Пропавшая шхуна

Глава 16. Мадам Диманш

На Бора-Бора третьего помощника Морана встречал сердитый и недовольный Топпи.

— Это же ни в какие ворота не лезет, — горько негодовал Топпи. — Свинство какое-то! Если Старик решил перерубить буксир, то позвольте вас спросить: почему он нам этого не сказал?

— Но, Топпи, — сказал Третий успокаивающе, — разве я не объяснял тебе уже полдюжины раз, что шкипер не обрубал эту штуку?

— Не обрубал? Я не смеюсь, Джо Макарони! Думаешь, я не знаю, о чем говорю?

— Да, но это произошло без ведома капитана.

— Тогда я вас спрашиваю: кто это сделал?

— Я тоже не знаю. Кто-то, кто не хотел, чтобы шхуну привели в Папеэте.

— Ага, вы сами признались! Значит, кабель все-таки был обрублен! — Топпи с триумфом вернулся туда, откуда начал. — В любом случае, я больше на ней никуда не пойду.

Конечно, он пошел. Именно его приятель швед Йоргенсон перетащил его обратно по сходне на палубу «Виндрайдера».

Тод немедленно снялся с якоря. Маленькая шхуна оставила Бора-Бору позади и взяла курс на Тайарею, находившуюся в двадцати милях отсюда, со скоростью пять узлов. Хотя официально ею командовал Тод Моран, его помощник Стен самостоятельно управлял небольшим кораблем в спокойных водах между двумя островами.

Это был апрель, начало зимы в Южных морях. Двое молодых людей становились все веселее по мере того, как солнце удалялось севернее. Их жизнерадостность была заразительна.

Швед Йоргенсон отдался работе с энтузиазмом человека, который плавал раньше на парусниках и всегда сожалел об ошибке, перейдя на пароход. Горилла Смит молча выполнял данные ему задания и проводил свободное время на палубе с попугаем, который присоединился к нему, как давно потерянный друг.

— Привет, Джим, — скрипел он каждый раз, взмахивая зелеными крыльями. — Ia orana! Ia orana!

— Что говорит этот малыш? — спросил Топпи Гориллу Смита. — Это какой-то лягушачий диалект?

— Иди к черту! Ридли говорит, что это по-таитянски означает что-то вроде: «Привет. Как дела?» Умная птичка, — признался Смит с усмешкой. — Говорит на двух языках, помимо своего собственного — попугайского.

Топпи же совершенно не обращал внимания на красоту и покой окружающего пространства: глубокую синеву моря, журчание воды вдоль корпуса корабля, шепот ветра в снастях и трогательный вид надутых парусов, продвигавших «Виндрайдер» вперед, к цели.

Ближе к вечеру они уже пробирались сквозь рифы, окружающие Тайарею. Йоргенсон был на корме, управляя рулем, а Стен стоял на носу шхуны, подавая ему команды, направляя судно сложными, замысловатыми курсами. Вместе они провели шхуну через узкий канал в рифе и через лагуну к причалу у старой плантации Стенхоупа Ридли.

На деревянном причале, выступающим далеко за коралловые отмели берега, стояла высокая, мощная фигура туземки.

— Это мадам Диманш! — крикнул Стен. Он дико размахивал руками и громко кричал.

Когда шхуна подошла к причалу, Стен прыгнул на него. Госпожа Диманш немедленно прижала своего любимца к пышной груди. На ней была синяя мантия Матушки Хаббард, которая ниспадала на пол до самых щиколоток. Лучезарная улыбка растекалась по ее темно-коричневому лицу, белые зубы сверкали на солнце, а карие глаза полнились слезами. Какой бы массивной и бесформенной она ни была, она излучала такое обаяние и доброту, что Тода мгновенно потянуло к ней. Пока тройка матросов крепила швартовы, Тод и Стен последовали за пухлой островитянкой по тропинке через кокосовую рощу к дому. Мадам Диманш и Стен оживленно разговаривали на французском, английском и таитянском языках, а скорее на смеси всех этих языков. Тод уловил имена «Виндрайдер», Таити Жак и Тэтчер, которые несколько раз появлялись в словесном водопаде; но, так как иначе, он не мог следить за бурным разговором и предпочел осматривать плантацию, которая когда-то была домом его друга.

Дом напоминал дома других белых людей, которые он видел на Таити и Бора-Бора: длинное низкое бунгало стояло на высоких сваях, а широкая веранда вокруг него была затенена красно-цветущими кустами бугенвиллеи.

По мере приближения к нему все заметнее становился едкий запах сохнущей копры, смешанный с ароматом ванили. Стаи птиц майна прерывали свою непрекращающуюся болтовню и укрывались в ближайшем хлебном дереве. Над всем лежала печать глубокого покоя старомодного островного жилища.

Войдя на огражденную легкими перилами веранду, мадам Диманш опустилась в прочное широкое кресло и помахала пальмовым листом, чтобы охладиться. С обеспокоенным выражением лица она расспрашивала Стена, все ли с ним в порядке? Научился ли он чему-нибудь полезному в той странной школе? И действительно ли он путешествовал на поезде? Видел ли он настоящий лифт? Как? Mon Dieu! Он поднялся на лифте на пятьдесят этажей? Ах, какая глупость!

— Успокойся, пожалуйста, — попросил Стен, широко улыбаясь. — Это было намного безопаснее, чем путешествие, которое я совершил вскоре после этого на самолете.

— На самолете?

Мадам Диманш подняла глаза к небу. Казалось, она задыхалась, стала быстрее обмахиваться веером, ее огромное тело задрожало.

— О, я тебя расстроил! — печально воскликнул Стен.

— Ничего страшного, mon enfant.[25] — Она пригладила свои блестящие черные волосы толстой рукой. — Это просто волнение. Мне уже лучше.

Она быстро взглянула на Тода:

— Тысяча извинений, monsieur Моран. Я забыла, что у нас гость. Ну, тогда… Я устрою праздник: туземное угощение, которое так любит Стен, приготовленное в земле, monsieur, по-таитянски: хлебное дерево, жареный поросенок, бонита, осьминог, краб, таро, банановый poi...

— Остановись, я тебя умоляю, — прервал ее Стен. — От твоих слов у меня потекли слюнки, и мне стало казаться, что я ничего не ел уже два года. Но, пожалуйста, сменим тему. Я хочу поговорить с тобой об отце.

— Твоем отце? Как! Ты его не видел?

— Где… где он? Ты знаешь?

Глубокие карие глаза мадам Диманш озорно сверкнули:

—Certainement. Он сейчас в Папеэте.

— Но Коркери сказал, что он уплыл на «Виндрайдере».

— Какая же он свинья! Негодяй! — С уст мадам Диманш слетали подобные эпитеты с такой горячностью, что Тод почти окаменел от изумления.

— Он лжет, как обычно, — уже более спокойно выкрикнула она, а затем на мгновение задумалась. — Может быть, твой отец считает его достойным доверия, а?

Стен наклонился вперед в кресле. Выражение его лица было чрезвычайно напряженным.

— Что ты имеешь в виду?

Ее голос понизился до таинственного шепота:

— Правда в том, что Коркери изменяет твоему отцу, и я сказала это ему несколько месяцев назад, но он не захотел меня слушать. Твой отец долгое время болел, лежал в больнице Папеэте. Нет, mon enfant, он этого не писал тебе — не хотел, чтобы ты беспокоился. — Мадам Диманш сделала паузу, как будто хотела дать своим слушателям время усвоить эту новость. — Ты все понял?

