Последний император

Глава 1. Последний император.

Моё имя – Флавий Плацид Валентиниан, в истории я более известен как Валентиниан III.

Вернее, это моё «новое» имя. В прошлом меня звали Артемий.

Иронично, что посвящённый Артемиде, древнегреческой богине, правит Римом, но, очевидно, лучше Я, чем слабохарактерный и глупый Валентиниан из учебников.

Мне семь лет, а я уже император Рима. Великая ответственность за сохранение цивилизации от мрака смутных времён лежит на мне.

Нет, безусловно, можно было бы, конечно, и забить на всё, как это сделал «оригинал», но, увы, я не особо жажду закончить с ножом в боку, чего добивался оный.

Поэтому я начал активно заниматься спортом, обучаться искусствам и фехтованию, а также грызть гранит науки, несмотря на то, что я уже обладаю лучшим в этом мире на данный момент образованием.

Всестороннее развитие не только гарантирует тебе уважение со стороны образованных элит, но и даёт тебе право и возможность сотворять мир таким, каковым ты его видишь. Это – сила знания. Не говоря уже о том, что спасение Империи, когда ты знаешь её лишь по немногочисленным обломкам – затея странная и, скорее всего, провальная. Хоть и крайне забавная.

Впрочем, вернёмся к нашим баранам германцам. На дворе 425 год нашей эры.

Если я ничего не изменю, то окончательное падение Рима случиться уже через 51 год.

Моя мать, Галла Плацидия, является моим регентом, правя от моего имени. Впрочем, сие недоразумение недолго будет мешать мне и моим планам.

Во время одного из визитов Аэция в Рим, я вызвал его на личную беседу, где предложил ему одиозный план – свергнуть мою мать, за что сам Аэций бы стал главнокомандующим римской армии и моим номинальным регентом, а я – полноправным императором.

Мне – гражданскую власть, ему – военную.

Зная о военном таланте Аэция, я со всей своей решительностью попытался склонить его на мою сторону, чтобы использовать, в дальнейшем, для укрепления своей власти. И нет, я не тиран и не диктатор.

Просто я не могу в одиночку защитить Рим от всех угроз. Именно поэтому помощь Аэция в этом неблагодарном деле мне жизненно необходима.

Конечно, он будет не единственным моим щитом, но и начинать с чего-то же надо.

К счастью, Флавий согласился на моё предложение, восхищённый моим взрослым умом и убеждённый здравыми аргументами.

Через месяц моя мать была обнаружена мёртвой в своих покоях. Причину смерти, к моему удивлению, определили очень быстро - яд. Конечно же, меня никто в этом не заподозрил, что очень важно, ведь монарху не пристало травить свою мать - это плохо сказывается на его репутации.

К счастью, какого-либо чувства родства или сострадания к этой женщине у меня не было. И никогда не будет.

Впрочем, не только она пострадала от моего коварного плана.

Как уже упоминалось, никто не заподозрил меня. Все подозрения легли на Аэция, что не удивительно, ведь он чуть ли не открыто враждовал с моей "матерью".

Так что от руки чужой пали мои и Аэция противники, восставшие после того, как я "вынужденно", в рамках моего хитрого спектакля, назначил Аэция главнокомандующим войска. Большое спасибо этим недоумкам за то, что к их нелепейшему делу присоединилась практически вся оппозиция, благодаря чему я устранил практически любое возможное сопротивление моим реформам. По крайней мере, на некоторое время, я его довольно сильно ослабил.

Кстати, большинство из них пало на полях Равенны, в результате полного разгрома повстанцев силами Аэция.

Грамотно воспользовавшись тактическим преимуществом, Аэций окружил превосходящего в численности врага.

Окружённые повстанцы быстро пали от рук воинов великого полководца.

Немногочисленные выжившие же попытались сбежать, но конница Аэция, лично им возглавленная, уничтожила последних предателей, не дав им и шанса на побег.

Благодаря этой победе никто уже более не сомневался в том, что Аэций, этот великий полководец, достоин своего нового титула.

Так что он сам отправился и далее бить германцев, непрерывно вторгающихся в Галлию, а я же занялся управлением дел, совмещая работу, получение образования и спортивные упражнения. Благо, моя выносливость мне это, хоть и скрепя сердце, всё же позволяла.

Первым же делом я занялся культурными и религиозными вопросами.

Следуя этому плану, я издал указ, коим постановил, что отныне на территории Империи царит религиозный мир.

Таким образом, всякому гражданину разрешалось верить в тех богов, каких он сочтёт для себя наиболее привлекательными.

Благодаря этому любые распри между различными конфессиями были остановлены раз и навсегда.

Следующим моим шагом было незначительное изменение устройства недели и праздничного календаря.

Так, многие праздники были отменены. Впрочем, также были добавлены и многие другие, призванные воспитать в римлянах дух упорного труда и верности монарху.

Воскресенье, он же день Солнца, стал обязательным на территории всей Империи выходным, вместо субботы. В этот день запрещалось работать даже рабам.

Также, теперь он назывался день Валентиниана, чтобы все знали своего благодетеля.

Затем, немного укрепившись на троне, я пригласил Бонифация в Рим, чтобы сделать его законным губернатором Африки, взамен на ряд уступок.

К сожалению, первое и многие последующие мои предложение он отклонил, но так как я продолжал настаивать и уверять его в своих лучших намерениях, а влияние моё в Риме росло вместе с количеством моих сторонников, он всё же, невзирая на страх оказаться в ловушке, прибыл в Рим.

Бонифаций, не менее талантливый полководец и управитель, по просьбе императора, в обмен на признание его губернатором всей Африки и экстраординарные полномочия, отправился в Бетику с двадцатитысячной армией, чтобы уничтожить всех варваров, забравшихся в Испанию.

Разумеется, он был в этом деле не одинок. Аэций, усмирив на время германцев, должен был помочь Бонифацию.

Глава 2. Renovatio Imperii Romanorum.

Таким образом, приблизительно через шесть месяцев начнётся Иберийская кампания. К этому моменту Аэций должен будет утвердить римское владычество над Галлией, восстановить границу по Рейну, а также организовать надёжную защиту тыла. Всего за полгода. Может показаться, что это практически невозможная задача, обрекающая Аэция на провал. Впрочем, так и есть. Этот план – чистой воды безумие.

Это понимал и Бонифаций, бремя которого было ничуть не легче – он должен был усмирить племена, постоянно устраивающие набеги на римские владения в Африке. Кроме того, он должен был организовать и подготовить 20-тысячное войско к переходу через Гибралтарский пролив. Соответственно, он также должен был подготовить транспортную флотилию, а также охрану для этих судов. Чуть легче, чем у Аэция, но дел всё ещё было невпроворот. Впрочем, Валентиниан лишь успокаивал их, что всё будет хорошо, и им стоит просто довериться ему.

Император Валентиниан, пользуясь авторитетом Бонифация и Аэция, коих он сам и назначил на принадлежащие им посты, решил немного исправить существующий порядок вещей. Он понимал, почему германцы так плохо интегрировались в римское общество, в отличие от тех же галлов или италиков в эпоху Цезаря и Октавиана. Им это было попросту незачем, ведь наличие римского гражданства не давало никаких особых преимуществ.

Наоборот, в эпоху заката Империи наличие оного было скорее тягостным бременем для его обладателей, а не источником новых возможностей. Римляне массово бежали к германцам и другим варварам как раз потому, что с ними, и это было трагедией для римского государства, было легче, чем под гнётом власти императора. Разумеется, если не исправить это печальное положение дел, то империя развалится вне зависимости от того, какие усилия будут приняты для её спасения.

Именно поэтому, сразу же, как только это стало возможным, Валентиниан начал исправлять многочисленные недостатки римского государства. Первым же делом были ликвидированы откупщики различных податей. Кроме того, все граждане империи были уравнены в своих налоговых обязательствах.

Сама налоговая система была изменена полностью. Многие косвенные налоги и таможенные пошлины, тормозившие развитие товарного оборота, были ликвидированы. Также был введён прогрессивный подоходный налог. Чем богаче человек, тем больше его ответственность перед обществом.

