Новый год, новое платье, новая я

Все утро я смотрела на экран телефона с открытой смс: «Как спалось, малышка?»

От Захара.

Варила кофе, добавляя в него мускатный орех — и правда вкусно!

Пила этот кофе у окна, закутавшись в халат и посматривая на приподъездную дорожку.

Накладывала увлажняющий крем и втирала его похлопывающими движениями в кожу.

И смотрела на экран с смс.

В тайной надежде, что рядом появится другая — от Максима.

Ну и пусть мы не обменивались номерами телефонов. В конце концов, не так уж сложно меня найти. Можно, например, в чат нашего дома заглянуть.

Когда я к середине дня аж зашипела на свой телефон: «Ну где?!» стало ясно, что надежда не только уже не тайная, но и довольно глупая.

В конце концов, Максим вчера после нашего быстрого секса вышел все же на своем четвертом. И явно направился туда, где все эти месяцы регулярно обитал. Чуть-чуть уже удовлетворенный, но я уверена — его хватило еще на пару раз.

Если бы не вчерашний финал вечера в лифте, я бы еще помариновала Захара, сходила бы посоветоваться к терапевту, присмотрелась бы поближе и поискала альтернативы.

Но то безумие, что нападает на меня в присутствии Максима, требовало кардинальных мер. Он явно не собирается ни отступать от своих принципов, ни бросать свою Катю. По крайней мере, дольше, чем на десять минут. Значит я умнее, мне и справляться.

И я справилась.

Написала: «Только что проснулась. Что делаешь?»

Захар ответил: «Пью кофе и думаю о тебе».

Я засмеялась и сфотографировала свою чашку с кофе: «Я тоже».

Он отреагировал мгновенно: «Тоже думаешь обо мне?»

Я прикусила губу, не зная, что ответить.

Но следом прилетело фото и от него. На нем был край стола, половина кружки, грудь Захара, покрытая редкими светлыми волосками и чуть дальше, в расфокусе — явно возбужденный член, бугрящийся в темных плавках. Понятно, что все затевалось ради него, но выглядело почти прилично.

Что ж…

Я сбегала в ванную, накрасила губы и сделала свое фото — нижняя половина лица и полуобнаженная грудь в распахнутом халате.

«Пошли на свидание, — тут же отреагировал Захар. — Завтра!»

Через мгновение пришло новое сообщение: «Нет, сегодня!»

«Завтра», — ответила я, засмеявшись вслух.

Остаток дня мы обменивались сообщениями и фото разной степени провокативности, балансируя на грани, но так и не перейдя ее. Я распаляла его завуалированными обещаниями, он меня — своей горячностью и тем, как на эти обещания реагировал.

Но все предложения пойти на свидание к нему домой, в какой-нибудь клуб, в кино, даже в ресторан я решительно отвергала, согласившись только на театр. Как приличная женщина.

Мы чинно отсидели всю «Чайку», чинно прошлись по бульвару, а когда Максим… — ой, Захар! Конечно Захар! — попробовал меня поцеловать, я вырвалась из его рук и сбежала в метро, не дав даже проводить меня до дома.

На работе мы веселили окружающих своим отчаянным и бесшабашным флиртом. Захар оставлял мне цветы на столе, я демонстративно передаривала их нашей бухгалтерше. Он караулил меня в столовой, чтобы вслух сказать, что конкурс красоты нашей компании был бы провальным, потому что победительница ясна заранее — я рассуждала о том, как мне нравятся темноглазые, искоса поглядывая в его сторону.

Потом я являлась в логово айтишников с дурацким «я что-то нажала и все исчезло», и Захар примерно половину рабочего дня «чинил» мой компьютер, из которого был просто выдернут провод.

На следующие выходные я милостиво согласилась на ресторан, позволила поцеловать себя в щечку, но не разрешила провожать. Кажется, Захар был неплохим парнем, потому что все эти танцы его не бесили, как многих других мужчин, а только веселили. Похоже, он был уверен, что рано или поздно я сдамся.

Что ж… Он был прав!

Однако я собиралась тянуть как можно дольше.

Так было… интереснее?

Но вышло совершенно иначе.

Захар подвозил меня после работы до дома — в своей машине, я наконец милостиво согласилась в нее сесть, взяв с него обещание не набрасываться на меня, едва мы останемся наедине. Он неистово ржал, но поклялся, подняв руку вверх, как американский президент.

— Ну что, — спросил Захар, остановившись у моего подъезда, но уже не разыскивая парковку. Привык, что я динамлю. — Не пригласишь на кофе?

— Мммм… — я сделала вид, что раздумываю, а сама скользила рассеянным взглядом по стоящим вокруг машинам.

Я не хотела подглядывать, честно!

Но светлые волосы сами притянули мой взгляд. Светлые волосы и темные, спутавшиеся в процессе жаркого поцелуя. Катя сидела за рулем, но недолго — Максим отодвинул свое кресло и перетащил ее к себе на колени.

