Пленница Палача

Глава 28

Дамир.

"Прошлое - усыпальница наших умерших чувств."

Когда-то давно я прочёл это выражение в одной из многочисленных книг, что подсовывал мне Андрей. В пору юности я почему-то проникся этой фразой. Наверное, мне хотелось, чтобы обуревавшие меня чувства, наконец, умерли. Но они продолжали терзать меня, не давая перейти в новый этап. И в итоге... всё же одержали верх. Съели ту личность, которая раньше жила в этом теле.

Хорошо, что у Палача прошлого нет. Его ничто не гнетёт и не вызывает тоски. Будто локомотив, поставленный на рельсы, он несётся к своей цели, снося любого, кто случайно оказался на его пути.

У Палача нет сомнений и неопределённости. Он чётко знает свою роль и цель в этой жизни. У него нет жалости и ненужных сантиментов. У него нет души. Только твёрдый панцирь, под которым всё выжжено.

До недавнего времени у меня не вызывало никаких проблем быть ИМ. Но вот сейчас, глядя на хрупкую женскую фигуру, стоящую у окна, что-то внутри неприятно сжимается.

- Здравствуй, - говорю ей, заходя в комнату.

Лира не оборачивается.

Всё вглядывается в темноту за стеклом.

- Ты уже поужинала? - спрашиваю её.

- Да, - тихо отвечает.

Её голос кажется печальным.

Что с ней случилось? Когда я уходил утром, она была весела и жизнерадостна.

- Ты чем-то расстроена? - расстёгиваю пуговицы пиджака и снимаю его, вешая на спинку кресла.

Лира молчит.

Какого хрена она так ведёт себя? Беспокойство перерастает в раздражение.

- Отвечай, когда я говорю с тобой, - резко говорю ей я.

Подхожу ближе. Лира оборачивается. Её большие и по-детски обиженные глазах покраснели.

- Зачем я тебе, Дамир? – нежный голосок дрожит от сдерживаемых эмоций.

Складываю на груди руки и прищуриваюсь.

Мне сейчас совсем не нужен этот разговор, как и выяснение отношений. Не накануне такой важной встречи.

- Что значит «зачем»? – переспрашиваю, глядя на неё не мигая.

- Вопрос простой, - продолжает она. – Просто ответь на него. Мне кажется, я заслуживаю немного честности. Хоть раз…

- Ты заслуживаешь честности? – приподнимаю бровь я. Нет, она серьёзно? После всего дерьма… она говорит о честности?

- Да, - Лира опускает взгляд. – Теперь ты знаешь обо мне всё… и о моих к тебе чувствах тоже… Но я, - взмах ресниц, и пронзительная синева снова нацелена на меня. – Я о тебе ничего не знаю, Дамир. Зачем ты спас моего брата?

- Чтобы он на грёбанный аукцион не попал! – вскипаю я.

Чёртова девчонка! Она собирается весь вечер на мозги капать?

- Или ты против? – продолжаю, чувствуя, как всё внутри закипает то ли от ярости, то ли от... другого чувства.

Совесть? Раскаяние? Неприятный ком подходит к горлу.

Я как железный дровосек, который слишком давно не использовал свои чувства. Нужные механизмы успели заржаветь, и теперь при каждом движении всё внутри сковывает от боли.

- Я могу вернуть его обратно! – предлагаю ей. – Давай, прямо сейчас!

- Нет! – взвизгивает она. – Нет, Дамир… прекрати…

Лира проходит мимо меня к кровати и садится.

Она опускает лицо в ладони. Её маленькие плечики жалобно вздрагивают от каждого вздоха.

Подхожу ближе и, не отдавая себе отчёт в действиях, сажусь рядом, обнимая её.

Мне хочется, чтобы она успокоилась.

Нет, не так.

Мне нужно, чтобы она успокоилась. Снова расслабилась. И доверяла мне.

Пальцы скользят по бархатной коже.

Притягиваю её к себе. Глажу по волосам. Перебираю длинные пряди – будто шёлк через пальцы пропускаю.

Тянусь вперёд.

Сначала целую лоб, а потом жадно спускаюсь ниже. Я знаю, что действую на неё также, как и она на меня. Острый кайф разносится по венам, когда мои губы соприкасаются с её нежными, распахнутыми бутонами.

В штанах мигом каменеет. Внизу всё тянет и наливается приятным томлением.

Её ладони упираются мне в грудь. Сперва Лира, застигнутая врасплох, отвечает мне. Но слишком быстро берёт себя в руки, и к моему огромному неудовольствию, отталкивает.

Какого хрена?

- Не надо, - тихо шепчет, прикрывая глаза.

- Почему? – сердце отчаянно бьётся в горле.

- Я не хочу.

Поднимает на меня взгляд. Смотрит дерзко и с вызовом.

Блядь.

Знает же, что я могу взять её. Могу сделать всё, что захочу.

И при этом смотрит так яростно. Почти дико.

- Уверена? – цежу сквозь зубы.

Да, я могу заставить её захотеть. Но тогда… Боюсь, что тогда завтра у моей пленницы не будет правильного настроения.

- Да, - отвечает и отворачивается.

- Ладно, - резко встаю.

Член натягивает брюки. Слишком острое напряжение. Сложно стерпеть.

Чувствую, как раздражение набирает обороты. Хочется что-нибудь ударить. Иду к выходу. Надо проветриться.

Пересекаю комнату за считанные секунды. Опускают ручку и открываю дверь.

Уже стоя на пороге, бросаю ей:

- Завтра мы едем на встречу с твоим отцом. Подготовь брата.