Несмотря на значительное сокращение числа налогов, а также упрощение налоговой системы в целом, налоговое бремя осталось на уровне, бывшем до реформы. Вернее, немногим больше прежнего, но многочисленные злоупотребления, связанные с откупом различных податей и своеволием чиновников, были, по большей части, устранены. При этом, в качестве рычага регулирования экономики, была также введена система налогов и льгот, поощрявшая ремесленников, различного подмастерьев, корабелов и рабочих, а также военных и многие другие слои населения, которые для власти государя были первостепенны.

Рабство, как бессмысленный атавизм, позволить который себе могут лишь богатейшие граждане, было устранено.

При этом была серьёзно развита система наёмного труда. Оный был законодательно регламентирован до мелочей, а использование наёмного труда, и уж тем более квалифицированного, было поощрено. Как и эффективное использование механизмов и машин.

Латифундии, эффективно внедрявшие машинный труд, облагались налогом гораздо меньше. Для ряда отраслей налоги и вовсе были ликвидированы в отношении таких предприятий. Например, металлургическим предприятиям, значительно увеличившим свою продуктивность за счёт применения машин, были дарованы различные налоговые льготы. Продажа и покупка различных машин и механизмов же не облагалась налогами и сборами в принципе.

Кроме этого, было внедрено патентное право. В рамках оного полагалось, что изобретатель может прийти в патентное бюро, чтобы зарегистрировать свой патент. На основании оного он мог взимать сбор за пользование своим изобретением. Таким образом, например, человек, создавший наиболее совершенный и эффективный пресс для оливок, мог получить выгоду со своего изобретения.

Благодаря вышеописанным мерам была частично решена проблема свободных рабочих рук для производства, а само производство, прежде внедрявшее различные новшества с крайней неохотой, получило для этого новый стимул, благодаря чему многие отрасли промышленности начали постепенно переходить к мануфактурному производству.

В скором времени, благодаря этим качественным изменениям, уменьшилась стоимость многих промышленных товаров. В первую очередь, военных, таких как мечи, доспехи и многое другое. Иронично, что ради них всё это, в общем-то, и затевалось.

Хотя нельзя сказать, что каких-либо иных целей у проведённых преобразований не было. Валентиниан также рассчитывал с помощью удешевления сельскохозяйственных инструментов создать более эффективное сельское хозяйство, благодаря чему часть рабочих рук, занятых ранее в сельском хозяйстве, смогла бы освободиться, чтобы быть задействованной в промышленности и армии.

При этом благодаря росту производительности труда в этой отрасли, уменьшилась бы и себестоимость её продуктов, что, в конечном итоге, снизило бы и их конечную стоимость, благодаря чему снабжение армии пищей стало бы значительно проще и дешевле. Вот такая вот хитрая схема помощи Аэцию и Бонифацию.

Стоит ли говорить о том, что они первыми же и заметили подъём жалования для солдат при общем снижении затрат на их содержание?

Впрочем, стоит также отметить, что жалование выросло вместе с требованиями к дисциплине в самой армии.

Кроме того, было произведён дополнительный добровольный набор солдат. Поступившие на службу рекруты уже начали своё обучение (эти солдаты будут резервом Аэция до начала их полноценной воинской службы в рамках Иберской кампании).

Думаю, следует также упомянуть и то, что эти солдаты будут проходить строгое обучение, а сами они будут оснащены лучшим вооружением.

Глава 3. Иберия, утопленная в крови

Которая началась в мае 426 года с форсированного перехода Гибралтарского пролива солдатами Бонифация. 

В это же время Атлантический флот блокировал побережье Галисии, отрезав свевов от главного источника пищи – моря. При этом, Средиземноморский флот также блокировал всё побережье, принадлежавшее варварам, и хотя для вандалов это был не столь сильный удар по экономике, в отличие от свевов (у которых начался голод из-за нехватки продовольствия на фоне вынужденного ухода в горы), флот выполнил свою задачу – сковал часть сил германцев, которые не могли уйти в поход, оставив свой дом с детьми и жёнами беззащитным перед набегами ромеев. Благодаря этому Бонифаций без каких-либо проблем перешёл пролив, встав лагерем в устье реки Бетис (ныне Гвадалквивир). 

После проведения разведки конницей он двинулся в сторону вандалов, вставших на другом берегу реки. Бонифаций отдал приказ начать возведение понтонных мостов, чтобы переправить войско на другой берег. Вскоре началось и само строительство, несмотря на непрерывный обстрел со стороны германцев, осуществлявшийся даже жёнами и детьми.

Однако сами вандалы ещё не знали, что им в тыл идут форсированным маршем римские части Аэция, а переход реки Бонифацием – лишь фикция для отвлечения внимания варваров. Через пару дней войска Аэция уже окружили со всех сторон варваров, начав постепенно смыкать кольцо окружения. Вандалы, измотанные активным противостоянием на реке, попросту не заметили того, что их окружили. 

К этому моменту также были наведены понтонные мосты, по которым начали переходить в боевом порядке войска Бонифация. Вскоре германцы схлестнулись в яростном поединке с римской пехотой, тем самым попав в капкан, из которого они уже не выберутся. 

Вскоре на горизонте замаячила римская кавалерия, после чего она вступила в бой с вандальской конницей. Обладая численным и качественным преимуществом, конница, будучи под прямым командованием Аэция, разбила немногочисленную варварскую, лишь затем, чтобы начать методичную резню среди небоеспособных в прямом столкновении лиц – детей и женщин. 

И хотя те яростно защищались, они были быстро рассеяны под натиском кавалерии. Вандалы, в схватке битвы, не сразу заметили молниеносного манёвра римской конницы, а когда заметили – уже было слишком поздно. Кавалерия Аэция уже атаковала плотный строй германцев с тыла. В результате возникшей давки многие вандалы были сброшены в реку, где и потонули большей частью под тяжестью своих панцирей.

Оставшиеся же, не имея возможности обороняться на две стороны сразу, были полностью истреблены. Буквально до последнего человека. Конница тут же отправилась истреблять оставшихся в живых, на пару с лёгкой стрелковой пехотой, а сам Бонифаций перешёл реку со всем остальным войском, после чего, соединившись с Аэцием, двинулся к Кордубе, откуда Аэций двинулся с большей частью войска в Галисию, на встречу войску свевов, в то время как Бонифаций принялся устранять всех оставшихся в Бетике варваров. 

Одновременно с этим была снята блокада средиземноморским побережья Испании, после чего он средиземноморская флотилия отправилась в морской порт Тингиса для пополнения припасов. 

Казалось бы, продуманный до мелочей вот-вот будет идеально исполнен отличными исполнителями императорской воли, но произошло неожиданное – как оказалось, вестготский король Валия, увидев в уничтожении недавно образовавшихся на территории Галлии, Британии и Испании варварских государств угрозу, решил заключить тайный союз с басками и свевами для отражения римской угрозы. 

Их совместное войско, насчитывавшее сорок тысяч солдат, не считая десятитысячной германской конницы (представленной, в основном, вестготской кавалерией). Валия, узнав о столь молниеносном и сокрушительном разгроме вандалов и аланов, отказался от своего прежнего решения ударить в тыл римлянам, пока Аэций не соединился с Бонифацием, так как его план полностью провалился, ведь Аэций уже соединился с войском Бонифация. 

Поэтому вестготский вождь решил занять Толетум (он же Толедо), чтобы занять линию обороны по реке Тагус (она же Тахо). День спустя разведчики римлян обнаружили крупное войско вестготов, свевов и басков, расположенное по реке Тагус. Аэций, опешивший от подобных новостей, тут же приказал встать лагерем на ближайшем холме возле реки. К вечеру лагерь был полностью достроен, благодаря чему уже ранним утром следующего дня римляне смогли начать потихоньку прощупывать оборону Валия. 

Наверное, так бы и продолжилось это противостояние на Тагусе, но Валий получил известие о том, что римский десант под началом Себастиана высадился буквально в паре десятков метров от Толосы (она же Тулуза), после чего приступил к её осаде. Валий имел всего два варианта – либо он здесь и сейчас разбивает Аэция, либо здесь и сейчас он отступает со своим войском, оставляя свевов и басков на произвол судьбы. 

В первом случае всё будет зависеть от исхода битвы. Победа – великая слава и честь, поражение – смерть и забвение вестготского королевства. 

