Пропавшая шхуна

Глава 6. Доклад третьего помощника капитана

— Черт знает что! Проклятье! — проревел капитан Джарвис. Он сидел за столом в судовой канцелярии и смотрел на третьего помощника. — Так ты говоришь, что тщательно обыскал шхуну?

— Да, сэр, — ответил Тод. — После того, как мы закрепили буксир, я обыскал каждый угол. На борту никого, кроме попугая, не было.

Джарвис нахмурил брови и посмотрел на раскрытый судовой журнал «Виндрайдера», который лежал перед ним.

— Я с трудом могу в это поверить.

— Я чувствую то же самое, — согласился Тод.

Джарвис поднял глаза.

— Черт возьми, что-то не так в этой истории, Джо Макарони! — Он встал и, подойдя к кормовому иллюминатору, выглянул в ночь, туда, где за кормой на буксирном тросе шла шхуна «Виндрайдер».

— Кого ты там оставил?

— Шведа Йоргенсона и Топпи. — Тод улыбнулся, вспомнив испуганное лицо маленького лондонца, наблюдавшего за отходом спасательной шлюпки.

Капитан Джарвис снова повернулся к столу и, опустившись в кресло, достал из кармана кисет и трубку.

— Я поручил радисту послушать правительственную станцию на Таити, — признался он Тоду. — Я запросил информацию об этом «Виндрайдере», но никому на острове не сообщил, что мы его подхватили. Ответ должен прийти сегодня вечером. — Он закурил трубку, затем взял книгу со стола. — Мне нужно повнимательнее просмотреть весь этот судовой журнал. Возможно, мы сможем что-то выяснить из этого. Тот факт, что именно мы находим эту шхуну, принадлежащую Стенхоупу Ридли, играет нам на руку, не так ли?

— Нам, конечно, повезло.

— Повезло? — задумчиво повторил Джарвис. — Вот что мне хотелось бы знать. — Внезапно он с легким стуком закрыл книгу. — А что, если попробовать разговорить молодого Ридли? У меня есть ощущение, что он знает о делах своего отца больше, чем рассказал нам.

Тод нетерпеливо наклонился вперед.

— Прямо сейчас, капитан Том? Я точно знаю, что с ним все в порядке. Он хочет знать правду так же сильно, как и мы.

Капитан Джарвис задумчиво почесал тонкую белую рубашку на груди, сквозь которую едва виднелись татуированные драконы.

— Хорошо. Пошли кого-нибудь за ним.

Ночь была темная, но ясная, на небосводе виднелись незнакомые звезды. Южный Крест ярко мерцал, и Тод, глядя на него, на мгновение задумался, когда же он снова увидит знакомое созвездие Большой Медведицы. Он прошел по палубе и подошел к матросу, облокотившемуся о поручень. Когда тот ушел за Стеном Ридли, Тод вернулся в канцелярию.

Очевидно, шкипер «Арабии» тем временем еще глубже обдумал проблему «Виндрайдера» и пришел к какому-то выводу. В уголках его рта играла торжествующая улыбка; светло-голубые глаза над высокими скулами сверкали решительностью.

— Думаю, мне пришла в голову неплохая мысль, Джо Макарони, — начал он своим глубоким, резонирующим голосом. — Еще минуту назад мои мысли были спутаны, я был совершенно сбит с толку. Ничего из того, что я знал об этой шхуне, похоже, не сходилось. Но теперь нити постепенно соединяются, образуя узор.

Тод рухнул в кресло, не сказав ни слова. То, как Том Джарвис пытался решить проблему, было ему знакомо. Его метод, как всегда говорил сам Джарвис, заключался в том, чтобы с математической точностью расставить все известные факты по нужным местам. Эти факты подобны нитям разноцветной пряжи, которую приходится ткать, пока не увидишь законченный узор — точно так же, как это делают ткачи ковров в восточных портах. Если процесс плетения проводить аккуратно, ответ вскоре должен стать очевидным.

— Ваш образ обретает форму? — спросил Тод, улыбаясь.

— Да, — подтвердил капитан. — Но одна нить упущена. Сообщалось ли о пропаже шхуны? Если да, то кто сообщал об утрате? Стенхоуп Ридли?

— Я надеюсь, что это так.

— Почему? — коротко отреагировал капитан.

— Потому что тогда мы бы знали, что он определенно все еще жив, что он не погиб, пытаясь добраться до островов Ноа-Ноа. Я думаю о Стене.

Глаза Джарвиса сузились; его голова дернулась вперед.

— Неужели ты думаешь, Джо Макарони, что молодой Ридли предпочел бы услышать, что его отец пытался получить деньги по страховке шхуны, которая не затонула?

Тод сидел неподвижно. Внезапный страх охватил его.

— Так вы верите в это? — воскликнул он. — Вы думаете…

Джарвис сердито ударил кулаком по столу:

— Думать? Полагать? Разве все не указывает именно на это? Почему меня вообще послали сюда расследовать дела Ридли? Потому что у «Ридли и Ко.» было слишком много неудач с грузами и судами. Потому что судоходная компания Блейкмора и страховые компании подозревают его в мошенничестве.

Джарвис встал; глаза его блестели в свете лампы.

— Шхуна должна была затонуть, но этого не случилось.

Тод резко вздохнул, чтобы остановить поток слов, срывающийся с его губ в яростном протесте. Какие причины он мог привести? Ни одного, кроме твердого доверия, вызванного, скорее всего, его дружбой со Стеном Ридли.

Когда Тод не ответил, Джарвис продолжил:

— Ты можешь не поверить в это сейчас, но ты ничего не сможешь с этим поделать, когда узнаешь все факты.

Внезапно он остановился; его взгляд скользнул к двери. Кто-то постучал.

— Заходите, — громко и отчетливо крикнул здоровяк.

Стен Ридли вошел. Тод посмотрел на него с тяжелым сердцем.

Лицо молодого человека было бледным, но спокойным, как будто он не совсем понимал, что его ждет здесь, в присутствии капитана. Когда он заметил третьего помощника, выражение его лица прояснилось.

— Садитесь, Ридли.

Тод с облегчением увидел, что голос капитана приобрел теплый, почти дружелюбный тон. Дружелюбный? Он более внимательно вгляделся в лицо своего начальника. Или то, что он увидел на его суровом лице, было жалостью?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — объявил Джарвис. — Возможно, вы ранее упустили из виду один-два момента, которые теперь приобретают существенное значение. Развитие событий проливает новый свет на вашу проблему.

— Я рассказал вам все, что знаю, — немедленно отозвался Стен. — Я не был дома уже два года.

Джарвис кивнул, а затем быстро задал мальчику вопрос:

— Что вы знаете о бизнесе вашего отца?

При этой прямой атаке Стен Ридли в шоке отшатнулся; но его глаза выдержали проницательный взгляд взрослого человека.

— Если вы думаете, что его методы нечестны, капитан Джарвис, вы наверняка ошибаетесь!

— Я просто хочу узнать правду, — мягко сказал Том Джарвис. — Разве вы не говорили мне, когда поднялись на борт, что тоже хотите знать правду?

— Я все так же хочу этого, капитан Джарвис.

Суровый мужчина ссутулил плечи и придвинулся ближе, опершись локтями на стол.

— Правду, даже если она болезненна?

Взгляд Стена не дрогнул:

— Да, сэр, — но эти слова сорвались с его губ приглушенно.

В глазах Джарвиса мелькнуло восхищение.

— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Мы хотим быть честными друг с другом. Ведь так?

Стен кивнул; его бескровные губы сжались крепче.

— Хорошо. Я хочу разобраться в этой ситуации с «Виндрайдером» прежде, чем мы доберемся до порта. Вы сказали мне, Ридли, что ваш отец исчез с Таити, но теперь мы обнаружили, что он был на той шхуне всего пять дней назад. Как вы можете это объяснить?

Тод сидел неподвижно, глядя на лицо своего юного друга. Жалость охватила его, когда он увидел, как тот облизнул пересохшие губы, прежде чем ответить.

— Я не могу этого сделать, капитан Джарвис, — сказал он медленно, с трудом. — Вы помните, что я сказал вам тогда: мой отец перестал писать мне и присылать мне мой регулярный ежемесячный чек около трех месяцев назад. Наконец я получил короткое сообщение. Я не должен был возвращаться домой... Видите ли, он обещал прислать мне деньги на поездку на Таити, чтобы я мог навестить его. Я не видел его два года, и мне очень хотелось домой. И когда пришло это короткое письмо, я понял, что что-то не так. Я скопил достаточно денег, чтобы доехать до Сан-Франциско. Если у папы были какие-то проблемы, я хотел быть с ним.

Он опустил глаза, глядя на свои сжатые в кулак руки.

— Это естественно, — заметил Джарвис. — Но он явно не хотел, чтобы вы вернулись. Почему? Ему не хватало денег?

Стен поднял глаза:

— Я так не думаю. Хотя время от времени он писал мне, что ему не везет с некоторыми торговыми предприятиями, я не думаю, что ему действительно было плохо. Знаете, он всегда был довольно богат. Если бы у него закончились наличные, разве он не выписал бы мне сначала чек, прежде чем внезапно вообще ничего не отправлять? — Юноша беспокойно заерзал на стуле. — Нет, я думаю, что он просто не хотел, чтобы у меня было достаточно денег для возвращения домой, несмотря ни на что.

