Почувствуй

Глава 1. Биркан

День сегодня выдался жаркий. Солнце припекает так сильно, что, кажется, вскоре начнет плавиться асфальт, а вместе с ним и головы несчастных прохожих, неосмотрительно не надевших головные уборы.

Я отношусь к той же категории, хоть я и слышал об аномально жарком июне, который, к слову, ещё не наступил, ведь пока ещё середина мая, возможности взять кепку у меня не было.

Этой ночью я был у своего друга, где мы в очередной раз отмечали быстро сданные экзамены, а точнее купленные, и теперь были свободны до августа, а уж потом нам вручат дипломы, столь дорогие, и дороги они не нашему сердцу, а материальному состоянию родителей.

Мало того, что на мне черная рубашка из шёлковой ткани, из-за которой я неимоверно вспотел, так ещё передвигаемся мы на кабриолете с открытой крышей.

— Может, ты закроешь этот кумпол и включишь вентилятор? — Простонал Анри с заднего сидения, он намотал на голову куртку, не понятно зачем, взятую в доме Озгюра, и меньше нас всех страдал от слепящего света.

— Откуда ты эти слова только берешь… Хорошо, что хоть вентилятор, а не ветряк, — едва слышно пробурчал один из близнецов, сползая куда-то под сидения, чтобы ему не припекало. — Ещё бы попросил помахать перед тобой папоротником.

— Сядь нормально, ещё не хватало, чтобы нас остановили, — возмутился я, глядя на друга через зеркало заднего вида, затем взял предложенную Джаном бутылку с водой, и приложил её ко лбу, чтобы хоть немного охладиться, но вода нагрелась так, что в неё смело можно было кинуть чайную заварку и получить горячий чай. Бутылку от лица я так и не убрал, и, оглядываясь по сторонам, дабы понять, не выезжает ли кто из поворота, ответил, — Крыша не поднимется, там механизм сломался, я собирался сказать об этом Ферхату, но вы очень просили покататься именно на кабриолете, типа девчонкам нравится.

— И так мы никого и не нашли, — вздохнул Джан, толи из-за отчаяния от неудавшегося свидания, толи из-за жары. — Остановись там, вроде бы это кафе, надеюсь, там есть кондиционер.

Я спустил темные очки на нос, чтобы посмотреть, куда предлагает зайти друг, так как по дороге мы тащились, будто на черепахе, гнать я не мог, на солнце дорога будто расплывалась передо мной, и даже солнцезащитные очки не выполняли своего прямого назначения, и на ходу смог рассмотреть здание с большими окнами.

— Думаешь в этом районе где-то можно поесть без отравления? — С сомнением спросил я.

— Понятия не имею, но выпить сока со льдом точно можно.

— А хотелось бы чего-то покрепче, — озвучил свои желания Озгюр.

— Вчерашнее вспомни, и слюни вытри, ты как бочка, лей в тебя и лей, — возмутился его брат.

Ничего не ответив, я свернул к общепиту, к счастью парковка оказалась сбоку от здания, не пришлось даже никуда заворачивать. К слову, на парковке всего три места, и все они пустые. Не порадовало меня только то, что кожаные сидения на солнце накалятся ещё сильнее, и ехать дальше без ожогов на мягком месте мы уже не сможем.

Бросив прощальный взгляд на машину, пёкшуюся на самом жарком месте, я хотел было вернуться, и ехать дальше, но осознал, что ещё немного и я точно перегреюсь.

Кафе находится в довольно высоком одноэтажном здании из белого кирпича, на лицевой стене расположено несколько больших окон, из которых видно зал, полностью заполненный людьми, с остальных же сторон окон нет совсем, если только на кухне, или же они скрыты с другой стороны. Дверь массивная, деревянная, со стеклянными вставками, через которые можно видеть всех кто заходит в кафе.

Над дверью закреплены большие буквы, ярко бирюзового цвета, название было бы ещё ярче, если бы не пыль покрывающая вывеску, «Эдер» говорилось в названии, только буквы были так слеплены между собой, так ещё и выписаны курсивом, что казалось, будто это витиеватый старинный арабский символ.

Стоило нам войти внутрь, как выходить перехотелось, в помещении так прохладно, будто мы оказались на севере, но выйти приходилось, так как все столики заняты. К счастью, Озгюр, чья привычка постоянно смотреть по всем сторонам и знать абсолютно всё обо всём и обо всех, раздражала этих всех, заметил что-то вроде кабинок, расположенных под этими большими окнами.