Оборачиваюсь.

Ожидаю увидеть радость на её лице, но её тем нет.

Пожимая плечами, выхожу из спальни.

Многое бы отдал, чтобы узнать, что там у неё в голове.

Лира

Не могу заснуть. Верчусь под одеялом на широкой и очень удобной кровати.

Одеяло наматывается на меня, сворачиваясь в кокон. В нём так тепло и уютно, что мне не хочется больше никуда вылезать.

Дамира нет.

Сегодня он не пришёл ночевать.

Я ждала его до тех пор, пока в доме не стихли последние звуки. Но он так и не пришёл. Наверное, это его способ наказать меня за отказ в сексе.

В тот момент, когда сказала ему «нет», я ощущала себя такой сильной! Хотелось послать его к чёрту! Но я сдержалась.

Ещё вчера утром мне казалось, что я влюблена в этого человека. А сейчас чувствую себя такой глупой. Ужасно глупой...

Как можно было настолько сильно привязаться к собственному тюремщику? Ведь мне показалось, что это была любовь... Я просто дура!

Такая отчаянная зависимость от человека никак не может быть любовью! Палач каким-то непостижимым образом смог околдовать меня. Внушить чувства, которых, если разобраться, нет и быть не может!

Ведь он просто играл мною. Планомерно подменял у меня в голове понятия. И в итоге... Я спутала зависимость с привязанностью. Благородство с подлостью. А любовь... с похотью.

Да. Между нами никогда не было ничего, кроме этой нездоровой страсти и его всеобъемлющего желания подчинить меня. Он желал, а я уступала. Уступала до тех пор, пока не оказалась загнана в угол.

Но сейчас Палачу тоже кое-что от меня нужно. Быть может, теперь я смогу попросить у него что-то взамен?

Я понимаю, что пытаться уснуть бесполезно, когда за окном занимается рассвет.

Сажусь в кровати.

С какой бы целью Дамир не повёз меня в тюрьму, сегодня я увижу своего папу.

Мы с ним были не очень близки. После смерти мамы он сильно изменился. Стал таким хмурым… Часто приходил домой уже затемно. Иногда у меня складывалось ощущение, что дом тяготит его. Стены, хранящие счастливые воспоминания, давят обречённой невозможностью вернуть прошлое. Я понимала всё это и старалась быть для брата не только старшей сестрой, но и родителем.

Однако иногда у папы случались моменты просветления. Летом он часто возил нас в путешествия. Тогда, хотя бы на время, он казался прежним…

Интересно, каким он стал сейчас? Я не видела его около года. Вспоминаю густые брови и серьёзный, но такой доброжелательный взгляд отца, когда я заходила к нему в кабинет.

Интересно, Влад тоже вспоминает о нём?

Я привожу себя в порядок и надеваю одно из строгих темных платьев, что сохранились у меня ещё со времён жизни в доме Аркадия.

- Ты будто на похороны собралась, - Дамир встречает меня в коридоре возле столовой.

Опускаю опухшие от слёз и бессонной ночи глаза. Не хочу на него смотреть.

- Ты уже сказала Владу? – спрашивает.

- Нет, - мотаю головой я.

Вчера весь день мне хотелось лишь одного: чтобы слова Левана оказались неправдой. Чтобы Дамир не завёл этот разговор о поездке к отцу. Чтобы на вопрос «зачем я тебе», он ответил, что я ему тоже небезразлична…

Идиотка.

- Хорошо, - его голос спокойный и ровный. – Я сам скажу.

Отчего-то его слова кажутся мне угрозой… Сердце неприятно ноет в груди.

Мы заходим в столовую и замечаем Влада, который скучает в одиночестве за массивным столом.

Я хочу сесть возле него, но Палач отодвигает для меня соседнее с собой кресло.

- Тут тебе будет удобнее.

Послушно прохожу вперёд и сажусь рядом.

В горле стоит ком. На еду даже смотреть не могу...

Если честно, держусь только потому, что не хочу испугать своими слезами брата.

- Чем вчера занимались? – Дамир обращается к Владу.

- Играли! – с весельем отвечает он.

- Во что? – не замечаю фальши в голосе Палача. Кажется, будто ответ и правда интересует его. Как ему это удаётся?

- Да в разное… - Влад ковыряет омлет вилкой. – Футбол, прятки… Потом я пошёл книжку читать, а Лира…

- Я пошла к себе, - перебиваю его я.

- Понятно, - глаза мужчины пробегаются по моим припухшим векам.

Горячая ладонь внезапно накрывает мою.

Он берёт меня за запястье. Прямо как тогда, в машине перед аварией… Смотрит так цепко и внимательно… Чувствую, как венка на внутренней стороне ладони ошалело бьётся о его пальцы.

Дамир изучает выражение моего лица ещё несколько секунд, а потом говорит:

- Сегодня, Влад, я возьму вас с Лирой с собой.

- Правда? – брат поднимает на него заинтересованный взгляд.

- Правда, - усмехается Палач.

- И куда мы поедем? – Влад сгорает от любопытства.

- Скажи ему, Лира, - пальцы крепче сжимают мою ладонь.

Отчего-то волнение подступает к горлу. Тихо откашливаюсь.

- Мы поедем на встречу с папой, Владик, - говорю я, глядя прямо перед собой.

- Вот это да! – радостно выдыхает мальчик. – Но… - он чуть-чуть нахмуривается. – Но папа, ведь, в тюрьме…

- Да, - холодный голос Палача заставляет меня вздрогнуть. – И я отвезу вас туда.