Как твой психиатр становится твоим бойфрендом

Я успела только захлопнуть дверь так и оставшейся пустой квартиры и юркнуть вслед за ним в лифт. Мысли разбегались, как бешеные зайцы. Подъезд, снег, коробки, оставшиеся у двери, желтая машина, которую Максим открыл и сгрузил коробку на заднее сиденье.

Обошел и распахнул пассажирскую дверь. Кивнул мне, а сам ушел за оставшимися вещами.

Я села внутрь — растерянная, все никак не находя слов.

Он распахнул багажник, загрузил в него все остальное, закрыл и сел рядом со мной на водительское — и потянулся за поцелуем. Горячие губы и ладонь, гладящая меня по щеке, помогли как-то собраться, вернуться в себя.

— Ты серьезно? — спросила я, отдышавшись. — Ты с ума сошел?

— Серьезно, не сошел. Ты против?

Он улыбался. Широко, радостно, беззаботно — как тот мужчина, которого я впервые увидела в кабинете. Как тот мужчина, что пришел ко мне новогодним вечером и распахнул свою шубу Санта-Клауса. По ошибке.

Вдруг и сейчас он ошибается.

— Я… — не знала, что сказать. — Ты же меня вообще не знаешь, сам говорил!

— Знаю. — Он снова потянулся и оставил на губах короткий поцелуй-ожог. — Знаю, Нина Аверьянова. Ты любишь платья и туфли на каблуках, обожаешь марципановые конфеты и лакрицу, пьешь только шампанское, твоя мама живет на другом конце города, по утрам ешь шоколадные хлопья с молоком, а ужинаешь салатом, засыпая его бешеным количеством кунжута. Ненавидишь запах сигарет и роз, смотришь сериалы, только когда они вышли целиком; у тебя есть старый плюшевый кролик, с которым ты спишь, когда тебе грустно; скучаешь по дому в деревне, в котором проводила лето в детстве. Тебе сложно выбирать фильм, на который ты хочешь пойти в кино, если только это не мультик; когда ты по-настоящему счастлива, у тебя появляется ямочка на щеке, одна; мечтаешь побывать в Венеции, знаешь французский и не умеешь готовить спагетти, вечно перевариваешь. Ты пользуешься только ванильным гелем для душа, и духи у тебя тоже ванильные… хотя это можно было понять и раньше. И еще тебе почему-то очень нравятся блондины.

— Ты! — Я распахнула глаза. — Ты шпионил!

— Виновен, — усмехнулся он, снова меня целуя и отворачиваясь, чтобы наконец завести машину. — Я знаю о тебе очень много и хочу узнать все.

Я положила руку на его пальцы, держащие руль.

— Максим, стой. Стой. Нет. Скажи.

— Что сказать? — Он искоса посмотрел на меня и снова улыбнулся.

— Что ты делал здесь сегодня? У моего… у этого дома. Там ведь…

— Она вышла замуж еще летом и уехала в Германию.

— Нет… — Я не отпускала его пальцы. — Нет. Зачем ты приехал?

— За тобой, Нина.

— Но я там уже год не живу!

— Да, но мне повезло. Подумал: вдруг ты захочешь встретить Новый год со мной?

Он еще улыбался, а мне становилось все тревожнее.

— Максим… — Голова окончательно включилась, и мысли в ней были совсем не радостные. — Я так не могу. Не хочу. Я для тебя не первый выбор. Ты ведь любил свою Катю, а у нас… ну просто крышеснос. Это ничего не значит.

— Еще как значит, Нина Аверьянова.

Он убрал пальцы с руля, повернулся ко мне и стал очень-очень серьезным.

— Я собирался предложить тебе быть со мной еще год назад. Наплевав на все: в конце концов, в России нет этического комитета, не уволят же меня за то, что я пять минут пообщался с пациенткой и женился на ней через год после этого.

— Год назад? Когда Катя тебя выперла? — фыркнула я. — Быстро переметнуться из одной теплой постели в другую?

Он прикрыл глаза, медленно выдохнул, а потом открыл их и посмотрел на меня прямо и серьезно.

— Когда закончил те отношения. Да. Я не мог сделать это раньше и не мог сделать это сам. У нас была договоренность…

— Любовь.

— Нет. Понимаешь, Нина, люди не всегда живут друг с другом, потому что у них сумасшедшая любовь. — Максим не отворачивался. Он был рядом, но не касался меня. И хорошо, я бы не хотела закопать этот разговор в бешеных поцелуях и забыть о себе. — Иногда это просто удобно. Хороший секс, совместимость в быту. Не всем везет влюбиться, бывает, что и за всю жизнь люди не встречают это чувство. Это не значит, что они должны оставаться одни. И не значит, что должны нарушать свои обещания. Я обещал быть рядом, пока я ей нужен, и я был.

— Но ты ей изменял!

— С тобой. И чувствовал себя виноватым.

— Она знала?

— Догадывалась. Но пока я оставался с ней, ее все устраивало. С тобой же я быть не мог: это правило для психотерапевтов придумано не зря. Ты же понимаешь, что хороший психолог может сделать с разумом человека, который ему полностью доверяет. Ты была на дне, ты еще не нашла себя и не знала, чего на самом деле хочешь. Я бы просто сломал тебя. Хотя знаешь что?

— Что?.. — Мне захотелось дотронуться до него, но я держалась.

Мне вообще хотелось прижаться к нему и не отлипать никогда.

Рядом с ним я чувствовала себя по-настоящему уютно и спокойно. Как будто наконец все правильно.

— Надо было в тот день, когда я ошибся этажом, все-таки никуда больше не идти. Судьба показала мне, где я должен быть. И я с ней был согласен, но… Я иногда слишком много воли даю разуму, а не чувствам.

— Надо было… остаться, — тихо сказала я.

— Надо, — сказал он, притягивая меня к себе и прижимаясь щекой к щеке. — Но ведь еще не поздно?

Я поколебалась.

Жизнь слишком сложная штука, чтобы вот так, в один момент, понять, какой путь правильный. Иногда об этом узнаешь только спустя много лет. Мы все ошибаемся, слушаем разум, когда надо чувства, и чувства, когда стоило бы разум. Выбираем вслепую, между двумя закрытыми дверями, не подозревая, что прячется за каждой из них. Год назад я была уверена, что нашла человека, с которым мне будет хорошо и спокойно. Я ошиблась.

Максим тоже имел право ошибиться.

— Не знаю… — сказала я. Вдохнула его запах, потерлась щекой о щеку и... — Хотя кого я обманываю!

И я обвила его руками за шею и поцеловала. Он промедлил буквально полсекунды — и обхватил меня, целуя глубоко и жадно.

— Ох, Нина Аверьянова… Как же с тобой будет нелегко… — с некоторым предвкушением проговорил Максим, наконец выезжая из моего двора. — Ужасно интересно узнать, что у нас получится!

Загрузка...