Прайм-тайм для нечисти

ПРОЛОГ

– Пятиминутная готовность, – скомандовал режиссер.

От яркого света я поморщилась, но совсем скоро глаза привыкли и дискомфорт исчез.

Каждый в курсе, что лучше всего разбитое сердце лечится работой. А если от сердца остались лишь руины, то круглосуточной работой. Чтобы не думать, не вспоминать, не прислушиваться к боли, чтобы напрочь забыть: каково это чувствовать.

Истинная пара – это всегда гарант счастья, надежности и любви? Я готова с вами поспорить.

Единственным желанием, когда возвращалась после очередной записи на съемную квартиру, было дотащить полуживое уставшее тело до кровати. Боль от предательства уходила на второй план, но не исчезала бесследно.

Я обвела взглядом павильон, за короткий срок настолько привыкла к этому мельтешению перед съемкой, что чувствовала себя, как рыба в воде.

Как бы ни изматывала себя заданиями, эфирами, репортажами, а память о единственном мужчине, которого до сих пор любила, доводила до исступления. Преимущественно ночами.

Я уже стала задумываться, чтобы перейти ко второму совету психологов и попробовать «клин клином». Кандидатов на роль «клина» вокруг меня имелось предостаточно! Жаль только одни нелюди, а с ними связываться – себе дороже. Один раз уже рискнула и к чему меня это привело?

Убежала из родного города в столицу, сверкая пятками, словно за мной гнались все черти ада!

Черти, конечно, были совсем не причем, а вот демоны, инкубы, оборотни… очень даже!

– Еще раз проверьте аппаратуру, эфир должен пройти идеально, – прозвучала очередная команда режиссера, приземистого брюнета за сорок, вполне симпатичного для атак женской части коллектива. – Таша, прогон был успешным?

Молодая стройная блондинка ослепительно улыбнулась:

– Не волнуйся, Вась-Вась, все пучком, – она показала ему «окей» и повернулась ко мне: – Ты как? Все вопросы успела просмотреть?

Через несколько минут меня ждет совместный эфир с популярной телеведущей Ташей Богатыревой. Мы никогда не общались до этого, так, виделись несколько раз на канале, но никакого напряжения между нами не чувствовалось. Таша умела располагать к себе.

– Катя, перестань порхать перед глазами, мы уже, как две мумии, совсем не блестим! – шикнула девушка в сторону гримера.

– Если жирный блеск на твоем носу запорет весь кадр, с Вась-Васем сама разбираться будешь, – недовольно отозвалась та, но все же оставила нас с ведущей в покое. – Я сделала все, что могла. Не потей.

Последнее было адресовано уже мне. Только зря. Я совсем не переживала, хотя участие в прямом эфире предстояло впервые. За последние месяцы, благодаря сверхъестественному миру, я прошла такую серьезную школу, что, кажется, совсем перестала бояться.

– Заметано, – Таша тоже оказалась не из пугливых. С любовником она точно найдет общий язык и решит любые вопросы, если не в студии, то в постели.

– Просмотрела по диагонали, прогон честно проспала, – скривилась я. – Но не думаю, что в них будет что-то криминальное, смысл тебе меня подставлять?

Что-что, а на этот счет я была спокойна. Разве выгодно ведьме обличать существование сверхъестественных существ? Нет, она наоборот всячески поможет мне достойно выглядеть в кадре. Раз монстрам это так понадобилось.

– Криминал, это по твоей части, – усмехнулась Таша. – О нем вот обязательно поговорим.

– Только о том, что разрешено для огласки, – напомнила я. – Большего и не надейся выпытать.

– Посмотрим-посмотрим, – чисто по-женски хитро стрельнула глазами она.

Виски прострелило уже знакомой болью, именно она стала моей неизменной спутницей эти два месяца. Я сжала переносицу, обычно это чуть-чуть помогало.

– Аня, у тебя такой стремительный старт, кому хочешь голову вскружит, – заметила Таша, присаживаясь на диванчик напротив того, что достался мне. – Но стоит поберечь свое здоровье, а не гробить его во славу журналистики.

Я скривилась. И ведь понимаю, что зерно истины в ее словах есть, а ни за что не признаюсь!

– Все нормально.

– Вижу, как нормально, – покачала головой девушка. – Нашему гримеру понадобилось все мастерство, чтобы замаскировать тебе синяки под глазами и бледность от усталости.

– Спасибо за комплименты. Это моя естественная красота, – возразила я.

– Ты здесь меньше двух месяцев, а уже ведешь эфиры на радио, записываешь сюжеты для главного канала страны, продолжаешь участвовать в расследованиях, – принялась загибать пальцы ведьма.

– Да-да-да, – улыбнулась я. Еще совсем недавно все это оставалось моей несбыточной мечтой, а когда воплотилось в реальность, счастливее я не стала. – Забот полон рот, как говорят. Везде нужно успеть, мир посмотреть, себя показать.

– А спать и отдыхать ты явно забываешь, – заметила Таша.

Проницательно! Впрочем, неудивительно. Что это за ведьма без умения считывать некоторую информацию.

– Если захочешь, могу помочь с бессонницей.

– Споешь мне колыбельную, ведьма? – изогнула бровь я.

Таша резко побледнела, видать, совсем не ожидала моей осведомленности по поводу ее истинной сущности. Да я с удовольствием оставалась бы в неведении. Жаль это проблематично сделать, когда дар не только активизировался, но и временами поддается моему контролю. Благодаря ему, мне одного взгляда хватит, чтобы среди толпы людей вычислить монстров.

Вот и здесь среди массовки-зрителей я насчитала троих слабеньких демонов, ведьму, инкуба, парочку оборотней и… О Господи! Неужели это он?

Тот, из-за которого я и сбежала, как последняя трусиха. Тот, из-за которого, мне не спится ночами. Тот, чей один только взгляд заставляет мое сердце сбиться с привычного ритма…

Он пришел за мной?

– Дам тебе настойку, если не побрезгуешь, – шепотом сообщила Таша.

– Готовность три, два, – скомандовал режиссер, махнул рукой и… мне пришлось срочно переключаться с личных переживаний на эфир.

Традиционное приветствие, подводку к теме я пропустила, все никак не могла заставить себя отвести взгляд от предателя. Он смотрел не менее жадно в ответ.

Нет, конечно, я знала, что когда-то наша встреча все равно состоится, не может все закончиться вот так, но… Я совершенно не была к ней готова.

– Итак, Аня, твои журналистские расследования потрясли страну, каждый твой сюжет бьет все рейтинги по просмотрам. А готова ли ты с такой же откровенностью ответить на вопросы наших зрителей?

– С превеликим удовольствием, – дежурная улыбка, которую я научилась вызывать по заказу, тут же растянула мои губы.

– Почему ты выбрала своим профилем именно расследования?

У меня просто не осталось выбора, но правдивый ответ никому не нужен.

– Все просто, Таша, мне это нравится.

Блондинка кивнула, вежливо улыбаясь, включились «ладушки», массовка тут же старательно зааплодировала, чтобы звук совпадал с картинкой.

– После университета ты проходила практику в местной газете города К. «Неделька», там и осталась на продолжительное время. Верно?

– Да, именно «Неделька» дала мне необходимый старт, – я уже предчувствовала, что следующий вопрос придется мне не по вкусу, так и вышло.

– Как так получилось, что после «Недельки» ты решила переключиться на теле и радиожурналистику? Что привело тебя в столицу?

Почти два месяца я бежала от этих воспоминаний, скрывалась за новой работой, а сейчас, словно с утеса сорвалась и нырнула в них с головой.

ГЛАВА 1. В каждом шкафу по скелету…

За несколько месяцев до описываемых событий…

– Не понимаю, откуда такая забота? Что вам до меня, Алес?

Он подошел ближе и передал мне фотографию. Оказалось, выбор мужчины пал на изображение моей молодой матери. На снимке ей едва исполнилось двадцать. Там она беспечно улыбалась, стоя на фоне института и даже не подозревала, что меньше чем через девять месяцев я уже заявлюсь на свет.

– Вы очень красивая, Анна, – печально заметил Алес. – И очень похожи на Машу.

– Откуда вы знаете мою мать?

– Все просто.

С недавних пор я возненавидела разного рода откровения. Как оказалось, не все из них приводят к хорошему. Вот и сейчас замерла в ожидании, а внутри все задрожало от напряжения.

– Я ваш дядя, Анна.

На этот раз смеяться не захотелось. Ну и семейка подбирается!

– А Даниил кто?

– Причем здесь Даниил? – округлил глаза он.

Надо же! И этот хладнокровный мужчина умеет удивляться.

– Ну как же? Он разве не мой дедушка?

– Какой дедушка?

– Очень давно и случайно утерянный.

– Анна! Я серьезно, а вы шутите! – возмутился Алес, наконец, поняв, что я банально издеваюсь с каменным лицом.

У кого-то туго со смекалкой. А ведь его, в отличие от некоторых, не пытались многократно совратить, не похищали и даже не подвергали жизнь опасности!

– Какие уж тут шутки? Я в последние дни только и делаю, что составляю генеалогическое древо. Не подскажите, все сюрпризы уже позади или еще кто из родственничков пожалует?

Мужчина смутился:

– Я прошу прощения, что вмешался в вашу жизнь и случайно стал виновником цепочки этих неприятных событий…

А так бы я и дальше продолжала жить припеваючи, не зная, что под носом шастают инкубы, оборотни, вампиры и прочая нечисть!

Нет, постойте-ка! Не вмешайся Алес, дожила бы я до сегодняшнего дня? Или сгинула бы еще там, в давке на празднике пломбира? А может, словила бы шальную пулю в перестрелке у СИЗО? А может, при пожаре в «Blaze»? Как знать…

Выходит, Алес прямо мой Ангел Хранитель!

Я поумерила гнев.

– Не помню у матери братьев, значит…

– Да, – кивнул мужчина. – Я брат Алекса. Мы двойняшки.

Я прищурилась. Один пепельный блондин с очень светлыми глазами, другой – жгучий брюнет. Как день и ночь, прямо. Но черты лица, фигуры, грация и умение себя подать… Да, что-то общее определенно есть. И почему я раньше не замечала сходств? Или…

Где-то на задворках разума все же замечала, но никак не хотела принять очевидное! Да и не до этого было.

– Алекса?

– Это настоящее имя вашего отца, Анна.

– Недалеко ушло от Алексея, – заметила я. – Может, и фамилия Дементьев тоже производное?

– Нет. Фамилия у него, как и у меня, Вишневский. По батюшке, нас в свое время усыновила прекрасная семья оборотней. А Дементьев – несуществующая личность, выдуманная Алексом забавы ради. Он всегда предпочитал странные игры…

Алес и Алекс – вот это парочка… Кто в трезвом уме так будет называть детей?

– К сожалению, темные наклонности ему достались от отца, как и принадлежность к инкубам.

Я потерла лицо. Вконец запуталась!

– Вы же говорили, что росли в семье оборотней.

Мужчина кивнул. Он присел на пуфик возле окна, продолжив объяснения.

– Да, выросли мы в нормальной семье. Относительно, конечно. А вот настоящий отец был высшим инкубом. Он единственный за всю нашу историю, кому удалось вывести потомство с нужным ему набором генов. Все пытался создать непобедимых существ-гибридов. Даже экспериментами над детьми не гнушался.

Алес нахмурился, шумно сглотнул. Было заметно, что этот разговор дается ему тяжело. Но ведь и я за язык мужчину не тянула. Сам пришел! Словно на исповедь…

– В ходе серии очередных безумных опытов что-то пошло не так, отец погиб, так и не узнав, что ничего непобедимого в нас нет. Так, парочка интересных способностей, да бесплодие. Алекс же, едва дождался полного входа в силу, загорелся идеей фикс: пойти по стопам отца, завершить его эксперимент и, во что бы то ни стало, заиметь потомство! Как мы оба знаем, у него это в итоге получилось.

Ну да, прямо научный прорыв в моем лице.

– Неужели моя мать согласилась на такое? – даже сама мысль об этом просто ужасала!

– Маша? – мужчина словно очнулся, вынырнув из неприятных воспоминаний. – Даже и думать забудьте! Она была прекрасной девушкой из приличной семьи! А с Алексом они познакомились случайно. Так бывает в жизни, знаете ли.

– Так откуда вы знаете мою мать?

– Я преподавал в институте, где Маша училась.

Алес препод? Да не может такого быть! Видимо, неверие слишком явно отобразилось на моем лице, мужчина заметил его и вдался в подробности:

– Я пошел по стопам отца.

– Тоже ударились в безумные опыты?

Он рассмеялся. Кстати, впервые за время нашего знакомства. А то ведь я уже подумала, что мужчина совершенно не способен проявлять нормальные человеческие эмоции.

– Стал преподавателем, как и Витольд Аркадиевич Вишневский, что когда-то взял на себя смелость усыновить двух смесков. Он с женой Марией и были для нас настоящими родителями, других я не признаю.

– Витольд Аркадиевич тоже химик?

Алес кивнул:

– Откуда вы знаете? Он не был из заслуженных…

– Догадалась. Думаю, вы наследовали отца и в этом, – пожала плечами я, а он легко согласился.

– Да, это правда.

Мужчина задумался, словно вновь вернулся в прошлое.

– Я прочитала о вас в одной из старых газет, когда искала информацию в архиве.

– Правда? И что там пишут? – Алес сделал вид, что ему любопытно, только я не поверила.

– Например, о неудачном эксперименте и чем он для вас закончился.

Мужчина тут же переменился. Помрачнел, замолк и не спешил реагировать на мою очередную провокацию. Кем бы он ни был: призраком, наблюдателем, моим дядей или самим чертом лысым, стоило признать: Алес – умный мужчина. Прежде чем говорить, он всегда думает, а поступки вообще просчитывает на десять шагов вперед. В отличие от меня.

– Алес?

Он нехотя повернулся.

– Вы больше ничего не хотите мне сказать?

– Например?

– Например, о себе, – мужчина шумно выдохнул и воздел глаза к потолку. Точно разговор со мной в этом ключе доставлял ему неимоверную пытку, как иголки под ногти кто принялся засовывать. – К чему эти тайны?

– Анна, вы не в меру любопытны.

Я даже и не подумала обидеться.

– Очень даже в меру.

Он хмыкнул и добавил:

– Как и каждая настоящая женщина.

Еще и язвить умеет! Да этот мужчина не так безэмоционален, как хочет казаться!

