Попаданка со скальпелем

6. Секреты магии

График в монастыре был прост и туп, как все неэффективное. Подъем в шесть, завтрак в шесть тридцать, фабрика начинала работу с восьми и до вечерних восьми ты была ее рабом. Но это были определенно не шестнадцать часов, как пугал меня Данте.

На обед выделялось от двадцати до тридцати минут по цепочке - не более шести человек за раз. Так что некоторые обедали в шесть вечера, а кто-то в одиннадцать утра.

Я выбила себе обед в два часа дня. Как ни странно, сестры дергали меня по минимуму, хотя с другими нердами обращались жестко. Иногда жестоко. Особенно доставалось Илиде, которая все время ныла и жаловалась на судьбу.

Первые дни я наблюдала молча. Ждала.

Наш короткий обед проходил на улице, чтобы совместить требования к содержанию преступниц. Мол, и накормили, и выгуляли, и свежим воздухом надышались.

- Спина болит, - сказала одна из женщин.

Немолодая и необщительная. Ей было глубоко безразлично с кем обедать, поэтому она оказалась в группе со мной.

- А у меня пальцы, - пожаловалась вторая. - Набираю шрифт на артефакторную упаковку, рука отнимется скоро.

Она тоже была в возрасте, но по сравнению с тремя оставшимися бабками, была ещё ничего. Те выглядели на восемьдесят, хотя взгляд имели внимательный и живой.

- Можно меняться, - сказала я немного поколебавшись.

Третья, которая и привела меня в эту группу, взглянула насмешливо:

- Это, значится, я уступлю тебе конвейерную ленту, а сама встану за пресс. Вот так придумка. Ха-ха!

Бабки молчали.

- Верно, - я постаралась сохранить все ту же незаинтересованную тональность. - День на прессе, день на конвейере, день на шрифте, день на педальной установке, день в котельной, день на раздаче материала. Твоя спина будет благодарна тебе, вея. А тебе будут благодарны твои пальцы, - я повернулась к другой нерде. - Мы ведь будем напрягать разные группы мышц.

Первая женщина обидно рассмеялась, но одна из старух - самая старая из нашей группы - грузно поднялась и неожиданно властно сказала:

- Так мы и сделаем. Неделю попробуем, будет ли какой толк. А ты… Ты отныне будешь Шестой.

Женщина сразу замолчала и неожиданно кивнула:

- Если Нене считает эту идею хорошей, мы сделаем так, - после перевела взгляд на меня. - Я Четвертая. Попалась на веществах. А ты - Шестая, накрутила хвост Аргаццо.

Я хмуро дернула углом губ. Это ещё кто кому накрутил. Это же я тут пресс тягаю. А Дан спит до обеда и собрал цветник из влюбленных в него дракониц.

Следующую неделю я налаживала связи, пытаясь понять, где мы находимся, и каковы шансы выжить в этом мире у одинокой девицы без магии, денег и семьи, к тому же беглой каторжанке.

И поняла только одно: никаких.

Латиф был тихим отдаленным городком, где основной достопримечательностью служили грибы осенью и вознесение даров матери-драконице весной.

Но окраина есть окраина. Риск нападения перевертышей был ничтожно мал, но… этот риск был. Город охранял гарнизон солдат, хотя и делал это без задора. Мимо них мог пройти целый отряд беглых нерд, те бы и не почесались ловить девиц. Город стеной окружал лес, а сразу за лесом возвышался горный хребет, и дураков топать через территорию, полную малоизвестной фауны и флоры, не находилось.

Но я идею побега обдумывала довольно долго, пока не пришла к печальному выводу. Мне не хватит сил не то, что добежать до леса, а даже на то, чтобы выскользнуть ночью в окно второго этажа, которое всегда оставляли открытым. Выпаду и разобьюсь.

Может, дело было в моей иномирности, но я оказалась на удивление слабой в сравнении с любым другим жителем Вальтарты. Я уступала в выносливости даже крестьянским детям.

Я чувствовала себя треснувшим стеклом, которое разлетится от малейшего дуновения ветра. Остальные нерды переносили нагрузку намного легче. Возможно, потому, что имели драконью каплю по праву рождения, а я, даже с телом Эдит, оставалась человеком.

Впервые за этот месяц я была вынуждена обдумать, что для выживания мне нужны вовсе не ум, терпение и знания. Мне требовалось что-то посерьезнее.

Например, чудо.

И утром оно произошло.

Вместо отправления на фабрику меня вызвала настоятельница.

Меня провели в настоятельский корпус, и я, неуверенно оглядевшись в мрачной широкой келье, прошла вперед.

