Под иными звездами

Под иными звездами

Illusions conducted my life, blurred and ailed eyes

The curtain darken the broken mirror

I no longer fear them, as I'm losing the grip of it all

Just a fragment of what used to be

Amaranthe, "Director's Cut"

Перевод:

Иллюзии управляли моей жизнью, затуманивали и томили глаза,

Занавес затеняет разбитое зеркало.

Я их больше не боюсь, и теряю контроль над ними.

Просто фрагмент того, что было раньше.

Припав к земле, девушка по-кошачьи оттопыривает задницу и даже рычит. Франк недоуменно изгибает бровь и неуверенно улыбается.

— Дикая совсем, что ли?

Голос вампира звучит мягко и даже вроде заботливо, и дикарка даже как будто удивляется. Щуриться, но утробно рычать не перестает. Потом резко трясет головой, будто в уши вода попала, и прыгает. Но не на Франка, а в кусты, мгновенно скрываясь в листве. Несколько секунд негромкого шубуршания и хруста веток — и в роще воцаряется тишина.

— Что за чертовщина? — бормочет вампир себе под нос и тут же расслабляет плечи. Откидывается на свой вещмешок и устало прикрывает глаза.

Появление зверодевушки во время привала не стало для него чем-то неожиданным, тем более в вечерних сумерках, когда все хищники активизируются. Но и особой радости Франк не испытал. То, что оборотница была одна, говорило о том, что ее деревня где-то неподалеку. А встречаться с оборотнями вампиру, мягко говоря, не хотелось.

После короткого отдыха, во время которого Франк позволил себе лишь напиться воды из близ журчащего ручейка, да набраться сил перед очередным марш броском, вампир встал, закинул на спину мешок, поправил лямки да не спеша пошел через чащу.

Лишь на третий день Франк добрался до городища. Его появление не осталось незамеченным — одежда, внешность и вампирская сущность выдавали его с головой, и люди, что встречались на его пути, пока он шел к площади, обходили его по дуге и сторонились. Пытались не пялиться, но безуспешно. Франк кожей чувствовал устремленные на него взгляды — слегка напуганные, слегка удивленные, слегка уязвленные. Некоторые даже морщились, словно учуяв запах тухлятины, и высокомерно отворачивались.

Вампиров здесь не жаловали. Вот только Франк привык к такому отношению. Да вот не по своей воле он пришел сюда.

В доме городничего, что располагался на самой площади, его встретили без энтузиазма, хотя и достаточно прилично. Городничий придирчиво повторил обязанности Франка, что были изложены в договоре с гильдией и которые вампир изучил вдоль и поперек до того, как отправиться в путь, и после позвал служанку, чтобы та проводила его в комнату. Жить Франку предстояло в доме самого городничего, а не в армейской казарме, как то случалось обычно, и новое жилище даже приятно удивило — комната оказалась просторной, хоть и скромно обставленной, имела лишь кровать, стол со стулом, шкаф да тумбочку с умывальником. В шкафу он обнаружил сменную одежду, а также форму. Даже на глаз было видно, что та немного великовата, и Франк не смог удержаться от усмешки. Вот и пригодились ему навыки шиться. Придется, правда, потратить добрых часа 3–4 на то, чтобы скроить форму по своей фигуре, но ведь ему не впервой.

Перед тем, как отправиться на боковую, он вышел в город, осмотрел улицы и казармы. Его ожидаемо встретило удручающее зрелище — две дюжины совершенно неумелых и неопытных солдат да капитан — обрюзгший и давно не просыхающий мужик в грязной рубахе походил на кого угодно, только не на командира. При виде вампира тот мелко затрясся и сплюнул через плечо. Неподобающее поведение.

И с этой дружиной ему работать? Смех да и только! Хорошо же он насолил кому-то из верхушки гильдии, раз его отправили в такую глухомань поднимать местное воинство.

По возвращению в свою комнату, Франк обнаружил довольно-таки приятный сюрприз — служанка, что всего несколько часов назад проводила его сюда, снова оказалась в его спальне, а точнее — в его кровати. По немного затравленному и испуганному взгляду он сразу понял, что вряд ли она оказался здесь по свое воле. Но девушка была обнажена да еще и так услужливо подставила тонкую, но крепкую шею, что, уставший и истощенный после путешествия Франк просто не мог отказать себе в удовольствии сделать несколько глотков сильной и молодой крови, слегка горьковатой и терпкой. После укуса он даже взял ее пышное и здоровое тело, взял аккуратно и практически механически. Служанка ожидаемо оказалась не девственницей и даже получила свою порцию удовольствия. Но после окончания соития молча поднялась, быстро оделась и бесшумно выскользнула из комнатки, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Поднялся Франк рано. В одних портках вышел во двор, сделал несколько упражнений и под внимательным взглядами женщин шумно поплескался в бочке с водой. Переоделся в форму, но до казармы не дошел — в городище поднялся странный и суетливый шум.

Удивительно, как быстро собирается в маленьких поселениях народ. Люди были настолько увлечены причиной гомона, что даже не обращали на вампира внимание, когда тот с помощью локтей пробирался через толпу. Удивленно охнул, увидев свою давешнюю знакомую из леса. Он смог ее узнать даже несмотря на грязь, порванную одежду и свалявшиеся волосы. Оборотница была явно напугана, но столь же и зла — она безостановочно рычала, повизгивала и клацала зубами, пытаясь дотянуться до тащивших ее за веревки мужиков. Те вели себя позорно — улюлюкали, оскорбляли и насмехались над девушкой, специально тягали в разные стороны, чтобы та спотыкалась и падала. Но ее снова вздергивали за веревки, чтобы буквально через минуту снова столкнуть в пыль.

— Смотрите, какую зверюшку мы поймали! — восторженно крикнул один из тянувших ее мужиков.

— Дикарка! — почти восхищенно воскликнул второй.

— Всласть позабавимся! — ликующе расхохотался третий.

Толпа ответила им торжествующими криками и словами одобрения.

Франк оглянулся. Непонимающе и недоуменно осмотрелся. Да что с этими людьми? Почему они так жестоко реагируют на мелкую и истощенную оборотницу?

Все же оборотни — это не звери. У них есть разум, есть своя культура и обычаи. Когда-то давно они действительно были врагами для людей и особенно для вампиров, но те времена давно прошли. По своему развитию они заметно уступали большинству рас, особенно человеческой и вампирской, но ведь это не повод так измываться над совсем молоденькой девчонкой, которой вряд ли исполнилось и 15 лет.

— Что за шум?! — раздался над площадью зычный голос городничего, — Вашу мать, что здесь происходит?

С появлением городничего на площади воцарилась относительная тишина. Мужчина беспрепятственно прошел сквозь толпу и, в отличие от Франка, ему не пришлось помогать себе локтями — люди сами расступались перед ним. Встав перед оборотницей и уперев рука в крепкие бока, городничий хмуро оглядел девушку и державших ее охотников. Будто почувствовал старшего, зверодевушка неожиданно затихла и затравленно уставилась на него.

И так стало Франку ее остро жаль, что, быстро приблизившись к городничему, негромко спросил:

— Что вы собрались с ней делать?

Хмурясь, мужик непонимающе уставился на него.

— Как это — что? Как обычно. Посадим на цепь — пусть детишки развлекаются.

У вампира на затылке аж волосы зашевелились.

— Как так — на цепь? Это же оборотница! — выдохнул он пораженно.

Городничий прищурился:

— Вот именно, что оборотница. Поганая кровь. Зверюга, хоть и мелкая. Убить бы ее, да в канаву сбросить… Да ведь вроде живое существо.

Франк определенно ничего не понимал. Огляделся. Не увидев ни одного сочувствующего взгляда, ужаснулся еще больше. Абсолютно все, даже женщины и дети смотрели на зверодевушку зло и неприязненно. Так это, получается, ему еще повезло! Похоже, дай этим людям волю — и его бы с оборотницей на смерть камнями закидали с большим удовольствием.

— Подождите, господин, так нельзя! — горячо заговорил Франк, даже хватаясь за плечо городничего и несильно сжимая. Но тому и этого хватило, чтобы недовольно зашипеть. — У этой девочки есть племя, родные. Думаете, они не придут за ней?

— Да никого у нее нет! — выпалил кто-то из мужиков, — Мы же пару месяцев назад деревню этих зверюг выжгли почти подчистую. Несколько тварей, конечно, сбежали, но вот — отлавливаем потихоньку.

— Выжгли? — пораженно ахнул вампир, — Отлавливаете?

— А как же, милсдарь, — самодовольно усмехнулся мужик, — Работаем помаленьку по вычищению нашей земли от этих поганцев.

В этот момент у вампира не только кулаки зачесались как следует вдарить говорищему в нагло ухмыляющуюся рожу, но и явно пошла частичная трансформация, потому что мужик неожиданно побледнел, а городничий отшатнулся. Да и сам Франк ощутил, как болезненно засаднило десны и скулы — это самопроизвольно удлинилась челюсть и повылезали клыки. Да и солнечные лучи — совсем слабые в утренний час — противно закололи кожу, наверняка слегка изменившую цвет с телесного на болезненно синеватый. Обычно солнце не вредило вампиру, если только тот был не в боевой форме.

— Отдайте девчонку мне, — глухо пророкотал он.

— З-зачем? — слегка запнувшись, спросил городничий.

— Не позволю ее на цепь посадить. Я найду ей прибежище и отдам сородичам.

— Чего?! Ты, упырь недоделанный! — заверещал один из мужиков, но городничий остановил его движением руки.

— Уважаемый милсдарь, о чем вы толкуете? — спросил он осторожно, но это осторожность звучала опасно и предупреждающе, — Не хотите ли сказать, что пожалели эту тварюгу? Что хотите уйти сейчас, пропасть на, черт его возьми, непонятно сколько дней или недель, нарушив тем самым контракт и вернуться неизвестно когда?

— Неделей раньше, неделей позже, — прошипел Франк, силясь не раскрывать рта. Вряд ли его облик украсит ряд острых и длинных зубов, — Но, господин, позволить измываться на оборотницей я не позволю.

Городничий и вампир несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Первый — зло и настороженно, второй — невозмутимо, но многообещающе. Мужчина отвел взгляд первым и махнул рукой.

— Черт с тобой, — пробормотал он, — Пусть делает что хочет. Но в гильдию я доложу!

— Как вам будет угодно, — услужливо проговорила Франк, ловко ловя кинутые ему веревки.

Под перекрестьем многочисленных взглядов вампир подобешл к оборотнице.

Та слабо заскулила, но и не попыталась дернуться, а наоборот, прижалась к Франку, когда тот присел перед ней и принялся остервенело снимать с нее путы. Покорно позволила взять свое невероятно миниатюрное и, как и казалось, тощее тельце на руки. Вампир плюнул на свои вещи и вот так, с одной единственной ношей на руках, пошел вон из городища. А в спину ему неслись совершенно нелестные слова и даже проклятья.

Черт с ним, с договором и контрактом. Он ни за что не вернется в это место, в котором люди безжалостно уничтожают существ лишь из-за того, что те не похожи на них самих.

— Спасибо, — слабо прошелестела зверодевушка.

Франк изумленно вытаращил глаза.

Первое, что он сделал, оказавшись за пределами городища, это нашел в лесу небольшой ручеек и принялся умывать оборотницу. Та позволила ему это сделать без какого сопротивления и даже не пискнула, когда Франк снял с нее одежду, чтобы быстро простирнуть. Как и все зверолюди, она совершенно не стеснялась своей наготы, да и вожделения ее хрупкое, покрытое синяками и ссадинами тело не вызывало — лишь жалость.

А вот услышать от нее благодарность на чистейшем всеобщем было для него удивительно. Да еще и после того рычания и поскуливания, которое вампир от нее лишь и слышал.

— Не за что. Ты говоришь на всеобщем? — спросил он, возвращаясь к мытью ее длинных и спутанных волос. Жаль, что не было гребня, чтобы сделать это лучше — приходилось вместо расчески использовать собственные пальцы.

— Говорю, — честно призналась она, — И… Извини, что я тогда… ну, ты понял.

— Ничего, — Франк улыбнулся и покачал головой, — Как тебя зовут-то, малышка?

— Урд. А тебя?

Вампир представился.

