Последняя черта

Пролог

— Дикий!

Осенний, промозглый дождь лил последние три часа. В темноте горели жёлтые глаза — окна старого, ещё прошлого века постройки, дома.

Таша вихрем сорвалась с места, почти поскользнулась на грязи, но пролетела три метра и упала на колени перед лежащим телом.

Алиса сглотнула. Стояла, точно пораженная громом, и не могла двинуться с места даже на сантиметр. Разве что выключила фонарик, которым до этого освещала дорогу — благодаря ему и увидела тело. Её красные волосы мокрыми прядями свисали ниже плеч, сильный дождь заливал лицо, но всё это ничуть не заботило.

Таша что-то бормотала. Алисе даже казалось, что девушка трясла Дикого, звала, пыталась поднять, но тело оставалось телом.

Не накажут.

Слова, ставшие обыденностью.

Алиса сделала шаг, ещё один, тоже чуть не навернулась на размокшей дороге и подошла к рыдающей подруге. В потёмках можно было разглядеть бледное лицо лежащего на земле мертвеца, отчего становилось дурно. Рвотный позыв она успешно подавила, но желудок крутило всё равно, а в груди горело пламя.

Вряд ли Таша вообще воспринимала окружающий мир — уткнулась Дикому в плечо, сжимала куртку, тряслась. Алиса была в прострации, взгляд серых глаз бессмысленно блуждал по грязной земле и сгорбившейся дрожащей фигуре. Она тупо смотрела перед собой, присев на корточки, и отчуждённо гладила Ташу по голове. Потом полезла в карман.

На том конце провода ответили не сразу.

— Чё тебе?

— Дикого убили, — прохрипела Алиса, пальцами вцепившись в телефон.

Молчание длилось чуть меньше минуты. Потом громкий резкий выдох.

— Скоро буду.

И короткие гудки.

— Всё хорошо, — выдавила она, отрывая Ташу от парня и прижимая к себе, — Всё хорошо, хорошо, хорошо...

Повторяла как мантру, а сама не верила. Всё никогда не бывало хорошо, хотя их компания упорно старалась искать последние лучи света в этом дерьме. Добродушные пьянки, бесконечные совместные посиделки. Дикий всегда пил хорошую, крепкую алкашку, терпеть не мог водку с пивом и не умел улыбаться. Чаще просто лыбился, а вкупе с большими глазами и лысым черепом смотрелось это жутковато.

— Ни хрена же, — сдавленно пискнула Таша, — Ни хрена.

Алиса молча соглашалась.