Сидеть там никто не хотел, так как солнце припекало, но выбора у нас не было, поэтому мы сели в кабинку справа от входа.

Кабинки не были никак отделены, различались они от основного зала только низкими диванами, подходившими под цвет к вывеске и длинными квадратными столами, а так же видом на дорогу и на облезлые магазины напротив. Но портили вид не старые магазинчики, они, наоборот, создавали некий колорит, мешало этому уединенному району огромное здание с офисами внутри, она никак не вязалось с общим видом.

Во всем же зале расположены круглые небольшие столики, а к ним кованые стулья с круглыми сидениями, на которых, как мне показалось, не очень удобно сидеть.

У меня жутко разболелась голова, поэтому уложив локти на стол, я уткнулся лбом в ладони, надеясь, что в темноте глазам станет легче, от того и голова перестанет болеть.

Однако этому не суждено было сбыться, неугомонный Озгюр продолжал смотреть по сторонам и разглядел официанток, посему толкнул меня, и когда я с недовольством посмотрел на него, он указал мне бровями на девушек. Тяжело вздохнув, потакая любопытному характеру друга, я всё же повернулся.

По залу циркулируют стройные девушки, на них бирюзовые блузки, с закатанными выше локтей рукавами. Блузы заправлены в темно-синие юбки, длиной до колена, кажется, такой фасон юбки называется колокол. Но это мне только кажется, это слово я узнал от одной из своих подружек, которая целый день жужжала над моим ухом, что подобное больше не в моде.

Форма официанток могла бы показаться вполне симпатичной, если бы не странные босоножки на плоской подошве, застежка которых обвивает щиколотку.

— Эх, печально, и не поглазеешь на ножки, — тут же выдал Анри, как всегда говоря как-то странно.

— В туфлях было бы намного лучше, — совершенно не к месту, озвучил мою мысль Озгюр, оказавшись знатоком моды, не зря ведь он на протяжении нескольких лет влюблён в модель.

— Тоже мне собрались, законодатели моды, — недовольно пробурчал я, ибо девушки уже с сомнением поглядывали на нас.

Я взял в руки меню, оно напечатано на большом ламинированном листе, от этой забегаловки не стоило ждать многостраничную книжку в кожаном переплете. Судя по блюдам, здесь подают домашнюю еду, в основном даже традиционную кухню.

Я пробежался глазами по первой странице: долма, чечевичный суп, кускус с овощами, шурпа с бараниной, кюфта. Дальше читать я не стал, ничего нового я для себя не найду. На обратной стороне были десерты и напитки. К слову, десертов было столько же, сколько и основных блюд, может и чуть больше, помимо домашних сладостей полно и всяких пирожных и чего-то ещё, название остального я слышал, но так и не понимал, что это.

От изучения меню меня отвлекла сама судьба, а вернее мой неуклюжий друг Анри, у которого из рук выпал телефон, брякнувшись на красивую каменную плитку, на полу. Поворачиваясь на этот звук, я заметил девушку. Она выходила из кухни, или что это было за помещение, когда она проходила по залу перебросилась с другими девушками словами, от чего те рассмеялись, а она улыбалась, так искренне, так не наигранно, казалось, она мерцает на солнце, так же как светятся камни, как показалось мне.

На душе вдруг стало так тепло, и я тоже улыбнулся ей, вернее из-за неё, она не смотрела на меня, взгляд её обращен к ясному небу и яркому солнцу за окном, будто её оно не слепит.

Незнакомка двигалась к нам, так и не взглянув ни разу на нас, когда она почти подошла вдруг замерла, из-за чего я смог заметить её тонкие ножки, с изящными, миниатюрными щиколотками, из-за отвратительной обуви, щиколотки казались очень привлекательными.

Разглядывая её ноги, я и не заметил, что она смотрит на дверь, а на лице меняется эмоция, от улыбки не осталось и следа, даже глаза будто потухли.

Видимо, никто не заметил перемены в ней, кроме меня. Это было столь мимолетно, официантка быстро взяла себя в руки, сменила растерянное выражение лица, теперь оно стало нейтральным, но каким-то немного обиженное. Я считал, что сейчас она неестественно улыбнется, так как работников в подобных заведениях заставляют это делать, но она не хотела быть лицемерной, или же не могла справиться с эмоциями.