– Я ваш дядя, – сказал он и замолк, пришлось поторопить.

– И все? Эта информация уже устарела.

– Еще наблюдатель и работаю на совет.

– Не призрак? – уточнила я.

Вот чую же, что где-то подвох скрывается, а где? Понять не могу.

– Анна, – вновь закатил глаза к потолку он. Как бы удар не хватил! – Сколько можно вам повторять? Я не призрак.

– Но вы не материальны!

Конечно, я не смогла сдержать возмущения. Он же рушил всю мою тщательно продуманную теорию!

– Есть такой недостаток. Или достоинство. Здесь уже как посмотреть. Ведь именно благодаря своим способностям я и смог вам помочь, Анна.

– Каким способностям?

Да-да! Мы журналисты умеем цепляться за каждую ниточку, чтобы размотать клубочек. И нечего на меня так неодобрительно зыркать! Уже вспотела вся, замучавшись вытягивать каждое слово, точно клещами! Сам пришел, сам отмалчивается и цедит фразы, как настоящий скряга! Нет, ну где справедливость?!

– Я могу просматривать вероятности и строить кратковременный коридор наилучшего исхода. Таким образом, я и помог вам бежать из особняка, а так же смог предугадать, что с вами случится непоправимое на том празднике.

– Непоправимое? – голос дрогнул.

Все же я была права, решив, что могла не выжить…

– И я вмешался… Чем запустил в ход совершенно новою линию вероятностей, с множеством витков.

Выглядел Алес встревоженным, хмурым. От того я и решилась вновь уточнить:

– Это плохо, да?

– Я не могу больше предугадывать вашу линию жизни, она постоянно меняется! А если и заглядываю немного вперед, то не уверен в достоверности прогноза. Вы нестабильная единица, Анна.

Хм-м… А прозвучало, как психический диагноз.

– И постоянно умудряетесь влипать в неприятности! Как магнит, притягиваете все сверхъестественные гадости! Это просто невыносимо!

Нет, это он меня еще и обвиняет?!

– Нелестного же вы о себе мнения, Алес, – не осталась в долгу я. – Ну раз вы настаиваете, то я буду звать вас гадостью.

– Что?!

– А что? Есть же в семьях милые прозвища? Чем наша хуже?

Он онемел от моей наглости. А вот нечего набрасываться с необоснованными претензиями! Между прочим, я совершенно не напрашивалась открывать мне глаза на мир!

– Простите, Анна, мою резкость. Я просто беспокоюсь о вас. Все же мы не чужие…

– Что-то я все двадцать семь лет не замечала этого беспокойства! А тут у вас вдруг взыграло родство крови. Сомнительная радость, как по мне.

– Я не мог иначе, вы же понимаете!

Ну да, ну да.

Вопрос безопасности, тайна существования сверхъестественных созданий, загадочный и жуткий совет существ. Угу, наслышана.

– Но я незримо присутствовал в вашей жизни, следил! И в нужную минуту смог оказаться рядом.

– На том чертовом празднике? – я покачала головой, ненадолго замолчав. Собиралась с силами. – Вы пропустили действительно нужный момент, Алес.

Он нахмурился, заглянул в блокнот, который постоянно таскал с собой, точно сверялся.

– Какой же? – его недоумению не было предела.

– Например, когда в жуткой аварии погибли мои родители, где вы были? Когда я осталась без матери, а казалось, что без целого мира, где вы были? Когда я чувствовала себя самым одиноким человеком на земле, где были вы? Где?!

С каждым моим вопросом голова Алеса опускалась ниже. Он ссутулился, избегал моего взгляда, молча принимая словесные удары. Только вот мне его совсем не было жаль. Я не говорила ничего сверхъестественного, всего-навсего обычную правду.

– Когда умерла бабушка, не дожив неделю до моего совершеннолетия, где были вы? Прятались? Спокойно наблюдали, как я захлебываюсь в слезах? Небось, и строчили что-то в свой неизменный блокнотик? Родная кровь не взыграла тогда, Алес? Молчите?

Я перевела дыхание. В дверь постучали и тут же раздался встревоженный голос Мишки:

– Ань, ты с кем там разговариваешь? Все в порядке? – братец был в своем репертуаре. Защитник!

– Все в порядке!

Я поспешила ответить, чтобы Чиж не всполошился зря, но опоздала. Он все равно притворил дверь и заглянул в спальню. Обвел комнату пристальным взглядом, словно выискивая потенциальную угрозу, остановился на мне:

– А с кем болтаешь?

– Так сама с собой, – я развела руками. Судя по всему, Алеса он не видел. И почему я уже совсем-совсем не удивляюсь? – У меня такое бывает.

– Ты это, Ань… – он замялся. – Не дури. И зови меня, если что, я через стенку. Лады?

Я виновато улыбнулась:

– Не волнуйся. Вот сейчас всех овец посчитаю и засну. Иди.

Недостаток сна на нем тоже сказался. Вон какие синяки под глазами! И чрезмерная бледность проявилась. Да-а-а… извела я Мишку своими выкрутасами.

– Иди, все хорошо будет, – еще раз попыталась успокоить его.

– Точно? – он продолжал сомневаться, то ли я так ужасно выглядела, то ли братец чувствовал неладное. – Ты уверена?

– Уверена-уверена. Иди.

– Ну я на кухню тогда. И ты, если что, меня…

– Обязательно позову, да.

Чиж еще раз осмотрел комнату и только после этого ушел, аккуратно притворив дверь.

Я выдержала с минуту, а потом обернулась к Алесу. Только говорила теперь шепотом.

– Молчите? Ну и правильно. Потому что сказать в свою защиту нечего. Мишка был со мной рядом, сколько бы сала я ему за шкуру не заливала.

Мужчина по-прежнему не пытался возразить. Как-то переубедить меня в обратном. И не знаю… Честно говоря меня это даже немного расстраивало.

– Я, конечно, вам благодарна, Алес, за помощь, спасибо, но я вас не знаю. Поэтому не стоит мне втирать про беспокойство, заботу и какое-то там родство.

– Как скажете, Анна. Впредь я не буду докучать вам своим обществом. Только запомните, пожалуйста, хорошенько одно: не связывайтесь больше с существами, иначе вас ждут крупные неприятности.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли:

– Вы мне угрожаете?!

– Анна-Анна, – как-то печально проговорил он. – Какое бы плохое мнение у вас обо мне ни сложилось, знайте: вы – моя единственная семья и я продолжу о вас беспокоиться до конца моих дней.

– Или моих.

Мужчина покачал головой, но комментировать поправку не стал. Вместо этого встал, оправил костюм:

– Берегите себя, Анна.

Он почти растворился в воздухе, как я спохватилась:

– Алес.

– Да, Анна, – и будь я глуха, если не расслышала надежду в его вопросе.

– А вы тоже инкуб?

На ответ я особо и не надеялась. Разве Алес когда-то удовлетворял мое любопытство? Но в этот раз все сложилось по-другому, ему удалось меня удивить.

– Нет, я – демон.

Алеса и след простыл. Вот тебе и Ангел… Хранитель…

***

Оборотень рычал, скалился, изрыгал проклятия и пытался оторвать мне башку. В титановых кандалах и ошейнике это сделать оказалось несколько проблематично, если сказать проще – невозможно.

Двуипостасному не повезло. Он был прекрасным экземпляром для моих опытов. Агрессивная, здоровая, молодая особь. То, что надо. Значит, и кровь сильная.

Сегодня я взял больше, чем в предыдущие разы. Пес не сдохнет, а мне, быть может, повезет больше.

Я прошел к столу, смешал кровь с препаратом и ввел себе. В голове затуманилось. То, что надо. Скоро подействует.

Дальше снял пробирку со спиртовки, пипеткой добавил несколько капель реактива, хорошенько перемешал. Из полупрозрачной жидкость стала изумрудной. Правильная реакция. Не став дожидаться, когда все пузырьки улягутся, перелил содержимое пробирки в колбу из толстого стекла. Там сутки настаивался мой препарат с улучшенной формулой.

Аккуратно встряхнул содержимое, ускорив взаимодействие веществ. Жидкость забурлила, поднялась по горлышку густой пеной. Почти тут же опала, так и не достигнув края колбы.

Свет в подвале, где я организовал лабораторию, был тусклым. Но его хватило, чтобы разглядеть, как вещество повторно изменило цвет, став салатовым. Хорошо. Скоро эликсир будет готов.

Я еще раз заглянул в дневник отца, сверился с записями. Пожелтевшие от времени листы стали хрупкими, могли запросто опасть крошкой под пальцами. Поэтому я всегда относился к ним очень бережно. Слишком важные знания там хранились.

Отец – первый и единственный из существ, кому удалось вывести улучшенное потомство селекционным способом. Он не учел одного, что у этого потомства будет существенный изъян. Бесплодие.

Пузырьки улеглись, от эликсира стал подниматься узенький ручеек дымки. Не теряя лишнего времени, я залпом влил в себя содержимое колбы. По языку разлился неприятный вкус крови. С цветом я нашелся, а вот вкус исправить пока никак не получалось, редкая гадость.

Бесплодный инкуб? Это не шутка жизни, для меня – реальность, которую просто обязан исправить.

Я не только собирался повторить достижение отца, но и усовершенствовать его опыт. Тогда именно мое имя будет увековечено в нашей истории.

Совет, конечно, запретил подобные шалости. Но кто их слушает? Старые моралисты! Потом еще благодарить будут, когда мой потомок проявит в себе свойства существ разных видов. Не мутант, просто особенный. Единственный в своем роду. Улучшенная версия всех нас.

Перед глазами на миг резко помутилось, а потом не только развиднелось, все вокруг стало ярче, четче, точно кто навел вдруг усиленную резкость. Пора переходить ко второму этапу.

В спальне меня уже ждала юная оборотница. Тоже из псовых.

Что если несовместимость на генном уровне и мешает моему пробужденному семени укорениться? На этот раз я решил исключить этот фактор, выбрав самку и самца одного вида. Посмотрим, куда это заведет.

– Уже заждалась, милочка? – улыбнулся ей, расстегивая рубашку.

Девушка была не из пугливых, горделиво вздернула подбородок и даже ошейник, прикрепленный к металлической конструкции у стены, не помешал ей выказать непокорность. Оборотни вообще отличаются глупой смелостью.

Но мне нравилось. С ними не бывает скучно, особенно пока не сломаются.

Я не всех своих любовниц брал жестко. Но частенько любил поиграть. Это так возбуждает… Вот и сейчас настроение было подходящим для игр.

– Готова подарить мне сына, милочка?

Стоило приблизиться вплотную, как оборотница плюнула мне в лицо и оскалилась. Ее глаза сверкали от чувств. Страха было больше, я его отлично чуял, хоть она и пыталась замаскировать все под ярость. Глупая девочка.

– У меня есть намордник, – я вытер слюну и прищурился. – Хочешь опробовать?

Она не ответила, лишь попыталась напугать меня оскалом. Дурочка. А зубки хорошие, беленькие, следит за собой.

Жаль только, на утро моя гостья ничего толком не вспомнит. Благодаря одному из моих многочисленных талантов, разбуженных в той самой лаборатории, что осталась внизу.

Может быть, я даже напрягусь и замещу ее реальные воспоминания фальшивыми. Про бурную ночь с безликим любовником, любящим жесткие игры… Пусть не терзается причиной возникновения следов на теле. Впрочем, у оборотней прекрасная регенерация. На вторые сутки ее тело станет таким же безупречным, как и до встречи со мной.

Пока я буду пытаться воплотить свою мечту в реальность с другими самками, подыскивая идеальный сосуд, слуги проследят за этой. И если оплодотворение произойдет…

Хм-м, рановато забегать вперед. Пока нас ждет ночь удовольствий.

Инкубская сущность во мне проступила ближе к поверхности, по жилам растеклось жадное предвкушение, а вечный голод вновь поднял голову…

***

Проснулась я резко. Просто села в кровати, будто и не спала вовсе. Футболка прилипла к спине, промокшая от холодного пота, руки тряслись, а во рту стоял привкус крови. Перед глазами до сих пор мелькали картинки из сна. Извращенные, жуткие, темные. Будто бы я и была тем, кто издевался над девушкой, да безумствовал в лаборатории. Будто бы я и была Алексом…

Бр-р!

Я зажмурилась, передернулась и приказала себе выбросить все мысли о странном сне. Наверняка, Алес настолько запудрил мне мозг своими страшными сказочками накануне, что вот такое и причудилось!

Господи, но насколько же реалистично! Даже жуть берет.

Так, все! Хватит! Не думать, значит, не думать, Машкова!

Поднялась, заправила постель, оделась, умылась и пошла радоваться миру! А не ерундовиной страдать с утра пораньше. Простите, со дня пораньше. Под утро я только домой и явилась.

Как дала себе завет, так и сделала. Вот, что значит, со всех сторон ответственная девушка!

После череды положенных процедур, я выглядела посвежевшей и не такой полузадушенной молью, как накануне. Даже синяк на скуле удачно поддался маскировке тональником. И почти незаметно! Никто ведь приглядываться особо не станет. А покрасневшие от пережитого стресса глаза можно скрыть за солнцезащитными очками. Как раз за окном привычная жарень.

Где это видано, чтобы в июне так палило, что кое-где уже и трава выжженная?! Где-где, а попривыкли все за полтора месяца аномальщины. Люди вообще умеют адаптироваться ко всему, жить-то хочется.

В домашней одежде: шорты и майка, я и пошла на зов желудка. Надрывался он о еде, значит, пора пошуршать в холодильнике. Здоровый аппетит вернулся. Ужасы ужасами, а кушать-то хочется.

На кухне меня ждало три рыжика: Лина, Мишка и Мистер Бом. Двое за столом, третий с умилительной мордочкой под. Наверняка, опять попрошайничает, жадная его натура!

А за кухонной стойкой, что-то напевая себе под нос, стоял мой шеф. Собственной персоной! В милом таком фартуке в красный горошек, да!

Я едва инфаркт от разрыва шаблона не получила, а он себе знай салатик нарезает спокойненько!

– Выспалась? – не оборачиваясь, спросил этот инкуб.

– Удалось отдохнуть? – отозвалась Лина, сканируя меня встревоженным взглядом.

– Давай садись уже, небось, голодная, как троглодит! – и только Мишка попал точно в цель, быстренько усадив меня на свое место.

Брат же! Знает меня, как облупленную.

– Как тысяча маленьких троглодитиков, – поправила его я.

