидели они землю и оказались как раз у входа в большой залив, где при помощи шлюпки высадились на берег в превосходной гавани, глубиною в 5 саженей при песчаном грунте.90 Этот залив имеет с северной стороны три черных мыса, около третьего проходит фарватер, но близко к мысу не следует подходить, так как он каменистый; между вторым и третьим мысами есть также превосходный залив, защищенный от ветров с NW, N и NO. Дно там черное, песчаное. Этому заливу дано было имя св. Лаврентия; здесь они измерили высоту солнца и определили широту места в 70 3/4°.

От залива св. Лаврентия они прошли две мили на SSO до мыса Шанц91 и нашли здесь, вблизи берега, низкий черный утес с поставленным на нем крестом. Добравшись на лодке до берега, они наткнулись на следы людей, которые, очевидно заметив моряков, успели убежать. Именно там оказалось шесть полных мешков ржаной муки, спрятанных в земле, и куча камней у креста, а в расстоянии ружейного выстрела стоял еще другой крест с тремя деревянными домами, выстроенными по северному обычаю. В этих домах они нашли много бочарных досок и поэтому сделали предположение, что тут ведется ловля лососевых рыб;92 они обнаружили также пять или шесть гробов, полных костями умерших, незарытых в землю, а заваленных камнями. Там лежала также сломанная русская ладья,93 длина киля которой была 44 фута. Однако людей они не видели.

Этой превосходной и защищенной от всех ветров гавани они дали название Мучной гавани из-за найденной там муки.94

От черного утеса, на котором стоял крест, в двух милях на SSO, находился небольшой95 остров,96 несколько выдающийся в море, от которого они прошли на SSO девять или десять миль. Там, когда солнце было на SSW, его высота 12 августа была 70°50'.97

От этого островка, держась около берега, они проплыли четыре мили на SOtS и добрались до двух других небольших98 островов,99 из которых дальний отстоял от земли на милю.100 Он был назван островом св. Клары.

Затем они снова наткнулись на лед и повернули в море, приспособляясь к ветру. До ночи они прошли под парусами в направлении на WSW четыре мили, при северо-западном ветре. К ночи налег сильный туман, глубина была 80 саженей.

Затем они опять пошли на SWtW и WSW на протяжении трех миль; там глубина оказалась равной 70 саженям. Держа курс на SWtW, они до утра 13 августа прошли четыре мили; за два часа перед этим глубина была 56 саженей, а утром 45 саженей, грунт -- ил.

Далее до полудня они на протяжении шести миль шли на SW и имели глубину в 24 сажени при черном песчаном грунте; час спустя грунт состоял из темновато-красного песка, глубина была 22 сажени. Продвинувшись еще на шесть миль на SW, они нашли на дне красный песок, при глубине в 15 саженей: затем, держа на протяжении двух миль тот же курс, они опять имели дно с красным песком, при глубине в 15 саженей. Дальше они заметили землю101 и сохраняли тот же курс до ночи, пока не подошли к земле на полмили; грунт был здесь песчаный, глубина 7 саженей. Земля была малоприметная -- низкая насыпь, тянувшаяся с востока на запад. Затем, повернув от земли, они на протяжении четырех миль держали курс на N и NtO. Отсюда они вновь повернули к земле и шли под парусами до 14 августа, на протяжении пяти или шести миль и направлении на SW, недалеко от земли, в которой они предполагали остров Колгуев. (Colgoien); дальше они прошли вдоль земли в направлении на О четыре мили и на О и OtS три мили. Тут налег такой густой туман, что земли нельзя было видеть, а глубина воды составляла всего только 7 и 8 саженей. Поэтому, убрав марсовый парус,101 они легли по ветру, пока туман не рассеялся; солнце было в это время на SSW. Земля однако не была видна, глубину моря они определили в 100 саженей, грунт был песчаный. Затаем они прошли семь миль на О и две мили на OSO и SOtO и до утра 15 августа еще девять миль на 0SO. Держа тот же самый курс, они прошли до полудня еще четыре мили; они попали на мелководье, где глубины составляли 9 а 10 саженей, при песчаном дне; видеть материка они не могли. Около 11 часов до полудня они достигли большей глубины, именно в 12 или 13 саженей, и сделали три мили на OSO, пока солнце не оказалось на юго-западе.

Когда солнце в тот же день находилось в юго-западной четверти, Виллем Баренц измерил его высоту, оказавшуюся равной 35°; склонение его было 14 1/4°; до 90° не хватало 55°; если прибавить к этой величине склонение, получается 69°15'.103 Такова была высота полюса; ветер с северо-запада. Тогда, продвинувшись еще на две мили на восток, они добрались до островов Матвеева104 и Долгого.105 Тут в утреннюю пору они встретились с другими союзными кораблями,106 зеландским и энкхейзенским, которые в тот же самый день прибыли из Вайгача (Weygats),107 и каждый рассказал, до каких пор удалось дойти. Энкхейзенцы прошли Вайгач и утверждали, что за проливом Вайгач нашли обширное108 море и плыли по нему на протяжении пятидесяти или шестидесяти миль в направлении на восток, так что по их предположению достигли приблизительно долготы109 реки Оби, которая вытекает из Татарии; а так как материк Татарии в свою очередь простирается на северо-восток, то они заключили, что были недалеко от мыса Табин,110 крайней оконечности Татарии, откуда поворачивают, чтобы достичь царства Китайского, сперва на SO, а потом на S. Они считали, что открыли уже достаточно и что пора возвращаться, тем более, что им было поручено только отыскать удобный путь и к зиме вернуться домой; поэтому они и повернули к проливу Вайгач, причем попали к острову величиной около пяти миль и расположенному к юго-востоку от Вайгача, у берегов Татарии. Этот остров назвали они островом Штатов;111 на нем нашли они много камней горного хрусталя, представляющего повидимому род алмаза.