Во втором случае свевы и баски, очевидно, будут уничтожены римлянами, и, в худшем случае, Аэций всё равно настигнет Валия, после чего значительно уступающее римскому по численности вестготское войско (без союзников у него будет около двадцати пяти тысяч воинов и около семи тысяч конницы против тридцати пяти тысяч пехотинцев и десяти тысяч кавалерии у римлян) будет, наверняка, разбито. При этом, даже если Валий сумеет спасти вестготские поселения в Аквитании от полного уничтожения римским десантом (в три тысячи солдат), он навряд ли сумеет победить римлян и их союзников в одиночку. Уж слишком неравны будут силы. Осознав безысходность положения, Валий решился дать бой римлянам…

Глава 4. Битва при Толетуме. Часть первая.

Начнём с состава войск. Итак, Валий имел в своём распоряжении 25 000 пехотинцев и 7000 кавалерии. Может показаться, что это грозная сила, но это не так. В готском войске богатые и чуть менее богатые сражались на коне, выполняя роль всадника, а те же, что не имели возможности купить коня – роль пехоты, в то время как самые маломощные (в финансовом плане, разумеется) и рабы выполняли роль стрелков. 

При этом, когда я говорю чуть менее богатые, я не подразумеваю то, что они обязательно хорошо вооружены. Отнюдь, лишь самая малая часть конного войска вестготов состояла из тяжёлой конницы, при этом это была не привычная тяжёлая конница в обыденном понимании. Германские тяжёлые всадники, как правило, имели при себе, как правило, кольчугу, щит и меч, а также пару дротиков (иногда число доходило до нескольких). 

При этом их кони, в отличие от лошадей катафрактариев и клибинариев, не были защищены от вражеских снарядов, а сами всадники не имели какой-либо дисциплины или боевого порядка. Что же касается всех остальных всадников, то есть, подавляющего большинства, то они, в лучшем случае, были вооружены несколькими дротиками, щитом, копьём и шлемом (крайне редко – мечом). Какое либо защитное вооружение у них, по большей части, отсутствовало, а они сами были редко обучены кавалерийскому искусству в должной степени. 

Готские всадники в бою, как правило, строились следующим образом – первые линии конного войска были представлены наиболее обученными и вооружёнными всадниками, то есть, тяжёлой конницей в германском её понимании. Далее следовали всё более и более бедные всадники, которые замыкали строй. 

Тактика и боевой порядок у готов были весьма и весьма простые – врубиться в боевые порядки врага и завязать бой, смахивающий на дуэль между отдельными бойцами. "Тяжёлая" конница германцев, возглавляемая, обычно, королём, вырываясь вперёд, образовывала своеобразное остриё клина, которое обрушивалось на вражеские массы. Как правило, со стороны фронта. 

Если вражеское войско не уступало, сохраняя строй (не говоря уже о бегстве), то конница обращалась в бегство (обычно, с концами). И, наверное, мне следовало начать с пехоты германцев, так как, по сути, германские всадники – это пехотинцы, поленившиеся слезть с коня в бою.

Разумеется, их боевая ценность, при всём умении и вооружении всадников, была крайне низка, если сравнивать их с всадниками гуннов или аланов, не говоря уже о византийских катафрактариях. 

Ну, что же, теперь перейдём к пехоте. Если кратко, всё очень плохо. Тактика и вооружение у германской пехоты были столь же поразительно примитивны, сколь у германской конницы. Начнём, пожалуй, со стрелковой её части.

Как правило, германцы эпохи Великого переселения народов редко использовали в бою дальнобойное стрелковое оружие, такое как лук. Тогда они, в принципе, не любили вести длительный стрелковый бой, предпочитая ему быстрое и агрессивное сближение с противником с последующим нанесением сокрушительного удара по строю противника с целью обратить его в бегство (в защите они использовали малочисленные стрелковые отряды, ведущие прицельный огонь под прикрытием стены щитов). 

Если это им не удавалось, то дезорганизованные массы германской пехоты практически всегда проигрывали своему врагу, если его войско было более дисциплинированным и обладало строем. Примитивная тактика, воистину достойная примитивных дикарей. 

Впрочем, вернёмся к обсуждению вооружения. Если кратко, то всё очень похоже на ситуацию с кавалерией (вернее, это всадники почти полностью повторяют вооружение пехоты). 

Итак, знатный воин обычно имел, панцирь или кольчугу, шлем (каркасный, обычно), щит (круглой или продолговатой формы с металлическим умбоном), меч (обычно это была длинная спата) или боевой топор, иногда тяжёлое копьё с мощным остриём и несколько дротиков. 

Воины среднего достатка обходились просто щитом, мечом или копьём, а также шлемом. 

Бедные воины же обходились щитом и копьём, и, как вы можете догадаться, их было большинство в пехоте ближнего боя. Некоторые шли совсем голыми, прямо как их далёкие сородичи несколько веков назад… 

Наконец, самые бедные и униженные ребята – стрелки. Это именно те ребята, которым не хватило средств даже на копьё. Некоторые из них были вооружены луками, но основная их масса – одними лишь дротиками. Причём не теми, которые вы себе представляете. Нет, это далеко не римский пилум. Это просто сук с остриём, обожжённым на костре. 

Да, вы не ослышались, многие из вас в детстве игрались с тем, чем пытались убить других взрослые на протяжении тысячелетий. В каком-то смысле, я и все мои соседи в детстве были нищими варварами-германцами. Круто! 

Правда, мы опять немного отвлеклись, так что вернёмся к нашим баранам. Как можно понять, этих нищебродов было даже больше, чем предыдущих бедняков. Благодаря этому огромному разрыву в качестве вооружения внушительная цифра в 25 000 пехотинцев моментально превращается в 12 000 стрелков, 7 000 бедных копейщиков, 5 000 воинов и 1000 знатных воинов. Что, уже не так грозно выглядит великое готское войско, разгромившее непобедимых римлян у Адрианополя, да?

Впрочем, давайте уже переходить к римлянам, ибо у союзников вестготов дела обстоят точно так же, просто масштабы самого войска союзников меньше. 

Итак, у римлян есть 15 000 хорошо обученных и дисциплинированных солдат, набранных в Иллирике (подразумевается преторианская префектура Иллирик) и 10 000 ветеранов Аэция, набранных в Галлии (также подразумевается именно префектура Галлия).

Они прекрасно вооружены и уже имеют опыт. Они – костяк римской армии, также как и ветераны Аэция. Их защитное вооружение состоит из шлема, пластинчатого доспеха, поддоспешника, поножей и щита (овальной формы). Наступательное же – спаты и пилумов (вернее, спикулумов, поздней модификации пилумов). Все без исключения 25 тысяч римских воинов вооружены именно этим. 

Попроще снаряжение будет у стрелков. Они вооружены длинным луком, ножом, кольчугой и шлемом (если не считать колчана). 

Глава 5. Битва при Толетуме. Часть вторая.

Начнём, пожалуй, с начальной дислокации противоборствующих сторон. На этот раз с римлян. Итак, как вы помните, римляне расположили свой лагерь на холме с пологим склоном возле ключевых мостов через реку Тагус в районе Толетума (Толедо)

Стоит ли говорить, что это чуть ли не лучшая возможная позиция для обороны? Аэций был надёжно защищён с левого фланга, находился на высоте, да ещё и встал лагерем на ней, а сама эта высота находится буквально в десятке метров от ключевого моста на всей реке! Как ни старайся, худшего места для нанесения удара попросту не придумаешь. 

Однако, Валий это тоже прекрасно понимал, поэтому сначала он попытался перерезать коммуникации. К сожалению, Валий провалился в своём дерзком предприятии, ибо лёгкая пехота германцев ничего не могла противопоставить стрелкам Аэция, находившимся на высоте за укрытиями. 

Оставив попытки перерезать коммуникации Аэцию, он попытался выманить его на более просторное место, где он смог бы реализовать преимущества своей кавалерии. Однако, и это мероприятие не удалось. 

Тогда Валий приказал готовиться к штурму, который назначил на следующий день. К счастью, Аэций вовремя узнал об этом благодаря одному из перебежчиков (коего он казнил впоследствии за то, что тот предал своего вождя), после чего ночью он вывел кавалерию и спрятал её в одной из расположенных неподалёку лесополос, чтобы завтра устроить штурмующим засаду в тыл. 

