Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть

1. Состав Политбюро ЦК ВКП(б) накануне окончания войны

К концу войны в состав Политбюро ЦК ВКП(б) входило девять полноправных членов — Иосиф Виссарионович Сталин, Вячеслав Михайлович Молотов, Климент Ефремович Ворошилов, Михаил Иванович Калинин, Лазарь Моисеевич Каганович, Андрей Александрович Жданов, Андрей Андреевич Андреев, Анастас Иванович Микоян и Никита Сергеевич Хрущев — и четыре кандидата в члены — Лаврентий Павлович Берия, Георгий Максимилианович Маленков, Николай Алексеевич Вознесенский и Николай Михайлович Шверник. Политический вес и влияние каждого из этих членов высшего политического руководства страны был далеко не одинаков и во многом, но отнюдь не всегда (особенно после февраля 1951 года) определялся лично И. В. Сталиным, который еще в конце войны стал обладателем непререкаемого авторитета в партии и государстве.　

Напомню, что сам Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) (1878/1879-1953)[1], чей партийный стаж исчислялся с 1898 года, на момент окончания войны занимал сразу пять ключевых партийно-государственных постов. Во-первых, с апреля 1922 года он являлся Генеральным секретарем ЦК ВКП(б), и, хотя во всех редакциях партийного устава этот пост де-юре отсутствовал, все прекрасно понимали, кто является реальным вождем партии большевиков. Кстати, вероятно, именно поэтому, начиная с июня 1930 года, сразу после окончания XVI партийного съезда, все бумаги И. В. Сталин стал подписывать просто как секретарь ЦК, без указания слова «генеральный», ибо в этом уже не было никакой надобности[2]. Во-вторых, он был старейшим и бессменным членом Политбюро, войдя в его самый первый состав еще в марте 1919 года, наряду с В. И. Лениным, Л. Д. Троцким, Л. Б. Каменевым и H. Н. Крестинским. В-третьих, в начале мая 1941 года И. В. Сталин занял ключевой государственный пост председателя Совета Народных Комиссаров СССР, то есть руководителя союзного правительства. В-четвертых, с 30 июня 1941 года, сразу после начала войны и до ее окончания, то есть до 3 сентября 1945 года, он возглавлял высший внеконституционный орган — Государственный Комитет обороны (ГКО), который де-факто сконцентрировал в своих руках всю полноту высшей партийно-государственной власти в стране. Наконец, в-пятых, со второй половины июля 1941 года И. В. Сталин стал Верховным главнокомандующим, председателем Ставки ВГК и наркомом обороны СССР.　

Из всей когорты сталинских соратников длительностью пребывания в составе Политбюро ЦК ВКП(б) могли похвастаться три самых умудренных «политических аксакала», знакомых с И. В. Сталиным не один десяток лет: В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и М. И. Калинин.　

Самым старшим по возрасту был Михаил Иванович Калинин (1875–1946), который в ноябре 1945 года готовился встретить свой 70-летний юбилей. Это был старый большевик, питерский пролетарий-путиловец, выходец из среды старообрядцев Тверской губернии, чей партийный стаж тоже исчислялся с 1898 года. В руководящий партийный орган — ЦК РСДРП(б) — он был впервые кооптирован еще в начале января 1912 года на VI Всероссийской конференции большевиков сначала в статусе кандидата, а затем, с июля 1913 года, и его полноправного члена, оставаясь в этом статусе вплоть до своей смерти в июле 1946-го, то есть ровно 33 года. Именно тогда произошло его первое знакомство с И. В. Сталиным, правда, вероятнее всего, особо близких отношений между ними так и не сложилось, хотя их первые рабочие контакты по подполью начались именно тогда. После прихода большевиков к власти М. И. Калинин занимал ряд ответственных постов, в том числе руководителя Петроградской городской думы. А через две недели после смерти первого председателя ВЦИК РСФСР Я. М. Свердлова, в конце марта 1919 года, он был избран на этот пост и вплоть до марта 1946 года оставался официальным или юридическим главой Советского государства, поочередно возглавляя Всероссийский ЦИК (РСФСР) (1919–1938), Всесоюзный ЦИК (СССР) (1922–1938) и Президиум Верховного Совета СССР (1938–1946), по праву заслужив свое знаменитое прозвище всероссийского, а затем и всесоюзного «старосты». Причем, по одним источникам, инициатором его избрания на этот пост был В. И. Ленин, а по другим — Л. Д. Троцкий[3]. Одновременно он входил и в состав двух высших партийных органов, созданных на VIII партийном съезде: Оргбюро ЦК (1919–1925) и Политбюро ЦК (1919–1946). Причем при жизни В. И. Ленина он был кандидатом в члены Политбюро, а затем с начала января 1926 года на организационном Пленуме ЦК, созванном по итогам работы XIV партсъезда, он вошел в число полноправных членов Политбюро и оставался им почти до самой своей смерти, то есть до 3 июня 1946 года.　

