По ступеням «Божьего трона»

Предисловие Издательства

Его имя не то чтобы совсем затерялось с течением времени – статьи о Григории Ефимовиче есть в любой энциклопедии, результаты его исследований по-прежнему упоминаются в статьях и книгах, посвященных самым разным областям науки. Наконец, эту непривычно звучащую для русского уха фамилию – Грумм-Гржимайло – можно найти на карте мира: его именем назван перевал в горном массиве Сихотэ-Алинь, открытый им же ледник в Памире и один из ледников в массиве Богдо-Ола. А монгольские сказители, как свидетельствовал еще один известный путешественник Б. Я. Владимирцов, даже слагали песни «о русском с длинной бородой, который знает, как вырастают горы и какие тайны они в себе хранят».

И все же, все же… Мы не будем начинать традиционный разговор о «падении нравов», о том, что имена людей, прославлявших российскую науку, забываются, уступая место другим героям. Кто-то назовет этот процесс закономерным – и, в общем-то, будет прав: прогресс неумолим и стремителен, и знания, ради получения которых люди столетие назад совершали трудные и опасные экспедиции, ныне становятся доступны простым нажатием клавиши компьютерной мыши.

Но у таких людей, как Григорий Грумм-Гржимайло, было одно преимущество, ни с чем не сравнимое по ощущениям и неподвластное времени и переменам, – чувство первооткрывателя. Перед тобой нечто – природный ли объект, памятник истории, о котором долгое время никто ничего не знал, или что-то еще – и ты видишь это нечто первым из людей. И описания «первооткрытия» – уникальны и неповторимы, особенно если они подкреплены литературным талантом.

Как бы это ни банально звучало, но книга по-прежнему является источником знаний (пусть даже в наше время это понятие постепенно трансформируется в несколько аморфное определение «электронная публикация»). И вот тут с сожалением приходится констатировать тот факт, что книги Г. Е. Грумм-Гржимайло издавались крайне редко и найти их в любом виде очень непросто.

Род Гржимайло славился своей древностью и разветвленностью. По некоторым данным, первое упоминание о нем относится к XIII в. Представители рода были известны в итальянских государствах под фамилией Гримальди, в Польше – Гржимайло, в Литве – Гржимайли, в Чехии – Гржимали и Гржимеки. В 1647 г. хорунжий Лука Грум из литовской части рода переселился в Россию, положив, таким образом, начало русской ветви.

Явление вполне распространенное: благородство крови – единственный «дивиденд» древности рода. Впрочем, еще в начале XIX столетия Григорий Грумм-Гржимайло, дед Григория Ефимовича, владел обширными имениями, однако быстро их потерял. Так что Ефиму Григорьевичу Грумм-Гржимайло, появившемуся на свет в 1824 г., пришлось всего добиваться самому. Он был известен как один из ведущих российских специалистов свеклосахарной и табачной промышленности, способствовал их развитию в стране, являлся автором ряда публикаций по этой теме.

В 1867 г. в Российской империи была введена система нотариата. Е. Г. Грумм-Гржимайло решил попытать счастья в новой области, оставил службу в Министерстве финансов и был причислен к Министерству юстиции. Он прошел сквозь суровое сито отбора и экзаменов и стал одним из первых шестнадцати нотариусов в Петербурге. Затея оказалось удачной, дело пошло на лад. Ефим Григорьевич, взяв взаймы деньги для обустройства конторы, быстро расплатился с долгами. Казалось, что большая семья скоро заживет в достатке. К тому времени у него были жена Маргарита Михайловна (дочь историка М. О. Без-Корниловича) и дети – сыновья Григорий (он родился 5 (17) февраля 1860 г. в Санкт-Петербурге), Михаил, Дмитрий и Владимир и дочери Маргарита и Екатерина.

Но в 1870 г. Е. Г. Грумм-Гржимайло скоропостижно скончался. Вдова с шестью малолетними детьми на руках практически без средств к существованию – «классическая», но оттого не менее трагичная картина семейной катастрофы. И кто знает, чем бы обернулась эта ситуация, если бы не помощь крестного отца Григория – Сергея Дмитриевича Шереметева (1844–1918).

Граф Шереметев – личность в своем роде уникальная. Наследник огромного состояния, владелец имений в одиннадцати российских губерниях (только в Подмосковье ему принадлежали Кусково, Михайловское, Останкино, Введенское, Остафьево), он был одним из крупнейших российских меценатов. Спектр его интересов, казалось, не знал границ. Для примера – только часть из списка обществ и собраний, в которых состоял Сергей Дмитриевич. Итак, он являлся членом: Российского общества покровительства животным, Русского общества акклиматизации животных и растений, Русского археологического общества, Русского исторического общества, Русского географического общества, Академии художеств; был основателем и председателем Общества древней письменности, председателем Археографической комиссии, состоял в целом ряде благотворительных обществ и организаций.