Стен покачал головой:

— Нет. Я не понимаю, как Коркери мог обмануть отца так, что тот этого не заметил.

— Тогда слушай. Я объясню. — Мадам Диманш отложила веер. — Спустя некоторое время после того, как ты уехал в Америку, твой отец заболел. Сильно заболел, mon enfant. Он был вынужден на три месяца лечь в больницу в Папеэте. Когда он вышел из больницы, то вернулся в Тайарею для дальнейшего выздоровления и оставался здесь на одиннадцать или двенадцать месяцев, поручив вести все свои личные дела и дела компании на Таити этому Коркери. Я часто разговаривала с твоим отцом. Я говорила: «Сэр, как вы позволяете этому человеку заниматься вашими делами? Я не доверяю ему ни на миллиметр». Но твой отец всегда отвечал: «Ах, мадам, разве он не американец? И разве я не американец? Я ему доверяю». Но это потому, что твой отец нездоров, я знаю. Затем, когда к нему, наконец, возвратились силы, он отправился в Папеэте и обнаружил, что я была права, но было уже слишком поздно. Коркери сделал свое дело. Мошенник!

— Что тогда сделал отец?

Толстые губы мадам Зонтаг изогнулись в улыбке:

— Я все тебе расскажу в свое время, mon enfant.

Она кокетливо взглянула на Тода.

— У таитян есть поговорка, monsieur, согласно которой история без конца подобна рыбе без хвоста. Никогда, никогда бы я не приготовила такую ​​рыбу! — Она несколько раз энергично постучала по полу босыми ногами, а затем продолжила: — Коркери посоветовал твоему отцу уехать ради его здоровья. А твой отец вел себя так, будто внимательно прислушивается. Он сообщил этому Коркери, что хочет поехать в Европу к хорошему врачу. Он не дал ему заметить, что он снова здоров, как раньше. Итак, мсье Ридли сделал вид, что уходит на корабле в Нумеа, на Мадагаскар и в Марсель, — но прежде чем корабль вышел из лагуны, он выскользнул на берег и тайно возвратился в Тайарею на «Аваруа». «Мадам, — сказал он, — я скоро поеду в Папеэте и присмотрю за этим человеком, которому я доверял. Я буду за ним наблюдать, а этот Коркери даже не заметит, что я здесь». — Она замолчала и, взяв веер, драматично помахал им в воздухе. — Да, это были его истинные слова!

— Значит, мистер Ридли в Папеэте? — удивленно воскликнул Тод.

Мадам Диманш кивнула:

— Так и есть. Но где он прячется, я тоже не знаю. Много раз я приезжала на Таити, чтобы навестить свою дочь и десять маленьких внуков, но monsieur Ридли не видела ни разу.

— Так как же случилось, — спросил Тод, — что и Коркери, и судовой журнал шхуны сообщают, что мистер Ридли находился на борту «Виндрайдера» двенадцатого апреля? Он был здесь с шестого по двенадцатое апреля?

— Вы имеете в виду этот месяц? — Мадам Диманш удивленно подняла глаза. — Нет, monsieur, его здесь не было. Однажды утром, много дней назад — наверное, десять-пятнадцать — «Виндрайдер» пришвартовался к нашему причалу, но его привели Пьер и несколько таитян. Они сказали мне, что собираются торговать на Бора-Бора и других островах.

Тод многозначительно посмотрел на своего друга:

— Значит, ты был прав, что последняя запись в судовом журнале оказалась подделкой. Коркери, должно быть, написал это еще до того, как шхуна покинула Папеэте. Пьер, вероятно, тогда получил какие-то приказания, которые он либо выполнил, либо напутал.

Тон Стена был одновременно задумчивым и целеустремленным, когда он задал своей старой няньке еще один вопрос:

— Ты слышала что-нибудь о monsieur Коркери? Какие-нибудь слухи, людскую болтовню?

— О, на рыночной площади и в кафе в Папеэте много болтовни, мой Стен. Я слышала, он становится богатым, очень богатым. Я слышала, он рассказал некоторым людям, что monsieur Ридли продал ему половину акций своего бизнеса. Ах, это ложь! Он сам делает бумаги и сам пишет в них, а потом утверждает, что это почерк твоего отца.

Глаза Стена заблестели:

— Так ты думаешь, что Коркери подделал документы?

Госпожа Диманш выразительно покачала головой:

— Именно так! Я слышала, как это сказал твой отец. Я также слышала, как он говорит, что чувствует себя обязанным написать в Америку... как ты его называешь, мой Стен? — человека, который изучит эти документы и докажет…

— Эксперт по почерку? Графолог?

— Именно эти слова он произнес! Да, твой отец не глупый.

— Можете ли вы предположить, мадам, — вмешался Тод, — откуда Коркери взял все свои деньги?

Женщина пожала плечами:

— Он торгует с островами.

— Значит, он зарабатывает деньги на торговле?

Толстая рука мадам Диманш стиснула ручку веера, и она снова начала обмахиваться.

— Ну, за последние несколько месяцев он не заработал денег. Ни разу с тех пор, как застрелили Таити Жака. — Она обвиняюще подняла глаза. — Ах, этот негодяй, этот Коркери! Он позволил американскому другу застрелить Жака, и теперь все таитяне говорят, что «Виндрайдер» — плохой корабль.

— Вы знаете того типа, который застрелил Таити Жака?

— Нет, но я слышала, что это monsieur Тэтчер, который живет недалеко от Папеэте, в Тауноа.

Тод очень тщательно обдумывал вопрос, который хотел задать следующим. Наконец он сказал:

— Если Коркери больше не зарабатывал денег в этих торговых поездках, зачем он тогда отправил «Виндрайдера» в плавание?

— Потому что это единственная шхуна, которая ему еще принадлежит. «Тайарея» сгорела дотла со всем грузом. Все потеряно.

Стен быстро взглянул на нее:

— А «Виндфлауэр»?

— Она утонула. Да, Коркери очень не повезло. Его грузы сгорели; его шхуны утонули. Ах, он губит дело твоего отца.

Тод беспокойно поднялся со стула и зашагал по крыльцу.

— Странно, — пробормотал он. — Кажется, тут что-то не так.

— Странно? — ответила коричневая островитянка. — Мсье, это tupapau[26].

Тод обернулся. И снова это слово — тупапау.

Ему пришло в голову, что во всех таких потерях туземцы обвиняли злого духа. Кроме него, они не спрашивали ни с себя, ни с судьбы, ни с обстоятельств. Однако его не удалось так легко удовлетворить. С вопросом на устах он подошел ближе.

— Коркери часто бывал здесь?

— Только время от времени, monsieur.

Внезапно Стен тоже заинтересовался.

— Зачем он сюда приходил?

— Не знаю. Он говорил посмотреть, как все тут происходит. Может быть, еще и копру собирал. Но обычно этим занимался Пьер.

— А кто такой Пьер? — спросил Стен.

— Полукровка с Роротонги, которого Коркери нанял управлять «Виндрайдером». Ах, этот Пьер плохой человек, я могу это точно сказать. — Она вдруг замолчала и оглянулась, словно ожидая увидеть в дверях привидение. Только когда призрак не появился, она продолжила тихим голосом:

— Слушайте. Всякий раз, когда Коркери приезжает на остров, он направляется внутрь острова, к горам.