— Ты другой, — произнесла девушка, жмурясь от удовольствия — вампир массировал ей голову, — Ты ведь не человек, да? Ты и выглядишь и пахнешь по-другому.

— Ты никогда не видела вампиров?

Оборотница покачала головой и почему-то горько вздохнула.

— А почему ты был с теми людьми? — вдруг спросила она, задрав голову и смотря так прямолинейно и проницательно, что Франку вдруг подумалось — а не ошибся ли он с определением возраста зверодевушки? Да, она была очень миниатюрной и хрупкой не только на вид, но и на деле. Но вот в ее голубых, как небо, глазах было столько боли и пытливости, сколько не увидишь у девушки 15-ти лет. Что же ей пришлось пережить, великие боги?

— Я состою на службе в наемничьей гильдии, — заговорил Франк, продолжая медленно и аккуратно массировать кожу ее макушки, — Люди делают заказ — кого-то убить, кого-то охранять — наемники выполняют. В моем случае же — организовать и научить дружину военной науке.

— Ты сказал, что отведешь меня к сородичам. Как ты это сделаешь?

— Пока еще не знаю, — пожал плечами вампир.

— А потом? Потом ты вернешься?

— Поживем — увидим.

Хотя Урд была явно утомлена, вампир не рискнул остаться вблизи городища. Посадив девушку на спину, он в течение нескольких часов шел через лес и лишь ближе к вечеру остановился на привал и разжег костер — благо, в карманах нашелся и трут, и огниво. Частично трансформировавшись, чтобы улучшить зрение и скорость, голыми руками поймал несколько птиц и разорил из гнезда, добыв яйца. Запек их в углях, вырыв специальную ямку, а дичь быстро освежевал и пожарил, благо, без ножей он никогда и никуда не выходил. Улд ела жадно и быстро — явно проголодалась, хотя во время перехода ни словом не обмолвилась о пустом желудке. Оба напились из маленького ручейка, почти незаметном и бесшумном и улеглись на собранный Франком валежнике. Погружаясь в сон, оборотница настолько доверчиво прижалась к вампиру, что тот не смог не умилиться. И, обнимая девушку одной рукой, он тоже задремал, спокойно и вполне себе умиротворенно.

На третий день их путешествия Урд вдруг заявила:

— Не хочу, чтобы ты возвращался. Не хочу к оборотням. Хочу с тобой остаться.

Франк рассмеялся и потрепал ее по волосам. Как кошка, оборотница заурчала, подставляя ушко.

За двое суток вампир вполне себе хорошо изучил зверодевушку, хотя так ни разу и не увидел ее в звериной форме. Она и правда была старше, чем выглядела, но оказалась капризной и совершенно не приспособленной к дикой жизни. Скорее всего, она была единственной дочерью и потому любимой и избалованной. Оказалось, она умела не только отлично говорить на всеобщем, но еще и читать, и считать. Значит, была из семьи главы. Возможно, дочерью самого вождя.

И все-таки это была очень добрая и нежная девушка. Она безропотно сносила тяготы пути и капризничала больше по привычке и шутки ради. И это действительно здорово поднимало настроение, заставляя Франка улыбаться и даже смеяться.

— И что же мы с тобой будем вдвоем делать, малышка? — спросил весело вампир на смелое заявление оборотницы.

— Давай построим дом! — проговорила девушка серьезно. — Здесь, прямо в лесу! Ты будешь охотиться, а я — воспитывать детей!

— Детей? — Франк усмехнулся, — А откуда ты детей возьмешь, Урд?

— Как откуда? — удивилась оборотница, — От тебя рожу! Вот увидишь, у нас будет много красивых детей! Ты ведь красивый, Франк!

Вампир расхохотался так громко, что у него даже защемило в шее и свело скулы. Девушка недовольно поджала губы, не понимая его реакции.

— Урд, милая Урд! — воскликнул Франк, стискивая ее в объятьях и даже раскручивая ее вокруг своей оси, — Ну что же за сказки, дорогая моя? Какой дом? Какие дети? Я вампир, ты — оборотница! У нас априори не может быть детей! И ты меня, конечно, извини, но… ты такая маленькая и хрупкая! Я не извращеннец какой-нибудь, чтобы у меня на детей вставало!

Оборотница мгновенно покраснела, но тем не менее обиженно засопела и не без труда вырвалась из рук вампира.

— Я не маленькая! — заявила она безапелляционно, упершись руками в бедра. — Моя старшая сестра в моем возрасте была уже беременна третьим!

Сказала и тут же замолкла, закусив губу. Франк сразу перестал улыбаться, увидев заблестевшие от слез глаза.

Ах да, ее же деревня была уничтожена. Несколько месяцев она в одиночку скиталась по лесу, а, встречая кого-то, практически тут же лишалась своего новообретенного соплеменника. Опять же — стараниями охотников из городища. Каким образом все это время

ее

обходила их охота — одним богам известно.

Франк инстинктивно притянул девушку снова к себе, опускаясь на землю. Сдерживать рыдания оборотница не стала — расплакалась громко и со вкусом, и от слез сорочка вампира промокла почти мгновенно. Но ни останавливать, ни успокаивать Франк ее не стал. Понимал, что, наверняка, это впервые, когда Урд удалось выразить свое горе кому-то живому и не быть в этот момент в полном одиночестве.

Пока девушка плакала, он задумался. Сам он родился и вырос в гильдии. Он знал и свою мать, и своего отца, но то была не семья, а чисто деловые отношения. В наемничьей гильдии вампиреныш появляется на свет лишь для того, чтобы стать наемником. Его настоящей семьей были его братья по оружию, причем семьей специфической. Ни тебе праздников, ни тебе любви и родственной заботы — сплошной расчет и прагматизм. Лишь подростком Франк узнал, что бывает и по-другому — подсмотрел у вампирских аристократов, у людей, у оборотней, у дроу, у, черт их возьми, даже гномов! Узнал и по-доброму позавидовал.

Да, он был каким-то ущербным вампиром. Слишком эмоциональным, слишком впечатлительным, слишком, смешно даже сказать, романтичным.

Чтобы сделал другой вампир, оказавшись на его месте? Наверняка бы просто пожал плечами и пошел делать свою работу! Ему бы и в голову не пришло вызволять маленькую оборотницу и вести ее через лес в течение нескольких дней, мыть ее, расчесывать собственными пальцами волосы и кормить с рук, будто домашнего питомца.

Но Урд вызывал в нем необыкновенную нежность и сочувствие. Она умиляла его и радовала, хотелось о ней заботиться и баловать ее, будто бы она была частью той семьи, о которой он всегда мечтал. Его маленькой сестренкой или, чем черт не шутит, его маленькой невестой.

Но, как он напрямую и сказал Урд, маленькие девочки его не привлекали. Поэтому все же больше как сестренка. Да. Определенно, как сестренка.

Потому-то на пятый день, проснувшись и ощутив несмелые ласки маленьких ладошек, вампир подскочил так резко, что случайно откинул от себя оборотницу и та пребольно ушиблась о ствол дерева. Увидев искаженное от боли лицо зверодевушки он тут же подался к ней, озабоченно ощупывая и осматривая ее на предмет повреждений.

— Зачем же ты так? — обиженно просипела Урд, глотая слезы.

Франк стал жарко и совершенно неумело ее успокаивать — погладил голову и мокрые щеки и даже неловко чмокнул в покатый лоб. Вот только девушка решила мгновенно воспользоваться этим и обвила своими тонкими ручками его плечи и даже успела коснуться своими губами его рта в неумелом, но смелом поцелуе. Пришлось снова ее оттолкнуть.

— Франк! Ну почему? — возмущенно воскликнула она.

Вампир горестно вздохнул и запустил пальцы в свои растрепанные после сна волосы. Не находя слов, просто покачал головой.

— Потому что нельзя, Урд, — наконец-то выдавил он из себя и тут же чертыхнулся. Ну не ерунда ли?! — Просто нельзя, малышка, пойми ты уже! Может, тебе это и кажется забавным или даже милым, но это совершенно не забавно!

— Но почему? Я тебе не нравлюсь?!

— Детка, я уже говорил тебе — маленькие девочки меня не привлекают!

— Но я ведь не маленькая! — возмутилась девушка и вдруг стала остервенело стаскивать с себя платье, оголяясь. Правда, руки ее при этом дрожали, поэтому получалось у нее плохо. Пришлось Франку схватить ее, чтобы остановить такое бесстыжее и смущающее даже его действо. Но даже тогда Урд не оставила своих попыток — стала вырываться из захвата крепких и сильных пальцев, а, осознав бесполезность этого, расплакалась — тихо, но горько.

— У меня маленькое и совершенно непривлекательное тело, — пробормотала она жалобно, — Почему я вообще выжила? Мне надо было умереть тоже, вместе с мамой и сестренкой! И тогда бы не было… ничего этого!

И снова пришлось Франку привлечь ее к себе, чтобы успокоить. Из-за этого они выдвинулись в путь гораздо позже запланированного и даже тогда — оборотница плелась так медленно и нехотя, что даже стойкий к капризам вампир возносил глаза к небесам, прося одарить его терпением. Право дело, ему уже хотелось поскорее передать не на шутку расшалившуюся оборотницу в руки, точнее говоря, в лапы ее сородичей. И даже не сколько ради себя, сколько ради нее самой. Быстрее исчезнет с ее глаз — быстрее она успокоиться и смириться. Потому что ее горящие болью и откровенным желанием глаза начинали уже не на шутку его беспокоить.

Неделя путешествия вампира Фарнка и оборотницы Урд ознаменовалась появление в лесу запаха зверолюдей. Сначала его почувствовала девушка, следом, частично трансформируясь, и сам Франк. Близкое присутствие оборотней обрадовало его, а вот Урд, наоборот, опечалило. Усевшись на землю, она пожаловалась на усталость и головную боль и, сдерживая раздражение, пришлось Франку сесть в паре шагов от нее. Он старался не смотреть на нее, но чувствовал ее взгляд — пытливый, внимательный и осуждающий. Девушка не прекращала говорить о своем нежелании встречаться с сородичами и не оставляла надежд уговорить вампира на «домик в лесу и дюжину совместных детишек». Ее даже не смущало, что их априори не могло быть — полукровки встречались лишь в сказках и легендах, но никак не в жизни. Но Урд это не смущало и не останавливало — она все говорила и говорила и расписывала поистине волшебную и счастливую жизнь.

А потом появились и они — зверолюди. Высоченные, коренастые и мощные. И если Урд можно было сравнить с кошкой, то их — определенно с чем-то крупным и грозным.

— Упырь, что ли? — поведя носом прямо перед лицом Франка, спросил один, ненавязчиво так поигрывая дубинкой.

Вампир поморщился. В устах людей это прозвище еще можно было стерпеть. А вот от оборотней — как-то не очень.

— Он, родимый, — подтвердил другой, тоже принюхиваясь, — А это кто? Неужто хвостатая? Не нашенская!

Они не сразу заметили миниатюрную фигурку Урд, мгновенно спрятавшуюся за спину Франка при появлении огромных и взъерошенных мужиков. Вампир слышал, как она тихо и угрожающе шипела за ним и даже улыбнулся. По сравнению с этими зверолюдьми она выглядела совсем крохой и боялась вряд ли меньше, чем людей, что вырезали ее деревню.

— Откуда и какими судьбами, господа? — пророкотал третий мужик, самый крупный из появившейся компании, и самый на вид опасный и жесткий. Его широкое лицо с мохнатыми бровями и глубоко посаженными глазами пересекал глубокий шрам, который делал его еще более угрожающим и внушающим опасение.

— Меня зовут Франк, это — Урд! — заговорил вампир, слегка поворачиваясь, чтобы оборотням было лучше видно девушку, — Ее деревню сожгли люди, она одна осталась. Решил помочь — у людей ей жилось бы не лучше, чем собаке.

Приблизившись почти вплотную, все трое глубоко вдохнули воздух и тут же улыбнулись. Радостно так и дружелюбно, что мгновенно заставило их лица преобразиться — они словно осветились изнутри и будто бы искренне радовались появлению зверодевушки.

— Вот оно как? Правду, что ли, красавица, упырь говорит?

Урд хмуро и нехотя кивнула.

— Немая, что ль? — удивленно спросил один из оборотней.

