Говорят, дети скрепляют семью

С ребенком у нас оказалось все не так легко, как я думала.

Захар был совершенно уверен, что он получится с первого же раза, — и страшно удивился, увидев меня выходящей из ванной со слабой улыбкой. Я покачала головой.

— Черт! Зачем же я предохранялся всю жизнь! — удивился он. — Думал, стоит разочек без презика — и все, готова мамочка!

— Ну, может быть, дело во мне. — Я пожала плечами.

Списать на то, что мы плохо старались, было невозможно. Без презервативов секс приобрел какую-то особенно порочную атмосферу. Чувство запретности. Ну и ощущения были ярче.

Особенно у Захара — он порывался по выходным вообще не выпускать меня из постели. Но разрывался между сексом и ремонтом, как настоящий мужчина.

Еще через пару месяцев напряглась уже я.

— Это по природе так. Детей надо зачинать осенью, чтобы рождались к весне-лету, — утешали меня подруги. — Не зря наши предки играли все свадьбы после уборки урожая.

Но и в сентябре, и в октябре, и даже в ноябре месячные приходили как по часам.

Хоть бы разочек задержались, чтобы дать мне надежду!

— Прости… — сказала я, выходя из ванной. — Снова нет.

Захар нахмурился.

— Знаешь, мне кажется, с тобой что-то не так.

— В смысле? — У меня челюсть отвалилась от неожиданности. — А почему не с тобой?

— Моя мама забеременела в первую брачную ночь! И бабушка тоже.

— Ну так не ты же забеременел, — фыркнула я. — Сходи сначала своих живчиков проверь, прежде чем мне претензии предъявлять.

— У меня все в порядке!

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда! — буркнул Захар и врубил телевизор погромче, за весь вечер больше ни разу со мной не заговорив.

Я тихонько поплакала в ванной, включив воду, чтобы он не слышал мои всхлипывания.


— Так когда вы жениться-то будете? — спросила меня мама в очередном разговоре по телефону. — С весны собираетесь.

— Когда я забеременею, — ответила я привычно. Подруги тоже постоянно об этом спрашивали, и отмазка всегда прокатывала.

— Что, прямо с пузом пойдешь в загс? — спросила мама.

— Почему с пузом? Мы сразу поженимся… наверное.

Голос мой прозвучал неуверенно. Как раз накануне Захар решил меня просветить и долго рассказывал о «биохимической беременности», о том, что большинство зачатий заканчиваются самопроизвольными выкидышами — так природа избавляется от нежизнеспособных эмбрионов — и что считать беременность свершившейся стоит только с началом второго триместра. Так что, может, придется и правда замуж месяце на пятом-шестом идти. С животиком уже.

Вечером я долго ходила вокруг Захара, все думая: спросить или не спросить? Когда? Когда мы поженимся-то? А вдруг что-то случится до рождения или даже в родах? Если ему так важен ребенок, то, может, он захочет уже после его появления на мне жениться? Получается, я буду рожать без мужа?

Слишком много мыслей — тревожных, печальных. Таких, какие давненько меня не посещали.

— Что ты мнешься, Нин? — заметил наконец Захар мои терзания. — Кстати, я тебя к врачу записал на завтра, отпросись с работы.

— К-к-какому врачу? — удивилась я.

— Репродуктологу. Будем тебя проверять, почему ты не беременеешь.

— А ты уже проверился сам? — ощетинилась я мгновенно. Почему-то вспомнились слова Максима про хорошие границы. Это тот самый случай, когда пора их выставлять?

— У меня. Все. В порядке! — отчеканил Захар, глядя мне в глаза. — И не хочу больше об этом слышать.

Что поделать — я отпросилась. Захар со мной не поехал: ему-то надо было работать, а вдвоем отпрашиваться, как он сказал, было бы нехорошо.

Половину крови из меня забрали на анализы, вторую половину попортили стенаниями о том, что в тридцать рожать уже поздно, «где ж вы раньше были?»

— Сексом без презерватива занимались когда-нибудь? — спросила репродуктолог прямо в процессе осмотра на кресле, недовольно поджимая губы.

— Ну да, разумеется, — удивилась я вопросу. — Мы же пытались зачать…

— Нет, я имею в виду, до того как с вашим мужем решили завести ребенка. С другими мужчинами.

Мужем…

Я мысленно фыркнула.

Занималась ли я… Черт…

— Да, занималась, — ответила я ровным голосом, стараясь не выдать, какие именно воспоминания на меня нахлынули. Широкий подоконник, тесный лифт, безумие и жар под кожей, золотые звезды под веками…

Черт, вот возбуждаться, когда у меня внутри всякие железные штуки и еще чужие руки, — не самая лучшая идея.

— Вот потому и не можете забеременеть! — назидательно сказала репродуктолог. — Организм настроился на ребенка от того мужчины и другого не принимает.

— Что это за… — Я попыталась сформулировать повежливее. — …новые веяния в науке?

— Это мой многолетний опыт! — отрезала репродуктолог.

Мда, выбрал Захар врача…


Спустя неделю и много-много крайне неприятных и болезненных процедур, этот самый врач была вынуждена признать:

— Не вижу никаких объективных причин вашего бесплодия.

— Только субъективные?.. — пробормотала я.

— Да, Нина, только субъективные. Вспомните, что я говорила про мужчину, с которым вы блудили.

«Блудили!»

Слово-то какое.

Но я попыталась быть хорошей девочкой и уточнила:

— И что, теперь ребенок у меня получится только с ним?

— Нет конечно! Но вам придется постараться, чтобы переключить ваш организм на мужа. Нагулялись — теперь расплачивайтесь.