— Возможно, что так, — сказал Джарвис. — А у тебя есть мысли, почему твой отец вел себя так странно?

— Нет. За исключением, конечно, того, что я понял — что-то происходит.

— Разве не возможно, что у твоего отца были финансовые трудности, как и у многих других людей?

— Разве вы полагаете, что он не упомянул бы об этом в какой-то момент? — возразил Стен. — Разве он не написал бы мне, чтобы я был более осторожен с расходами?

— Возможно. Как у него обстоят дела с экспортом?

— Он экспортировал копру и ваниль. Однако он перестал продавать копру в США. Они получают это дешевле из Филиппин. Но он постоянно отправляет свои товары в Бордо.

— Разве твой отец не торговал жемчугом?

— Да, но в последнее время для этого не было большого рынка. Конечно, он отправляет тонны жемчужных раковин во Францию ​​и Америку для производства пуговиц и перламутра.

Джарвис с безразличным видом задал ему следующий вопрос:

— Похоже, ему нужны были деньги, да?

— Этого, пожалуй, следовало ожидать.

— Если бы ему понадобились деньги, нашел бы он покупателя на свои шхуны, пожелав их продать?

— Этого я не знаю. Учитывая, что торговля здесь в целом неторопливая, это может быть затруднительно, — быстро поднял глаза Стен. — Но зачем ему продавать?

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, Ридли, — медленно спросил Джарвис, — что твой отец может продать все здесь и переехать с тобой в Штаты или привезти тебя жить к себе, скажем, в Париж?

Глаза Стена расширились:

— Ох… но, monsieur, он бы никогда этого не сделал! Он любит острова так же, как и я. Никто из нас не мог представить себе жизнь где-нибудь еще.

Джарвис задумчиво кивнул. Он внезапно повернулся к третьему помощнику и задал ему вопрос:

— Моран, когда вы поднялись на борт шхуны, нашли ли вы какие-нибудь признаки того, что она пережила шторм?

Тод неловко поерзал на своем сиденье.

— Вы имеете в виду, сэр, были ли паруса порваны, тросы ослаблены, такелаж сломан? — Он напряженно задумался. — Нет, я не могу утверждать, что нашел что-то подобное. Кажется, все в порядке. Но я плохо разбираюсь в парусном деле.

— А вы, Ридли? Нашли ли вы на палубе какие-либо следы, которые, по вашему мнению, указывают на то, что шхуна в последнее время подвергалась опасности?

Стен сглотнул и бросил на Тода страдальческий взгляд.

— Должен ли товар быть поврежден, сэр? Если вспомогательный двигатель не работал, шхуна легко могла сдрейфовать под ветер на какой-нибудь риф.

— Ты сам моряк? — спросил Джарвис, и Тод увидел, как Стен заерзал под его пристальным взглядом.

— Я могу управлять парусной лодкой, если вы это имеете в виду, капитан Джарвис.

— Ты бы вылетел на риф, если бы дул хороший ветер?

— Нет, — Стен едва смог произнести это слово.

— Но что, если бы не было ветра, как это часто бывает здесь в течение нескольких дней? Без работы двигателя шхуна могла бы дрейфовать прямо к рифу. Я сам подобное видел.

Джарвис внезапно подтолкнул к себе судовой журнал «Виндрайдера», лежавший на столе.

— Прочитай последнюю запись, — приказал он. — Твой отец сам писал, что шторм отнес их прямо к рифу.

У Стена перехватило дыхание. Лицо его было смертельно бледным. Он был загнан в угол — и он это знал.

— Вы хотите сказать, что мой отец всего лишь инсценировал кораблекрушение? — сердито спросил он.

— Да, — ясно сказал Джарвис. Его прямота не оставляла сомнений в его словах. — Капитан этой шхуны хотел потопить свое судно. Но что-то в его планах, как это иногда бывает, пошло не так. «Виндрайдера» что-то отвело. А мы нашли его.

Тод почувствовал, как его бросило в жар, а затем в холод. Но слова протеста замерли у него на устах, когда он увидел неумолимое лицо своего начальника. Его взгляд упал на Стена Ридли, и, к своему ужасу, он увидел, как голова юноши упала на скрещенные на столе руки.

— Вы хотели знать правду, Ридли, — продолжил Джарвис более спокойным тоном, в котором сквозил намек на жалость. — Все указывает на то, что это мошенничество. За всю прошлую неделю в этом районе не было сильного шторма, но запись в судовом журнале «Виндрайдера» была внесена всего пять дней назад. Ни малейших следов не указывает на то, что он попал в непогоду. Все это выглядит плохо, очень плохо. За этим стоят страховые деньги.

— Я не верю в это. — Стен резко поднял голову. В его глазах горел блеск. — Это неправда!

Он встал и сделал несколько усталых шагов к жужжащему настенному электровентилятору.

Джарвис тоже встал. Его массивная фигура почти упиралась в подволок[11].

— Вам есть что нам сказать, Ридли? Вы что-то скрываете?

Юноша медленно обернулся и посмотрел на него.

— Я рассказал вам все, что знаю, — повторил он дрожащим голосом. — Почему вы спрашиваете меня?

Джарвис тут же задал ему следующий вопрос — острый и резкий:

— В первую ночь в море кто-то подслушивал нас через световой люк. Это были вы, Ридли?

— Нет, сэр.

— Где вы были в тот вечер? Вас не было в кубрике. Никто из матросов не видел вас на баке в течение нескольких часов.

Стен коротко и горько рассмеялся:

— Могу предположить, monsieur, что вам не сообщили, что мои товарищи выгнали меня из кубрика?

— Я могу объяснить, — поспешно сказал Тод. — Ридли был в моей каюте. Мы говорили о Таити Жаке, дельфине…

— Вот как? — Джарвис удивленно посмотрел на своего помощника.

— И вы можете поклясться, что молодой человек оставался в вашей каюте, пока мы обсуждали его отца?

— Моего отца? — Стен сделал шаг к столу и выжидающе посмотрел на Тода. — Я этого вообще не понимаю.

— Ответь мне, Моран, — строго приказал Джарвис. — Можете ли вы поклясться, что этот молодой человек не следил за нами и не подслушивал через световой люк?

Тод потупился:

— Нет, — ответил он коротко. — У меня есть только слова Стена Ридли. Но когда я вернулся, он сидел на моей кровати и читал...

Стук в дверь прервал его ответ.

Джарвис сердито махнул рукой:.

— Войдите.

Радист, одетый с головы до пят в безупречное белое, вошел и подошел к столу:

— Ответ на ваш запрос, сэр.

— Спасибо, — коротко ответил Джарвис. — На сегодня все, Спаркс[12].

— Да, сэр, — с любопытством взглянув на напряженные позы троих в помещении, молодой радист снова вышел в темноту. Дверь за ним закрылась очень тихо.

Тод не сводил глаз с непроницаемого лица капитана, читавшего сообщение. Что-то в смертельном спокойствии этого человека заставило Тода внезапно почувствовать страх. Что было написано на машинописном листке бумаги? Неужели Джарвис больше никогда не поднимет взгляд?

Стен Ридли заговорил первым.

— У вас есть новости из Папеэте? — спросил он голосом, прозвучавшим высоким, тонким и болезненным. — Это касается моего отца?

Том Джарвис посмотрел в вопросительные, пронзительные глаза юноши.

— Да, — просто ответил он. — Это касается вашего отца.

Мальчик подошел к столу и так сильно оперся о него кулаками, что костяшки его пальцев побелели.

— Что, действительно мой отец подал заявление в страховую компанию?

— Нет. В радиограмме написано, что компания «Ридли и Ко.» сообщила, что шхуна «Виндрайдер» не прибыла в гавань в срок. Однако, судя по всему, ее судьба никого не беспокоит.

— Слава небесам за это! — горячо воскликнул Стен.

На губах Джарвиса заиграла улыбка, смягчая строгость его выражения.

— Вот и все, Ридли, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Спасибо за помощь.

— Я только боюсь, что не смог быть вам полезен, сэр.

— Ты рассказал мне больше, чем знаешь сам.

Стен какое-то время смотрел на него широко раскрытыми глазами. Затем он, не говоря ни слова, повернулся и вышел в ночь.

Третий помощник обдумал последнее замечание капитана. Наконец он наклонился вперед и начал говорить:

— Вы не рассказали Стену все, что есть в сообщении из Папеэте?

— Ты прав, мой мальчик. Я просто не упомянул, что в нем есть извещение об урагане, который движется с юго-востока в сторону этих островов. Сезон ураганов уже прошел, что никак не улучшает нашу ситуацию. Но уже слишком поздно, чтобы исправить ситуацию.

—Ураган!

— Да. Барометр падал весь вечер. Но мы должны укрыться в безопасной лагуне внутри огромного атолла до того, как ураган пронесется над нами. Хорошо, что мы успели подхватить шхуну прежде, чем шторм достиг этих вод.

