Под солнцем Сиены спел виноград…

© Уклеина А. В., 2017

© Написано пером, 2017

– Инга, вы с ума сошли! – всплеснула руками в золотых кольцах красивая пожилая женщина с новомодной стрижкой.

– Мама, перестань! Опять ты начинаешь! – Инга отвернулась: она страшно раздражалась на то, что на любые крупные покупки ее мужа мать реагировала именно так.

– Детка моя, Вова разбирается в итальянских винодельнях так же, как я в футболе. Что у вас с ним за страсть такая ко всяким рискованным делам! – не успокаивалась женщина.

– Мама, Володя всегда мечтал о собственном винодельческом хозяйстве. И тут недавно нам посчастливилось приобрести по выгодной цене прекрасные виноградники, а ты даже не хочешь порадоваться за нас!

– Я рада, Ингуля, что ты! Просто я считаю, что вы сделали нерациональную покупку. В этих винах надо же разбираться!

– Лучше бы я не говорила тебе. Нам и не нужно разбираться. При поместье есть люди, которые занимаются виноделием профессионально несколько десятилетий. От нас требуется только владеть прекрасными угодьями и наслаждаться чудесными видами.

– Как сегодня интересно живет молодежь! Владеют и наслаждаются! Ну что ж! Замечательно! Я хочу курить, – пожилая женщина потянулась к пачке сигарет, спрятанной за вазой с розовыми тюльпанами.

– Мама, ты же бросала! – укоризненно взглянула на нее дочь.

– Неоднократно, мое золото. Бесполезно! – красивая старушка улыбнулась и вставила сигаретку в неправдоподобно белые зубы.

– Откуда цветы? – Инга потрогала плотные стебли.

– Поклонник подарил. Я каждый четверг посещаю занятия по танцам. Занимаюсь в группе для любителей подвигаться в стиле латино после шестидесяти лет. Там и познакомилась с Петром Аркадьевичем, – женщина кокетливо коснулась своей продолговатой сережки.

– Ты как всегда, не можешь обходиться без мужского внимания. Прекрасные цветы! – Дочь улыбнулась и погладила мать по старческим пальцам в необыкновенно красивых кольцах. – Мария Николаевна, на следующей неделе Володя собирается улетать в Италию. Я полечу к нему позже. Мы попробуем жить на две страны. Как обустроимся, я возьму тебя к нам погостить. Хочешь прогуляться под солнцем Тосканы?

– Хочу, детка моя, хочу, – Мария Николаевна закурила и выпустила колечко дыма в сторону. – Ты мне лучше расскажи, как у Владимира Витальевича обстоят дела с его подружками.

– Не знаю, мам. Я не трогаю его больше после того случая. Пусть живет, как хочет. Мне надоело переделывать Вову, пытаться достучаться до него, – Инга сжала губы в тонкую леску.

– Вот и умница, девочка моя! Хорошо, что ты меня послушала, а то она разводиться собралась, дурашечка! Кто разводится из-за измен, скажи мне, пожалуйста?! Да еще с таким преуспевающим мужчиной. Ты гордиться должна мужем, на которого идет такая бешеная охота! Нужно понимать, что многим женщинам хочется жить в достатке и владеть винодельческими угодьями в Италии.

– Когда я выходила за него замуж, он был простым инженером-строителем и даже не подозревал, что станет успешным предпринимателем. Я была рядом с ним все эти годы и поддерживала его, когда у него что-то не получалось. Я трудилась не меньше, чтобы собрать по крупицам то общее состояние, которое мы имеем сегодня, и ты знаешь об этом как никто другой, – Инга взглянула на мать из-под перманентных бровей.

– Согласна. Это участь всех жен, не только твоя. Этим никого не удивишь, сокровище мое. Но не всегда женский труд оправдывает себя. У тебя толковый муж. У него получилось, понимаешь? Твои жертвы не напрасны. Сейчас ты живешь в достатке, ездишь на модном автомобиле, обитаешь в прекрасном, комфортабельном доме. Тебе завидуют и тобой восхищаются, детка! Цени и люби Володю! Мы все неидеальны, у нас у каждого свой грешок. Люби его, слышишь меня?

– Я люблю, – Инга грустно улыбнулась. – Так люблю, что иногда мне хочется пустить по нему очередь из огнемета и затем пепел развеять по ветру.

– Страсти какие! – Мария Николаевна засмеялась. – Ингуля, если тебя мучает что-то – это хороший признак! Значит, ты живая и умеешь чувствовать.