Она подошла к нам и спросила, что мы будем заказывать, она так и не посмотрела на меня. Я начал закипать. Она не отрывала взгляда от стола до тех пор, пока в двери не вошел высокий парень, обнимающий какую-то простушку, чья внешность не очень то и привлекательна, стоило ему войти, официантка бросила на него взгляд из-под ресниц. Это разозлило меня ещё сильнее.

Я что не нравлюсь ей? С каких это пор девушки не вешаются на меня? Особенно из обслуживающего персонала, поняв, сколько у меня денег.

И сейчас я вздохнул с облегчением, она просто не знает о моем материальном положении, я ведь сейчас не в дорогостоящем ресторане, и она и подумать не может, что люди такого уровня могут зайти в эту забегаловку.

Этот парень подошел к ней, продолжая обнимать дурнушку за плечи, и произнес:

— Хорошего дня тебе. Сегодня мест не будет?

— И вам хорошего дня, — будто бы забыв о то, что нужно дышать ответила ему официантка. — У нас есть места, но только у окон.

— Здесь жарко, в зале ничего нет?

— Люди на обед пришли, не думаю, что долго будут сидеть, вы можете подождать и…

— Нет, спасибо, сестра, ещё где-нибудь пообедаем, — и с этими словами он отправился к выходу.

— Так рядом же ничего нет, — неуверенно крикнула ему вслед девушка, но он, не оборачиваясь, махнул рукой и, в сопровождении не очень-то привлекательной компании, вышел.

Официантка на мгновение прикрыла глаза, а затем вновь обернулась к нам, ожидая нашего заказа.

Я хотел было оставить её в покое, видимо, она влюблена в этого парня, сомнительно расстраиваться из-за упущенного клиента, когда зал полон, поэтому и не бросается мне на шею, но моё самолюбие было задето, поэтому я решил, во что бы то ни стало, получить её.

— Я бы хотел суп с нутом и говядиной и черный кофе, — глядя в большой лист меню, заказал Анри, из-за чего и приковал к себе удивленно-негодующие взгляды. — Что вы уставились?

— Так ты изнутри сваришься, баран ты эдакий, в такую жару ещё и суп с кофе хлебать, — высказал Джан, как всегда не скрывающий своего истинного отношения ко всему происходящему.

Я же, решив воспользоваться очередной глупостью друга, улыбнулся девушке и сказал:

— Не обращайте внимания, он у нас немного странный, — в ответ мне сдержанно улыбнулись, но в ней нет нужной мне заинтересованности, мимолетно взглянув на меня, она вновь отвела взгляд. — Мне принесите, пожалуйста, холодный чай со льдом.

Она молча записала мой заказ и заказы парней и так же молча удалилась.

— Что же это ты, теперь к беззащитным девушкам, незаинтересованных в твоей персоне, приглядываешься? — Насмешливо спросил Джан.

— Я могу к кому угодно приглядываться, мне ведь родители не нашли невесту из хорошей семьи, в которой всё хорошо, кроме неё самой, — так же насмешливо ответил я, из-за чего все кроме Джана рассмеялись.

— Хватит, не напоминай. Недостаточно мне этой свадьбы, так ещё и вчера ни с кем не познакомился, — лицо друга такое несчастное, что можно было бы ему посочувствовать, но что же за друг из меня был бы, если бы я не рассмеялся.

— Это брачный обед, пояс верности никто не отменял, — продолжил издевательство Озгюр, с ухмылкой наблюдая за реакцией предмета насмешек.

— Ты бы язык придержал, дорогой, а то через пару лет и тебе невесту сосватают. Уж я-то попрошу маму, скажу, что совсем ты невнимательный, всё кругом обсмотрел, пора бы и за ум браться, — припугнул брата Джан, хотя все мы прекрасно знали, что он не сможет так поступить, и наоборот, сделает всё, чтобы уберечь братца от нежеланного обретения семьи.

Джан и Озгюр двойняшки, совсем непохожие между собой, что внешне, что внутренне полные противоположности. Джан имеет довольно крепкую, коренастую фигуру, невысокий рост, черные, жесткие, словно собачья шерсть, волосы, часто стриженные максимально коротко, и черные глаза.