Так вот, после упомянутой выше встречи они в знак радости дали пушечный залп. Они полагали, что Виллем Баренц, обойдя вокруг Новой Земли, вернулся через пролив Вайгач.

Обменявшись далее взаимными наблюдениями и радостными приветствиями, они приготовились к возвращению.

16 августа они находились у островов Матвеева и Долгого и оставались здесь до 18-то, так как ветер дул с северо-запада.

18 августа они поставили паруса и прошли двенадцать миль на NNW и шесть миль на WtS, пока при cenepo-западном ветре не достигли песчаной мели, где глубина едва достигала 5 саженей. Повернув к ночи на север, они сделали семь -- восемь миль в направлении на ONO, при северном ветре. После этого они повернули и до утра 19 августа прошли две мили на запад, затем две мили на SW и две мили на SO. Отсюда, снова повернув на запад, они до ночи имели штиль, когда же поднялся восточный ветер, то вначале, на протяжении шести или семи миль, держали курс на NW и NWtW, имея глубину в 12 саженей; затем до утра 20-то они шли тем же курсом на протяжении семи миль при ветре с востока; в этом же направлении они сделали еще семь миль, потом, четыре мили на NW, а дальше они легли в дрейф, так как наступил штиль. Продолжая затем плавание под парусами в направлении на NW и NWtW на протяжении семи миль, они ночью пришли к мели в 3 сажени глубины, находившейся вблизи материка. Вдоль берега они прошли сперва одну милю на N, затем три мили на NNW, и тогда перед ними предстала земля с песчаными горами и отвесными мысами. Они продолжали свое плавание вдоль берега, при глубине в 9 или 10 саженей, до полудня 21 августа, держа курс на NW на протяжении пяти миль. При этом западный мыс материка, называемый Кандинэс112 (Candinaes), находился от них на WNW, в расстоянии четырех миль. Затем они прошли четыре мили, еще четыре на NWtN, три мили на NW и NWlN и четыре мили на NW, то утра 22 августа.

Утром 22 августа плыли на NW на протяжении семи миль; затем на протяжении пятнадцати миль, до ночи, держали курс на WNW и NWtW; ветер был северный. Далее они сделали восемь миль на WNW и, продолжая итти тем же курсом до полудня 23 августа, прошли еще одиннадцать миль.

В этот день высота солнца над горизонтом была в 31 1/3°, до 90° не хватало следовательно 58 2/3°; если к 59 2/3° присоединить склонение солнца 11 2/3°, то высота полюса113 получится 70 1/3°.

Затем до ночи они прошли восемь миль в поправлении NW и NWtW, далее -- пять миль на NWtW и WNW и до утра 21 августа, на протяжении шести миль, шли на NWtW. После этого они сделали еще три мили в направлении на W и WtW и тогда подошли вплотную к острову, называемому Вардехуз.114

Путь от Вардехуза домой достаточно известен, и потому я не счел нужным описывать его; упомяну только, что отсюда корабли плыли на родину совместно до Текселя, откуда зеландский корабль двинулся дальше 10 сентября; как раз в день ярмарки Виллем Баренц прибыл в Амстердам, а энкхейзенский корабль -- в Энкхейзен, откуда они были отправлены. Команда Виллема Баренца доставила в город Амстердам моржа, морское чудовище удивительной формы, которое они поймали на льдине и убили.

Конец первого плавания

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ВТОРОГО ПЛАВАНИЯ, КОТОРОЕ БЫЛО ПРЕДПРИНЯТО В 1595 ГОДУ ВОКРУГ СЕВЕРНЫХ ЧАСТЕЙ НОРВЕГИИ, МОСКОВИИ И ТАТАРИИ В НАПРАВЛЕНИИ К ЦАРСТВАМ КИТАЙСКОМУ И СИНСКОМУ

Когда четыре вышеупомянутые корабля возвратились в сентябре месяце 1594 года, то возникла большая надежда на возможность завершения плавания через пролив Вайгач, особенно на основании рассказа тех, кто находился на зеландском и энкхейзенском кораблях: комиссаром там был Иоанн Гуго Линсхотен,115 который излагал все предприятие в очень благоприятном освещении. В результате могущественные Генеральные Штаты союзных провинций и светлейший принц Оранский решили снарядить в начале весны несколько кораблей, имея в виду не только, по примеру прошлого плавания, разведать и открыть морской путь,116 но и вывезти туда товары, погрузку которых на корабли предоставить купцам, сообразно с их выгодами. Были также назначены комиссары для свободной розничной продажи этих товаров в тех местах, куда они попадут, без всяких налогов и пошлин. Знаменитый космограф Петр Планций117 был одним из тех, кто главным образом продвигал это плавание; в письменной форме он точно указал те пути, которыми надо было следовать, и нарисовал очертания стран Татарии, Китая Синая. Однако окончательное суждение по этому вопросу вынести еще нельзя: хотя предприняты были три путешествия, но они не доведены до желанного конца, так как начерченных Планцием путей не удалось в точности соблюсти, вследствие некоторых препятствий, неустранимых в связи с недостатком времени.