– Только это меня и успокаивает. Угостишь сигареткой? – дочка подмигнула матери.

– Угощайся! – старушка подвинула к Инге пачку сигарет. – Я знаю, что просто балуешься. Ты же у меня хорошая девочка! Ну, понервничала немного, с кем не бывает?!

Сделав первую затяжку, женщина закашляла:

– Крепкие какие!

– Где, ты говоришь, находится ваша плантация? – спросила Мария Николаевна, непроизвольно прищурив глаза. Она носила очки, но страшно этого стеснялась, поэтому надевала их крайне редко и только тогда, когда ее никто не видел. Дочь подарила ей линзы, но старушка отказалась их носить, так как считала эти волшебные стеклышки неудобными в использовании.

– В Италии есть крошечный городок Монтальчино. Он располагается в провинции Сиена, в регионе Тоскана. Неописуемо красивое место. Вова показывал мне фотографии.

– А фазенда где?

– Мама, только не фазенда, а винодельческое хозяйство. Фазенда – это крупное поместье в Бразилии, а наше – в Италии. В городе Монтальчино находится, говорю же.

– Понятно, – на минуту замолчав, старушка добавила: – Первый раз слышу об этом городе. Надеюсь, вам несложно будет добираться туда.

– В Европе прекрасные дороги. Думаю, что в Москве нет таких, какие они в далеком и крошечном Монтальчино.

– Я хочу сказать тебе, сокровище, что там ты сможешь завести роман с горячим итальянцем, – прощебетала Мария Николаевна, поправляя прядку недавно окрашенных волос.

– Перестань, мама, прошу тебя! – Инга докурила и потушила сигарету в круглой стеклянной пепельнице. – Вова отбил у меня всякое желание на приятные приключения!

– При чем тут Вова, душа моя? Какое Володя имеет отношение к твоему внутреннему состоянию? Никто, запомни, девочка, никто не должен оказывать влияние на твои чувства и желания! Ты должна возвратиться к жизни снова. Золото мое, тебе всего лишь тридцать девять лет. Ты красивая и привлекательная женщина! Многие мужчины могут быть у твоих ног, но только в том случае, если ты снимешь это безобразное, старческое платье! Откуда оно у тебя, дитя мое?

Городок сельского типа Монтальчино расположился в регионе Тоскана, в провинции Сиена. Он затерялся среди прекрасных долин и холмов, зарос фруктовыми садами, полями золотистой пшеницы, утонул в запахах оливкового масла, вина и сыра.

Пейзажи Тосканы производят на путешественников неизгладимое впечатление. Местных жителей уже не удивляют ни безупречные линии холмов, ни ослепительно голубое небо, ни огромные территории, засаженные виноградом и оливой. А повседневное единение сельского жителя с природой воспринимается горожанином как чудо.

Вот и Инга Артемьева любовалась красотой провинциальной Италии из окошка автомобиля как завороженная. Чуть ли не каждые двести метров она просила шофера останавливаться и фотографировать ее на фоне то холмистого горизонта, то непонятного кустика, то поля с огромными красными маками. Тосканское солнце щедро заливало плодородную землю теплом, наделяло силой, подкрепляя юные ростки.

Ветерок обдавал Ингу, сидящую в движущемся с умеренной скоростью автомобиле, легким и приятным запахом душистых трав и ягод, спелых пшеничных колосьев, пьянящих виноградин. Она получала необыкновенное удовольствие от этого автомобильного путешествия среди сельского пейзажа. Инга отдыхала и телом и душой, чего с ней не случалось за последние годы супружества ни разу. Артемьев показывал жене фотографии, приводил словесные, довольно красочные описания, но когда видишь всю эту красоту собственными глазами, понимаешь, насколько человеческое слово несовершенно и возможности фотоаппарата небезупречны.

Машина приближалась к винодельческому поместью, которое перешло в полное владение к Артемьеву Владимиру Витальевичу, законному супругу Артемьевой Инги Сергеевны, шесть месяцев назад. Этот визит для полноправной хозяйки первый. Она волновалась и чувствовала легкую дрожь в руках и коленках. Сначала перед ее взором предстала огромная территория с виноградными лианами, затем из-за лоз с крупными листьями и созревающих гроздей показалось само поместье.