— Что там? — Заинтересовался наконец Захар тем, на что я так долго пялюсь.

— Ничего! — Быстро ответила я.

Но он все равно стал поворачиваться, чтобы посмотреть, а мне почему-то было так стыдно и так не хотелось, чтобы и он это увидел и догадался… — о чем? не знаю! мне было некогда думать! — что я положила ладонь ему на щеку, развернула голову к себе и склонилась, коснувшись губами губ.

Захар среагировал мгновенно. Уже через мгновение он целовал меня — глубоко, жадно и долго. Уже не вспоминая о том, что я там рассматривала в чужих машинах.

По пути в квартиру даже я забыла, на что я отвлекалась. Мы целовались как сумасшедшие в подъезде, в лифте, на лестничной площадке, в коридоре. Захар еле дотерпел до кровати, сорвал с меня одежду и накинулся так нетерпеливо, как будто у него год секса не было. Все-таки я переоценила его спокойствие на свиданиях.

Все было очень быстро, я успела только выдохнуть — а Захар уже застонал и отвалился в сторону.

— Прости, малышка, обещаю, второй раз будет лучше, — сказал он, глядя в потолок. — Слишком сильно тебя хотел. Но такую девушку, как ты, стоило ждать.

Был и второй — действительно лучше. И третий. Наконец-то со мной случился секс на всю ночь! И сон в обнимку с теплым мужчиной в моей постели.

Наверное, это было даже лучше секса. Кто-то, кто не уходит сразу после него, остается со мной до утра, с удовольствием пьет кофе, который я сварила и везет меня на работу, целуя на светофорах.

На работе, кстати, все сразу все поняли. Захар был слегка помятый и со счастливой улыбкой, а я безудержно зевала, потому что поспали мы часа три. Его коллеги поздравляли, а мне подмигивали.

Хотя неприятной частью оказалось то, что некоторые мужчины на работе, которые раньше делали комплименты, вдруг вообще перестали со мной разговаривать. Я обалдела — неужели они имели на меня какие-то планы? До упора, даже когда мы с Захаром уже вовсю строили друг другу глазки даже на работе?

Эпоха театров у нас с ним окончательно прошла. Все свидания теперь очень быстро заканчивались у меня или у него дома. Больше такого разврата, как целая ночь секса не было, но спать в обнимку с мужчиной — ох, как мне этого не хватало все два с лишним года моего одиночества. Знала бы, что я так по этому скучаю — завела бы себе кого-нибудь пораньше.

Кого-нибудь, чьи светлые волосы можно ерошить по утрам, целовать в нос, обнимать за спину, пока он чистит зубы и с наслаждением готовить ужины.

За несколько дней новогоднего корпоратива Захар принялся ходить вокруг меня кругами и загадочно молчать на все мои вопросы — что? Ну что?

Что он хочет?

И только накануне он попросил:

— А надень на вечеринку то сиреневое платье, в котором ты осенью была.

— Зачем? — изумилась я. У меня уже было куплено новое — и на корпоратив, и на Новый Год, и на каждый день зимних каникул, на которые мы собирались лететь в Сочи.

— Хочу увидеть тебя такой же, как в тот день, когда влюбился в тебя.

Я откашлялась.

Мне этот день запомнился совсем другим…

Но почему бы нет?

Я откопала платье где-то на полке — кажется, я как бросила его туда, так и не доставала с тех пор. И с ужасом увидела, что на шелке остались белесые пятна. Максим, Максим… Все же ты был так неаккуратен…

Застирать руками не помогло, а гуглить «чем выводить пятна от спермы» я почему-то постеснялась. Засунула платье обратно, утрамбовав поглубже и сказала Захару, что случайно сожгла его, пока гладила. Зато в качестве компенсации купила сиреневый кружевной комплект белья — уверена, ему понравится снимать его после корпоратива!

А платье… платье было другое. Не такое вызывающее, но все равно изящное — с открытыми плечами и разрезом. Никакого фурора я уже не произвела — народ теперь обсуждал шуры-муры гендиректора с секретаршей, мы с Захаром были вчерашними новостями.

Можно было позволить себе не только бокал шампанского, но и кое-что посущественнее. Все, мужика захомутала, самое время расслабиться!

Шучу.

Танцевали мы все равно гораздо больше, чем ели. Только друг с другом.

Елка переливалась золотыми огнями в углу большого бального зала, где был устроен фуршет, сверкающий паркет отражал огни многоярусных люстр, вальсы звенели, возносясь к высокому потолку, и вечер казался безупречным.

Но Захар сделал его еще лучше.

— Пойдем, проветримся, — сказал он, обнимая меня за плечи.

На застекленной веранде было темно и красиво — за окнами расстилался вечерний город, сверкающий новогодними украшениями.