— К горам, — повторил Стен. — Зачем? Там нет ничего, кроме джунглей.

Черные брови мадам Диманш поднялись.

— Ах, это именно то, о чем и я себя спрашиваю! Приносил ли он оттуда дикие бананы, апельсины или feis? Нет. Так зачем же он туда ходит?

— Должно быть, у него есть какая-то причина, — размышлял Стен. — Там ведь даже деревни нет.

Женщина наклонилась вперед.

— Ты забыл, мой мальчик, что на защищенном от ветра склоне горы Сент-Илер находится marae.

— Что это? — спросил Тод, видя, что его друг молчит.

Стен подошел к краю веранды, повернул лицо в вглубь острова и указал на гору, поднимающуюся к небу в самом центре острова.

— Эта гора, — объяснил он, — в давние времена была вулканом. Легенда гласит, что здесь жил древний бог огня. Весь остров Тайарея был священным местом для ранних таитян, местом поклонения божеству. А у подножья этой горы стоит древний жертвенник, называемый Мараэ.

— И зачем туда ходить Коркери? — спросил Тод.

Госпожа Диманш вмешалась торжественным тоном:

— Таитяне в наши дни туда не ходят, потому что боги наших отцов разгневаны тем, monsieur, что мы забыли их и теперь молимся в церкви в Папеэте вместе с миссионерами.

— Но ты уверена, — спросил Стен, подходя к ее креслу, — что Коркери ходит к этому marae?

Она кивнула с предельной решимостью:

— Я знаю. Слушайте. Однажды вечером я стала следить за этим Коркери. Я подумала: «Ну, почему ты всегда ходишь сюда, в джунгли, где живут только дикие свиньи и птицы майна?» И я последовала за ним. Коркери шел вдоль берега, пока не подошел к старому военному каналу, где воины когда-то прятали свои вака[27]. Оттуда Коркери повернул вглубь страны, к мараэ. Я видела его своими собственными глазами. — Быстрым движением правой руки мадам Диманш начертила крест. — Я быстро побежала домой. Не люблю этот район.

— Стен! — решительно произнес Тод.

Юноша удивленно повернулся к нему:

— Да?

— Ты знаешь дорогу к этому marae?

— Естественно. Но там от алтаря ничего не осталось, кроме каменной платформы. Все фигуры исчезли.

— Неважно, — решил Тод, — мы пойдем и разберемся.

— Нет-нет! — Островитянка с поразительной быстротой подняла свое тучное тело из лежачего положения. Ее лицо выражало глубокую озабоченность. — Нет, monsieur. Я запрещаю! Вам не надо туда идти. Это небезопасно.

Тод презрительно махнул рукой:

— Небезопасно? Почему так?

— Потому что вы никогда не вернетесь, monsieur.

— Ерунда! — сказал Стен, улыбаясь. — Мадам Диманш, нам нечего бояться таитянских богов. Мы же не бросали их ради чужих храмов! — И, повернувшись к Тоду: — Да, mon ami, нам пора идти.

Женщина медленно протянула толстую рук и похлопала юношу по плечу. Этот жест был почти нежным.

— Послушай, mon enfant. Ты мне не веришь, да? Я... мои слова правдивы. Прошлым летом один из собирателей копры тоже заинтересовался. Говорил, что ему нужно пойти посмотреть это мараэ, он так много о нем слышал. Я отговаривала его, но он настоял на своем. Voilà![28] Он не вернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Стен казался ошеломленным, а Тод зачарованно наблюдал за напряженным выражением лица женщины.

— Ты же веришь мне, да? Этот человек никогда не вернулся. Тогда его друг пошел посмотреть, что случилось. — Голос мадам Диманш понизился до театрального шепота. — Ах, diable! С ним случилось то же самое. Они оба исчезли, вот так-то!

Она громко щелкнула пальцами. Тод вздрогнул, им овладело мрачное предчувствие. В искренности ее слов не оставалось сомнений. Значит, таинственный, спрятанный в джунглях алтарь опасен? Даже для них обоих, которые не верили в богов и дьяволов Таити? Он коротко и насмешливо рассмеялся.

— Мы будем осторожны, мадам Диманш, — поспешил уверить он в первую очередь самого себя. — Знаете, на «Виндрайдере» есть пистолет. Я возьму его с собой.

— Но молодой Стен не должен сопровождать вас, monsieur. Не он!

— Не упрямься! — ласково возразил Стен. Он погладил ладонью одну из ее толстых загорелых рук. — Конечно, я пойду с ним.

—Sacre tonnerre![29] — воскликнула старуха. — Вы оба сумасшедшие?

— Ну-ну, успокойся, — попросил Стен. — Как насчет пиршества, которое ты нам обещала?

Госпоже Диманш очень хотелось отвлечь их.

— Хорошо. Располагайтесь здесь. Дайте мне три-четыре часа, и пиршество будет готово.

Тод улыбнулся:

— Пусть оно будет готово к нашему возвращению.

— Да поможет нам добрый Господь! — Мадам Диманш закатила глаза, затем упала обратно в кресло, первые слезы покатились по ее высоким скулам. Потеряв дар речи от огорчения, она закрыла лицо руками. И когда двое молодых людей попрощались и пошли своей дорогой, она так и осталась сидеть на прежнем месте.

Глава 17. В джунглях

Послеполуденное солнце косо светило сквозь деревья и кусты плантации, когда Тод и Стен направлялись к мараэ в глубине джунглей на другой стороне острова. Они шли по тропе, ведущей через обширный лес кокосовых пальм. Там, где лагуна поворачивала вглубь суши, они достигли небольшой деревни с хижинами под пальмовыми крышами и сделали перерыв. Стен оживленно разговаривал с группой таитянских рабочих, носивших на талиях только красно-белые парео. Вокруг хижин стояли невысокие платформы, на которых сушилась мякоть кокоса и маслянистые стручки ванили. Сладкий, отвратительный запах, исходивший от него, был почти невыносим для Тода. Он был рад, когда они, наконец, пошли дальше, хотя резкий смрад преследовал их еще долгое время.

Наконец они миновали плантацию и вышли на тропинку вдоль берега. Стен объяснил своему другу, что гораздо эффективнее обойти остров по берегу, чем идти другим, но гораздо более сложным маршрутом через внутренние районы. Тайареа, продолжал он, был одним из небольших островов, на котором была только одна плантация — плантация его отца.

Кроме той, через которую они только что прошли, другой деревни не было. Труднопроходимые дебри внутри принадлежали жрецам древней языческой веры; а поскольку старые боги больше не ценились, таитяне избегали острова, насколько это было возможно, и не строили никаких жилищ в пределах мили от места жертвоприношений, которым когда-то славился остров. Согласно народному суеверию, старые боги Таити теперь в гневе отступили в священную Тайарею и жаждали мести, потому что новый бог белых людей уже давно заменил их.

— Ты сказал, что там больше нет статуй? — спросил Тод, когда они шли бок о бок по тропе.

— Больше нет, mon ami. Давным-давно сюда приехал миссионер и с разрешения французской администрации использовал камни большого алтаря для постройки причала на своей плантации. Но ураган разрушил небольшую гавань, миссионер вскоре умер, и теперь от массивного сооружения не осталось ничего, кроме единственной платформы небольшого мараэ.

— А изображения богов? Что с ними случилось? — спросил Тод.

