Пропавшая шхуна

Глава 1. Неожиданный проситель

Тод Моран, свежеиспеченный третий помощник капитана грузового парохода «Арабия», стоял у борта судна на полубаке, и мысли его были такими же туманными и неопределенными, как силуэт Сан-Франциско, вырисовывавшийся перед ним на фоне неба. Это был его последний день в порту. И он сознавал, что на многие недели — а может быть, и месяцы — это была последняя возможность ступить на американскую землю. Потому что завтра «Арабия» под командованием капитана Джарвиса выйдет в Южное море.

Гневная перебранка неподалеку вывела его из задумчивости. Он обернулся и посмотрел на забортный трап, который вел на причал и где стоял на вахте рулевой Топпи, маленький кокни. Тод увидел, как его тощее тело судорожно дернулось, и догадался, что какой-то портовый бродяга снова попытался пробраться на борт незамеченным.

— Нет здесь никакой работы! — разносился пронзительный голос вахтенного. — Уже неделю назад набрали всех. Черт возьми, по пятнадцать человек настоящих моряков дерутся за каждую койку, а ты не выглядишь человеком, которого когда-либо окатывало соленой водичкой!

Ответ прозвучал тихо, но твердо:

— Да, я никогда раньше не плавал на пароходах, но мне обязательно нужно попасть на Таити — и как можно скорее.

— Ну ты и обезьяна! Хочешь, я перекинусь парой слов с капитаном, и он одолжит тебе свою каюту и поднимет якоря, а?

— Я вполне готов, если надо, отработать свой проезд, — настаивал нарушитель спокойствия. — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы как можно скорее добраться до Папеэте.

— О нет! Значит, за тобой гонятся копы[2], и тебе надо поскорее смотаться, не так ли?

— Послушайте, как человек человека: позвольте мне поговорить с вашим капитаном!

— Человек человека? Пацан, проваливай! Смотри-ка, покраснел! Убирайся отсюда, «человек»! Да побыстрее, понятно?

Заинтересовавшись, Тод Моран подошел ближе. На середине трапа стоял молодой человек, стройный и загорелый, одетый слишком хорошо для глаз, привыкших к одежде моряков и портовых работников. Когда его рука легла на поручень трапа, Тод заметил блеск наманикюренных ногтей. Вопросительно поднятое лицо было узким и острым; темные глаза с возмущением сверкали на человека, преградившего ему путь.

— Что-то случилось, рулевой? — спросил третий помощник.

— Нет, нет, пока ничего; но думаю, что все еще может зайти далеко. Этот парень — настоящий упрямый пес, если можно так выразиться. Разве я ему не сказал, что нет у нас для него работы? Вы только взгляните на него!

Маленький матрос плотнее ухватился за поручень, сгорбился и с невероятной точностью плюнул в узкую полоску воды между причалом и судном.

— Ну-ну, Топпи, не теряй самообладания, — с улыбкой посоветовал ему Тод и повернулся к пристально смотрящему на него упрямому незваному гостю.

Карие глаза смотрели на него умоляюще.

— Я не могу добиться вразумительного ответа от этого моряка, — оправдывался он. — При этом я просто ищу работу. Моя просьба не может быть поводом для таких оскорбительных замечаний. — Молодой человек снял мягкую фетровую шляпу и вытер пот со лба. — Я обязательно должен добраться до Папеэте, — продолжил он немного спокойней. — Для меня это вопрос жизни и смерти. Пассажирский пароход отплывает не раньше следующего месяца, да и, откровенно говоря, у меня нет денег на билет.

Тод Моран облокотился о планширь фальшборта. Незнакомец, который не мог быть намного моложе его самого, странным образом привлекал к себе.

— Почему, — спросил Тод, — вам так необходимо немедленно отправиться на Таити?

Юноша сделал еще один шаг вверх по трапу.

— Меня зовут Стен Ридли, и дом моего детства находится на Тайарее, небольшом острове рядом с Таити. А здесь я учился в школе, на восточном побережье. — Он помолчал, и его взгляд скользнул по судну, как будто ожидая от него помощи. — Мне просто нужно как можно скорее вернуться домой, — продолжил он. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне найти хоть какую-нибудь работу на вашем судне. Я готов делать все, что угодно — любую работу.

Ухо Тода уловило странный тембр голоса молодого человека; хотя его английский был безупречен, в нем звучала едва заметная нотка иностранного языка, на котором он, возможно, говорил в детстве. Тод пригладил рукой волосы песочного цвета.

— Тоска по дому?

— Нет, не в этом дело, хотя я и скучаю по тропикам. Но что-то... что-то там произошло.

— Что-то плохое?

— Да. — Он опустил руки по швам и стал говорить еще тише. — Я точно не знаю, что происходит дома, но в этом есть нечто настораживающее — возможно, даже что-то ужасное. — Внезапно он вскинул руки вверх, что, казалось, было сродни странному звучанию его слов. — Ах, я не могу рассказывать вам здесь!

Тод Моран испытующе посмотрел на него. Юноша из одной из самых дорогих школ-интернатов на Востоке, размышлял он, и... хм... парень, который слоняется по Сан-Франциско без гроша в кармане. Есть ли у него здесь друзья?

Он озвучил эту мысль.

— Нет, — ответил Стен Ридли. — Я не знаю здесь ни души. Я один. Я разорен. Впрочем, меня это не особо волнует — я уже могу постоять за себя. Только вот мне срочно нужно домой. «Арабия», как я выяснил, является единственным судном, отплывающим в Папеэте в течение ближайших трех недель.

Взгляд Тода скользнул назад — туда, где над кормой судна кружили чайки. Никто лучше него не знал, каково это — оказаться в чужом порту одному и без денег. Разве однажды он не был в точно таком же затруднительном положении в Нью-Йорке, а затем снова на юге Франции?

— Ладно! — решил он. — Если рулевой соблаговолит впустить вас на борт, я отведу вас к капитану. — Третий помощник обернулся к вахтенному матросу. — Ну, что думаешь, Топпи?

— Как скажете, сэр. Ваше решение, — ответил маленький кокни. Тем не менее, он громко зарычал, неохотно отходя в сторону: — Надо же, «человек» на борту!

Стен Ридли нетерпеливо поднялся на палубу. Он так смерил взглядом Топпи, что маленький моряк почувствовал себя менее важным, чем кружившие над ними чайки.

Третий помощник повел его на корму.

— Я не могу обещать вам место, — объяснил он, — но я представлю ваше дело шкиперу. Вот увидите, капитан Джарвис — справедливый человек.

Свернув в проход по правому борту, двое молодых людей вскоре прошли мимо шахты тихого и явно пустынного машинного отделения и, наконец, снова оказались на открытой палубе. Они проскользнули под грузовой стрелой, которая в этот момент подавала в третий трюм ящики с консервами, и добрались до кормовой надстройки. Тут Тод поднял руку, чтобы постучать в дверь, за которой находилась судовая канцелярия,[3] но вспомнил, что он уже стал третьим помощником. Он опустил руку и без дальнейших формальностей вошел в помещение, где за столом сидел капитан парохода «Арабия».

— А, это ты, Джо Макарони[4], — начал капитан Джарвис, но, заметив хорошо одетого молодого человека, стоящего рядом с Тодом, удивленно поднял глаза.

— Кто это? — приветливо спросил он. — Один из ваших бывших друзей по колледжу?

— Нет, сэр. Парень ищет работу.

— Но вам должно быть известно, что у нас больше нет вакансий.

Его глубокий и проникновенный голос звучал теперь далеко не так дружелюбно.

— Я боялся такого ответа, сэр, — признался Тод. — Но я подумал, что мы могли бы найти место для возвращающегося на родину бедняги, который не прочь отработать свой проезд. Видите ли, этот юноша родом с Таити. У него не осталось денег, а там что-то случилось — что-то, требующее его немедленного возвращения.

Капитан Джарвис откинулся на спинку своего вращающегося кресла и закинул руки за голову. Взглянув на Стена Ридли, Тод увидел, как глаза молодого человека расширились от удивления при виде капитана «Арабии».

Том Джарвис, старый друг Тода, был хорошо известен среди тихоокеанских моряков. Ростом свыше шести футов, широкоплечий и светловолосый, он однажды в своем прошлом позволил фантазии татуировщика выложиться на всю катушку. Тод мог представить, какое впечатление он производил сейчас на незнакомца: темные облегающие брюки подчеркивали необычную длину его ног; синяя рубашка, расстегнутая спереди, обнажала крепкую шею и грудь, на которой ухмылялись драконьи головы; на правой руке ниже закатанных рукавов рубашки виднелась узкая сетка из маленьких звездочек, а на левой на мощных мышцах извивалась зеленая змейка.

— Почему вы так торопитесь вернуться на Таити именно сейчас? — спросил он.

Стен Ридли сглотнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Это… дело обстоит следующим образом, сэр, — наконец произнес он. — Я был вдали от дома последние два года. Мой отец отправил меня в школу в Коннектикуте. Все шло хорошо до тех пор, когда примерно три месяца назад от него перестали приходить письма. До этого он писал мне каждый раз, когда сюда отправлялся пароход. Первый раз, когда не пришло очередное письмо, я подумал, что он, вероятно, был на Тайарее, где у нас есть кокосовая плантация. Но и следующее судно пришло без известий — ну, и без денег тоже. И я, должен признаться, запаниковал.