— Я просто не понимаю, — продолжил Тод, — почему владелец до сих пор не подал иск в страховую компанию.

— Потому что владелец еще не вполне уверен, что прошло достаточно времени для подачи иска.

Тод провел пальцами по своим волосам песочного цвета:

— Есть еще возможность, капитан Том, что отец Стена Ридли погиб, пытаясь добраться до острова Ноа-Ноа.

— Ерунда! — Капитан Джарвис покачал головой. — Разве ты сам не видишь, что запись в судовом журнале — не что иное, как обман? Это было сделано на тот случай, если шхуна затонет на мелководье и страховая компания отправит на место кораблекрушения водолаза. Конечно, первое, что он искал бы, это судовой журнал.

Тод со вздохом откинулся назад. Страшные предчувствия одолели его.

— Может быть, вы правы.

— Я собираюсь сообщить властям в Папеэте, — медленно произнес капитан, — что мы нашли обломки «Виндрайдера». Если мои догадки верны, это сдвинет дело с мертвой точки. — Он выжидающе улыбнулся. — Да, будет интересно посмотреть, что произойдет, когда мы доберемся до порта.

Глава 7. Радист

На следующее утро в шесть часов Тод Моран с трудом встал после слишком короткого сна. Поскольку вчера вечером он был на борту «Виндрайдера», его вахту на мостике взял на себя мистер Миллер, первый помощник, так что Тоду пришлось нести вахту с полуночи до четырех. В результате после завтрака на палубе появился полусонный третий помощник. Однако его расслабленность быстро прошла, когда он осмотрелся вокруг.

Маслянистые волны катились с северо-запада, легкий туман скрывал солнце. Тем не менее, воздух уже был угнетающе горячим и душным. «Черт побери, — подумал Тод, — если это не предвестники ураганной погоды. Никогда прежде с таким не сталкивался!» Он стоял у фальшборта, уставившись задумчиво на волны, когда к нему подошел боцман, волоча на ходу ногу — видимо, результат какого-то несчастного случая.

— Вы видели капитана, сэр? — спросил он.

— Еще нет, боцман.

Тод посмотрел на невысокую, коренастую фигуру, мускулистые руки и шею, демонстрировавшие необычайную силу, и на редеющие волосы, свидетельствующие о том, что тому около сорока лет. Однако его внимание привлекло выражение смуглого, обветренного лица. Боцман казался растерянным и чем-то очень обеспокоенным.

— С экватора приближается ураган, — заметил третий помощник. — Спаркс вчера вечером получил штормовое предупреждение.

Взгляд боцмана проследил за указанным направлением, и он кивнул.

— Да, сэр. Но дело не в этом. Спаркс… но мне лучше переговорить с капитаном.

Развернувшись на пятках, он поковылял в сторону судовой канцелярии.

Тод следил за ним глазами, гадая, что могло так расстроить этого человека.

Мгновение спустя он увидел, как на палубу вышел капитан Джарвис, за которым следовал боцман. Быстрыми шагами они приблизились к Тоду. Высокий капитан нависал над своим помощником словно башня.

— Пройдем в радиорубку, Третий, — приказал Джарвис на ходу. — Там что-то случилось.

Тод вместе с ними поднялся по трапу на шлюпочную палубу. В ее кормовой части находилась радиорубка, сверкающая белой краской; в дверях стоял Горилла Смит, явно занятый оживленной беседой с кем-то внутри. Когда они подошли, Смит отступил в сторону. Джарвис вошел первым, Тод следовал за ним. Оба остановились у входа.

На узкой кровати напротив радиооборудования сидел Спаркс, подперев одной рукой голову; его лицо в тусклом утреннем свете выглядело бледным. Тод вздрогнул, увидев, что пол лица молодого человека покрыто кровью от основания темных волос до подбородка.

— Что случилось, Спаркс? — спросил капитан Джарвис. — Нет, нет, не вставайте, сидите как сидели.

Спаркс, наполовину приподнявшись, опустился обратно на кровать.

Он посмотрел вверх с нахмуренным и растерянным выражением лица. Он выглядел совершенно другим человеком, чем тот, которого Тод привык видеть на палубе безукоризненно одетым. Он сидел без пиджака, его рубашка и штаны были мятые и грязные, как будто он проспал в них всю ночь.

— Я сам не знаю, что все это значит, сэр, — ответил Спаркс с жалкой попыткой улыбнуться. — Кто-то сбил меня с ног прошлой ночью, ударил меня по голове свайкой или чем-то в этом роде. Я сразу вырубился. Затем нападавший связал меня и заткнул рот. Сегодня утром, когда я услышал, как матросы снаружи моют палубу, мне удалось пошуметь. Кто-то из матросов, должно быть, меня услышал, и они вошли в рубку.

Джарвис подошел к кровати и осмотрел рану на голове радиста. Волосы прилипли, все еще наполовину влажные от запекшейся крови.

— Моран, — быстро приказал он, бросив тому связку ключей, — принеси мне йод из лазарета. И пусть боцман обеспечит горячую воду, а также чашку кофе. Нам нужно как следует позаботиться о Спарксе, прежде чем мы сможем услышать его историю, рассказанную более подробно.

— Да, сэр, — Тод поспешил уйти.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем умелые руки Джарвиса перевязали рану, а Спаркс выпил дымящийся кофе.

— Теперь я чувствую себя лучше, — со вздохом облегчения объявил радист.

— Хорошо, — капитан Джарвис коротко кивнул. — Боцман, подождите снаружи со Смитом. Потом я поговорю с вами… Моран, закройте дверь.

Джарвис опустился на вращающееся кресло перед рабочим столом радиста и повернул его лицом к кровати.

— Итак, Спаркс, — начал он любезно, — в какое время произошла эта история?

Тод, опиравшийся спиной на дверь, повернулся лицом к радисту. Когда тот начал говорить, выражение лица молодого человека было задумчивым и напряженным.

— Должно быть, это было сразу после полуночи, сэр. Я установил контакт с «Макурой» — она направляется на Таити с Раротонги. Я пытался узнать больше о траектории урагана, сэр. Когда я уже снимал наушники, сидя за столом спиной к двери, свет внезапно погас. — Он на мгновение остановился и откашлялся. — Я помню, как услышал щелчок и обернулся в кресле, думая, что один из офицеров в шутку выключил свет. Но прежде чем я успел пошевелиться, мне по голове ударил тяжелый предмет. Я сразу потерял сознание. Следующее, что я помню, это то, как я лежу на кровати, связанный, как мумия.

Джарвис наклонился вперед, положив руки на колени.

— Ты уже проверил свои вещи, Спаркс? Чего-то не хватает?

Спаркс покачал головой.

— Ничего не пропало, сэр. Я внимательно проверил. Вот в чем странность, — его голос упал до едва слышного шепота. — Когда я пришел в себя, этот человек все еще был здесь.

— Смогли бы вы его узнать?

— Нет. Свет все еще был выключен. Но он, должно быть, сидел в этом кресле, сэр. Он отправил сообщение.

— Сообщение! — Тод увидел, как руки капитана железной хваткой сжали свои колени. — Ты слышал, что он посылал?

— Очень расплывчато, сэр. Глаза у меня заплыли, и меня подташнивало, но я изо всех сил старался понять щелчки ключа. Он использовал обычную морзянку, но очень медленно, как будто не был уверен в том, что делает, — снова повысил голос Спаркс. — А теперь самое странное, капитан Джарвис: сообщение было связано с ветром. Кто мог передать что-то о ветре прошлой ночью? Ветра не было вообще. На улице стоял мертвый штиль.

— Ветер! — Джарвис поднялся плавным, легким движением, и Тод увидел внезапную вспышку понимания в глазах капитана. — Подумай хорошенько, Спаркс, могло ли то, что ты услышал, означать «наездник ветра»?

Тод резко вздохнул. Неожиданный вопрос привел его мысли в смятение. В то же время он почувствовал нарастающий страх, сжимавший сердце.

— Да, я думаю, вы правы, сэр, — ответил Спаркс, поднимая глаза. — Думаете, это могло быть название шхуны, которую мы нашли? Да, черт возьми, должно быть, это было что-то насчет наездника.

— Ты разобрал какие-нибудь другие слова?

Спаркс печально покачал головой.

— Нет, сэр. Знаете, я все еще был ошеломлен ударом, и, обнаружив себя закутанным и неподвижным, я почувствовал себя чертовски странно. Мне очень жаль, сэр.

— Хорошо, хорошо. По крайней мере, вы хотя бы смогли дать единственную подсказку, которая действительно имеет значение. Что произошло дальше?

— Я, должно быть, пошевелился, потому что услышал, как незнакомец встал, постоял минуту, словно прислушиваясь, затем подошел к двери и вышел. Поверьте мне: когда хлопнула дверь, я почувствовал такое облегчение, будто с меня сняли центнер груза. К сожалению, в темноте я не смог разглядеть, кто это был.

— Вы действительно тщательно осмотрели все помещение?

