Почему я лютый враг компьютерных игр

Г. Шабат Почему я лютый враг компьютерных игр

1. Они создают особый тип психического отклонения ребенка. “Заболевший” компьютерными играми ребенок распознается по лихорадочному блеску в глазах, когда он колотит по клавишам, иногда по патологической компьютерно-игровой эрудиции, иногда по повышенному вниманию к связанным с компьютерами второстепенным ‘деталям и всегда — по готовности жертвовать едой и сном ради компьютерных игр. Ответственно заявляю, что такой ребенок потерян для математики, подозреваю, что то же касается других высших форм интеллектуальной деятельности.

2. Они поглощают массу компьютерного времени. В нашей стране принято жаловаться на острую нехватку компьютеров, действительно, научный работник или студент, который захочет что-нибудь посчитать, поработать над текстом, попробовать программу машинного перевода или напечатать график, столкнется с массой проблем. Однако в огромном количестве школ стоят компьютерные классы; зайдите наугад в любую: если класс не заперт, Вы, вероятно, увидите людей разных возрастов, остервенело гоняющих чудовищ по экранам (ну, или делающих что-то более изощренное; автор вынужден признаться в глубоком невежестве в компьютерных играх как таковых). Ту же картину Вы найдете в разнообразнейших учреждениях; на немногих имеющихся компьютерах играют дети сотрудников, или (совестно писать, но ведь правда же!) сами сотрудники.

3. Они вносят вклад в создание мира муляжей, угрожающего развитой цивилизации. Смею думать, что играть в футбол здоровей, чем в Тетрис, что подросток, раздобывший запретную игру, где в награду за правильно введенное английское слово на экране раздевается красотка, и проведший за этой игрой часы, утрачивает что-то, чего ему будет недоставать при прикосновении к живой девушке.

Ответим на стандартные аргументы апологетов компьютерных игр.

Они приучают к клавиатуре. Ну уж во всяком случае не лучше, чем созидательная деятельность на компьютере (к тому же многие игры приучают лишь к виртуозному владению стрелками и джойсиком). Научите ребенка писать интересные программы, дайте в руки редактор, с помощью которого он может красиво оформлять свои мысли (только не забудьте освободить время от компьютерных игр, чтобы эти мысли появлялись), и через пару месяцев ребенок будет обращаться с клавиатурой с уверенностью профессионального оператора.

Они обучают английскому. Во-первых, мягко выражаясь, не шекспировскому, во-вторых, заведомо неактивному.

Ребенку хочется и нравится играть. Ответьте сами на аналогичный аргумент относительно алкоголя и наркотиков, и вывод будет очевиден: не держите вблизи ребенка компьютерных игр.

Они развивают быстроту реакции. Во-первых, нелучше пинг-понга, во-вторых, крайне одностороннюю.

Они демонстрируют программные продукты высокого класса. Этот аргумент серьезнее предыдущих, и автор согласен, что у многих начинающих программистов стремление представить продукт в выгодном свете сформировалось под влиянием наиболее профессионально написанных компьютерных игр {автор считает также несомненным, что юноша, побывавший в Нью-Йоркском баре, узнает о культуре поведения больше, чем тот, который бывал только в московской пивной). Беда, однако, в том, что фирмы и частные программисты, разрабатывающие компьютерные игры, озабочены прибылью, а не просвещением, так что секреты их мастерства остаются скрытыми от заинтересованного подростка. В результате некоторые молодые люди тратят массу бесплодного времени на проникновение в эти тайны, азартно состязаясь друг с другом в рассекречивании кодов и других премудростях (представьте себе, что было бы, если бы мы учили наших студентов интегрированию, демонстрируя блестящее мастерство, но скрывая основные приемы, поскольку последние составляли бы коммерческую тайну!). Другие пытаются написать игры сами, пользуясь доступными им скромными средствами, и, как правило, не достигают больших успехов — автор судит по собственным многолетним наблюдениям. Мне известно о некоторых исключениях: победители соответствующих конкурсов демонстрируют довольно милые результаты. В любом случае идеалом является возможность продажи. По моему скромному мнению, этот навязанный взрослыми идеал отвлекает детей от более высоких целей.

Закончим некоторым более общим соображением. Мы присутствуем при явлении, которое в гиперболизированной форме было описано в мрачной утопии Хаксли “Бравый Новый Мир”. В этой утопии описано о общество, в котором одним из условий стабильности является интенсивное производство специализированного оборудования для электронных спортивных игр. Потребность в продуктах этого производства обеспечивается навязыванием обществу (на подсознательном уровне) соответствующего морального стандарта: уклонение от проведения существенной части дня за электронными играми считается безнравственным и карается.

Мне, конечно, возразят, что человек, не тратящий время на компьютерные игры, ничем пока не рискует. Это верно, но позвольте все-таки зафиксировать определенный сдвиг в современном общественном сознании: многим из нас внушили, что компьютерные игры цивилизованнее традиционных.

Доказательство: случалось ли Вам видеть, чтобы в приемной декана факультета престижного университета студенты забивали “козла” или резались в подкидого (тоже, кстати, занятия, развивающие смекалку и психологию и при этом не грозящие вирусами нужным для работы устройствам). Думаю, нет. A чтобы в компьютерные игры? Мне лично — увы.

Доказательство закончено. Автор готов ответить на возражения.

Монитор, 1992 № 08 стр 35