— Застенчивая, — уклончиво ответил Франк, — Дикая немного. Все-таки, такая трагедия…

— Ну а твой-то резон ее провожать было, вомпер? — поинтересовался тот, что покрупнее, — Поди, награду какую хочешь?

Франк улыбнулся, но скупо и предупреждающе. Мужики его ухмылку поняли и одобрительно закивали.

— Ну, тодыть, потопали, а? — весело поинтересовался оборотень, — Накормим, напоим, да отдыхать положим… На многое, вомпер, не надейся — ваш народец нам не особо люб, но за родича спасибо!

Франку очень хотелось сказать, что не очень-то они на родичей смахивают — больно уж на медведей похожи.

А в маленькой деревне зверолюдей он только убедился в своих домыслах — это и правда были медведи-оборотни. Не только мужчины, но и женщины отличались крупными фигурами и ростом, а в земле, играясь и забавно попискивая, крутились и переваливались детеныши — маленькие и не очень медвежата.

Фран снова глянул на Урд. Отметил ее понурый и недовольный вид, так резко контрастирующий с невероятно радостными мужчина и невольно подумал: а будет ли такой уж хорошей идеей оставлять такую кроху среди медведей?

И он совершенно не удивился, услышав от нее в сумерках, около костра, после того, как хлебосольная жена деревенского старосты их сытно накормила, категоричное и до смешного суровое:

— Не хочу здесь оставаться!

На них посмотреть собралась вся деревня. Праздник в их честь, конечно, не закатили, но на деревенской площади, в центре которой высоко полыхал большой костер, оборотни расселись в несколько рядов и громогласно переговаривались, передавая огромный черпак с медовухой. Все вопросы пришельцам были заданы, все ответы получены, и теперь они просто приятно проводили время, изредка вынуждая и своих гостей присоединиться к той или иной беседе. Царила атмосфера какой-то дикой, но все же уютной семейственности и простодушия. «Вомперу» здесь понравилось, а вот Урд взирала на оборотней дико и насторожено. Что поделать — разные темпераменты.

— Здесь тебе будет хорошо, — уверенно заявил Франк, смело отпивая из черпака.

— Не будет…

— Почему ты так в этом уверена?

— Ты только посмотри на них! — громко воскликнула девушка, обводя рукой собравшихся вокруг костра оборотней.

— Тише ты! — улыбнувшись, произнес Франк и обнял ее за плечи, — Невежливо так себя вести с теми, кто столь гостеприимно принял нас.

Девушка прыснула и обиженно насупилась. Но руку вампира не скинула и даже теснее прижалась к нему, явно млея от хотя бы такой, но близости.

А вот неделя без крови да и регулярная, пусть и частичная, трансформация не далась Франку просто. Он быстро опьянел и в итоге задремал, откинувшись на большой пень и сложив на груди руки. Никто его не потревожил, а у костра было тепло и уютно и не надо было даже контролировать циркуляцию своей крови. Впервые за долгое время вампир позволил себе как следует отдохнуть — в деревне зверолюдей он чувствовал себя на удивление спокойно и безопасно.

Поутру его разбудили голоса — немного раздраженные и громкие. Особенно выделялся среди них голос Урд: она чему-то шумно возмущалась и сопротивлялась. Именно это и сдуло с него сон, как сухую листву.

Широко распахнув глаза, Франк пружинисто вскочил и огляделся, чтобы мгновенно оценить ситуацию вокруг.

Тепло светило утреннее солнышко. Угли костра тлели и иногда потрескивали. Площадь была пустынна. Но в нескольких шагах от него он заметил Урд, которую тесным кольцом окружило несколько мужчин. Один из них — аккурат тот, кого они повстречали в лесу накануне — крепко держал тонкую ручку девушку и которую та пыталась храбро, но безуспешно вырвать.

— Ну ладно тебе, кроха, ломаться, — почти добродушно рокотал державший ее оборотень, — Что тебе не нравится? В моем доме тебе будет хорошо — я заботиться о тебе буде, на руках носить! Родишь мне много хорошеньких медвежат!

Челюсть знакомо закололо, как и скулы. Фран распахнул видоизмененный рот и в один прыжок оказался около оборотней, легко протиснувшись между ними.

— Твою мать! — прогрохотал зверочеловек, болезненно поморщившись от крепко захвата Франка, который без особого усилия заломил ему запястье, тем самым заставив отпустить руку Урд.

Девушка в один миг прижалась к вампиру и что-то испуганно залепетала.

— Вампир, черт тебя дери, отпусти! — угрожающе рыкнул один из оборотней, подступая к Франку и тут же получая от того ощутимый толчок, от которого тот пораженно и недовольно охнул, согнувшись.

— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовался Франк, оглядывая честную компанию.

Оборотень, чью руку он так и не подумал отпустить, громко выругался — пальцы вампира держали крепко и больно впивались отросшими когтями под кожу.

— Да ты чего, вомпер? — пробасил оборотень, продолжая морщиться, — Мы просто с хвостатой болтали, ничего такого! Я ей предложение сделал — хочу, чтоб женой мне стала! Знаешь, какую ценность свежая кровь для нас представляет? Да еще такой редкой породы?

— Породы, говоришь… — Франк оскалился и вид непропорционально длинных и острых клыков, в которые превратились его зубы, заставил зверолюдей пораженно и испуганно охнуть в унисон и даже отступить.

Франк был зол. Страшно зол. Причем в первую очередь на себя.

О чем он думал, когда решил, что остаться в этой деревне медведей-оборотней будет для Урд отличным решением? Разумеется, она не могла не привлечь внимание местных самцов, учитывая, что она, несмотря на хрупкую внешность и миниатюрность, давно вошла в детородный возраст. Наверняка забеременеть от сильного семени ей не представлялось никакой сложности, но от предположения, что маленькая Урд будет вынашивать огромного медвежьего младенца, его мгновенного бросило в холодный пот. Да как она, со своей-то комплекцией, сможет пережить хотя бы одну беременность и тем более роды? Да ее разорвет же изнутри!

— Мы уходим, — прорычал Франк, отталкивая от себя оборотня, — Спасибо за гостеприимство и заботу, но здесь я девочку не оставлю.

— Да ты в своем уме, упырь? — возмутился один из мужиков. Хотел, видимо, податься вперед, но вампир так красноречиво щелкнул пастью, что тот, вздрогнув, резко передумал. Франк едва доставал ему о плеча, да и вширь был раза в три меньше. Вот только даже в частичной трансформации, от которой уже неприятно покалывало кожу на солнечном свете, его силы нисколько не уступали медвежьей.

— Ты же сам ее привел к нам, вампир, — миролюбиво и вроде бы даже по-доброму проговорил оборотень, которому Франк повредил руку, — Куда ей с тобой? Неизвестно, когда в следующий раз ты набредешь на кого-то из наших. А у нас ей будет хорошо — мы о своих женщинах заботимся. Тем более о таких хорошеньких.

Холод отступил. На его место пришел страшный жар, от которого его обычно стылая кровь побежала в разы быстрее, а глаза застлала пелена гнева. От его взгляда не ускользнуло, какими глазами на девушку смотрели собравшиеся оборотни. И от их выражения даже ему стало не по себе. А представив, как она ложится в постель к одному из таких… И, такая маленькая и хрупкая, буквально теряется на фоне большого и широкого тела…

Вместо оторопи его охватывает ярость — всепоглощающая и жуткая. Нет, убивать он никого не будет — по сути, это были просто инстинкты: плодиться, размножаться и все такое. И если он сам даже в тайне не помышлял прикоснуться к Урд, это не означало, что прочие этого не захотят.

Сама Урд развитием событием оказалась невероятно довольна. Из деревни медведей-оборотней она практически бежала, подпрыгивая и счастливо улыбаясь. Им с Франком повезло — если некоторые мужчины и затаили на них обиду, остальные были раздосадованы уходом путников вполне искренне. Особенно сочувствующе охали женщины — они собрали Франку полную котомку еды и сменной одежды. Оборотницу даже приодели и уложили ей волосы: вымытые мылом и золой, расчесанные гребнем, а не пальцами Франка, они теперь сияли и лежали пушистыми волнами. А не новое, но крепкое и чистое платье не сияло дырами и плотно сидело на стройной фигурке.

— Куда теперь? — невероятно довольно поинтересовалась девушка, когда они немного отошли от деревни оборотней, — Будем искать очередное село? Или ты все-таки послушаешь меня и бросишь эту затею?

Утренняя трансформация заметно ослабила вампира и хотя он машинально шел вслед за Урд, он болезненно морщился и недовольно потирал ломящиеся от мигрени виски. Наконец-то зверодевушка заметила это, и радостное выражение ее лица сменилось недоуменным и беспокоящимся. Встав перед вампиром, из-за чего Франку тоже пришлось остановиться, она в лоб спросила:

— Ты чего, Франк? Тебе плохо? Неважно выглядишь.

— Да и чувствую себя не лучше, — пробормотал вампир, глубоко дыша и в итоге оседая на землю.

Девушка несильно похлопала его по щекам, приводя в чувство. И даже потрясла за плечо. Франк недовольно и глухо зарычал. Сама собой пошла трансформация и чуткий нюх уловил запах крови, текущей по венам Урд. Мужчина поморщился и отвернулся, зажимая нос ладонью.

— Похмелье, может? — недоуменно спросила девушка.

— Нет… Просто жажда…

Оборотница удивленно вскинула бровь, но потянулась к нему, точнее, к заплечному мешку, где был бурдюк с водой. Но Франк перехватил ее ладонь и снова поморщился. От девичьего запястья пахло особенно ярко, и соблазн впиться в него изменившимися зубами стал невообразимо сильным.

Урд охнула, осознавая.

За неделю их путешествия Фран ни словом, ни действием не показал, что нуждается в крови и, если честно, она совершенно перестала воспринимать его как вампира. Но сейчас понимание пришло быстро и ярко, и девушка смело ткнула руку прямо ко рту Франка.

— Моя подойдет? — спросила она невероятно серьезно.

— Не могу, — зажмурившись, пробормотал вампир, — Спасибо тебе, но нет…

— Почему? Ты не можешь пить кровь оборотней? Только людей?

— Могу, но… это не то…

— Тогда чего тормозишь? Пей, иначе я рассержусь.

Несмотря на раздражающий и щекочущий нюх запах и все усиливающуюся головную боль, вампир саркастически прыснул. И не стал выделываться, а просто вонзил клыки в тонкую и нежную кожу.

Урд вздрогнула и болезненно охнула. Но не отпрянула и не оттолкнула его. Наоборот: обхватила свободной рукой мужскую шею и прижалась.

Вампиры не любили звериную кровь. Даже кровь оборотней. Она горчила и отдавала паленой шерстью. Но то ли дело в голове, то ли в самой девушке, вот только ее кровь оказалась необыкновенно нежной и сладкой — пару глотков хватило, чтобы Франк почувствовал себя гораздо лучше.

Вечером, во время привала, обортница огорошила Франка невероятно смелым замечанием:

— Того, что ты выпил утром, тебе определенно было мало. Выпей еще!

Вампир усмехнулся и исподлобья взглянул на оборотницу. Он решил во что бы то ни стала отыскать себе источник крови, но к Урд больше не прикасаться. Слишком уж притягательна и вкусна оказалась девушка, и она манила не хуже какого-нибудь редкого и изысканного лакомства.

— Спасибо, но нет.

Урд ожидаемо и обиженно надула губки. Но села ближе и, дублируя свое утреннее движение, подсунула ему под нос руку.

— А я говорю — пей!

Франк поймал взглядом отметины, что остались на нежном запястье от его клыков. Нахмурился. Эта метка, что он по своей слабости оставил, невероятно взволновала и взбудоражила его. Он нежно провел пальцами по этому следу, и девушка вздрогнула и даже закусила губу. Франк осуждающе покачал головой.

— Тебе же больно, — произнес от участливо, — Зачем заставляешь себя и просишь о таком?

— Не хочу, чтобы ты где-нибудь свалился, — притворяясь раздраженной, заявила девушка, — Тащить тебя — то еще удовольствие. Ты, конечно, не такой уж и большой, но для меня наверняка слишком тяжелый. Ну? Чего ждешь?

