Проклятие Эгиды

Глава 1

— Вы издеваетесь?! — Неделя бессонных ночей и так изрядно вымотала меня, а промозглый ветер вкупе с резко отключенным отоплением стали просто последней каплей в чаше моего некогда ангельского терпения, — я подала заявление о пропаже еще неделю назад, и спустя столько дней вы говорите лишь то, что моя сестра могла сбежать? И это все?!

— Молодые девушки постоянно сбегают, — развел руками капитан полиции, — и я проверял социальные сети госпожи Култаевой, она — дамочка ветреная. Только за прошлый год сколько ваша сестра сменила адресов? А мужчин?

— Да вы хоть представляете, какую жалобу я на вас напишу? — Шипела сидящему лентяю, — и сотрите это ваше снисходительное выражение с лица. Если бы на этот раз исчезновение моей сестры выглядело обычным, я бы не летела три тысячи километров, бросив работу, сюда. И уж точно не стала бы отвлекать вас от такого важного пасьянса на этой отрыжке прошлого века, что вы называете компьютером. Завтра я еще раз зайду, и упаси вас Господь повторить все то, что вы мне сейчас несли. Моя сестра исчезла, примите это, найдите ее и верните домой.

Выйдя на улицу из прокуренного насквозь помещения, я зябко поежилась. Просто отлично, ветер сменился косым дождем.

Должна признаться, когда позвонила моя мать в истерике, заявив, что «Зариночка» пропала, я почти слово в слово повторила ей речь капитана о ветреной натуре моей сестры. Зарина могла окунуться в омут новой любви, забыв обо всех родных. Или найти новое хобби, в котором она гений, так уже было с мыловарением. А до этого она увлеклась керамикой. Зарина тогда продала мой телевизор с игровой приставкой, чтобы оплатить гончарный станок. Еще было шитье, в то время она тоже с мамой не говорила неделями, уж слишком увлечена была.

И каждый раз мир мамы разрушался, а младшая сестра должна была искать старшую. «Полина, ты же знаешь, Зариночка у нас творческая». «Полиночка, я откладывала на твою учебу за этот семестр, но ты же знаешь депрессию Зариночки, ей на море срочно нужно».

Самым большим событием в моей жизни стал переезд в другой город, за три тысячи километров от мамы и старшей сестры. Я их любила всем сердцем, правда, но задолбалась с детства быть самой взрослой среди них. Да, смерть отца ударила по ним, особенно то, как именно он погиб. Точнее, его убили на глазах у маленькой Зарины. Я вообще была крохой, так что в моем сердце тот человек, по которому все горевали, следа не оставил.

Тогда подкосило вначале маму, которая замкнулась очень глубоко в себе. Хорошо, что была жива бабушка. Без ее поддержки я бы, наверное, не выжила. Меня попросту было некому кормить.

Моменты, когда у мамы было хорошее настроение, стали самыми яркими и счастливыми в моей жизни: мы со смехом танцевали по вечерам, а иногда смотрели фильмы до утра, объедаясь всякой гадостью. У нас порой не было продуктов, но зато в детском садике и в школе мы были самыми красивыми. На наряды мама всегда находила денег.

И с Зариной мы были лучшими подружками, хоть она и старше меня на пять лет. Красивая, общительная, яркая — она всегда была звездой везде, где появлялась. Быть такой же сестра учила и меня. И если кто посмеет обидеть ее младшую сестренку, та, не задумываясь о маникюре, сворачивала в бараний рог обидчика.

Но после выпуска из школы она изменилась. Близкими мы были по-прежнему, но на этот раз поменялись местами. Зарина, которой нужен поводырь в прямом смысле слова, и я — работающая на рынке у бабушкиной подруги с двенадцати лет. Должны же были, наконец, дома появиться продукты.

Я не знала своего погибшего отца, как и обстоятельств его смерти, убийцу так и не нашли, но подозревала, что характером я пошла в него. А Зарина — в слегка инфантильную мать.

Ух, как же я злилась на мать, когда она мне позвонила. Странность в исчезновении Зарины на этот раз заключалась в том, куда она отправилась, а именно в мой студенческий город. Здесь не было яркой ночной жизни и дорогих бутиков, деньги на которые я регулярно отправляла ей. Только старый институт, который я закончила несколько лет назад. Как только Зарина вылетела в эту Богом забытую дыру, мать должна была мне сказать сразу же. Но нет ведь! Еще и неделю ждала, пока ее старшая дочь соизволит с ней связаться.