Я с трудом, но подавила порыв выкинуть всю папку с результатами обследования в мусор. Пусть Захар убедится, что дело не во мне, и сам сходит к врачу.

Но его почему-то это не убедило.

— Ну… Наверняка они не все еще проверили.

Вот и все, что он сказал, тщательно изучив результаты анализов и обследований.

Я долго стояла и возмущенно смотрела, как он как ни в чем ни бывало щелкает каналами на телевизоре. Шваркнула папкой об стол и ушла на кухню.

Захар явился туда через час.

— Чем это вкусненьким пахнет? — поинтересовался он.

— Сметанный пирог, — буркнула я. Злость надо было куда-то утилизировать, и я выбрала кулинарию, хотя хотелось, конечно, взять в руки огнемет. Но разрешение на оружие я еще не получила. Надо было сразу Максима попросить и его подписать.

— Бросай эту ерунду, пошли… — Захар схватил меня за руку и потянул к выходу из кухни.

— Погоди, хоть плиту выключу! — дернулась я.

— Идем, идем…

— Что за спешка?

— Ну как же… — Захар схватил меня за вторую руку и уже настойчивее потянул в сторону спальни. — Судя по исследованиям, у тебя сейчас овуляция. Самое время делать ребенка!

— Ты вообще о чем-нибудь кроме этого чертового ребенка можешь думать?! — возмутилась я, тормозя на пороге. — Ты как будто меня саму уже не хочешь, все только о ребенке да о ребенке!

— Ты же тоже хочешь ребенка? — удивился Захар.

— Но я не хочу, чтобы ВСЯ наша жизнь крутилась только вокруг этого!

— Ты же знаешь, что для меня это важно.

— Важнее меня? Тебе вообще я нужна или…

Я не смогла договорить, потому что по взгляду Захара поняла, что ответ мне не понравится.

— Серьезно? — спросила у него. Отлепила его руки от себя, отошла в сторону. — Нет, серьезно?!

— Вас, женщин, не поймешь! — скривился он. — Не хочешь ребенка — мудак. Хочешь — опять мудак!

— Может быть, мы, женщины, все разные?

— Просто признайся, что у тебя нет материнского инстинкта! У тебя и депрессия была от того, что ты неправильная. Что-то с гормонами, наверное. Не так развивалась.

— У тебя в бумажках написано, что со мной все в порядке, — фыркнула я. — А вот твою спермограмму я так и не видела…

— Я ТЕБЕ УЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО Я ЗДОРОВ!!! — взревел Захар, развернулся и ушел, хлопнув дверью спальни.

Я всхлипнула.

Что за ерунда?..

Почему все так?


В декабре я долго сидела в ванной, купала пальцы в струе воды из крана и смотрела на нее, не зная, как выйти и как сказать Захару, что у нас опять не получилось.

Он постучал сам. И все понял по моему лицу.

— Если бы ты не закатила тот скандал в овуляцию, уже была бы беременна! — заявил он.

Я молча ушла в спальню и пролежала там до самой ночи, тупо глядя в стену.

Больше года прошло с момента, как я последний раз звонила своему психотерапевту. Может быть, пора?

Я вертела эту мысль день за днем.

На улицах вновь расцветали разноцветные новогодние огни, распушались елки, гремели фейерверки, усталые люди с надеждой ждали окончания года, думая, что в новом все непременно изменится.

А я ходила, глядя на мир, как сквозь пыльное стекло, плохо пропускающее звуки, и думала: зачем мне елка? Зачем мне украшать дом? Для чего? Для кого?

Захар со мной почти не разговаривал, но это меня даже не тяготило. Я была рада, что он не тащит меня в постель при любом удобном случае и не заставляет потом лежать, задрав ноги вверх, чтобы повысить шансы на беременность.

Лучше никак, чем так.


— Я тут подумал про Новый год и решил, что мы… — начал Захар как-то в конце декабря.

— Ты решил?! — Я даже не стала дослушивать. — Ты. Решил. А меня спросить? Ты вообще меня не собираешься ни о чем спрашивать? Сам решил, сам сделал, пофиг, что я там считаю! Хочу ли я машину, хочу ли я ребенка, хочу ли я замуж! Ты все решил, а потом просто ходишь вокруг и продавливаешь, что хочешь сам!

— Нина…

— Что — Нина?! — взорвалась я. — Мог бы хотя бы из вежливости спросить!

— Да ты психованная! — не выдержал и он. — Рано тебя выписали! Я бы еще и в дурку положил!

А я ведь рассказывала ему все. Вообще все. Всю свою историю. Свою тоску, свою радость, свое возвращение из темных коридоров, по которым бродила годами.

Вот что мне напомнили мои последние ощущения. Мою депрессию.

Рядом с Захаром я рискую снова утонуть.


Переезжала я обратно ровно через год.

31 декабря.

Как будто кто-то специально подгадал.

Впрочем, почему «кто-то»? Я сама.

Встречать Новый год с человеком, который за год успел стать для меня родным, а потом — хуже чужого, совершенно не хотелось. Не так уж страшно быть в праздники одной. Не в первый раз.

Ключи от машины я оставила Захару: все равно она на него же и оформлена.

Поэтому заказала такси. Коробок у меня было примерно столько же, сколько и год назад. Таксист выгрузил их на снег у подъезда и уехал. Я вздохнула, посмотрела на родной дом: хорошо, что не стала никому сдавать свою квартиру! — подхватила ближайшую коробку и пошла к подъезду.

Прижала ее к боку, чтобы набрать код на двери, но тут она распахнулась мне навстречу сама.

Кажется, Максим тоже обалдел, увидев меня. Несколько секунд мы стояли друг напротив друга — в шоке. Молча.

Загрузка...