Это винодельческое хозяйство включало в себя главную виллу, являющуюся частью средневекового замка, многочисленные жилые и подсобные помещения и землю в тридцать гектаров. Вот так в нескольких словах описывал покупку муж жене. Но в действительности Инге не хватило и целых двух дней, чтобы полностью ознакомиться с владениями. Артемьев водил супругу по поместью и рассказывал о каждом камне и уголке, но она все равно мало что запоминала.

Сначала Володя показал ей жилые помещения, состоявшие из главной виллы общей площадью 1300 квадратных метров, входящей в строение средневекового замка с приватной часовней. Они были разделены на две соединенные между собой части: хозяйская половина с часовней – трехэтажное здание, и двухэтажное здание с большой кухней, подсобными помещениями и апартаментами для обслуживающего персонала. Погреба располагались на цокольном этаже. Они были сделаны из камня, разделены на отсек для выдержки вина и секцию по розливу вина в бутылки, с компьютеризированной системой кондиционирования для поддержания постоянной температуры.

Другие постройки, расположенные в форме подковы вокруг вымощенного камнем внутреннего дворика, включали в себя: одноэтажный сельский дом 220 квадратных метров для хранения вина, сельский дом 120 квадратных метров для проживания – четыре помещения и кухня, складское помещение 55 квадратных метров, сельскохозяйственные постройки, включая погреба, гаражи для аграрной техники и кладовые.

Инга не могла поверить, что все это принадлежит ее мужу.

– Дорогая, – Владимир Витальевич провел жену к виноградникам и спросил: – Догадываешься ли ты, сколько лет этой лозе?

– Думаю, что около пяти-восьми, – предположила Инга.

– Не угадала. Двадцать. И знаешь, урожай здесь собирают очень тщательно, затем ягоды перебирают вручную, после чего виноград обрабатывают старинным традиционным методом. Вино выдерживают в дубовых бочках в течение трех лет, и только потом разливают его в бутылки.

– И сколько же бутылок производится?

– Около ста тысяч в год.

– Ничего себе! Ну, ты, Володька, замахнулся! – Инга засмеялась и приклонила голову к его плечу. – Будешь у меня теперь виноделом!

– Ты только взгляни на эти виноградники! Могла ли ты представить восемнадцать лет назад, когда выходила замуж за простого инженера, что будешь стоять с ним вот так вот, в обнимку, посреди собственных угодий в Италии? – Артемьев прижал жену к груди и поцеловал в теплый лоб.

– Никогда, Володя, никогда, – женщина взглянула на мужа и улыбнулась.

– Повезло вам с супругом, Инга Сергеевна! – Владимир потрепал ее по щеке.

– Очень, – она поцеловала его в ладонь и как бы невзначай спросила: – Вов, почему ты не встретил меня в аэропорту?

– Милая, я послал за тобой шофера, – пояснил муж.

– Я знаю, но мне хотелось, чтобы ты сам лично меня встретил, – вздохнула Инга.

– Извини, я не мог. В одном из подсобных помещений нужно было кое-что отремонтировать. Я ждал ремонтную бригаду. Им надо было показать и объяснить. Я говорил, а переводчик переводил, – оправдался Артемьев.

– Понятно, – Инга снова прижалась к его груди. – Ты не любишь меня больше?

– Что за глупости ты говоришь? Если я женат на тебе почти двадцать лет, то это означает, что я люблю тебя. Иначе зачем я живу с тобой все эти годы? – удивился Вова.

– А твои московские подружки? – не прекращала допроса жена.

– Инга, что ты начинаешь? Какое отношение они имеют к нашей семье? Подружки подружками, жены женами. Зачем ты возвращаешься к этой теме, которую мы обещали друг другу больше не обсуждать? Странная ты у меня женщина! Среди этой красоты о чем ты вспоминаешь! Плохо тебе здесь со мной?

– Хорошо.

– Вот и все. Если бы я тебя не любил, разве я позвал бы тебя сюда? Не позвал бы. Пригласил бы одну из моих любовниц или всех сразу. Места, слава богу, в поместье много, – продолжал Артемьев.

– Перестань, пожалуйста, глупости говорить, – Инга стала злиться и отодвинулась от него.

– Ты же сама начала этот разговор.

– Зря. Я жалею, что вспомнила об этом, – женщина скрестила руки на груди и отвернулась от Артемьева. Хозяйка поместья сделала несколько шагов вперед, навстречу уходящему солнцу. Она вглядывалась в горизонт, который пытались скрыть виноградные лозы – почти ровесницы ее брака. Закат заливал небо. Инга разглядела засыпающее и не такое яркое, как днем, тосканское светило.