Сергей Дмитриевич – не раз помогал Григорию Грумм-Гржимайло, финансировал его экспедиции и издание научных трудов. А тогда, в начале 1870-х, он взял на себя все расходы по воспитанию и образованию своего крестника. Благодаря этому, в 1871 г. Григорий смог поступить в Училище правоведения.

Впрочем, несмотря на эту поддержку, положение семьи после смерти отца оставалось очень тяжелым. Так что потомку древнего польского рода Григорию Грумм-Гржимайло с самого детства пришлось зарабатывать себе на жизнь. Он хорошо рисовал (это умение впоследствии очень пригодилось Григорию Ефимовичу в его путешествиях) и поначалу составлял рисунки для вышивок матери, а вскоре начал делать иллюстрации для журнала «Нива» и давать уроки отстающим ученикам.

В 1874 г. Маргарита Михайловна перевела сына в 3-ю Санкт-петербургскую военную гимназию (затем – Александровский кадетский корпус), которую он успешно окончил в 1879 г. Дальше – путь в армию? Но у Григория проблемы со зрением (очки навсегда стали его неизменным «спутником жизни»), близорукость, да и без этого офицерская карьера его не прельщала. Он хотел заниматься наукой, а значит – нужно поступать в университет. Однако на этом пути было серьезное препятствие, даже два: латынь и греческий. Древние языки, знание которых было обязательным при поступлении в высшее учебное заведение, в военных гимназиях не преподавали. Так что с лета 1879 г. Григорий усиленно занимался языками и так же усиленно сам давал уроки: ведь за занятия нужно было платить.

Филлоксера – мелкое насекомое, длиной всего около 1 мм. Но неприятности виноградарству она приносила очень крупные. Когда филлоксера, родиной которой была Северная Америка, в 1880 г. появилась в России, выяснилось, что культивируемые у нас европейские сорта винограда совершенно к ней неустойчивы, и начавшее было бурно развиваться российское виноградарство оказалось буквально на грани катастрофы.

Неудивительно, что в те годы борьбой с филлоксерой были озабочены многие научные умы. В том числе Николай Яковлевич Данилевский. Сейчас он известен прежде всего как социолог и культуролог, чьи теории стали основой для цивилизационного подхода к истории и идеологии панславизма. Но Данилевский был еще и естествоиспытателем и, в частности, серьезно заинтересовался проблемой филлоксеры.

С Николаем Яковлевичем Григорий встретился в доме коннозаводчика А. И. Павлова, сыну которого он давал уроки. Маститый ученый даже не ожидал, что юноша, только собиравшийся делать свои первые шаги в науке, так хорошо осведомлен о филлоксере, о которой только-только начали говорить в России.

В итоге Данилевский, заинтересовавшись познаниями юноши, тут же пригласил его на должность секретаря Филлоксерной комиссии, сформированной при Министерстве государственных имуществ. Комиссия начала работать в марте 1880 г. – и именно эту дату Григорий Грумм-Гржимайло всегда считал началом своей научной деятельности.

В мае – июне того же года Григорий сдал экзамены на аттестат зрелости. И хотя по латыни и греческому он таки получил «удовлетворительно» (по остальным предметам – отличные и хорошие отметки), это не помешало ему поступить в Санкт-Петербургский университет, на естественное отделение физико-математического факультета.

В те годы на физмате подобрался просто-таки «звездный» преподавательский состав. Геологию и минералогию читал В. В. Докучаев – основатель российского почвоведения; физиологию человека – выдающийся русский физиолог, создатель физиологической школы И. М. Сеченов; ботанику – основоположник географии растительности в России А. Н. Бекетов; А. И. Воейков, читавший курс физической географии, только начинал свою преподавательскую карьеру, впоследствии же он прославился как выдающийся метеоролог и климатолог, создатель школы сельскохозяйственной метеорологии. Лекции Н. П. Вагнера по зоологии беспозвоночных оказали особое влияние на выбор Григорием Грумм-Гржимайло специальности энтомолога. А деканом факультета и заведующим кафедрами органической и аналитической химии был знаменитый химик Николай Александрович Меншуткин (именно он, среди прочего, в 1869 г. на заседании Русского химического общества сделал от имени Д. И. Менделеева доклад о Периодическом законе).