— О, это самая печальная часть истории. Чего бы мы только не отдали сегодня за изучение древних статуй и идолов, которым поклонялись коренные жители Таити! Многие каменные фигуры были уничтожены этим миссионером, но не все. Легенда гласит, что одной темной ночью необращенные туземцы погрузили оставшиеся статуи в свои огромные военные каноэ и погрузили их одну за другой в море, далеко за рифом.

Тод вздохнул. В уме он размышлял о безжалостности белой расы по отношению к цивилизациям, отличным от ее собственной. Они шли молча. Примерно в шести милях от плантации они подошли к небольшой бухте. Стен сказал своему другу, что они почти пришли. В старые времена эта бухта была портом для больших военных каноэ с соседних островов, и верующие совершали дальние путешествия, чтобы принять участие в праздниках, проходивших здесь в честь богов. Остатки старого военного канала все еще вели вглубь джунглей, к самому большому алтарю, где проходили самые важные церемонии.

Двое американцев достигли берегов бывшего военного канала, который сейчас выглядел почти как ручей.

Тод, внимательно присмотревшись, увидел, что старый водный путь все еще достаточно глубок и широк, чтобы позволить шлюпке значительных размеров пройти глубоко вглубь джунглей. Вдоль него с их стороны пролегала едва заметная тропа, по которой и пошли юноши. Хотя и можно было заметить, что немало человеческих ног недавно использовали ее, но сейчас над ней воцарилась абсолютная и гнетущая тишина. Крошечные сухопутные крабы — тутулусы, как называл их Стен — боком скользнули в свои норы. По обеим сторонам росли огромные папоротники. Над их головами покачивались кроны высоких пальм.

Вскоре грохот далекого прибоя уже не был слышен, и наконец они достигли конца старого канала. В сумерках тропических джунглей был построен деревянный причал. С горы стекал крохотный ручей.

Стен остановился и озадаченно повернулся к своему другу.

— Земля новая, — медленно сказал он.

— Что-то не очень похоже, — возразил Тод.

— Это только потому, что, mon ami, ты не знаешь, как один-единственный дождь состаривает все на этих островах. Но два года назад этого причала здесь точно не было. И мне кажется, что канал глубже.

Стен огляделся.

— Мараэ находится там. Пойдем.

Они шли молча. Ни одному из них не хотелось разговаривать. Вокруг них в мрачном подлеске жужжали крупные насекомые. Время от времени пронзительный крик птицы майны заставлял их подпрыгивать. В голове Тода терзался единственный вопрос: Почему Коркери посещал это безлюдное место, которого туземцы избегали любой ценой?

Внезапно Стен предупреждающе поднял руку. Тод тихо подошел к нему.

— Что такое? — прошептал он.

— Ты только посмотри! Кто-то построил хижину на платформе мараэ.

Тод внимательно вглядывался в сцену, лежащую перед его глазами. В сумерках зелено-бурые джунгли сливались в непроходимую чащу растений.

Вокруг росли папоротники, дикие апельсины и бананоподобные плоды. Однако вскоре он смог лучше различать детали.

На небольшом возвышении он увидел очертания длинной каменной платформы высотой около двух футов.

На вершине было сооружение с густым навесом из листьев и стенами, сплетенными из тростника.

— Как… кажется, здесь кто-то живет! — воскликнул Тод сдавленным голосом.

Глаза Стена, расширенные от изумления, не покидали длинной низкой хижины.

— Это тоже было недавно построено. Когда я уходил, ее еще не было. Я больше ничего не понимаю. Камни мараэ поросли папоротниками и другой зеленью.

— Надо бы нам посмотреть, что там внутри, — прошептал Тод. — Как ты, мурашки по коже у тебя не ползают?

— Ничего подобного! — смело заверил Стен.

— А у меня, да, — признался Тод. — Если хочешь знать, у меня волосы чуть ли не дыбом встают. Здесь есть что-то зловещее. Я начинаю верить, что мадам Диманш была права. Здесь тусуется тупапау.

На лице Стена, как ожидал Тод, не появилось ухмылки. Он смотрел прямо перед собой.

— Друг мой, — сказал он, — смотри, не видно ни двери, ни окна. Любопытно, а?

Это была правда. Две стороны длинной конструкции, которые они могли видеть со своего места, не прерывались никакими отверстиями. Из хижины снаружи не доносилось ни звука.

Стен положил руку Тоду на плечо:

— Надо найти вход.

— Сначала надо убедиться, что вокруг никого нет. — Рука Тода инстинктивно полезла в карман, где лежал пистолет, тугой и тяжелый.

— А если, mon ami, внутри кто-нибудь есть?

При этой мысли Тод тяжело вздохнул.

— Ты же не думаешь, что твой отец может находиться внутри в качестве пленника?

— Я этого не знаю. Мадам Диманш была абсолютно уверена, что он находится в Папеэте. Но откуда мы знаем, вдруг Коркери его обнаружил? Он мог поймать его и теперь держит в плену.

— Крикни погромче, — предложил Тод, вытаскивая пистолет из кармана и держа его наготове. — Может быть, мы получим ответ.

Но как только Стен повысил голос и позвал: «Есть тут кто-нибудь?», Тод понял, что это было напрасно. Ни одного человека нельзя было держать в плену в таком легком, хлипком домике, если только его не держали связанным с заткнутым ртом.

Снова в воздухе повисла тишина. Тод двинулся вперед.

Ему очень хотелось исследовать это странное сооружение, построенное в дебрях на заброшенном языческом жертвеннике. В общем, для хижины местных жителей оно было слишком длинным. Это было больше похоже на секретное место встреч, где сто или более человек могли встретиться и строить военные планы. Но времена диких межплеменных распрей на этих мирных островах давно прошли. Так почему же дом построили именно здесь?

Двое молодых людей осторожно прокрались вокруг стен из длинных плетеных циновок с низко свисающей крышей из пальмовых ветвей. Тод не мог обнаружить ни двери, ни окна. Стен, однако, лучше знал тонкости архитектуры Южных морей.

— Посмотри, друг мой, — сказал он, когда они, обойдя дом, вернулись к исходной точке в конце тропы, — часть этой стороны шарнирно закреплена вверху и открывается, как холст, образуя своего рода навес от солнца. Здесь между камнями можно увидеть две ямы в земле, в которые вставляют столбы.

Тод, затаив дыхание, кивнул. Так вот в чем был секрет входа!

— Он заперт? — спросил он.

Стен улыбнулся.

— В Южных морях нет замков. Давай поднимем этот занавес. — Он уже стоял на коленях, нащупывая стену.

Тод подошел ближе. Мгновение спустя они вместе подняли легкую плетеную часть стены и подставили под ее углы лежавшие рядом два тонких деревянных столба, которые они вставили в ямки.

Некоторое время они стояли молча, вглядываясь в темноту тростниковой хижины. В косо падающем сумеречном свете можно было различить бочки с нефтью, канистры с бензином, большие тюки хлопчатобумажной ткани — все товары, поставляемые на острова.

— Я что-то ничего не понимаю, — ошеломленно пробормотал Стен, входя внутрь хижины и внимательно осматриваясь вокруг. — В конце концов, кто складывает здесь свои товары?

— Кто? — немедленно откликнулся Тод. В его голове постепенно складывалось представление о происходящем. — Ты правда не понимаешь? Коркери, конечно. Это его скрытый склад. Здесь он прячет грузы, которые, по его словам, потеряны.