Некоторые чернодумы118 хотят теперь уверить", будто это дело невозможное, и утверждают, на основании некоторых древних авторов, что по обе стороны северного полюса, больше чем на 305119 миль, море не судоходно. Но это явно неосновательно. По Белому морю и морям более северным уже ходят суда, и там ведется рыбная ловля, вопреки мнению и предположению древних писателей. Больше того -- где только ни совершается теперь плавание, а ведь многого древние вовсе не знали. Но, как я сказал в начале описания первого плавания, было бы не удивительно, если бы с обеих сторон северного полюса, на протяжении 23°, был такой же холод, как и под самым полюсом, однако это еще точно не доказано. Кто мог бы поверить, что на Пиренеях и Альпах, которые тянутся в Испанию, Италию, Германию и Галлию (Францию), бывает такой сильный холод, что снег там никогда не тает, хотя они гораздо ближе к солнцу, чем наши Нидерланды, расположенные у Северного моря? Откуда такая стужа на горах? Разумеется от долин, в которых снег лежит так глубоко, что солнце не может проникнуть до дна, и от высоких гор, препятствующих солнечным лучам проникнуть в долины.120 То же самое, по моему мнению, происходит и со льдом, который находится в Татарском море, называемом также Ледовитым, около Новой Земли. Там лед, выносимый из рек Татарии и Китая, не может растаять, как в силу его множества, так и потому, что солнце в этих местах стоит не очень высоко и не может дать достаточного жара, чтобы растопить лед.121 Вот причина, почему лед остается здесь точно так же, как снег на упомянутых выше горах Испании; вместе с тем и сам лед вызывает здесь больший холод, чем в открытом море, в области, лежащей ближе к полюсу. Эти соображения приводим мы только для сведения, не придавая им полной достоверности, так как вопрос этот не исследован. Обратимся теперь к рассказу о втором путешествии на север.

В 1595 году Генеральные Штаты наших союзных провинций и принц Мориц, в качестве адмирала, снарядили семь кораблей, два в Амстердаме, два в Зеландии. два в Энкхейзене и один в Роттердаме, для плавания через пролив Вайгач, или Нассауский, к царствам Китайскому и Синскому. Шесть из этих кораблей были нагружены всякого рода товарами и деньгами, и к ним приставлены были комиссары для устройства торговли. Седьмому, который был фрегатом, дало было такое поручение: когда остальные корабли обогнут мыс Табин (который является крайним мысом Татарии) или зайдут так далеко, что можно будет взять курс на юг, и все ледовые препятствия будут побеждены, то он (фрегат) должен вернуться и сообщить об этом. Так как я ехал на корабле Виллема Баренца, где он был главным штурманом,122 а Яков Гемскерк первым комиссаром,123 то я опишу плавание, которое мы проделали, и курсы, которыми шли, таким же точно образом, как описал первое плавание.

Итак, прежде всего в Амстердаме нам устроен был смотр, и мы принесли необходимую присягу, после чего 18 июня отплыли в Тексель, чтобы начать наше плавание совместно с другими кораблями, которые должны были там собраться в определенный день.

ИЮЛЬ 1595

2 июля, около восхода солнца, мы вышли из Текселя, держа курс на NWtN приблизительно на протяжении шести миль.

Затем до утра 3 июля мы шли на парусах на NNW на протяжении восемнадцати миль, после чего находились, как мы считали, в широте 55°. Далее при NW и NNW ветрах и тихой погоде плавание под парусами продолжалось m утра 4 июля, причем мы сделали приблизительно четыре мили на W и WtS. Затем при NNW ветре, отходившем еще более на север, мы прошли до утра 5 июля около пятнадцати миль в направлении на W и WtN и дальше еще восемь миль, пока солнце не оказалось на западе.

Тогда, переменив курс, мы до утра 6 июля шли на NO, сделав предположительно десять миль; того же курса держались мы приблизительно на протяжении двадцати четырех миль до 7 июля, когда солнце было на юге, и далее до полуночи, приблизительно на протяжении восьми миль.

Затем, повернув, мы до утра 9 июля прошли на WSW приблизительно четырнадцать миль и дальше, изменив на NO, до вечера еще приблизительно десять миль.

Потом мы плыли на NtO124 и до вечера 10 июля сослали приблизительно восемнадцать миль. Затем мы легли на SW и шли до 11 июля, пока солнце не оказалось на юго-востоке, сделан приблизительно восемь миль.

Потом до полудня125 12 июля мы шли курсами N и NtO шестнадцать миль, дальше же на NtW десять миль.

13 июля мы опять повернули и шли на SW и WSW почти до трех часов перед вечером, сделав приблизительно шестнадцать миль.126 Дальше курс был опять изменен, и мы до 14 июля прошли на север около десяти миль, пока солнце не оказалось на SSO.

До утра 15-то мы сделали около восемнадцати миль на NtO и NNO, а затем до вечера приблизительно двенадцать миль на NtO.

Тут мы увидели Норвегию и на протяжении восемнадцати миль шли курсом NtO до вечера 16-го, пока солнце не перешло на северо-запад. Затем 17 июля мы прошли курсами NO и NOiN около двадцати четырех миль, пока солнце не оказалось на западе.

Затем мы плыли опять на NtO127 до 18 числа, пока солнце не перешло на северо-запад, приблизительно на протяжении двадцати миль. Отсюда мы сделали в направлении на NWtN до 19-то числа, пока солнце не оказалось на западе, приблизительно восемнадцать миль.

Дальше курс был изменен на NOtN и NO. Мы придерживались его до 20 июля, до шести клепсидр,128 в первую вахту, здесь мы стали поджидать наш фрегат, который не мог следовать за нами из-за сильного ветра. По окончании вахты мы заметили, что наши товарищи замедлили ход,129 чтобы подождать нас. После того как мы приблизились к ним, мы продолжали итти тем же курсом, сделав до вечера приблизительно тридцать миль.