Вскоре наступило утро… Загремели трубы, всюду крики, мат и ругань. С минуты на минуту состоится одно из самых крупных столкновений Рима и германских племён. Возможно, Рим наконец-то смоет позорное поражение под Адрианополем кровью ненавистных готов? Быть может, но солдат не это сейчас гложет. Ровно час спустя брёвна из соседского леса отворили входы, после чего толпы хлынули в них, желая римскую фалангу разбить. Другие на стены по лестницам ползли, их убивали не менее жестоко – в глаз мечом, с глаз долой. Так ещё один час прошёл, многие храбрые воины, как римляне, так и германцы, погибли у ворот. Там кровавый алтарь Марсу, богу войны, его сыны возвели. 

Сам же Аэций сражался достойно на передовой, воодушевляя солдат. Вскоре глаза Аэция пересеклись с глазами Валия, а вскоре и дуэль меж ними завязалась.

В пылу сражения о страхе любом они позабыли. Весь мир для них будто бы застыл. Выпад Аэций провёл, Валий его умело отвёл, щитом он выбить меч его хотел, но лишь контрудар получил. Так долго сражение длилось, но Аэций, всё же, потихоньку верх в битве стал брать.

Вскоре они оба услышали грохот тысяч копыт. Весь горизонт застилали воины на железных конях и воинов Валия обуял страх. Вестготский король Валия, пытаясь придумать способ восстановить сломленную волю к победе солдат и их боевой пыл, тем временем, совершенно отвлёкся от всё ещё идущего кровавого боя.

Хоть он отвлёкся всего на мгновение, но Аэцию хватило и его, чтобы лишить жизни этого строптивого, неукротимого воина.

Готы же, завидев, что король их мёртв, а на них вскоре обрушится железный кулак римской кавалерии, хотели бежать, но бежать было уже некуда – наверняка их дом уже разграблен гнусными римлянами, жёны изнасилованы, а дети убиты или уведены в рабство со своими матерями. Король… мёртв, но не мертва готов воля. Даже лишившись союзников, кои в бегство обратились, они стояли намертво, надеясь забрать с собой на тот свет как можно больше римских ублюдков. Видимо, всё же нашёл Валия способ воодушевить своих воинов. Быть может, что так и было задумано им? Может, но навряд ли мы уже когда-либо узнаем всю правду.

Тем временем свирепые воины, загнанные в угол, были чрезвычайно опасны, даже если они голы и в руках держат одно лишь копьё. Но выбора нет, их придётся вырезать всех до единого, а потом уж приняться за свевов и басков… Бой яростный длился часами, но вот последний вестгот дыхание испустил, вместе с тем и дух предков отпустив… День кровавый закончился. Тучи сгустились. Пора было приняться за беглецов, пока погода совсем не испортилась…

Глава 6. Последствия битвы.

Последствия сокрушения вестготов были крайне плачевны для всех варваров на территории Западной римской империи. Остатки ранее покорённых народов, недавно поднявшие восстание на фоне войны вестготов с римлянами, надеявшиеся на победу варварского полчища и повторное разграбление Рима, вскоре рассеялись, прекратив любое сопротивление римскому владычеству над ними. 

Кроме того, с поражением племенного союза под руководством Валия, прекратили своё существование и его участники, автономные области вандалов, свевов, басков и вестготов. Воодушевлённый многочисленными победами, смягчением административного гнёта и экономическим ростом, римский народ постепенно улучшил своё мнение о Валентиниане III, как правителе, с «очередной?» до «неплохой». 

Вкупе с грамотной пропагандой это дало хороший эффект – политический кризис пошёл на спад, социально-экономическая жизнь в стране стала постепенно налаживаться, вопреки всё ещё сильной натурализации хозяйства, а у армии появились новые резервы, связанные с уменьшением числа тех, кто ранее уклонялся от службы в армии. Лицам, добровольно пошедшим в армию, прощали ранее имевший место уклон от службы. 

Вместе с этим указом был выпущен и эдикт, изменяющий административное устройство империи. Обе преторианские префектуры, «Галлии» и «Италии, Иллирии и Африки» (для удобства в дальнейшем буду называть её просто преторианская префектура «Италии»), были расформированы, вместе с их диоцезами. 

Вместо них были созданы провинции с более продуманным административным устройством. Таких провинций, по началу, будет всего восемь – это Британия, Галлия, Иберия, Африка, Италия, Германия, Балканы и Карпатия. Каждая из этих провинций (управляется губернатором, избранным коллегией представителей регионов из своего состава, и утверждённым императором) делится, в свою очередь, на регионы (управляются советом из мэров десяти крупнейших урбов). 

В состав регионов провинций входят урбы (городские поселения) и паги (сельские поселения). Урбы управляются мэром, избираемым городским советом из его состава на прямом тайном голосовании. 

Сам городской совет будет состоять только из тех, кто сдал экзамен на знание основ управления (главным образом, юриспруденция и математика). 

При этом, городской совет и мэр обязаны согласовывать свои действия со специалистами (например, главным архитектором, если речь идёт о планировке города, допустим), выбранными в качестве представителей своими гильдиями (архитектор, например, имел право работать по своей специальности только в том случае, если сдал экзамен на вступление в гильдию архитекторов, поэтому главным архитектором мог стать только тот, кто сдал экзамен на вступление в коллегию). Урбсом являлось любое поселение с населением больше десяти тысяч людей. 

Паги, в свою очередь, делились на три категории. Большие паги (от 5 000 до 10 000 человек), малые паги (от 1 000 до 4 999 человек) и колонии (до 999 человек). В больших и малых пагах большую роль играл сельский совет, набранный из числа наиболее уважаемых граждан. Главу колонии избирали из числа её жителей прямым голосованием на форуме. Так как в колониях и малых пагах не было своих гильдий, в эти поселения отправляли специальных представителей, выбранных из числа наиболее молодых и неопытных членов гильдии, давая им шанс показать себя на деле.

Возвращаясь к провинциям, стоит упомянуть, что раз в году губернаторы обязаны прибыть в Рим для того, чтобы предоставить свой доклад о положении дел в доверенной им провинции советникам императора (и ему самому, разумеется). В каждую провинцию, при этом, посылали специальных чиновников, которые бы присылали отчёт обо всех действиях (например, о тайном собрании высокопоставленных чиновников) губернатора напрямую императору, а отчёт о реальном положении дел в порученных им провинциях – напрямую совету (и императору, если он того захочет). 

Таким образом, была создана более-менее эффективная децентрализованная система, при которой власть над регионами и провинциями принадлежит им самим. Сепаратизм, неизбежный при такой административной системе, будет купироваться разветвлённой системой внутренней разведки, подчинённой императору. 

Разумеется, подобная административная реформа невозможна без дополнения её соответствующими преобразованиями в остальных сферах управления.

Не говоря уже о том, что её внедрение будет очень постепенным из-за обширности реформы. Тем не менее, уже сам факт преобразований подобной глубины показывал то, насколько империя нуждается в реформах для того, чтобы выжить. Стоит ли вообще тогда упоминать, что эта реформа лишь первая в списке? 

Думаю, не стоит, это итак очевидно. Зато стоит отметить то, что Валентиниан повернул вспять целые столетия постепенной централизации власти в руках одного единственного человека, императора.

Глава 7. Финансы империи.

Следующей в списке реформ стала очередная реформа налоговой системы, призванная заменить предыдущую, временную по своему характеру. Налоговая реформа углубляла и расширяла предыдущую, отметая последние остатки старой системы. 

Думаю, тут стоит пояснить, что, несмотря на значительное сокращение числа налогов, многие неэффективные элементы старой системы оставались в силе, уменьшая позитивный эффект от всей реформы. 

Например, всё ещё в силе были многие пошлины и акцизы (налог на огурцы, например, как бы это забавно ни звучало; многие налоги в римской империи времён заката платились натуральным продуктом из-за глубокого кризиса финансовой системы, но о нём мы поговорим чуть позже, так же как и о его разрешении, ибо всё по очереди). 

Новая реформа вводила кардинально новую систему налогообложения. Во-первых, портовая пошлина была упразднена, как и многие другие пошлины, сборы и акцизы. Остались лишь подоходный налог, налог на прибыль предприятий, сборы за предоставление государственных услуг (печать на документе о владении землёй, например), дорожный (на постройку и содержание дорог) и портовый сборы (на постройку и содержание портов). 

Одно из нововведений реформы заключается в том, что часть налогов остаётся в провинциях для стимулирования их развития, не говоря уже о том, что коррупция напрямую зависит от количества чиновников в цепи, а также от контроля их действий.