Стен коротким кивком показал, что он все понял:

— Так вот как он разорял «Ридли и компанию»! — В волнении от этого неожиданного открытия у него перехватило дыхание. — Коркери, вероятно, загружал здесь свои шхуны, а затем обменивал товары на копру и перламутр, получая двойную прибыль.

— Но стоит ли того вся эта суета? — хотел знать Тод. — Из-за немного масла, бензина и нескольких мотков ткани?

— Немного масла и бензина! Дорогой друг, ты хоть представляешь, сколько стоят эти товары здесь, на островах? По крайней мере, в пять раз дороже, чем за них заплатили бы в Штатах. Человек может заработать небольшое состояние за один год торговли.

Стен внезапно замолчал и обернулся. С тропы в джунглях до их ушей донесся зов. Кто-то подошел к ним — кто-то, кто думал, что они друзья.

— Кто это мог быть? — прошептал Тод на ухо Стену.

— Понятия не имею. Он говорит по-таитянски. Ты слышишь?

Со стороны старого военного канала снова раздалось громкое приветствие. Стен побледнел.

— Кто бы это ни был, он думает, что мы — Коркери и его помощники. Быстро. Нам нужно спрятаться!

Одним прыжком Стен исчез в темноте хижины. Тод, однако, остался стоять возле входа.

— Как ты думаешь, их больше одного или двух? — спросил он.

— Я думаю, только один. Это, наверное, тот парень, который охраняет это убежище.

— Ах! — Восклицание невольно сорвалось с его губ. — Тогда он, вероятно, ответственен за исчезновение тех двух любопытных туземцев, о которых нам рассказала мадам Диманш. Он, должно быть, вооружен.

— Именно так, mon ami.

Тод забился в угол между несколькими коробками и тюками. Отсюда, скрытно от посторонних глаз, он мог пистолетом контролировать вход.

— Нам нужно как-то поймать этого парня, — прошептал он. — Сможешь ли ты заманить его в хижину так, чтобы он ничего не заподозрил? Я буду стрелять только тогда, когда это станет неизбежным. Если мы сможем схватить его и доставить на «Арабию», мы, вероятно, сможем извлечь из него достаточно информации, чтобы поймать Коркери. Понятно?

— Да, сэр, — ответил своему начальнику матрос Стен Ридли. — Я заманю его.

Тод не мог не восхититься смелостью юноши, ставшего в полный рост перед врагом, только что вышедшим из джунглей.

Стен прикрыл рукой рот и крикнул в знак приветствия:

—Ia orana!

Из своего укрытия Тод осматривал дорогу, сжимая в правой руке пистолет. Он ждал, его сердце сильно билось.

Мгновение спустя появилась высокая, гибкая фигура приближающегося мужчины. Первым впечатлением Тода было то, что он американец, но когда незнакомец подошел ближе, темно-коричневая кожа и явно таитянские черты лица внезапно напомнили Тоду о полукровке, о котором упоминала мадам Диманш. Это был Пьер, помощник Коркери на «Виндрайдере».

— Bon soir, monsieur,[30] — крикнул ему Стен из мрака хижины. — Сегодня мсье Коркери послал за товаром меня.

— Вот как. — Мужчина бегло говорил по-французски. Он уже ступил на каменную платформу. — Мне сказали, что шхуна стоит на якоре у посадки. Но я не до конца понимаю. — Он приблизился к двери. — Кто вы вообще, monsieur?

Стен коротко рассмеялся:

— Это сюрприз, не так ли? Месье Коркери уже сообщил мне, что вы не будете слишком дружелюбны, пока не ознакомитесь с моими полномочиями. У меня есть для тебя письмо.

— Письмо? — Полукровка потянулся за поясом своих потертых белых брюк. Тод увидел висевшую там кобуру с револьвером. — Если вы принесли что-нибудь написанное от monsieur Коркери, передайте это сюда.

В его темных чертах теперь читалось явное недоверие. Широко расставленные карие глаза сузились; полные губы сомкнулись; правая рука его незаметно приблизилась к кобуре пистолета.

— Шутки в сторону, — пригрозил он. — Покажите мне свои бумаги.

— Конечно, — сказал Стен с легкой уверенностью. — Не сердитесь без причины, месье. Вы не думаете, что было бы лучше оставить свой пистолет в покое?

Коварная ухмылка скользнула по губам мужчины.

— Оружие будет там, где нужно, monsieur, — объявил он, уже открыто взяв пистолет в руку.

Тод крепче сжал пистолет, нацелив его на вошедшего. Если начнется стрельба, то его пальцы должны быть первыми на спусковом крючке.

Когда Стен заговорил снова, его голос был полон презрения.

— Можешь ли ты отдавать мне приказы? Письмо у меня в кармане. Иди сюда и возьми его.

— Diable! — Cлово прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Если обманете меня, то настанет ваш последний час. Поднимите руки.

Стен медленно сделал, как ему было сказано, но не сделал ни шагу ближе к входу.

Мужчина подкрался к юноше с пистолетом в руке, готовый выстрелить.

— Дайте мне письмо!

— С поднятыми руками? Мосье пошутил, не так ли?

— Сейчас посмотрим, кто шутит. В какой сумке?

— Сзади слева.

Когда полукровка наклонился, Тод понял, что нельзя терять ни секунды. Он тут же перепрыгнул рулон ткани и, высоко подняв пистолет, нанес мужчине мощный удар по правой руке. Тут же раздался пистолетный выстрел. Пуля пробила крышу в тот момент, когда револьвер выпал из рук мужчины.

Полукровка издал крик боли и ярости, и тут на него бросился Тод. Он обхватил обеими руками своего разъяренного противника, отчаянно пытаясь прижать его руки к бокам. Однако Тоду пришлось признать, что в извивающемся теле была сила, с которой он не мог справиться. Но на помощь ему пришел Стен Ридли.

Когда Стен прыгнул, он своим весом с грохотом повалил всех на землю. Секундой позже Тод почувствовал, как мышцы его противника расслабились. Мужчина лежал на спине, глаза его были закрыты, полные губы синели. В течение двенадцати ударов сердца молодой офицер думал, что камни древнего жертвенного алтаря раз и навсегда покончили с хранителем склада. С облегчением он увидел, как дернулось одно из коричневых век; и, наконец, глаза, полные животного страха, полностью открылись.

Тод немедленно прижал коленями к земле его руки.

— Быстрее, Стен, — выдохнул он. — Оторви кусок проволоки из обвязки тюков. Нам надо связать ему руки.

При словах Тода страх, казалось, исчез с лица метиса. Каскад ругательств, новых для Тода, хлынул из его рта.

— Кто вы? — наконец проревел мужчина.

— Просто друзья, — мрачно ответил Тод. — Друзья владельца этого товара.

— Вы имеете в виду monsieur Коркери?

— Нет, я имею в виду месье Ридли. У тебя есть проволока, Стен?

— Я обнаружил кусок веревки.

— Тем лучше.

Мгновение спустя Стен опустился на колени рядом с ним. Только тогда Тод поднялся, направив пистолет на метиса.

— Видите ли, я умею стрелять не хуже вас, monsieur. Будьте любезны, повернитесь. Мы свяжем вам руки за спиной.

Когда полукровка увидел направленное на него дуло, его напряженные мышцы расслабились. Без сопротивления он позволил Стену крепко связать ему руки. Наконец, он приподнялся и принял сидячее положение.

— Спроси его, кто он, — приказал Тод.

