I

Альда возвращалась с вёдрами от колодца, то и дело неосторожно проливая воду на землю, когда тётка вышла ей навстречу. Как обычно, она опиралась на палку и, невзирая на тёплый день, куталась в шаль. Альда про себя думала, что тётка кряхтела и прихрамывала только для виду. Никаких болезней у неё не было, хоть она и прожила полвека.

– В храм? – Альда поставила вёдра на землю, чтобы отдохнуть. Тяжёлая работа совсем не радовала – что раньше в городе, что здесь.

Тётка закивала. Светлоликий, богослужения, Верховный жрец – всё это не сходило у неё с языка.

– Может, и ты со мной?

Альда как наяву увидела себя на скамье с другими прихожанами, жрецов в длинных белых одеяниях, похожих на женские платья, и ещё немного – услышала бы ядовитые шепотки за спиной, как стихнет проповедь.

– Нет, я лучше дома… поработаю. – Альда выдавила из себя улыбку. Всё лучше, чем задыхаться от жары и злости в зале богослужений. – Лина где? Дома?

– Я ей велела во дворе сидеть, про всякие леса не думать.

Альда молча потащила вёдра с водой, не сказав больше ни слова.

Лес. Заклятый Лес.


– А теперь сражайтесь со злым волшебником, храбрый рыцарь!

– Выходи на поединок! Меч против магии!

– Я тебя одолею, и не видать тебе принцессы!

Принцессой, конечно, была Лина, она сидела на травке и изображала потешный бой тряпичных кукол. Альда немного постояла у низенького покосившегося заборчика, глядя на дочь, такую маленькую и хрупкую в своём старом линялом платьице, из которого она скоро вырастет. Лина не знала скуки, придумывая себе всё новые забавы, и казалось, что это ей подружки не нужны, а не деревенские девчонки дразнятся, не желая с ней играть.

Альда вошла во двор. Лина подхватила кукол, прижала к груди, перестав играть, и её бледное личико стало серьёзным. Альда давно не шутила с дочерью – до веселья ли было, когда приходилось с утра до вечера работать. Альда могла сколько угодно любить Лину и целовать спящую девочку в лоб, но слова и объятия для неё нечасто находились.

– Одна сидишь? Никто не приходил? – спросила Альда. Лина молчала, поглаживая одну из кукол – храброго рыцаря – по голове. Их подарила добрая женщина, некогда приютившая Альду с ребёнком у себя дома. После смерти той женщины её сыновья выгнали Альду и Лину на улицу, и им ничего не оставалось, кроме как уехать в деревню.

– Скоро обед будет готов. – Альда уже хотела уйти, прихватив с собой вёдра с водой, как её настиг тихий голосок Лины:

– А почему нельзя по лесам бродить?

Альда остановилась. Всё это было как вчера: тёмные ряды деревьев, колыхавшиеся на ветру кустарники, наползавший откуда-то холод.

– Потому что нельзя. – Не оборачиваясь, Альда зашла в дом. Лина повертела в руках другую куклу, изображавшую злодея.

– А мне сказали, там есть какая-то интересная тайна, – сказала она и улыбнулась. Лина мечтала о самом настоящем волшебстве – таком, как в сказках рассказывают.

Альда её не слышала. Она резала лук и, задев острым ножом палец, даже не поморщилась.


– Святая проповедь да очистит ваши души…

Альда покосилась на дочь – Лина сидела смирно, что-то шепча на ухо то одной, то другой кукле. Сама Альда разглядывала свои ногти, почищенные перед походом в храм. Или пыталась понять, из какого дерева вырезаны скамьи для прихожан.

– …Ибо тьма не породит свет…

Верховный жрец обладал внушительным ростом, красивым голосом и живыми манерами, несмотря на старость, и в чертах его лица Альде всё время виделось что-то знакомое. Понять бы что. А ещё Альда не могла понять, каким образом тётка смогла заманить Лину в храм.

Альда скучала. Верховный ей не полюбился: в его взгляде, устремлённом на Лину, читалась высокомерная жалость. Да и все жрецы, казалось, возвышались над обыкновенными смертными, снисходили до их жалких просьб и купались в их благоговении. Альда заметила, как тётка подалась вперёд и жадно внимала Верховному жрецу.

– …И трижды выберешь то, что тебе дорого: веру, свет и любовь.

Прихожане утирали слёзы.

От тёткиной хвори, не позволившей ей идти в храм без Альды, не осталось и следа. Как только люди подошли к Верховному жрецу за благословением, тётка проворно заняла место впереди, даже о палке забыла. Альда прикрыла ладонью рот, чтобы не расхохотаться, и хотела взять Лину за руку, но тут тётка позвала:

– Альда! Давай и ты получишь благословение!

Альда могла бы прочитать её мысли: а вдруг жизнь грешной племянницы станет радостнее? Вздохнув, Альда велела дочери сидеть, а сама подошла к Верховному жрецу.