Оставляя деньги на местах, я позволяю им самим ими распоряжаться, при условии, что они будут и дальше содержать военные дороги и верфи в удовлетворительном состоянии. Таким образом, возлагая часть обязанностей имперской казны на провинции, я уменьшаю цепь потенциальных коррупционеров, но и одновременно с этим я ужесточаю меры, направленные на победу над вездесущей и всепоглощающей коррупцией, как и финансовый контроль в принципе. 

Благодаря вышеназванным мерам повысится эффективность расходования казённых средств, что крайне важно, когда речь идёт об инфраструктуре, используемой армией для её перемещения и снабжения, например. 

Но, в целом, это было лишь доведение старой реформы до ума, чтобы её можно было использовать на постоянной основе. Более важной является финансовая реформа. 

Во-первых, все золотые и серебряные рудники в империи переходят в неотчуждаемую собственность государства. Навсегда. Ранее заброшенные из-за набегов золотые и серебряные (а также медные) рудники, восстановленные государством, попадают в его собственность. При этом, разрешается восстановить шахту или даже углубить её. 

Эта шахта будет выкуплена у владельца, получившего лицензию от властей на неё, исходя из документально подтверждённой себестоимости ремонта (и углубления, если таковое имело место). Помимо возмещения стоимости реставрации, будет выплачено пять процентов от себестоимости в качестве благодарности за труд для «ремонтников». 

Новые найденные рудники (только золотые и серебряные) будет категорически запрещено отчуждать в свою собственность под страхом смертной казни. Любой, кто найдёт новые золотые и серебряные жилы будет обязан доложить об этом властям, за что ему будет выплачено небольшое нормированное вознаграждение и даровано пожизненное освобождение от всех налогов (исключение составят только богатые люди). 

Всё добытое золото и серебро должны будут направлять в Неаполь, где уже был построен новый, гораздо больше предыдущего, монетный двор, причём с использованием многих продвинутых машин, за счёт чего его производственная мощность была выше старого более чем в 100 раз. 

При этом, отныне запрещалось чеканить монеты где-либо ещё, а за фальшивомонетчество вводилась смертная казнь провинившегося и всей его семьи. Большую часть старых монет должно было изъять, а затем отправить на переплавку. Помимо этого, были введены три стандартные монеты. 

Золотой солид, полностью состоящий из, кто бы мог подумать, золота. 

Серебряный сестерций, состоящий из серебра и медной лигатуры (её подробный состав и содержание в монете являлись секретом для общественности, но при этом ей сообщили, что такая действительно есть, но не в целях порчи монеты, а чтобы монета удовлетворяла пробе). 

Наконец, дукаты из медного сплава (без лигатуры). Проба и вес каждой из трёх монет объявлялись каждый месяц на римском форуме. Они строго контролировались, а их регулирование было отдано в руки недавно созданного общего римского банка.

Также, была создана бумага (и нет, её не придумывал главный герой, просто он собрал группу учёных и заставил их за значительные деньги заняться созданием собственной технологии изготовления бумаги, привезённой из Александрии вместе с шелками и многими другими драгоценностями). 

Так как она, при всей сложности производства, была дешевле папирусов и прочих бумагоподобных материалов, то её быстрое распространение и вытеснение ею оных стало лишь вопросом времени. 

Стремясь к быстрому образованию значительного слоя ремесленных людей, знающих толк в создании бумаги, Валентиниан добровольно-принудительно сконцентрировал всех недавно появившихся «мастеров» этого дела в Риме. 

Разумеется, он их не сгонял палкой, а предложил им и их семьям переместиться в специально построенное для них на казённые средства жильё, чтобы затем заняться работой на государство за хорошие деньги и множество привилегий. 

Суть их работы заключалась в создании бумаги, которую можно было бы использовать как альтернативу монетным деньгам. Иными словами, они занимались созданием банкнот для центрального банка римской империи. Всего было несколько видов банкнот, которые можно было предъявить в любом отделении банка, а в обмен получить указанную на билете сумму монет. 

Банкноты на нужную сумму денежных средств можно было получить, сдав соответствующую сумму монет в любом отделении банка. Эти банкноты можно было свободно обменивать (благодаря тому, что у банкнот появились вотермарки по инициативе Валентиниана), а также их можно было использовать для покупки товаров. 

Глава 8. Банки империи.

Теперь поговорим немного подробнее о центральном банке римской империи. Это недавно созданная Валентинианом структура, в обязанности которой входит регуляция ссудной ставки в стране, эмиссия банкнот и выпуск монет, а также другие функции, сворованные у современного центрального банка.

Именно в её хранилище поступают после чеканки все монеты и банкноты. Также, именно в её хранилища поступают все сданные устаревшие монеты перед тем, как их переплавят в новые, а также все драгоценные металлы, такие как золото и серебро (золото и серебро переплавляют в слитки высшей пробы определённого размера и веса, чтобы стандартизировать поступающий драгметалл). 

Тем не менее, сам по себе центральный банк бесполезен, если нет безвольных исполнителей его воли. Необходимо было создать систему кредитно-финансовых учреждений. Для этих целей были предприняты следующие меры. 

Во-первых, частным лицам было запрещено давать ссуды. Подобная деятельность была разрешена только организациям, которым выдали лицензию на осуществление соответствующей деятельности. Естественно, всем подряд и просто так она не выдавалась. 

Предприятие, подавшее заявку на предоставление лицензии, должно было выполнять на протяжении всего периода её действия ряд условий. Во-первых, у каждого такого предприятия должен находиться определённый обязательный резерв денежных средств, гарантирующий выполнение им обязательств. 

Этот резерв должен держаться в виде депозита в центральном банке. Норма резервирования определяется отдельно для каждого вида депозита (для долгосрочных вкладов физических лиц эта норма существенно меньше, чем у краткосрочных). Также, организация должна предъявить наличие у ней заявленного в уставе капитала. 

Если суммарная стоимость активов банка падает до уровня ниже уставного капитала, то банк будет признан банкротом или частично выкуплен государством по цене значительно ниже рыночной. 

Кроме этих двух важнейших требований был и целый ряд других мер по обеспечению появления стабильного кредитного рынка, но мы их упоминать не будем, ведь, как вы могли догадаться, они довольно похожи на современные требования к банковской системе, только значительно проще и адаптированы к современным реалиям. 

При этом, Валентиниан не стал дожидаться появления необходимых для функционирования его кредитно-денежной системы банков. Он их создал сам. Во-первых, был создан Сельский банк. 

Он выдаёт ряд кредитов, среди которых основными двумя являются кредит на покупку инструментов и кредит на покупку земли. Они оба не требуют залога, но гражданин, получающий любой из этих двух кредитов, будет обязан отработать свой долг перед государством (эдакая форма временного рабства) в том случае, если он будет признан неспособным выплатить свой долг. 

Государство, при этом, страхует за свой счёт любого кредитополучателя на тот случай, если его собственность (полученная за счёт кредита) будет насильно отчуждена (государство возвратит полученный им по кредиту земельный надел или инструмент) варварами или разбойниками (при этом долг не исчезнет, кредитополучатель всё ещё должен будет вернуть всю сумму долга и проценту по нему). 

Процент по такому кредиту устанавливается на уровне 1% и 2% годовых (на земельный участок и инструменты, соответственно), причём получивший ссуду может получить отсрочку на год, в течение которой он не будет платить процентов по кредиту. Кредит также можно будет погасить досрочно. 

Таким образом Валентиниан хотел спонсировать восстановление и развитие пришедшего в упадок сельского хозяйства (хоть оно и медленно восстанавливается на фоне общего экономического роста империи), а также затормозить обеднение сельского населения. Также был создан Промышленный банк. 

Он предоставлял кредит на создание и развитие цехов, предприятий и крупных производств (что было кстати, так как промышленный рост и научный прогресс уверенно набирали обороты) под такой же низкий процент, как и Сельский банк, хоть и чуть-чуть больше – 3% годовых, но при этом можно было получить отсрочку от полутора до трёх лет, в зависимости от сложности и масштаба создаваемого или расширяемого производства. Также, разумеется, промышленный кредит выдавался исключительно под залог или поручительство. 

Был также Торговый банк, дававший крупные ссуды торговым обществам (по сути, обычное акционерное общество) на осуществление оптовых закупок строго определённых товаров с целью их дальнейшей перепродажи (шелка, драгоценности и прочие предметы роскоши, дававшие сумасшедшие прибыли). 