Молодой человек сразу заговорил на быстром французском языке.

— Monsieur Коркери заплатил вам за охрану этого места для него?

— Oui, — последовал угрюмый ответ.

— Есть еще кто-нибудь с тобой? Не вздумай лгать мне.

— Я один, monsieur. Моя работа — отпугивать туземцев, если они подойдут слишком близко.

Тод зарычал:

— Просто отпугивать? Что ж, об этом мы узнаем потом более подробно. Продолжай, Стен.

— Как тебя зовут?

— Пьер Шамбон.

Стен многозначительно посмотрел на своего друга.

— Пьер! — тихо произнес он. Затем, повернувшись к пленному, продолжил: — Как долго здесь находится этот склад?

— Полтора года. Вы отпустите меня, если я все расскажу вам?

— Может быть, — ответил Стен.

— Нет, — прервал его Тод. — Мы отвезем этого парня обратно на Таити на нашей шхуне.

— На «Виндрайдере»?— Голос был полон ужаса.

— Да, на нем.

— Нет-нет, monsieur. Умоляю вас, умоляю вас, не на шхуне. — Дрожь страха волной прокатилась по темному лицу. — На «Виндрайдере» сидит тупапау — тупапау Таити Жака.

— Ерунда. — Стен с презрением отверг эту идею. — Вы отправитесь на шхуне в Папеэте, чтобы рассказать властям все, что вам известно.

Несчастное лицо мужчины исказилось, словно от сильной боли. Тихий, жалобный крик сорвался с его губ.

— Прекратить! — скомандовал Тод по-английски, и хотя полукровка и не понял слов, он, несомненно, узнал тон, и замолчал.

— Нам нужно спешить, — сказал Тод. — В любом случае нам понадобится достаточно времени, чтобы доставить этого парня обратно на плантацию. Завтра утром мы отплывем с приливом.

— Пьер, — спросил Стен, — у тебя есть pirogue, n'est-ce pas?[31]

Полукровка кивнул.

— Хорошо. — Стен нетерпеливо повернулся к Тоду. — У него есть лодка с балансирами на старом канале. Мы берем ее и плывем домой через лагуну. Это безопаснее и быстрее.

Американцы быстро заперли склад и повели напуганного и странно молчаливого пленника к причалу, где в наступающей темноте они нашли каноэ. Вскоре они покинули старый военный канал и благополучно заскользили над коралловым дном лагуны к плантации Ридли.

На небе появились непривычные звезды; со стороны внешнего рифа доносился шум прибоя. Тод греб в передней части лодки со стороны балансира, Стен сзади по другому борту. Между ними на днище каноэ неподвижно лежал метис.

— Тебе лучше вести себя спокойно, — предупредил его Стен. — Если опрокинешь pirogue, то ты-то непременно утонешь. — Он помолчал мгновение, потом многозначительно добавил: — Нас также сопровождают две довольно взрослые акулы.

— Ах, какая мне разница? — простонал полукровка. — Умоляю вас, messieurs, не везите меня на «Виндрайдер». Мы никогда не доберемся до порта – никогда. На борту поселилось тупапау — это тупапау Таити Жака. О, вы смеетесь! Но разве я не видел, как monsieur Тэтчер стрелял в дельфина-лоцмана? Разве я не видел это своими глазами? Разве я не видел, как хлынула потоком красная кровь?

Тод слегка вздрогнул, когда скорбные звуки эхом разнеслись над тихой темной водой лагуны.

— Ах, вы мне не верите, — крикнул мужчина. — Но просто подождите. Вы поверите, когда будет слишком поздно. Пусть le bon Dieu защитит нас всех.

Глава 18. «Виндрайдер» ставит паруса

— До свидания, мадам Диманш, — произнес Тод слова прощания. — Я никогда в жизни не забуду вчерашний банкет. — Он стоял у фальшборта, пока шхуна отходила от причала. — Жаль, что вы не захотели пойти с нами.

— На «Виндрайдере»? — Госпожа Диманш выразительно закатила глаза. — Никогда! Но примерно через день придет «Аваруа». На ней я поеду в Папеэте. Туда мы прибудем до того, как ваш корабль отправится во Франциско, верно?

Свежий утренний бриз дул над лагуной и наполнял паруса ветром. Под руководством Стена маленькая шхуна скользила к узкому проходу через риф.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Таити? — спросил Тод, обращаясь к своему другу.

— Завтра ранним утром увидим, если этот ветер продержится.

Выйдя за коварный риф, «Виндрайдер» направился на юго-юго-восток. Утро прошло быстро, почти незаметно. Однако были вещи, о которых Тод хотел рассказать своему другу наедине, поэтому после обеда, приготовленного не очень опытным в кулинарии Топпи, он повел его на нос, где их не могли слышать остальные.

Топпи сидел за румпелем, Горилла Смит, как обычно, тихим голосом переговаривалась с попугаем, прохаживавшимся по небольшому кормовому планширю. Под палубой на одной из коек храпел Йоргенсон, а Пьер, который с момента прибытия на судно вел себя заметно тише, чем прежде, был заперт на камбузе.

Тод улегся на палубе.

— Стен, — серьезно начал он, — я все утро думал об этой истории.

— И ты пришел к каким-то выводам? — спросил Стен. Он сел рядом со своим другом, охватив руками колени.

— Нет, но некоторые моменты кажутся мне более ясными, чем раньше. Например, роль Коркери. — Молодой офицер помолчал, задумавшись, а затем продолжил: — Коркери, конечно, воспользовался болезнью твоего отца, чтобы взять на себя управление бизнесом. И, видимо, он не подозревает, что твой отец не последовал его совету покинуть остров по состоянию здоровья.

— Я не могу с этим согласиться, — спокойно ответил Стен. — Коркери не может поверить, что мой отец сбежал и отдал ему все, что у него было, без боя. Для этого Коркери слишком хорошо знает моего отца.

Тод нахмурил загорелый лоб.

— Вот именно! У меня такое ощущение, что Коркери не верит, что твоего отца больше нет – по крайней мере, не навсегда. Предположим, Коркери не был в этом уверен. Что бы он сделал? Что ж, он бы постарался получить как можно больше денег в кратчайшие сроки, чтобы самому убраться с островов.

— Что натолкнуло тебя на эту идею, mon ami?

— Разве это не объясняет, почему он хотел избавиться от своих судов и получить за них деньги по страховке? Он хочет превратить все имущество до последней капли в наличные. Он прекрасно знает, что земля под его ногами становится слишком горячей, чтобы продолжать свою маленькую игру очень долго.

— Значит, ты думаешь, что история с «Виндрайдером» была неудачной попыткой избавиться от него?

Тод на некоторое время задумался.

— Я не уверен, — признался он. — Знаешь, у меня не выходит из головы замечание, которое однажды сделал капитан Том. Он сказал, что шхуна, встретившаяся на нашем пути, кажется слишком удачным совпадением. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», сказал он. Что он имел этим в виду?

— Не спрашивай меня, дружище.

Стен окинул взглядом бескрайние просторы моря.

— И еще кое-что из того, что сказал капитан Джарвис, беспокоит меня. Он утверждает, что груз шхуны станет одним из самых ценных улик и что мы должны сохранить его, даже рискуя своей жизнью.

— Но разве груз не состоит из тех же вещей, которые мы нашли на мараэ?