– Раньше не видел я тебя в храме. – Верховный задержал её ладонь в своей и прочитал какие-то молитвы. Альда не сводила глаз с его белых, как мел, усов и длинной бороды. Тётка что-то объясняла Верховному, но Альда не слушала. Она оглянулась – и увидела, что скамья, на которой только что болтала ногами Лина, пуста, а дверь залы богослужений приоткрыта.

– Лина? – Альда обрадовалась, что жрец отпустил её руку и не надо вырываться силой. – Лина!

– Домой побежала, – благодушно молвил кто-то из жрецов. – Детишки, они же такие… На месте им не сидится… Жизни в них много…

Ещё одна истина, сказанная в этом душном храме, и Альда закричала бы, наверное. Она распахнула дверь и выскочила наружу.


Лины не было ни дома, ни во дворе. Альда торопливо шла по улице, и чумазый мальчишка, сунув палец в рот, смотрел ей вслед и пинал камушек. Женщина, которая вышла постирать бельё у реки, проводила Альду взглядом.

Она спрашивала у них, у мужика, заросшего бородой по самые уши, у девушек, которые хвастались друг перед другом новыми красными бусами. Никто не видел Лину.

Альда наткнулась на тётку – та переводила дыхание, тяжело опираясь на палку, и в глазах её застыл испуг.

– Ты видела Лину? – Альда чуть не встряхнула её, но вовремя опомнилась. – Где она?

– Верно, Лес её забрал, – прошептала тётка. – Заклятый…

– Да что ты такое говоришь?!

– Не ходи туда.

Альда упрямо покачала головой.

– Оставь, – повторила тётка. – Сгинешь там!

Альда не ответила и снова кинулась искать девочку, но та бесследно пропала, а к Заклятому Лесу Альда ещё не отваживалась подойти. Как знала, что не надо было сюда приезжать! Лучше б они с Линой остались в городе, даже если пришлось бы милостыню просить!

Придя домой, измученная Альда удивилась, что тётка сама стряпала обед. Обычно хозяйством занималась Альда – с тех пор, как приехала сюда вместе с Линой.

– Как судьбой суждено, так тому и быть, – рассудила тётка, мешая большой деревянной ложкой в кастрюле. – В храме говорили – те, кого Лес зовёт, не останутся. Вот он Лину и позвал. А тебе горе горевать… ничего, пройдёт, замуж выйдешь, ещё детей родишь…

Альде хотелось кричать, выть, заставить тётку замолчать.

– Ты поплачь. Легче станет.

Не станет – и всё же слёзы покатились по щекам Альды.

– Попроси у Верховного жреца утешенья. – Тётка погасила огонь и вздохнула, прикрыв кастрюлю крышкой. – Зейне его зовут.

– Я попрошу. – Голос Альды был хриплым. – Но не утешенья, а помощи.


Альда ворвалась в храм Светлоликого и подбежала к Верховному жрецу, растолкав людей, которые просили у него благословения. Схватила растерявшегося жреца за руку и с трудом, но смогла сказать:

– Моя дочь. Лина. Она в Заклятом Лесу. Помогите!

Кругом заохали, закричали, но Альда не отпускала Верховного жреца и глядела на него снизу вверх. Откажет, оттолкнёт? Так она бросится в Заклятый Лес, больше не слушая ничьих слов!

Но Зейне не отказал. Альда поняла, почему его в деревне так уважали, когда он кивнул:

– Конечно, я помогу тебе. Пойдём со мной.

Альда наконец-то выдохнула, и какое это было облегчение! Зейне отвёл её в каморку рядом с залой богослужений, усадил на деревянную скамеечку у стены. При первой встрече Альда посчитала его спесивым стариком – а это оказался простой человек, который тревожился и искренне желал помочь.

Альда всё рассказала. Зейне так участливо смотрел на неё, что она добавила срывающимся голосом:

– Понимаете… я один раз уже ошиблась. Не хочу, чтобы такое случилось опять. Я пойду за моей дочерью…

– Из Заклятого Леса нельзя вернуться, – покачал головой Зейне.

– А я вернусь. – Альда сжала руки в кулаки. – С моей Линой.

– Ты ничего не знаешь. – Зейне отвернулся и отошёл в сторону. В стене под самым потолком некогда проделали окно, и оттуда было видно клочок неба. Зейне скрестил руки на груди и смотрел на этот синий кусочек, пока Альда сердито говорила:

– Чего я не знаю? Скажите, чтобы я была готова!

– Ты думаешь, что сможешь приготовиться к злому… колдовству? – Зейне опустил голову. – У Леса есть Хранитель.

Альда замерла, боясь пропустить хоть слово. Ей хотелось, чтобы Зейне говорил быстрее, чтоб повернулся к ней лицом и поддержал её, потому что Альда была одна в своей борьбе за Лину, всегда одна.