А Франк и не стал ждать. Кто он такой, чтобы сознательно отказываться от живительной влаги? Да еще столь учтиво предлагаемой?

Лишние отметки ни к чему — решил он. И потому, когда челюсть мгновенно изменилась, прокусил кожу там же, где и утром. Когда девушка тихо вскрикнула, он поднял на нее обеспокоенный взгляд, но от ее руки не оторвался — слишком притягательна была та сладость и сила, что текла вместе с кровью в его рот.

Странно, но вместо того чтобы скривиться от боли и побледнеть, Урд вдруг слабо застонала, а ее щеки окрасились пунцом. Она неожиданно закусила губу, а еще положила ладонь на затылок вампира и прижала его голову к неровно вздымающейся груди.

Делая очередной глоток, Франк порывисто вздохнул. Обостренным чувством он вобрал в себя нежнейший аромат кожи и вместе с жаждой ощутил и возбуждение. Пахла Урд определенно не как маленькая девочка — ее аромат был плотным и тягучим, невероятно соблазнительным. Сам не заметил, как заскользил губами по вене вверх — к сгибу локтя, к предплечью и к шее, где невероятно быстро пульсировала жилка.

А Урд и не подумала его оттолкнуть. Наоборот — плотнее прижала его голову к себе и лишь слабо застонала, когда тот укусил ее уже в эту жилку. Будто не боль испытывала, а… удовольствие… Что ж, вполне ожидаемое. Мозг — хитрая штука. Урд так давно желала близости, что была рада даже боли от его клыков и подсознательно перестраивала ее в наслаждение. Откинувшись, она медленно опустилась на спину и увлекла Франка за собой. Продолжала судорожно обнимать его и даже раздвинула ноги, чтобы прижаться к крепким мужским бедрам. Недвусмысленно поерзала, чем вызвала вполне объяснимо реакцию в паху у вампира. Тот раздраженно зарычал и порывисто отпрянул, будто осознав, что только решил сделать. И хотя Урд попыталась удержать его и даже обиженно всхлипнула, Франк без особый усилий скинул ее ладошки и поднялся на ноги.

— Хорошая попытка, малышка, но нет, — усмехнулся он немного криво.

Урд недоуменно захлопала ресницами. Ее глаза были немного затуманены, но смотрели обиженно, и выглядела она неудовлетворенной. Потом девушка прищурилась, резко села и одернула подол немного задравшегося платья. Поправила ворот и гордо вскинула подбородок.

— Ну ты и дурак… — пробормотала она тихо и зло, но Франк вполне ее расслышал.

Спал вампир беспокойно и неприятно. Он то и дело подрывался и вскидывал голову. Впервые они с Урд спали не вместе и не в обнимку, согревая друг друга своим теплом. И отсутствие тяжести на своей руке и груди и щекотки от ее волос, что стали привычными за столько дней, неожиданно внесли в душу сумятицу и неприятные ощущения.

Ночью он то и дело бросал на девушку обеспокоенные взгляды. Оборотница выглядела совсем маленькой, скрючившись и поджав ноги к груди. Ее лицо во сне выглядело хмуро и недовольно — может, ей тоже было непривычно, а может, была недовольна неоднозначной ситуацией, что возникла между ними накануне. И которая определенно усложнила их отношения, несмотря на все попытки Франка удержать хрупкую дистанцию между ними.

Теперь даже вампиру было неясно, как действовать дальше. Насколько затянется их путешествие? Что делать, если очередные сородичи окажутся подобны оборотням-медведям? Он ведь все равно не позволит ей остаться с такими. И что тогда? Вечность таскать с собой? А что делать с его собственной работой? Такое своевольное поведение и отказ от задания гильдии автоматически приведет изгнание, а что есть вампир вне семьи и вне гильдии? Не более, чем отщепенец — совершенно нежеланный и презираемый. Еще и с балластом в виде юной оборотницы.

Лишь под утро Франку удалось провалиться в более-менее глубокий сон, который наконец-то принес ему небольшой отдых. И за который пришлось заплатить очередной порцией потерянных нервов.

Открыв глаза, он сразу устремил взгляд туда, где, по его мнению, должна была лежать Урд.

Но той на месте не было. Лишь смятый плащ лежал на валежнике, да небольшая сумка, которой одарили ее в деревне оборотней. В мгновение ока Франк вскочил на ноги, одновременно трансформируясь, чтобы усилить обоняние и нюх. Да сколько можно же? До встречи с девчонкой он никогда так часто не заставлял себя меняться, тем более в дневное время суток — это изматывало и в итоге сильно ослабляло его. Но оборотницу необходимо было найти.

Бросив свои пожитки, он быстро пошел по следу Урд. Пригибался к земле и водил носом, совсем как зверь, но невероятно сильное беспокойство настолько сильно окутало его, что он оказался не совсем в себе. И смог облегченно вздохнуть только тогда, когда увидел Урд, беззаботно плескавшуюся в ручье. Франка всего аж перекосило от злости и одновременно — от облегчения.

— Вот же дурная, — выдохнул он, усаживаясь на покатом бережке.

Оборотница мгновенно почувствовала его и обернулась, совершенно не стесняясь своего обнаженного тела. Вода тоненькими струйками стекала по ее хрупкой фигуре, обрисовывая немногочисленные изгибы и создавая витиеватые узоры на бледной и гладкой коже.

Вот только Франк был не в настроением любоваться и наслаждаться красотой нежного девичьего тела, ладно сложенного и стройного.

— Предупреждать надо, что уходишь, — сокрушенно покачал головой Франк.

Урд хитро улыбнулась и пожала плечами.

— Так я же недалеко, — легкомысленно заявила она, поворачиваясь к вампиру спиной и возвращаясь к своему занятию. — Зачем мне надо было тебя будить?

— У тебя какая-то нездоровая страсть к мытью… А ведь раньше бегала в грязи и ничего.

Урд хмыкнула и, набрав воды в сложенные ковшиком ладошки, неожиданно плеснула ее в вампира. Увидев ошарашенное лицо Франка, она радостно рассмеялась, зажмурившись и запрокинув голову.

Это непроизвольно вызвало у вампира ответную улыбку — судя по всем, Урд смирилась с его выбором и все-таки не держит на него зла. Однако то, с какой легкостью она демонстрирует ему свое тело, невольно смущало, хотя головой вампир и понимал — все дело в привычке. Да и не впервой он видит ее голой. Так есть ли смысл дергаться?

— Не хмурься, Франк! — беззаботно воскликнула оборотница, снова плеснув в него воды.

Беззлобно фыркнув, вампир тряхнул головой и снова улыбнулся. Ему определенно пришлась по душе эта детская выходка Урд. Это смотрелось гармонично с ее миловидной внешностью и расставляла все точки над «i». А еще успокаивало и умиротворяло.

Выбравшись из ручья, девушка, как была, нагишом растянулась подле Франка, чтобы обсохнуть. Сам вампир засунул в рот какую-то травинку и задумчиво стал ее жевать, рассеянно разглядывая окружавшие их кустарники.

Где-то через полчаса он поинтересовался:

— Ты не замерзнешь?

Урд будто бы задремала, и голос Франка вытянул ее из некоего оцепенения. Она повернула голову и недоуменно уставилась на вампира. Прыснула и дернула плечиком. Мужчина потянулся и, подхватив ее платье и нижнюю юбку, кинул их оборотнице.

— Хватит уж прохлаждаться. Пойдем обратно, перекусим и в путь.

— И куда мы пойдем? — недовольно спросила Урд, нехотя натягивая юбку и замирая, уперев руки в боки. От прохладного воздуха ее соски затвердели и теперь вызывающе топорщились на маленькой и аккуратной груди. Взгляд Франка невольно задержался на ней, и хотя он довольно быстро отвернулся, девушка определенно заметил это, потому что довольно хмыкнула. Она прогнулась в пояснице и приблизила свое лицо к лицо вампира и зачем-то облизнулась. Тот недоуменно изогнул бровь.

— Ну так куда? — повторила она.

— Дальше на запад, — ответил Франк.

— Но зачем?

— Мы уже обсуждали это, малышка.

— Неа, не обсуждали. Я лишь задавала тебе вопросы, а ответы так и не получила.

Ох, если бы он сам знал их… Тогда было бы все гораздо проще.

Урд снова выглядела раздраженной. Она обиженно сопела и хмурилась, идя немного позади Франка. Спиной вампир чувствовал и ее колючий взгляд. Но ничего поделать с этим не мог. Непонимание и злость снова встали между ними, но Франк предпочитал молчать. Он боялся сказать хоть что-то, ведь оборотница, как оказалось, бы непредсказуемой и порой совершенно непонятна. Любое его слово, даже несколько раз обдуманное и взвешенное, могло вызвать совершенно неожиданную реакцию.

Но в какой-то момент ему все же пришлось остановиться и обернуться.

Они шли безостановочно несколько часов. Тропка была узкой, но вполне удобной, избегать приходилось лишь торчащих сучьев и колючих веток малинника, да вылезших кореньев. Именно об один из таких Урд и споткнулась и шумно свалилась на колени.

Франк очень удивился, увидев в ее глазах застывшие слезы и порывисто закушенную до крови губу.

Она плакала? Но почему? И как он этого не заметил и не услышал?

Мгновенно скинув с плеча сумку, вампир бросился к девушке и, крепко обхватив руками, посадил перед собой. Задрал подол и стал осматривать ноги и колени.

— Где болит? — прорычал он обеспокоенно и немного зло, — Здесь? В лодыжке?

Но Урд неожиданно пнула его прямо в живот. Франк слегка качнулся, но снова схватил ее за ногу, разглядывая и ощупывая на предмет повреждений.

— Ничего у меня не болит, я просто споткнулась, — раздраженно прикрикнула девушка, снова пихаясь.

— Тогда чего плачешь?

— Тебе какое дело?

— Мне надо знать, сможешь ли ты идти дальше.

— А если нет? Понесешь меня?

— Сумасбродная девчонка! — воскликнул мужчина и, резко одернув подол, в секунду подхватил ее на руки.

Девушка изумленно пискнула и машинально обхватила его за шею. Франк выпрямился.

— Не хочу никуда идти, — упрямо и капризно заявила она, тесно прижимаясь к нему грудью и головой, — Не хочу к оборотням. Не хочу никого видеть. С тобой хочу остаться!

Франк глубоко вздохнул.

— Не говори ерунды, малышка, — ответил он раздраженно, — Так нельзя.

— Но почему? — воскликнула Урд, выпрямляя спину.

— Тебе лучше? Если да, тогда слезай.

— Нет! — крикнула девушка, хватая вампира за волосы и пребольно дергая. Франк недовольно зашипел.

— Ну и что ты от меня хочешь, несносная? — почти простонал он, прикрыв глаза, — Я уже сказал тебе — нельзя! У меня нет ни средств, ни дома, чтобы обеспечить тебя всеми удобствами. Я никто, лишь наемник и мне приходиться все время путешествовать.

— Я буду путешествовать с тобой! — горячо воскликнул девушка, снова прильнув к нему. Она даже заурчала, потершись щекой о его макушку, — Буду кормить тебя по мере необходимости. Буду помогать и заботиться о тебе.

— Заботиться? Кормить? — Франк не удержался и расхохотался, — Малышка, еще раз для деревянноголовых повторяю — так нельзя! Все! Точка!

— Нет! — упрямо воскликнула Урд, — У тебя должны быть более весомые причины, чтобы прогнать меня!

— Я никогда не возьму тебя в жены — это достаточно убедительный аргумент?

— Ты дурак! — исступленно заверещала девушка, сильно стукнул его по плечу.

Франк усмехнулся и неожиданно для девушки легонько поцеловал ее в лоб. Она удивленно распахнула не только глаза, но и рот. А потом резко покраснела. А ее глаза снова подозрительно блеснули от слез.

— Зачем ты это сделал? — спросила она тихо и грустно, хотя он не раз по-доброму целовал ее лоб.

— Успокаиваю маленькую девочку? — весело поинтересовался он.

— Но я не маленькая! — возмутилась Урд.

— Еще какая маленькая! — тихо рассмеялся Франк. — Маленькая и вредная!

Девушка снова стукнула его кулачком, но, несмотря на нахмуренный вид, чувствовалось, что она немного успокоилась.

