Яркая весна, горячее лето и многообещающая осень

Один раз… Всего один раз.

Утром я видела в окно, как Максим с Катюшей обнимались у подъезда.

Все правильно. Все как надо. Они помирились, а у меня своя жизнь.

Скандалы в квартире этажом ниже, правда, стали чаще, но я включала музыку погромче и делала вид, что ко мне это не относится.

У меня тоже была своя жизнь. Вечеринки, повышение на работе, новые друзья, старые друзья, настоящая весна, которая пришла уже в середине апреля, — яркая, теплая, такая как надо. Все вокруг удивлялись: бывало, что и лето было холоднее этого апреля. Я знала, что эта весна для меня. Даже воздух пах иначе: жизнью и счастьем.

И совсем неважно, что мы с Максимом, пару раз столкнувшись у лифта на первом этаже, не сговариваясь, расходились в стороны и ехали по отдельности. На лестнице он больше не сидел, у мусоропровода не грустил — честно выполнял свою часть договора.

Хотя… может быть, и сидел, но я так редко стала появляться дома, что даже коммуналка за воду и электричество стала стоить копейки.

Летом отправилась в отпуск со старой подругой — и отлично оторвалась на дискотеках в отеле. Несмотря на то что подруга меня активно подбивала, курортных романов заводить не стала.

После того как попробовала настоящий швейцарский шоколад, соевая подделка не вызывала аппетита. Пожалуй, это было единственное, что расстраивало меня в странном эпизоде с моим Сантой-психиатром. После него моя планка выросла до небес, и я сомневалась, что в мире могло найтись много мужчин, которые бы до нее допрыгнули.

— Ну что, Нина, — сказала Инга Семеновна как-то на исходе лета. — Начинаем потихоньку уменьшать дозу лекарств. На психотерапию ходишь?

— Хожу! — кивнула я. — Выполняю все домашние задания, веду себя хорошо.

Почти перестала вспоминать своего бывшего.

— А что терапевт говорит — какие успехи?

— Говорит, что если я и дальше буду хорошей девочкой, то есть шанс, что депрессия больше не вернется.

— Вот и отлично! — Инга Семеновна даже просияла. — Нечего тебе здесь делать.

Наступившая осень нисколько меня не огорчила. У меня в планах был еще один отпуск в теплой стране, я собиралась научиться водить машину, пойти на курсы сальсы, а недостаток прикосновений, о котором сокрушался мой психотерапевт, компенсировать профессиональным массажем.

«Раз уж личная жизнь у вас не складывается», как он сказал. Я посмотрела на него скептически. И пообещала вплотную заняться этим вопросом.

Личная жизнь нашла меня сама.

В октябре в честь завершенного крупного проекта наше начальство решило устроить грандиозный корпоратив. Сняли огромный ночной клуб, куда поместились все работники филиалов, включая тех, кто приехал повеселиться из других городов, закупили много ящиков шампанского и ликеров, наняли диджеев, танцовщиц, официантов, пригласили поп-звезд не самого последнего эшелона и разрешили всем взять два отгула на следующие дни.

Поэтому народ планировал отрываться, как в последний раз!

— Ты придешь в новом платье, правда? — спросила меня Леночка, коллега из соседнего отдела.

Моя одержимость платьями уже стала легендой в компании. Все лето народ заключал пари, повторюсь ли я хоть раз и сдамся ли, придя в джинсах.

Но я не сдавалась!

Почему-то платья — особенно летние, легкие, яркие — были для меня символом моей новой жизни, моего выздоровления. И я покупала их охапками, все разные — от рискованных обтягивающих мини до длиннющих, волочащихся по земле, если не надевать высокие каблуки. У нас, конечно, был формальный дресс-код, но начальство закрывало глаза на голые плечи и разрезы до пояса: им тоже было интересно, в чем я явлюсь на следующий день.

— Разумеется! Я вас не разочарую! — пообещала я Леночке и два дня провела в торговых центрах, выискивая самое лучшее платье в мире.

У меня был свой, особенный повод.

— Ты совершенно здорова, — сказала Инга Семеновна, когда я прискакала к ней на очередной плановый прием. — Сколько сейчас принимаешь? Четвертинку?

— Ага.

— Ну и все, отменяем. Если испугаешься — звони мне в любое время суток.

Мой психотерапевт, узнав, что за неделю после отмены антидепрессантов я стала только веселее, довольно кивнул. А потом мы весь сеанс обсуждали очередную мировую премьеру, потому что говорить больше было не о чем.

— Может быть, пора сворачиваться? — спросил он меня сам. — Что ты будешь деньги тратить?

— Нет! Я боюсь! — заявила я, действительно испугавшись, что останусь совсем одна, без совета и поддержки.

— Ну ладно. Но если передумаешь — просто не приходи в следующий раз.

Платье я нашла. Асимметричное, оно крепилось на одном плече и открывало полностью одно бедро. Переливалось всеми оттенками лилового. Изумительно подходило к моим новым туфлям с каблуками-стилетто. И как-то удивительно удачно сочеталось с длинными серьгами, которые я подобрала в том же магазине. Волосы пришлось убрать наверх, подчеркнуть глаза неприлично-кошачьими стрелками и выпросить у подруги ее крошечный клатч в стразах.

— Ни-и-и-инка… — выдохнула женская часть нашего дружного коллектива, увидев меня на пороге клуба.

Мужская громко сглотнула и слов не нашла.

Даже любимый начальник — верный муж и трепетный дедушка шестидесяти лет — смерил меня таким взглядом, что как-то сразу захотелось то ли прикрыться, то ли попросить премию.

Но я только загадочно улыбнулась и подхватила бокал шампанского с подноса. Столы ломились от еды: фруктов всех видов и разновидностей, закусок из мяса, птицы и рыбы, пирожных и десертов, о которых я даже не слышала, салатов в огромных мисках и подносов с шашлыками из всего, что бегает, прыгает, плавает и летает. Было даже несколько шоколадных фонтанов и устричный бар.

В былые времена я бы натаскала себе на тарелку всего самого вкусного, спряталась бы в уголке и предалась пищевому разврату. Но за последние месяцы я успела распробовать удовольствия более изысканные, чем обожраться до тошноты. Так что мне хватило шампанского и тарталетки с икрой, а дальше… Дальше я пошла танцевать!

Горячие и ледяные, уверенные и нежные, властные и ускользающие, большие и изящные, смуглые и белокожие — разные, разные, разные мужские руки крутили меня в танце. Кто-то уверенно обнимал за талию, кто-то нагло хватал за задницу, кто-то поглаживал бедра, кто-то держался кончиками пальцев. Одни улыбались, другие шептали комплименты, третьи молчали, но так, что я чувствовала в этом молчании восхищение.

Я была королевой вечера.

Голова кружилась от шампанского и танцев, от мелькающих мужских лиц, от восхищения и зависти, в которые меня поочередно окунали взгляды женщин.

Я праздновала возвращение своей жизни. Себя настоящей. И была беспечна и безмятежна в своей легкомысленности, пока вдруг, крутнувшись и вырвавшись из рук очередного кавалера, который проводил меня к стулу, не заметила…

Высокий, светловолосый, в яркой гавайской рубашке… Он стоял ко мне спиной.

Сердце пропустило удар, второй, а потом и вовсе решило не биться, а покинуть поле боя дезертиром, ухнув куда-то вниз — вниз, вниз, через все перекрытия, слои земли, метро, земную кору. В огненный ад ядра планеты.

Загрузка...