Он помолчал, глядя в пол. Тод и капитан Джарвис слушали молча, и молодой человек продолжил:

— Я отправил телеграмму на Таити, но ответа от отца не получил. Вместо этого пришло сообщение, что его нигде не могут найти. Затем я, наконец, получил от него известие — и с этого начинается самая странная часть этой истории. Отец написал, чтобы я не волновался, если не получу от него вестей в ближайшее время. Он посоветовал мне оставаться в школе, потому что там все уже оплачено до конца семестра. Но я ни в коем случае — что бы я ни услышал — не должен возвращаться домой.

— Хм, — капитан Джарвис подался вперед в своем кресле. — И вы не знаете, почему он это написал?

— Нет.

Ответ был едва уловим.

— Чем занимается ваш отец? Он плантатор?

— Да. У него есть плантация, где мы тоже можем жить; от Папеэте до нее всего одна ночь на паруснике. Он также владеет тремя небольшими шхунами, которые курсируют между островами Общества и группой Туамоту — их еще называют Жемчужными островами. Что-то случилось, что-то ужасное, я это чувствую. Но только — что?

Юноша уставился на них, его глаза потемнели от страха.

— И вы не можете дождаться пассажирского лайнера в следующем месяце?

Стен Ридли покачал головой:

— У меня больше нет денег. Те, что у меня были, я истратил, чтобы добраться до Сан-Франциско. Ох, возможно, мне не следовало ехать, но я больше не мог оставаться в школе. Эта история крутилась у меня в голове день и ночь, и мне было невыносимо ничего не делать.

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Не могли бы мы где-нибудь использовать этого мальчика?

— Да, сэр, — быстро ответил Тод. — Можно взять его матросом без класса и использовать на дневных работах.

— Добро. — Капитан взял большую бухгалтерскую книгу, лежавшую на столе, и пролистал страницы. — Напишите здесь свое имя, — сказал он молодому человеку. — Завтра утром прибудет представитель судоходной компании, чтобы оформить прием людей на работу.

Юноша поспешно подошел ближе, взял ручку, которую Джарвис протянул ему, и стал писать на указанной строке. Тод, наблюдавший за этой небольшой церемонией с нескрываемым удовольствием, вдруг заметил, что его татуированный капитан как завороженный уставился на имя, записанное в книгу.

Глаза капитана сузились. На его бронзовом лице появилось выглядевшее для него странным растерянное выражение.

— Стенхоуп Ридли! — воскликнул он. Резким движением он встал, повернулся к двум молодым людям спиной и уставился в открытый иллюминатор, под которым располагался стол.

Тод почувствовал, что происходит нечто таинственное, волнующее. Взглянув на Стена Ридли, он встретил удивленный, вопрошающий взгляд друга. Юноша, который стоял такой стройный, энергичный и ухоженный, вдруг, казалось, съежился от близости рослого, сурового капитана. Даже его голос впервые утратил звучание спокойной уверенности.

— Вы... вы знаете моего отца, сэр? — спросил он с дрожью в голосе. — У вас есть какие-нибудь новости о нем?

С полминуты мужчина не отвечал; наконец он откашлялся и заговорил с большим напором:

— Вам лучше не возвращаться домой на Таити, молодой человек. Найдите себе работу. Оставайся здесь!

Тод в замешательстве уставился на него. Эта внезапная перемена — что она должна была означать? Что капитан Джарвис знал об отце этого юноши? И даже если он узнал это имя, то почему его голос приобрел такой отчетливо слышимый холодный отстраненный тон? Тод прекрасно знал, что резкость была в характере этого человека, и все же никто — как знал Тод — не мог быть более сострадательным и понимающим в трудную минуту.

— Почему вы не советуете мне ехать домой? — протестующе заговорил Стен Ридли. — Почему на каждом шагу мне встречаются все новые и новые препятствия? — Он вскинул руки в жесте отчаяния. — Капитан Джарвис, вы знаете что-то о моем отце! Вы что-то скрываете от меня.

Высокий статный мужчина не пошевелился. В сером свете, просачивавшемся сквозь иллюминаторы, его голубые глаза казались темными и непроницаемыми.

— Если я это делаю, — сказал он спустя некоторое время, — то делаю это только для вашего же блага.

— Но я давно уже не ребенок, — ответил юноша неуверенным тоном. — Мне почти восемнадцать. Скажите мне правду, сэр. Я лучше выдержу что угодно, чем испытывать это невыносимое напряжение.

В то же мгновение Тод увидел, что выражение лица капитана смягчилось.

— Если я что-то скрываю, мой мальчик, так это только потому, что не могу поделиться полученной информацией.

— Даже со мной, не так ли?

Капитан Джарвис кивнул:

— Даже с вами — нет.

Какое-то мгновение в тесном помещении не раздавалось ни звука; затем Стен Ридли медленно повернулся к двери.

Его рука нащупала дверную ручку, задержалась на ней.

Вид поникшей фигуры юноши тронул Тода. Пораженный, даже опечаленный, он посмотрел на капитана, на того человека, который так часто относился к нему по-дружески. Что теперь? Что здесь было не так? Почему упоминание имени Стенхоупа Ридли вызвало недоверие?

Но, глядя на неподвижное лицо Джарвиса, Тод сомкнул губы, прежде чем с них сорвалось задуманное слово протеста.

Под рукой юного Ридли дверь открывалась дюйм за дюймом. Однако внезапно он замер и с видимым усилием взял себя в руки. Повернувшись, он с пылающим лицом посмотрел на Джарвиса.

— Я все равно поеду домой, — произнес он с вызовом. — Да, даже если вы не желаете или не можете мне помочь. Так или иначе, я доберусь туда на следующем судне. Я собираюсь выяснить, что там не так! Я собираюсь это выяснить!

Том Джарвис посмотрел на него одобрительным взглядом. Возможно, одежда юноши — модели, несомненно, с Пятой авеню — первоначально произвела на него ложное впечатление.

При звуке решительного голоса, при виде неудержимого огня, вспыхнувшего в темных глазах, при твердом выражении вытянутого лица юноши Том Джарвис показал себя цельным человеком. Это был человек, который, как знал Тод, по натуре боец, любил встречаться с другими бойцами; и вот перед ним стоял человек, несомненно, такого же рода.

— Молодой человек, — медленно произнес капитан, — что, если я действительно предоставлю вам койку?

— На «Арабии»? — Голос Стена Ридли дрожал от эмоций. — Если вы это сделаете, капитан Джарвис, я буду вашим должником и никогда не перестану благодарить вас.

Капитан снова опустился в кресло.

— Хорошо. Моран, проследите, чтобы он получил койку и подходящую одежду. Мы не можем позволить ему разгуливать по палубе в том, в чем он сейчас одет.

Он бросил на юношу еще один пронзительный взгляд.

— Как бы вы не пожалели, Ридли, что отправились со мной. Я вас предупреждаю! Лучше останьтесь здесь!

Лицо Стена Ридли медленно теряло всякий цвет. Его руки нервно двигались.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, - но что бы ни случилось, я еду домой. Все это я перенесу лучше, чем неопределенное ожидание. Я еду!

Глава 2. Скандал в матросском кубрике

На следующий день после полудня «Арабия» вышла в море. Под затянутым облаками небом старый пароход прошел Золотые Ворота, высадил лоцмана за пределами гавани и направился на юг.

Третий помощник Моран вышел на палубу после ужина в кают-компании. Было уже темно, и в правый борт дул пронизывающий ветер. Он прошел на носовую палубу, оперся о фальшборт и посмотрел вниз, в непроницаемую глубину. Его сердце пело от радости.

Черт возьми, не было ошибкой бросить колледж и поступить в морскую школу! Он неоднократно уверял себя в этом. Имея солидный опыт работы рядовым моряком, ему было легко сдать все экзамены; предложение этой должности на «Арабии» было тогда ответом на его самые сокровенные желания; и вот теперь он совершал свой первый рейс в качестве офицера. Он снова вышел в море, взяв курс на тропические острова к югу от экватора, о которых он всегда мечтал, — покрытые пальмами острова Южного моря. Он поднял голову и посмотрел на берег, туда, где цепочка крошечных бусинок света была последним, что он мог увидеть на своем родном берегу.

Тут внезапно распахнулась дверь в полубаке, ведущая в матросский кубрик, и широкий луч света упал на палубу почти у его ног. Обернувшись, он увидел груду постельного белья, летящую по воздуху и падающую на палубу в полосе желтого сияния. Сначала летели две простыни, затем соломенный тюфяк, затем дорогой кожаный чемодан, выглядевший совершенно неуместно здесь, на носовой палубе. Из кубрика донесся безудержный смех. Пронзительные голоса разом смолкли и внезапно слились в одно старое шанти[5]; и в такт этой матросской песне был вынесен предмет синего цвета, который остался неподвижно лежать на груде постельного белья.

Удивленный, Тод Моран присмотрелся и увидел, что предмет задвигался. Сначала показалась белеющая нога, затем в поле зрения появилась рука, приподнялась голова. Третий помощник оказался лицом к лицу со своим протеже с прошлого полудня.

В светлом четырехугольнике двери появилась фигура моряка, и чей-то голос крикнул:

— Эй, ты, петухов нам тут только не хватало. «Человек — человеку», убирайся-ка на палубу сегодня, у нас для тебя нет лишнего места. Декоративных обезьян не держим. Спи спокойно, сладенький!

Железная дверь захлопнулась, темнота снова окутала палубу.