По характеру он довольно сложный человек, он часто недоволен всем, но всегда говорит правду в лицо, не будет скрывать, что ему кто-то не нравится, поэтому все мы удивились, узнав, что женят его на крокодиле высокого статуса, а он не высказал ей, всё что думает о ней. Джан увлекается скалолазанием, а ещё, любит пробираться на стройки и забираться на краны или на всякие крыши, а висеть на всяких балках его самое любимое занятие. Как бы мы не упрашивали его не рисковать жизнью, он никого не слушал.

Озгюр же имеет худощавое телосложение и высокий рост, темно-рыжие, кучерявые волосы, которые большую часть времени небрежно торчат во все стороны, и такие же, как у брата, чёрные глаза.

Он довольно непостоянный, невнимательный и любопытный. Не зря внешностью он пошел в мать, видимо оттого и появилась его любовь к сплетням. Мы можем не смотреть новости и не узнавать людей, ведь Озгюр знает всё обо всех, будь то приезжий из другой страны, или же человек, которого он никогда в жизни не видел. Озгюр постоянно крутит головой, высматривая всё, что может.

Свое любопытство он оправдывает тем, что собирается стать журналистам, а их учат обращать внимания абсолютно на всё, но мы-то знаем, что он с детства такой вертлявый и любопытный.

— Так не честно! — Искренне забеспокоился Озгюр, даже пересел, убрав из-под себя согнутую ногу. — Мне ведь работать надо, куда же мне жену!

Это правда, Озгюру не нашли невесту только потому что он собрался ехать в столицу и строить карьеру, Джан же остается здесь и позже займет место отца в фирме, и чтобы скорее остепениться ему нужно жениться. Хоть эта причина довольно веская, но невеста предполагалась именно для Озгюра, но Джан спас его, зная, что брат много лет влюблен в другую девушку.

— Какой из тебя работничек то? Только и можешь сплетни собирать.

К моменту пика их разборок вернулась официантка и раздала нам напитки, чтобы не позориться перед ней я ущипнул сидящего рядом со мной Озгюра и пнул Джана.

— Благодарю, быстрая ты, — я широко улыбнулся, хваля девушку, но она так и не взглянула на меня.

— Это на кухне люди шустрые, — без каких-либо эмоций ответила она, и направилась к другому столику.

— Что, не везет тебе сегодня в любви? — Попытался подколоть меня Озгюр.

— Какая любовь, брат? Она довольно симпатичная, но любая девица из нашего окружения будет красивее её.

— Но выделываешься ты перед этой, — парировал друг, драматично утыкаясь в меню, чтобы не встретиться с моим недовольным взглядом.

— Она немного заинтересовала меня, но ничего такого.

— Так мы и поняли, по твоему пылающему взору, — вклинился в разговор Анри.

Не желая быть посмешищем, так как я ненавижу когда меня обсуждают или поднимают на смех, я разозлился и заткнул парням рты. К тому моменту нам принесли еду и девушка наконец взглянула на меня, но в этот раз отвернулся я, ибо заметил как Анри толкнул локтем Джана, и демонстративно пошевелили бровями, указывая на переглядку между нами.

— Вы сейчас дошутитесь и пойдете пешком по солнцепеку, вот тогда я и посмеюсь, — грозно предупредил я, от недовольства я пододвинул к себе тарелку с супом, заказанным Озгюром, и уже собирался есть, но быстро опомнился и отшвырнул от себя ложку.

— Ну, не психуй же, наш дорогой принц, — уже без насмешки протянул Джан, и передал брату ложку, перед последним словом он сделал небольшую паузу, он совершил большое усилие над собой, чтобы не произнести «принцесса».

— К слову о поездке, быть может, не стоит держать путь к загородному дому? — Как обычно в своем духе, спросил Анри.

— Я тоже передумал, — подхватил Озгюр. — Кажется, с одной попойки ехать на другую, не лучшая идея. Да и там ещё жарче будет, и к морю мы бегать не будем.

— Мы столько ехали по этим трущобам, чтобы сейчас вернуться домой? — Идея не очень понравилась Джану, он опять нахмурился.

— Пусть так, лучше вернуться домой и выспаться, — согласился я с Анри, ведь настроение у меня уже пропало.

— Вечно вы всё портите.

Я залпом допил свой чай, бросил на стол купюру, и, не желая вновь встречаться с той девушкой, направился к машине, чтобы придумать, как сесть внутрь без ожогов на причинном месте.