Конечно, не все было гладко и идеально, и не все преподаватели были любимы и уважаемыми студентами. В учебный процесс волей-неволей вмешивалась политика, особенно после 1 марта 1881 г., когда был убит император Александр II. Но политикой Григорий Грумм-Гржимайло интересовался «постольку поскольку», главным же его интересом всегда была учеба и наука. После успешного окончания первого курса он был направлен в Крым, в специальную командировку по линии Министерства государственных имуществ. Главной целью поездки было изучение все той же филлоксеры и поиск методов борьбы с ней, для чего Григорий и приехал в имение Н. Я. Данилевского «Мшатка» на берегу Черного моря. Но коль уж представилась такая возможность, молодой ученый решил не ограничивать себя официальной целью и провел исследование лепидоптерологической[1] фауны близлежащих районов. Результатом стала опубликованная в XIII томе «Трудов Русского энтомологического общества» статья «Несколько слов о чешуекрылых Крыма» – первое научное исследование Г. Е. Грумм-Гржимайло.

Полевые энтомологические исследования Григорий продолжил и следующим летом, теперь уже в Подольской губернии, под Каменец-Подольским, на даче у своего дяди Д. М. Без-Корниловича. Три недели, проведенные в одном из самых живописных уголков Украины, оказались «плодотворными» и в личном плане: именно здесь он встретил Евгению Без-Корнилович, дочь дяди. Через 10 лет она стала его женой.

Еще один год учебы – и снова каникулы, которые молодой ученый опять практически полностью посвящает энтомологии. Летом 1883 г. Григорий Грумм-Гржимайло отправился в Среднее Поволжье, в имение уже упоминавшегося А. И. Павлова в Аткарском уезде Саратовской губернии. Результаты этих изысканий он изложил в статье, которая в 1884 г. была опубликована в первом томе издания «Mе́moires sur les lе́pidoptères». И это уже был пропуск в высший свет – как в переносном, энтомологическом, плане, так и в самом что ни на есть прямом.

«Mе́moires sur les lе́pidoptères» выходили под патронатом великого князя Николая Михайловича (1859–1919) – самого главного энтомолога империи. В этих словах если и есть доля сарказма, то совсем незначительная. Николай Михайлович действительно был страстным энтомологом, и ему принадлежит большая роль в развитии лепидоптерологии.

Средняя Азия для энтомолога и сейчас представляет большой интерес, а тогда, в 1880-х гг., малоисследованные среднеазиатские районы были настоящим «лепидоптерологическим Клондайком». Вот только одно «но»: самым благоприятным периодом для сбора материала была ранняя весна…

Вообще-то это было против правил – разрешить студенту сдать пять экзаменов, необходимых для получения звания кандидата, существенно раньше срока. Но таково было условие финансирования экспедиции, фактически поставленное великим князем. И Н. А. Меншуткин дал «добро»: и потому что просьба опосредованно исходила от члена императорской фамилии, и потому что видел искреннее желание студента внести свой вклад в науку. Молодой ученый был готов на всё, чтобы отправиться в Среднюю Азию. Профессор Вагнер даже предлагал ему остаться при кафедре зоологии беспозвоночных, что практически гарантировало карьеру профессора. Но Григорий не хотел познавать науку в кабинетной тиши – он мечтал о горах и азиатских просторах.

Сборы проходили в экстренном порядке. 15 января Григорий Грумм-Гржимайло сдал последний экзамен, 20-го числа того же месяца Совет Санкт-Петербургского университета утвердил его в ученом звании кандидата, «зачтя» ему в качестве диссертационной работы уже опубликованные труды и изыскания в области естественных наук. Григорий даже не успел получить соответствующий диплом. 6 февраля Русское географическое общество (РГО) избрало свежеиспеченного кандидата наук своим членом-сотрудником и снабдило рекомендательными письмами. А 14 февраля Григорий Грумм-Гржимайло отправился в путь.

20 мая 1884 г. небольшая группа – молодой ученый из Санкт-Петербурга и приданные ему для охраны четыре казака Оренбургского войска – выступила из Оша в направлении Алайской долины. Целью путешествия был Памир, его северные склоны.

Сведения о Памире, с одной стороны, известны с глубокой древности, но с другой – действительно научное изучение этого района, целенаправленное и глубокое, началось только во второй половине XIX в. В Памире бывали и описывали его китайские путешественники, затем, спустя несколько столетий, примерно в 1270 г., через Памир прошел Марко Поло. После этого – снова перерыв на несколько веков, когда Памир стоял «заброшенным».