- Садись, - бросила коротко нира Тис.

Смерила меня глазками-точками и хмуро уселась за стол:

- Отныне будешь работать в храмовой библиотеке, - поймала мой потрясенный взгляд и выставила перед собой руку. - Знаю, что читать ты не любишь, а любишь только красивых вейров и платья шелковые, но тут тебе не курортная зона. Дела обстоят так. Либо ты берешь работу в архиве, либо возвращаешься на фабрику.

Руки у меня натурально затряслись. Этот месяц вымотал меня. Вопреки утверждениям, что тело втянется и мышцы привыкнут, я чувствовала себя больной, стеклянной и уставшей до полупрозрачности. Организм отказывался к чему-нибудь привыкать и обучаться повышенной физической нагрузке.

В глубине души я понимала, что это связано с моей иномирностью. Не знаю, какой была Эдит, но я сама оказалась на удивление слабой физически.

- Почему вы так добры? - спросила хрипло.

Настоятельница резко пожала узкими плечиками:

- Один человек просил за тебя. Скрывать не стану, золота он за тебя дал много, и не только золота. Уж кем бы я тебя не считала, но молись за этого человека. Молись, словно дышишь на земле последний день.

- Данте? - вырвалось из губ раньше, чем я успела запретить себе произносить его имя.

В груди вспыхнуло. Рассыпалось огненным цветком. Пусть ненавидит, пусть винит, но…

Настоятельница рассмеялась. Противный скрипучий смех, как у несмазанной телеги. В глазках мелькнуло удовлетворение, словно ей удалось на секунду подглядеть в замочную скважину мои детские мечты.

- Вейр был немолод, полноват, но одет богато, в бархат, расшитый золотом. И кайран у него был сильный, да ухоженный. Расспрашивал о тебе немного.

Сердце у меня погасло, как свеча, задутая ветром.

Не Дан.

Я глубоко вздохнула, после выдохнула. Умение взять себя в руки всегда было моим преимуществом.

- Вот, как, - сказала любезно. - Благодарю, нира. Я с радостью буду работать в архиве. Этот.… вейр. Он просил передать мне что-нибудь.

На лице настоятельницы промелькнуло неудовольствием, но та все же ответила:

- Семья Фанза получила прощение императора. Это все, что он просил сказать. Но ты не воображай, что тебя тоже помиловали. Твой удел скормить плоть и сердце этому городку. Клану Фанза не позволено тебя вернуть.

Из настоятельского корпуса я вышла с прямой как тростник спиной, сухими глазами и сжатым в болезненный комок сердцем.

Пять минут назад я совершила два открытия. Приятное заключалось в том, что мою семью помиловали. Отцу было дозволено вернуться на должность министра золотых потоков Вальтарты, а брату окончить Академию. Про Лис узнать не удалось, но она ещё очень юна, о ее судьбе наверняка позаботятся.

Неприятная новость состояла в том, что я все ещё любила Данте. Вопреки всякой логике.

До этой секунды, я искренне полагала, что мне достаточно упасть на дно, чтобы разлюбить своего убийцу. Но ошиблась. Нельзя запретить легким дышать, а сердцу биться. Нельзя разлюбить человека, только потому что он не человек, а козел.

Это связь. Проклятая магическая связь держала меня прикованной к мечтам о мужчине, который почти наверняка приложил руку к моему падению.

На миг в голове мелькнула картинка Дана, задумчиво листающего документы. На красивых губах змеиная усмешка, в глазах лето, пылающее тысячами ведьминских костров. Бродит, бродит в золотоволосой голове страшная мысль: убить отца, взять клан, попутно избавить от нелюбимой невесты и получить от Фанза великую мзду за ее преступления.

На одной руке вес магической связи и жизнь его Крыла, на другой власть и золото. Перевешивает золото, перевешивает драконья алчность…

Велик Дан. Жесток. Расчетлив. Да так хорош собой, так сладко умеет шептать вейрам на ушко, что ради него солжет глупая Илида. Ради него император закроет глаза на несостыковки в деле.

Он совершил всего одну ошибку - лег с невестой в постель, не удержался. Попробовал ее напоследок. Надкусил, да бросил в траву.

Я была наивна, пытаясь решить проблему разбитого сердца эмоционально. Против меня работала магическая связь. Жаркая, болезненно-нежная, впивающаяся ядовитыми шипами в живую плоть.

Обоюдоострая.

Как ее решил Дан? Как он защитился от магической связи?

Я должна найти ответ. И я… могу найти ответ. В архивах старого храма, который мне доверила настоятельница.