Тод Моран онемел от изумления. И в тишине, прерываемой только свистом ветра в снастях и журчанием воды у борта судна, он услышал сдавленный всхлип.

Тод сделал шаг вперед:

— Что случилось, Ридли?

Ничего не ответив, юноша высвободился из-под одеяла, встал и рванулся бежать — как был, босиком.

— Стойте! Куда вы? — крикнул ему вслед Тод.

В темноте Стен Ридли поколебался, остановился и обернулся.

— Кто там? — крикнул он в ответ.

— О, это всего лишь я — третий помощник. Что случилось?

— Они выгнали меня из кубрика — эти хулиганы! Я им еще покажу!

Тод подошел к нему и ободряюще положил руку на плечо юноши.

— Успокойтесь, Ридли. Там есть типы, которые могут сбить тебя с ног одним мизинцем.

— Ах, они могут? — закричал юноша. — Ну, пусть попробуют.

Тод спокойно стал расспрашивать, желая успокоить того:

— Что же там случилось с вами?

— Только то, что я рано лег — вот и все, — гневно произнес Стен Ридли. — Я устал как собака от уборки палуб. Это достаточная причина для того, чтобы придираться ко мне?

— Конечно, нет. Но что вы им сказали?

— Ничего. И я не собираюсь связываться с этим сбродом.

— Может быть, — задумчиво произнес Тод, вспоминая свой предыдущий опыт работы, — может быть, их раздражало что-то, о чем они не говорили... А что это на вас надето? Это синий шелк?..

— Да, это пижама, — подтвердил молодой человек. — А в чем дело?

Тода Морана охватило неудержимое желание расхохотаться. Синяя шелковая пижама в кубрике «Арабии»! Небесный владыка, неудивительно, что парню не поздоровилось.

Ему с трудом удалось подавить свое веселье.

— Ридли, — добродушно посоветовал он, — вам лучше немного изменить свои привычки.

— Вы хотите сказать, — подчеркнуто вежливо ответил молодой Ридли, — что я должен приспособиться к образу жизни этих типов?

— Именно так. Я советую вам выбросить за борт все, что у вас есть, и чем скорее, тем лучше.

Стен Ридли обернулся; темнота скрывала выражение его лица.

— Вы офицер, мистер Моран, и в то же время вы единственный человек на борту, который до сих пор удостаивал меня добрым словом. Боцман уже проклинает меня весь день, а матросы унижают меня, где только могут, потому что я так мало понимаю в морском деле. О, мне уже понятно: их нельзя винить. Да и что я знаю об их маленьком мирке? Ничего — да и ничего более я не хочу знать.

— Тогда вам здесь не место, Ридли. Когда вы просились на работу, я думал, что с вами будет все в порядке.

— Я тоже, — поспешно заверил его юноша. — Я искренне благодарен шкиперу за его согласие. И я, конечно, готов пойти на все, чтобы узнать, что случилось с моим отцом. Вы правы, мистер Моран. Мне еще многому нужно научиться. — Он сделал паузу и понизил голос так, что ветер почти унес его слова. — Я последую вашему совету.

Третий офицер Тод Моран шагнул к нему.

— Дайте мне руку, — воскликнул он. — Если вы сделаете это, Ридли, я помогу вам всем, чем смогу.

В темноте его руку схватила сильная, худощавая рука. Ветер трепал тонкую шелковую пижаму вокруг вздрагивающего тела Ридли.

«Чертовски странно, — подумал юноша, подходя к фальшборту, — как можно за два коротких года привыкнуть к благам цивилизации. Дома, на Тайарее, я весь день носил только пареу, набедренную повязку, как носят все туземцы. Я плавал в лагуне, нырял за кальмарами, плавал на своей лодке-аутригере вдоль рифа и ловил рыбу — а теперь у меня волосы встают дыбом, когда те типы в кубрике смеются над моей пижамой».

Он молча и быстро стянул с себя тонкую пижаму. Секунду он держал ее над головой в протянутой руке, затем ветер унес ее в ночную тьму.

— Прощай, цивилизация! — воскликнул юноша. — Я очнулся от твоего морока. — Повернувшись к изумленному Тоду, он вполголоса рассмеялся. — Где я могу взять рубашку и рабочие брюки?

— Стюард открывает свою лавочку каждый день в пять. Там все могут получить то, что нужно; стоимость удерживается из заработной платы. До завтра я одолжу вам кое-какую одежду. Идите за мной, поднимемся в мою каюту.

Каюты палубных офицеров располагались на миделе по левому борту. У третьего помощника она была маленькой и безупречно чистой. В свете единственной лампы на подволоке сверкала белая краска и латунные детали, так как хотя «Арабия» и была довольно старой посудиной, но недавно прошла ремонт. Тод вытащил из-под кровати длинный, глубокий ящик, в котором аккуратными рядами лежали стопки белых рубашек и шорт.

— У меня достаточно всего этого, — заметил он. — В тропиках вам это пригодится.

Стен Ридли натянул рубашку без рукавов, затем ловко поймал пару синих рабочих брюк, которые бросил ему Тод. Мгновение спустя он встал, босой.

— Разве я не похож сейчас на идеального моряка? — усмехнулся он.

Рядом с коренастым, крепким корпусом Тода тело юноши казалось тонким и нежным, но мускулы на его руках были хорошо развиты. Годы плавания и катания на каноэ по коралловым лагунам Южного моря, очевидно, наделили его способностями, которые было трудно предполагать в такой стройной и грациозной фигуре. Тод позавидовал молодой энергии этого юноши.

— Расскажите мне больше об этих островах в Южном море, — попросил он. — Что-нибудь самое интересное, что вы можете сейчас вспомнить в этом контексте.

Ридли несколько мгновений молчал, погруженный в свои мысли.

— Две вещи всегда казались мне необычными, — наконец ответил он. — Первое — это древние святилища на острове, где мы живем. Местные жители также называют его Тайарея — святая земля. Глубоко в джунглях находятся огромные каменные террасы, называемые мараэсами; там поклоняются древним богам Таити. Там когда-то также были каменные религиозные изображения.

— А другое?

— Это Таити Жак, большая серая рыба из рода дельфинов. Многие годы он, как лоцман, проводит островные шхуны через рифы в порт Папеэте и обратно.

— В это нелегко поверить, — сухо заметил Тод.

Стен Ридли непроизвольно вздрогнул.

— Это пока вы его не увидите, — возбужденно воскликнул он. — Туземцы откровенно балуют его; они любят его больше всего на свете. Я не знаю, что случится с тем, кто попытается причинить страдания Жаку. Мы наверняка встретимся с ним, когда будем проходить через единственный доступный для пароходов проход через рифовый барьер. Он будет плыть чуть впереди носа парохода и, подобно тюленю, то и дело будет высовываться из воды. Уверяю вас...

Нетерпеливые слова Ридли были прерваны коротким стуком в дверь.

— Войдите, — крикнул Тод.

Когда дверь распахнулась, по каюте пронесся порыв ветра. В проеме появился невысокий, крепкий моряк с толстым грубым лицом.

— Шкипер хочет поговорить с вами в канцелярии, мистер Моран, — объявил посыльный.

— Прибуду тотчас же, — ответил Тод.

Глубоко посаженные глаза мужчины на мгновение задержались на Стене Ридли, а затем расширились от удивления, когда он увидел, что третий помощник так любезно общается с этим новичком.

— Да, сэр, — ответил он автоматически.

Когда он ушел, Тод поднялся.

— Я вернусь через несколько минут, Ридли. Если вы еще не слишком устали, я хотел бы узнать больше о Таити Жаке.

Стен Ридли просиял от радости.

— Я посмотрю одну из ваших книг, пока вас не будет. В кубрике команды есть только одинокий том Зейна Грея, которого я читал еще в школе.

Он потянулся к книжной доске, прикрепленной над кроватью, затем снова обернулся.

— Может быть, капитан Джарвис расскажет вам что-нибудь о моем отце. Если он упомянет меня, не скажете ли вы ему, что я все понял?

Тод кивнул и вышел в промозглую, холодную ночь.

Глава 3. Что случилось с X, Y и Z?

Когда Тод вошел в судовую канцелярию, капитан Джарвис сидел перед зеленым столом, привинченным к палубе в центре помещения, разложив перед собой карту.

— Посмотрим на острова Общества и архипелаг Туамоту, — объяснил он. — Садись, Джо Макарони. Итак, насколько готов мой новый третий помощник к выполнению своих обязанностей?

Тод опустился на одно из вращающихся кресел рядом с капитаном.

— Полностью готов, сэр. Докладываю, что я только что помог нашему недавно нанятому молодому моряку, Стену Ридли, сделать кое-что разумное.

— На твоем месте, — медленно произнес капитан, — я бы не стал слишком церемониться с этим парнем. Видишь ли, я следую сейчас на Таити из-за его отца. Там много чего необходимо расследовать.

Тод удивленно поднял глаза:

— Из-за его отца?

— Чертовски серьезное дело, мой мальчик, и я хочу, чтобы ты соответственно точно рассчитывал свои действия.

Джарвис сделал паузу, затем произнес задумчиво:

— Мы прошли долгий путь вместе, Джозеф Тодхантер Моран, с того раннего утра три года назад, когда ты в качестве камбузника явился ко мне на камбуз «Арабии», где я был коком. Ты помнишь?

Тод молча кивнул.