Никто не улыбнулся. Все продолжали сохранять траурные мины, да следить за мной с таким выражением лица, точно за бомбой замедленного действия.

Та-ак... И чего я пропустила, пока спала?

– И как ты себя чувствуешь? – осторожно поинтересовался Мишка.

Всеобщая атмосфера заставила и меня подозрительно медленно ответить. Чего они все так застыли? С какой стороны беду-то ждать? У нас объявили военное положение?

– Да нормально, вроде.

– Это хорошо, очень хорошо, – задумчиво отозвался братец. – Вот покушаешь и в больничку, да?

– К Вере?

Йоган поставил передо мной тарелку с пюрешкой (картошечка моя любимая!), да с салатиком из свежих помидоров и огурцов. М-м-м! Как бы в слюне не захлебнуться. Сковороду с еще скворчащей яичницей, он пристроил на деревянной подставке.

– Зачем к Вере, к психиатру, Ань, – сказал инкуб.

– К психиатру? А зачем?

Лина опустила голову, Мишка отвел глаза и только шеф, настоящий главгад, принял удар на себя.

– Так они же дружно решили, что ты двинулась на нервной почве, Машкова. А к кому с протекшей крышей обращаются? Правильно, к психам, лечащим себе подобных.

Очень остроумно. Ха-ха!

– Вы все тут сдурели что ли?! С какого перепугу я двинулась, а?

Даже Мистер Бом виновато прикрыл морду лапой. У-у-у, тоже со всеми спелся? Предатель!

– Я им пытался объяснить, что ты у нас из любителей поговорить сама с собой, но, увы, – шеф развел руками. – Я в меньшинстве.

– А ты что тут вообще делаешь?

– Я тебя удивлю, Ань. Я еще и не уходил отсюда.

Его беззаботный тон только раздражал. Предубеждение у меня к инкубам после прошлой ночи появилось, что ли?

– Очень хорошо, – пробурчала себе под нос. – А не пора ли тебе, дорогой начальника, на работу?

Йоган хмыкнул, ничуть не обижаясь на мой тон далекий от приветливого:

– А кто будет отстаивать твое здравомыслие?

– Уж с этим точно без тебя справлюсь.

– Ты погоди мной раскидываться, Машкова! Ведь можешь и глазом не моргнуть, как окажешься в смирительной рубашке. Твои друзья-родственнички такие шустрые в этом деле! – он присвистнул. – Едва уговорил их скорую не вызывать. А Мишка все порывался в аптеку бежать за успокоительным.

Я повернулась к брату.

– Это правда?

Он пожал плечами:

– Ты с час сама с собой беседы вела, а потом в ор перешла. Как я должен был реагировать?!

– Да спокойно! Я же сказала, что все в порядке!

– Чикотило тоже не с первого раза раскололся, – саркастически выгнул бровь Йоган.

– Ну спасибо! – ух, главгадище! Так бы и покусала! – За сравнение.

– Всегда пожалуйста, Машкова. Ты кушай, давай, труд мой стынет.

Мда. Испоганили аппетит, а теперь бери и кушай. Ироды!

– С Алесом я говорила.

– С кем? – выпучил глаза Мишка.

– Как? – проявила любопытство Лина.

Йоган, как всегда, блистал хмурым остроумием:

– Что за хр*н?

Я хмыкнула, взяла короткую паузу, чисто чтобы немного помучить их молчанием. А потом взяла и выложила все, как на духу. Обещала же рассказать, что произошло, кто меня похитил и синяк поставил. А я девочка исполнительная всегда была, воспитанная и скромная. До близкого знакомства со сверхъестественным миром. Хорошая была девочка, да.

Щадить чувства Йогана не стала. Хоть в какой-то момент рассказа у меня даже екнуло сердце: инкуб побледнел, сжал кулаки и словно весь окаменел. Но что поделать? Слов из песни не выкинешь. Раз его сынок отличился, придется разбираться с тем, что имеем. Не мешало бы найти Феликса и начистить ему уши, если кто другой еще физиономию паршивцу не подпортил.

С одной стороны, прекрасно понимала, Феликс оказался таким же заложником ситуации, как и я. Но с другой… Можно было отыскать иной выход, чем похищение сотрудницы отца для сумасшедшего инкуба! А так… он банально продажной шкурой оказался. Трус. Вся его мужественность ушла на безупречную внешность, на поверку же – не мужчина, пустышка.

Ну просто тотальное разочарование какое-то! И если брать во внимание потускневший взгляд Йогана, не только для меня.

Никто не перебивал, пока не закончила. А потом я спокойненько принялась за поздний завтрак. Компания же еще с минуты три молча переваривала услышанное. От тихого шока отходила, ага.

Мне то что? Практика имеется. Куда за последний месяц в приключениях меня только не заносило! Нервишки вот закалились даже.

А может, я банально стала жестче, пройдя своеобразный курс молодого бойца. Или же это отцовские гены просыпались…

ГЛАВА 2. В погоне за сенсацией

– Ну и дела, – задумчиво протянул Мишка. – А чего я тогда его не видел?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Он может показываться по собственному желанию.

Братец ответил скептическим взглядом. Не поверил. Подозрительный какой!

– И не стоит на меня смотреть, как на больную на стадии обострения! У меня вон Лина в свидетелях!

– Я его не видела, – отозвалась оборотница.

Я поперхнулась пюрешкой! Сейчас Чиж опять будет склонять в больничку!

Ан, нет. Лина поспешила исправиться:

– Но слышала, признаю. И он помог нам бежать из «Blaze».

– Было такое, да, – подтвердила я.

– Помню, что-то ты о нем болтала в ту ночь по дороге из клуба... Я не придал этому большого значения, – сказал Чиж. – Так дядя, говоришь? Почему этот дядя со мной тогда поговорить не захотел?

Братец все ловил слету!

– А я знаю? Чудики они знаешь, какие бывают?

– Какие?

– С причудами, – хмыкнула в кулак.

Лина тоже улыбнулась.

А вот Мишка, наоборот, нахмурился:

– Ну ладно. Как в следующий раз объявится, позови.

– Зачем?

– Потолковать мне с ним больно хочется.

Выражаясь банальным языком, попросту рожу начистить. Братец он такой, горячий рыжий баламут. А если уж вспомнить про инстинкт оборотня в крови… Просто зверь, да!

– Да без проблем, – пообещала я.

Во-первых, обещать не значит жениться. А во-вторых, Алес как-то мог сохранять нематериальность. Недаром же я его за призрака приняла! Так что дядюшке расправа со стороны Чижа не грозит. Даже немного жаль. Я бы и сама не прочь накостылять ему за годы молчания! Но, увы, Аня Машкова всегда была пацифисткой, да. Надо и дальше придерживаться этой позиции.

Я доела, поблагодарила за то, что не дали помереть голодной смертью и сыто откинулась на спинку стула. Мишка с Линой болтали о чем-то несущественном, я не спешила вклиниваться в их диалог. Просто отдыхала, улыбалась, да краем глаза наблюдала за Йоганом. Подпортить настроение шефу мне удалось. Хотя и не со зла.

Он больше не спешил шутить, подкалывать меня и как-то выделяться. Поначалу сосредоточенно думал о чем-то, потом принялся звонить. И чем дольше его абонент не был абонентом, тем сильнее шеф мрачнел. Вскоре и вовсе засобирался уходить.

Видать, сыночка игнорировал, поганец редкостный!

Так хорошему чел… инкубу нервы портить! Хотя… Может, и не такому хорошему? Может, и по заслугам? Закон кармы в действии, так сказать.

Питался же он мной втихаря столько лет?! Гад! Вот как есть гад! А все равно жалко…

Интересно, и как они с Линой поладили? Девушка же просто люто ненавидит инкубов! После всего, что эти твари в «Blaze» с ней сотворили…

– Я, пожалуй, пойду.

Ага! Я проницательна, как никогда!

Шеф моего энтузиазма не оценил. Ну как же! У него тут личная драма развернулась, а кто-то смеет лыбиться. А я что? Я – живу! Только-только, можно сказать, вкус к жизни почувствовала!

– В «Недельку»? – и какой черт дернул меня рот открыть?

Вон, как Йоган глянул хмуро из-под бровей:

– Блудного сына искать. И ты не засиживайся.

– Не поняла…

– В редакцию, говорю, дуй.

– Зачем?

– За новым заданием, – спокойно разъяснил он. Хотя, судя по выражению лица, желание направить меня другой дорогой было почти непреодолимым. – Нечего дома прохлаждаться. Нашлась? Ну и займись работой тогда.

– Э-э-э…

И никакой жалости к трудовому народу, перенесшему стресс! Была, да сплыла за несколько минут. Мда.

– Опять писать про памятники?

– Про стариков.

Еще лучше! Я скривилась.

Конечна, такая реакция не осталась незамеченной.

– И что опять не так? Сделай лицо, Машкова. Смотреть страшно.

– Ага, – вяло ответила.

– Тебе понравится, не трусь. Материал пусть не на первую полосу, но тоже ничего. Любопытный.

– То есть не на задвижках, как всегда?

Йоган кивнул. Я же проявила подозрительность. Само в руки обычно ничего хорошего не плывет.

– И с какого перепугу мне такое счастье?

– Заслужила. Доказала уже, что можешь хороший контент выдавать, аудитория схавала, рейтинги поднялись. Думала, я тебя и дальше задвигать буду?

Ну-у-у… Сказать правду или промолчать?

– Понятно, – главред и сам обо всем догадался. – Значит, сейчас запомни: не буду. Наоборот, если станешь выдавать толковый материал, сделаю рубрику под тебя.

Вот-то обрадуются завистники! Сплетням, что я активная любовница главреда, не утихнуть.

– Ы-ы-ы…

– Спасибо, Машкова…

– Пожалуйста, – нашлась я. Бабушка с детства втолковывала правила вежливости!

– … учись говорить.

Лина не сдержалась, хихикнула над выпученными глазами шефа. С ним я вечно попадаю впросак!

– А не рановато ли ей на работу, Йоган Брониславович? – встрял Мишка. – Не оправилась еще, не отдохнула. Может, отгул дадите?

– В самый раз, – главгад оказался непоколебим. – Пусть лучше трудится на благо газеты, вместо думать обо всякой фигне. Чем не терапия?

Чиж недовольно покачал головой, но никто с шефом в спор вступать не спешил. Ну и вообще-то я не была против поработать, развеюсь заодно. Может, и забуду про всю гадость, что творится в моей жизни.

Йоган прошел в коридор, я вызвалась проводить.

У самой двери он обернулся:

– Ань, ты это…

– Что?

Шеф вдруг растерял все свое красноречие.

– М-м-м? – попыталась подтолкнуть главгада.

– Прости за сына.

Не дожидаясь моего ответа, он поспешил уйти.

Да-а… дела. А инкуб оказался человечным. Или опять показалось?

В редакцию я попала через два часа. Шорты и майку заменила на легкий сарафан из натурального шелка до пят. Он был ярким, не прилегал к телу, приятно холодил кожу и не мешал мне свободно дышать. Красота!

А вот пробки по всему городу и толкучка в метро, существенно подпортили настроение.

Жадковой в офисе не было, что порадовало. Йогана тоже. Видимо, проблема с сыном оказалась серьезнее, чем хотелось бы.

Но шеф про меня не забыл, оставил все необходимое у секретаря. Светочка передала мне конверт с редакционным заданием и удостоверением журналиста.

– Это что? – просипела я, вытаращившись на красную «книжечку», как на восьмое чудо света.

Все это время я работала без документа, подтверждающего принадлежность к журналистской братии. То ли Йоган мне просто нервы трепал, то ли, правда, собирался уволить. Или же он просто не видел смысла лишний раз напрягаться.

– Шеф пожаловал тебе корочку, – улыбнулась девушка. – Поздравляю.

– С-спасибо…

– За столько лет не сделал, как ни просила, а тут на тебе…

– Значит, заслужила.

Приятно, что ее ответ был избавлен двойственного подтекста. Все-таки, секретарь шефа, очень мудрая женщина.

Попрощавшись, я поспешила к автобусной остановке. Хотелось доехать до места пока не стемнело. Из-за того, что проснулась во втором часу, время бежало неумолимо быстро. И в редакцию я попала под вечер.

Еще раз повертев редакционное задание в руках и корочку журналиста, я расплылась в довольной улыбке.

Ну! А жизнь-то налаживается!

Наведаться мне предстояло в геронтологический центр на окраине города. Там вчера случилось ЧП: с пятого этажа вывалился пациент и разбился насмерть.

То ли жуткая случайность, то самоубийство, а может, даже и убийство… Сомневаюсь, что смогу докопаться до причин трагедии, если администрация центра не пойдет навстречу. Все же я не из полиции, а прессу в таких случаях вообще не особо жалуют. Но душу мне грел официальный запрос из редакции – документ, который позволит и со стражами правопорядка общаться на равных. По закону, они не имеют права замалчивать информацию, если это не вредит следствию.

Подумать только! Первое мое серьезное задание для «Недельки»! «Blaze» в расчет не брала. Там все получилось спонтанно и без поддержки Йогана. А вот здесь… В груди разрасталось приятное предвкушение, точно туда поместили воздушный шарик.

В маршрутке я проверила телефон, Чиж настоятельно просил сообщать ему о передвижениях. После случившегося у братца развилась паранойя. Довела!

Оказалось, смартфон еще с момента моего похищения так и остался в беззвучном режиме. Я про него и забыла. Вот балда!

Куча вчерашних смс и пропущенных от Чижа, Йогана, Веры – заставили меня покраснеть. Нет, ну вчера ладно. Похищение, стресс, Алекс – все дела. А сегодня? О Вере за целый день я ведь даже не вспомнила! А она продолжала дозваниваться! Как еще из больницы не сбежала, ума ни приложу!

Первым делом я отписала братцу, куда, зачем направляюсь и когда планирую вернуться. Не нравятся мне эти отчеты, ну а что поделать? Придется немного потерпеть. Замылю Чижу глаза пару дней, а там он и сам успокоится.

Маршрутка остановилась на конечной.

Путь мой лежал через березовый парк, что вел как раз к геронтологическому центру. Здесь было тихо, даже дышалось как-то легче, словно я была не на окраине города, а далеко за его чертой. Где-то поблизости протекала речушка. Слышалось мирное кваканье жаб, да и тянуло соответствующе, тиной.

Еще часа два-три и начнет сереть. Время-то уже к восьми близится. Вот это я додумалась, на ночь глядя вырываться!