— Вот это мне и хотелось бы знать точно. — Глаза Тода засверкали. Он быстро встал и склонился над бочкой с маслом, одним из немногих предметов, сохранившихся на палубе после урагана. — Стен, — прошептал он, — я хочу поближе взглянуть на это масло. Принеси мне разводной ключ, ладно?

— Охотно. Но я просто не понимаю, для чего он тебе нужен.

Когда Тод не ответил, его друг побежал на корму, спустился в маленькую каюту и через мгновение появился с большим гаечным ключом.

— Вот он. Но мне хотелось бы знать...

Тод поспешно выхватил инструмент из рук, подкрутил ключ до размера, подходящего к маленькой крышке на бочке, и начал вращать изо всех сил. Крышка медленно поддалась.

— Отломи дощечку подлиннее от одного из ящиков, ладно?

Стен сделал это без дальнейших слов.

— Такая пойдет? — спросил он, держа тонкий кусок дерева длиной около двух футов.

— Годится.

Тод засунул палку в глубину бочки.

— Она заполнена как следует, это точно, — заметил он. Когда он вытащил досточку, его глаза заблестели.

— Послушай, Стен, — пробормотал он. — Там нет ничего, кроме воды!

— Воды-ы? Ты имеешь в виду...

— Я считаю, что груз фальшив. Он ничего не стоит, — торжествовал Тод. — Я готов поспорить, что то же самое происходит с каждой бочкой с маслом под палубой. Коркери хранил настоящие товары в Тайарее, загружал свои шхуны поддельным грузом, топил их и получал деньги по страховке как шхуны, так и фрахта. О, он хитрый, но капитан Джарвис видит его милые трюки насквозь.

Двое молодых людей какое-то время стояли молча, как будто масштабность открытия лишила их дара речи. Наконец Стен оглянулся.

— Тод, — спросил он обеспокоенным тоном, — почему Горилла Смит сопровождает нас? Разве капитан Джарвис не велел тебе взять с собой Чепмена?

— Да, но потом он, должно быть, передумал, потому что, когда мы были на «Аваруа», Смит подошел ко мне и сказал, что шкипер послал его вместо Чепмена. А почему ты спросил?

Стен неуверенно улыбнулся:

— Может быть, просто у меня разыгралось воображение. Пьер так ужасается, так ужасается, когда тот подходит к нему на расстояние шага! Может быть, это заразно, mon ami?

— Тебе сейчас лучше прилечь и хорошенько выспаться, — посоветовал ему Тод. — Сегодня ночью ты заступишь на вахту, должен будешь быть начеку.

Двое молодых людей прошли по слегка наклоненной палубе на корму. Стен исчез в каюте, а Тод присел рядом с Гориллой Смит. Не исключено, появится возможность немного изучить этого человека – почерпнуть некоторые штрихи из его прошлой жизни, которые помогут ему лучше понять этого загадочного моряка.

— У тебя был когда-нибудь попугай, Смит? — спросил он.

— Нет. Но такое существо составляет чертовски хорошую компанию, — заметил Смит. На его темном, небритом лице застыло угрюмое выражение. — Я предпочитаю разговаривать здесь с птицей, чем с некоторыми людьми, усекаешь?

Нагло приподняв мускулистые плечи, мужчина повернулся спиной и погладил попугая по зеленым перьям.

Тод встал и тупо уставился в пространство. Он подумал, что он мог сказать такого, что настолько разозлило этого человека, что он ответил смелее, чем должно, даже не добавив обычного «сэр».

Его мысли перебил пронзительный голос Топпи:

— Эй, не пора ли кому-нибудь другому повеселиться с этой чертовой штукой?

Тод вытащил часы из кармана.

— Прости, Топпи. У нас на борту нет корабельного колокола. Но ты прав. Настала очередь Смита.

— Есть, сэр.

Горилла Смит обернулась. Все следы прежнего плохого настроения стерлись с его лица.

— Я только отнесу птицу на его насест. А то здесь он может взлететь на гафель и быть унесенным за борт. Не против?

— Нет, но поторопись.

Тод подождал, пока мужчина не исчез в люке. Затем он подошел к Топпи.

— Все еще собираешься списаться с судна?

Маленький кокни широкой ухмылкой показал свои желтые зубы:

— Я не знаю, сэр. Мне придется возвращаться домой за свой счет, да и какие у человека шансы на этом проклятом райском острове? — Топпи замолчал и крепче сжал румпель. — Горилла не торопится, что ли?

— Наверное, носит для птицы воду из камбуза... Ах, вот он, наконец, идет.

День подошел к концу. Постепенно жара утихла, солнечный свет стал менее интенсивным, и к тому времени, когда подали ужин, уже наступила ночь. Остров темным пятном маячил позади на горизонте. Когда Тод вышел на палубу, небо было полно звезд. Над ними сиял Южный Крест.

Тод и Стен проверили курс, а затем Стен пошел спать. Третий помощник с Йоргенсоном в качестве рулевого нес вечернюю вахту. Около двадцати трех разразился тропический ливень. Дождь захлестнул маленькую шхуну, согнав спавшего на палубе Топпи в каюту. В полночь Стен сменил Тода, и разбудили Гориллу Смита, чтобы он встал на руль.

— Как там метис? — спросил Тод.

— Ни словечка от него не слышно. Любопытно, да? Я ожидал, что он всю ночь будет стонать о тупапау Таити Жака.

— Он не такой уж дурной, как я думал, — это было все, что сказал Тод. — Разбуди меня, когда увидишь свет маяка на мысе Венера.

— Непременно, сэр.

Лежа на нижней койке, Тод обнаружил, что не может заснуть. Над ним храпел Йоргенсон, а из запертой двери камбуза, где по-туземному на циновке спал Пьер, не доносилось ни звука. Голова Тода кружилась от всевозможных версий и догадок. Всю свою вахту на палубе он размышлял о делах «Ридли и компании». И теперь, когда он пытался заснуть, его мозг отказывался отмахиваться от этих тревожных мыслей. Полузабытые происшествия поднимались из глубин его сознания: охота на бичкомбера среди деревьев плантации Тауноа, маленький эксперимент Джарвиса с водяным шлангом возле радиорубки, доклад Спаркса о человеке, отправившем сообщение о «Виндрайдере»… И куда все это его привело? Твердая уверенность в том, что все нити узора лежат перед ним и их нужно просто привести в правильный порядок, мучила его. Паттерн не хотел складываться. Убаюканный журчанием воды за бортом, он наконец погрузился в беспокойный сон.

Казалось, он бежал сквозь гробовую тишину тропических джунглей. Внезапно он услышал резкое «Стоп!» сзади в джунглях, но побежал еще быстрее. Однажды он обернулся и узнал потрепанный вид быстро догоняющего его бичкомбера. Вокруг него теперь не было ничего, кроме темного подлеска, изобилующего тупапау – огромными, жуткими фигурами каменных богов с ужасными ухмыляющимися лицами. Он бежал всё дальше, дальше и дальше, пока вдруг его нога не зацепилась за корень, и он не упал во весь рост. Он резко проснулся.