Вторым по возрасту в составе Политбюро ЦК был Климент Ефремович Ворошилов (1881–1969), такой же выходец из пролетарской старообрядческой среды, но уже более южной Екатеринославской губернии, чей партийный стаж исчислялся с 1903 года. До революции он дважды становился делегатом IV и V съездов РСДРП, проходивших в Стокгольме и Лондоне в 1906–1907 годах, и, по его же словам[4], именно тогда, впервые оказавшись в Петербурге для дальнейшего проезда в шведскую столицу, он впервые познакомился с И. В. Сталиным и сразу подружился с ним. Во многом это и определит его стремительное восхождение в высшие эшелоны власти сразу после окончания Гражданской войны. Уже в марте 1921 года по итогам работы X съезда РКП(б) он был избран членом ЦК, каковым бессменно оставался вплоть до октября 1961 года, а затем и позже — в 1966–1969 годах. Тогда же, весной 1921 года, он становится командующим Северо-Кавказским военным округом, а спустя три года, в мае 1924-го, с подачи И. В. Сталина его уже переводят на ключевой пост командующего Московским военным округом. Конечно, такой перевод в Москву был вовсе не случайным, ибо Коба и Клим как старые партийные товарищи, чья дружба еще крепче закалилась в горниле Гражданской войны, особенно на Царицынском фронте, были идейными и давними антагонистами «оракула революции». Поэтому уже в конце января 1925 года после отставки Л. Д. Троцкого К. Е. Ворошилов назначается на пост первого заместителя наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета (РВС) СССР. А спустя десять месяцев, в ноябре 1925-го, после трагического ухода из жизни наркома М. В. Фрунзе, он становится главой Наркомата по военным и морским делам и председателем РВС. Затем в начале января 1926 года, также как М. И. Калинин и В. М. Молотов, правда минуя «кандидатский предбанник», он сразу становится полноправным членом Политбюро ЦК ВКП(б) и сохранит этот высокий партийный статус дольше, чем кто-либо из высших советских вождей, вплоть до июля 1960 года. Между тем в ключевой должности главы военного ведомства страны, которая с июня 1934-го будет называться «нарком обороны», «первый красный офицер» и первый советский маршал пробудет до начала мая 1940 года, когда по итогам советско-финской войны И. В. Сталин будет вынужден произвести ряд важных кадровых перестановок в Наркомате обороны СССР. Тогда же, в мае 1940 года, он будет назначен председателем Комитета обороны и заместителем председателя Совета Народных Комиссаров СССР. В годы Великой Отечественной войны маршал К. Е. Ворошилов занимал различные посты в военно-государственной иерархии страны, в том числе члена ГКО (1941–1944), члена Бюро и заместителя председателя СНК СССР (1941–1945). В последней своей должности он и встретил окончание войны. Долгие годы Климент Ефремович был не только старейшим, ближайшим и надежным соратником вождя, но и многолетним личным другом. Однако это вовсе не означало, что между ними не было никаких трений и даже серьезных разногласий. Напротив, вопреки расхожим домыслам о том, что безвольный и глуповатый нарком был простой игрушкой в руках коварного вождя[5], между наркомом и генсеком время от времени искрило и до войны, и особенно в начальный ее период, что затем приобретет характер все больше и больше нарастающей отчужденности.　