У кредитов этого банка был уже значительно более крупный процент – 3% в месяц для пищевых продуктов (вроде вина, зерна и прочих), 4% для сырья промышленного производства и строительных материалов, 5% для промышленных изделий (ткани, гвозди и прочее), 20% в отношении товаров роскоши (шелка, ювелирные изделия и прочее). 

Помимо этого, Торговый банк также предоставлял услуги по страхованию профессиональной и торговой деятельности, а также многие другие виды страхования. 

Разумеется, кредиты что с залогом, что без залога, не выдавались просто так каждому подряд. Существовало требование, согласно которому необходимо более-менее обосновать причину получения кредита (в случае с кредитом на покупку надела необходимо обосновать, почему именно этот). И да, все эти банки были созданы за счёт государственных средств, но так как их, очевидно, не хватало на обеспечение всей империи кредитами этих банков, вскоре они были преобразованы в государственные предприятия с участием частного капитала. 

Крупнейшие акционерные общества своего времени впервые продали свои акции на Римской фондовой бирже (существовала также и товарная, она выступала как своего рода площадка оптовых закупок, на которой также можно было купить фьючерсы на поставку продукции предприятий, в числе которых были и крупнейшие латифундии империи) в июле 428 года (да, все эти реформы были введены не в один день, они создавались и осуществлялись непрерывно на протяжении уже более полутора лет с момента окончания битвы при Толетуме). 

Глава 9. Divide...

Наступал 429 год и в Западной империи всё было спокойно, постепенно происходил процесс восстановления экономики, научная и общественная жизнь, пришедшая в упадок из-за череды политических кризисов, христианской нетерпимости и всеобщей разрухи, постепенно налаживалась. 

Империя набирала силы и пополняла свои мобилизационные резервы, улучшала качество вооружения армии, углубляла и расширяла подготовку, периодически проверяя её возросшую боеспособность при отражении робких грабежей германцев, всё ещё шокированных поражением визиготов под Толетумом. 

Средиземноморский флот, в основном, занимался патрулём побережья и пресечением пиратства, а Атлантический всё ещё кошмарил бедных ирландских кельтов… до того, как Себастиан, наиболее опытный в проведении десантных операций военачальник Западной Римской Империи, не положил конец их страданиям. 

К провинции Британских островов была присоединена Ирландия, столицей которой стало расширенное римлянами в военных целях небольшое кельтское поселение Эблана Цивитас. Население Британии и Ирландии, населённое романизированными кельтами, отныне было одним из наиболее преданных Риму регионов.

Впрочем, думаю, лучше стоит упомянуть экспедицию Себастиана в Балтийское море во главе флотилии из 40 крупных боевых судов с военными машинами, которое сопровождало десант из 10 000 солдат. 

Целью экспедиции было установление контроля над Готландом, чтобы использовать его как базу снабжения для Балтийского флота, что сойдёт с верфей в следующем году (будет состоять из 80 либурн). Вначале экспедиция шла хорошо – флотилия успешно вошла в Балтийское море через Эресунн, после чего начала плыть в привычном походном режиме в сторону Готланда. 

Увы, из-за непогоды корабли отклонились от своего курса, в результате чего незадачливые римляне приплыли к Моонзундскому архипелагу, где и высадились. Шокированные появлением десятитысячного римского десанта, язычники-балты не смогли оказать какого-либо серьёзного сопротивления, благодаря чему остров был быстро занят римлянами без каких-либо особых потерь. 

Большая часть римского флота (вместе с оставшимся десантом) вскоре отплыла, дождавшись наступления подходящей погоды для этого погоды, оставив лишь 10 боевых кораблей для патрулирования и три тысячи солдат в качестве гарнизона, на плечи которых и было возложено бремя по защите острова от вторжений и сооружению на нём в кратчайшие сроки гавани, склада, маяка и фортификаций. 

На первое время – исключительно из материалов, доступных под рукой. Им также был выдан паёк на три месяца с поручением перейти на экономию съестных припасов до того момента, как будет налажена поставка припасов и материалов по морю. Солдат сразу готовили к крайне нелёгкой жизни на столь далёких от империи рубежах, но проблемы с соседями начались почти сразу. 

Союзники жителей островов, ещё не знающие, что те были полностью истреблены или изгнаны к этому моменту, попытались пересечь залив, чтобы помочь им, но их атака была искусно отбита римской эскадрой, несмотря на незначительное превосходство в численности у балтов. 

В результате успешного отражения атаки остров, по итогу, был более-менее надёжно закреплён за римской империей, а пришедший уже через месяц грузовой корабль с припасами в сопровождении двух недавно спущенных на воду квинквирем, к сожалению для балтов, поставил крест на любых их чаяниях о скором уходе римлян. 

Пришедшие ещё через месяц подкрепления в виде двух тысяч солдат и десяти либурн (балтийский флот строили в несколько этапов, так что корабли сходили со стапелей партиями по несколько штук) позволили римлянам захватить весь Моонзундский архипелаг. 

Поголовный геноцид местного островного населения и крайняя враждебность, проявлявшаяся в виде постоянных предупреждающих рейдов, конечно, не содействовали налаживанию и прежде слабых контактов с балтами, но постепенно римляне и местные варвары пришли к взаимовыгодному соглашению, что римляне будут вмешиваться в дела племён только в том случае, если они посмеют нарушить установившийся статус-кво. 

С тех пор балты, племенная раздробленность которых была отныне навсегда закреплена силой римского оружия, стали постепенно терять политическую самостоятельность, всё больше превращаясь в римскую марионетку, зависимую от его воли. Может показаться, что эстов и прочих постигла ужасная участь, но в действительности это было не так. Римляне принесли цивилизацию в Прибалтику и обеспечили ей сытое брюхо, ценой за которое, правда, была независимость этих самых племён. 

Союзные Риму и зависимые от поставок из него, они вынуждены были предоставлять ему значительные военные контингенты для того, чтобы Рим с их помощью покорял скандинавские рубежи, обрезая выходцам из оной путь в континентальную Европу (часть романизированных эстов и вовсе переселили в Зеландию спустя некоторое время после её захвата). 

Впрочем, что-то мы заговорились о роли этой «неудачной» высадки на историю Балтики. Пора бы и обсудить тех, кто отплыл в Готланд для повторной попытки высадиться на остров…

Глава 10. Еt...

Семь тысяч солдат и семьдесят боевых кораблей выдвинулись в сторону Готланда, чтобы выполнить основное предназначение экспедиции. На этот раз, к счастью, никаких проблем с погодой на море не возникло, благодаря чему римская эскадра весьма скоро достигла берегов Готланда, после чего высадилась на нём. Теперь, правда, никаких союзников у жителей острова не было, но и их самих было больше, да и сами они уже были готовы к римскому вторжению, так как подозревали, что вовсе не Осильские острова были целью римлян.

Впрочем, несмотря на грамотное применение партизанской тактики, у жителей острова не было и шансов. Одно дело, когда ты гоняешься за невидимой для тебя варварской армией по бесконечным диким германским лесам, а другое дело – когда ты хищник, устроивший охоту на более слабую дичь, запертую в одной с тобой клетке. Через неделю всё кончилось. Более коренного населения у Готланда не было. 

Так как Готланд был окружён со всех сторон морем и являлся прекрасным опорным пунктом, необходимости в содержании большого гарнизона в Готланде не было. Там была оставлена тысяча римских солдат для постройки необходимых сооружений до прибытия колонистов. Вместе с гарнизоном также были временно оставлены двадцать военных кораблей для защиты берегов Готланда. 

Как только остальной балтийский флот полностью сойдёт с верфей и переправится в военно-морскую базу на острове Готланд, все оставленные в Балтике тридцать либурн будут возвращены в главную гавань Атлантического флота – порт Лондиниума. 

Закрепив за римлянами морское владычество в Балтике, Себастиан, возвращаясь в Британию, главой которой он был назначен в соответствии с прямым указом императора (в обход правил), снова стал жертвой ненастной погоды. Потеряв десять кораблей и тысячу отборного римского десанта, он вынужден был пришвартовать эскадру в естественной гавани Зеландии, после чего высадился и сам десант на остров. 

Так как делать было всё равно нечего, а конфликта с местными из-за оплошности одного офицера было уже не избежать, Себастиан всё же принял решение покорить остров, несмотря на то, что это в его изначальный план не входило. Не говоря уже о том, что за несоответствие графику Валентиниан его явно по головке не погладит. Впрочем, он рассчитывал на то, что милосердный и разумный император его поймёт и простит, так как вины самого полководца в произошедшем не было. 