Случайные прохожие здесь были редкостью. Я набрала Верин номер, внутренне готовясь к праведному гневу подруги. И он не заставил себя ждать:

– Ты сдурела там?! Или моей смерти захотела? Нельзя было перезвонить и сказать, что с тобой все в порядке?

– Прости, я уснула. А потом поехала в редакцию и совсем из головы вылетело.

– Чтоб за тебя так беда забыла, Анька. Заставила меня с Чижом общаться.

Я скривилась. Верка объявила братцу тотальный игнор, и, видимо, не без причины. А вот из-за меня ей пришлось пойти на мировую. Зная, какая подруга гордая, зуб даю, этот шаг дался ей очень тяжело.

– Прости.

– Ладно, проехали. Как ты? Мишка мне в общих чертах рассказал про похищение, это, просто, жесть! Надеюсь, всех гадов из «Blaze» уже поймали и нам больше ничего не грозит.

Как только она заговорила о похищении, у меня даже сердце в пятки упало! Но потом успокоилась. Не мог Мишка правды рассказать, он не дурак. Значит, представил все наиболее выгодным образом, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

– Да, поймали. Не волнуйся, – без зазрений совести соврала я. – Со мной все нормально, вот новое редакторское задание дали.

– Йоган сменил гнев на милость?

– Типа того.

Разговор не клеился. Из-за боязни ляпнуть не то и подвергнуть Веру настоящей опасности, я зажималась, чувствуя неловкость. А подруга это наверняка чувствовала, недоумевая, что изменилось в наших отношениях за время ее нахождения в больнице. Как все сложно!

В итоге распрощались мы на неловкой ноте. Я пообещала все-все ей в подробностях рассказать при встрече, Вера же сухо согласилась. Знаю, обиделась, но сбросив вызов, я даже дух перевела: выиграла время, чтобы придумать фальшивую и достоверную версию случившегося.

Вскоре я подошла к пятиэтажному зданию. На лавочке, недалеко от входа, сидела женщина солидного возраста и солидных размеров. Я невольно задержала подольше на ней взгляд. Ведь посмотреть было на что.

Вопреки мнению, что старость – это скорее невзрачная одежда, платок на голове и очки с толстенными линзами, женщина оделась ярко. В желтый ситцевый сарафан в пол и вьетнамки. Из украшений: нитка коралловых бус, массивный браслет из красного дерева, сережки-висюлки. Голову ее покрывала соломенная шляпка с розовым бантом. Колоритная дама. Только болонки под мышкой ей и не хватало.

Такую даже и старушкой назвать не получится – язык отсохнет.

А уж взгляд какой красноречивый! Огонь просто!

Женщина глянула на меня свысока, словно рублем одарила и демонстративно отвернулась.

Хмыкнув про себя, я не стала заводить разговор.

Что снаружи, что внутри здание производило хорошее впечатление. Ремонт пусть и не новый, но до состояния обшарпанности далеко. Сразу видно, центр не только на попечении государства, сюда периодически неплохо вкладываются спонсоры.

– Вы к кому? – пожилой мужчина, видимо, выполняющий роль охранника, отложил кроссворд в сторону.

– Здравствуйте. Мне бы увидеть заведующую. Это возможно?

Я улыбнулась и нагнулась ближе к окошку пластиковой постройки.

– Э-э-э… дык запросто. Андреевна-то почти сутками отсюдова не вылазит, все трудится, бедняжка.

– Не подскажете, как ее найти?

– А зачем тебе? – мужчина любопытно сунул нос в окошко.

Судя по прищуренному взгляду, был он близорук. Вот и силился рассмотреть меня получше.

– Так по личному вопросу. Очень нужно.

Признаваться, что из прессы не спешила, а вдруг, что интересного узнаю? Люди старой закалки вообще плохо относятся к журналистам, не доверяют они нам. И не зря.

– Шо мамку решила сдать? – сразу скривился охранник.

– Нет, с чего вы взяли?

– Знаю я вас, ходють тут, высматривают, а потом сбагривают стариков на постоянку и носа не показывают. Ты их ростишь, ростишь… Тьфу!

– Да я как бы наоборот хотела денег пожертвовать…

Мужчина тут же оживился:

– Так ты из этих что ли?

– Из каких?

– Ну спонсорные которые.

Осторожно кивнула. Мужчина еще сильнее сощурился, осматривая меня внимательным взглядом с ног до головы. Ну да, на богатую дамочку никак не потяну.

– У меня свекровь недавно умерла, – дала ему пищу для размышлений.

– Издевалась над тобой чтоль, а?

– Почему издевалась? – не поняла я. – Деньги завещала для центра.

– Так худая ты шибко, вон кожа да кости. И как ветром до сих пор никуда не снесло?

– Э-э-э… А я гирьки в рюкзак кладу, – решила подыграть старику и встряхнула рюкзачок. – Так всяко безопаснее.

По смешинкам, что появились в глазах охранника, я поняла, он разгадал шутку юмора. Интересный дядечка попался.

– Разумно, – покачал головой. – А как звать-то тебя, девка?

– Аня.

– Федотыч я. Ну будь здоров, Аня. Так не стой, не мерзни тут. Вон лестница, вишь?

Эк раскраснелся, раскомандовался! В тридцати градусную жару замерзнешь тут. Наоборот, от легкой прохлады, что хранили толстые стены, сразу задышалось легче.

– Ага.

– На втором этаже кабинет Андреевны-то. Ты по коридору иди, не сворачивай, да хорошенько таблички читай. Не промахнешься, тут у нас все расписано.

– Спасибо!

Я поспешила наверх.

Вот бы Верка удивилась, что я так слаженно врать стала! Но для дела же старалась!

А перед Федотычем все равно чуток стыдно было.

В коридоре на втором этаже никого не оказалось. Я не спешила, медленно шла, да оглядывалась по сторонам. Чистенько, аккуратненько так кругом, дорожки красные лежат, вазончики в кадках зеленеют, тишь да благодать… И двери в комнаты пациентов плотно так прикрыты, даже одним глазком не заглянуть!

– Доча!

От внезапного шепота за спиной меня чуть кондратий не хватил!

Сзади, из-за дверей одной из комнат выглядывала сухопарая старушка.

– Вы меня?

– Тебя-тебя, доча, – радостно закивала та. – Покушать есть чего?

– Чего?

Их что здесь не кормят?!

Выглядела старушка действительно болезненно: синяки под глазами, заостренное лицо, кожа, словно пергаментная. Казалось, еще чуточку усилий и она лопнет. И глаза. Большие, голубые и очень голодные!

– А чего есть, то и давай. Я не прихотливая. Хоть краюшку хлеба.

Вот дела…

– Извините, я…

– Иванова! – громыхнуло справа. – Ты опять за свое?!

Медсестра выскочила, словно из ниоткуда, и сразу же перешла в наступление. Крупная блондинка среднего возраста, грубо схватила бабку под локоть.

– Сколько тебе говорить, чтобы не клянчила у посетителей?! – ее прямо перекосило от гнева. – Еще одна такая выходка и вылетишь отсюда пинком под зад. Поняла?

Старушка вжала голову в плечи:

– Поняла, дочка, поняла. Чего уж тут не понять…

– Ну раз поняла, то шагай к себе, – подтолкнула она ту в спину. – И чтобы носа не показывала в коридор! Проверю!

Бедняжка скрылась в комнате, тихонько и плотно прикрыв двери. Да так и не подняла на меня взгляд.

Я же стояла, как оплеванная.

– Погодите, что здесь… Вы что их не кормите?

Гром-баба повернулась ко мне, нахмурила тонкие брови и презрительно бросила:

– Почему же не кормим? Выдумывает все Иванова. Маразм у нее. Старческий. Съест порцию, да почти сразу забывает об этом. Бывает такое, знаете ли.

– Но-о-о…

– Вы тут проведываете кого-то? – уперла руки в бока она. – Вот идите и проведывайте. Нечего без дела коридорами шастать, не положено.

У меня засосало под ложечкой. Ну и порядки…

Покачав головой, я припустила дальше, ничего не ответив. С такой спорить себе дороже, оплюет ядом, заглотит заживо и не подавится!

Кабинет заведующей оказался в самом конце коридора. Коротко постучав, я сразу вошла, не став дожидаться разрешения. В просторной светлой комнате, за письменным столом сидела женщина. Она мне сразу не понравилась.

Вот бывает такая нелюбовь с первого взгляда, что хоть волком вой, а от человека воротит. Так и здесь.

Вроде и молодая, и красивая, как с картинки глянца, и приветливая, а противно. До оскомины на зубах, до тошноты, до нестерпимого желания сразу обернуться и выйти. Но нет, нельзя. Работа.

– Здравствуйте, вы ко мне? – улыбнулась рафинированная брюнетка.

– К вам.

– Так что же вы стоите на пороге? Проходите, прошу.

Кристина Андреевна вновь сверкнула идеальной улыбкой.

Я немного замялась, но заняла кресло подальше от заведующей. И даже тут отлично чуяла приторный запах ее духов.

– По какому вопросу могу пригодиться?

– У вас, я слышала, вчера пациент выкинулся из окна. Расскажите-ка мне об этом поподробнее.

В одно мгновение вся любезность с нее слетела:

– Где слышали?

– Слухами земля полнится, – хмыкнула я.

Женщина подалась вперед, поставив локти на стол:

– А вы собственно кто?

– Простите мою бестактность. Анна Машкова, журналист газеты «Неделька».

Ух, как приятно-то говорить это официально!

– Кто вас сюда пустил? – зло прищурилась заведующая, в ее голосе зазвучал метал.

– Уважаемая, вы меня ни с кем не спутали? Я не кошка, чтобы меня впускали, сама вошла.

Она поморщилась, отвела взгляд в сторону. Я же, тем временем, продолжила деловым тоном:

– Вы так не любите прессу? Или же администрации геронтологического центра есть что скрывать?

Кристина Андреевна холодно покачала головой:

– С чего бы? Мы всегда открыты для общественности.

– Очень хорошо, – я показала ей официальный запрос от редакции для большей сговорчивости. – И так, что же произошло?

Женщина сцепила руки в замок. Ее тонкие пальцы венчали длинные ярко-красные ногти. Никогда не любила столь вызывающий маникюр.

– Петр Тихомирович Глушко действительно выпал из окна своей комнаты. И произошло это совершенно случайно.

– Да вы что? А с чего так решили?

Ей явно не понравился скепсис, прозвучавший в моем голосе. Можно было постараться сдержать эмоции, но я никогда не терпела, чтобы принимали решений за меня. Уж с тем, как думать и делать выводы точно самостоятельно справлюсь, без лишних подсказок со стороны.

– С того, что этот старик был слеп, как крот и почти полностью глух! – повысила голос она, но тут же спохватилась, вернув себе спокойное выражение лица и фальшивую, будто приклеенную, улыбку. – А в последнее время он стал страдать от бессонницы, беспричинных проявлений агрессии и галлюцинаций. В общем, так проявлялась прогрессирующая форма безумия. У пожилых людей такое часто бывает, не удивляйтесь, Анна.

Стройное объяснение. Я нахмурилась:

– Погибший давно лечился в вашем центре?

– Он здесь жил с полгода как. Вы же знаете, что наши пациенты делятся на тех, кто периодически подправляет здесь свое здоровье, как в санатории, оплачивая центру расходы, – заведующая явно почувствовала себя увереннее. –И тех, кого центру приходится содержать, лечить и прочие радости за бюджетные деньги. Петр Тихомирович относился ко второй категории.

Я открыла рот для следующего вопроса, но Кристина Андреевна меня перебила:

– Предугадывая ваш вопрос скажу, нет, с родственниками он не общался. Они как его сдали, оформив квартиру на себя, так и не показывались здесь. Старик, конечно, очень переживал по этому поводу. Вот, в конце концов, умом и двинулся. Простите, но иначе не скажешь, – она развела руками.

Ситуация, описанная заведующей, была понятной и простой, на первый взгляд. Но что-то сдерживало меня поверить на слово этой женщине. Наверное, пресловутая журналистская чуйка.

– Могу я осмотреть его комнату?

Я рисковала, это дело добровольное, женщина могла отказать.

Заведующая недовольно поджала губы, но продолжала играть выбранную роль – радушной хозяйки:

– Да, конечно. Пойдемте.

Я последовала за ней по коридору к лестнице.

– Нам на пятый этаж, там как раз и живут такие отказники.

– Как скажете.

Йоган был прав, погружаясь в работу, совершенно забываешь о собственных проблемах. Вот уж несколько часов как я совсем не вспоминала об Алексе, Алесе и остальном сверхъестественном мире. Действенный метод. Надо будет оттянуть побольше заданий на себя, чтобы и продохнуть времени не осталось.

– Не пойму, что вы там собрались искать? Комната, как комната, ничего особенного.

Может, и нет. Но посмотреть своими глазами точно стоило.

– Мне просто любопытно, а вам же несложно показать, правда? – постаралась изобразить радушие.

– Конечно-конечно, – скрипнула зубами заведующая.

Я же лишь усмехнулась в кулак. А ведь журналисты этой дамочке как кость поперек горла! Но ничего, придется ей потерпеть – не отступлюсь.

Уже на лестнице нас догнала встреченная мною ранее медсестра:

– Кристина Андреевна!

– Что, Глаша? – недовольно отозвалась женщина. – Где пожар?

– В третьей палате.

– Опять Блинова буянит?

Гром-баба драматично заломила руки:

– Так точно. Ничем успокоить не можем, кидается. И опять обоссалась. Сил моих больше с ней нет!

Кристина Андреевна скривилась, украдкой бросила взгляд на меня и растянула губы в фальшивой улыбке.

– Хорошо, я сейчас подойду. Иди.

Глаша послушно припустила обратно.

– Анна, простите, дела, как видите. Не знаю, получится ли сегодня показать вам комнату.

Надеется, что уйду?

– Я подожду.

Она едва зубы в порошок не стерла, так сжала челюсти. Но не забыла при этом старательно держать лицо. Мол, да-да, я вам всегда рада. Ага! Как же! Лицемерка чистой воды.

– Можете устроиться в комнате отдыха или хотите в моем кабинете? Чаю вам сделаю, – предложила она.

Меня так и подмывало спросить, не с ядом ли чай будет, но сдержалась.

– Спасибо. Я лучше как-нибудь здесь. Диванчик вон видела, удобный наверняка.

