Глава 10 Ночной дозор.

Несколько последующих дней в фойе подконтрольного общежития было тихо и необычно пустынно. Молодые люди приходили, но в гораздо меньшем количестве, более спокойные и, видно, не те, которые должны были «ответить за козлов». Девчонки, первоначально шипевшие что-то злобное в нашу сторону, постепенно оттаяли, после чего вокруг говоруна и сказочника Димы, парня видного и ражего, стал собираться небольшой «цветничок», усердно хихикающий над его нескончаемыми шутками. Так как, мне его басни были не интересны, я, взяв рацию, уходил в близлежащие гаражи. Эта рассыпанная, относительно ровными рядами, сборная солянка, покрашенных в различные, в основном мрачные цвета, металлических ящиков, формально относящихся к

кооперативу, стала объектом регулярных рейдов каких-то Юриев Деточкиных. Каждый день, на вечернем разводе, дежурный по отделу, под укоризненные взгляды зама по строевой, зачитывал ориентировку по вскрытым гаражам. Причем, я не мог понять — одна это группа или несколько, так как железные боксы потрошились разнообразными способами и с выдумкой, на которые были способны злодеи, привыкшие к работе с металлом. И вот, около полуночи, с воскресенье на понедельник, я стоял в узком, тёмном проёме, как какая-то летучая мышь выставив свои локаторы наружу и вслушиваясь в темноту, надеясь услышать хот какой-то звук ударов металла о металл. Метрах в тридцати, со стороны железной дороги, свистели тепловозы и матерился диспетчер на горке, которому кто-то не так переключил стрелку, вследствие чего вагон укатился ни на тот путь. Внезапно я замер, перестав дышать. По дорожке между гаражей кто-то шел, у судя по тяжелому дыханию, пер на себе немалый груз. Мое развитое воображение сразу же нарисовала образ жулика, сгибающегося под тяжким грузом тяжелых амортизаторов или каких-нибудь клапанов. В общем, мне было по фигу, что волокет полуночный злодей, лишь бы это было уворовано из какого ни будь гаража на моей территории. Когда предполагаемый хищник, фыркая и сопя, как дикобраз Сахи из фильма «Маугли», протопал мимо меня, я шагнул из темноты:

— Добрый вечер, милиция, блин…

Последнее слово относилось к служебному фонарику, который в очередной раз отказался работать. Выглядит он конечно авантажно: плоский, со сменными цветными стёклами. Но большая, квадратная, советская батарейка, с гордым названием «Планета- 2», в комплекте с советской же лампочкой, срабатывали четко через раз. Ни зачистка контактов, ни их обжимание, видимого результата не давали. Во всяком случае, невысокая фигура с мешком осталась в темноте. Фигура испуганно ойкнула тонким девичьим голосом, и я расслабился. Представить, что толстые листы железа азартно отжимает невысокая девица, разрывая металл в точках сварки, я не мог. Фонарь, наконец, сработал и жёлтый пучок света явил мне симпатичную девичью мордашку, испуганно, через опущенные ресницы, пытающуюся рассмотреть нежданного ночного встречного.

— Милиция, девушка, не пугайтесь — я мазнул лучом по гербу СССР на алой петлице кителя: — что несёте, куда направляетесь?

— А, здравствуйте — в голосе моей собеседницы мелькнула узнавание: — а я вас знаю, вы наше общежитие охраняет, меня Таня зовут, я из триста шестой комнаты.

Передо мной стояла та самая кудряшка Таня, которую ударил Рыжий несколько дней назад.

— Здравствуйте, Таня, а все-таки, что в мешке?

Девушка хихикнула:

— Картошка, сало, колбаса, свёкла, я всего не помню, мама собирала. Я с последней электрички иду, решила угол срезать.

— Вам не страшно по таким глухим местам ночью идти?

— Страшно, конечно, но мешок очень тяжелый.

— Вас проводить? — я протянул руку к огромному «сидору». Подобный, только не таких героически размеров, я видел в бабушкином сундуке. Кажется, дед с ним пришёл с фронта. Мешок сразу потянул меня к низу, но я сумел нарисовать на лице бодрую, героическую улыбку:

— Ну что, пошли?