— В то утро я окрестил тебя Джо Макарони. Ты был зеленым от страха и морской болезни. Тогда я просто считал тебя безмозглой деревенской крысой. Но вскоре я узнал тебя получше. — Он улыбнулся при этом воспоминании и с любовью посмотрел на Тода. — С тех пор мы вместе прошли через огонь и воду, мой мальчик, через все трудности. Поэтому сейчас я хочу объяснить тебе, что происходит. На этот раз все может сложиться гораздо опаснее, чем раньше... Но теперь ты взрослый, Джо Макарони, ты мой третий помощник!

Тод почувствовал комок в горле, но взял себя в руки:

— Вы хотите сказать, капитан Том, что судоходная компания отправляет вас на Таити для расследования дела отца Стена Ридли?

— Именно так. Видишь ли, Стенхоуп Ридли, помимо прочего, еще и агент пароходной компании Блейкмора на островах. И слишком много грузов исчезло там, под тропическим небом, для того чтобы компания могла продолжать не замечать этого. Мистер Блейкмор лично дал мне это задание. Я должен выяснить, что происходит.

— Вы это узнаете, сэр, — твердо заявил Тод. — Если где-то есть секрет, который нужно раскрыть, капитан «Арабии» Том Джарвис именно тот человек, который им нужен.

Джарвис рассеянно улыбнулся.

— О юность! Всегда уверена, всегда готова выступить. — Он понизил голос и склонился над картой. — Дело серьезнее, чем ты себе представляешь, Джо Макарони. Я не первый человек, которого компания отправила в Папеэте.

Тод, быстро взглянув на капитана, увидел, что бронзовое лицо высокого человека стало серьезным, даже почти мрачным. Светло-голубые глаза сверкали сталью.

— Что… что случилось с этими людьми? — неуверенно спросил Тод.

— Мы не знаем наверняка. Первый, мистер X — дело было настолько секретным, что в офисе мистера Блейкмора его называли именно так, — отправился на острова около шести месяцев назад. Его первые отчеты были оптимистичными. Он писал, что следит за многими вещами; он шел по пятам Стенхоупа Ридли и его помощника, американца с крайне сомнительным прошлым. Американец, как мы узнали, был доверенным секретарем Ридли, но это ни к чему нас не привело, потому что примерно через два месяца мистер X доложил, что закончил расследование и все находится в полном порядке. Улик, которые он надеялся собрать против этих двоих, не существовало. Пропажи, которые случились с грузами компании, были совершенно случайными, и так далее, и тому подобное. Итак, это было все, что мистер X узнал, а он был опытным страховым детективом, человеком, который выслеживал многочисленные пропавшие грузы, расследовал случаи с затонувшими грузовыми судами, который мастерски умел определять причину внезапных пожаров на причалах, в результате которых гибли ценные грузы. Но... он больше не вернулся в Америку, и мистер Блейкмор позже узнал, что он стал жить на обширной плантации, купленной на Таити. На этом расследование мистера X закончилось, и охоту пришлось начинать заново.

Капитан Джарвис сделал паузу и откинулся в кресле. Из кармана своей синей офицерской тужурки он достал трубку и кисет с табаком.

— Следующим, кого компания послала, был один из своих адвокатов — его звали мистер Y. На этот раз инспектор путешествовал инкогнито, чтобы агент в Папеэте ничего не мог узнать о его деятельности. Возможно, ты еще не знаешь, Джо Макарони, что Папеэте славится как худший порт во всей южной части Тихого океана. Мистер Y исчез — исчез, как облачко дыма в небе. Больше о нем никто ничего не слышал.

Капитан замолчал.

Тод сидел молча, странно возбужденный услышанным. Внезапно прохладный ветерок приподнял уголки бумажной карты, лежавшей на столе, и от шелестящего звука у свежеиспеченного третьего офицера по спине побежали мурашки.

— А что случилось далее? — спросил он, затаив дыхание. — Вы следующий в очереди?

— Нет, я не следующий. После того, как расследования X и Y оказались неудачными, страховые компании, заинтересованные в этом деле, совместно с судоходной компанией Блейкмора решили отправить частного детектива. Он ехал на «Макуре» как обычный турист. Все говорят, что он был хитрым, умным и одним из лучших профессионалов Тихоокеанского побережья. Даже в офисе о нем не знали, настолько засекреченной была эта третья попытка. Он был известен под именем мистер Z.

— И что он нашел?

— Он ничего не нашел, — ответил Джарвис c расстановкой, в то время как костяшки его сжатых больших кулаков белели на фоне зелени столешницы. — Его нашли с ножом в спине... Однажды утром французская полиция нашла его на берегу в Папеэте. Он лежал под кокосовой пальмой совершенно мертвым.

Несколько секунд Тод сидел совершенно неподвижно, потрясенный этой цепью жутких событий. Затем он вскочил. Его трясло, и он просто не мог больше сидеть во вращающемся кресле и слушать эти невероятные истории. Отступив на шаг, он нервно огляделся. Переборки судовой канцелярии были ослепительно белыми. Под ногами он ощущал легкую вибрацию корпуса от работы винта, который уносил «Арабию» на юг, все дальше и дальше на юг, к Папеэте, худшему порту во всей южной части Тихого океана.

С усилием он взял себя в руки.

— А вы, капитан Том, вы тоже выполняете это задание?

Капитан провел рукой по подбородку.

— Я следующий, — добавил он со слегка кривой улыбкой. — Компания назвала меня мистером А в моем новом качестве детектива. «На этот раз начнем с начала алфавита, чтобы имелось достаточно букв».

— Нет-нет. — Тод подошел к столу и, опираясь обеими руками на зеленое сукно стола, пристально взглянул на своего капитана: — После вас буквы больше не понадобятся, капитан Том. Вы все раскроете!

— Я искренне на это надеюсь. — Уверенная улыбка скользнула по грубым чертам лица мужчины. — Нам и раньше приходилось плавать в суровую погоду, не так ли, Джо Макарони? Помнишь переход вверх по реке в Шанхай? Это тоже была далеко не увеселительная прогулка! И на этот раз мы вместе разгадаем этот ребус. Если нам повезет хотя бы наполовину, мы не разочаруем судоходную компанию.

Глаза Тода восторженно засияли.

— А этот агент, этот Стенхоуп Ридли, кто он?

— Американский плантатор и торговец жемчугом — богатый, влиятельный. Компания не хотела бы лишать его должности, пока она, так сказать, не поймала его с поличным. В конце концов, пока нет никакой уверенности. То, что у нас есть, — сплошные догадки. Эти тропические острова Южного моря могут иногда изменить белого человека по самой сути своей — так, что он даже отбросит всякое чувство приличия и чести. Возможно, это случилось с Ридли! А теперь и он исчез...

— Вы имеете в виду: исчез, как и X, Y и Z?

Капитан Джарвис поднял глаза:

— Если бы речь шла о каком-нибудь парне из носового кубрика, я бы мог так подумать, но сомневаюсь. Мне кажется, это больше похоже на случай преднамеренного исчезновения. Ридли, возможно, пустился в бегство. Таити принадлежит Франции; раз в месяц из Папеэте в Бордо отправляется пароход. В Париже такой человек мог бы безбедно жить со своим богатством.

— Отец Стена Ридли! — воскликнул Тод. — Я просто не могу в это поверить.

Внезапно он замолчал. По его спине побежали мурашки. Взглянув вверх, на приоткрытый световой люк, он с изумлением увидел за стеклом расплывчатое пятно лицо какого-то человека.

На секунду третий помощник был слишком взволнован, чтобы действовать. Но тут же он подскочил к Джарвису и заговорил с ним тихо и быстро:

— Нас кто-то подслушал! С полуюта — через световой люк!

Шкипер «Арабии» поднялся с поразительной скоростью.

— Живо! — быстро приказал он. — Посмотри, кто там.

Тод повернулся к двери и толкнул ее. Он выбежал в темноту, поднялся по трапу правого борта и остановился. Слабый отблеск света от светового люка канцелярии падал на призрачные очертания вьюшек для тросов, рабочую шлюпку, лежащую на своих кильблоках, и релинги полуюта.

Он бесшумно подкрался к гакабортным релингам на корме и стал напряженно ждать. Слышалось только ритмичное пощелкивание счетчика механического лага, размеренное биение винтов, бульканье кильватерной струи — и больше ничего. Но его глаза, уже привыкшие к темноте, различили очертания человека, пробиравшегося, согнувшись, по палубе. Пока Тод сообразил, фигура исчезла вниз по левому трапу.

Тод немедленно бросился в погоню. Он выбежал на просвет и, держась одной рукой за поручень, с ловкостью моряка собрался прыгнуть вниз, как тут его схватили крепкие руки и прижали к большому телу, которое только слегка качнулось от толчка.

По темной палубе прокатилось проклятие, и могучий голос взревел:

— Попался! — и руки капитана Джарвиса схватили Тода железной хваткой.

— Это всего лишь я, капитан Том. Только что кто-то спустился по этому трапу и побежал куда-то. Вы его заметили?

— Гром и молния — это ты, Джо Макарони? — с разочарованным рыком капитан ослабил хватку. — Я сначала предположил, что ты увидел призрака, мой мальчик. Ты, часом, не ошибся?

— Конечно, нет, — горячо возразил Тод.

— Да, в любом случае мы отличные детективы! — рассмеялся суровый мужчина. — Кто бы это ни был — ему удалось уйти.