А сейчас что делать? Что-то слабо верится, будто весь полицейский отдел сию же минуту рванет искать мою сестру. Они неделю пропинали то, что в высшем обществе не принято называть вслух, и вряд ли возьмутся за поиски пропавшей вообще.

Город, как и прежде, был пустым. Я вообще удивлялась, как мой институт еще не закрыли. Даже студентов моего выпуска можно было на пальцах пересчитать. А древние языки вообще не особо популярны. Переводчики современных получают за свой труд гораздо больше, чем мы.

Зато здесь была самая большая библиотека. Некоторые манускрипты на мертвых языках хранились в оригинале. На них не то что дышать лишний раз не рекомендовалось, но даже рассматривать лучше было под определенным углом и не сильно раскрывая глаза. Архивариус свято верила, что свет может как-то отразиться и испортить древнейшие тексты.

А преподаватели наши — отдельная песня. Некоторые из них были настолько старыми, что их в аудиторию могли привозить на каталках. А к некоторым мы ходили домой или в больницу. Ну а что делать? Учиться-то хотелось.

Пусть после моего переезда в Москву сестра и мать еще долго злились на меня, впрочем, как и я на них за долгие годы безответственности, но я их искренне любила. И сейчас по-настоящему волновалась за сестру.

Она остановилась в той же комнате у тети Нюры, в которой жила я в студенческие годы. Когда я переступила порог в первый раз после прилета, не обратила внимание на одну простую вещь: все мои конспекты были перевернуты. То есть, я это заметила, но не придала значения. Подумаешь, Зарине стало скучно, и она решила покопаться в моих работах.

Но сейчас, осматривая оставленный беспорядок свежим взглядом, мне в глаза бросалась одна странная закономерность: Зарина копалась только в тех работах, где был упомянут хаосгосский язык, а еще она зачем-то купила детальную карту области.

Из всех мертвых этот язык считался самым безжизненным. Некоторые мои преподаватели свято верили, что его не существовало вовсе. Отдельные пергаменты и кожа с текстом обнаруживались в разных точках света. Кто говорил на нем, неизвестно.

Сварила себе кофе и принялась пересматривать те листы, где Зарина оставила свои заметки.

— Не обанкротилась бы на стикерах, — ворчала я, глядя на испорченные страницы. Не люблю такое, руки бы оторвала.

Каждый раз она, не зная перевода, подчеркивала одну и ту же фразу. Или похожие фразы по написанию.

«Заря проникнет при Луне, гибель нитей принося». Это был мой перевод. Но преподаватель с ним был категорически не согласен. Он с пеной у рта доказывал, что там спасение, а не гибель, и не нити, а что-то другое.

Стандартная ситуация в моей профессии. Финальный перевод был аж восемнадцатым по счету вариантом. Та страница была похожа на наблюдения какого-то старца, вот только ни место, ни город, ни вообще цивилизация никому знакомы не были. Именно поэтому этот язык считался вовсе не настоящим. Трактат, по которому я писала дипломную работу, а точнее — пара десятков сохранившихся листов, приписали к исторической ценности только благодаря радиоуглеродному анализу. Иначе эти листы посчитали бы просто каракулями малолетки.

И вот вопрос: зачем моей инстамодели сестре, которая мастерски преподносила свою жизнь как «тяжелый люкс», эти страницы со странным текстом, написанным самым малоизученным языком?

Казалось, будто она резко сорвалась с места, прилетела сюда на последние деньги, переворошила мои конспекты, купила кроссовки и палатку, а потом ушла под вечер и не вернулась.

Я хлопнула себя по лбу…

Палатка! Тетка Нюра ведь сказала о странной покупке Зарины после того, как выяснилось, что ни у кого из знакомых палатки нет.

Я опять бросилась к карте области.

Она проложила пеший маршрут длиной в семнадцать километров от последней остановки электрички. Это уже даже не попа мира, а то самое место, куда доступ есть только для хирурга-проктолога…

Это все больше, чем странно, но, кажется, именно туда и направилась Зарина по загадочной причине.

В полицейском участке мою находку встретили ожидаемо — недоверчиво и с закатыванием глаз. Так хотелось треснуть их каблуком по лбу!

Я еще долго ругала и проклинала оперов про себя, даже после того, как дала отмашку нашему корпоративному адвокату накатать такую жалобу, чтобы их потомки еще помнили и смывали этот позор.

— Полиночка, покушай что-нибудь, — тетя Нюра уже второй раз позвала меня за стол.