А вечером этого дня снова засыпала под его боком, доверчиво и сладко прижимаясь щекой к его груди. Ее дыхание щекотало его кожу, и было в этом что-то умиротворяющее и спокойное для вампира.

Урд было странно испытывать столь смешанные чувства. Она явно была в обиде на Франка, но при этом просто сгорала от желания чувствовать кожей его кожу, вдыхать запах его тела, глядеть в бездонные синие глаза и трогать пальцами его крепкую грудь и шелковистые волосы. Еще девушке было непонятно, почему боль от потери семьи и племени давно ушла на второй план — по ночам те больше не снились ей и думала она теперь о них необыкновенно редко. Будто и не было этой трагедии в ее жизни, а сам вампир стал центром всей ее вселенной. Той самой вселенной взорвалась в один краткий миг и снова возникла на месте чудовищной черной дыры.

Она буквально сошла с ума. И оказалась на самой уж грани, когда человеческие охотники поймали ее и в веревках потащили, будто зверя, в свою деревню. Вот тогда-то она и лишилась последнего рассудка.

Но потом возник он — неуловимо другой, отличный ото всех, сильный и надежный. И вся ее сущность потянулась к нему, как к спасительному огоньку, хотя за несколько дней до этого она испугалась до чертиков незнакомого запаха, что исходил от мужчины, когда она случайно наткнулась на него. Кошачье любопытство подтолкнуло ее посмотреть на источник незнакомого аромата, но она сама нашипела на него, а потом позорно сбежала.

Глупо, не так ли?

А потом он взял на себя заботу о ней. И никогда еще ей не было настолько хорошо.

Его спокойствие и уверенность в себе обнадеживали. Воодушевляли. Безумно хотелось хоть чуточку походить на него.

А потом пришли желания. Странные и незнакомые.

Желание обладать им. Желание быть близко, как ни к кому другому. Желание обнимать и целовать улыбающееся и умиротворенное лицо, гладкую, немного бледную кожу, желание зарыться пальцами в густые волосы и прижиматься к сильному и крепкому телу. В какой-то определенный момент его забота и практически отцовское отношение к ней стали раздражать. Он видел в ней девочку! Маленького и беззащитного детеныша! А ведь ей было почти двадцать — к этому возрасту она должна была быть давно не только замужем, но и нянчить маленьких котят! В какой-то мере ей даже повезло, раз у нее ничего этого так и не оказалось. Неизвестно, спаслась ли она тогда от тех убийц, что уничтожили ее сородичей.

Дело, разумеется, было в ее росте и хрупкости. Даже по сравнению с прочими оборотницами ее рода она была миниатюрной и слабой. Что уж говорить о сравнении ее с медведицами! Что было одним из первым, что сказал ей Франк? «Маленькие девочки меня не интересуют!»

Не интересуют, вот как! А ей-то что делать со всеми этими чувствами?

Выкапывая ямку под костер, Франк буквально за секунду, как встрепенулась и Урд, вскинулся. Черты ее лица мгновенно заострились, кожа приобрела болезненную бледность, а зрачки сузились, превращаясь в узкие щелочки.

Сама оборотница судорожно повела носом и низко-низко припала к земле, тихонько зарычав.

То, что так взволновало и вампира, и оборотницу в этот теплый вечер, не заставило себя долго ждать. Сначала, обеспокоенные, тревожно замолчали птицы. Потом послышался неестественный хруст веток и листвы.

Внимательный взгляд Франк чутко уловил мелькнувшую в зелени темно-алую ткань одежды незнакомца.

— Один, — беззвучно шевельнула губами девушка, тоже следя за неким человеком, явно направлявшегося в их сторону — сознательно или нет, неизвестно.

Франк упруго выпрямился и машинально оттер испачканные в земле руки. И вроде бы встал спокойно и расслабленно, но Урд почти с восхищением отметила широко расставленные ноги, плотно упирающиеся в землю, напряженную линию шеи и плеч и зорко смотрящие глаза. Он определенно не боялся того, что приближалось к ним, но был настороже. И эта готовность, видная даже невооруженным глазом, приятно волновало.

Помогая себе руками, из густых кустарников показался мужчина. Высокий и стройный, светловолосый и светлокожий. Увидев Франка и Урд, он удивленно охнул и при этом его глаза так забавно округлились, что стало непонятно — столько лет на самом деле этому незнакомцу. Вроде бы сначала показалось, что ему около тридцати, но живые эмоции, ярко отразившиеся на его лице, сделали его совершенно юным.

— Опа! Извиняйте, ради бога, неожиданно-то как! — воскликнул он немного высоким, но вполне приятным и мелодичным голосом.

На мужчине действительно была странная, немного аляпистая одежда из плотного красного материала с кожаными вставками. Широкий пояс с громоздкой пряжкой обтягивал тонкую талию. Кожаные штаны были заправлены в высокие, похожие на охотничьи, сапоги, на бедре была особая перевязь с коротким, но широким кинжалом.

К поясу была прикреплена небольшая сумка, еще одна, побольше, была за его спиной, вместе со свертком непонятного серого цвета.

Урд снова машинально повела носом, пытаясь уловить запах опасности от незнакомца, но вместо этого учуяла слабый яблочный аромат.

— Примите к своему огоньку? — обаятельно улыбнувшись, поинтересовался мужчина, — Не думал я, что встречу кого-нибудь в этом забытом богом месте. Меня, кстати, Марр зовут, А вас как, благородный господин и… леди?

Кажется, его даже не смутила странная поза Урд. Он поглядел на нее весело и с любопытством. Потом так же посмотрел и на вампира, и его улыбка стала еще шире.

— Добро пожаловать, — учтиво произнес Франк, протягивая ладонь для рукопожатия, — Я Франк. Это Урд.

— Вампир и оборотница? Отличная тема для баллады! — задорно заявил мужчина и звонко рассмеялся.

Франк же нахмурился, а девушка угрожающе вскинулась. Но рык сдержала.

Но Марр уже схватил ладонь вампира и интенсивно ее потряс.

— Вы, достопочтимый господин, частично трансформировались. Удивительное зрелище! — поспешил объяснить свое предположение незнакомец, — А леди столь красноречиво встретила меня, что… не догадаться о ее сущности сложно.

— Кто ты такой? — довольно грубо спросила Урд, выпрямляясь и вставая рядом с Франком.

— О! Я просто странник, бродящий в поисках вдохновения, — воодушевленно взмахнув руками, сообщил Марр, — Хожу, наблюдаю, подмечаю детали и собираю истории…

— Вы менестрель? — спросил вампир вежливо, слегка наклонив голову набок, — Довольно опасно бродить вот так, в одиночку. Почему у вас нет сопровождения?

— Ох… — лицо мужчины мгновенно стало опечаленным и немного разочарованным, — Я был не один… Моего проводника подкосила какая-то зараза — несколько дней мы провели в неком подобии шалаша, ведь он был слишком тяжел для меня, чтобы тащить в деревню. Да и лесовик из меня никудышный — я всю жизнь жил в городе и едва отличу север от юга. А вчера мой спутник умер. Врачеватель я, к сожалению, тоже никакой.

— А что с телом?

— Похоронил, что же еще?

— И куда же ты сейчас направляешься? — быстро спросила Урд, — И разве не страшно быть одному?

— Конечно же, страшно, прекрасная леди, — улыбка Марра была слабой и как будто извиняющейся, — Но то поделать? Я надеялся на господню милость и, как видите, не прогадал. Я встретил вас! Вы же не оставите бедного менестреля в одиночестве? На верную погибель?

На несколько секунд Франк замер, словно обдумывая что-то. А потом кивнул и вернулся к своему прерванному занятию — подготовке места под костровище.

Лишь в первый вечер знакомства с менестрелем Марром оборотница чувствовала настороженность и старалась быть поближе к Франку как никогда. Но веселый и даже несколько наивный нрав мужчины сделал свое дело — расположил к себе девушку и даже заставил с приоткрытым ртом слышать умелую игру на домбре и свое пение, мягкое и очень проникновенное. Урд больше не боялась приближаться к нему, задавать вопросы и разговаривать. Марр действительно знал огромное количество историй и рассказывал их так интересно и захватывающе, что заслужил полное и безоговорочное внимание.

За три дня совместного путешествия Марр и Урд даже сдружились — они шли рядом, на несколько шагов позади вампира, негромко переговаривались, смеялись и шутили.

Менестрель много где бывал, много, что видел. Повидал так много людей, так много событий и о каждом, даже самом незначительном, рассказывал с таким пылом и такой личной заинтересованностью, будто чутко переживал всем своим сердцем. Для Урд, юной и неопытной, менестрель стал настоящим открытием. Она пораженно распахивала глаза и ловила каждое слово, вылетавшее из уст менестреля. И это увлеченность была настолько высока, что, казалось, она даже позабыла про Франка.

А вот вампир по какой-то причине выглядел и вел себя не совсем обычно и немного нерационально. С каждым днем он становился все более хмурым и раздраженным. Иногда кидал на своего нового спутника и оборотницу хмурые взгляды. Во время привалов он занимался обычными делами — охотой, ловлей рыбы, разведением костра и сбором валежника для постели. А потом сидел в стороне, скрестив ноги и медитируя. Ему было непросто погрузиться в себя, ведь хохот и болтовня мешали ему как следует сконцентрироваться. И, как ни странно, его раздражала реакция девушки — ее восторженные взгляды, ее кокетливый смех и то, как ярко она показывала свое расположение.

Это… раздражало.

На четвертый день путешественники вышли к дорожному тракту, на краю которого оказался небольшой трактир. Менестрель невероятно обрадовался этому, о чем сразу же громко и заявил:

— Горячая ванная! Вино! И нормальная постель! Слава богу! Как же я соскучился по нормальным условиям!

Увидев такое воодушевление, Урд тоже счастливо рассмеялась. Она с любопытсвом оглядывала небольшое здание и лошадей, что выглядывали из небольшой конюшни. Те, уже издалека почуяв зверодевушку, встревожено захрипели и шумно заржали, что ее только восхитило, но не больше.

Франк же настороженно огляделся, пытаясь подметить что-то угрожающее безопасности ему и его спутникам, но снаружи ничего особенного не наблюдалось. Как, впрочем, и внутри.

На деньги менестреля они смогли снять комнату с тремя постелями и заказать плотный ужин и даже бутылку вина — не зря Марр так хотел выпить. Первый этаж трактира представлял собой просторное помещение с крупнокалиберными столами и стульями, высокая стойка с тучным хозяином за ней, да всяческий хлам для антуража — пыльные бутылки, горшки, металлические прутья и кастрюли, какие-то инструменты и орудия труда и даже ломанные-переломанные музыкальные инструменты. Людей в трактире оказалось немного и все были похожими друг на друга, будто путешествовали вместе — мужчины от 30 до 50 лет, с заросшими лицами, уставшими глазами и в пыльной одежде. И ни одной женщины. Но, как не боялся Франк лишнего внимания к присутствию Урд, присутствующие просто мазнули по ней взглядом, у кого-то от любопытства блеснули глаза, да и только. Люди сразу же вернулись к своей трапезе или вину, которое здесь оказалось вполне приличным.

Б

о

льший ажиотаж вызвал менестрель, который после одного бокала расчехлил свою домру и после молчаливо согласился трактирщика, тихо и ненавязчиво заиграл и запел. Стихли даже негромкие разговоры — люди прислушались и поощрительно закивали в такт.

Это всё были уставшие и изможденные люди. Такие же путники, как и они. Кто-то, при ближайшем рассмотрении, выглядел хуже, кто-то — лучше. Но ни от одного из них Франк не чувствовал угрозы. И это успокаивало. И он даже позволил себе расслабиться.

Это и сыграло с ним дурную шутку. С того вечера, когда Урд так щедро накормила его своей кровью, он больше не питался. У него случались и более продолжительные перерывы между приемами пищи. Но почему-то в этот раз, расслабившись и отпустив внутреннюю концентрацию и самообладание, он почувствовал неприятное головокружение и даже тошноту.

— Я вашего позволения… Я оставлю вас, — произнес Франк глухо, поднимаясь и слегка покачиваясь.