Архив в отличие от доступной сестрам и доверенным работникам библиотеки стоял особняком в конце монастырского сада. Туда пускали немногих, хотя бы потому что большинство веев не имели доступа к редким документам и не умели работать с магическими замками.

Уверенности, что я смогу работать с такими документами и книгами у меня не было. Все же меня лишили магии, но…

Это хороший шанс получить быстрый доступ к редким книгам, и я его не упущу.

Коротко кивнула двум прислужницам с каким-то местным аналогом молитвословов в руках и уверенным шагом прошла в монастырский сад. Судя по тому, что меня не окликали и не одергивали, отец отвалил за меня царские деньжищи.

Стражи, бдившие за нердами, стоящие у самых ворот с подозрением меня оглядели. До них новости об изменившемся для меня наказании ещё не дошли.

- Куда, дева? - хрипло спросил один из них. - Твой удел на фабрике пахать, а ты цветочки нюхать топаешь.

Я сделала бальный реверанс перед онемевшими стражами и сухо отчиталась:

- По просьбе настоятельницы мне надлежит вознести молитвы драконам-покровителям в кустах роз.

Стражи растерянно помялись, но в сад пропустили. Судя по лицам, они все ещё подыскивали подходящий ответ. Бедняги.

Игнорируя тропки, я прошла прямо по неухоженной жесткой траве, цветущей вперемешку с высохшими соломинами прошлогодней полыни и влажными листами лопухов. Роз тут, ясное дело, от сотворения мира не водилось. За садом вообще не ухаживали.

Мой путь лежал в заброшенной отсек храмовой библиотеки.

Резные башенки, испещренные рунами, облупившиеся до красного камня стены и тяжелая, но узкая дверка, едва видимая в тени ивовой листвы.

Я дернула дверцу на себя и окунулась в затхлый могильный холод архива.

Узкий коридор вывел меня к новой дверце, за которой шел ещё один коридор, но разделенный на секции, где на полках, столах, стульях и даже каменном полу вразнобой лежали старинные фолианты. Древние настолько, что на некоторых рассыпалась обложка, а от других осталась лишь кучка пожелтевших листов, сшитых накрепко магическими толстыми нитями.

Во многих секциях были окна, по которым гуляла бледная искра, зачаровывая на внешнюю невидимость.

Мне пришлось пройти десять секций прежде чем я добралась до полуглухой сестры Тефы.

Я уже была с ней несчастливо знакома, так что набрала воздуха побольше и заорала во всю мощь:

- Доброго заката, сестра Тефа!

Сестра оторвалась от громадной книжищи и посмотрела на меня с немым укором.

- Сказывала мне про тебя матушка-настоятельница, - сказала кротко. - Пока тут работать будешь, дитя. Распутывать магические замки станешь.

Тефа была совсем старая. Обошла шаркающим шагом стол по кругу и отодвинула для меня стул, развернув ко мне ту самую книгу.

Я села и хмуро уставилась на так называемый магический замок, похожий на клубок юрких зеленых змеек, непрестанно и хаотично двигающихся. Судорожно сглотнув, тронула пальцем одну из змеек, и та ускорила бег, мерцая зеленью.

- Покажите мне один раз, как правильно, - попросила дрогнувшим голосом.

Сестра Тефа без вопросов взялась распутывать замок, попутно объясняя, как и с какой силой нажимать на змеек и в какую сторону крутить сам клубок. И у нее не возникло ни единого вопроса, почему я не умею распутывать замки. Впервые за эти полгода я вдруг подумала, что репутация Эдит была по-настоящему плоха. Даже в понимании сестры захудалого монастыря та ни на что не годилась.

На десятой минуте практикума по магзамкам, я остановила сестру Тефу:

- Мне все понятно, сестра, - тронула осторожно за рукав.

Тефа за эти десять минут словно постарела. На висках выступил пот, а узловатые пальцы дрожали, как при контрактуре. Мне было ее искренне жаль, тем более что техника распутывания оказалась проста и напоминала элементарные кольцевые головоломки.

Сестра Тефа явно растерялась и, не говоря ни слова, отошла. Кажется, ей и впрямь было нехорошо.

Уже к обеду я расфигачила два замка в виде благодарности за объяснения.

Сестра Тефа только ахнула:

- Девочка ты моя, да ты ж без сил теперь! Ну-ка, вставай осторожненько, вот сюда, сюда иди.

Искренне придерживая меня за локоть, отвела в другую секцию и усадила там отдыхать. Мне было дозволено выпить укрепляющего чаю и помедитировать на тощие липы за окном. Оказалось, я небесным чудом выполнила почти двухнедельную норму. Замки такого уровня распутывали неделю, а то и дольше, а после лежали пластом и жаловались на мигрень и боли в спине.