— Спасибо, теть Нюр, я правда не голодна.

Тетя Нюра вышла из комнаты, что-то бормоча себе под нос, но я уже ее не слушала, а продолжала сверлить карту с нарисованным красным маркером маршрутом.

Моя неприспособленная к экстремальным условиям сестра наверняка пошла в тот лес. В полиции ее искать даже не собираются. Ну а я тогда зачем, если не пойти по ее следу?

— Теть Нюр! — Крикнула я, выбегая в коридор, — А Петька, внук бабы Тамары, он не уехал еще?

— Нет, а зачем он тебе?

— Он же еще на машине? Не спился, хоть?

— Нет, Полиночка, что такое? На тебе лица нет… Что-то случилось? Позвонить Петьке?

Петька — единственный мой знакомый из этого города, который был на машине. Службы проката здесь не было, до таксиста не дозвониться, да и вряд ли он повезет меня за сорок километров черт знает куда, а потом еще согласится сопровождать по лесу в поисках сестры.

Пока тетя Нюра набирала свою старую знакомую, я побежала собирать вещи. Палатка мне вряд ли понадобится, а вот заряженный телефон для фото, карты и теплая одежда — еще как.

Петька заехал за мной через полчаса, явно обрадованный встрече. Сразу вспомнились его чисто «пацанские» ухаживания за мной, когда я была студенткой. Он даже строил планы о переезде в Москву вместе, как мы там купим квартиру. Он был почему-то уверен, что я буду неплохо зарабатывать. В принципе, так оно и случилось, но только благодаря старому коллекционеру — единственному моему заказчику, который платил по-настоящему хорошие деньги за переводы древних писаний.

Странный тип, если честно.

— Погодка сегодня, да? — Неопределенно спросил Петька, когда мы выехали из города.

Погодка как погодка. То, что доктор прописал осенью.

Петька еще пару раз попытался вовлечь меня в разговор, но добившись лишь однозначных ответов, отстал. Это было крайне невежливо с моей стороны, понимаю, но на разговоры не была настроена абсолютно.

Все мысли крутились вокруг сестры и странной, черной тоски, что разливалась внутри по мере приближения к той самой последней станции. Только сейчас в мою шальную голову пришла мысль, что темнеет уже рано, придется идти по лесу в темноте.

— Ты не замерзнешь? По ночам здесь холодно, — Петька зябко поежился, глядя на мое легкое пальто.

— Нет, мне не холодно.

Освещая себе путь фонариками, мы двинулись вглубь леса. До выхода из дома я и не подумала, как именно буду искать дорогу. Ориентиров здесь не было, но Петька часто бывал в турлагерях, поэтому с легкостью находил нужный нам путь, я же просто плелась следом, лихорадочно вглядываясь в землю в надежде найти хоть какие-нибудь следы.

— Полин! — Возглас Петьки послышался громом в ночи, — смотри туда!

Луч от фонаря выхватил из темноты леса некую светлую кучу. С лихорадочно бьющемся сердцем я замерла, всматриваясь в очертания.

— З-зарина?..

— Это ее палатка. Разбита коряво, странно, что ветер не унес. Даже колья не вбила, вот же ж…

Я бросилась к находке. Здесь был ее рюкзачок, из которого торчало несколько листов с моей дипломной работой на хаосгосском, пара пакетиков с чипсами, две бутылки воды и ни следа моей сестры.

— Зарина! — Крикнула я в темноту в надежде, что услышу ее голос в ответ. — Зарина-а-а!

— Тише ты, идиотка! — Петька бросился к мне, зажимая рот, — здесь могут быть медведи.

— Отпусти, — я сбросила его руку, — Зарина может быть где-то рядом. Ей может понадобиться наша помощь!

— Какое рядом? Где ты видишь хоть один ее след? Зарина ушла отсюда несколько дней назад минимум!

Я еще раз посмотрела на кривую палатку и вещи, оставленные сестрой. Куда она могла уйти? Со страхом пыталась рассмотреть в ночном лесу следы крови или еще чего-то такого же ужасного, но все казалось мирным.

— Что это было? — Со стороны наиболее густых зарослей деревьев послышался треск.

Мне показалось, я слышала стон.

— Полина, стой! — Крикнул Петька мне в спину.

Подгоняемая мыслью, что вот-вот найду свою сестру и не слушая своего старого приятеля, я рванула на звук.

Как позже выяснится, прямо в ловушку…