С начала XIX в. активность стали проявлять англичане, считавшие тогда весь мир зоной своих интересов. А Памир, позволим себе напомнить читателю, – это горная система на территории современных Таджикистана, Китая, Афганистана и Индии. Так что интерес британцев к Памиру был далеко не праздным. Впрочем, большинство из тех, кто из подвластных Британской империи Афганистана и Индии проникал в памирские долины, были, скорее, разведчиками, а не исследователями. Заслуживает внимания, пожалуй, экспедиция английского военного и путешественника Джона Вуда, который в конце 1830-х гг. прошел от Афганистана через Пяндж до озера Зоркуль (на границе современных Таджикистана и Афганистана) и оставил об этом путешествии путевые записки. А затем – опять затишье: после Вуда исследователи долгое время не решались проникнуть в этот район, опасный из-за крайне негативного отношения к европейцам со стороны местного населения.

Свои интересы в Средней Азии были и у Российской империи. Они особенно возросли в 1860—1870-х гг., когда сначала на завоеванных среднеазиатских территориях было основано Туркестанское генерал-губернаторство, а затем к России присоединились Бухарский эмират и Кокандское ханство. Это означало, что путь в лежавшую за перевалом Алай большую неизученную область отныне был открыт.

Одними из первых исследователей Туркестана и припамирских районов были Алексей Петрович Федченко (1844–1873) и его супруга Ольга. В судьбах Алексея Федченко и Григория Грумм-Гржимайло очень много общего. Алексей Петрович рано потерял отца, разорившегося владельца золотоносного прииска; он учился на естественном отделении физико-математического факультета, только в Москве, а не в Петербурге; и, наконец, будучи еще совсем молодыми людьми, в 1868 г. супруги Федченко отправились в экспедицию в Туркестан, пробыв там до 1871 г.

Во время этой экспедиции А. П. Федченко пытался изучить и остававшийся по-прежнему загадкой для европейцев Памир. В 1871 г. он спустился в Алайскую долину, открыл Заалайский хребет и его высочайшую вершину – пик Кауфмана. Но идти дальше из-за отсутствия провианта было невозможно: как вспоминал сам Федченко, «того, что было с нами, не хватило и на обратный путь из Алая: мы два дня голодали». Возможно, супруги Федченко вернулись бы в Памир, но в 1873 г. Алексей Петрович скоропостижно скончался при восхождении на Монблан.

В 1876 г. Алайские горы были исследованы экспедицией подполковника (впоследствии – генерал-майора) Льва Феофиловича[2] Костенко. В ходе этой экспедиции военный топограф Жилин впервые провел инструментальную съемку верхней части долины. В 1877–1878 гг. еще один молодой путешественник, а в будущем – знаменитый географ и геолог Иван Васильевич Мушкетов (1844–1873), исследовал Памир и первым посетил долину реки Муксу, которая берет начало в леднике, названном впоследствии именем Федченко. Примерно тогда же Памир изучала экспедиция одного из самых известных путешественников России тех лет Николая Алексеевича Северцова (1827–1885). Не остались Памир и Алай и без внимания энтомологов – в 1878 г. экспедиция выдающегося ученого-биолога Василия Федоровича Ошанина (1844–1917) прошла к верховьям Муксу и первой взошла на ледник Федченко.

Так что, как видим, к началу экспедиции Григория Грумм-Гржимайло Памир и Алай уже были изучены русскими путешественниками, хотя «белых пятен» оставалось предостаточно. Именно это и обусловило акценты и задачи, которые ставились в ходе первого путешествия Григория Ефимовича. «Редкий исследователь, – говорил он в докладе Географическому обществу после поездки в Памир, – попадая в страну новую, неизученную, охватывает ее целиком со всеми деталями. Обыкновенно такой исследователь обращает внимание лишь на крупные ее особенности и, опираясь на них, двумя-тремя штрихами рисует величавую, но всегда общую картину посещенной страны. На долю же последующих путешественников выпадает задача уже вносить дополнения и исправлять допущенные погрешности, которые могут легко вкрасться в эти общие описания, а то и прямо подтвердить прежние выводы своих предшественников. Хотя мне и было суждено пройти некоторые места, непосещенные еще европейцами, но большую часть пути я все-таки сделал по территории, в общих чертах уже описанной, а потому силой самих обстоятельств я попал во вторую категорию исследователей, на обязанности которых лежит прежде всего критическая проверка, а затем и оценка добытого предшественниками фактического материала».

С учетом сказанного выше Грумм-Гржмайло, готовясь к путешествию, тщательнейшим образом проштудировал имеющуюся литературу, прежде всего от…