Тем не менее, сам Себастиан был далеко не милосерден к коренным жителям Зеландии. В ходе кровавых боёв с германцами-переселенцами и «исконным» населением Зеландии Себастиан потерял пять сотен солдат, но всё же сумел победить варваров. За сопротивление они были жестоко наказаны – подчистую вырезаны. К сожалению, погода не улучшалась долгое время, так что Себастиану пришлось продолжить укрепление острова и ремонт оставшихся кораблей при помощи подручных материалов. 

В итоге за месяц его пребывания на Зеландских островах он построил две гавани, заложил городские фортификации в окрестностях Хафнии (Копенгагена) и начал возделывать поля. Однако, погода вдруг улучшилась, и Себастиан, оставив три тысячи солдат и 30 кораблей в Хафнии, снова двинулся в Британию, где и подвёл итоги похода в своём отчёте к императору. 

В конечном итоге, несмотря на то, что Себастиан оставил в Балтийском море 60 кораблей и 7 000 солдат, а также потерял 10 кораблей и 1000 солдат (что крайне огорчило Валентиниана), римская империя взамен этих потерь приобрела одни из важнейших опорных пунктов Балтийского моря, взяв его под свой полный контроль. 

На них уже можно было опираться при завоевании Скандинавии. Кроме того, империя приобрела возможность активно торговать с местными племенами, покупая по низким ценам у них янтарь, меха, драгоценные камни и металлы для дальнейшего их экспорта, как в саму Западную римскую империю, так и в её соседа – Восточную Римскую империю. 

Возвратившись из длительного и утомительного похода, Себастиан провёл триумф в Риме, как покоритель балтийских племён. К титулам Валентиниана же добавился новый, «Балтийский Величайший». Разумеется, победы Себастиана в Балтийском море были использованы для внутренней и внешней пропаганды. 

Однако, уже давно назревавший конфликт с Восточной Римской Империей из-за значительного усиления Западной Римской Империи на фоне крайне бедственного положения восточной части империи, вдруг получил новый импульс.

Феодосий II пал жертвой несчастного случая, не оставив прямых законных наследников, что давало законный повод Валентиниану восстановить единство римской империи, присоединив Византию…

Глава 11. Impera!

Но прежде немного предыстории. В то время, как Себастиан руководил первой балтийской экспедицией, Аэций наводил порядок на Рейн. Во-первых, он разбил алеманнов и практически уничтожил этот племенной союз, однако, сохранил его женскую часть, после чего отправил её в Ирландию, где тогда было весьма туго с женским населением, потому как колонистами, заселявшими её, были, в основном, мужчины. 

Однако, их никто насильно не выдавал замуж за римских поселенцев. Их лишь доставили в порт Дублина, после чего выдали временное жильё (за которое они платили аренду) и дали работу в отраслях, где женский труд был наиболее востребован (текстильная промышленность, в основном). Вскоре они сами нашли себе мужей из числа мужчин-колонистов. Благодаря этому, наконец-то, начался естественный прирост населения. 

Впрочем, стоит отметить, что это был не последний раз, когда колониям, нуждающимся в женском населении, были предоставлены значительные контингенты женщин, набранных из пленных варваров. Хотя впоследствии это сильно повлияло на пёстрое разнообразие диалектов в Ирландии и других колониях, решение, по мнению Валентиниана, было правильным. 

Тем не менее, давайте снова вернёмся к Аэцию. Победив алеманнов, у которых он отобрал все их территории, в том числе и Декуматские поля, захваченные ими в период с 213 по 260 года, он перешёл к наступлению на франков, воспользовавшись в качестве повода к войне тем, что франки не выполнили свой союзнический долг (а они и не могли, ведь Аэций попросил их об этом только тогда, когда сам уже разбил алеманнов под Августой Винделикорумом).

Не ожидая столь вероломного нападения, франки были совершенно не готовы к подобному удару, поэтому Аэций, разбивая каждое племя союза по отдельности молниеносными атаками, сумел предотвратить схождение франков, уничтожив уже к тому моменту большую часть племён, благодаря чему численно превосходящие франки были разбиты и уничтожены Аэцием, а их земли были также присоединены к Империи. 

Впрочем, он и на этом не остановился. Валентиниан приказал ему подчинить племена к востоку от Везера, после чего заняться возведением укреплений по линии Везер-Дунай. В планах Валентиниана было также создать глубоко эшелонированную оборону с сразу тремя рубежами – по Эльбе, по Везеру и по Рейну. 

Впрочем, осознавая то, что измотанная длительными переходами и заметно поредевшая из-за длительных столкновений с германцами двадцатитысячная армия Аэция (а было в ней изначально тридцать тысяч) не справится с покорением племён за Эльбой и поддержанием порядка, он дал приказ остановиться на реке Везер и заняться укреплением обороны до тех пор, пока не подойдут подкрепления с Рейна. 

В их состав входили лимитаны и инженерные бригады, на которых и будет возложена ответственность по постройке каменных фортификаций, мостов, укреплённых поселений и прочих объектов. Стоит также отметить, что лимитаны, о которых идёт речь, совершенно отличаются от лимитанов в обычном их понимании. Да, они не так хорошо вооружены, как комитаты Аэция, но они возмещают это выучкой и дисциплиной, воспитанными постоянными тренировками. 

Они являются боеспособной единицей, и хотя они не включаются на время ведения боевых действий в действующую армию в качестве псевдокомитатов, они более чем способны сдерживать натиск германцев. Более того, они весьма многочисленны, ведь к рейнским лимитанам добавились лимитаны из Британии, где в них более нет особой нужды. 

Также, у лимитанов теперь имеется постоянная лёгкая стрелковая конница, осуществляющая патруль и предупреждение набегов, а также ответственная за молниеносные набеги в тыл врага с целью перерезать его коммуникации. Кроме того, именно её активными действиями предполагается заманивать врага в позицию, из которой у него нет выхода, с целью полностью окружить и уничтожить его силами резерва (резерв представлен мобильными соединениями комитатов). 

Благодаря серьёзному укреплению линии Везер-Дунай Империя получила мощный оплот для дальнейшей экспансии в Германию, не говоря уже о том, что общая протяжённость границы Рима серьёзно уменьшилась по отношению к прежней. 

К титулам Валентиниана снова добавился новый, «Германский Величайший», победа была снова использована в пропаганде, а сам Аэций за свой труд получил значительное денежное вознаграждение, виллу рядом с летней резиденцией императора, а также пополнение для своей армии в лице пяти тысяч хорошо вооружённых и обученных кавалеристов вдобавок к десяти тысячам солдат. 

Аэций уже начал разрабатывать план покорения земель между Везером и Эльбой, как от императора неожиданно пришло указание вместе со всем своим войском идти в Иллирик до дальнейших приказов…

Глава 12. Единая и неделимая.

Однако, Аэций и весь двор уже итак знали, что произошло. Двадцать второго июля 428 года император Восточной Римской Империи Феодосий II из рода Феодосия умер в результате падения с лошади во время охоты. Феодосий II, не имеющий прямых наследников мужского пола, что могли бы претендовать на трон, оставил громадную, раздираемую противоречиями, восточную римскую империю на произвол своей сестры, Пульхерии. Разумеется, каких-либо прав на византийский престол она не имела, так как была женщиной. 

Однако, будучи умным политиком, она быстро смекнула, что сможет править империей через марионеточного императора, которого сама же и возведёт на престол. План был гениален и прост. Вскоре Пульхерия женилась на Маркиане, а сам он при этом стал императором восточной римской империи. 

Начать свою карьеру в качестве правителя он решил с проведения налоговой реформы, однако был вынужден переключить всё своё внимание на войну с Валентинианом, так как оный поставил под сомнение право Маркиана на византийский престол. Сам Маркиан разумно полагал, что за всем этим стоит Аэций (но был неправ), однако война была уже неизбежна. 

Воспользовавшись всеми своими административными и финансовыми ресурсами, он сумел собрать значительное войско (40 тысяч солдат и 10 тысяч кавалерии) под своим командованием. Кроме того, он воспользовался византийским флотом в 102 дромона. 