— Нет, сэр, еще нет. Я лишь бегло проверил, не пропало ли чего-нибудь, когда матрос развязал меня. Но боцман что-то нашел. Он подошел ко мне с авторучкой и спросил, не потерял ли я ее. Он нашел ее на палубе прямо под столом. Но она не моя, и вчера ее не было, я это знаю точно.

— Авторучка, так-так! Где она?

Спаркс, слегка покачнувшись, встал и подошел к рабочему столу.

— Вот, сэр. — Он протянул капитану ярко-красную авторучку.

Джарвис с задумчивым видом взял ее в руки. Мгновение спустя он взглянул на Тода.

— Моран, ты раньше видел эту ручку?

Тод посмотрел на предмет, о котором идет речь.

— Нет, сэр, — ответил он.

Джарвис несколько секунд повертел ее в руках, затем отвинтил колпачок и осмотрел пишущий наконечник.

— Чернила черного цвета… но это ничего не значит. Однако определить владельца не составит труда. Я не могу себе представить, чтобы многие моряки пользовались такой ярко-красной авторучкой. Что вы думаете, Третий?

— И я нет, сэр.

Тод подошел ближе. Что имел в виду Джарвис?

— Садитесь, Спаркс. Располагайтесь поудобнее, — сказал капитан радисту. — Кто первым вас обнаружил?

— Матрос, который работал прямо у моей двери. Кажется, его зовут Смит.

— Хорошо. Моран, пригласите Смита войти.

— Есть, сэр. — Тод распахнул дверь и помахал рукой Горилле Смиту, стоявшему вместе с боцманом около спасательной шлюпки левого борта.

Коренастый моряк — в рабочих штанах, закатанных до колен, с босыми ногами, все еще мокрыми после уборки палубы — вошел в рубку уверенной походкой и остановился у входа.

— Вы хотели видеть меня, сэр? — спросил он глубоким хриплым голосом.

— Да, — Джарвис пронзил его суровым взглядом. — Расскажи нам, как утром ты обнаружил здесь Спаркса.

Небритый подбородок Смита выдвинулся вперед, когда он открыл рот, чтобы заговорить.

— Это было так, сэр, — неловко начал он, его маленькие черные глаза встретились с пристальным взглядом капитана. — Я просто тащил шланг по левому борту и проходил мимо, когда услышал очень странный шум, доносившийся из радиорубки. Как будто кто-то хотел закричать и не смог. Вы понимаете, что я имею в виду? Это странно, сказал я сам себе, и стал прислушиваться. Затем я услышал что-то вроде приглушенного крика. Вы понимаете?

— Продолжай, — приказал ему капитан. Тод заметил, что голубые глаза его друга сияют от возбуждения.

Горилла Смит глубоко вздохнул. Рубашка туго обтягивала его волосатую грудь.

— Ну, я подошел к двери и заглянул. Затем я увидел Спаркса, лежавшего связанным на кровати, его рот заткнут уголком простыни... Ну, я очень испугался, поверьте мне! Я посмотрел еще раз, а затем позвал боцмана — он стоял у трапа, ведущего на мостик. Он пришел, и мы вместе развязали Спаркса.

Джарвис поднял красную ручку.

— Ты когда-нибудь видел это?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Когда боцман поднял ее, сэр. Она лежала прямо под столом, — сказал матрос.

Джарвис на мгновение задумался. Наконец он махнул рукой:

— Можешь идти, Смит. Моран, позовите боцмана.

Боцман появился сразу. Он был явно рад принять участие в этом загадочном деле в радиорубке. Его темные глаза сверкали едва приглушенным энтузиазмом. Невысокий, но коренастый и крепкий, он стоял перед капитаном, кепка сдвинута набок.

Капитан Джарвис говорил спокойно — слишком спокойно, подумал Тод. Он знал заранее, что эта, казалось бы, небрежная манера слишком часто скрывает бурю, которая может разразиться в любой момент.

— Боцман, расскажи мне, что именно ты знаешь по этому случаю.

— Есть, сэр. — Судно слегка накренилось, и он перенес свой вес на одну ногу. — Дело было так, сэр: я стоял у мостика и смотрел, как Горилла Смит и Чепмен моют палубу…

— Значит, кроме тебя, там было еще два матроса? — перебил его Джарвис.

Боцман слегка удивленно посмотрел вверх.

— Да, сэр, Смит держал шланг, а Чепмен — швабру. Я видел, как Смит подошел к двери радиорубки и вошел. Чепмен пошел за ним. Вот это недопустимо, подумал я и последовал за ними. Когда я подошел сюда к двери, то увидел, что они оба находились в каком-то шоке. И неудивительно, подумал я, когда заглянул в радиорубку. На кровати лежал Спаркс, обвязанный, как скатанный ковер из Порт-Саида.

Он взглянул на Спаркса, как бы прося его подтвердить историю.

— Продолжай, — приказал капитан.

— Ну, сэр, мы развязали его и выдернули кляп, чтобы он смог сесть.

— Подожди минутку, — прервал его Джарвис. — Кто развязывал радиста?

— Кто?.. А, Горилла Смит и я, сэр.

— А где был Чепмен?

Боцман сдвинул кепку и провел пальцами по редеющим волосам. На его лице появилось выражение растерянности.

— Ну, что ты поделаешь? — воскликнул он разочарованно. — Черт побери! Совсем забыл о нем. Да, после всего, что произошло, я и думать забыл об этом фрукте. Ну, подожди, доберусь я до тебя!

— Кто вообще этот Чепмен? Он новичок, не так ли?

— Пожалуй, так и есть! Никогда не видел его до этого рейса, но если и есть у нас на борту лендлаббер[13], то это он. Ему бы коров доить где-нибудь у фермеров...

— Оставим пока его. Продолжай свой доклад, боцман.

— Есть, сэр. Спаркс сел и сказал что-то о том, что его ударили свайкой по голове. Тот хотел что-то спереть, сказал я ему, и пусть он внимательно посмотрит, чего может не хватать. Он так и сделал, но сказал...

— А что насчет авторучки? — быстро спросил Джарвис.

— О ней? Ну, сэр, пока Спаркс осматривался, я увидел ручку, она лежала под столом. Я поднял ее и сказал: вот хоть одна вещь, которую не украл вор. А он сказал…

— Где именно ты нашел ручку?

— Вот здесь, — боцман подошел к столу и указал на конкретное место на палубе. — Я видел, где она лежит, даже не наклоняясь. Она лежала там, где ее оставил проклятый вор.

— Что заставляет тебя так думать, боцман?

Боцман снова выглядел озадаченным.

— Ну, сэр, Спаркс сказал, что это не его, и я просто подумал…

— Подожди минутку. — Джарвис обратился к радисту. — Спаркс, вы видели эту ручку раньше?

— Нет, сэр.

— И вы уверены, что она не лежала там перед нападением?

— Абсолютно.

Джарвис развернул кресло.

— Боцман, ты когда-нибудь видел эту ручку?

Мужчина на мгновение отвел глаза. Тод увидел, как на его грубом лице появилось коварное выражение.

— Ну, видите ли, сэр, — начал он и сглотнул, — конечно, вы не любите, когда говорят такие вещи, но, кажется, я уже видел его раньше.

Тода внезапно охватило опасение. Он инстинктивно понял, к чему поведут слова боцмана.

— Ты уверен? — спросил капитан.

— Нечасто случается, чтобы на такой старой лохан… ох, простите, сэр… я имею в виду на «Арабии», можно было увидеть такую ​​ярко-красную авторучку. Но однажды вечером я увидел, как один из людей писал ручкой именно такого цвета, когда я зашел в кубрик, чтобы вызвать Топпи.

Капитан нетерпеливо наклонился вперед:

— Ты видел, что кто-то пользовался вот такой ручкой? И кто же это был?

Боцман засунул руки в карманы.

— Ненавижу наушничать, сэр, но раз уж вы так прямо спрашиваете меня, то это была та тощая селедка, которую мы взяли на борт перед самым отходом.

Напряжение, охватившее Тода на протяжении всего доклада боцмана, как ни странно, улеглось. Хотя его ладони увлажнились от пота, при упоминании этого имени он, наконец, почувствовал нечто вроде облегчения.

— Да, сэр, — продолжил боцман таким тоном, что его заверение в нелюбви к стукачеству становилось совершенно невероятным, — это была эта сухопутная крыса, этот школьник. Кажется, его зовут Ридли.

Глава 8. Красная авторучка

В тишине, последовавшей за заявлением боцмана, с мостика раздался звон рынды[14], отбивавшей склянки: четыре сдвоенных удара.

— Моя вахта, — пробормотал Тод. Он выскользнул за дверь.

На открытой палубе чувствовалось, что воздух был влажным, тяжелым и угнетающе горячим. Нахмурившись, он посмотрел на небо и тут же забыл все мысли об авторучке. Сквозь сгустившуюся мглу едва проглядывало солнце; его окружало призрачное сияние. Слева на далеком горизонте появилась низкая, неровная гряда облаков. Одно из них, казалось, оторвалось от нее и направилось прямо к «Арабии».