По причине позднего времени суток долбить в запертую от супостатов дверь общежития пришлось минут пять, наконец за шторой холла мелькнула тёмная фигура, затем загремели запоры. Вахтерша настороженно приоткрыла входную дверь, но увидев нас, широко заулыбалась:

— О, Танечка! Говоришь к родителям поехала, а саму милиция доставляет! (бабка умело едко шутить).

— Ха-ха, Клавдия Ивановна, она в гаражах заблудилась, а я её нашёл. Пришлось мешок тащить, а то он неподъемный. Я помогу девушке тяжёлый мешок до комнаты донести?

— Помоги, только в семь утра комендант комнаты проверяет, имей это ввиду.

— Я постараюсь управиться до семи.

Стараясь громко не пыхтеть, я затащил припасы на третий этаж, удостоился неожиданного, но приятного поцелуя в щеку и удалился. В фойе меня ждал ехидно улыбающийся напарник, возле которого сидела хрупкая брюнетка, с огромными серыми глазами.

— Здравствуйте, я Лена — девушка протянула мне тонкую кисть.

Я осторожно пожал хрупкие пальчики, с удивлением взглянув на Диму. Судя по его довольной роже, он нашел в цветнике достойный бутончик.


— Громов, Ломов, вы, когда в гаражах порядок наведете, меня каждый день склоняют на всех совещаниях — пристальный взгляд командира роты не позволял обойтись формальным ответом.

— Командир, мы каждый вечер, после двенадцати, все гаражи обходим. Тихо там, никого нет.

— И что собираетесь делать?

— Сергей Геннадьевич, а может в пятницу рейданем до утра?

Ротный глубокомысленно уткнулся в календарь:

— Договорились, до пяти останетесь, а в субботу на митинг не пойдете, выспитесь. От меня что-то надо?

— Сергей Геннадьевич, нам бы автопатруль в поддержку. Вы же знаете, ночная милиция вроде бы есть, но как нужны, то у них или сработка сигнализации, либо хозоргана везут. С дежуркой тоже не вариант, не докричишься.

— Хорошо, я подумаю.

И вот опять ночь, городская шумная тишина. Мы двигаемся по затемненной стороне внутригаражных проездов, осторожно опуская ногу на полную ступню, чтобы нечаянно не хрустнул под подошвой щедро рассыпанный по дороге, кусочек шлака. Рация выключена, чтобы ночную тишину, как всегда, в самый неподходящий момент, не разорвал крик дежурного: «Внимание, всем постам….». Где-то там, в бесконечном лабиринте складов, между речным портом и хлебокомбинатом, заныкался в засаде автопатруль нашего командира отделения — старшины Окунева, надеясь выцепить очередного расхитителя, пока еще социалистической собственности, волокущего в свои личные закрома мешок с хлебом или мукой, уж не знаю, что там еще народ увлеченно тащит с хлебозавода. Стимул творчески подходить к задержанию преступников есть, и очень весомый. С недавних пор премия в сорок рублей за каждое задержание, стала выплачиваться в течении недели. Но на наш отчаянный призыв старшина обещал прилететь незамедлительно.

Дима толкнул меня в бок и приложил палец к губам. Мы замерли. Где-то рядом, среди мрачных, окрашенных в черный цвет, железных «гробов» слышалась чье-то бормотание и звяканье. Мы разошлись в разные стороны и двинулись на звук. Чтобы обойти место звука с двух сторон, пришлось ползти в узком проеме между гаражами, надеясь не наступить ботинком в чьи ни будь каловые массы. Наконец я выбрался из гребаной кроличьей норы, в которую же сам себя загнал, умудрившись не зацепиться за острые металлические уголки ни сбруей, ни одеждой. На фоне черной туши гаража, светилась маленькая дырочка, очевидно, дефект сварки. Я оглянулся на крадущегося напарника, который уже радостно тянул пистолет из кобуры. Пришлось делать страшные глаза и махать пальцем. Получить пулю в затылок от своего же товарища — легко, как нефиг делать, а вот по ворам стрелять нельзя, послабление в этом деле депутаты примут только года через три.

Дима обиженно надулся, но кобуру застегнул. Я прислушался, но кроме невнятного бормотания, ничего разобрать не смог. Осторожно потянув на себя дверь, но она стояла как мертвая, заботливо запертая изнутри. Пришлось осторожно поскрестись ногтем по шершавой, в натеках кузбасслака, поверхности.