Глаза обоих пытались проникнуть в темноту, но и следа движущейся фигуры они не заметили.

На продуваемую ветрами палубу спардека из боковых иллюминаторов офицерских кают падал свет, а наверху, на шлюпочной палубе, два иллюминатора радиорубки мерцали, как круглые глаза в черной ночи. Под ними кормовая палуба и проходы по правому и левому бортам средней надстройки были погружены во мрак и не выдавали никого, кто мог бы в них спрятаться.

— Пойдем на поиски, — прошептал капитан. — Я беру левый борт, а ты иди по правому борту.

Они расстались. Тод пробежал по палубе мимо закрытых трюмных люков, вошел в неосвещенный коридор и вышел на носовую палубу. Там у фальшборта стоял матрос.

— Кто-нибудь проходил здесь? — спросил Тод.

— Нет, сэр, — ответил тот с явным удивлением. — Здесь все спокойно.

Подойдя к мужчине, Тод узнал в нем маленького коренастого моряка, который недавно звал его к капитану.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Смит, сэр.

— Это твой первый рейс на «Арабии»?

— Да, сэр.

Тод отвернулся, слегка встревоженный. Хотя слова мужчины были достаточно вежливы, в его тоне было что-то, что не понравилось Тоду. Очевидно, парню было трудно проявить должное уважение к молодому офицеру, который тесно общался с той тонкой натурой, объектом всех насмешек.

На противоположной стороне палубы Тод столкнулся со своим шкипером.

— Ничего не поделаешь, — прошептал капитан Джарвис. — На этот раз он ускользнул от нас. Но давай пока не будем беспокоиться — скорее всего, какой-нибудь любопытный парень, который больше ничего не знает о нашем деле. Ты, конечно, не смог узнать лицо за стеклом?

Тод покачал головой. Какое-то подозрение поднялось в нем из подсознания, подозрение, которое вызвало у него глубокий румянец от шеи до кончиков волос песочного цвета.

В глубине машинного отделения послышались звуки колокола, отбивавшего склянки.

— Мне пора заступать на вахту, — сказал Тод, собравшись с силами.

— Я сейчас тоже схожу на мостик, курс проверить, — кивнул его начальник. — Это будет твоя первая вахта в качестве третьего помощника, Джо Макарони. Удачи тебе!

Но мысли Тода были заняты не предстоящим дежурством.

Он задумчиво шагнул к трапу, ведущему на спардек, где находились жилые помещения офицеров. Открыв дверь своей каюты, он увидел Стена Ридли, сидящего на краю кровати с книгой по навигационным наукам.

— Прости, что я так долго отсутствовал, — пробормотал он. — А теперь мне нужно подняться на мостик.

Стен Ридли поднялся.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он небрежным тоном.

Тод испытующе посмотрел на юношу. Ему только показалось, что дыхание того участилось, как будто он только что напрягся — может быть, он бежал? Взгляд Тода затвердел.

— Ничего, — ответил он. — Спокойной ночи.

Ридли перешагнул через обитый латунью комингс на палубу спардека. Там он остановился, его фигура была резко очерчена на фоне черноты ночи. Он приоткрыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но не решился. Тод отчетливо видел, как болезненно напряглись мускулы на мальчишеском лице. Он бросил на Тода беспомощный взгляд: умоляющий, мучительный. При виде этого в Тоде что-то шевельнулось. Однако с огромным усилием он подавил порыв ответить на безмолвную просьбу.

Сильный ливень прервал тишину. Стен наконец произнес:

— Спокойной ночи, сэр. И… большое спасибо за все.

Мгновение — и он исчез, а Тод задумчиво стоял, уставившись через открытую дверь на мрачное пенящееся море, не обращая внимания ни на свист ветра в снастях, ни на стук капель дождя по палубе.

Глава 4. Находка

Если Тод и ожидал, что теперь он без промедления узнает больше о событиях той первой ночи после выхода из Сан-Франциско, то его постигло разочарование. На «Арабии» день за днем проходила монотонная рутина морского плавания, и все его подозрения оставались неподтвержденными. Несомненно, он был полностью поглощен своими новыми обязанностями третьего помощника; но были моменты, особенно во время двух ежедневных вахт на ходовом мостике, когда мысли об отце Стена Ридли и о роли самого Стена в загадочном происшествии той ночью постоянно крутились в его голове.

На пятый день пути, когда бурные воды Севера остались только неприятным воспоминанием, старое грузовое судно вошло в тропические воды. Офицеры сбросили свои синие мундиры и вышли на палубу в белой тропической форме — если можно назвать формой одежду, состоящую из белых шорт и легких рубашек с короткими рукавами. Но большего на «Арабии» и не требовалось.

На десятый день пересекли экватор.

— Вы почувствовали толчок? — спросил стоявший за штурвалом маленький рулевой. — Я так чуть не упал. Вам приходилось когда-нибудь пересекать черту, сэр?

Тод усмехнулся:

— Нет, Топпи, я впервые на экваторе. Очень жарко, должен сказать.

— Жарко? — Топпи презрительно пожал плечами. — Ну, если вы думаете, что сегодня жарко, то вам стоит попариться в Красном море. Вы назвали бы его чертовски горячим!

Тод уставился на полубак, где матросы, верные старому морскому обычаю, вовсю развлекались за счет товарища, который никогда прежде не пересекал экватор. Коренастый моряк, одетый как Нептун, подгонял своих слуг, которые с шумом и гамом «брили» человека длинным деревянным ножом.

— Кто это там, тот, которого сейчас посвящают в моряка летучей рыбы? — спросил Тод.

— А, это Горилла Смит. Из тех, кто думает, что он крепок, как шкура на барабане. Довольно странный парень! Но он умён. Видите, он не поднимает ни малейшего шума.

Горилла Смит, как заметил Тод, был тем матросом, который вызвал его к капитану, когда они со Стеном Ридли обсуждали странного дельфина-лоцмана в порту Папеэте. Смит так спокойно отнесся к бурному веселью, что люди разочарованно оставили его в покое и обратились к матросу по имени Чепмен, который обещал больше веселья. Громкий, протестующий голос Чепмена тотчас же нарушил утреннюю тишину. Моряки сияли от восторга.

— Малыша, наверно, следует пожалеть, — заметил Топпи, широко улыбаясь. — Теперь, думаю, следующим будет тот ужасный салага, которого зовут Ридли.

— О нет, они этого не должны делать, — возразил Тод. — Ридли уже раз пересекал экватор. Он же родом с Таити. Кстати, как он справляется с работой, Топпи? Дела идут лучше?

— Я бы этого не сказал, нет. — В голосе Топпи звучало презрение. — Этот джутовый пацан слишком скрытный, черт возьми. Так крадется по палубе, как будто ему не хочется с нами разговаривать. Нет, это не делает его слишком популярным, нет-нет.

— Для него это совершенно новая жизнь, — поспешил заверить его Тод. — Я думаю, что он находит судовую жизнь довольно суровой.

— Хм-м-м, сам он как мягкая слива. Мне не нравится этот сорт. Мелкий франт!

Вскоре Тод понял, что мнение Топпи отражает мнение всей команды. Стен Ридли никогда не общался с людьми вне службы. Время от времени Тод видел, как он разговаривает с Гориллой Смитом; но почему Стен выбрал именно этого мало привлекательного человека, Тод не мог понять, если не считать того, что именно непопулярность этого сварливого парня привлекала юношу.

Через два дня после пересечения экватора они впервые увидели сушу. По левому борту в поле зрения выплыл остров. Сначала это была не более чем серия крошечных точек вдали, на горизонте, но для Тода, стоявшего на мостике, это было зрелище, которое он никогда не забудет.

— Это атолл в Южном море, часть группы Маркизских островов, Джо Макарони, — объяснил капитан Джарвис своему молодому третьему помощнику. — Атолл — всего лишь песчаное кольцо с несколькими пальмами на нем вокруг неглубокой лагуны.

Тод с нетерпеливым интересом наблюдал, как далекий атолл медленно обретает форму.

Изящные, стройные пальмы четко выделялись на фоне жаркого неба; вода вокруг была глубокого синего цвета южных морей.

— Наконец-то я вижу остров, — сказал он, глубоко вздохнув, — я с трудом могу в это поверить. Может быть, мы увидим и туземцев?

Том Джарвис рассмеялся.

— Сейчас, наверное, еще нет. Даже туземцу, вероятно, будет трудно остаться в живых на одном из этих коралловых колец.

Теперь новые атоллы появлялись в поле зрения каждые несколько минут, и обычно их было двое или трое. По левому борту море было покрыто этими странными коралловыми венками.

— Есть ли здесь жемчуг? — спросил Тод.

— Не очень много. Чтобы найти жемчуг, нужно искать его к югу от Таити, у Туамоту.

Весь адски жаркий полдень атоллы поднимались из моря и исчезали за кормой, но к шестнадцати часам «Арабия» снова одиноко бороздила океанскую гладь, которая тянулась вплоть до острова Таити, находящегося в двадцати четырех часах пути.

В тот вечер после ужина Тод зашел в радиорубку, чтобы взять книгу из судовой библиотеки, которой заведовал радист. Остановившись на шлюпочной палубе возле дымовой трубы, он увидел на правом крыле открытого мостика капитана Джарвиса, поднявшего к глазам бинокль. Следуя направлению его взгляда, Тод заметил в открытом море крошечную белую шхуну.