Его противник, Валентиниан, сумел выставить отборную армию в 30 тысяч солдат и 10 тысяч конницы в Иллирике под командованием Аэция, 10 тысяч солдат и 2 тысячи конницы в Африке под командованием Бонифация, а также флот из 124 либурн и 20 квинквирем под командованием Себастиана и 5 тысячный десант. Маркиан, не имея сил для отражения атаки по всем фронтам, решил пойти ва-банк, сконцентрировав все свои силы на Балканском театре. 

Он планировал разбить Аэция в генеральном сражении при Диррахии, а затем переправится на юг Италии и осадить Брундизий, принудив Валентиниана к миру. 

К чему он не был готов, так это к тому, что уже 9 августа флот Себастиана, отдельные части которого к началу войны располагались в Норе, Тапсе и Картаго Нова (Картахена), настигнут византийский флот, находившийся возле Керкиры, после чего разгромят его в пух и прах при помощи «греческого» огня. 

В результате этого сражения погиб практически весь флот Маркиана, но самым страшным было то, что его изначальный план уже стал нежизнеспособен, так как установивший отныне полное господство на море флот Валентиниана уже через неделю осадил Константинополь, а также провёл десантные операции в Александрии, Антиохии и Эфесе. 

Одним махом три главных города Византии оказались под контролем Западной римской империи, а её столица оказалась в серьёзной опасности. Кроме того, активные совместные действия Бонифация и Себастиана привели к тому, что уже к концу августа вся Киренаика, Египет, Иудея, Сирия и Малая Азия отложились от его власти, признав Валентиниана своим властителем. 

Отрезанный от поставок продовольствия из житницы империи, Египта, и лишившийся важнейших экономических центров, Маркиан мог рассчитывать лишь на скорейшую победу над Аэцием и заключение мира на более-менее приемлемых для себя условиях. 

Впрочем, зная об этом, Аэций намеренно уклонялся от сражения с Маркианом, изматывая его армию постоянными кавалерийскими атаками на коммуникациях. Тем временем, Бонифаций уже полностью взял под свой контроль территории Византии к востоку по другую сторону Босфора, а десант Себастиана высадился в Фессалониках, Афинах и Керкире. 

Спустя месяц исход войны был предрешён. Из-за нехватки провизии и невыплаты жалования на фоне полного изнеможения армии длительными переходами в погоне за Аэцием началось массовое дезертирство солдат Маркиана. Не помогла даже децимация. 

Осознав начавшийся в армии Маркиана полный разлад и хаос, Аэций нанёс молниеносный удар, и только чудом император Византии сумел спастись, бежав к гуннам (нейтралитет которых был куплен Валентинианом). Голодный Константинополь же, лишённый какой-либо императорской власти, вскоре сдался Себастиану на милость, узнав о сокрушительном поражении Маркиана. 

Виновника всего произошедшего беспорядка, Пульхерию, простой плебс, надеясь на милость Валентиниана, изнасиловал и растерзал, забив полумёртвую жертву своего стихийного безумия камнями. 

Разумеется, подобное осквернение родственника императора не могло остаться незамеченным. Главных зачинщиков акции вздёрнули, а их голые тушки выставили на главных воротах, на обозрение всему городу, чтобы показать, что бывает с теми, кто покушается на представителей власти...

Глава 13. Наведение марафета.

В результате низвержения Маркиана и Пульхерии Восточная Римская Империя перестала существовать как отдельное государство. Отныне есть только единая и неделимая Римская империя. Чтобы предотвратить подобное разделение в будущем, Валентиниан издал закон о престолонаследии. 

Согласно ему трон Римской Империи после смерти императора переходит к его старшему сыну, причём у этого правила было всего два исключения – полное отсутствие наследников у правителя и наличие наследников лишь женского пола. В первом случае трон наследовал самый старший из братьев императора. Во втором случае престол наследовал муж самой старшей из дочерей правителя, при этом её дети относились не к роду их отца, а к династии матери. 

Помимо прочего, в законе о престолонаследии были указаны регалии правителя, титулы цезарей и августов, а также обязанности правителя. Кроме того, на территориях присоединённой Византии распространялось имперское законодательство. 

В рамках продолжения административной реформы новые территории тоже были реорганизованы. Старая провинция «Балканы», временно подмявшая под себя все балканские территории Византии, была реорганизована. Вместо неё были созданы провинции Иллирик, Ахайя и Фракия. 

Иллирик был разделён на Верхнюю Далмацию (Салона), Нижнюю Далмацию (Доклея), Дарданию (Нейсус) и Верхнюю Мёзию (Виминациум). 

Фракия, в свою очередь, делилась на Нижнюю Мёзию (Никополис-ад-Иструм), Малую Скифию (Дуросторум), Сельскую Фракию (Филиппополис) и Городскую Фракию (Константинополь). 

Наконец, Ахайя. В её состав входили Македония (Фессалоники), Эпир (Бутротум) и Ахея (Афины). Теперь об азиатских провинциях. 

Были образованы Малая Азия, Сирия и Египет. Провинция Египет состояла из Киренаики (Кирена) и Египта (Александрия). Провинция Сирия, в свою очередь, была составлена из Иудеи (Иерусалим), Аравии Петрейской (Петра) и Сирии (Антиохия). Малая Азия была составлена из Киликии (сращён с Ликией и Памфилией; Тарсус), Понта (сращён с Вифинией; к которой добавили всё понтийское побережье Каппадокии до реки Ликус; Никомедия), Каппадокии (которая была сращена с Галатией; Анкира) и Азии (Эфес). 

Кроме того, были реорганизованы старые провинции, затронутые расширением и создана одна новая. Во-первых, Британия. Она делилась на Гибернию (Эблана Цивитас, прежняя столица, была переименована в Колонию Валентиниана), Каледонию (столицей стал основанный на землях вотадинов город Колония Себастиана в честь своего основателя; это местность возле Эдинбурга), Верхнюю Британию (Лондиниум) и Нижнюю Британию (Эборакум). 

Во-вторых, Карпатия стала снова Паннонией, представляющей из себя одноимённый регион (Сирмий). При этом, в пользу верхней Далмации от неё были отрезаны территории на правом побережье Дуная. 

Наконец, были реорганизованы Германия и Галлия. К Галлии отошла Нижняя Германия и Верхняя Германия (территория за Невшательским озером, Гельветика, отошла к провинции Италия), образовав Малую Германию в составе Галлии. Декуматские поля же вошли в состав провинции Великая Германия, как и все территории Рима в Германии между Рейном и Везером. 

Великая Германия, соответственно, как и все провинции, делилась на ряд регионов. В её случае это были Фризия (восстановленный каструм Флевум превратили в полноценный город), Агри Декуматес (восстановленный из руин Аквы) и Вестфалия (в районе современного Падерборна создали Колонию Флавия Аэция). 

Ах, да… забыл упомянуть, что также была создана провинция Балтика, в которую вошли все покорённые Себастианом территории в Балтийском море. Это может показаться забавным, но Балтика также была разделена на три региона, несмотря на свой малый размер – Кимврия (к ней относится Зеландия; Колония Бонифация Счастливого), Скандия (к ней относится Готланд; Колония Себастиана Победоносного) и Эстия (к ней относится Моонзундский архипелаг; Эборакум Нова). 

Закончив административную и налоговую реорганизацию присоединённых территорий, Валентиниан снабдил экспедицию для очень дальнего плавания, целью которой стало приобретение ценных товаров. В первую очередь, пороха, тутового шелкопряда и многих других важных товаров, а также знаний. Выполнение этой значимой миссии было возложено на Флавия Феликса. 

Через месяц после начала тщательной подготовки эскадра из 30 кораблей покинула порт Береники и отправилась в Индию, дабы там приобрести товары для торговли с китайцами. 

Закончив с подготовкой экспедиции, Себастиан вернулся в Готланд, начав, по приказу императора, подготовку к захвату Аландских островов (будем честны, навряд ли у Аландских островов есть имя, данное им римлянами, а если есть, то пишите, я обязательно прочту), Борнхольма (тоже самое) и островов вокруг Зеландии. 

Бонифаций же был отправлен готовить силы для похода в Аравию. В том числе, ему было поручено построить флот в Красном море, а также расширить давно заброшенные или пришедшие в упадок портовые города, такие как Птолемея Ферон, Миос-Гормос и Береника. В то же время, Аэцию было поручено начать подготовку похода против персов с целью захвата Армении и Месопотамии…