Пожав плечами, Тод пробежал по железным ступеням в рулевую рубку, где ждал смены второй помощник. Тод быстро прочитал книгу распоряжений капитана, расписался в ней и подошел к машинному телеграфу. Он был удивлен, увидев, что у штурвала стоит Стен Ридли. Тод привык к тому, что вахту с ним нес Топпи, но на мгновение забыл, что маленький лондонец остался на шхуне.

— Можешь поблагодарить свои звезды, — сказал второй, покидая рубку, — легкий ветерок снаружи, похоже, дует мимо нас.

— О, а я думал, что мы ему попадемся, — отозвался Тод.

— Нет, если мы правильно рассчитали. Старик проложил предполагаемый путь урагана на карте в штурманской рубке. Он спускается от экватора в юго-восточном направлении и, по нашим оценкам, проходит мимо нас по корме, к северу от Маркизских островов. — Многозначительно взглянув на юношу у штурвала, он добавил: — Конечно, мы получим достаточно, чтобы подарить всем сухопутным жителям на борту незабываемые впечатления.

Он вышел, и в рубке остался только Тод со Стеном у штурвала. Теперь мостик будет находиться под его опекой в ​​течение следующих четырех часов.

— Что ж, рулевой, — заметил он, — возможно, нам удастся добраться до Папеэте прежде, чем тайфун пересечет наш курс. Однако если ветер задует слишком сильно, нам придется оставаться за пределами рифа.

— Да, сэр. Находиться в лагуне кораллового рифа в ветреную погоду опасно.

Тод посмотрел на носовую палубу, где матросы уже снимали легкие навесы из-за приближающегося шторма.

— Тебе приходилось стоять за штурвалом в шторм?

— На пароходе впервые, сэр. Но я плавал между островами на судах моего отца, предназначенных для ловли жемчуга.

Да, подумал Тод, юноша стоял на руле, как заправский моряк: глаза смотрят вперед, плечи отведены назад, ноги широко расставлены, руки крепко сжимают рукоятки штурвала.

— Хорошо, — удовлетворенно проворчал третий помощник, — с тобой все будет в порядке.

Он расстегнул воротник рубашки, чтобы хоть немного почувствовать легкий ветерок, который создавался от хода судна, прорывавшегося сквозь густой суп влажной атмосферы.

— Ридли, — выдохнул он, внезапно приняв решение, — у тебя есть авторучка?

Стен удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, сэр. Certainement[15].

— Какого она цвета?

— Красного.

Юноша небрежно взглянул на покачивающуюся картушку компаса, слегка подвернул штурвал и снова стал смотреть прямо перед собой.

Тод с задумчивым интересом посмотрел на его четкий профиль. Не было ни малейшей возможности уйти от дальнейших вопросов. Ответы приходили немедленно, без лишних размышлений. Тод задавался вопросом, возможно ли, что бы Стен до сих пор не заметил того, что он уронил ручку в радиорубке? Уронил?..

Рассердившись, Тод взял себя в руки. Он признал юношу виновным, не дав ему возможности предварительно объясниться! И все же — оставалось ли что-то объяснять?

Он услышал, как открылась дверь на шлюпочную палубу. Вошел капитан Джарвис и подошел к своему помощнику. Тод увидел, как капитан нахмурился, заметив за штурвалом Стена.

— Моран, — сказал он, — скоро нас ждет сильное волнение, и я не уверен, что мы сможем удержать на буксире шхуну. Похоже, этот ураган движется южнее, чем я ожидал. Возможно, нам придется отдать буксир и позволить шхуне следовать за нами самостоятельно.

Мысли Тода обратились к двум матросам, оставшимся на «Виндрайдере».

— Смогут ли Топпи и Йоргенсон сами привести ее в гавань?

— В том-то и дело. Они не смогут. На ее борту должны находиться еще трое моряков. Я пошлю второго помощника с парой опытных матросов на случай, если нам придется отдать буксир. Теперь что касается груза...

— Машинное масло, бензин и копра, — напомнил ему Тод.

Джарвис задумчиво кивнул.

— И больше ничего на борту? Мне нужно знать как можно больше об этом… Мы не более чем в ста милях от Таити. Так что, при достаточной команде привести туда шхуну не составит большого труда.

Он сделал шаг к открытой двери, выходящей на правое крыло мостика.

— Как мы продвигаемся?

— Сорок пять миль за предыдущую вахту.

— Хорошо. Сегодня вечером мы будем стоять в порту Папеэте, если… если эта сумасшедшая дура не сломает нам все расчеты.

Стен Ридли, не поворачивая головы, обратился нетерпеливым тоном:

— Капитан Джарвис, позвольте мне тоже перейти на «Виндрайдер».

Высокий мужчина резко повернулся и всмотрелся в напряженное лицо юноши.

— Нет, это слишком опасно, Ридли. Но почему ты вообще хочешь туда пойти?

— Потому что я знаю эту шхуну, сэр. И я также хочу еще раз тщательно ее обыскать. Мне все это кажется, ну, очень странным... — Он сделал паузу, взвешивая слова. — Я все думаю о последней записи в судовом журнале, ломаю над ней голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Я и сам точно не знаю. Хотел бы прочитать это еще раз.

— Послушай, Ридли, — голос Джарвиса был тверд и холоден, как сталь. — Ты уверен, что то, что ты здесь делаешь, — честная игра?

Юноша стоял совершенно неподвижно — почти устрашающе неподвижно, подумал Тод. Ни один мускул не шевелился на его красивом лице, но темные глаза смотрели как глаза затравленного животного.

— Значит, вы все еще мне не доверяете, — наконец ответил он. — Даже сейчас.

Несколько мгновений капитан «Арабии» расхаживал взад и вперед по узкому пространству рулевой рубки, затем внезапно обернулся и задал юноше вопрос:

— У тебя есть красная авторучка, Ридли?

— Да, сэр. Но какое это имеет отношение к...

— Где она?

— В моем чемодане, сэр. То есть, нет — вспомнил он. — Вчера вечером я одолжил ее одному из матросов. Он хотел написать письмо домой, чтобы сразу же отправить его в Папеэте.

— Итак, ты одолжил ее? И кому?

— Парню по имени Чепмен, сэр.

— Чепмен! — Капитан Джарвис засунул руки глубоко в карманы брюк и покачнулся на пятках. — Кто, черт возьми, этот Чепмен? Я хотел бы это знать.

— Боюсь, я не могу вам сказать, сэр, — продолжил Стен Ридли. — У него койка подо мной в кубрике. Но почему вы спрашиваете об этой авторучке?

Джарвис улыбнулся, и Тоду показалось, что он увидел выражение облегчения на его обычно спокойном лице.

— Я полагаю, Ридли, — ответил он, — что ты действительно имеешь право поинтересоваться причиной моего вопроса. Видишь ли, прошлой ночью в радиорубке напали на Спаркса — вероятно, между двенадцатью и часом. Сегодня утром мы нашли эту авторучку на палубе под столом. Это твоя?

Он вынул из кармана руку; красная авторучка лежала на широкой ладони.

Тод подошел к штурвалу и взялся за одну из рукояток.

— Давай, я сменю тебя на минутку, — предложил он.

Стен Ридли отошел в сторону, совершенно ошеломленный. Тод занял его место. Краем глаза он увидел, как юноша, нахмурив брови, осматривал авторучку.

— Да, сэр, — наконец вынужден был признать он. — Она моя.

— Точно твоя?

— Да, сэр, в этом нет никаких сомнений. По краю крышки есть небольшая трещина, видите? Моя, несомненно.

— Знаешь, как она попала в радиорубку?

— Нет, капитан Джарвис.

— Ты все еще утверждаешь, что Чепмен взял ее у тебя?

— Да, сэр. Когда я лег и задернул занавеску, он все еще писал за столом.

— Ну, вот и все! — Капитан Джарвис глубоко вздохнул; белая рубашка туго обтянула его татуированную грудь. — Я верю тебе, Ридли.

— Спасибо, сэр, — если в его голосе и была нотка горечи, то она была настолько слабой, что Тод не мог ее уловить.

— И чтобы доказать это, — продолжал Джарвис, — я даю тебе задание. Найди боцмана и скажи ему, чтобы он немедленно послал этого Чепмена на мостик. Понял?

— Да, сэр.

— Я доверяю тебе безоговорочно. Ты никому не расскажешь эту историю о своей авторучке.

— Понимаю.

— Тогда иди.

Тод, сжимая рукоятки штурвала, смотрел на длинную волну, пенившуюся у форштевня. Позади себя он слышал, как шаги Стена затихали вдали.

Капитан Джарвис подошел к нему.

— Я просто не понимаю, Джо Макарони, какое отношение этот Чепмен мог иметь к моей миссии в Папеэте, — признался он, опираясь на раму открытого иллюминатора. — Я несколько минут назад внимательно просмотрел бумаги этого парня. Кажется, все в полном порядке.

Тод посмотрел на картушку компаса и подвернул штурвал.

— Вы хотите спросить его об авторучке?

Джарвис покачал головой.

— Нет. Я собираюсь провести небольшой эксперимент. Посмотрим, что из него выйдет.