Я с большой искренностью согласилась на мигрень и спину и нисколько не солгала. С недавних пор тело ощущалось чем-то вроде фарфоровой статуэтки, изрядно покоцанной при перевозке.

Без споров устроилась в старом кресле с чашкой горячего отвара, но едва сестра Тефа скрылась с глаз, протянула жадные ручки к книгам. Здесь, в старом отсеке с окном в заброшенный, высохший до соломенного цвета сад, было что полистать.

Я протянула руки к первой книге в стопке, но та неловко качнулась и рассыпалась веером по столу, и на самом верху оказалась совсем другая книга. Тяжелая, черная.

Я придвинула ее, пытаясь взять поудобнее. А когда сумела повернуть ее правильно, сердце пропустило удар.

«Иномирянки Вальтарты» значилось золотым тиснением на обложке. Мысли разбежались юркими мышками, одна беспокойнее другой. В Вальтарте есть иномирянки? Так много, что о них книгу написали?! Это хорошо или плохо?

Распахнула обложку и жадно впилась глазами в текст.

Боги приводят дочерей другого мира за руку, как водит поводырь слепых, гласило первое предложение. Не ведая человеческого языка, говорят с ним знаками, историями, случайностями и встречами с важными для них людьми.

Но нельзя думать, что жизнь каждой иномирянки бесценна…

Я лихорадочно глотала слова, предложения, абзацы.

Каждое слово казалось мне драгоценным. Важным. Сказанным для меня.

Я когда-то жила на этой земле вейра, что имя потеряно в веках. Ее за руку, как слепого мышонка, привела в этот мир богиня Феледа, несущая покой, ночь и звезды. Она дала вейре положение, магию и супруга, сияющего подобно одной из таких звезд, и связала их истинной связью. Но пришло время первого испытания. Супруг вейры оказался низвергнут, закован в цепи и отправлен на рудники, как простолюдин. Был отнят его дом, его слуги, его сокровищница и… его жена.

Но прекрасная вейра, привыкшая к почитанию и комфорту, отказалась от чести быть женой своего мужа. Она отвергла истинного и вскоре вышла замуж за другого высокопоставленного вейра. И когда ее первый супруг вернулся с венцом на голове, его сопровождала другая дева. Не истинная, простушка-иномирянка с некрасивым круглым лицом, чьей судьбе не покровительствовали боги. Когда-то она была прислугой у прекрасной вейры и никто не смотрел на нее дважды.

Вейра, любовь которой так и не угасла с годами, трижды пыталась вернуть истинного. Ребёнком, связью и магией. Но дракон запомнил предательство. Дракон не простил. И корону императрицы надела дева, которой надлежало стать расходным материалом для дочери бога. Но дочь бога пала вниз, а ее служанка поднялась на вершину Вальтарты. Говорят, чужой истинный полюбил ее так сильно, что никогда не брал наложниц.

Мой взгляд лихорадочно метался по страницам, выхватывая информацию кусками.

Как правило, иномирянки приходили в мир драконов на пороге смерти. Владели чистой темной магией, чья суть по сей день вызывала споры и неприятие. Приносили удачу своим истинным и являли собой знак перемен для драконьего мира.

Но…

Никто из иномирянок не приходил в чужое тело.

По крайней мере, в книге об этом не было ни слова.

Я закрыла книгу и устало отпила остывший, на удивление горький отвар.

Элементарный способ - заявить о себе, как об иномирянке - для меня был закрыт. В конце концов, я была в теле Эдит Фанза, хотя, если быть совсем уж честной, наша внешность была весьма схожа. За тем исключением, что Эдит Фанза была по-настоящему и вызывающе красива, а я всегда была скромной мышкой. Доказать свою иномирность мне было нечем. К темной магии в мире большие вопросы, и как бы меня ни убили после таких откровений.

Зато у меня где-то есть темная магия. Это базовый комплект любой иномирянки, так что осталось ее найти и извлечь себе на благо. Чего добру-то пропадать.

Следующие два месяца я распутывала замки, перебирая нудные жития святых в поисках более информативных книг. Их было немного, но они все же были. Теперь драконы уже не виделись мне дружелюбным и солнечным народом. Жадные, властолюбивые, жестокие. Коварные и расчетливые. Опасные твари, способные изрыгать огонь и подниматься в небо, перекинувшись в первородную ипостась.

Ничего общего с романтизированным обликом Данте, являющего собой ядерную смесь сказочного принца и сказочного же чудовища.