Затем до вечера 21 июля мы прошли на SOtO приблизительно двадцать шесть миль, когда началась наша вахта, и дальше держали тот же курс до 22-то числа, пока солнце не перешло на SSO, сделав приблизительно десять миль. Около полудня, когда солнце было на SSW, мы заметили прямо перед носом заснувшего огромного кита; разбуженный шумом шедшего на парусах корабля и криком моряков, он уплыл, иначе наш корабль должен был бы пройти через середину его тела. Тем же курсом мы прошли еще восемь миль пока солнце не перешло на NNW.

23 июля мы пришли на SOtS приблизительно пятнадцать миль, пока солнце не оказалось на SSW, и тогда, в расстоянии приблизительно четырех миль от нас, заметили землю. Когда солнце было приблизительно на SSW, мы повернули от земли и прошли двадцать четыре мили, пока солнце не перешло на северо-запад.

Затем до полудня 25 июля мы на протяжении десяти миль шли на N, далее до полуночи восемь миль на NNW. Тогда курс был опять изменен, и мы плыли в направлении на OSO и SOtS до полудня 26 июля; высота солнца была 71 1/4°.130

Когда солнце перешло на SSW, курс был изменен на NOtN, и мы шли так до 27 июля; в полдень высота солнца была определена в 72 1/3°.131

Затем мы до 28 июля, пока солнце не оказалось на востоке, прошли приблизительно шестнадцать миль на NO. Далее, пока солнце не перешло на NW, мы сделали около восьми миль в направлении на StO и затем до полуночи 29 числа приблизительно восемнадцать миль на SOtS.

Дальше курс был изменен, и до 30 июля, когда солнце было на севере, мы прошли на OtN приблизительно восемь миль; отсюда повернули мы на SSO и большею частью при затишьи продвинулись в этом направлении на шесть миль до 31 июля, когда солнце было на северо-западе.

АВГУСТ 1595

Отсюда до полуночи 1 августа мы прошли восемь миль на О: при тихой и ясной погоде, когда солнце было на севере, мы на юго-востоке увидели остров Тромсе;132 мы находились в расстоянии 10 миль от береги. Мы шли до тех пор, пока солнце не оказались на О, при легком ветре с ONO, а потом прошли 9 1/2 миль на SO, пока солнце не перешло на северо-запад.

Затем в расстоянии полумили от земли мы повернули и легли на OtN; до 3 августа, когда солнце было на SW, мы прошли этим курсом приблизительно три мили, а потом вдоль берега приблизительно пять миль.

После этого мы опять изменили курс из-за косы,133 вытянувшейся приблизительно на 1 1/2 мили от материка, на которую сел корабль134 вице-адмирала Избранда,135 но так как ветер был подходящий, ему удалось сняться. Он шел несколько впереди нас, и мы, услышав крики и увидев его корабль в опасности, тотчас изменили курс. При ветре с NOtO и SO, но большею частью с SO и S, мы прошли пять -- шесть миль вдоль берега до 1 августа, когда солнце было на юге.

Тогда измерение высоты солнца показало 71 1/4°; a затем до полуночи стоял штиль. Когда подул южный ветер, мы взяли курс на OtN и шли так до 5 августа. Когда солнце было на юго-востоке, Нордкап находился от нас в двух милях на восток, а когда солнце было на северо-западе, к югу от нас в четырех милях стояли скалы, называемые обычно "Мать с дочерьми";136 за это время мы сделали около четырнадцати мил".

Затем мы плыли на NO до 6 августа, пока солнце но оказалось на северо-западе, и тогда мы столкнулись с кораблем вице-адмирала Избранда, причем оба корабли получили повреждения. Мы прошли приблизительно десять миль.

Когда солнце было на северо-западе, мы спустили паруса, а затем снопа подняли их при ветре с О и ONO137 или на StO до 7 августа, пока солнце по перешло на SO, тогда мы повстречались с одним энкхейренским кораблем, шедшим из Белого моря: к этому времени мы предположительно сделали восемь миль.

Когда солнце стало на юго-западе, Нордкап находился от нас на SWtS в полутора милях, а скалы, называемые "Мать с дочерьми", приблизительно в трех милях к SW. Затем при ветре с OtN мы до 8 августа, когда солнце было на юго-западе, прошли четырнадцать миль на NtO.

Далее, изменив курс на StO, мы шли до 9 августа, когда солнце было на юге, и тогда мы увидели к юго-востоку от нас высокий мыс материка, а к юго-западу, примерно в четырех милях от нас, другой очень высокий мыс. Курсом StO мы прошли около четырнадцати миль. Затем мы повернули на NOtN и до 10 августа, когда солнце было на востоке, прошли приблизительно восемь миль. Далее мы снова повернули на юг и шли до тех пор, пока солнце не оказалось на северо-западе; при этом мы сделали предположительно десять миль.

Затем, когда Нордкап отсюда от нас приблизительно на девять миль к WtS, a Нордкин138 приблизительно на три мили к StW, мы изменили курс и до 11 августа, когда солнце было на юге, прошли на NNO в густом тумане десять миль.

Отсюда курс был взят на SOtS, при ветре ONO мы до 12 августа, когда солнце было на юго-западе, прошли в этом направлении приблизительно восемь миль. Затем, когда Нордкин находился приблизительно в восьми милях к SWtS, мы при штиле легли в дрейф и лежали иск до 13 авгита, когда солнце было на SSW. За это время мы сделали около четырех миль.