Глава 9. Джарвис проводит эксперимент

— Привет, это ты, Мак? — Капитан Джарвис стоял у переговорной трубы, связывающей мостик с машинным отделением, и разговаривал со старшим механиком. — Сколько оборотов делает машина?.. Хорошо. Добавьте десять... Что? Пар?.. Черт побери, разве у нас в бункерах закончился уголь?.. Конечно, мы отдадим буксир!.. Хорошо!

Он обернулся и коротко рассмеялся:

— Чиф[16] хотел бы обернуть свою машину ватой и обращаться с ней как с младенцем. Как будто «Арабия» могла идти под всеми парами, не перегружая свои котлы! — Он направился к двери, ведущей на правое крыло мостика. — Я снаружи, Моран. Когда придет Чепмен, поставь его на руль. Молодому Ридли вели ждать на шлюпочной палубе. Мне хватит десять минут, чтобы узнать то, что хочу знать об этом Чепмене.

— Да, сэр, — изумленный взгляд Тода последовал за мощной фигурой капитана, который подошел к краю крыла и оперся о планширь ограждения. Небольшой дождь, который сейчас шел, казалось, не беспокоил этого человека. Что, черт возьми, он собирался сделать? Тод ломал голову. Почему Джарвис хотел десять минут наблюдать за Чепменом вместо того, чтобы предъявить ему ручку как улику? Кто был этот Чепмен?

Размышляя над этими вопросами, Тод расставил ноги и крепче сжал рукоятки штурвала, заметив, как большая волна приблизилась с крамбола[17] к старому трамповому пароходу и слегка встряхнула его. Туманная морось беззвучно падала во влажном, густом воздухе, которая клубилась, как пар в прачечной, и почти поглотила грот-мачту и бак.

Наконец Стен вернулся и встал рядом с Тодом.

— Подожди на шлюпочной палубе, Ридли, — приказал ему третий.

— Есть, сэр.

Дверь за ним закрылась. Затем на железном трапе, ведущем на левое крыло мостика, послышался стук обуви. В дверях тут же появился высокий матрос.

— Вы вызывали меня, сэр? — раздался тонкий испуганный голос.

— Да. Встань за штурвал, Чепмен.

— Есть, сэр.

— Держи зюйд-вест-тен-вест,[18] — приказал Тод. — Внимательней на руле, Чепмен. Волны идут наискосок и растут.

Тод подошел к машинному телеграфу, затем бросил взгляд на человека за штурвалом. Он увидел высокого, стройного моряка средних лет. Под седыми волосами лицо было длинным и худым. В нем не было ничего особенного. Был ли это действительно тот человек, который тайно проскользнул в радиорубку, напал на Спаркса, связал его и заткнул ему рот, а затем смело отправил сообщение в Папеэте?

Даже если все так и было, ничто не указывало на то, что под этой застенчивой внешностью скрывалась такая смелая натура. Чего Джарвис ожидал от наблюдения за этим человеком? Что он надеялся узнать таким образом?

Тод взглянул на правое крыло мостика. Капитан, положив свои татуированные руки на планширь, смотрел в сторону кормы и совершенно не обращал внимания на рулевого. Тод подошел к задней двери рубки, открыл ее и закрепил на крючок. С высоты мостика он мог видеть за кормой шхуну, следовавшую за ними на длинном буксирном тросе. Кто-то стоял рядом с бушпритом — из-за расстояния он не мог сказать, Топпи это или Йоргенсон.

Паруса на ней были свернуты, и маленькое суденышко рассекало волны, как гичка за баркасом, маневренная и легкая; размеры его с мостика океанского парохода казались еще меньше, чем в действительности.

Внезапный крен бросил его на переборку.

— Эй, Чепмен, — предостерегающе крикнул он, — будь осторожен! Держись крепче!

— Есть, сэр, — матрос бросил на него короткий взгляд и снова уставился на картушку компаса. Тод нахмурился и задался вопросом: могло ли то, что он увидел в его глазах, быть страхом?

Он внимательно изучал рулевого. Если он и был моряком, подумал Тод, то выглядел он определенно не так. Хотя его длинное туловище было одето в обычную для матросов одежду — рубашку без рукавов и синий комбинезон, на его лице не было и следов загара, возникающего от длительного воздействия ветра, солнца и ливней, а его руки определенно не были похожи на руки моряка. Длинные, тонкие пальцы лучше подходили для работы с авторучкой за письменным столом.

Авторучка?.. Пока еще смутная, мысль медленно зарождалась в сознании Тода. Наконец она приняла определенную форму. Дыхание третьего помощника участилось. Возможно ли, что Чепмен намеренно оставил ручку в радиорубке, чтобы направить подозрения на Стена Ридли? Возможно, он для этого и одолжил ее.

В конце концов, у них было только слово Стена Ридли, что не он напал на радиста; а мужчина за рулем понятия не имел, что они безгранично доверяют мальчику. Однако откуда Чепмен мог знать о «Виндрайдере»? Какая связь могла быть между ним и тем, что произошло здесь, в Южных морях?

В этот момент ход его мыслей был прерван появлением капитана. Широкоплечий шкипер «Арабии» остановился в дверях; его каштановые, остриженные волосы почти касались верхней перекладины. Он небрежно обратился к рулевому.

— Скажи-ка, Чепмен, ты когда-нибудь бывал в тропиках?

Худое лицо матроса как будто побледнело. Его испуганные глаза тревожно смотрели на вопрошающего.

— Э-э… да, нет, ненадолго, сэр.

— Никогда не пересекал экватор, так?

— Нет, сэр.

— Ты в этом уверен?

— Что… ну, конечно, сэр. Совсем недавно, когда мы пересекли экватор, матросы крестили меня и Смита. — На его губах ненадолго появилась кривая усмешка. — Представляете, это было весело, сэр.

Тод увидел, что капитан Джарвис прищурился, глядя на мужчину.

– Я только что просмотрел твои бумаги, Чепмен.

Мужчина нервно сжал рукоятку штурвала.

— Да? — еле слышно прошептал он.

— Последняя запись а твоей мореходной книжке сделана на пароходе «Санта-Клара».

— Да, сэр. Так называлось это судно.

Джарвис напряг желваки:

— Известно ли тебе, что «Санта-Клара» регулярно курсирует между Фриско и Вальпараисо? Рейсы вдоль западного побережья Южной Америки обычно требуют пересечения экватора.

Тод заметил, что тонкие руки мужчины дернулись. Его глаза были устремлены прямо вперед, вся его поза говорила о том, что он был очень напряжен.

— Как долго, — продолжал Джарвис своим медленным, глубоким голосом, — ты ходил в море?

— Пять лет.

Адамово яблоко мужчины резко шевельнулось.

— Ты, конечно, раньше служил рулевым? Судя по твоим документам, ты опытный матрос.

— Да, сэр.

— Тогда оглянись!

Джарвис подошел к кормовой двери и протянул руку в сторону кормы.

— Посмотри на кильватерный след — как змея, пытающаяся пересечь пруд. — Его голос стал угрожающим и обвиняющим. — Ты лжешь, Чепмен! Ты никогда раньше не стоял за штурвалом.

Мужчина испуганно взглянул на дверь. Руки на рукоятках дрожали.

— Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз выходил в море, сэр. Я… я забыл почти все, что знал.

— В самом деле? — Джарвис подошел к нему поближе; огромное тело капитана возвышалось над тонким, утлым телом мужчины. — И тем не менее в твоих документах об увольнении, давших тебе право на работу, написано, что ты покинул «Санта-Клару» 15 марта, когда она только что прибыла во Фриско из Вальпараисо.

Мужчина вцепился в штурвал, как будто, боясь упасть, держался за опору.

— Я знаю, сэр. Но меня не ставили на руль.

— Ты снова врешь! Моран, возьми штурвал.

Джарвис схватил мужчину за руку и развернул его так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.

— Если ты снова солжешь мне, Чепмен, я поломаю тебе все ребра — ты понял, парень?.. Полагаю, ты купил свидетельство об увольнении у какого-то матроса. Сколько ты за это заплатил?

— Три доллара, сэр, — слова прозвучали сдавленно, и он отвернулся от капитана.

— Хм! Почему тебе так хотелось попасть именно на этот пароход?

— На самом деле я не собирался садиться на это судно — я просто хотел побыстрее попасть на любое судно, сэр. Я хотел уйти.

— И почему?

— Я не могу вам сказать, сэр. — В тонком голосе послышался новый, мужественный тон. Он поднял бледные, опухшие глаза и встретил обвиняющий взгляд Джарвиса.

— Тогда, конечно, и твое имя не Чепмен. Ты просто использовал имя, которое нашел в купленной мореходной книжке, верно?

— Да, сэр.

Джарвис достал из кармана красный предмет.

— Ты видели это раньше? Подумай об этом хорошенько, парень, и постарайся вспомнить.

Тод, посмотрев на него, увидел растерянное выражение на худом, усталом лице.

— Ну да, я так думаю. Да, я знаю эту ручку.

— Откуда?

— Она принадлежит этому пацану Ридли, у которого койка надо мной.

— И ты когда-нибудь им пользовался?

Мужчина посмотрел вверх.

— Да, пользовался. Я одолжил его вчера вечером, чтобы написать письмо.