– Ну как знаете. Но я могу задержаться. Блинова – сложная пациентка.

Женщина выжидающе посмотрела на меня. Думала, испугаюсь и откажусь? Как бы ни так! Не для этого я сюда вырывалась на ночь глядя, чтобы вернуться несолоно хлебавши.

– Да без проблем, – отмахнулась я. – У меня времени полно. Книжку вот почитаю…

Кристина Андреевна ушла вслед за медсестрой. Я сделала вид, что копаюсь в рюкзаке, в поиске романа, на самом же деле просто оттягивала время. Когда звук от цокота ее каблучков совсем стих, я выждала еще немного и рванула наверх.

Раз уж заведующая так не хочет показывать мне комнату несчастного старика, обязательно стоит ее осмотреть!

Взлетела на пятый этаж я птицей, даже отдышка не появилась. Вот, что значит, тяга к правде! Врагу не сдается наш гордый… Стоило дернуть двери и войти в коридор, как меня едва не свалил с ног удушающий запах мочи. Воняло так сильно, что слезились глаза. И ремонта здесь не было лет так надцать, не то что на тех этажах, где я уже побывала.

Вот значит, как живут так называемые «отказники»?

И пусть тошнота поднималась к горлу, но я приказала себе держаться. Ну не могла я уйти просто так. Тем более теперь. Да для меня уже просто дело принципа, добраться до этой проклятой комнаты!

Постойте, а вот как буду ее искать я и не подумала совсем…

То и дело оглядываясь по сторонам, на цыпочках пробиралась дальше. Никто по дороге не попался. Все комнаты были плотно закрыты, кроме той, что осталась в конце коридора. Стоило подойти ближе, как по ногам прошелся свежий ветерок. Я толкнула дверь и зашла внутрь.

Выбитое окно и служило причиной того, что здесь так свободно гулял ветер. Ну хоть вони слышно не было. В остальном комната оказалась вполне обычной. Кроме того, что в ней уже находилось двое мужчин. Которые сейчас так уставились на меня, словно воочию увидали второе пришествие.

– Даниил? – ахнула я.

– Аня?

Его удивление долго не продилось.

– Ты что здесь забыла? – тут же нахмурился байкер.

– Ты ее знаешь? – спросил высокий блондин, такой же атлетической внешности, как Даниил, одним словом – еще один красавчик на мою голову. И, как пить дать, тоже не человек. Не мог Алес так тесно общаться с людьми, значит, Даниил и, соответственно, этот блондинчик, из его сверхъестественной братии. Интересно, кто они?

Впрочем, не очень-то и знать хотелось. Дело же явно запахло керосином. С существами я больше не рискнула бы связываться. Своя жизнь завсегда дороже любопытства.

– Так, сталкивались по работе. Ничего серьезного, – передернул плечами Даниил.

Вот значит, как, да?! Ничего серьезного! Я едва сдержалась, чтобы не скривиться в ответ.

И ведь, правда, ничего серьезного тебя с ним не связывало, Машкова! А сердечко-то затрепыхалось, обида подняла голову… Ущемили женскую гордость! Надо же, я хоть знать буду, что такой зверь во мне имеется…

– Какими ветрами к нам занесло такую фею? – расплылся в угодливой улыбке блондин. – Или фея здесь работает? Медсестричка? Лечите тела и души, да?

А вот Даниил от гримасы сдерживаться не стал, еще и глаза закатил к потолку.

Его друг явно собрался испытать на мне чары своей мужской привлекательности. Мужчины! Всюду они одинаковы. Хлебом не корми, дай павлиний хвост распушить, покрасоваться!

В два шага блондин преодолел расстояние между нами.

– Позвольте представиться, прекрасная незнакомка, Андрей, – поцеловал мне руку он. – Следователь по особо важным делам.

Ага! То-то же они в латексных перчатках оба! Следаки, значит. Интересно…

И что же такого особо важного в смерти пенсионера на попечении государства?

– Аня.

– Очень рад знакомству, Анечка. Так какими судьбами вы оказались в таком стремном месте? Вам бы по подиуму в платьях от кутюр красоваться или же на экранах телевизора, ну на крайний случай, в референты к солидному боссу. Но не здесь же прозябать такой красоте?!

– Куликов! – недовольно отдернул его Даниил. – От работы не отвлекайся. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь.

Блондин поморщился:

– Громов, не мешай мне налаживать контакты с общественностью. Не видишь, я занят? – и Андрей вновь растянул губы в самой доброжелательной улыбке. – А что вы делаете сегодня вечером, Анечка? Может, сходим куда-то? Где тут ближайшая кафешка? М-м-м?

– Аня занята, – грубо ответил за меня Даниил. Громов подходящая фамилия для такого бирюка. – И она уже уходит.

Странно говорить о себе в третьем лице, но все же:

– Она остается.

Между нами только молний и не хватало, такое было напряжение!

– И чего ты здесь забыла?

– Ну зачем так грубо, Громов? – возмутился Андрей. – Как ты разговариваешь с девушкой? Совсем разучился вежливости что ли? Простите его, Анечка…

Я лишь отмахнулась от оправданий блондина, не отпуская взглядом угрюмого байкера.

– Материал я здесь забыла, господин Громов Даниил…

– Александрович, – подсказал Андрей. – Тоже следователь по особо важным. Но вы, наверняка, это уже знаете, раз сотрудничали.

– Да-да, Александрович, – исправилась я, не забыв добавить: – И не вам мне приказывать, понятно?

Даниил поджал губы, словно бы изо всех сил сдерживался от крепких ругательств. Хотя… Может, и сдерживался. Мне ли знать, что у него там за душой?

– Материал? Какой же материал, фея моего сердца? – попытался вернуть себе внимание Андрей.

– Желательно сенсационный.

Даниил хмыкнул. Его напарник, наоборот, нахмурился и даже показательно отодвинулся от меня.

– Аня Машкова, – я показала им новенькую корочку из редакции. – Журналист газеты «Неделька». Приятно познакомиться, господа. Так что мы здесь имеем?

– Мы здесь работаем, а вы – мешаете, проваливайте давайте, пока на трое суток не загремели до выяснения обстоятельств, – грубо рявкнул Андрей.

И куда только вся его обходительность делась? Точно волк в овечьей шкуре!

– А что тут выяснять? У меня редакционное задание, господа следователи, и по закону вы не имеете права препятствовать прессе. Или законы вам уже не указ?

– Это не фея, Громов, это настоящая акула пера, – пренебрежительно кинул Куликов.– Правильно мама меня учила, что внешность бывает обманчива.

– У вас очень мудрая мама, – поддакнула я.

– Где ты с ней пересекался? – блондин показательно меня игнорировал, обращаясь только к напарнику.

– А с акулами вы не ужинаете, господин следователь по особо важным? – саркастически изогнула бровь я. Андрей одарил меня таким красноречивым взглядом, что никакого Калашникова не надо – смертельно ясно. – Как жаль, а я уже настроилась.

Да, после истории с инкубами у меня испортился характер. Смелости и дерзости прибавилось, а вот мозгов, как видно, нет. Иначе не стала бы прыгать в глаза двум огромным мужикам, что могли разобраться со мной одной левой.

– Я с желтой прессой не то что не ужинаю, одним воздухом стараюсь не дышать! – яростно блеснул глазами несостоявшийся герой-любовник.

– И почему сразу с желтой? – любопытная реакция. – Обычной прессой. Мы печатаем только проверенные факты.

– Ага. Знаю я, как вы печатаете. Потом по улице спокойно пройти нельзя.

– Оу, господин Куликов! Да у вас жирное предубеждение на лицо.

Мужчина хмуро потер ладонями щеки и лоб:

– Чо у меня на лице?

Ну да, ну да, мол, такой тупой, что совсем не понял, о чем я. Не поверю! Совсем недавно соловьем заливался, а теперь имбицила из себя строит. Знаем мы такую тактику.

– Ха-ха! Да вы, я смотрю, шутник, Андрей.

– А вы, я смотрю, нормально не понимаете, Анна, – волком зыркнул следователь. – Шли бы поскорее отсюда пока неприятностей не нажили, никакого материала вам здесь не обломится.

Я перевела взгляд на Даниила. Тот стоял недалеко, скрестив руки на груди, но не вмешивался. Как-то разочаровующе даже. Я-то себе в мечтах уже нарисовала из него принца на белом коне, моего личного героя, а здесь… ничего необычного. Мда. Даже хама-напарника приструнить не захотел!

– То есть сотрудничать вы не будете? – уточнила я, уже зная ответ.

– Бинго! – Куликов прищелкнул пальцами. – Вы не так безнадежны!

Ссориться с правоохранительными органами у меня в планах не значилось. И хоть, как ни хотелось другого, а пришлось уступить.

– Ну ладно. Посмотрим еще, чья возьмет, – кивнула мужчинам. – Доброй ночи, господа следователи. Премного благодарна за любезность.

Андрей отвесил мне шутовский поклон:

– И вам не хворать, пресса. Надеюсь, больше не увидимся.

Высокий, подтянутый, сильный, умный…

Нет, и все же, какой ладный мужик! Пока рот не откроет.

Я тихо вышла в коридор, даже дверью от всей души на прощанье не хлопнула!

Вот это выдержка! Вот это характер! Сама собой горжусь!

ГЛАВА 3. Полосатые страсти

Спустившись на второй этаж, я заглянула к заведующей: ее по-прежнему не было на месте. Видимо сегодня мне уж точно ничего не светит. Пока эти остолопы здесь, даже заведующая не помощник. Она, наоборот, с удовольствием встанет на сторону угрюмых следаков и выставит меня вон. Нет уж, вернусь завтра!

А сегодня придется ехать домой, не солоно хлебавши.

Кивнула Федотычу на прощанье и выбежала на улицу, где уже темнело. Надеюсь, хоть на последнюю маршрутку успею! Брать такси отсюда влетит в копеечку!

На автобусной остановке я простояла с битых полчаса, а транспорт, как вымер! Ни маршрутки, ни автобуса, ни частника – ни-че-го! Я уже собралась вызывать такси в эту глухомань, ночевать посреди парка в незнакомом районе, где совсем рядом лесополоса ну уж совсем стремно! Мало ли кому в голову стукнет пристать. Девушка я пусть не такая и видная, но девушка же! А мы существа беззащитные, большей мерой.

Ночную тишину прорезал рев мотора и совсем скоро возле меня затормозил знакомый Харлей. Даниил откинул верх мотошлема и скомандовал:

– Запрыгивай, подвезу.

Прозвучало же совсем иначе. Как, «откуда ты только взялась на мою голову, дура!». Именно так и услышала, зуб даю!

– Спасибо, обойдусь, – демонстративно отвернулась в противоположную от него сторону.

– Ты что обиделась? – растерялся он.

Нет, блин, обрадовалась! Такая теплая встреча у нас получилась, прямо до сих пор не могу избавиться от эйфории!

– Не обижайся. У Куликова свои счеты с журналистами, не обращай внимания, – снизошел до объяснения Даниил.

Да я уже и догадалась, что у блондина своя история с прессой, наверняка, довольно интересная. Только вот я здесь причем?

– Вы мне не дали сделать свою работу, выперли, как приблуду какую-то. А ты теперь так легко: «не обижайся» и все?

– Да какая там работа? – развел руками Даниил. – Несчастный случай, Ань. Старик забыл принять лекарства, подскочило давление, вот он и выпал из окна. Чистая случайность, мы все проверили.

И вот почему мне не верилось в эту случайность?

– А где напарника потерял?

– Андрюха остался поточить лясы с заведующей, он это любит, – усмехнулся мужчина. – Потом на тачке сам доберется.

Блондинчик явно не болтать любит, это я уже просекла.

– Угу.

– Давай, не куксись, – скомандовал байкер. – Я помню, ты далеко живешь, а маршрутки в этот район уже не ходят. Садись уже.

– Нет, спасибо, – продолжала стоять на своем я.

И пусть тысячу раз мысленно твердила себе, что Громов мне ничего не должен, а обида на его безразличное и даже явно неприглядное ко мне отношение перед Куликовым, цвела буйным цветом!

– Не дури! Зная тебя, обязательно найдешь же неприятности на свою задницу! – казалось, он начал реально злиться.

– А вот здесь поправочка, господин следователь по особо важным! – съехидничала я. – Вы меня совсем не знаете!

Подумаешь, спас два раза! Мы толком даже и не общались! Лишь обжимались! А это совсем не показатель.

– И что? – нахмурился он.

– А то, что не ваше дело моя безопасность, ясно? Сама разберусь.

Даниил скрипнул зубами.

– Ясно. Ну бывай, самостоятельная моя, – и он резко газанул с места.

Даже шлем нормально не опустил! Дурак!

Я же, зябко поежилась и закусила губу, вглядываясь вслед мотоциклу. Несмотря на очень жаркие дни, ночи оставались довольно прохладными.

Вот кто придумал эту идиотскую женскую гордость?! Взыграла, гадина!

И чего добилась? Осталась в одиночестве, ночью, непонятно где! У-у-у!

Я вытащила смартфон, почти набрала по памяти номер знакомой службы такси, как телефон ожил звонком. На дисплее высветилась проказливая мордашка брата:

– Анька, ты где шляешься до сих пор?– тут же взорвался криком он, стоило произнести робкое «алло».

– Ну так возле дома стариков…

– Какого… – дальнейших витиеватых эпитетов я не слушала, отодвинул смартфон на вытянутой руке подальше. Эти слова явно не предназначались для нежных женских ушек.

Когда же Чиж замолк, переводя дыхание, я привела свои аргументы:

– Чего ты разоряешься? Работа у меня ненормированная, сам же в курсе! Я уже такси вызываю, не кипишуй.

– Я тебе вызову сейчас! Ты хоть понимаешь, что ночью всякая шваль может таксовать?

Ой, ну начинается! Можно подумать, повсюду только маньяки и враги!

– Стой, где стоишь, никуда не уходи и никого не трогай! Я сейчас сам приеду!

Ответа братец, конечно же, не дождался, как всегда вежливо бросил трубку.

Мне же осталось, переминаясь с ноги на ногу, дожидаться знакомой иномарки. И никого я трогать не собиралась даже! Последнее замечание явно было лишним. Можно подумать, я сама маньячу после дождичка в четверг! Ну Чижик, ну погоди!

Приехал Мишка на удивление быстро, недаром я подозревала, что в его генах что-то шумахерское завалялось.

– О, а ты как здесь? – спросила я, заметив Лину.