Следующим по возрасту и старшинству пребывания в составе Политбюро ЦК шел такой же давний и близкий соратник вождя — Вячеслав Михайлович Молотов (Скрябин) (1890–1986), который, как и два других старейших члена высшего партийного ареопага, был уроженцем известного староверческого анклава Вятской губернии. Летом 1906 года в юном возрасте он вступил в ряды РСДРП(б), а уже осенью 1912-го, после отбытия административной ссылки в Вологодской губернии, стал работать ответственным секретарем в новой большевистской газете «Правда», где, по свидетельству целого ряда осведомленных авторов (Ф. И. Чуев, В. А. Никонов, А. В. Островский[6]), лично познакомился с И. В. Сталиным. Вторично они встретились вскоре после революции, в марте 1917 года, когда будущий вождь сменил младшего коллегу на посту редактора «Правды» и одного из руководителей Русского бюро ЦК РСДРП(б). Но именно в те дни между ними завязалось настоящее партийное товарищество, постепенно переросшее и в личную дружбу. В начале апреля 1920 года по итогам работы IX партийного съезда В. М. Молотов был избран кандидатом в члены ЦК, а уже в марте 1921-го по окончании работы X съезда РКП(б) он не только стал полноправным членом ЦК, но также был избран кандидатом в члены Политбюро, членом Оргбюро и назначен ответственным секретарем ЦК. В последнем своем статусе он и стал лично готовить всю повестку дня для заседаний Политбюро ЦК, выполнять прямые ленинские поручения и координировать ряд вопросов партийного строительства, в том числе ключевые кадровые назначения. Правда, уже в апреле 1922 года на XI съезде, после довольно резкой критики работы прежнего Секретариата ЦК, В. М. Молотов был понижен в своем статусе до второго секретаря ЦК, и новым главой центрального партаппарата стал И. В. Сталин, избранный Генеральным секретарем ЦК. Однако это обстоятельство никоим образом не испортило их личных отношений. Более того, на протяжении всех последующих лет своей работы в Секретариате ЦК (1922–1930) прежде всего В. М. Молотов, по сути, стал правой рукой генсека на всех крутых виражах истории, в том числе в период острейшей внутрипартийной борьбы с троцкистами, зиновьевцами и бухаринцами. Именно поэтому уже в январе 1926 года по итогам работы XIV съезда ВКП(б) он также был повышен в своем статусе до полноправного члена Политбюро ЦК, а затем в декабре 1930-го, после полного разгрома «правых уклонистов» и отставки А. И. Рыкова с поста главы союзного правительства, именно В. М. Молотов был назначен новым председателем Совета Народных Комиссаров СССР, каковым и оставался десять с половиной лет, вплоть до мая 1941 года, когда этот ключевой пост в партийно-государственной иерархии занял сам И. В. Сталин. Кроме того, об особом отношении вождя к своему давнему товарищу очень красноречиво говорил и тот показательный факт, что в период самых судьбоносных и острых сражений на дипломатическом фронте именно глава союзного правительства в начале мая 1939 года возглавил Наркомат иностранных дел СССР. В годы войны В. М. Молотов, который по всем важным вопросам имел собственное мнение и частенько спорил с самим вождем, не только сохранил посты заместителя (а с августа 1942 года — первого заместителя) председателя СНК СССР и руководителя дипломатического ведомства страны, но также стал одним из членов и заместителем (до середины мая 1944 года — единственным) главы Государственного Комитета обороны, каковым и оставался вплоть до 3 сентября 1945 года, то есть до ликвидации этого органа отдельным Указом Президиума Верховного Совета СССР.

Четвертым по возрасту и старшинству пребывания в Политбюро шел Лазарь Моисеевич Каганович (1893–1991), уроженец Киевской губернии, чей партийный стаж исчислялся с 1911 года. После прихода большевиков к власти он не очень долго проработал в Петрограде и в Москве, где имел первые рабочие контакты с И. В. Сталиным, поскольку, будучи членом ВЦИК, избранным в январе 1918 года на III Всероссийском съезде Советов, вошел в состав Всероссийской комиссии по организации РККА. Затем, сразу после окончания Гражданской войны, он недолго поработал инструктором ВЦСПС, а уже в начале апреля 1922 года, как вспоминал сам Л. М. Каганович, он получил от В. В. Куйбышева, ставшего после XI съезда партии одним из трех секретарей ЦК, предложение перейти на работу в ЦК[7]. В июне того же года Л. М. Каганович был назначен главой Организационно-инструкторского отдела ЦК РКП(б) и стал одним из ближайших и верных соратников И. В. Сталина, в том в числе в реализации его гениальной задумки по созданию новой системы партийно-государственной номенклатуры. Затем, уже на XII партийном съезде в апреле 1923 года его избирают кандидатом в члены ЦК, а начиная с мая 1924-го он становится бессменным членом ЦК и одновременно избирается в состав Секретариата и Оргбюро ЦК. Однако буквально через год, после отставки Э. И. Квиринга, по рекомендации И. В. Сталина Л. М. Каганович уезжает в Харьков на должность Генерального секретаря ЦК КП(б)У, где с вождями украинских сепаратистов, в частности П. П. Лубченко, А. Я. Шумским, Н. А. Скрынником, А. А. Хвылей и другими «боротьбистами», стал одним из авторов совместного Постановления ВУЦИК и СНК УССР «О мерах срочного проведения полной украинизации советского аппарата», принятого 30 апреля 1925 года. Правда, этот курс, очень активно проводившийся в жизнь «сплошь и рядом некоммунистической интеллигенцией», тут же принял «характер борьбы за отчужденность украинской культуры и украинской общественности от культуры и общественности общесоветской, характер борьбы против "Москвы" вообще, против русских вообще», что было с немалой тревогой встречено в Москве, в частности самим И. В. Сталиным, который в конце апреля 1926 года прямо написал об этом в своем знаменитом письме «Тов. Кагановичу и другим членам ПБ ЦК КП(б)У»[8].　