— Ты потом отдал его обратно?

— Нет, сэр. Когда я закончил писать, пацан уже спал. Было уже очень поздно. Я подумал, что будет лучше вернуть его сегодня.

— Ты это сделал?

— Нет.

Джарвис глубоко вздохнул. Он понизил голос:

— Как эта ручка попала в радиорубку?

Несколько секунд матрос в ужасе смотрел на него.

— В радиорубку? — повторил он. — Это невозможно.

— Можешь ли ты поклясться, что никогда туда не заходил?

— Да, могу. Сегодня утром я заглянул в дверь, но в саму рубку не входил. Да и ручки у меня с собой не было.

— В котором часу ты лег вчера вечером?

Матрос на несколько мгновений замер, размышляя.

Затем он поднес дрожащую руку к подбородку и почесал щетину.

— Думаю, было около двух часов, когда я пошел спать. Было так жарко, что я не мог спать и написал домой длинное письмо. Я помню, как посмотрел на часы — была половина второго.

— Половина второго! — Глаза Джарвиса засияли.

— Ты хочешь сказать, что в половине второго ты все еще писал этой авторучкой?

Тод крепче сжал рукоятки штурвала. Блин, что-то было не так! Спаркс сказал, что его сбили с ног вскоре после двенадцати, самое позднее в половине второго. Если это утверждение было правдой, то как ручка могла в то же время находиться в кубрике на баке? Спаркс... Спарксу было что скрывать?

— Да, сэр, — ответил человек, назвавшийся Чепменом. — Я написал длинное письмо и закончил его только около двух часов. Я определенно знаю. Когда я лег, я услышал, как колокол на баке пробил четыре склянки.[19]

Джарвис не ответил, и Тод понял, что капитан зашел в тупик.

— Как твое настоящее имя? — наконец спросил он.

— Это… я бы предпочел не говорить этого, сэр.

Джарвис раздраженно поднял руку.

— А-а, иди к черту! О деталях я побеспокоюсь позже. Ты прекрасно знаешь, что я могу послать сообщение в Сан-Франциско и разузнать о тебе.

Мужчина напрягся.

— Да, возможно, вы сможете.

В его голосе слышался вызов.

— Ну хватит. Пошел вон!

Джарвис подошел к двери, посмотрел, как долговязый, слегка покачиваясь, спускался по трапу.

— Будь я проклят, если имею хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, Джо Макарони.

— Вы думаете, он говорил правду?

— Черт возьми, откуда мне знать? Если то, что он говорит, правда, мы не добились никакого прогресса.

— Даже хуже, — заметил Тод, — наша маленькая схема совершенно запуталась. Нам придется начинать заново, капитан Том.

— Ты прав. — Джарвис нахмурился. — У нас слишком много болтающихся концов — вот в чем беда. — Он на мгновение остановился, размышляя. — То, что мы нашли «Виндрайдер», не кажется ли тебе немного нереальным?

Тод быстро поднял глаза:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Только то, что это похоже на совпадение, а я в совпадения не верю. — Он резко развернулся и посмотрел на третьего помощника. — Слушай внимательно, Джо Макарони, — твердо сказал он. — Раньше я считал, что дело, которое мы хотим расследовать, сложное и запутанное, но в принципе объяснимое. А теперь я убежден, что наш противник настолько хитрый, такой тонкий, даже дьявольский, что я впервые не знаю, куда двигаться. Каждый путь, который я выбираю в этом лабиринте, ведет меня в тупик.

Тод взглянул на высокую фигуру татуированного капитана сияющими от волнения глазами.

— Но все будет в порядке, капитан Том! — воскликнул он. — С вами никогда ничего не шло не так.

— Никогда? — Слова прозвучали медленно и решительно. — Ты понятия не имеешь, что со мной шло не так, Джо Макарони. Конечно, то было раньше. Ты прав только для последнего времени. Просто я начинаю потихоньку сомневаться в успехе своей миссии, вот и все.

С удрученным видом он подошел к двери.

— Заходи, Ридли, — позвал он. — Становись на руль.

Мысли Тода путались, когда он возвращал штурвал Стену Ридли. Задумчивый и рассеянный, он смотрел через дверь, мимо радиорубки на шхуну, следовавшую за пароходом. Вдруг глаза его широко раскрылись. Огромная волна обрушилась на «Виндрайдера». Шхуну подняло, словно сухой лист, на гребень волны, а затем она исчезла из виду, пьяно покачивая мачтами. Он тут же повернулся к рулевому и предостерегающе крикнул:

— Держись!

Корпус «Арабии» задрожал от носа до кормы. Она легла на борт, ее грот-мачта описала широкую дугу на фоне неба. Нос поднялся, затем стал медленно опускаться, в то время как корпус начал возвращаться в вертикальное положение.

— Настоящая волна-убийца! — воскликнул Джарвис. Он подошел к задней двери. — Надо же, шхуна выжила. Кажется, приближается плохая погода. — Он внезапно замолчал и поднял руку, приказывая остальным замолчать. — Подождите минутку!.. Вы слышите?

Вдалеке слышался гул приближающегося шторма. Сердце Тода бешено колотилось о ребра от этого звука.

Тяжелые капли дождя упали на палубу. Небо потемнело. Сильный порыв ветра сотряс рулевую рубку, задребезжали двери и стёкла, со стола слетели карты. Тотчас же он снова стих, оставив после себя тишину — опасную, угрожающую тишину, которая была более зловещей, чем краткий всплеск ветра и моря.

— Шторм настигнет нас минут через пятнадцать, — сказал Джарвис как ни в чем не бывало. — Я хочу высадить на «Виндрайдер» еще троих человек. У нас пока есть время сделать это. — Он посмотрел на барометр, висевший на переборке, и его рот сжался в тонкую, твердую линию. — Моран, передай в машину, чтобы сбавили ход, пока мы спускаем шлюпку. И приготовьтесь к одному из самых свирепых штормов, которые вы когда-либо видели.

— Есть, сэр.

Третий помощник устремился к машинному телеграфу. Предстояло проделать много работы, прежде чем буря достигнет их.

Глава 10. На краю урагана

— Тебе нужна помощь на руле? — спросил Тод Стена Ридли.

— Нет, сэр. Я могу справиться сам, пока меня не заменят. Уже скоро восемь склянок.[20]

Тод взглянул на корабельные часы, висевшие на переборке. Утренняя вахта прошла так быстро, что он с изумлением увидел стрелки на одиннадцать пятьдесят. У него оставалось совсем немного времени, чтобы завершить рутинные дела, прежде чем его сменит следующий вахтенный помощник.

Он закрыл двери и закрепил броняшки[21] на иллюминаторах. Выйдя на крыло, он взглянул на шхуну. Ее белый корпус ярко выделялся на фоне темно-зеленого моря. Подняв глаза, он увидел черные тучи, которые, казалось, цеплялись за мачты и антенны судна. Неподалеку боцман с помощью матросов спускал спасательную шлюпку. На кормовой палубе другой матрос перекидывал через планширь шторм-трап. «Слава богу, Топпи и Йоргенсон скоро получат подкрепление», — с облегчением подумал Тод. В одиночку у этих двоих было мало шансов выжить на шхуне в приближающемся урагане.

Как только его сменили, Тод спустился в расположенную под рулевой рубкой штурманскую рубку, чтобы сделать записи в судовом журнале. Он сел за небольшой письменный стол, достал из ящика книгу, открыл ее, указав правильную дату, и тщательно записал курс, по которому судно следовало с восьми часов, и количество миль, пройденных с этого часа. Затем он продолжил:

На мгновение он ухватился за край стола, когда его маленький мир внезапно сильно накренился на правый борт. Карандаш покатился по столу, он вовремя поймал его и поместил в углубление.

Он прервал запись, когда сильная дрожь сотрясла судно. Его повело влево, но он ухватился за край стола и удержался на месте. Снаружи волна обрушилась на корпус. «Арабия» снова задрожала под натиском многотонной массы воды.

Тод протянул руку и включил лампу.

Он уже собирался вынуть из ящика пресс-папье, но остановился, когда старый трамповый пароход в очередной раз задрожал всем корпусом, а с носа и кормы донесся оглушительный грохот сдвигавшихся с места цепей и прочих железных вещей. Вой ветра перерос в рев жестокой бури, бросающейся со все возрастающей яростью на среднюю надстройку. Тод взглянул через маленький иллюминатор на окружающую обстановку. Что, пароход повернул вправо? Да, погода была ужасной, но он не думал, что будет настолько плохо, что капитану Джарвису придется изменить курс.

Когда качка суда несколько ослабла, он взял пресс-папье и осторожно промокнул написанное. Затем он закрыл судовой журнал и положил его и все остальное в ящичек стола. Затем встал, держась одной рукой за стол, чтобы сохранить равновесие.

Открыть дверь было очень трудно, так как ветер давил на нее со страшной силой. Ему пришлось приложить все свои силы, чтобы постепенно приоткрыть дверь. Небольшую штурманскую рубку тут же наполнил шум шторма. Он быстро выскользнул на шлюпочную палубу и позволил двери захлопнуться за ним.