— Михалыч, ты что-ли — тревожным шепотом спросили изнутри.

Мой ноготь снова зашевелился, рождая слышимый только мне и моему невидимому собеседнику звук.

— Сейчас, подожди — что-то лязгнуло, и калитка ворот стала приоткрываться. В этот момент и надо действовать, не давая людям изнутри, явно ждущим не нас, а неведомого Михалыча, успеть запереться перед нашим носом. Караулить их несколько часов или выкуривать — удовольствие ниже среднего. Поэтому я потянул железную створку на себя, одновременно невежливо отталкивая оторопевшего мужика вглубь сооружения.

В спину меня, продолжая злобно сопеть, подпирал напарник.

Бля, бля, ну что за невезуха. Вместо долгожданных жуликов, дербанящих хозяйство честного автолюбителя, при свете фонарика откладывающих самые дефицитные запчасти, мы застали на горячем трех мужиков, наверняка тех самых автолюбителей, разложивших на застеленном капоте «ушастого» «Запорожца» нехитрую закусь, и бутылочку без этикетки, с явным самогоном.

— Здрасьте, граждане. Распиваем? — трагическим шепотом прошелестел я, сделав знак напарнику осторожно притворить калитку.

— А, что, я в своем гараже, имею право — навстречу мне покачнулся один из моих «контрагентов».

— Извините — я подвинул его в сторону и показал вглубь гаража: — ну что, будем изымать?

Мой палец уперся в два огромных стеклянных сосуда, над которым в знаке «хайль» тянулись вверх две резиновые перчатки. Неведомая темная субстанция в сосудах периодически рождала пузырьки газа, процесс брожения шел вовсю.

— На чем брагу ставите, уважаемый?

— На рисе и варенье — хозяин гаража загрустил, понимая, что в свете антиалкогольных указов его права закончились.

— Вы, мужчины, кто будете?

— Да мы соседи, с этой же улицы, зашли посидеть немного, да задержались.

— Кто такой Михалыч?

— Это тоже сосед, со своим «москвичом» вечером ковырялся, обещался зайти. У него гараж через…восемь гаражей слева от меня.

— Нет там никого, все пусто. Так, что с вами будем делать?

— Ребят, может договоримся?

— Может быть…

— Только у меня три рубля всего — хозяин гаража посмотрел на молчащих собутыльников: — мужики, у вас деньги есть, я потом отдам!

— Дядя, ты че, дурак? Мне твои деньги не нужны. Давай для начала свои документы и документы на машину покажи.

— Сейчас, сейчас — хозяин засуетился, ощупывая себя в поисках бумаг: — вот у меня права, техпаспорт и вот книжка на гараж.

Фото на правах соответствовали оригиналу, который также являлся и хозяином «ушастого».

— Теперь слушайте внимательно — я вернул хозяину документы: — у нас здесь мероприятие проходит. Поэтому, до рассвета вы все здесь сидите тихо, никуда не выходите, и не орете. Как до этого тихонько сидели, так и сидите. Всем все понятно?

Мужики радостно закивали.

— Все, мы пошли, закройтесь за нами.

— Извините — хозяин осторожно тронул меня за плечо: — а что за мероприятие?

— Ловим тех, кто гаражи вскрывает.

— Вот наконец то, давно пора — мужик возбудился, пришлось показать ему кулак и палец. После чего он снизил градус своего энтузиазма:

— Да мы и не собирались никуда идти, у нас на улице уже двоих ограбили. Поздно пошли домой, получили по морде и без денег остались.

— А, кто грабил, во сколько и где?

— Да кто его знает, они выпимши были. Уже поздно, около двух ночи. Одного возле Дома культуры, а второго прямо здесь, когда он гараж запирал, сзади ударили. Говорят молодые, несколько человек. Во всем темном одеты. Больше ничего не знаю — мужчина удрученно развел руками.

— Все понял, спасибо за информацию — я пошел на выход потянув молчащего все это время Диму.

— Удачи вам, парни — калитка захлопнулась.

Мы отошли от гараж от гаража, когда там снова забубнили, но слава Богу, тихонько. Мой напарник, оттащив меня в какой-то закуток, яростно зашептал мне в лицо:

— А, почему, мы брагу не изъяли? Палку бы сделали!