Секунду спустя он поднялся по трапу на мост, откуда с возрастающим интересом наблюдал за этим суденышком. Путь «Арабии» из Сан-Франциско на Таити проходил по одному из самых редко посещаемых морских маршрутов, и с тех пор, как они оставили позади калифорнийское побережье, им до этого момента не встретилось ни одного судна. Небольшой двухмачтовик примерно в миле от них вел себя очень странно. Он рыскал и приводился к ветру, внезапно кренился, а затем, потеряв ход, лениво хлопал парусами. Тод спросил себя, какой же дурак стоял там у руля.

Джарвис опустил бинокль и стал отдавать быстрые, отрывистые приказы:

— На руле! Лево на борт! Держать на шхуну!

Тод сразу же почувствовал, как старый пароход накренился на левый борт и по плавной дуге, сбавляя ход, потянулся в сторону странного парусника.

— Там что-то не так, сэр? — спросил Тод.

Шкипер кивнул:

— Вот уже пятнадцать минут я наблюдаю за ним. Черт побери, коробка ведет себя странно! Вахтенный уже запросил его сигнальной лампой, нужна ли им помощь, но никакого ответа не наблюдается.

Очевидно, весть об этой странной шхуне уже разнеслась по всему судну, потому что Тод увидел, что команда «Арабии» собралась у фальшборта и напряженно смотрит в сторону небольшого судна, к которому они приближались. Тод вцепился в поручни, и в его голове проносилась череда безумных догадок. Был ли это терпящий бедствие туземный кораблик — возможно, с заразной болезнью на борту? Произошел ли мятеж, бой, в котором под палубой осталась только пара раненых? Разрази меня гром, если это не было чем-то таинственным!

Грузовой пароход медленно подходил к небольшому паруснику.

— Стоп машина! — крикнул капитан помощнику капитана, стоявшему в рулевой рубке. Было слышно, как в недрах судна пронзительно зазвенел звонок машинного телеграфа. Тут же старый трамповый пароход, теряя скорость, приблизился правым бортом к шхуне.

Через разделявшие их восемьдесят футов воды Тод видел, что на борту все блестело и было прибрано. Шхуна неподвижно лежала на воде; грот и фок мягко хлопали, как усталые крылья; кливер и топсель были аккуратно скатаны и принайтовлены к соответствующему рангоуту. Тод знал, что оно может в любой момент резко рвануться вперед, чтобы потом привестись к ветру и обстенить паруса. За ней садилось солнце во всем своем сияющем великолепии, и на его фоне шхуна казалась пугающе живой. Она напоминала Тоду растерянную морскую птицу, отчаянно жаждущую помощи вдали от твердой земли.

И вот помощь подоспела. Капитан Джарвис поднес к губам мегафон, и его зычный голос разнесся по воде:

— Эй, на шхуне!

Тишина, таинственная, пугающая, обволакивала маленькое суденышко. Взгляд Тода был прикован к нему. Палуба была безлюдна, штурвал закреплен, фока- и грота-шкоты обтянуты. Единственный иллюминатор маленькой рубки на миделе ловил последние лучи солнца и отражал их, как будто желая передать «Арабии» кроваво-красное послание.

Капитан еще раз окликнул шхуну, и его люди с нетерпением ждали. Ответа не последовало. Только порыв ветра, ударивший в паруса, заставил шхуну на несколько ярдов продвинуться вперед, чтобы затем накрениться на борт.

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Может, там все больные лежат. Моран, бери шлюпку правого борта и отправляйся на шхуну. Мы будем лежать в дрейфе, пока вы там не разберетесь, в чем дело.

Третий помощник начал действовать немедленно. Перегнувшись через поручни, он крикнул вниз, на носовую палубу:

— Боцман, пошлите людей, чтобы спустили шлюпку правого борта.

Когда Тод повернулся, чтобы уйти, капитан Джарвис предостерегающе положил ему руку на плечо.

— Будь осторожен, третий, когда подниметесь на борт шхуны. Что-то не нравится мне эта история. Одному Богу известно, что вы можете найти под палубой. Если на борту больше никого нет в живых или вообще никого нет, попробуйте найти судовой журнал и узнайте имя владельца и название порта, в котором зарегистрирована шхуна. Затем радист может запросить более подробную информацию. Думаю, это всё. Удачи тебе!

Когда Тод добрался до спасательной шлюпки, боцман уже раздавал матросам необходимые указания.

Умелые руки Йоргенсона и Топпи быстро сняли брезент и приподняли шлюпку достаточно, чтобы она вышла из киль-блоков. Взгляд Тода быстро скользил по собравшимся морякам, выискивая тех, кого он хотел бы взять с собой.

— Топпи, на корму, Йоргенсон — как всегда, на нос!

Он на мгновение заколебался, встретив умоляющий взгляд Стена Ридли, стоявшего рядом с Гориллой Смитом.

— Хорошо, Ридли, — наконец крикнул он. — Смит, ты тоже!

Тод легко забрался в шлюпку. Выбранная четверка последовала вслед за ним, Топпи на кормовом фалине, Йоргенсон на носовом.

Матросы, остававшиеся на борту, стали вываливать шлюпку за борт.

— Задержать! — раздалась резкая команда капитана. Люди сразу приостановили работу. Джарвис спустился по трапу из рулевой рубки и подошел к шлюпбалке.

— Возьми с собой этот пистолет, Моран, — серьезно сказал он, перегнувшись через релинги и засовывая пистолет в карман Тода. — Черт побери, я подумал, что вам лучше быть вооруженными.

Выражение лица великана было мрачным, когда он отступил в сторону, чтобы не мешать людям.

Скользнув по черному корпусу старого трампа, спасательная шлюпка опустилась на воду. Ридли и Смит отпорными крюками держали ее подальше от стального борта.

— Приготовились! - скомандовал третий помощник. — Шлюпка опасно накренилась, когда волна приподняла ее. — Отдать гаки!

Тод навалился всем своим весом на длинный румпель, чтобы отвести нос от парохода. Мгновение спустя четверо моряков заняли места на банках и разобрали весла.

Тод снова вернулся к наблюдению за странным суденышком, которое им предстояло осмотреть. Какой секрет скрывался под его палубой? Где находилась команда? Были ли люди больны — или что-то похуже? Его сердце билось быстрее по мере того, как таинственная шхуна приближалась все ближе и ближе. Очевидно, она была полностью загружена, так как сидела глубоко в воде, что позволяло Тоду видеть ее палубу со шлюпки. Никаких следов жизни по-прежнему не было видно.

На заднем плане солнце только что скользнуло под горизонт, и тотчас же вокруг корпуса шхуны собрались глубокие тени.

Спасательная шлюпка, рассекая волны, приблизилась к корме шхуны. Там черными буквами было начертано первое указание на ее происхождение:

Итак, это была шхуна «Виндрайдер»[6], зарегистрированная на Таити! Что ж, им лучше поскорее подняться на борт, пока не стало еще темнее, и посмотреть, что можно там обнаружить.

Он позволил шлюпке скользить вдоль левого борта. Йоргенсон встал, оставив весло, и схватился за узкий планширь над головой.

— Закрепите фалини! — приказал Тод. — Я поднимусь на борт.

Вставая и пытаясь обрести равновесие, он случайно бросил взгляд на Стена. Тот смотрел на него со странным выражением, выдававшим, по крайней мере, беспокойство, если не откровенный страх. Что ж, признался Тод самому себе, он тоже был не слишком уверен в том приеме, который ожидал его. Проворно схватившись за планширь, он подтянулся и, оказавшись на палубе, осмотрелся.

Его взгляд скользнул по прибранной палубе, белым парусам, которые призрачно возвышались над ним в сумерках, безнадзорному штурвалу на корме, открытой двери сходной рубки, ведущей к расположенной ниже каюте. В носовой и кормовой частях палубы были сложены жестяные канистры — вероятно, полные бензина или керосина, подумал Тод. Затем он почувствовал едкий сладковатый запах, который, казалось, источала шхуна. Был ли это какой-то особый груз из Южных морей — или запах исходил от чего-то, что ожидало его впереди? При последней мысли он почувствовал, как учащается его пульс. В нем зародился какой-то странный страх; в сознании пульсировало: что-то здесь не так. Здесь что-то не так. Здесь что-то не так.

Наконец он с немалым усилием взял себя в руки.

— Эгей, — позвал он не слишком твердым голосом, — кто-нибудь есть на борту?

Затаив дыхание, он ждал. Слышалось лишь журчание воды вокруг корпуса суденышка и скрежет снастей такелажа. Ни звука не доносилось из открытой двери. С усилием оторвав от него взгляд, он посмотрел туда, где слева по борту лежала в дрейфе «Арабия», иллюминаторы которой начали мерцать в сгущающихся сумерках.

Каким бесконечно далеким он казался! А как зловеще повисла эта неестественная тишина над палубой шхуны! Тем не менее, ее нельзя было просто бросить. Такой парусник длиной пятьдесят футов, как этот, стоил несколько тысяч долларов, даже без груза.

Он снова решительно открыл рот:

— Здесь кто-нибудь есть?

На этот раз он получил ответ. Все началось очень тихо - как простой смех; потом тот стал выше и пронзительнее, пока по узкой палубе не разнесся безрадостный, пронзительный визг. Тут же он с ужасом почувствовал, как его сердце колотится о ребра. Пот выступил у него на лбу. Он задрожал.