– Конечно, зря. Зачем ты портишь настроение и себе и мне перед ужином? – Володя заводился.

– Владимир Витальевич, я проголодалась. Проводите меня в столовую, а то я боюсь заблудиться в вашем поместье, – Инга обернулась к мужу и улыбнулась. Она подошла ближе и, чмокнув в небритую щеку, повисла на его плече. Володька смягчился и, взяв Ингу за руку, потянул ее в сторону одного из жилых помещений. Он всегда был отходчивым, чего нельзя было сказать о его супруге. Но с возрастом Инга научилась скрывать свои чувства. Сейчас ей больше всего хотелось воспользоваться огнеметом, но вместо этого она – применила поцелуй.

Инга попыталась вспомнить, где и когда они познакомились. Она точно знала, что тогда, в самом начале только зарождавшихся отношений, они с Володей были очень счастливы, неподдельно счастливы.

Природа Тосканы влияла на Ингу положительно, и ей казалось, что в их умирающие чувства итальянское солнце сможет внести новую искру. Она задумалась: «Угасающую любовь можно попробовать оживить, но возможно ли оживить угасшую? Может ли воспламениться пепел? Сомнительно».

Муж с женой шли по плодородной тосканской земле. Со стороны эта пара напоминала влюбленных молодоженов.

Солнце Тосканы опускалось все ниже и ниже за горизонт, пока совсем не утонуло в живописных холмах.

Где же Инга встретила Артемьева впервые? Как завязался их роман, переросший в брак, которому скоро исполнится девятнадцать лет?

Инга периодически вспоминала свое знакомство с Вовой, но с каждым годом она забывала многие подробности, мелкие, совершенно неважные, но составляющие их общую жизнь. В тосканском поместье она попыталась разбудить свои воспоминания и восстановить в памяти все, не упуская ни одной детали.

Двадцать один год назад восемнадцатилетняя Инга Ковалева по просьбе своей бабушки перевозила старый, никому не нужный матрац из Москвы в дачный поселок под названием Лукошкино. Ее мама, Мария Николаевна, случайно проболталась бабушке о том, что купила новый матрац, а от старого хочет избавиться. Бабушка попросила привезти старый матрац ей, причем как можно скорее. Папа Инги был в длительной командировке в Новом Уренгое и должен был вернуться только через два месяца, а водить машину, стоявшую в гараже, ни Мария Николаевна, ни ее дочь не умели. Бабушка звонила каждый день и интересовалась судьбой матраца до тех пор, пока Инга не скрутила его, обвязав пояском от старого халата, и не села с этим грузом в электричку, отправляющуюся с Казанского вокзала до дачного поселка Лукошкино. В тот день был страшный ливень. Девушке было стыдно за своего нелепого тряпичного спутника. Ей казалось, что все пассажиры смотрят на нее и смеются. Довольно забавно наблюдать за мокрой девчонкой, вталкивающей отяжелевший от небесной воды матрац в вагон электрички. Впихнув груз, Инга села к окну, спиной к небольшому числу пассажиров. Когда электричка тронулась, она сделала вид, что с большим интересом разглядывает заоконный пейзаж, чтобы скрыть смущение за свой вид и багаж перед незнакомыми людьми, которых она больше никогда в своей жизни не увидит. Быть может, только кроме одного человека, если, конечно, решится на знакомство с ним.

Владимир Артемьев пересел поближе к смешной девочке, спиной к спине.

– Привет, будешь яблоко? – поинтересовался он у девичьего затылка.

Инга обернулась на вопрос:

– Нет, спасибо.

– Вкусное, попробуй, тебе понравится, – настаивал незнакомец.

– Не хочу, – ответила девушка и отвернулась.

– Жаль, я Вова, – невнятно представился Артемьев.

– А при чем здесь яблоко? – промокшая Инга снова обернулась к молодому человеку.

– Ни при чем. Просто познакомиться хотел, – честно признался незнакомец и смущенно покраснел.

– Инга, – девушка улыбнулась и поправила мокрую прядь, прилипшую ко лбу.

– Очень приятно. Куда едешь, Инга? – Артемьев вглядывался в красивые глаза попутчицы и смущался еще больше, но решил продолжать знакомство во что бы то ни стало.

– В Лукошкино. Вот везу матрац бабушке на дачу, – девушка легонько пнула матрац ногой. – А ты?