Я зябко передернула плечами — тут было прохладнее, и Захар тут же накинул на меня свой пиджак. Обнял сзади, потерся подбородком о голую кожу и шепнул на ухо:

— Нин… Давай жить вместе? А? Хочу каждый день просыпаться с тобой. И встретить новый год в нашем общем доме.

Я ничего не могла ответить, наверное, минуту или две. Горло перехватило.

Почему-то возникла дурацкая мысль, что мой психотерапевт мной бы гордился. Может, написать ему, сказать?

А потом я развернулась и уткнулась лбом Захару в грудь.

— Ну ты согласна? — Нетерпеливо переспросил он.

— Конечно! Конечно, согласна! — сказала я и поцеловала его.

За новогодними дедлайнами мы так закрутились, что единственным свободным днем для переезда осталось 31 декабря. Я не возражала. Наоборот — мне было как-то невероятно тепло от символичности этой даты. Ровно год назад все изменилось. Новые лекарства, новый год, новая я — и новая жизнь, которая так лихо закрутилась, что за 365 дней прошло, кажется, лет десять.

Прощаться с квартирой было щемяще сладко. Собирать вещи — захватывающе.

Может быть, я поселю в нее жильцов. Посмотрим через пару месяцев. Вдруг Захар не закрывает тюбик с пастой и смотрит по вечерам сериалы на России-1? Тогда придется вернуться, конечно.

Я засмеялась в пустой квартире.

Захар таскал мои коробки и мешки в свою вместительную машину, а я спешно сгребала все, что не успела упаковать. Попавшееся под руку лиловое платье я, фыркнув, закинула на антресоли. Когда я закрывала дверцы, оттуда, сверху, мне на голову вдруг упала белая елочка — подарок Санты на прошлый Новый Год. Та самая, под которой я загадала мое сбывшееся желание.

— Зачем это тебе? — Спросил запыхавшийся Захар, заходя в квартиру. — Купим сейчас живую и нарядим вместе. Ну где там твое барахло еще?

Я подала ему последнюю коробку, подхватила с подоконника горшок с фиалкой и в последний раз окинула взглядом пустую разоренную квартиру. Пробежалась, выключая из розеток все приборы, перекрыла воду, щелкнула автоматами в щитке и вызвала лифт.

— Катись отсюда! Слышишь! Чтобы духу твоего не было!

Ого! На нижнем этаже, кажется, был скандал, который выплеснулся на лестничную площадку.

— Катюш, я ведь навсегда уйду, — послышался спокойный голос.

Я узнала Максима.

Опять гром в раю?

— Думаешь, меня волнует?! Рожу твою никогда не хочу больше видеть!

— Если ты всерьез хочешь расстаться, а не просто манипулируешь, скажи прямо.

Вот дает. Настоящий психиатр, даже в такую минуту умничает.

Я грела уши — а что еще делать, пока лифт едет?

— Да, хочу! — Выкрикнула Катюша.

Что ответил Максим, я уже не услышала — приехавший лифт раздвинул двери и я в него вошла. Нажала кнопку первого этажа… Но он остановился куда быстрее. Этажом ниже.

Максим буквально ввалился в него спиной, а следом в него прилетело что-то тяжелое. Он рефлекторно сжал руки и тут двери лифта закрылись.

Он развернулся ко мне, держа в руках волейбольный мяч.

— Привет, Нина, — сказал он и улыбнулся.

Ох, у меня сердце защемило. Год назад я запала на эту его улыбку в кабинете диспансера. И с тех пор, несмотря на то, что мы виделись, он, кажется, почти и не улыбался.

— Привет, — сказала я и улыбнулась ему тоже.

К счастью, мы были трезвые и творить глупости не тянуло.

— Как твои дела? — Спросил Максим, вертя в руках мяч.

— Вот, переезжаю, — кивнула я на фиалку.

— Я… тоже переезжаю, кажется… — сказал Максим задумчиво. Сжал мяч в руках, посмотрел на меня. Потом снова на мяч. А потом вдруг повернулся и сказал: — Слушай…

Но я не успела узнать, что он так решительно собирался мне предложить. Двери лифта разъехались на первом этаже.

Там стоял Захар.

— Ты где застряла? — Спросил он. — Я уже беспокоиться начал. Давай скорее в машину, а то замерзнете вместе с цветком.

Он обнял меня за плечи и повел на улицу.

Там пахло порохом — кто-то уже тренировался взрывать фейерверки, и по двору стелился сизый дымок. И еще морозом — запах, который теперь у меня ассоциировался с чем-то радостным. С предвкушением. С радостными переменами. Я глубоко втянула носом этот запах праздника и обняла Захара за пояс.

— Прощай, Нина… — услышала я за спиной.

Обернулась на ходу.

Максим стоял, сжимая в ладонях волейбольный мяч с такой силой, что бугрились мышцы под тонким свитером.

Я помахала ему, садясь в машину.

Загрузка...