После этого, в течение около четырех склянок,139 мы шли на SOtO. Затем корабль, называвшийся "Железная свинья",140 со своими матросами и купцами взял курс на юг, мы же продолжали итти тем же курсом до 14 августа, пока солнце не оказалось на юге, и сделали восемнадцать миль; этого же курса мы держались до 15 августа. Когда солнце было на востоке, мы бросили лот и определили глубину в 70 саженей. После этого мы продолжали плавание до тех пор, пока солнце не перешло на юг, и сделали тридцать восемь миль.

Когда солнце показывало полдень, широта была определена в 70°47'. Ночью бросили лот, глубина оказалась 40 саженей, это была банка. Когда солнце было на северо-западе, опять был брошен лот, покаравший 60 саженей. Мы шли на OSO до 16 числа, когда солнце было на северо-востоке. Тут был опущен лот, но, вытравив 80 саженей, мы не нашли дна. Затем курс был взят на О и OtS; в это время мы часто бросали лот, дававший глубину в 60--70 саженей -- то больше, то меньше. Таким образом мы прошли около тридцати шести миль, пока солнце не оказалось на юге.

Затем мы легли на О и шли до 17 августа, когда солнце было на востоке. Брошенный лот показал глубину в 60 саженей и глинистый грунт. Тут, когда солнце было на SWtS, высота его141 была определена в 69°54'. Вдоль берега Новой Земли мы заметили массу льда. Брошенный лот показал глубину в 75 саженей, дно оказалось твердым и крепким:142 мы прошли приблизительно двадцать четыре мили.

После этого из-за льда мы на протяжении восемнадцати миль шли разными курсами, то в направлении на SOtO, то на SSO, до 18 августа, когда солнце было на востоке. Тогда брошенный лот показал глубину в 30 саженей, дно оказалось твердое;143 спустя два часа лот показал 25 саженей, грунт из красного песка, отмеченного маленькими частыми пятнышками:144 через три склянки145 -- 20 саженей, грунт красный песок, отмеченный черными точками.146 Тут предстали перед нами два острова,147 которые энкхейзенцы назвали в честь принца Морица Оранского и его брата; эти острова, представлявшие собой низкую землю, лежали от нас к юго-востоку приблизительно в трех милях. Мы прошли восемь миль, пока солнце не оказалось на юге.

Затем мы пошли на О и, часто бросая лот, находили глубины в 20, 19, 18 и 17 саженей, дно было по большей части твердое, испещренное черными пятнами.148 Когда солнце было на займе, мы увидели перед собой, приблизительно в пяти милях в направлении к ONO, пролив Вайгач149. После этого мы сделали приблизительно восемь миль.

Затем от семидесятой параллели плавание продолжалось до Вайгача, но большей части через битый лед. Прибыв туда, мы бросили лот и долгое время находили глубину в 13 и 14 саженей при твердом дне, усеянном черными пятнами.150 Немного спустя брошенный лот показал глубину в 10 саженей; ветер был северный, и нам было трудно продвигаться по причине большого количества льд. Около полуночи, при глубине в 10 саженей, нам пришлось повернуть на север из-за некоторых кос,151 находившихся прямо перед нами в полутора милях у южною береге Вайгача;152 изменив курс, мы в течение четырех склянок153 шли на WMW. Затем курс опять был взят на О и OtS, и мы вошли в пролив Вайгач; брошенный лот неоднократно показывал глубину в 7 саженей, немного больше или меньше. 19 августа, когда солнца было на юго-востоке, мы пришли к якорной стоянке в проливе Вайгач; ветер был северный. Узкий проход между мысом Идолов154 и страной Самоедов (Samiuten)155 был заполнен льдом, так что через него едва можно было пройти, и поэтому мы пошли к якорной стоянке, которую назвали Ворванным заливом,156 потому что там нашли склад ворвани. Этот залив защищен от движущихся льдов, а также почти от всех ветров, и мы могли углубиться в него сколько хотели, при глубине в 5, 4, 3 сажени, грунт твердый и крепкий.157 У восточного берега глубже.

20 августа была измерена астрономическим крестом высота солнца над горизонтом158 и определена в 69°21'. Солнце в это время было на SWtS, на наибольшей своей высоте, и не начало еще склоняться.

21 августа 54 человека из наших отравились на берег пролива Вайгач для исследования местности. Продвинувшись приблизительно на две мили вглубь страны, мы нашли различные повозки, нагруженные шкурами, салом и подобными товарами, а также следы людей и оленей, откуда можно было заключить, что в соседних местностях должны обитать люди или приходить сюда ради торговли. Это предположение еще более подтвердилось обилием шкур, которые мы нашли в огромном количестве на мысе, названном нами мысом Статуй или Идолов. Об этом мы узнали подробнее десять дней спустя от самоедов русских, когда повели с ними беседу, как будет видно ниже.

Когда мы затем продвинулись дальше вглубь страны, то приложили все усилия к тому, чтобы найти какие-нибудь строения и людей, у которых можно было бы узнать про условия плавания в окружающих водах. Впоследствии самоеды нам сообщили, что и на Вайгаче159 и на Новой Земле живут люди, но мы все же не нашли ни людей, ни строений, ни чего-либо другого. Желая однако получить более полные сведения, мы с некоторыми из наших продвинулись к юго-востоку в сторону моря. Отправившись туда, мы нашли тропинку в болоте глубиною до половины ноги; на этой именно глубине мы имели под ногами крепкое и твердое дно, а где глубина была меньше, там вода заходила немного выше башмаков. Когда мы таким образом достигли берега, мы преисполнились радости: нам показалось, что мы видим возможный проход для наших кораблей, ибо заметили там лишь немного льда. Вернувшись вечером на корабль, мы сообщили нашим это радостное известие. Тем временем шкиперы160 также выслали лодку, чтобы исследовать, открыто ли Татарское море,161 но эта лодка по причине льдов не могла проникнуть в море; добравшись до Крестового мыса162 и оставив там лодку, они сухим путем прошли до мыса Спора.163 Отсюда они увидели, что лед в Татарском море примыкает вплотную к русскому берегу и к устью Вайгача.