Свирепый ветер швырнул его на релинги. Вздрогнув, он осмотрелся, но было так темно, что он едва мог различить очертания полубака, который то поднимался на гребень волны, то опускался к ее подошве. Громадные волны перекатывались через фальшборт правого борта и обрушивались на носовую палубу. Под ударом этих тонн падающей воды старый пароход содрогался, словно в смертельном страхе. По палубе хлестал дождь, заливая лицо Тода. Моргая и держась обеими руками за поручни, он нащупал дорогу к железному трапу, ведущему наверх.

Достигнув открытого крыла мостика, он на мгновение заглянул в рубку. Слабый свет подсветки компаса освещал лицо рулевого, и Тод с облегчением увидел, что там больше не стоит Стен Ридли. Слава Богу, юноше стало легче. В такой шторм рулевая рубка была неподходящим местом для такого неопытного моряка. Тод тут же спустился обратно на шлюпочную палубу. Задержавшись на подветренной стороне дымовой трубы, он взглянул за корму в поисках шхуны, но тьма была непроглядная — даже гакабортный планширь не был виден. Обе спасательные шлюпки были поблизости: шлюпка правого борта крепко и надежно покоилась на своем обычном месте, а шлюпка левого покачивалась на шлюп-талях и боцман с командой пытались поспешно закрепить ее.

Тод подошел к ним по продуваемой ветром палубе и повысил голос:

— Вы успели, боцман? Высадили людей?

Боцман повернул к нему сердитое лицо.

— Успели? Какое там! — ответил он, перекрикивая завывание ветра. — Проклятая шхуна стала самостоятельной. Буксир лопнул, а мы не успели даже спустить шлюпку! А сейчас уже нет никакого смысла!

Тод в смятении посмотрел на говорящего, расставив ноги, чтобы противостоять раскачиванию палубы.

— Значит, вы никого не взяли на борт?

Шторм буквально вырвал ответ из уст боцмана.

— Нет, сэр. Мы ждем, может, сможем поймать ее снова.

— Где капитан?

— На корме. Хотел сам увидеть трос.

Боцман повернулся к своим людям.

— Побыстрее разберитесь с брезентом! — крикнул он. — Дождь может начаться в любой момент.

Тод поспешил вниз по трапу и побежал на кормовую палубу. Там ветер снова обрушился на него с полной силой. Пароход резко накренился на правый борт, через фальшборт пролился настоящий водопад. Вода кружилась и пенилась у его ног со злым шипением. Он вслепую нащупал ближайшую крышку люка и держался за нее, пока палуба снова не выровнялась. Когда он, наконец, добрался до трапа на полуют, он на мгновение задержался и с бешено бьющимся сердцем наблюдал, как нос судна поднялся на огромной волне, перевалил гребень и покатился вниз. Черное, сердитое небо, казалось, обрушилось на него. Плотно сжав губы, он поднялся наверх.

Во мраке палубы полуюта, прислонившись своим массивным телом к ​​стойке гакаборта, стоял капитан Джарвис. Справа от него стоял Стен Ридли. Взгляд Тода скользнул мимо них к пенящемуся кильватерному следу их судна.

Никаких признаков «Виндрайдера» не было — все, что он видел, это черные гребни волн, с которых ветер срывал брызги белой пены.

Тод поспешил по качающейся палубе к капитану.

— Он оборвался? — крикнул, цепляясь за гакабортный поручень.

Капитан Джарвис посмотрел на него сердито.

Взмахнув рукой в жесте беспомощной ярости, он ответил:

— О, черт бы побрал все это! Трос перерезан.

— Вы хотите сказать, что Топпи пришлось отдать буксир? — крикнул Тод.

— Я имею в виду, что какой-то злодей на борту нашего судна перерезал трос. Я только что посмотрел на это. Потертостей нет, ровно обрезано. Людей проверить пока не успел.

Джарвис надвинул кепку на уши и сердито обернулся.

Тод недоверчиво посмотрел на Стена Ридли, лицо которого было бледным как воск.

— Когда это произошло? — крикнул он ему на ухо.

— Сразу после вахты. — Стен нахмурился. — Когда я сменился и вышел на шлюпочную палубу, то увидел, как «Виндрайдер» медленно удаляется от нас.

— Конечно, Джо Макарони, мы немедленно изменили курс, — объяснил ему Джарвис. — Я надеялся, что мы могли бы поймать ее. Но это безнадежно. Одному Богу известно, что теперь будет со шхуной.

Тод крепче вцепился в поручни, когда палуба накренилась у них под ногами, и судно снова почти исчезло в глубокой подошве очередной волны. Он отвернулся, чтобы скрыть лицо от резкого ветра.

— Кто-то на борту очень заинтересован в том, чтобы «Виндрайдер» не смог прибыть в порт.

— Именно так, — капитан Джарвис подошел ближе к молодым людям. — Ну, Ридли, — заметил он, положив руку на его плечо, — на этот раз на тебя действительно нет подозрений.

Стен посмотрел на него:

— У вас есть идеи, кто мог это сделать?

Капитан покачал головой:

— Ты знаешь об этом не меньше, чем я.

Вой ветра заглушил его следующие слова. Он помолчал, пока не наступила некоторая передышка.

— Похоже, молодой человек, — сказал он наконец, — что ваша шхуна все-таки не доберется благополучно домой.

Когда смысл этих слов проник в сознание Тода, он почувствовал, что его сердце замерло, в голове возникли ужасные мысли. Он вспомнил умоляющий голос Топпи, которым маленький кокни умолял не оставлять его на шхуне. И что он ответил? Усмехнувшись, он приказал Топпи и Йоргенсону оставаться на борту. И вот что из этого вышло... Он представил себе, как два отважных моряка мечутся и пытаются пережить ураган на таком маленьком каботажном кораблике — Топпи, всегда нахальный и веселый, вечно огрызающийся и при этом лучший товарищ в любой чрезвычайной ситуации, и Йоргенсон, упрямый, надежный и настолько лишенный воображения, что никакая надвигающаяся опасность никогда не могла его испугать. Смогут ли они, эти двое, справиться с ситуацией и пережить настигший их ураган? Или тяжело нагруженная шхуна не выдержит потрясающе беспощадного шторма и в конце концов беспомощно затонет?

Тод в отчаянии закрыл глаза, когда эти ужасные образы заполонили его разум. Но мужественный голос Стена Ридли вдруг вселил в него внезапную надежду.

— Не беспокойтесь о шхуне, — крикнул юноша. — Она переживала и худшие шторма. Само ее название говорит об этом. Ни одно другое судно между островами не является таким мореходным и безопасным. Если те двое на борту хорошие моряки…

— Хорошие? — почти вызывающе рявкнул капитан Джарвис. — Эти парни омыты всей морской водой на планете. Если шхуна сделает то, что ты говоришь, то они вдвоем обязательно приведут ее в гавань. — Его проницательный взгляд изучал черты лица своего визави. — Но разве ты не предпочел бы, чтобы она погибла? Я бы не стал винить тебя, пожелай ты, чтобы она никогда не достигла Таити и не использовалась в качестве доказательства.

Щеки Стена запламенели.

— Но я хочу, чтобы она добралась до гавани, капитан Джарвис, — возразил он очень серьезным тоном. — Думаете, шхуна даст показания против моего отца? О, это просто потому, что вы его не знаете. Именно для того, чтобы снять с него любые подозрения, я хочу, чтобы «Виндрайдер» был передан властям. Есть много вещей, которые мне хотелось бы внимательно изучить, и если шхуна погибнет… — Он поколебался, лицо его исказилось от беспокойства. — Если она пойдет ко дну, то все доказательства невиновности моего отца она унесет с собой в пучину. Теперь вы понимаете, почему я всем сердцем хочу, чтобы она добралась до Папеэте?

Тод, слушая его, почувствовал растущий интерес к судьбе этого юноши. Темные глаза Стена сверкали от возбуждения, охватившего его. Его стройное тело, стоявшее перед ними в напряженной и решительной позе, слегка покачнулось, когда по палубе пронесся новый порыв ветра. Все его поведение излучало мужество и верность, и Тод почувствовал, как у него участился пульс. Пусть доказательства вины Стенхоупа Ридли одно за другим будут уверенно представлены, пусть все на борту поднимут свой голос и заявят: «Стенхоуп Ридли — виновен», но ничто из этого не поколеблет уверенности молодого Стена. Он знал лучше. И это знание не позволяло ему ни на минуту усомниться.

При виде этой нервной, почти преувеличенной уверенности юноши Тода охватила смесь восхищения и жалости.

Потому что, если Стен ошибался, как он сможет снова посмотреть на него, когда эта ошибка будет доказана? Но нет-нет! Человек, внушавший такое безоговорочное доверие, должен был быть человеком чести, человеком, достойным доверия и уважения.

С душевным облегчением Тод увидел, как Том Джарвис взял Стена Ридли за руку.

— Молодой человек, — услышал он слова капитана, — я уже давно верю вам, но, черт меня побери, если я сейчас не начну верить и в вашего отца!

Над ними гроза торжествующе возвысила свой голос. «Арабия» продолжала уверенно приближаться к Таити.