Отступая к фальшборту, он почувствовал, что его рука инстинктивно сжимает пистолет, который дал ему Том Джарвис. Он вытащил его из кармана брюк; его пальцы с новой уверенностью обхватили гладкую сталь рукояти. Оружие, вместе с памятью об указаниях своего капитана, вернуло ему уверенность.

Из спасательной шлюпки донесся возглас Топи: «О, Всемогущий!», а затем глубокий голос шведа Йоргенсона:

— Закрой пасть, братишка!.. Не лучше ли нам тоже подняться на борт, сэр?

— Нет, оставайтесь там, — крикнул им третий помощник, — но будьте готовы в любой момент отвалить от борта.

Шаг за шагом он снова приблизился к маленькой рубке.

— Кто там внизу? — крикнул он. — Отвечайте!

Ничего. На этот раз тишину сумерек не нарушил ни один насмешливый смех. Тод сжал губы в тонкую, решительную линию, затем спустился по трем ступенькам трапа в каюту.

В низком помещении свет был таким слабым, что поначалу он едва мог что-либо разглядеть. Однако через мгновение-другое внутреннее содержание постепенно начало обретать форму. Две пустые койки, одна над другой, находились по левому борту. Рядом с ними стоял четырехугольный стол. Ни одного человеческого существа не было видно.

Стол был накрыт на одного человека: нож, вилка, ложка, тарелка и чашка, в которой было что-то черного цвета — по-видимому, кофе. На клеенчатой скатерти лежала половина буханки хлеба. Тод протянул руку и коснулся его. Хлеб был черств; должно быть, он пролежал тут несколько дней.

Но где же был шкипер шхуны, который, несомненно, был здесь во время ужина, именно тогда — когда... когда что-то произошло? Да, должно быть, произошло что-то необычное, непредвиденное. Но что?

— Кто там? — крикнул он.

В тишине эхо его голоса, отражавшееся от стен тесного помещения, казалось нереальным. Этот смех! Слышал ли он его на самом деле, или, может быть, это было просто плодом его разгоряченного воображения? Ерунда, Тод Моран, подумал он про себя, ты теперь офицер — третий помощник капитана парохода «Арабия». Том Джарвис считает тебя мужчиной, а теперь посмотри, как ты себя ведешь — робеешь, как школьница. При этой мысли его подбородок приподнялся, глаза сузились. Он сделал несколько шагов вперед, мимо стола, и вошел в почти темный камбуз.

На маленькой керосиновой плите стояла сковорода, а в миске рядом с ней лежали два яйца, целые. Что-то в домашней, простой атмосфере этого камбуза вернуло Тоду ощущение почти обыденной защищенности. Здесь люди ели и спали; по какой-то неизвестной причине они покинули свое судно. Почему? Что ж, ему предстояло найти ответ.

Он как раз собирался вернуться в каюту, когда его взгляд зацепился за высокую деревянную стойку в дальнем углу. Какое-то существо, сидевшее на корточках на вершине тонкого шеста, зашевелилось — что-то маленькое и зеленое с двумя круглыми пронзительными глазами. На его губах заиграла нервная улыбка. Он нашел источник того безрадостного крика. На него из темного угла смотрел попугай.

Его охватило облегчение.

— Привет! — сказал он с дрожью в голосе. — Как же тебя зовут?

В ответ попугай наклонил голову, прищурил один глаз, поднял крыло с зеленой каймой и боком подвинулся на своем шестке.

— Иа орана, — завизжал он. — Иа орана!

«Что за безумный язык? — подумал Тод. — Может быть, какой-то диалект Южного моря?»

Он подошел поближе, чтобы осмотреть две жестянки, прикрепленных к каркасу. Оба сосуда были пусты. Ну конечно! Малыш, по-видимому, был голоден и просил еды.

Он шагнул к закрытому настенному шкафчику. Открыв дверцу, он скользнул взглядом по его содержимому.

Он зажег спичку и почти сразу нашел наполовину полную упаковку какого-то зернового корма. Он насыпал зерна в один из сосудов, снял другой и подошел к крошечному тазику, над которым висел небольшой резервуар из оцинкованного железа.

Тод наполнил жестяную миску свежей водой и вернул ее на место. Попугай, который уже усердно чистил когтями и клювом одно из крупных зерен, прервал это занятие, сунул клюв в воду, а затем запрокинул голову, чтобы теплая влага стекала по его горлу. Хотя птица не могла произнести ни слова, вся ее реакция указывала на то, насколько она голодна и хочет пить. Набравшись смелости, Тод начал обыскивать каюту в поисках судового журнала — той книги, в которую на каждом корабле должны ежедневно заносить сведения о ходе плавания. Наконец, в шкафчике между каютой и камбузом он наткнулся на книгу в льняном переплете.

Вынув ее, Тод поднял книгу повыше, чтобы воспользоваться последними лучами солнца, падающими сверху через световой люк. Со вздохом облегчения он прочитал написанное по-английски на обложке:

Он стал нетерпеливо перелистывать страницы. Даже в полумраке он мог видеть, что они были густо исписаны. Правда, он не старался вчитываться в текст. То, что он искал, было именем владельца. Он пролистал обратно до первой страницы и внимательно уставился на нее. На тонкой бумаге четко вырисовывались большие буквы, и сквозь почти полную темноту каюты, казалось, проступало имя: Стенхоуп Ридли.

Позади него раздался скрежещущий звук. Он резко обернулся, охваченный внезапным ужасом. Белое пятно в проеме двери каюты оказалось гибким, стройным юношей с растрепанными волосами. Узнав его, Тод быстро захлопнул книгу. Перед ним стоял Стен Ридли.

— Ты в курсе этих дел? — шепотом спросил Тод.

Стен медленно кивнул:

— Да. Это шхуна, на которой мой отец занимался торговлей жемчугом. Он всегда пользовался ей, когда у него были дела где-нибудь на островах. Так почему же здесь так пусто? — Его голос поднялся до пронзительной высоты. — Что случилось, мистер Моран? Что только что произошло? — У него вырвался сухой всхлип, когда он оглядел маленькую каюту. — Стол накрыт для моего отца. Что с ним случилось?

Тод не ответил, и переборки, погруженные в глубокую тень, тоже не дали ответа. Через открытую дверь доносился тихий шелест воды вокруг корпуса судна.

Дрожащий от возбуждения голос Стена Ридли нарушил тишину:

— Я обыскал и носовую, и кормовую части. На борту никого нет. И каюта тоже пуста! Но вы слышали, как кто-то смеялся в ответ на ваши оклики?

Тод, улыбаясь, повел юношу на камбуз и показал ему на угол, где стоял шест.

— Вот этот парень, который смеялся. Ты узнаешь его?

Стен удивленно уставился на него:

— Попугай! Нет, я его не знаю. У папы никогда не было ничего подобного. — Погрузившись в свои мысли, он на мгновение замолк. — На этих островах нет попугаев, Моран. Должно быть, его привезли сюда из Южной Америки.

— А потом его бросили умирать с голоду, — с жалостью объяснил Тод. — Даже воды у него больше не было.

Стен взглянул на книгу в руке третьего помощника.

— Это что, судовой журнал? — взволнованно воскликнул он. — О, давайте быстро прочитаем это, мистер Моран. Из него мы обязательно узнаем, что произошло. — В его голосе появился оттенок надежды. — Я достану лампу из шкафа.

— Добро. Я прикажу трем матросам свернуть паруса, пока ты здесь приготовишь все для чтения. Но в любом случае нам нужно поторопиться.

Когда Тод вернулся в каюту, он увидел, что Стен уже повесил латунную масляную лампу на крюк в потолке. Двое молодых людей сели на нижнюю койку и положили книгу перед собой на стол.

— Открой сам, — подвинул книгу Тод.

Стен бросил на него благодарный взгляд. Его дрожащая рука откинула потертую крышку переплета. Вместе они склонились над судовым журналом «Виндрайдера».

Глава 5. Судовой журнал «Виндрайдера»

— Посмотрите, сэр. — Палец Стена ткнул в страницу. — Эта последняя запись журнала написана почерком моего отца. — Его голос слегка дрожал. — Дата записи двенадцатое апреля.

— Как? Прошло уже пять дней, — вскрикнул Тод. — Ты совершенно уверен?

Стен кивнул; его темные глаза изучали страницы.

— Да. Послушайте последнюю запись:

Ридли поднял голову и повернул бледное лицо к Тоду.

— Вот и все, — пролистал он последовавшие за этим пустые страницы. Когда он заговорил, его дрожащий голос упал до шепота. — Плохо дело.

Через секунду он встал, и его тень на стене сразу же стала огромной.

— Шхуна, вероятно, дрейфовала возле одного из этих коралловых рифов, — сказал Тод. — Они опасны, так? Какие шансы у тех, кто находится на борту, если выбросит на них судно?

— Практически никаких, — слетел с губ юноши едва слышный ответ.

— А будет ли у них больше шансов выжить в шлюпке?

Стен взглянул на него, задумался.

— Возможно. Если море не слишком бурное. Некоторые здешние острова окружены коралловыми рифами, сквозь которые судну не пройти. Поэтому шхуны, которые торгуют между островами, бросают якорь снаружи и перегружают товары на местные лодки, которые перевозят их через проходы в рифах в лагуны.

— Можно ли так же пройти через рифы во время сильного шторма?