В глазах вампира помутнело и ему пришлось опереться рукой за стол, чтобы не потерять равновесие. Урд тут же встревоженно вскинулась и тоже встала, чтобы поддержать мужчину, но тот сразу выставил вперед ладонь, останавливая ее.

— Со мной все в порядке, малышка. Не переживай, — сказал он тихо, — Я просто поднимусь в комнату и отдохну. Марр? Позаботься об Урд!

— Конечно! — широко улыбнувшись, менестрель отпустил гриф домры, взял чашу с вином и отсалютовал ею, — Не беспокойся, друг. С нашей леди все будет в порядке!

Франк кивнул и пошел в сторону лестницы, которая вела на второй этаж с комнатами. При этом ему пришлось как следует держать себя в руках, чтобы идти ровно, хотя из-за тумана в голове и глазах он почти ничего не видел. И даже по лестнице шел почти на ощупь, цепко держась за перила. С трудом попав ключом в скважину и открыв дверь, вампир сразу же рухнул на первую попавшуюся постель. Последнее, что он смог сделать — это расстегнуть жакет, ослабить тугую пряжку ремня и выпростать рубаху из-под штанов. Всего несколько секунд — и погрузился в сон. Точнее говоря — в темное и неприятное беспамятство.

Просыпался он с трудом. Его старательно трясли за плечо и даже хлопали по щекам. Потом к пересохшим губам прикоснулось что-то влажное и сладкое и Франк машинально открыл рот, сглатывая. Лишь после этого он смог открыть глаза и кое-как сфокусировать зрение, чтобы через дымку разобрать светлые очертания лица и волос Урд. Еще несколько секунд и он даже смог увидеть и закушенную в беспокойстве губу и расширенные глаза, в уголках которых блеснули слезы.

А жидкость, что смочило небо и горло целительным настоем, оказалось ничем иным, как кровью Урд из ее собственного запястья.

Очень захотелось оттолкнуть от себя порезанную ножом девичью руку, но слишком сладкими и опьяняющими было ощущения. С каждой каплей, что проникало в его тело, казалось, и сила возвращается — какими-то странными толчками, волнами, заставляя от наслаждения щуриться и испытывать почти болезненное удовольствие.

— Что ж ты сразу не сказал-то, а? — обиженно всхлипнула девушка, — Довел себя до такого состояния… Но почему так быстро?

Этот вопрос мгновенно отрезвил вампира, заставив не только угрожающе зарычать, но и все-таки отодвинуть от себя кровоточащее запястье.

— Ты опять за свое? — хмуро спросил он и слегка закашлялся. В горле по-прежнему было очень сухо. — Где Марр?

— Внизу, — тут же ответила девушка, — Сначала пил, песни пел. А потом меня сюда отправил, потому что сам… ну… В общем, так кухарка оказался и… Мда…

Франк недоуменно вскинул бровь и потом понимающе хмыкнул.

— Иди умойся, — сказал он слабо, снова прикрывая глаза, — Если, конечно, хочешь. И спать ложись.

— Но ведь ты…

— Со мной все хорошо. Спасибо за кровь. Спать, малышка, — Франк оборвал ее резко и довольно грубо, несмотря на высказанную благодарность.

— Чтобы ты опять так же свалился? — голос Урд прозвучал возмущенно и почти оскорблено. — Почем ты все-таки ничего не сказал — ты же знаешь, я не против помогать тебе!

Если бы Франк знал, что в трактире есть женщины, ей бы и не пришлось этого делать, — зло подумалось вампиру. Почему он не почуял запаха женщины? Неужели его слабость была настолько сильна, что к чертям вырубила все чувства, обычно, наоборот, активизируя их? Крайне плохой признак, крайне плохой…

Но вот аромат Ур, в опасной близости находящейся с ним в замкнутом пространстве… Расслабленность после сна и легкая возбужденность после небольшой, но действенной порции крови тоже были не лучше. Это своим разумом Франк отталкивал обортницу от себя, молчаливо прогонял ее и отдалял от себя, чтобы, держась за последние доводы рассудка, полностью себя не отпустить и не наброситься на нее, чтобы взять то, чего он так сильно хотел.

Ее крови. Ее сильной, молодой, такой сладкой крови влюбленной в него девушки.

Сейчас эту влюбленность он чувствовал как никогда ярко! Даже ярче, чем это читалось в ее искренне обеспокоенном лице, в блестевших глазах и полуоткрытых губах, из нижней которых выступила маленькая капелька крови! Боги, она, оказывается, так сильно закусила ее своими маленькими, но острыми зубками!

— Франк…

Его имя она пролепетала тихо, почти беззвучно. Но сколько в нем было боли! Сколько эмоций!

Это кружило голову и заставляло тело трепетать! А потом она еще и наклонилась и аромат ее тела с новой силой ворвался в его нос.

— Пожалуйста, уйди, по-хорошему тебя прошу, — с трудом и почти неразборчиво пробормотал вампир. Его челюсти снова видоизменились, удлинившееся клыки больно оцарапали внутреннюю часть губ, а зрение стало таким острым, что даже полуопущенные веки не спасали от разглядывания мельчайших деталей.

Длинные и густые ресницы, слегка подрагивающие. Маленькие родинки — на скуле, над уголком рта и под подбородком. Еще одна была на шее — совсем рядом с отметинами от его клыков, совсем незаметные обычным зрением, но сейчас буквально кричащие — это твой знак, вампир! Твоя отметина! Эта девушка — твоя!

Франк видел и несколько капель пота, выступивших на висках оборотницы. И тонкие волоски рассыпчатых и пышных волос. И изящную линию ключиц, выглядывающих из-под ворота — по-детски тонких и нежных.

И когда она снова позвала его по имени, все тормоза оказались сорваны. Необыкновенно быстрым и сильным движением он обхватил ее затылок ладонью и прижал тонкую трепещущую шею к широко раскрытой пасти. Мгновение — и клыки мягко, но неумолимо пронзили пульсирующую жилку, а девушка, вздрогнув, тут же опала всем своем почти незаметным весом на него, прижимаясь и обнимая за голову.

Руки… Такие нежные и одновременно сильные… Тонкие пальцы… Аккуратные прикосновения… Урд кажется, что она чувствует их везде. Франку не понадобилось много времени, чтобы избавить ее словно горящее в огне тело от простого и незамысловатого одеяния. Сам вампир остался полностью в одежде и это… разочаровывало. Оборотнице хотелось прижаться грудью к его обнаженной груди, ощутить бедром стройные и мускулистые ноги… Обнять руками не жесткую ткань жилета, а гладкую кожу его спины. Девушка бесстыже тянулась к мужскому телу, изгибалась и постанывала, словно пыталась ощутить что-то большее… Что-то, что, и она это чувствовала, несомненно было за этими ласками и поцелуями и чего вампир совершенно жестоким образом ее лишал.

Это было до безумия обидно! Ведь ей этого было мало!

Даже его ладонь между ее разведенными ногами, мягко поглаживающая и щекочущая самые невообразимые места — и этого ей казалось мало! Хотя были и судороги, и звезды в глазах и полный наслаждения крик, который она не стала сдерживаться — всего этого было до обидного мало!

И все-таки ее неопытное тело утомилось от этих ласк и удовольствия. И она уснула, неожиданно быстро и крепко, словно после длительной пробежки. Но даже во сне она крепко обнимала Франка руками и ногами, будто в тот момент ничего важнее для нее на свете и не было.

На утро менестрель выглядел хмурым, но достаточно удовлетворенным.

Оборотнице было интересно узнать, как прошла его ночь с кухаркой — женщиной далеко не первой свежести, однако добродушной и опрятной, но строгий взгляд Франка заставил ее прикусить язык.

Сам же Марр задорно подмигнул девушке, хотя тут же скривился, будто от боли. А появившемуся перед ним в огромной кружке рассолу от внимательного трактирщика обрадовался как манне небесной.

— Это называется похмельем, моя прекрасная леди, — радостно пояснил мужчина в ответ на недоумевающий взгляд девушки, — Никогда не знал в возлияниях меры, чем и расплачиваюсь каждый раз. Но, надеюсь, ты не в обиде на меня, что оставил вас… наедине?

Воспоминания о ночи заставили щеки Урд вспыхнуть, как маков цвет, и Марр удовлетворенно усмехнулся. Франк угрожающе цокнул и нахмурился. Менестрель не заметил этого. Или же просто сделал вид, что не заметил.

— Крыльями богини обнимет ночь,

И ласки быт отринут прочь.

Поцелуй так робок и так чист –

Почему ты, сладкий, был так быстр? — пропел менестрель с самым невинным и бесхитростным выражением своего воодушевленного после быстро выпитого рассола лица.

Урд не удержалась и захохотала, хотя Франк нахмурился еще больше.

Это было плохой идеей — пойти на поводу своих желаний. Хотя надо отдать ему должное — несмотря на весьма активную реакцию своего тела, вампир ограничился лишь руками и пальцами. Франку, несомненно, польстило то, как открыто и свободно сама оборотница демонстрировала полное ему доверие и готовность дойти до конца. Ее запах — запах не девочки, а вполне себе сформировавшейся женщины, стократ усиленный из-за невероятного возбуждения, оглушал и соблазнял, заставляя желать ее трепетное и неопытное тело до умопомрачения и одновременно — стремиться доставить ей то самое, первозданное и постыдное, наслаждение.

Настоящая оборотница и душой и телом, она не стеснялась своих эмоций. Франку стоило огромных усилий не поддаться соблазну и не взять ее — быстро и страстно. Урд совершенно бесстыдно извивалась, не пыталась прикрыть руками нагое его стараниями тело, демонстрировала упругую, хоть и маленькую грудь с твердыми сосками, раскидывала широко ноги. Здесь даже воображение включать не надо было — небольшая поросль на самом лобке выставляла напоказ абсолютно всё и позволяла рассмотреть всё до всех мельчайших деталей.

Франк чувствовал себя настоящим мучеником, сознательно отказываясь от предлагаемого удовольствия. А сама Урд не скрывала разочарования — она-то была готова пойти до самого конца, только дурак не понял бы этого. А вампир дураком не был.

И потому-то он злился. Очень злился на себя, но не потому, что не дал девушке того, чего она так (да и он сам, честно говоря!) желала, а потому, что все-таки позволил себе лишнего и тем самым только усложнил между ними отношения. А все из-за чего? Из-за своей слабости! А еще совершенно неожиданной ревности, что вспыхнула с удивительной для него силой при виде того, как мило и добродушно они с Марром воркуют! Непонятно, почему он вообще должен был ревновать ее к менестрелю — надо было, наоборот, радоваться, что та переключила свое внимание на кого-то другого!

Но нет! В нем взыграло чувство собственника, чего он никогда за собой не наблюдал! Обычаи и быт гильдии напрочь должны были отбить у него это. Те, кто родился и вырос в гильдии, привык не иметь ничего личного — все вещи были общими, еда — одинаковая и отношение даже к детям такое же требовательное, как и ко взрослым. Оттого-то дети-вампиры так же серьезны и сосредоточены и мало отличаются от взрослых. Не считая, разумеется, внешности и роста. И оттого так непросто жилось самому Франку, от природы наделенный жизнерадостностью и добродушием. Стоит ли говорить, что учеба давалась ему непросто? А по достижению вампирского совершеннолетия не вылезал из проблем с начальством.

Хотел ли он вернуться в гильдию? Не очень. Но вампир вне гильдии — изгнанник и отщепенец, совершенно слабый и почти беспомощный. Как он может взять на себя ответственность за чью-то жизнь, если он и о себе позаботиться не в силах? А ведь если он переступит последнюю черту в их с Урд отношениях… Ведь тогда он не сможет ее в итоге оставить просто так. Просто не осмелиться. Да элементарно не захочет.

— Леди? Ты как? Ты хорошо себя чувствуешь? — голос Марра прозвучал непривычно озабоченно и обеспокоенно.

Франк, идущий впереди менестреля и оборотницы, оглянулся и тут же рванул к девушке, мгновенно опускаясь перед усевшейся прямо на землю Урд на колени. Но менестрель уже был рядом с ней и заботливо обнимал за плечи.

Оборотница была непривычно бледна и тяжело дышала. Под глазами залегли неожиданно глубокие тени, которых час назад еще не было, а обескровленные губы подрагивали.

— Я… нормально, — слабо ответила оборотница и даже попыталась улыбнуться.