23 августа мы увидели судно из Печоры, называемое у них ладьей, скрепленное лыком.164 Оно шло на север, чтобы привезти оттуда клыки моржей, звериное сало и гусей для погрузки этого на корабли, которые должны были прибыть из России через Вайгач. Так сообщили нам те, кто вел с нами беседу. По их словам, эти корабли должны были притти, чтобы плыть в Татарское море, мимо реки Оби, до места в Татарии, называемого Уголитой,165 и остаться там на всю зиму: это делают обычно каждый год. Они рассказали также, что в течение 9 или 10 недель пролив затянется льдом, а когда он начнет замерзать, то тотчас весь затвердеет, и тогда можно по льду пройти до Татарии через море, которое они называют Мермаре.166

24 августа ранним утром мы подошли к их кораблю, чтобы подробнее разузнать о море, лежащем к востоку от Вайгача, и, как было сказано, наша просьба получила полное удовлетворение.

25 августа мы снова направились к кораблю русских и повели с ними дружескую беседу; то же дружеское отношение встретили мы с их стороны. Прежде всего они подарили нам восемь прежирных гусей, которых у них на корабле было множество. Мы сделали опыт, не пожелает ли кто-либо из русских отправиться на наш корабль. Семь из них поехали к нам с большою радостью. Вступив на корабль, они очень дивились его величине и замечательному убранству. После того как они осмотрели нос и корму, мы преложили им мясо, масло и сыр, но они отказались, сказав, что им надо поститься в этот день; однако, увидев соленую селедку, все ели ее, пожирая даже хвост и голову. Когда они поели, мы подарили им сосудец, полный селедок, за что они были очень признательны, не зная, чем отблагодарить за подарок. Посадив их в нашу лодку, мы отвезли их обратно в Ворванный залив.

В полдень при ветре с WNW мы снялись с якоря. Вайгач до Крестового мыса имеет направление на восток, затем на северо-восток и несколько более на восток до мыса Спора, далее на NNO и NO, затем на N с легким отклонением к западу.

Мы плыли на NO с небольшим отклонением к востоку на протяжении двух миль, за мысом Спора; но из-за обилия льда пришлось вернуться и взять курс к вышеупомянутой нашей корабельной стоянке. При возвращении мы нашли у Крестового мыса удобное место, чтобы бросить якорь на ту ночь.

26 августа утром, снявшись с якоря, мы отплыли, убрав фор-стаксель,167 к нашей прежней якорной стоянке, чтобы выждать более удобной погоды.168

28, 29, 30 и до 31 августа большею частью дул юго-западный ветер, и наш капитан Виллем Баренц направил корабль к южной стороне пролива Вайгач, где была сделана высадка на матерый берег. Приблизительно на расстоянии мили вглубь страны мы нашли довольно диких людей, называемых самоедами169 (однако не очень диких, так как 20 из них вели беседы с 9 нашими). Наши не рассчитывали найти кого-либо, так как раньше на берегах Вайгача мы никого не видали; тут мы нашли две группы людей по 5 человек в каждой. Погода была туманная, и мы подошли к ним очень близко раньше, чем их заметили. Тогда наш проводник170 вышел несколько вперед, чтобы обратиться к ним; заметив это, они также выслали одного из своих навстречу. Он, подойдя к нашему, достал из колчана стрелу, угрожая поразить его. Наш, будучи безоружным, испугался и закричал по-русски: "не стреляй, -- друзья". Услышав это, тот бросил на землю лук и стрелы, показывая этим знаком, что охотно желает вести разговор с нашим переводчиком. Заметим это, наш снова закричал: "Мы -- друзья". На это другой ответил: "Да будет, стало быть, твой приход приятен", и они взаимно приветствовали друг друга по русскому обычаю, наклоняя каждый голову до земли. Пользуясь случаем, наш спросил его о положении страны и о море к востоку от пролива Вайгач. На это тот дельно ответил так: если обогнуть мыс, лежащий приблизительно на расстоянии пяти дней пути (причем он протянул руку к северо-востоку),171 то там находится (он протянул руку к юго-востоку) огромное море; затем он прибавил, что это море ему хорошо известно, так как его царь посылал его туда однажды с отрядом подчиненных ему людей.