Между тем, еще будучи главой Украинской парторганизации, в июле 1926 года, в самый разгар борьбы уже с объединенной троцкистско-зиновьевской оппозицией на Пленуме ЦК, он становится кандидатом в члены Политбюро, а спустя ровно два года на очередном Пленуме ЦК его одновременно избирают членом Оргбюро (1928–1946) и Секретариата ЦК (1928–1939). При этом в 1930–1935 годах параллельно с основной работой в аппарате ЦК ему пришлось исполнять обязанности Первого секретаря Московского обкома и горкома партии, где под его крылом взросли будущие коллеги по Политбюро — Никита Хрущев и Николай Булганин. Наконец, в июле 1930 года, по итогам работы XVI партийного съезда Л. М. Каганович становится полноправным членом Политбюро, а в декабре того же года, после перехода В. М. Молотова на работу главой союзного правительства, он де-факто становится и вторым секретарем ЦК. Правда, с июля 1935-го ближайший сталинский соратник все больше начинает концентрировать главное внимание на конкретной хозяйственной работе, возглавляя целый ряд важных союзных наркоматов, в том числе путей сообщения, тяжелой, топливной и нефтяной промышленности. В годы войны, оставаясь заместителем главы СНК СССР (1938–1944), он становится членом ГКО (1942–1945) и в этом качестве курирует всю работу железнодорожного и водного транспорта, военных перевозок и другие важные вопросы. Вместе с тем, несмотря на давние и близкие рабочие контакты с вождем, Л. М. Каганович так и не стал его личным другом и, в отличие от В. М. Молотова и К. Е. Ворошилова, всегда «держал дистанцию» и не переходил незримую грань, отделявшую И. В. Сталина от большинства его коллег по Политбюро.　

Далее по продолжительности пребывания в Политбюро ЦК шел Андрей Андреевич Андреев (1895–1971), уроженец Смоленской губернии, который в юношеском возрасте переехал на работу в Москву, где получил начальное образование на Пречистенских рабочих курсах. Затем в 1914-м он перебрался в Петербург и стал работать на Путиловском заводе, где в том же году вступил в ряды РСДРП(б). В годы Гражданской войны А. А. Андреев был одним из лидеров ВЦСПС и в этом качестве на IX съезде партии в апреле 1920 года был избран членом ЦК. Правда, буквально через год за активную поддержку троцкистской и бухаринской платформ во время знаменитой «Профсоюзной дискуссии» он лишился членства в ЦК, но уже в апреле 1922 года по итогам работы XI партсъезда вновь был избран в состав ЦК и оставался его членом вплоть до октября 1961 года. За годы своей партийно-государственной карьеры в период острой внутрипартийной борьбы А. А. Андреев занимал немало ответственных постов, в том числе члена Оргбюро (1922–1928), секретаря ЦК (1924–1925) и кандидата в члены Политбюро (1926–1930). А в годы первых пятилеток и во время войны он вошел в число верных сталинских соратников, будучи, как и сам И. В. Сталин, членом сразу трех руководящих партийных органов: Политбюро (1932–1952), Секретариата (1935–1946) и Оргбюро ЦК (1939–1946). Конечно, А. А. Андреев не принадлежал к числу близких сталинских друзей и выдающихся руководителей, но, безусловно, вождь ценил организаторский талант своего соратника и частенько поручал ему выполнение особо деликатных и важных заданий. Хотя при этом он не забывал и его троцкистское прошлое и использовал это «пятно» в его политической биографии.　

Еще одним политическим аксакалом в ближайшем сталинском окружении был уроженец Тифлисской губернии Анастас Иванович Микоян (1895–1978), который, как и И. В. Сталин, закончил Духовную семинарию, а затем поступил на учебу в одну из местных Духовных академий. Тогда же в 1915 года он вступил в ряды РСДРП(б) и принял самое активное участие в Гражданской войне на территории Кавказа. Затем он перебрался на партийную работу в Нижний Новгород, который в первые послевоенные годы стал настоящей кузницей партийных кадров, и уже в апреле 1922 года на XI съезде РКП(б) он был избран кандидатом в члены ЦК, а ровно через год на XII партийном съезде стал членом ЦК и оставался им более полувека, вплоть до февраля 1976 года. Тогда же, в апреле 1922-го, И. В. Сталин, «положивший глаз» на А. И. Микояна за два месяца до съезда[9], добился его назначения в Ростов-на-Дону на важный пост Первого секретаря Юго-Восточного (Северо-Кавказского) крайкома РКП(б), где он проработал до середины августа 1926 года. Однако в разгар острейшей борьбы с объединенной оппозицией его срочно переводят в Москву и после отставки Л. Б. Каменева назначают главой объединенного Наркомата внутренней и внешней торговли СССР. Тогда же, в июле 1926 года, с подачи И. В. Сталина Пленум ЦК избрал А. И. Микояна кандидатом в члены Политбюро, и лишь спустя много лет, в феврале 1955-го, он наконец-то стал полноправным членом Политбюро и в таком партийном статусе оставался…