– У меня сессия скоро. Еду на дачу заниматься. Знаешь, чтобы не мешал никто. В Москве не получается. Ребята зовут то в футбол погонять, то с девчонками погулять, то день рождения у кого-то из друзей. Понимаешь? Не дают подготовиться нормально к экзаменам, – парень указал на пухлый от тетрадок и учебников портфель.

– На кого учишься? – с неподдельным интересом спросила Инга.

– На строителя. Учусь на последнем курсе дорожно-строительного факультета Московского автомобильно-дорожного государственного технического университета.

– Молодец какой! А я провалила в этом году экзамен. В следующем буду поступать, – девушка глубоко вздохнула.

– Инга, а я могу к тебе подсесть? – спросил Вова.

– А ты не насильник? – испуганно спросила девушка.

– Да ты что! Просто у меня шея уже болит. Неудобно так разговаривать. Чего ты боишься? Тут же люди кругом, – Артемьев засмеялся.

– Ну, подсядь. Только не близко. Не прижимайся, а то буду кричать, – серьезно предупредила Инга.

– Хорошо, – Володя засмеялся. Его забавляла эта смешная и хорошенькая девочка.

– Я, кстати, тоже в Лукошкино еду. Помогу тебе донести твой тяжелый груз.

– Нет, ты точно насильник, – Ковалева отпрянула от него.

– С чего ты взяла? – удивился парень.

– А почему ты сразу не сказал, что ты тоже в Лукошкино едешь? Я же тебе сразу об этом сказала. А?

– Извини, я просто недоговорил, отвлекся. Так вот, я еду в Лукошкино к себе на дачу готовиться к сессии, – пояснил Артемьев.

Инга посмотрела на него из-под светлых бровей:

– Не врешь?

– Не вру. Просто помочь тебе хочу. Девушка не должна тяжести носить, – сказал студент.

– Хорошо, поможешь. Только дай слово, что не будешь приставать!

– Даю слово. Очень надо! Я сбежал сам от этого из Москвы. Я настроен только на подготовку к экзаменам, мне не нужны девчонки, – оскорбился Володя.

– Хорошо, я верю тебе. Просто наша дачка в таком месте глухом, я боюсь немного. Мы еще приедем поздно, будет темнеть, – объяснила девушка.

– Понятно, не беспокойся! Ты вообще не в моем вкусе, – сказал Артемьев и отвернулся.

– Разве я некрасивая? – обиженно спросила Инга.

– Я сказал, что ты некрасивая? Я сказал, что ты не в моем вкусе.

– А это не одно и то же?

– Нет. Это разные вещи.

– Понятно.

Они замолчали. Ингу обидело, что, как ей казалось, ее красоту не оценили, а Артемьев огорчился тем, что его добрые намерения остались непонятыми.

– Мне захотелось яблока, – нарушила молчание Ковалева, чувствуя за собой маленькую вину. – Угостишь?

Студент протянул ей блестящее крупное красное яблоко. Она укусила фрукт и прожевала сочный кусочек.

– Очень вкусное, ты был прав. Спасибо, – Инга улыбнулась и взглянула на своего нового знакомого.

– На здоровье, – сухо ответил парень. – Знаешь, я лучше вернусь на свое место. Как доедем, я помогу тебе с матрацем. А сейчас хочу почитать конспекты.

– Хорошо, как хочешь, – ответила девочка и обиженно отвернулась к окну, жуя яблоко.

Инга не ошиблась: электричка прибыла на станцию «Лукошкино» затемно. Здесь накрапывал мелкий, едва ощутимый дождик. Парень сдержал свое обещание и дотащил ее странный багаж до самых ворот.

– Может, зайдешь на чай? – нерешительно пригласила Ковалева студента.

– Не хочу, спасибо, – отказался Артемьев.

– Мне бы хотелось отблагодарить тебя за вкусное яблоко и помощь с этим несчастным матрацем хотя бы чашкой чая, – девушка почувствовала, что ее слова похожи на уговоры.

Артемьев попытался разглядеть в темноте ее глаза, но ему это не удалось:

– Хорошо, но только одну чашку, – согласился студент.

– Мне еще до дачи далеко добираться.

– Насколько далеко? – спросила девушка.

– В Яблоневый Сад мне нужно, – признался Володя.

– Ты точно насильник! Это же совершенно другой дачный поселок, он в двенадцати километрах отсюда, – Инга всплеснула руками.

– Какие женщины неблагодарные существа! – в сердцах произнес п…