Как он меня разозлил! Я встряхнул его в ответ, и яростной гадюкой зашипел:

— Мы пока с ними возиться будем, ночь пройдет. А меня интересует, кто гаражи вскрывает, и ничего больше, понял?

Дима, охренев от моего напора, завис, затем, поборов себя, улыбнулся:

— Извини, как-то не подумал. Просто я уже надежду потерял, думал, что хоть что-то будет утром командиру доложить, а то он нас скоро съест.

— Ты надежду не теряй. Слышишь? — я замер.

Совсем рядом¸ отчетливо, тарахтел какой-то движок.

— Пошли.


Дима отошел от щели между гаражами и досадливо сплюнул:

— Опять пусто, зеро.

— С чего, ты так решил?

— То есть? — товарищ был озадачен: — Ну ковыряется бригада путейцев с дистанции пути, рельсы подваривают, генератор работает. Что такого?

— А, один из бригады, с какой-то железякой в гаражи ушел десять минут назад — он что, ссыт так долго? Пошли, послушаем.

В ряду гаражей, ближнем к дороге, кто-то осторожно лязгал металлом и вполголоса матерился. Дима решительно двинулся вперед, пришлось повиснуть у него на плечах:

— Ты куда пошел?

— Так там….

— Стой, не мельтеши, давай отойдем.

Отойдя метров на сто в сторону, я тщательно проинструктировал напарника, а потом вызвал двести девятый автопатруль, молясь, чтобы он ответили.

Минут через пятнадцать старшина Окунев доложил о готовности. Еще через десять минут, Дима, со скандалам загнанный на крышу гаража, откуда он, распластанный, как камбала, наблюдал за работой бригады железнодорожников, периодически угрожая, что его изгвазданную форму стирать буду я, доложил, что мужики в оранжевых жилетах стали что-то тащить из гаражей.

— Саша, пошел, они что-то грузят в прицеп — шепнул я в микрофон, получив в ответ короткий тональный сигнал.

— Дима, слезай, пошли потихоньку.

Выйдя к гаражам напротив места работы бригады, мы обнаружили приподнятый мощным домкратом с одного угла гараж, и двух железнодорожников, тревожно наблюдающих через узкие щели за милицейским УАЗом, возле которого невысокий старшина Окунев о чем-то весело трепался с их коллегами.

Нам удалось подойти вплотную, так как звуки работы двух не самых тихих отечественных двигателей заглушали любые шаги.

Своего клиента я взял сзади, за шиворот одежды, крутанув ворот сразу на полный оборот, чтобы немного придушить мужчину, не дав ему возможности повернуться ко мне. Ошалевший от неожиданности мужик, послушно поднял руки и понукаемый мной, поплелся к своим коллегам, обстановка возле которых радикально изменилась. Окунев и его водитель, старшина Репанов, как чертик из коробочки, скаканувший из салона автомобиля, как два маленьких бультерьера, свирепо держали за рукава спецовок, каждый сразу по два, немного растерявшихся мужика. Пятый член бригады, оставшийся без их опеки, бросился в сторону бесчисленных путей железной дороги, но успел сделать всего два шага. Дима Ломов все-таки исполнил свою мечту, бахнул в воздух предупредительный выстрел, прямо под ухом своего конвоируемого. На этом всякое сопротивление путейцев было закончено, все стояли с поднятыми руками, кроме Диминого клиента. Одной рукой он осторожно держался за контуженное ухо. Затем началась обычная рутина: вызов следственно-оперативной группы, осмотр гаража и прицепа, куда уже были погружены четыре покрышки и лобовое стекло, снятое с стоящей в гараже «копейки».

— Паша, а все-таки, зачем мы ждали, пока они машину раскурочат — Дима шагал рядом со мной, счастливо насвистывая, позабыв о своих, испорченных о ржавую крышу, брюках и форменной рубашке.

— Братан, если бы мы сразу туда пошли, то в лучшем случае прихватили бы этих двоих, которые только пытались вскрыть гараж. А когда следователь под протокол изъял в рабочем прицепе похищенное имущество, никто из бригады не может сказать, что он был не в курсе дела. А семерых раскручивать на все кражи гораздо проще, чем двоих.

Загрузка...