— Не знаю. — Юноша опустился обратно на край кровати. Его пальцы нервно сжались, ногти впились в ладони. — Эти внезапные порывы ветра в Южном море коварны. А в открытом море...

— Но твой отец живет здесь уже много лет, не так ли? Он, должно быть, знает, как пройти на шлюпке через рифовый барьер.

— Я уверен, что он это знает, — нахмурил Стен тонкие брови, и Тод видел, что молодой человек доблестно пытается сохранить самообладание. — Но это не единственное, что меня беспокоит. Вы читали последние строки записи? «Потеря драгоценного груза. Я не могу пережить еще одну потерю». Большинство предприятий моего отца за последние несколько лет преследовали неудачи. — Он помолчал, невидящим взглядом уставившись в иллюминатор. — Я боюсь, мистер Моран, я боюсь!

Увидев белое, напряженное лицо, пристальный взгляд и подергивающиеся пальцы, Тод Моран почувствовал волну сострадания к юноше, сражавшемуся в темноте с неизвестными силами. Глубоко внутри молодого офицера зародились запоздалые дружеские чувства. Все его прежние сомнения относительно Стена Ридли мгновенно исчезли. Он протянул руку и коснулся руки товарища.

— Послушай, Ридли, — сказал он. — Мы столкнулись с чем-то злым и могучим — мы оба еще не знаем, насколько оно могуче. Но я хочу сказать тебе, что я на твоей стороне в этом деле душой и телом. Все, что я могу сделать, я сделаю. Если я смогу помочь, я помогу.

Юноша медленно обернулся и посмотрел на него почти недоверчиво:

— Вы серьезно, мистер Моран? — запинаясь, промолвил он.

— Не называй меня мистером, — ответил Тод, слегка улыбнувшись. — Я не намного старше тебя. Ну, когда мы на службе на «Арабии», будем вести себя по-прежнему; но когда мы одни, разгадывая тайну твоего отца, я хочу, чтобы мы были товарищами, настоящими друзьями. Как ты на это смотришь?

Не говоря ни слова, Стен Ридли с блестящими глазами пожал ему руку.

— Merci, mon ami,[7] — сказал он, переходя на французский язык своего островного дома и отказываясь от формальной манеры поведения, которую он принял на борту судна. — Я не могу выразить всей моей благодарности. — Он задумчиво пролистал страницы судового журнала. — Понимаешь, мой отец — это все, что у меня есть на свете. Моя мать умерла много лет назад. Она была француженкой и приехала на Таити из Парижа, чтобы навестить двоюродного брата, который в то время работал там в качестве правительственного чиновника. Она встретила моего отца в его доме. Однажды много лет назад я посетил семью моей матери в Париже, но у моего отца нет живых родственников. Нам всегда было немного одиноко.

— Тогда нам нужно обязательно найти твоего отца! Но мы должны поторопиться сейчас, пора возвращаться. Куда направлялась эта шхуна?

Стен Ридли пробежал глазами записи в журнале.

— Вот, здесь. «Папеэте, среда, 6 апреля». Это почерк Коркери. Он помощник папы на плантации, а также наш генеральный директор. В Папеэте он взял на борт хлопчатобумажные изделия, канистры с бензином и бочки со смазочным маслом и должен был отвезти их на острова и обменять на копру.

— Это та штука, которая так ужасно пахнет?

Тод сморщил нос от едкого запаха, доносившегося изнутри шхуны.

— Да, это сушеный кокос. Папа продает копру в Бордо, где из нее делают прекрасное мыло и масла.

Стен перелистнул страницы.

— Судя по всему, «Виндрайдер» отправился на Тайарею, подобрал там папу и взял курс на какие-то отдаленные острова. Коркери, должно быть, остался на плантации. В этот момент папа начинает вести судовой журнал. Шхуна должна была сначала отправиться на Бора-Бора, но так и не добралась... — Он закусил нижнюю губу, чтобы скрыть эмоции в голосе.

— Как далеко могла сдрейфовать шхуна? — спросил Тод.

— Я не знаю точно, где мы находимся, но к юго-западу отсюда наверняка есть несколько островов значительного размера. «Виндрайдер», возможно, прошел несколько сотен морских миль без экипажа.

— Разве не странно, что шхуну раньше не встретило хоть какое-нибудь суденышко?

— Нет, — покачал головой Стен. — Мы находимся в стороне от регулярно посещаемых островных маршрутов. По этому маршруту ходят только два парохода — оба британские лайнеры, и проходят они лишь раз в месяц. Один идет на север, другой на юг между Фриско и Сиднеем. Эти два пакетбота также заходят на Таити. Нет, шхуна могла дрейфовать несколько недель без того, чтобы кого-то встретить. — Стен вдруг поднял глаза. — Mon ami, для «Арабии» это означает получение спасательного вознаграждения!

— Мне очень жаль, — ответил Тод.

— Жаль? Мне нет, monsieur[8]. По крайней мере, теперь я знаю, что папа где-то еще жив. В последнее время здесь не сообщалось об урагане, не так ли?

Тод покачал головой:

— Радист обязательно получил бы штормовое предупреждение.

— Тогда это мог бы быть только особенно ужасный местный шторм. — Стен на мгновение остановился и глубоко задумался. — Как ты думаешь, почему «Виндрайдер» не наткнулся на какой-нибудь риф?

— Я тоже ломаю голову над этим, — признался Тод. — Возможно, после того, как люди сели в шлюпку, ветер изменился, и шхуну отнесло от берега… Так, нам пора уже вернуться на палубу.

Стен Ридли не пошевелился. На его вытянутом лице застыло растерянное выражение.

— Знаешь что, Моран, — наконец выдавил он, — что-то не так с этой историей, с этой шхуной… с ней что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

Стен медленно встал и огляделся. В свете лампы лицо его выглядело бледным и напряженным.

— Я не совсем уверен, но… я знаю это судно. Я плавал с ним на Маркизские острова и Туамоту. И именно поэтому я чувствую, что здесь что-то не так.

— А ты не придумываешь, Ридли?

— Возможно, — его голос не звучал убедительно. — Mon Dieu,[9] я чувствую, что что-то не так. — Он резко задержал дыхание. — Оно в воздухе, повсюду вокруг нас!

При этих словах, глубокая серьезность которых дошла до получателя, Тод вдруг почувствовал, как страх охватил его. С тех пор, как он ступил на палубу брошенной шхуны, он боролся с этим жутким чувством страха, которое волной поднималось внутри него и грозило захлестнуть его. В панике его взгляд блуждал по переборкам, которые как будто отступали и оставляли его наедине с невидимым врагом.

— О, и ты тоже это чувствуешь? — Стен уставился на него, широко раскрыв глаза.

Молодой офицер храбро боролся с этим удушающим страхом. Ради всего святого, настойчиво напомнил он себе, разве не был он офицером, возглавлявшим этот маленький абордажный отряд? Разве не именно таким его должны видеть подчиненные?

Он поднял глаза и пристально посмотрел на собеседника.

— Да, — признался он, — думаю, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Но, наверное, это всего лишь атмосфера судна, покинутого экипажем. Мы не можем позволить нашему воображению взять верх, Ридли. — Он взял в руки судовой журнал. — Пошли. Мы возьмем это с собой.

Прежде чем они успели подняться по трапу, высоко над ними в ночи раздался окрик:

— Эй, на шхуне! — Это был громкий голос Джарвиса. — Вы, тупоголовые обезьяны, для чего я вас туда послал? Устроить чаепитие посреди океана?

Сразу после этого до них донеслись жалобные слова Топи:

— Чтоб мне ослепнуть, если это так! Эта штука разговаривает. Она разговаривает, скажу я вам!

— Ой, заткнись уже! — раздался грубый голос Смита.

— Сам заткнись, пьянь чертова!

— Достаточно, Топпи. — Тод вышел на палубу.

Слева над ними во тьме маячил пароход, излучая свет из каждого иллюминатора. Пятидесятифутовая шхуна сразу показалась весьма крохотным судном.

Тод поднес ко рту ладони в виде рупора и крикнул:

— Эй, на «Арабии»!

— Ну, наконец-то! — послышалось с высоко расположенного мостика. — Что это за шхуна, Моран?

— «Виндрайдер» из Папеэте. На борту никого нет.

— О, так это дереликт[10]! Судовой журнал нашли? Хорошо. Кто владелец?

— Стенхоуп Ридли.

С мостика парохода донесся едва сдерживаемый крик изумления. На палубе матросы, облокотившись на планширь, с любопытством разглядывали шхуну.

— Мы подадим буксир, — крикнул Джарвис. — Примите и закрепите его на баке. Мы отведем её в гавань.

— Есть, сэр.

С палубы «Арабии» донесся шум производимых работ.

Оттуда снова раздался знакомый голос:

— Съестное на борту есть?

— Много, сэр.

— Ничего не трогайте. Мы пришлем припасы. Оставь там двух человек и возвращайся с судовым журналом.

— Принял, сэр.

Позади Тода послышалось высокое тонкое скуление Топпи:

— Не оставляйте меня здесь, сэр, не оставляйте, Джо Макарони!

Третий помощник повернулся к маленькому лондонцу:

— Ты пытаешься нарушить приказ, Топпи.

— Да, сэр, — ответил тот слабым голосом.

— Йоргенсон, вы с Топпи остаетесь здесь, — еле заметно усмехнулся Тод, и начал командовать операцией: — Берегись! Уже подают буксирный трос. Бегом, бегом!