– Хранителю много лет, но в Заклятом Лесу время не движется. Когда я был мальчишкой, Хранитель ещё жил в нашей деревне, и никто не знал, что у него тёмный дар. Ходили легенды о Волшебнике, который рождается раз в несколько столетий в семье, где есть двое братьев. Вместо Волшебника на свет появился злой колдун. – Зейне невесело хмыкнул. Наверное, ему было тяжело рассказывать эту историю. Но Альде тяжелее было слушать, понимая, что лучше бы Лес оказался без хозяина.

– А как вышло, что колдун стал Хранителем? – Альда не стала спрашивать про второго брата.

– Тогда ещё Леса не было. Колдун помогал одной старухе – мы все думали, что она ведьма. Гореть бы ей на костре, но она умело скрывала свой дар, и он тоже! Всё открылось, когда ведьма умерла, а колдун прихватил её чёрные книги и сбежал. Он поджёг дом моих родителей, он очень опасен! – Зейне наконец-то повернулся к Альде – мрачный, с поджатыми губами. Альда отвела взгляд.

– С тех времён не осталось никого, все умерли, только Хранитель и я помним прошлое. О Хранителе знают, но о нём запрещено говорить, как о человеке, проклятом небом и людьми, – торжественно закончил Зейне.

Если он думал, что отвратит её своей историей от спасения Лины, то напрасно – Альда встала бы и кинулась в Лес, не раздумывая, но ведь она пришла к жрецу затем, чтобы он дал ей какой-нибудь амулет, защиту от злых сил, а теперь получалось, что и оружие. Против злого колдовства.

– Вижу, что не смогу тебя отговорить, – вздохнул Зейне.

– Правильно видите. – Альда встала. – Потому я к вам и пришла. Вы – служитель светлых сил.

– Хорошо, я дам тебе одну вещь, – сдался Зейне, и Альда обрадованно шагнула к нему, но он поднял руку:

– Сначала расскажешь мне, что это за ошибка, которую ты не хочешь повторить.

Альда сникла и уставилась в пол. Кажется, теперь ей впору было отворачиваться и смотреть на кусочек неба в окошке, а там появилось маленькое белоснежное облачко.

– Отец Лины. Он… исчез в Заклятом Лесу из-за меня.

Семь лет тому назад

Альда досадливо ругнулась, зацепившись платьем за куст. Остановилась, осторожно опустила корзинку с грибами на пенёк. И тут появился незнакомец – высокий, худой, в белой рубахе и чёрных штанах. Подошёл и молча высвободил оборку Альдиного платья, хотя никто его об этом не просил.

Альда посмотрела на него, чуть прикусив губу и отступив на шаг. Ничего в нём особенного не было… только глаза – большие, ясные, светло-карие. Альда опомнилась:

– Зд… Здравствуйте. Вы из местных? – Это было первое, что слетело с её губ. Начинать разговоры с незнакомцами Альда не умела. Она нагнулась и подобрала свою корзинку, радуясь, что есть чем занять руки, а то бы так и стояли, уставившись друг на друга, словно в глупом рассказе, коих она в городе наслушалась довольно.

– Нет. – Он говорил тихим низким голосом. – Я художник, путешествую.

– А я… просто Альда. Кстати, вы тут будьте осторожнее. Мне тётка говорила про Заклятый Лес, или как его называют. – По лицу Альды легко можно было понять, что сама она не верила во все эти глупости. Помнится, тётка обиженно отвечала, что Альда может спросить Верховного жреца, древнего и мудрого старца, но племянница отмахивалась.

– И что случится, если я войду в Заклятый Лес? – с неподдельным любопытством спросил художник.

Альда переложила корзинку в левую руку и отвела в сторону прядь светлых волос, упавшую на лоб.

– Обратно уже выйти не сможете, – таинственным голосом, подражая тётке, ответила она. – Там царит злое колдовство!

– Как же я отличу тот Лес от обыкновенного? – В карих глазах художника плясали весёлые чертенята – кажется, он тоже думал, что всё это сказки, и Альда широко улыбнулась:

– Наверное, он какой-то другой. Зловещий…

– В таком случае будьте и вы осторожны, Альда. – Он коснулся своей ладонью её пальцев, державших корзинку. Они встретились взглядами, и им нечего было сказать, но отходить друг от друга не хотелось.

– А вашего имени я так и не узнала, – наконец вырвалось у Альды.


Он открыл ей своё имя, но Альда всё равно мысленно звала его художником. Они встретились через несколько дней, снова в лесу, и она спросила, где он остановился на ночлег, неужели под каким-нибудь деревцем? Серые глаза Альды блестели весельем: она и не думала, что в таком скучном месте встретит такого занятного человека, как её – теперь знакомый – художник.

– Я остановился в деревне, у одного старого холостяка, – объяснил художник, и Альда рассмеялась.

– А я живу у тётки, она тоже старая и не замужем.

Она рассказала художнику, что приехала из города погостить в деревне, что у отца её книжная лавка, и там Альда стояла за прилавком и торговала ничуть не хуже, чем если бы была мужчиной, как её старший брат.

Загрузка...