— Что с тобой? — пытливо спросил вампир, — Где болит? Что случилось?

— Да ничего такого, — прошептала Урд перед тем, как ее глаза закатились, и она обмякла прямо в руках двух державших ее мужчин.

От удивления менестрель охнул, а Франк быстро подхватил ее и, сойдя с тропы, понес в сторону от нее, откуда его обострившийся слух уловил журчание ручья.

— Что с ней, Франк? — обеспокоенно поинтересовался у него менестрель, быстро идя следом.

— Не знаю, — зло ответил вампир, на ходу судорожно прислушиваясь не только к дыханию девушки, но и принюхиваясь.

Запах Урд изменился — обычным обонянием это было не уловить. Усилились нотки звериного мускуса, появилась легкая горечь. Это не на шутку взволновало его, а потом осознание оглушило его — ведь завтра полнолуние! А он, идиот, решил, что это из-за сегодняшней ночи и первого, хоть и неполноценного, сексуального опыта!

И все-таки это было странно!

В гильдии их обучали особенностям оборотничьей расы. Обычно после инициации по случаю совершеннолетия оборотни переставали зависеть от цикла луны. И логично напрашивались два вывода: либо Урд соврала ему, что она пережила 19 зим, либо полнолуние вкупе с потерей крови сыграла с ней дурную шутку и ослабила организм настолько, что та потеряла сознание.

Опустив девушку у ручья, вампир немного ослабил тугую шнуровку ее корсажа, чтобы дать воздуха, намочил небольшую тряпочку и стал протирать ею лицо и грудную клетку Урд. Постепенно ее дыхание выровнялось, и оборотница медленно открыла глаза.

— Нормально… Все хорошо… Мне уже лучше, — слабо прошептала она, едва шевеля губами.

— Да уж, малышка, прямо так лучше, — усмехнулся менестрель, который уселся прямо на землю около вампира и зверодевушки, — Да ты бледнее нашего друга-мертвяка.

Франк неодобрительно зыркнул на менестреля, но не смог удержаться от улыбки, когда девушка, даже страдая от слабости, пробормотала:

— Не называй его… так… Он… не мертвец, а… вампир…

— Как часто с тобой это происходит? — спросил Франк, снова обращая все свое внимание оборотнице, — Иногда? Или каждое полнолуние?

Взгляд девушки стал виноватым и раздосадованным.

— Ты догадался? — прошептала она.

— Конечно! — воскликнул вампир недовольно, — Могла бы и предупредить! Так как?

— Каждый… каждый раз…

— Тем более ты должна была сказать! Что тебе надо?

— Да ничего особенного… Просто тихое местечко да час-другой сна. А ночью я обернусь и немного побегаю. Ничего такого.

На щеки Урд и правда уже постепенно возвращались краски, а дыхание — выравнивалось. Она даже приподнялась, опершись локтями в землю и огляделась.

— Это место подойдет, — сказала она и улыбнулась.

Франк закатил глаза, а Марр рассмеялся.

— Ну и напугала ты нас, малышка! — воскликнул он, по-отечески потрепав ее по щеке.

Это почти невинным жест чуть не заставил вампира зарычать. «Мое!» — хотелось заявить ему и оттолкнуть руку менестреля. Но он сдержался. И мог этим гордиться. Или нет?

В отличие от Марра, Франк не впервые наблюдал оборот. Но даже его перевоплощение Урд восхитило и заставило от восторга задержать дыхание.

До того, как сгустились сумерки, девушка еще не раз теряла сознание, чем чуть не вызвала у мужчин настоящий паралич от беспокойства. Сама она нисколько не волновалась и даже смеялась, видя такую реакцию, особенно у всегда спокойного и уравновешенного вампира.

Перед оборотом она разделась и по-звериному припала к земле, ее лицо не исказилось от боли, не стало деформироваться, что обычно наблюдал во время оборота Франк. Вместо этого ее тело стало мерцать и периваться, словно солнечный зайчик — ярким, но необыкновенно мягким светом. Волосы на ее голове стали удлиняться, укрывая тело подобно плащу и сконцентрировались внизу поясницы, превращаясь в невероятно пушистый и длинный хвост. Потом стали деформироваться руки и ноги, превращаясь в тонкие лапы с удлиненными подушечками. Урд не кричала и не повизгивала, ее лицо не искажалось от боли, а наоборот — выглядело воодушевленным и полным удовольствия.

А потом мерцание потихоньку ушло, явив гладкую шубку и стройное поджарое тело. Но вместо кошки, которую Франк ожидал увидеть, перед мужчинами предстала необыкновенно крупная лиса удивительного светло-пепельного окраса.

Урд, точнее говоря, ее звероформа поднялась на лапы, сладко потянулась и зевнула, широко распахивая зубастую пасть. Медленно и кокетливо подошла к Франку и, глядя снизу вверх невероятно умными и хитрыми глазами, по-кошачьи потерлась боком и хвостом о его ногу.

— Красавица! — восхищенно присвистнул Марр, и Урд довольно фыркнула. Потом немного потопталась на месте, будто привыкая к телу, два раза обошла вокруг костра и ловко прыгнула в кусты.

Первым порывом Франка было окликнуть оборотницу, сказать, чтобы та не уходила далеко, но потом отмахнулся от этой мысли. Она же не впервые оборачивалась, так ведь? К тому же, в своей звериной форме она была куда менее уязвимой, чем в человеческой. И слух, и зрение, и нюх были гораздо острее, да и лисьи лапы касались земли аккуратно и бесшумно. В то же мгновение, когда Урд скрылась в листве, в чаще воцарилась тишина — ни хруста, ни шевеления веток не обнаруживали никакого движения.

Но меньше беспокоиться Франк от этого не стал. И в итоге спустя полчаса, активизировав трансформацию, направился по еле уловимому следу Урд.

В своей звериной форме Урд оказалась куда более капризной и игривой, чем обычно. Она не убегала от Франка, а наоборот — кружила вокруг, то выпрыгивая из кустов прямо под его ноги, то легонько хлестая хвостом по спине. Она смеялась совсем по-человечески и снова пряталась, а когда вампир пытался ее погладить, ускользала и сбегала. И опять смеялась.

Но Франк не был против ее игр. Он искренне восхищался красотой и энергичностью лисы и послушно шел следом, хотя абсурдность ситуации смущала даже его и заставляла обреченно ухмыляться.

Они блуждали по лесу где-то три часа. За это время Урд даже умудрилась поймать какую-то мирно спящую в кустах птаху, немного потрепать ее, но в итоге отпустить. А еще без повода повалить на землю самого Франка и вылизать ему лицо, случайно порвав когтями его рубаху. После этого она виновато пискнула, отпрыгнула и потерлась, словно признавая свою вину.

А потом она вывела его к озеру — небольшому, но необыкновенно красивому и потрясающе сверкающему в свете луны и звезд. Урд с восторженным визгом плюхнулась в спокойную гладь, подняв тучу брызг, а вынырнула уже в человеческом облике. Ее волосы прямо на глазах укорачивались, облепляя тело подобно белесым змеям.

— Ты не против? Давай поплаваем! — весело крикнула она, замахав руками.

Урд так и лучилась от силы и энергии. Причем буквально — ее тело мерцало, будто хрустальное и дело было не в струйках воды, стекающих по ее коже. Она действительно светилось, почти так же, как во время трансформации.

И это было восхитительно. И необыкновенно соблазнительно.

Франк сделал шаг, другой. Но остановился, нахмурившись.

«Плохая идея» — подумал он, хотя, представив себя и Урд, полностью обнаженных, обнимающихся и прижимающихся друг к другу разгоряченными от страсти телами, вампир тут же ощутил напряжение в паху.

Слишком свежи его воспоминания о ночи в трактире. Слишком хорошо его ладони помнят податливое и трепещущее тело оборотницы, а нос — сладчайших запах ее страсти.

— Ну, Франк! — капризно надув губки, нараспев произнесла девушка, — Не бойся, я не укушу!

— Купайся, малышка, — усмехнувшись, произнес вампир, — Я тебя на берегу подожду.

Недовольно фыркнув, девушка с головой ушла под воду. А поднявшись, забавно потрясла головой и быстро поплыла к берегу. На мелководье она неожиданно поскользнулась и, завизжав, упала на задницу. Это заставило Франка инстинктивно податься вперед, чтобы помочь оборотнице, но та уже поднялась, жутко недовольная своей неуклюжестью. Ее лицо при этом состроило такую забавную гримаску, что Франк не удержался и рассмеялся, откинув назад голову.

И тут девушка показала невероятную прыть — вампир не заметил, но ее ноги за какую-то долю секунды трансформировались в лисьи лапы, что позволило ей не только оказаться около Франка, но и сбить его на землю за счет скорости и неожиданности. У мужчины сбилось дыхание, но следом пришел неописуемый восторг, когда губы девушки накрыли его рот, а руки с неожиданной силой обняли его за голову.

Это был их первый настоящий поцелуй, ведь в трактире вампир не позволил себе даже этого.

И то ли очарование ночи его околдовало, то ли напор Урд настолько шокировал его, но Франк сдался. Позволил оборотнице целовать себя, жадно и необыкновенно страстно, хоть и неумело проталкивая язык и прикусывая его губы, позволил выпростать рубаху из штанов, чтобы острые ноготки оцарапали его грудь, позволил даже расстегнуть ремень и застежки на штанах. Но когда маленькая ладошка коснулась его — уверенно и смело, он быстро перехватил ее руку и повернул голову, избегая поцелуя.

Урд обиженно всхлипнула.

— Если ты, черт тебя дери, снова скажешь, что это неправильно, что так нельзя, я убью тебя! — прошипела она зло и провела пальцами по щеке вампира. Кожу мужчина кольнула легкая боль — острыми ноготками Урд полоснула ею до крови. Оборотница тут же слизнула выступившие капельки по-звериному шершавым языком и, закатив сверкающие золотом глаза, затрепетала. Недвусмысленно поерзала на вампире, широко разводя бедра и упираясь коленями в землю.

Франк усмехнулся. Медленно провел ладонями по спине девушки, по талии и сжал ими упругие девичьи ягодицы.

— Хорошо, — смиренно проговорил он, улыбаясь, — Не буду.

Урд ликующе зарычала. И снова впилась в его губы глубоким и жадным поцелуем.

У Марра было настолько глупое выражение лица, что даже Франк не удержался и заржал в голос. Подняв руку и ткнув пальцем в сторону оборотницы, менестрель ошеломленно прохрипел:

— Это как?

Урд нервно хихикнула, но скрыть смущение не смогла. Смущающаяся оборотница — это то еще зрелище и вампир зашелся в очередном приступе смеха. Он уже привык к новому облику девушки и находил его невероятно милым и соблазнительным, хоть и странным. Сама же Урд смело заявила, что это нормально и пройдет за день-два.

Потеряв девственность, девушка снова частично трансформировалась, но полностью взять контроль над оборотом не смогла. Потому-то ее кожа немного мерцала, а глаза вместо обычного янтарного цвета имели оттенок чистейшего золота. Но это было не самым ярким в ее внешности.

Полностью внимание Марра притягивали удлиненные лисьи уши на макушке, беспрестанно стригущие и подрагивающие, и пушистый хвост, совершенно не скрытый подолом платья.

— Никогда такого не видел! — воскликнул восторженно менестрель, когда первый шок от увиденного прошел и на его место пришел истинный ценитель всего прекрасного и необычного. — Это же какой сюжет! Какая песня может получиться! Восторг! Чистый восторг! Это будет сенсация!

Марра совершенно не интересовало, каким образом так получилось. Но вряд ли опытный менестрель не догадывался. Да и когда он попытался пощупать звериные части тела оборотницы, а вампир угрожающе на него рявкнул, тот только миролюбиво улыбнулся и подмигнул. Он тут же забормотал под нос строчки зарождающейся песни, достал из-за пазухи смятые листы пергамента и грифель и принялся их записывать. И не прекратил своего занятия даже когда они отправились в путь. Вот он — истинный поэт. Заполучив вдохновение, он полностью погрузился в процесс сочинительства и даже стегающие по его лицу ветки не стали серьезной помехой.