Оборотница устроилась на заднем сидении и сияла довольной улыбкой.

– Короткая вечерняя прогулка.

– Так тебе же нельзя. Вдруг кто из твоих учует? Забыла, что до сих пор прячешься?

– Я принес ей нейтрализатор, – буркнул Мишка.

– Чего?

Братец сделал постную мину, мол, ему еще и объяснять придется, раз сразу не понимаю. Можно подумать, я варюсь в их сверхъестественной кухне с десяток лет!

– Нейтрализатор запаха. Теперь Лина ничем для нас, оборотней, не пахнет и может выходить на улицу, под присмотром, конечно.

– Оу. Круто! А откуда взял?

Чиж ответил неохотно:

– Так, разработки одного знакомого.

А я всегда знала, что у братца о-о-очень интересные связи! Простой фотокор нам с Веркой и не добыл бы прослушку, а теперь вот нейтрализатор. Да-а-а, дела…

– Я, кстати, твою одежду им успел обработать и на тумбочке флакончик тебе оставил, носи в сумочке, пользуйся вместо духов.

– А мне-то зачем? Я ни от кого не прячусь.

– Чтобы нейтрализовать запах Лины на тебе. Вы живете вместе, твоя одежда, волосы обязательно пропитаются ее ароматом. Поживи с недельку-две рядом, не выезжая, и любой знакомый с ней оборотень, сможет распознать его. Правда, только если вступит в твое личное пространство, но… лучше перестраховаться, я думаю. Так ни ты не будешь нести запах Лины, ни чужие ароматы тех, с кем будешь контактировать, к твоему естественному не пристанут. Вот такая интересная штука.

– Мхм-м, ну ладно. Раз надо, то буду.

Весь дальнейший путь до дома я слушала очередное воспитательное вливание и Лина, тихонько сидящая на заднем сидении, братцу помехой не была. Ни стыда, ни совести!

– Ты так печешься, будто мне не двадцать семь, а семь! – наконец, не выдержала этих нотаций.

– Иногда ты ведешь себя именно на семь! Неужели так сложно включать голову, быть рациональной и осторожной?! Недавнего похищения тебе мало?

Я закатила глаза.

– Вот только этот кошмар вспоминать сейчас не надо, а?!

– А как иначе, если у тебя тормоза отказывают? Не успела домой вернуться, выспаться, прийти в себя толком, как сорвалась по журналистскому заданию непонятно куда, одна, в ночь!

Лина помалкивала, знай себе, прилипла с блаженной улыбкой к окну, следила за видом и в ус не дула! Казалось, она даже толком нас и не слышала, так ушла в себя.

– Миша!

– Аня! – не уступал мне в напоре Чиж.

То его нет в моей жизни месяцами, а то опекой едва не душит. Нет, я понимаю, настоящий стресс и не такие родственные чувства способен пробудить, но все же…

– Ты мне не няня, не забывай, пожалуйста.

Мишка тут же набычился. Превращается в самого настоящего тигра, а обидчивый до ужаса! Тоже мне хищник.

– И не забывай, вся эта жуть в моей жизни произошла с подачи Алекса. Он погиб, все могут выдохнуть и спокойно жить дальше.

Братец лишь недовольно поджал губы, ничего не сказав. Было заметно, что мой ответ его не устроил, но ничего противопоставить этому он пока не мог. Ну случились со мной серьезные неприятности, ну похитили меня, ну чуть не убили. Кстати, не единожды. Так что теперь? Закрыться в четырех стенах и бояться всего на свете? Нет уж, простите, такое не про меня.

Я далеко не супердевушка, но предпочитаю бороться со страхами, чем прятать голову в песок. И последние события только в который раз доказали правоту девиза, что жить нужно здесь и сейчас, а не откладывать на потом. Ведь этого потом может вовсе не случиться.

Да и профессия обязывает. Журналист должен лезть в самую гущу событий, иначе это уже не журналист.

Чиж это прекрасно и сам знал, понимал, ну а спорил только потому, что я, в первую очередь, для него не журналист – сестра. Значит и все правила применимы ко мне иначе, не так, как ко всем. Вот она семейная избирательность во всей красе.

Дома была тишь да благодать. Мишка выпустил пар по дороге и больше не включал режим пилы «Дружба». Братец остался на ужин – поесть на халяву он всегда горазд, да и как не поесть, если Лина превосходно готовит! После он спокойненько уехал восвояси.

Любопытно, что с Линой они, казалось, уже вполне поладили. После их первой впечатляющей встречи я и не надеялась на взаимопонимание. Но… Они как-то умудрились найти общий язык. К тому же, девушка не выказывала перед Мишкой страха, что безумно меня порадовало. Я ведь была почти стопроцентно уверена: Лина еще долго не оправится от случившегося в «Blaze», но нет, ошиблась.

Перед сном еще набрала Йогана. И хоть было довольно поздно, а главред взял трубку после первого же гудка.

– Чем обязан? Хочешь пожелать мне сладких снов? – проворковал он, заставив меня скривиться.

– Хочу ввести в курс дела и…

– Ну так вводи, – перебил инкуб. – Неужели статья готова?

– … и нажаловаться.

– Так, – слышимо напрягся он. – Что уже случилось?

А прозвучало так, будто я поминутно в неприятности влипаю!

– Я нарвалась на оперативную группу.

– Когда успела? Где?– встревожился Йоган.

– Там, куда ты меня послал.

Главгад едко хмыкнул:

– Я частенько прокладываю тебе новые маршруты, Машкова. Добавь конкретики.

Тоже мне еще один шутник выискался! Можно подумать, он мне тысячи заданий каждый день подкидывает!

– В геронтологическом центре. Следаки мешают моему расследованию!

– И что говорят? – заинтересовался шеф.

– Да ничего они не говорят! Выгнали меня из комнаты жертвы, пригрозили отсидкой, если и дальше буду влезать в дело, и будь здоров! Пришлось отступить,– Йоган молчал. – Правда, потом один из них пытался убедить меня, что смерть жертвы просто несчастный случай, мол, никакого дела здесь нет.

– Ну так может и так? – удалось ему меня удивить. – Хватит толочь воду в ступе, несчастный, так несчастный, пиши статью, сдавай материал и сразу переходи к новому.

Как у него все легко получается!

– У меня же еще есть время? – Йоган подтвердил, тогда я продолжила: – Тогда и спешить некуда. Ты мне только реши вопрос со следаками, пусть не вмешиваются в мое расследование.

Инкуб тяжело вздохнул и только потом согласился:

– Я все сделаю сегодня же, не беспокойся.

Можно подумать я о чем-то фантастическом попросила!

– Спасибо, я знала, что смогу на тебя положиться.

– Всегда, Ань. Запомни.

Вот за что уважала главреда, так за оперативность в принятии решений и всегда сдерживаемые обещания. И сейчас не сомневалась: сказал – сделает.

Вроде и все понятно было с этим делом, все ниточки сходились. Но интуиция подсказывала мне, что не так просто там все.

***

Я присел на подоконник и продолжил скучающе разглядывать студентов, снующих коридором. Не ахти занятие, но хоть что-то, лишь бы немного отвлечься от надоедливой головной боли, пульсирующей в висках.

Череда последних экспериментов была неудачной. Добиться положительного результата не выходило, я работал на износ, не позволяя себе расслабляться. И пришел к неутешительному выводу: даже организм инкуба способен дойти до резерва, испытывать усталость, изнашиваться. Если неправильно о нем заботиться, как я. Но останавливаться не планировал. Только не сейчас.

Разгадка феномена нашего с братом генотипа была близка, я чуял это так же хорошо, как приближение грозы. В воздухе ощутимо пахло озоном, свинцовое небо нависло над головами и готовилось с минуты на минуту прорваться ливнем.

Я дожидался Алеса.

Брат никогда не соглашался участвовать в моих экспериментах. Считал их негуманными. Слабак!

Создавая наш тандем, отец, явно где-то ошибся. Милосердный демон? Шутка природы!

Впрочем, не за поддержкой я сюда пришел, всего-то за биологическим материалом. Нужно было сравнить, в каких аллелях у нас произошел сбой, почему организм не способен давать потомство.

В том, что Алес сдаст мне все, что понадобится, не сомневался. Если захочет поскорее избавиться. А он захочет!

Мы никогда особо не ладили. Брат испытывал ко мне такую же стойкую неприязнь, как и я к нему. Еще с юности. Такая вот семейка.

О! А вот и он сам. Я заметил темную макушку брата в толпе.

Более совершенная версия меня же.

Алес не уставал это повторять. И каждый раз, когда нас путали, я дико бесился.

Отец посмеялся, создав нам почти одинаковую внешность.

Я уже поднялся, собираясь встретить его на полпути, как заметил, что брат не один. А с красивой хрупкой брюнеткой. И они мило беседовали! Алес же явно испытывал от этого общения неслыханное удовольствие.

Надо же! У меня едва глаза на лоб не вылезли.

Чтобы Алес оказывал знаки внимания девушке?

Нет, евнухом он никогда не был, но и особо не интересовался прелестницами. Не демон будто, ледышка!

А здесь… Любопытно.

Я отступил в нишу, чтобы не привлекать лишнего внимания. И брат с незнакомкой прошли мимо. Он даже меня не учуял! Так отвлекся или совсем очеловечился?

Проследить за ними не составило труда: Алес был так сосредоточен на красавице, что ничего не видел вокруг. Хотя из толпы я предусмотрительно не стал выбираться, держался в гуще студентов.

Брат проводил девушку на крыльцо, тепло с ней попрощался и пошел обратно к лабораторной. Я же, наоборот, двинулся за незнакомкой.

– Маш, ты практикум уже сдала? – подбежала к ней толстушка в очках.

– Конечно. А что, Тонь?

Маша, значит…

– Свериться хотела,– та явно расстроилась.

Брюнетка пожала плечами:

– Ну извини, в другой раз.

– Ага.

– Прости, болтать некогда, – улыбнулась она. – На автобус спешу.

– Ну пока.

– До завтра.

Маша поспешила спуститься по ступеням к площади, оставив толстушку позади. И, конечно же, не заметила, каким завистливым взглядом та ее проводила. А я заметил.

До автобусной остановки оставалось с полквартала, как небо прорезало молнией, и хлынул дождь. Я резко сбросил куртку и быстро нагнал Машу.

– Прячься, – растянул ткань над ее головой.

– Профессор? – изумилась девушка, но послушно подвинулась ко мне ближе.

Я не стал разуверять ее, что не Алес.

Вблизи она оказалась еще красивее. Не глаза, чудо просто! Жаль, человек.

– Что ж вы, Маша, без зонта?

– Забыла вот.

За доли секунды я успел промокнуть до нитки.

– Быстрее. Сюда, – потянул девушку к ближайшему подъезду.

Та не сопротивлялась.

В сыром каменном мешке девушку пробрала дрожь.

– Замерзла?

Она зябко обхватила себя руками за плечи. Маша прикусила нижнюю губу, задумавшись.

Ливень снаружи только усилился.

– Есть немного.

Я притянул ее за затылок к себе и впился в такие привлекательные губы жадным поцелуем.

Девушка вздрогнула, но вырываться не спешила. Наоборот, обняла меня и несмело ответила. Целоваться она совсем не умела. Только это еще больше разжигало во мне огонь желания.

– Профессор… – растерялась Маша, когда я отстранился перевести дух. – Что вы?

– Зови меня Алес.

Она робко зыркнула в мою сторону и отвернулась. На меня еще никто так не смотрел… С искренним восхищением.

– Хорошо…

Признаюсь честно, это что-то пробудило во мне. Неизведанное, темное, жадное. Что ж, девочка, тебе не повезло попасться на пути у не того брата. Я робеть не стану.

Судя по яркому румянцу и стыдливому взгляду, у Маши с братом еще ничего не было. Почему бы мне не сорвать вишенку первым?

– Я недалеко отсюда живу. Пойдем. Сделаю тебе чай, согреешься, вещи посушишь.

Маша растерялась, не зная, что я уже принял решение за нее и отступить не позволю.

Благодаря внушению, девушка ничего не запомнит, я постараюсь, а брату нос утру. Так и быть, закрою глаза на то, что девчонка человек, позволю себе расслабиться. Красавица же! Сладкая, неискушенная, тянет к ней. Ну и надо же мне понять, что еще такого Алес в ней нашел!

***

От резкого пробуждения в голове звенело. Мама, Алекс и Алес? Такое просто так и в страшном сне не приснится. Особенно, когда пытаешься соблазнить собственную мать. Жуть!

Я передернулась и почесала макушку. Странные сны, странное ощущение реальности происходящего, точно и не сны вовсе, а воспоминания. Прошлый сон я легко восприняла за фантазию на фоне сказочек Алеса, но сегодняшний…

Что-то было не так.

Только как в этом разобраться и малейшего понятия не имела.

– Алес? – робко позвала.

Может, и не лучшая моя идея, но у кого еще получить ответы?

Я недолго посидела в тишине и попробовала еще раз:

– Алес, мне нужно с вами поговорить.

Вновь молчание в ответ.

Мой дядя самых честных правил, тьфу! Так и не соизволил появиться, вот. То ли не слышал, то ли обиделся еще с прошлого раза. Много чего я ему наговорила…

Ну и ладно! Не жалею.

Я решительно встала с кровати.

Не больно-то и хотелось с ним видеться! Сама как-нибудь разберусь, что к чему.

Привела себя в порядок я быстро, солнышко уже встало, вот и нечего копошиться! Надо уметь ловить момент. На кухню вошла в самом что ни на есть прекрасном расположении духа. Лина себе изменять не стала, завтрак уже был на столе, мистер Бом под столом, а Чиж за столом.

Наглый братец вовсю уплетал за обе щеки оладьи! Мои оладьи! Лина явно не для него спозаранку старалась и пекла эти румяные блинчики!

Или для него?

Я подозрительно покосилась на девушку, но она рыжему охламону глазки не строила. Знай себе, кофе варила, да салатик нарезала, мурлыкая под нос какую-то незатейливую песенку.

– Ты что у меня прописаться надумал? – вместо приветствия, огорошила Мишку я.

– Чего это?

– Потому как, ты теперь у меня чаще бываешь, чем у себя!

Он фыркнул:

– Надо же тебя, мелкая, кому-то проверять, заботиться, следить, чтобы глупостей не натворила.

Заботливый какой, ага!