С виду их платья не похожи172 на те, в какие наши живописцы одевают диких людей, но эти отнюдь не дикие, а одарены добрым разумом. Они одеваются с головы до ног в шкуры оленей, кроме первенствующих лиц, которые, хотя и одеваются точно так же (и мужчины и женщины), но голову покрывают сукном, окрашенным в какой-либо цвет и подбитым мехом; остальные носят шапки, сделанные из оленьих шкур, волосам наружу, и, туго стягивая голову, отращивают длинные волосы, заплетенные и отпущенные за спину поверх одежды. Они по большей части малорослы, с широким и плоским лицом, небольшими глазами, короткими и раскоряченными ногами; они проворно бегают и прыгают. Иностранцам доверяют мало, ибо, хотя мы им выказывали всяческую дружбу, они все же верили нам мало. В этом мы поймали их, когда 1 сентября вторично явились на материк и один из нас попросил у них лук, чтобы рассмотреть его; в этом ему было отказано и сообщено знаками, что они давать лук не желают. Тот, кого называли князем, имел расставленные караулы для наблюдения, что делалось и что покупалось или продавалось. Наконец один из нас, подойдя поближе для заключения с ним дружбы, вежливо приветствовал его по их обычаю и вместе с тем подал ему морской хлеб или бисквит. Тот принял хлеб с большим почтением и тотчас съел, но во время еды все же, как и раньше и потом, старательно наблюдал за всем, что делалось. Их повозки были всегда наготове, запряженные одним или двумя оленями; они мчат так быстро одного или двух седоков, что ни одна из наших лошадей не может с ними сравняться. Один из наших разрядил два раза ружье в направлении к морю. Это так напугало их, что они побежали вприпрыжку, как сумасшедшие; однако сами собой успокоились и ободрились, когда заметили, что в выстрелах не было злого умысла. Через переводчика мы дали им понять, что пользуемся этим оружием вместо луков: это вызвало сильное и y изумление из-за страшного грохота и гула, издаваемого ружьем. Чтобы показать им далее, какую силу имеет удар этого ружья, один из нас поместил на холмике на довольно дальнем от себя расстоянии плоский камень, шириною в пол-ладони. Они, заметив, что мы что-то подготовляем, несколько отошли и расположились в круг -- человек 50 или 60. Тогда имевший ружье выстрелил в камень и, попав в него, разбил на куски. Этому они удивились еще больше, чем раньше. После этого, высказав с обеих сторон большое почтение друг к другу, мы удалились; войдя в лодку,173 мы опять все поклонились, обнажив головы с большим почтением, и велели проиграть сигнал на трубе. Они в свою очередь, выказав всякое почтение по принятому у них обыкновению, отошли одновременно к своим повозкам.

Когда они таким образом расстались с нами и ушли несколько вперед, один из нас верхом вернулся на берег, чтобы унести грубою статую, которую наши взяли с берега и положили в лодку. Самоед, войдя в лодку, увидел статую и дал понять знаками, что мы поступили нехорошо, взяв эту статую. Заметя это, мы сами вернули ее. Он, получив обратно статую, поставил ее на холм вблизи берега моря, но не унес ее тогда же, а прислал повозку, чтобы взять ее. Судя по всему тому, что мы могли наблюдать, мы полагаем, что эти статуи или деревянные идолы признаются у них богами. Ибо против Вайгача, в том месте, которое мы назвали мысом Идолов, мы нашли несколько сот подобных деревянных идолов, довольно грубо сделанных, именно в верхней части круглых, а в середине имеющих некоторый выступ в качестве носа, два углубления, отдаленных друг от друга, в качестве глаз, и под носом другое углубление вместо рта. Мы нашли также перед тми много пепла и костей оленей, из чего можно заключить, что они там совершали свои жертвы.

После того как мы расстались с самоедами, около того времени, когда солнце было на юге, наш капитан Виллем Баренц снова обратился к адмиралу с предложением поднять паруса, чтобы продолжать плавание, однако, не с такой длинной речью, как это он сделал в предшествующий день. Когда адмирал и его заместитель выслушали его речи, то адмирал в ответ, как бы посмеиваясь, сказал: "Виллем Баренц, что, по-твоему, надо делать?" На это Виллем Баренц ответил: "Мне представляется, что мы должны поставить паруса и продолжать наше плавание, чтобы завершить его". Тогда адмирал сказал: "Виллем Баренц, думай о том, что говоришь".174 Это произошло около того времени, когда солнце было на северо-западе.

СЕНТЯБРЬ 1595

2 сентября, ненадолго до восхода солнца, мы снялись с якоря, чтобы отплыть, так как дул SSW ветер, выгодный для нашего плавания, но невыгодный для того, чтобы оставаться на месте, так как у берега было мелко. Когда адмирал и его заместитель увидели это, они тоже начали поднимать якоря и ставить паруса.

Солнце было на OtS, когда мы ставили наш фор-стаксель.175 Мы прошли на парусах до Крестового мыса; там был брошен якорь, чтобы подождать адмиральский фрегат, который потратил много труда и времени, чтобы выбраться изо льда. После того мм снялись с якоря.

К ночи он догнал нас, а утром, приблизительно за два часа до восхода солнца, мы отплыли и с восходом солнца подошли приблизительно на расстояние мили к восточной части мыса Спора, а затем на протяжении шести миль держали курс на север, пока солнце не оказалось на юге. Тут вследствие тумана, массы льда и непостоянства ветра нам пришлось изменить курс; однако мы и дальше не могли придерживаться твердого курса, а неоднократно были принуждены менять его, то из-за льда, то из-за неустойчивости ветра; так как при том еще стоял туман, то наш курс был совершенно неопределенный; мы предполагали, что идем на юг в направлении к стране самоедов. Затем мы плыли на SW, пока Малая Медведица, которую моряки называют Стражами,176 не оказалась на северо-западе, и добрались до восточней стороны острова Штатов,177 где стояли в расстоянии мушкетного выстрела от берега при глубине к 13 саженей.

4 сентября утром снявшись из-за льда с якоря, мы шли между островом Штатов и материком и стали затем на якорь близко у острова при глубине в 4 или 5 саженей, закрепил канат к берегу; там мы были в безопасности от движущегося льда. Иногда мы выходили на берег, чтобы стрелять зайцев, которые водятся там в огромном количестве.