А ночью, оставив певца у костра, оборотень и вампир снова уединились в лесной чаще. И те ласки, которыми они одаривали друг друга, были полны нежности и такого чувственного удовольствия, которым могли позавидовать сами звезды, таинственно мерцающие на бархате небес.

Франк не верил самому себе. Не верил тем чувствам, что полностью и с невероятной силой охватили все его существо и даже сознание.

Казалось, Урд проникла в каждую клеточку его тела. Отравила самым сладким на свете ядом и подчинила себе. С каждой их близостью между ними устанавливалась связь — странная, непонятная и даже мистическая. Больше всего по каким-то причинам она влияла на вампира — он невероятно чутко ощущал все эмоции оборотницы, чувствовал постоянную потребность вдыхать ее аромат, касаться ее кожи. Это было неестественно, и разумом Франк пытался найти объяснение этому явлению. Вот только разум быстро пасовал перед сердцем, бьющимся как никогда сильно, и эмоциями, поглотившими его с головой.

Познав сладость тела Урд, он с каждым днем желал ее все больше и больше. Ему уже было мало их ночных игр, довольно продолжительных и разнообразных. Надо было отдать оборотнице должное — она с невероятным энтузиазмом поддерживала любую его задумку, любой эксперимент. Она была благодарной ученицей и порой была настолько открыта и откровена в своих ласках, что заставляла даже опытного и собранного вампира терять голову. Когда-то предложенная по, как ему тогда казалось, юной наивности идея о лесном домике теперь не казалась такой уж наивной. Его даже воодушевляла одна мысль о том, что, потерянные в чащобе, оторванные от всех возможных и невозможных рас, они могут вечность наслаждаться друг другом и быть, как не смешно это звучало бы, вполне счастливы…

И это было… безумием чистой воды. Вот только желания разбираться с ним никакого не было.

Вид небольшого, по понятиям Франка и Марра, города, привел Урд в неописуемый восторг. Ей-то Стандик показался просто необъятным, полный жизни и сумасшедшей суеты. Необыкновенное количество всевозможных запахов и совершенно разных людей и рас ошеломили ее до глубины души и она несколько часов не могла прийти в себя. Это вызвало улыбку и понимающие переглядывания у мужчин.

— Сначала отдых, потом — экскурсия, — безапелляционно заявил вампир, обнимая Урд за плечо и нежно целуя ее в макушку.

— Да-да! — активно закивал Марр, демонстративно принюхиваясь к собственной одежде, — Помыться и избавиться от этих лохмотьев — первостепенная задача. Вперед! Покажу вам лучшую гостиницу этой дыры! Вы, мои друзья, останетесь довольны!

Разглядывая полубезумным взглядом мощеные улицы и невероятные, на ее взгляд, дома из камня, Урд чуть шею себе не свернула. Ее восхищало буквально все — начиная с невероятно ярких одежд прохожих и заканчивая коваными заборчиками и флигелями.

По приходу в хваленую Марром гостиницу «Красный баран» девушка от восторга едва стояла на ногах — вампиру пришлось крепко держать и вести ее под руку. Ему даже пришлось самостоятельно ее вымыть, потому что Урд оказалась настолько взбудоражена и взвинчена, что болтала без умолку, пытаясь выразить все свои эмоции словами.

Это выглядело настолько мило и трогательно, что Франк улыбался и кивал. Хотя с кем-то другим это вызвало бы только раздражение. А потом Урд, утомленная переживаниями и впечатлениями, быстро и мирно уснула.

И хотя Франку не хотелось оставлять ее в одиночестве, он все же тоже слегка освежился и вернулся в город, предупредив перед этим о своем уходе менестреля.

Ему определенно нужно было решить одно важное дело перед тем, как круто изменить свою жизнь, пойдя на поводу своих как никогда сильных желаний.

В каждом более-менее крупном городе был свой отдел наемничьей гильдии вампиров. Вряд ли в Стандике имя Франка было неизвестно, как и его не совсем хороший послужной список. Он невероятно рисковал, придя сюда, но ему было необходимо аннулировать свое членство и снять все свои сбережения. Его могли арестовать и изъять все деньги, ведь отказ вампира-наемника от своей гильдии равнялось предательству.

И все же небольшой шанс был.

— Франк Лоуренс? — высокая вампирша за стойкой деловито поправила очки, которые служили ей аксессуаром, а не действительным способом коррекции идеального зрения и молниеносно отыскала в огромной амбарной книге нужную страницу, — Да, вижу. Франк Лоуренс, 215 золотых и 744 серебряных. Дело в городище Тумки считается неоконченным. Штраф — 43 золотых и 89 серебряных. Оплачивать будете или вернетесь в Тумки?

— Штраф, — коротко произнес вампир.

— Задание аннулировано, — вампирша взяла печатку и звонко стукнула ею по странице, — Причина обращения в отдел гильдии наемников, господин Лоуренс?

— Закрытие счета и отказ от гильдии.

Вампирша медленно подняла голову и внимательно посмотрела на Франка поверх модной костяной оправы.

— Простите… что? — спросила она медленно и немного недоуменно.

— Вы слышали, госпожа, — ответил Франк, смело встречая презрение в ее глазах.

— Позвольте узнать, в чем причина такого… решения?

— Дела. Семейные.

— Семейные, ага, — взгляд из презренного стал изумленным. Хотя при этом ни один мускул молодой вампирши не дрогнул, — Для отчета мне нужна конкретика. О какой семье вы говорите, господин Лоуренс.

— Брак, уважаемая госпожа, — ответил Франк и демонстративно оскалился, не меняя при этом форму своей челюсти.

Вот тут вампирша наконец-то позволила себе эмоции. Мужчина мог примерно догадываться, о чем та судорожно подумала.

Наемники-вампиры не женяться. Дети рождаются по расчету и сугубо для гильдии. В брак вступают только те, кто относиться к верхушке власти и даже тогда это брак не по любви, а по определенному регламенту и предписанию. Работница гильдии может предположить, что стоящий перед ней вампир умудрился получить уникальную возможность — влиться в аристократическую среду путем женитьбы на какой-то богатейке из влиятельной вампирской семьи. Такое хоть и редко, но бывало. Если новоиспеченный супруг чем-то выделился или заслужил полное и безграничное доверие своей силой и поступками.

Если вампирша думала именно в этом ключе, то это давало Франку дополнительные шансы на успешное завершение его замыслов. Ну не может же в ее голову прийти мысль, что суженая вампира — зверодевушка! Такой союз — это попрание всех традиций не только гильдии, но и всей вампирской расы в целом. Полное безумие!

Вот только у Франка было целых два месяца, чтобы не только привыкнуть к этому безумию, но и срастись с ним любому существу на зависть.

— Я вас поняла, господин Лоуренс, — девушка проговорила это неуверенно, но ее рука уже делала в журнале соответствующие пометки и в специальном бланке быстро указывал цифры с данными о счете бывшего наемника. — Мои поздравления и пожелания счастья.

Франк торжествующе кивнул.

Мужчина вернулся в гостиницу даже быстрее, чем рассчитывал. По пути завернул в булочную и магазин готового женского платья — побаловать Урд, которая даже не заметила его отсутствия.

Правда, стоило только Франку раздеться и скользнуть к любовнице под одеяло, та, не просыпаясь и по-кошачьему урча, мгновенно обвила его руками и ногами и тесно прижалась. Вампир был настолько воодушевлен и доволен быстрым и мирным окончанием своего дела, что пошел против своего же правила не домогаться девушку во сне.

Даже спящая, она чутко реагировала на все его прикосновения и ласки. Трепетала, когда сжимал ее аккуратные грудки и щекотал соски, порочно раздвигала ножки, когда он поглаживал точеные бедра и сладко всхлипывала, когда целовал в тонкую шею и изящные ключицы.

Всего несколько секунд — и девушка стала горячей и влажной, и он был мог совершенно спокойно и беспрепятственно войти в нее. Но Франк ограничился лишь собственными пальцами, и Урд, порывисто вздохнув, кончила. И лишь после этого сонно открыла глаза.

— Мне это… приснилось? — глухо пробормотала она, глядя затуманенным взором на вампира, — Или… нет?

— Или нет, — самодовольно прыснул Франк, нежно целую ее в полуоткрытые губы, мягкие и невероятно податливые.

Вот только этого целомудренного поцелуя ей оказалось мало. И, опрокинув мужчину на спину и оседлав его, она сама усилила свой напор и углубила поцелуй. Своей влажной промежностью она потерлась о напряженный пах вампира, мгновенно намочив ткань его брюк, и сладко застонала прямо в рот любовника.

Против продолжения Франк ничего не имел. Да еще и по инициативе самой оборотницы. Она вообще любила верховодить в их играх, а в мягкой постели это было гораздо приятней, чем на жесткой земле, даже покрытой толстым слоем валежника.

— А как же экскурсия? — хитро щурясь, спросил Франк после логичного завершения небольшого хулиганства, что они устроили в постели.

Урд радостно вскинулась, но тут же посмурнела. Тоскливо глянула в окно, за которым уже сгущались сумерки.

— Уже вечер, — протянула она и разочарованно фыркнула.

— И что? — ласково прошептал вампир, потершись носом о шею девушки, — В городе, конечно, по ночам гораздо меньше людей, чем днем, но горят фонари и можно много чего увидеть.

— Правда? — недоуменно поинтересовалась Урд, — А как же комендантский час?

— В Стандике нет комендантского часа.

— Значит… Мы можем погулять?!

— Можем, малышка. Можем.

Думала ли когда-нибудь Урд, что окажется в таком потрясающем месте, как этот город? Разумеется, нет! Она вообще мало о чем думала, кроме как о собственной безопасности и пище, пока скрывалась в лесах от охотников. Мечтала ли она когда-нибудь о более спокойной жизни? Разумеется. Но не знала, что эта самая жизнь будет напрямую связана с мужчиной — более того, с вампиром! Что она будет смотреть на него, с придыханием внимать каждому его слову, вдыхать его запах и, о боги, делить с ним постель!

Он отказался все-таки от идеи отдать ее сородичам и это ее безумно радовало. Вместо этого он привел оборотницу в необыкновенное место, купил ей платье и невероятно вкусные пирожные. Показал огромное ярко-желтое здание ратуши, в котором заседал городской совет. Показал невероятно величественный собор Семи Богов-небожителей, сложенную из огромных брусьев церковь звероподобного бога Фахта, кофейни, которые в сумерках переливались ярко-красными фонарями, лавки, витрины которых даже после закрытия подсвечивались и демонстрировали разного рода товары.

Франк улыбался, наблюдая за ее неприкрытым восторгом, но оборотница и не думала скрывать его. То и дело хватал вампира за руку, указывала пальцем на то или иное и закидывала его вопросами. Ее удивляли и кованые скамейки с высокими спинками, и железные фонари с газовыми рожками, и люди в нарядных одеждах, и правда бродящих по мостовым несмотря на поздний час. У многих женщин были невероятно пышные юбки и хитроумные прически. От количества драгоценностей на их шеях и руках рябило в глазах, но Урд не оказывала по этому поводу беспокойства или зависти. Она и не думала сравнивать себя с другими девушками, хотя выглядела по сравнению с ними просто и даже чопорно. Она просто восхищалась незнакомыми и красивыми вещами, как ребенок.

Она увидела странное место под названием «парк», в котором были удивительные деревья и цветы и удивительное устройство «фонтан». Она оказалась на мосту — но не на деревянном и качающимся, который встречала и раньше, а каменном, невероятно прочном и невообразимо широком. Он был воздвигнут радугой над небольшим и вытянутом прудом, вокруг которого была проложена узкая дорожка, мощенная белоснежным и сверкающим камнем. Вдоль бордюра этой дорожки были посажены кусты роз, цветущих и одуряюще пахнущих.

От всего этого великолепия, от бури вызванных эмоций и сладкой неги, вызываемой самым, как оказалось, удивительным чувством — чувством любви и принадлежности к кому-то, зверодевушке казалось, что она еще никогда не была так счастлива. Все ужасы и все трагедии ее жизни словно испарились в волшебном мареве. О будущем она также не думала.

И сейчас просто наслаждалась той нежностью и безопасностью, которой ее окутал некогда случайно повстречавшийся на ее пути мужчина.

Самый прекрасный. И самый великолепный мужчина на свете.

Конец