– Понятно, – хмуро кивнула в ответ. – Очередная пассия не умеет готовить. Ты бы уже кастинг им у сковородок да кастрюль устраивал, а не по длине ног выбирал. Скоро совсем отощаешь.

Мишка ухмыльнулся, но ничего не ответил. Лишь обмакнул очередной оладушек в сметану, правда, до рта так и не донес. Я перехватила!

– Эй! – возмутился братец.

М-м-м! Нет! Все же Лина готовит просто божественно!

Придвинув тарелку к себе, я принялась за второй блинчик. Вот и пиала с вишневым вареньем совсем недалеко. Мое любимое! Точно не для Чижа оборотница расстаралась!

– Жареное котам вредно, – посильнее шлепнула по пальцам обжористого родственника, как только Мишка попытался стянуть оладушек.

– Между прочим, это тебе лучше научиться подсчитывать калории, и не налегать на жареное, если не хочешь превратиться в бегемота, – он состроил страшные глаза. – А оборотни, как раз, могут в еде и не ограничиваться.

– Ха! Мне это не грозит, зря стараешься.

Он скривился.

– А жаль.

– Ну чего вы опять собачитесь? – примерила роль миротворца Лина. – Нравятся оладьи? Я сейчас еще нажарю, всем хватит.

Братцу только этого и надо было! Расплылся в довольной улыбке, глазками сверкнул, бархатные нотки в голос добавил:

– Линочка! Ты просто прелесть!

Оборотница стыдливо отвернулась, разрумянилась.

Та-а-ак…

– Не помню, чтобы я тебя на довольствие принимала, – настроение у меня испортилось.

– Минусы родственных связей, малая. Могла бы уже привыкнуть.

– К тому, что ты тот еще обжора? Или к тому, что к каждой моей подруге под юбку норовишь заглянуть?

Лина выронила венчик, а ведь уже принялась тесто заводить, дурочка. А теперь вот побледневшая, с глазами в пол лица растерянно смотрела на меня.

Нет, ну а что я такого сказала?

Пусть не питает лишних иллюзий, если уже успела губу раскатать. Не пара ей Чиж. Слишком он фигура ненадежная в любовных отношениях. А оборотнице после случившегося в инкубском клубе не нужны лишние потрясения.

Да и с Веркой у братца остались непонятки: чего у них там было, чего будет – не мое дело. Но точки над «и» не расставлены еще, я больше чем уверена. Поэтому дурить голову еще одной хорошенькой девчонке я этому рыжему обормоту просто не дам! Хватит! Пусть харизму свою выгуливает на тех, кто точно знает на что идет и готов к свободным отношениям.

– Добрая ты с утра, Анька, – скривился Чиж.

– Какая есть, Мишенька. Мог бы уже попривыкнуть, – вернула недавнюю шпильку.

– Не выспалась что ли?

На долю мгновения я даже испугаться успела. Откуда братец узнал про мои странные сны? Но очень быстро успокоилась и выдала так же язвительно, как и он:

– Не дождешься.

Мишка не растерялся. Еще бы! Он-то мастер в словесных баталиях, во мне же бунтарский дух только просыпался.

– И откуда в тебе иногда поднимается зверь?

– Какой зверь? – удивилась я.

Чиж сделал вид, что продолжает размышлять вслух:

– Ехидны в нашем роду точно никогда не было.

– Ха-ха! Очень остроумно, мистер большой и грозный тигр, – сгримасничала я. – Как знать, как знать… Может, кровь оборотней во мне все же как-то затесалась, вот и действует.

– Периодически и очень специфически.

Лина в нашей словесной перепалке не участвовала, жарила-таки обещанные оладушки.

– Ты чего в такую рань заявился?

– Как чего? Сегодня ведь великий день, – подмигнул братец. – И я знаю, что без моей помощи ты не обойдешься.

– Какой-такой день и какой еще помощи?

– Ну здрасьте, приехали. Неужели забыла, что Верку сегодня выписывают? А еще подруга называется!

– Ничего я не забыла! – отмахнулась от него. – Ты-то здесь причем?

– Притом. Подвезу тебя. Заодно и Верку домой закину, нечего ей по такси шастать. А самой за руль еще рано.

Я закусила нижнюю губу, задумчиво обводя взглядом крайне воодушевившегося помощничка.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Чиж сразу нахмурился.

– И почему?

Под его тяжелым взглядом я не сразу нашлась с ответом.

– Вере нельзя нервничать. Ты же помнишь? – хотелось сказать помягче, но приукрасить правду не удалось. – Не думаю, что она будет рада вашей встрече.

Какой реакции ждала?

Честно? Не знаю. Но точно не того, что Мишка замолчит на несколько долгих минут, буравя меня глазами, а потом резко встанет из-за стола и направится в коридор.

– Я подожду в машине, – сказал, как отрезал. – Не копошись, к десяти нам надо быть на месте.

– А как же оладьи?

Лина держала тарелку на весу, растерянно смотрев в спину уходящему раннему гостю.

Чиж ответил, сцепив зубы. И внимание его было приковано только ко мне, не к оборотнице.

– Спасибо. Уже наелся.

Ясное дело, речь шла совсем не о еде, о моих нравоучениях. Вот давала же себе зарок не лезть в личную жизнь близких людей! Ничем хорошим это не заканчивается! Но ведь я переживаю за них обоих! И Верку жаль, и Чиж тот еще балбес, о котором нужно заботиться. И у каждого, наверняка, своя правда, в которую они меня не собираются пока посвящать.

– И зачем ты его выгнала? – спросила Лина, как только за Чижом захлопнулась дверь.

– Я выгнала? Он сам ушел, наелся и ушел ждать в машину, избежав неприятных разговоров.

Скептически выгнутая бровь девушки подсказала мне, что такое оправдание не сработало. Ну да, слабовато придумано.

Я даже немного виноватой себя почувствовала. Все же эти странные сны влияют на мое настроение, а переживания никогда не пробуждают лишнюю доброту и понимание.

– Обидела человека на пустом месте, а ведь он о тебе так заботится!

На минуточку! Не человека вовсе.

– Ой, нашла за кого переживать! Брат у меня мужчина сильный, стрессоустойчивый. Последнее, о чем тебе стоит беспокоиться сейчас, так это о его тонкой душевной организации ввиду полного отсутствия таковой.

Девушка недовольно поджала губы.

– Лин, ты чего это? – прищурилась я. – Втюрилась в этого балбеса?

– Я-а-а? Да ты что! – она так впечатлилась, что едва в обморок не свалилась.

– Ну а что? Мужчина он видный, харизматичный, умеет обаять, когда захочет. Тем более, в последние дни вы много времени вместе проводите, поиски мои тандемом вели. А совместная работа она очень сближает…

Мне ли не знать.

На ум пришли воспоминания о поездке на журналистскую конференцию. Сутки наедине с Йоганом и на вторые это вылилось в страстные поцелуи. Кто знает, может и у Чижа с Линой что было… Ведь недаром при первой встрече их тигр и каракал немного поваляли друг друга.

– Что ты такое говоришь?! – выпучила глаза оборотница. – У меня с Мишей ничего нет и не быть не может.

Мишей, значит. Занятно.

– Так чего же ты его так рьяно защищаешь?

Лина смутилась, нервно потерла вспотевшие ладошки.

– Просто он не выдал меня родне, помог с этим нейтрализатором запаха и вообще…

– Ну понятно, – решила избавить ее от выдумывания лишних оправданий. – Мир, дружба, жвачка, да?

Девушка несколько неуверенно кивнула, точно и сама не знала ответа на этот вопрос. Ох, Лина, Лина… Не стоит тебе засматриваться на моего братца, ничего путного из этого не выйдет. К потрепанным нервам, оскверненной инкубами душе, только прибавится раненое сердце.

За Верку в этом плане я не переживала. Она скорее откусит голову обидчику, чем будет наматывать сопли на кулак и страдать, а вот Лина совершенно из другого теста. Хоть и оборотница, хищница.

Долго ждать братцу не пришлось, собралась я минут за десять, допила чай, брызнулась нейтрализатором, что теперь зареклась использовать вместо духов, и вскоре уже плюхнулась на переднее сиденье авто.

Чиж завел мотор и плавно вырулил со двора. На заднем сидении лежал роскошный букет белых роз и зефирный тортик, Верка против такого никогда не могла устоять!

Надо же! Подготовился.

Мишка молча и уверенно вел авто, сосредоточенно смотрел на дорогу и всячески делал вид, что ничего не произошло.

– Лине мозги не пудри, ок? – я же кривить душой не стала и начала разговор с того, что сейчас наиболее тревожило. – Девочке не до твоих игр.

– Каких игр, малая?

– Думаешь, я разбираюсь в твоих предпочтениях? Больно надо! Помягче, пожестче – мне все равно! Главное, Лину не трогай!

– Анька…

Я так распалилась, что и слово ему вставить не давала. Сама придумала возможное будущее, сама увидала там катастрофу, и сама же ужасно сильно испугалась!

– Ты развлечешься и забудешь, а мне потом ее успокаивай!

– Полегче, тигрица! Я и не собирался…

– А раз не собирался, то не раздавай авансов! – жестко припечатала я.

– Да я, вроде, и не…

– Вот именно, что вроде! – перекривила его.

– Да я же чисто по-дружески… Думаешь Линка на меня запала? – выпучил глаза братец.

Он еще и удивляется! Будто только сегодня родился! Кто из нас бабник, донжуан и тот еще ходок?! Пф-ф-ф!

– Не знаю, – тяжело вздохнула. – Но хочу перестраховаться. Ей сердечные драмы сейчас ни к чему. Не после того, что перенесла в «Blaze».

Мишка помрачнел. Видимо, вспомнил, какие потрясения выпали на наши с девчонками головы.

– Но если она тебе нравится и ты настроен серьезно, то, конечно…

– Нет, – перебил он меня, даже не выслушав до конца.

– …тогда я мешать не буду. О, ясно. То есть ничего такого ты к ней не испытываешь?

Что и требовалось доказать. Все же я хорошо знаю брата.

– Нет. Так забочусь, как более сильный хищник над слабым, что принял под свою опеку. И если она это воспримет, как нечто большее, не переживай, я объясню, что ошиблась.

– Помягче.

– Помягче, малая. За кого ты меня принимаешь?

– Хотя у нее и жених в наличие имеется…

– Жених? – Чиж бегло кинул любопытный взгляд в мою сторону. – Так что же она у тебя прячется, а не ищет защиты у жениха?

Я махнула рукой. Не мой секрет, не мне и рассказывать.

– Там какая-то мутная история. Наверное, не может или не хочет. В любом случае, я просто хотела прояснить все с тобой заранее. Зная твои шутки, которые она может принять за чистую монету…

– Не переживай. Никаких конфузов не будет. Я бы даже и не подумал, что Лина может… – он смущенно помотал головой. Точно сама мысль о том, чтобы ранить эту девушку была ему неприятной. – Бред. Ты, наверное, не знаешь, но простой интрижкой с самками оборотней не обойдешься. Их слишком мало, чтобы размениваться на несерьезные отношения. Поэтому к таким суются только, если готов вить семейное гнездышко. А это не ко мне, малая. Какой из меня примерный муж и отец?

Я бы, конечно, поспорила с такой нелестной характеристикой братца самому себе же, но толку? Помня, каким заботливым, гиперответственным, защищающим и опекающим он может быть, при желании, я была уверена: и семейная жизнь у него сладится. Разве что здесь нужна «правильная женщина». Та, ради которой, Мишка готов будет отказаться от многочисленных любовниц, свободных отношений, флирта и прочих прелестей жизни холостяка.

– Да и браки с ними сплошь договорные. Для укрепления власти и силы кланов.

Об этом я уже слышала.

– А как же любовь?

Чиж криво усмехнулся.

– Любовь? Ну ты скажешь тоже, Анька. Маленькая что ли? Любовь не про оборотней. У них, у нас, то есть, на первом плане долг, власть и клан. Остальное, потом, – от холодных ноток в его голосе я даже поежилась. Стало как-то ужасно неуютно.

– Так это что мне тоже договорную невестку ждать?

Он притормозил на очередном светофоре и повернулся вполоборота, улыбаясь:

– С чего бы? Я семью заводить вообще не собираюсь. Мне и так хорошо.

Я фыркнула.

– Еще бы тебе было плохо! Каждую ночь – новая грелка.

– Ничего не могу поделать, – братец легкомысленно пожал плечами. – Оборотни славятся богатой сексуальной жизнью. Темперамент, огромные аппетиты… Какой дурак от этого откажется?

Ну да, ну да. Мужчины! Везде они одинаковы! Будь то оборотни, инкубы, демоны или люди.

– Если бы эти грелки еще бы и твои гастрономические аппетиты утоляли…

– Минусы свободных отношений, – беззаботно пожал плечами он. – К сковородкам и кастрюлям мои дамы не приучены, разве что чайник смогут подогреть и то электрический. Для остального у меня есть ты!

– Значит, вот для чего нужны родственники? Чтобы пожрать вкусно при случае и переночевать, если приспичит?

Он сделал страшные глаза:

– А что для чего-то другого? Ты разбиваешь мне сердце!

Я не сдержала улыбку. Шут!

– Погоди, ты говорил, что девушек-оборотней мало. А как же тогда… А с кем…

– Так с кем захочется, с тем и…

– Я не об этом! – прижала ладони к вспыхнувшим жаром щекам. – Я о семье!

– А-а-а… Об этом, – он даже поскучнел. – Не такая и редкость среди нас смешанные браки. Это когда партнерша принадлежит к другой расе: демоницы, вампирши, суккубы… Правда, в таком случае о потомстве ничего конкретного сказать нельзя. Никогда не знаешь, у кого кровь сильнее и чьи черты будут доминировать в детях.

– А люди? Их в пару выбирают?

Братец напрягся. Я уже и не ожидала получить ответ, но…

– Выбирают, – сказал он. – Но здесь всплывает много других нюансов и особенностей. Главное из которых, закон о неразглашении нашего существования среди людей. Это сложно, но иногда случается.

– Как у мамы с папой?

– Как у них, – Миша кивнул, а вокруг глаз вдруг собрались лучики-морщинки. Так бывает, когда человек пытается улыбаться глазами. – Но такое сейчас тоже редкость.

И я поняла, что разговор зашел не о тандеме «оборотень-человек», а про искренние чувства между супругами, как и было у наших родителей.

Все же мой брат имеет тот еще скверный характер, но он не подлец. Никогда не был и, надеюсь, никогда не будет. В этом я сегодня еще раз убедилась, что заставило меня гордиться Мишкой и сидеть с глупой улыбкой на мине до самой больницы.