6 сентября в утреннюю пору некоторые из матросов отправились на материк за камешками, похожими на алмаз,178 которых много на острове Штатов. Во время этих поисков к двоим из них, собиравшим вместе, незаметно подошел тощий белый медведь и схватил одного из них за затылок. Тот, не зная в чем дело, начал кричать: "Кто меня хватает за затылок?" Товарищ его, искавший камешки в пещере, поднял голову, чтобы посмотреть в чем дело, увидел страшного медведя и закричал: "Друг, это медведь!" и одновременно с этим восклицанием быстро убежал.

Медведь тотчас раздробил зубами голову другому и высосал кровь. Остальные бывшие на берегу моряки, человек 20, тотчас сбежались сюда, чтобы освободить товарища или по крайней мере отнять его труп у медведя. Когда они, приготовив ружья и пики, подходили к зверю, пожиравшему труп, свирепый и неустрашимый медведь напал на них и, выхватив одного, растерзал несчастного так, что остальные, увидев это, разбежались.

Мы с корабля и фрегата заметили, что наши бегут к морю; тотчас сели мы в лодки и изо всех сил стали грести к берегу, чтобы спасти наших. Прибыв туда, мы увидели горестное зрелище: наших товарищей, жестоко растерзанных медведем. Тут, ободряя друг друга, мы стали сговариваться, чтобы, объединившись вместе, напасть на медведя с ружьями, тесаками и пиками, и чтобы никто не уходил. Ни не все были одинакового мнения. Некоторые говорили, что наши товарищи уже умерли и что мы можем захватить медведя, не подвергая себя явной опасности; если бы мы еще могли спасти товарищей от смерти, тогда следовало бы спешить, теперь же незачем так торопиться; медведя надо захватить, но нужно быть осмотрительными, так как предстоит иметь дело со свирепым и прожорливым зверем. Тогда трое из моряков вышли несколько вперед, а медведь все же продолжал терзать труп, презирая нашу толпу, хотя нас было человек тридцать. Трое вышедших вперед были: Корнелий Якобсон, шкипер с корабля Виллема Баренца, Лиллем Гизий,179 штурман фрегата, и Иоганн фан Нуффелен, писец Виллема Баренца. Они трижды разрядили свои ружья, но не имели никакого успела. Тогда упомянутый писец, выйдя несколько вперед, чтобы иметь медведя на расстоянии выстрела, пробил пулей голову зверя около глаз, однако медведь продолжал держать труп за затылок, поднял голову и начал несколько шататься. Тут писец и один шотландец ударили его тесаками так, что те сломались, а медведь все еще не хотел выпустить добычу. Наконец подбежал Виллем Гизий и изо всех сил ударил медведя по носу своим ружьем; тогда наконец медведь с громким ревом рухнул на землю, а Виллем Гизий, вскочив на его тушу, перерезал ему горло.

Похоронив 7 сентября тела товарищей на острове Штатов, мы сняли с медведя шкуру, которую и доставили потом в Амстердам.

9 сентября мы отплыли от острова Штатов, держась около берега, но встретили такую массу льда, шедшего притом с огромной силой, что не могли пробиться; поэтому к ночи мы опять должны были вернуться к острову Штатов; ветер был западный. Роттердамский фрегат адмирала наскочил на камни, но снялся, не получив повреждений.

10 сентября мы снова снялись от острова Штатов и пошли в направлении к Вайгачу, выслав вперед две лодки для разведки льдов. К вечеру все корабли вошли в Вайгач, где бросили якорь у мыса Спора.

11 сентября утром мы опять вышли в Татарское море, но вторично наткнулись на огромное количество льда, так что опять пришлось вернуться в Вайгач и бросить якорь у Крестового мыса. Около полуночи мы увидели русский корабль,180 шедший на парусах от мыса Идолов в направлении к стране самоедов.

13 сентября, около того времени, когда солнце было на юге, поднялся сильный шторм с WSW, с пургой, при туманной и сырой погоде; шторм усилился до того, что нас стало дрейфовать.

14 сентября шторм начал слабеть и ветер перешел на северо-запад; из Татарского моря шло сильное течение; небо оставалось ясным до вечера, а вечером подул северо-восточный ветер. В тот же день наши отправились на другую сторону Вайгача, к матерому берегу, для исследования глубины пролива. Они вошли как раз в бухту позади острова, где нашли деревянный домик и большой водопад. В тот же день утром мы выбрали якорный канат, ибо думали, что опять будем продолжать наше плавание; адмирал был, однако, другого мнения, и мы остались здесь до 15 сентября. В этот день утром лед снова вошел в восточное устье Вайгача, так что мы были принуждены внезапно сняться с якоря и в тот же день со всем флотом плыть от западного входа в Вайгач домой. В этот же день мы миновали острова Матвеев и Долгий и затем всю ночь шли на NWtW, на протяжении двенадцати миль, до утра субботы: ночью ветер перешел на северо-восток и повалил снег.

16 сентября от зари до ночи мы сделали восемнадцать миль в направлении на WNW, при глубине 42 сажени. Шел густой снег, и дул сильный северо-восточный ветер. В течение первой вахты глубина была 40 саженей. Утром мы не видали ни одного корабля из всего нашего флота.

Потом плавание продышалось всю ночь до утра 17 сентября, при двух главных парусах, без добавочных, в направлении NWtW и WNW на протяжении десяти миль. В тот же день во вторую вахту мы имели глубину в 50 саженей, а утром 30 саженей, при песчаном грунте, испещренном черными пятнами.181