Припарковались вовремя, но в отделение подняться не успели. Только подошли к крыльцу, как из двери вышла Вера под ручку с Вадимом Сергеевичем. Моего братца тут же перекосило, а сияющая улыбка подруги завяла.

– Верка! – я кинулась к подруге и заключила в крепкие объятья. – Как я рада тебя видеть!

Она зашлась счастливым смехом:

– Задушишь, малахольная! – но и сама не слабее обнимала в ответ. – Ух! Как я соскучилась! Едва не померла от скуки.

– Как по мне, так ты вполне нашла себе развлечение по вкусу, – Мишка хмуро стрельнул глазами в уже бывшего лечащего врача блондинки, тот на провокацию никак не среагировал. Вот что значит интеллигентная кровь!

Такой язвительной реплики от Чижа я совсем не ожидала! И кто говорил, что у нас в роду не затесались ехидны?

Подруга никогда за словом в карман не лезла.

– А я все умею схватывать на лету, если пример есть перед глазами, –сказала, как отрезала. Не знаю, что имела в виду, но судя по зло сощурившемуся братцу, он-то прекрасно понял, о чем зашла речь.

– С выздоровлением, – процедил Мишка, сунул Верке в руки букет и торт.

Та глянула на «дары» и брезгливо сморщила носик:

– Спасибо, конечно. Но не стоило тратиться.

– От чего же нет? – братец уже закипал.

– Сладкое вредно, а на розы у меня аллергия.

Чего?! Я едва челюсть на асфальт не уронила. С какого перепугу у нее вдруг нелюбовь к сладостям и аллергия образовалась?!

Верка же явно шла на Оскар. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, играла она совершенно естественно, не прикопаешься! Подруга небрежно передала цветы и торт Вадиму.

– Вот как? – процедил Мишка сквозь зубы.

– Вот так.

Врет ведь! Врет, как дышит!

Братец выхватил презенты у Вадима и легким движением руки отправил их в ближайшую урну. Мы с Веркой пораженно выдохнули в унисон.

У меня даже глаза защипало от обиды.

Тортик-то! Тортик зефирный жалко!

– Проблема решена, – отряхнул руки он. – Нечего рисковать здоровьем. Пойдем, мы с Анькой подвезем тебя домой.

– Меня подвезет Вадим, – в глазах подруги вовсю разбушевалась буря. Только молний и не хватало! И как она смогла совладать с эмоциями и вполне спокойно ответить? Загадка…

– Вадим? – выгнул бровь Мишка. – А его пациенты не пострадают? Так долго дожидаться лечащего врача…

– Я как раз закончил дежурство. Благодарю за беспокойство, но не стоит, – мужчина вновь мягко взял Веру под руку. – Пойдем, Верочка, тебе еще вредно долго находиться на солнце.

– Да-да, конечно, как скажешь.

Подруга была сама любезность и радушие. Просто расцвела ослепительной улыбкой и позволила себе приобнять мужчину в ответ, преданно заглядывая тому в глаза. Правда, косилась в сторону Чижа, внимательно следя за его реакцией. А та не заставила себя долго ждать. Братец сцепил зубы, даже желваки на скулах заходили, стиснул кулаки до хруста в костяшках и весь напружинился, точно собирался вцепиться в глотку этому самому Вадиму… Вот это да-а-а…

– Ты когда на работу? – решила перевести внимание на себя. – «Неделька» без тебя, как без рук.

Подруга рассмеялась:

– Вадимчик еще несколько дней понаблюдает за моим состоянием и если все будет в порядке, то к следующей неделе я буду в редакции. Так уже хочется взять новое задание, просто жуть!

– Вадимчик? – процедил Чиж, но на него, кроме меня, никто внимания не обратил.

– С твоей-то гиперактивностью я вообще удивляюсь, как ты больницу по кирпичику не разобрала в поисках интересного занятия! – попыталась пошутить я.

Новый ухажер Веры тепло улыбнулся:

– Она пыталась, поэтому мне пришлось взять огонь на себя и направить ее энергию в мирное русло.

– Как заботливо, – вскинулся Мишка. – Я сейчас расплачусь!

Вера недовольно поджала губы, но к моему удивлению ничего злостного не ответила, просто проигнорировала. Выбрала новую тактику?

Братца ее молчание только взбесило еще больше. Когда мы подошли к парковке и Вадим помог Вере забраться на переднее сиденье черного внедорожника, у Чижа из ушей почти-что пар повалил!

– Спасибо, что встретили, – улыбнулась подруга. – Еще увидимся!

Мы с ней обменялись коротким объятьем на прощание, дали зарок созвониться, и Вера укатила со своим доктором. Вот лиса!

Мишка долго смотрел им вслед. Молча, угрюмо, зло. Пока я его не одернула, напомнив, что пора бы мчать в редакцию. Начальство не изволит опаздывать и нас сожрет за просчет, не поперхнется. Не стоило затягивать удавку еще туже. И так на полтора часа позднее на работу заявимся.

К редакции ехали молча. Я братца не решалась трогать, а как рванет?! Таким злым в последнее время я его видела только рядом с Верой. Вот умеет подруга довести до белого каления одним щелчком пальцев! Это талант!

И лишь заглушив двигатель, Мишка нарушил гробовую тишину.

– У них это серьезно?

В уточнениях я не нуждалась, прекрасно поняла, о чем братец хотел знать. О Вере и ее верном докторе.

ГЛАВА 4. Авантюра? Заверните!

– У них это серьезно?

В уточнениях я не нуждалась, прекрасно поняла, о чем это братец.

О Вере и ее идеальном докторе.

– Откуда мне знать?

– Неужели еще не успели перемыть этому «Вадимчику» все косточки? – удивился он. – Не поверю.

Я хмыкнула, столько сарказма было в его голосе!

– Личная жизнь на то и личная, Мишка, чтобы о ней не трезвонить на весь свет.

– То есть она тебе еще ничего не рассказала? – недоверчиво уточнил брат.

Ну почему же…

Помнится, короткий разговор был, в самом начале ухаживаний Вадима, но подробностей я еще не знала. Не успелось как-то.

– Тебе-то какое дело до Вериных парней?

Он хрустнул костяшками.

– Совершенно никакого.

Ага-ага! Вот уж соврать в эту минуту у него совсем не получилось. Но я сделала вид, что верю. В последнее время у меня это все лучше и лучше выходит: «делать вид», как и у всех вокруг.

В редакции я сразу направилась к шефу в кабинет. Йоган встретил меня приветливой улыбкой:

– Кофе, чай, капучино? – и даже про опоздание не заикнулся! – Горячий шоколад?

А еще «пыточный стул», на который я вечно жаловалась, заменил!

Чудеса и только!

На этот раз от угощений я отказываться не собиралась. После пламенной встречи Верки из больницы, у меня сосало под ложечкой. Все калории очередной стресс сожрал!

– Кофе.

Главред нажал кнопочку на коммуникаторе.

– Светочка, будь добра, сделай нам два кофе. Один со сливками и двумя ложечками сахара, а мне, как обычно.

– Одну минутку, шеф.

Надо же! Запомнил, какой я люблю. Мелочь, а приятно.

– Ну как ты? – заботливо спросил Йоган. – Прекрасно выглядишь, кстати.

От комплимента главгада я, как всегда, зарделась. Настроиться на серьезный лад очень мешал его пристальный, многообещающий взгляд. Йоган не позволял себе фривольностей, но рядом с ним сейчас я чувствовала себя голой.

– Спасибо, все хорошо.

Возобновить разговор шеф не спешил, продолжал гипнотизировать колдовскими темными, как ночь, глазами.

У-у-у, шкура инкубская! Словно выдержку мою проверял.

Поручение секретарь выполнила быстро. Довольно скоро мы наслаждались ароматными напитками и шоколадными конфетами.

– Что там с полицией? – молчание стало невыносимым и я его первой нарушила.

– Я договорился. Мешать в расследовании они не будут.

– Отлично, – это безумно радовало! Получи Даниил гранату! – Спасибо.

Шеф отмахнулся, мол, такая мелочь ему ничего не стоила.

– Только, знаешь что, Ань…

– Что? – я напряглась.

От Йогана ведь никогда не знаешь, чего ждать в ту или иную минуту. Это будоражит и настораживает.

– Ты бы подумала хорошенько, какое там расследование? Ведь ясно все: старик вывалился из окна, банальщина, случайность, – сделал вывод Йоган. – Переставай давай уже рыть сенсацию там, где ее нет. Я жду статью и готовлю тебе новое задание.

Как же я люблю, когда за меня все решают!

– Сколько дней до контрольного выпуска?

– Два дня, – ответил шеф. – Только не понимаю, зачем это тебе?

– Нужно, Йоган. Я не могу объяснить. Просто чуйка подсказывает, что в этой истории не все так однозначно, как хотят нам показать.

Поверит, нет? Считай, это мое второе серьезное задание, и Йоган вполне мог поднять такую заявку на смех. Но не сделал этого, что, несомненно, принесло мне огромное облегчение.

Он задумчиво почесал подбородок:

– Чуйка говоришь? Ну ладно. Проверь свою чуйку, только грудью на амбразуру не кидайся, не стоит оно того.

Переживает?

Шеф – фигура неоднозначная. И какой бы зарок я себе давала, относиться к нему прохладно, настороженно, не попадаться под обаяние, а… пока не получалось. Даже после того, что пережила и узнала про инкубов.

Интересно, он до сих пор питается моими эмоциями? Вкусно ему?

– Статья будет в срок, – пообещала главреду.

– Очень на это надеюсь, – Йоган проводил меня загадочным взглядом.

И все же из кабинета я выпорхнула окрыленной. Йоган дал мне зеленый свет! Как же много доверие редактора значит для журналиста! Да с его верой в меня и таким боевым настроем мне любые горы будут по плечу!

Одушевленная, в долгий ящик откладывать дела не стала, сразу помчалась в геронтологический центр. Надо было попасть в комнату погибшего и хорошенько там осмотреться, раз уж вчера это не удалось. Надеюсь, сегодня мне повезет не встретиться с «любезными» блюстителями правопорядка.

Бдительный Федотыч сразу меня признал, отложил газетку в сторону и высунулся из окошка.

– Опять пожаловала? Неужто вчера не все порешили меж собой?

– Да заведующая ваша больно занятым человеком оказалась, не успели мы вчера все обсудить, пришлось мне сегодня еще раз к вам вырываться, – пожала плечами я, о том, что с этой женщиной мне совсем не хотелось видеться, мужчине знать не стоило.

– Андреевна-то? Вот совсем о себе баба не думает! Нет, чтобы семью строить, детишек рожать, она за работой света белого не видит. И что за времена нынче пошли? Скоро мужикам придется рожать, чтобы прирост ребятни стране обеспечить. Тьфу! – он от души сплюнул на пол, так раскочегарился. – Так чего ты застыла? Проходи, давай уже.

– Спасибо.

Вступать в полемику я не стала, быстренько юркнула к лестнице. На втором этаже не остановилась, сразу поднялась на пятый. Если никто не помешает, смогу осмотреть комнату погибшего самостоятельно, без присмотра заведующей.

По чистой случайности или же мне сегодня необыкновенно везло, никто из медперсонала по пути не попался, жильцов я тоже не видела. Забежала в уже знакомую комнату и тихонько закрыла за собой дверь. Стекло они еще не вставили, поэтому здесь свободно гулял ветер.

Я отдышалась и осмотрелась по сторонам.

В маленькой комнатке, буквально 3x3, ничего необыкновенного не было. Односпальная кровать, тумбочка с настольной лампой, шкаф, табуретка, радио. Одежда погибшего оказалась сплошь сдержанных тонов, от темно-синего, серого и до черного. Вязанные джемперы, брюки классического покроя, лишь ослепительно белые рубашки ярким пятном выделялись среди однообразного гардероба. Носки и платочки в тумбочке были аккуратно сложены. Под подушкой оказался томик поэзии Евтушенко, потертый, явно зачитанный едва ли не до дыр, но с аккуратной красной закладной лентой.

Я подошла к окну и открыла книгу там, где закончил читать покойный:

«Дай бог слепцам глаза вернуть

и спины выпрямить горбатым.

Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,

но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть

и не геройствовать подложно,

и быть богатым – но не красть,

конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,

не сожранным ничьею шайкой,

ни жертвой быть, ни палачом,

ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,

когда идет большая драка.

Дай бог побольше разных стран,

не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна

тебя не пнула сапожищем.

Дай бог, чтобы твоя жена

тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,

глас божий слыша в детском крике.

Дай бог живым узреть Христа,

пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест – бескрестье мы несем,

а как сгибаемся убого.

Чтоб не извериться во всем,

Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего

и сразу всем – чтоб не обидно…

Дай бог всего, но лишь того,

за что потом не станет стыдно».

Закрыла книгу и задумчиво посмотрела в окно. Отсюда очень хорошо было видно полоску леса и змеящуюся рядом речку. Умел Евтушенко писать так, что сердце замирало от восторга. Сколько времени прошло, а его стихи не теряют актуальности.

Я задумчиво провела пальцами по подоконнику и проследила этот эфемерный путь глазами. А потом резко нагнулась к поверхности, чтобы рассмотреть поближе и убедиться в увиденном. Не показалось. На подоконнике были неглубокие царапины. Будто бы кто-то проехался ногтями, пытаясь зацепиться и удержаться.

Я положила томик поэзии на место и вышла в коридор. Судя по увиденному, Петр Тихомирович не был человеком рассеянным. Наоборот, аккуратным, педантичным и я бы даже сказала, что с военной выправкой. Уж больно строго все у него было в комнате, почти как в казарме. Читал к тому же, любил поэзию. Мало верится, что такой мужчина мог забыть принять нужные таблетки, пошатнуться и случайно выпасть в окно. Да и царапины на подоконнике теперь не давали мне покоя… Что же здесь произошло на самом деле?

Перед тем, как зайти к заведующей, я заглянула еще в одну комнату.

Знакомая по прошлому моему визиту старушка вздрогнула, завидев меня, но продолжала смирно сидеть на кровати. Босые ноги она по-девчоночьи свесила вниз и болтала ими в воздухе. Цветастый ситцевый халат смотрелся на ее фигуре мешком, а платок в этот раз был повязан не на голове, прикрывал шею. Седые волосы бабушка собрала в нетугую косу.