Густой пот выступил у него на лбу. В каюте было абсолютно темно. Лишь через противоположный иллюминатор был виден крохотный кусочек звездного неба. С койки наверху доносился ровный храп Йоргенсона. На палубе раздавались шаги, и ветер тихо шептал в снастях. Тод лежал на своей койке и не двигался. Его вновь охватило мучительное ощущение того, что он давно знает разгадку всех таинственных случаев. События на борту «Арабии» снова прокручивались в его мыслях — но теперь с новой ясностью понимания. Он вспомнил ту первую ночь после выхода из Сан-Франциско, когда смутно различимое белое лицо мужчины заглянуло в иллюминатор, когда он сидел с Джарвисом в судовой канцелярии. Он просмотрел каждую деталь, чтобы составить лицо, вспоминал каждый шаг, который он предпринял в поисках человека. Его усилия не увенчались успехом; он не заметил никого, кроме матроса, слонявшегося по палубе бака. Этим моряком был Горилла Смит. Кровь Тода стучала по вискам. Его мысли устремились к сцене на шлюпочной палубе после того, как Спаркс был найден пленником в собственной радиорубке. Его обнаружили Чепмен и Горилла Смит.

И именно Смит утверждал, что слышал тихие стоны Спаркса — стоны человека, связанного с заткнутым кляпом ртом. Джарвис велел Тоду сесть на койку радиста для производства эксперимента! Так вот почему капитан-богатырь сам принялся скатывать палубу и приказал ему разговаривать сам с собой в радиорубке! Джарвис хотел знать, что может услышать человек, держа в обеих руках брандспойнт, из которого на деревянные доски лилась мощная струя. И Джарвис ничего не мог услышать! И все же Горилла Смит утверждал, что слышал, как радист с заткнутым ртом звал на помощь.

Когда в конце всех этих размышлений Тод нашел решение загадки, он почувствовал, как его захлестнула волна трепетного возбуждения. Горилла Смит! Смит был Тэтчер, а Тэтчер была мистером Х.

Неожиданно многие детали обрели новый смысл и наконец-то вписались в общую картину. О, этот человек свою роль сыграл блестяще. Он сумел на борту скрыть свою истинную личность, не позволяя никому почувствовать, что он может быть кем-то другим, кроме буйного моряка. Он даже прошел посвящение в «моряка летучей рыбы», когда они пересекали экватор. Умный парень! Мистер X, страховой детектив, когда-то был профессиональным борцом. В сочетании с дьявольским духом он обладал животной силой, способной на любое нападение. И этот Смит сейчас свободно расхаживал по палубе.

Тод внезапно задержал дыхание и замер. Тихие стоны доносились до него со стороны входа в каюту. И только тут он понял, что сама дверь закрыта. Он был идиотом! Глупый дурак! Одним прыжком он выбрался из постели и босиком подкрался к стонущему мужчине.

Внезапно его нога наткнулась на что-то, что заставило его в ужасе остановиться. В следующее мгновение он уже стоял на коленях, склонившись над распростертым на полу телом. Он коснулся гладкой щеки, густых, мягких волос. Стен! Его сердце замерло, когда он стоял на коленях в темноте рядом со своим юным другом.

— Стен, Стен, — тихо позвал он, — что случилось?

Фигура зашевелилась, рука коснулась его руки.

— Это ты, Тод? — Слова прозвучали слабо, но ясно и отчетливо. — Пьер, должно быть, освободился. Кто-то схватил меня сзади и сбросил со сходного трапа. Разве шум не разбудил тебя?

— Я не знаю, что меня разбудило. У тебя что-то болит? Ты ранен?

— Вроде нет. Только голова кажется такой огромной, что в нем мог бы поместиться индийский слон.

— Посиди, Стен.

Тод встал и быстро поднялся по сходному трапу к двери рубки. Его пальцы нашли медную дверную ручку. Она повернулась, но дверь не открылась. Она была заперта снаружи.

— Пьер напал на меня, — прошептал Стен рядом с ним.

Не ответив, Тод обошел небольшой столик и направился к узкой раздвижной двери на камбуз.

Пьер исчез. В следующее мгновение Тод снова был рядом со своим другом.

— Да, метис на палубе — освободился. Но за всем этим стоит Горилла Смит. Где Топпи?

— Не знаю. — У Стена перехватило дыхание. — Разве его здесь нет?

— Нет. — Губы Тода с трудом произнесли это слово. Он взял друга за руку. — Мы были идиотами! Горилла Смит — это Тэтчер, мистер X. Должно быть, он освободил Пьера, и теперь они работают вместе. Мы пленники.

На мгновение Стен ничего не ответил. Только когда Тод почувствовал, что рука дрожит под его рукой, он понял, что юноша осознал всю серьезность их положения.

— Тод, — услышал он его шепот, — что нам делать?

Глава 19. Как «Виндрайдер» добрался до порта

Тод Моран заполз обратно на свою койку. Когда он ложился спать около полуночи, пистолет был спрятан под подушкой. С холодным железом в руке к нему наверняка вернется храбрость. В темноте он засунул руку глубоко под подушку. В следующий момент его охватил ледяной страх и чувство безнадежности. Пистолет исчез.

Значит, его украли во время его сна. О, как могло случиться, что он так бездарно попал в ловушку!

Но сейчас не время беспокоиться об этом. Он должен составить план и действовать без дальнейших промедлений.

Сначала он схватил Йоргенсона за руку и тряс ее, пока огромный матрос не проснулся.

— Ни слова, — прошептал Тод. — Пьер сбежал. Мы заперты.

Казалось, прошла вечность, прежде чем отчаяние их положения проникло в медленно работающий мозг Йоргенсона. Наконец он спустил на палубу свои длинные ноги. Его голос прозвучал невыносимо громко в полной тишине, когда он спросил:

— А где Топпи?

— Я не знаю, — прошептал Тод.

— Ты имеешь в виду, что он с ними снаружи?

— Думаю, да. Соблюдай спокойствие. Нам нужно составить план.

Тод поднялся к иллюминатору сходной рубки и взглянул наружу. Близился рассвет. Перед ними уже виднелись темные очертания большого острова. На дальнем берегу сверкала цепочка огней. Возможно ли, что они приближаются к Папеэте? Теперь, когда у Гориллы Смита был «Виндрайдер» под его собственным командованием, он определенно не появится в пределах города и не встретится с властями порта!

Гораздо более вероятно, что он направился к одному из прилегающих островков, где мог незаметно проскользнуть в сумерках на берег и спрятать где-нибудь своих пленников, чтобы их не нашли как можно дольше.

— Это же Папеэте!

Стен подошел к нему и посмотрел в сторону берега.

— Ты уверен, что узнаёшь местность? — спросил Тод, все еще недоверчиво.

— Абсолютно, mon ami. Я слишком хорошо знаю эти горные вершины, чтобы ошибаться. Кто на руле?

— Я только что видел, как мимо проходил Пьер, значит, это, должно быть, Смит. Кто-нибудь из них знает фарватер?

— Пьер, конечно. Если в прошлом году он работал на Коркери, то, должно быть, много раз приводил шхуну в порт.

При этих словах Тод почувствовал огромное облегчение. Потому что он уже слышал далекий рев прибоя, рев ударов волн о коралловые рифы.

За горными вершинами острова небо посветлело; серебряное сияние заскользило по поверхности моря. Узкая палуба с низким фальшбортом обрела форму. Не было видно никого из тех, кто держал их в плену. А Топпи — где же он был?

По телу стоявшего ядом с ним юноши пробежала дрожь, когда от бака донесся внезапный крик. Голос Пьера был пронзительным от ужаса.

— Смотрите, monsieur! Там! Тупапау Таити Жака!

Сердце Тода остановилось. В тот же момент он услышал, как Стен резко вздохнул. Юноша обхватил рукой барашек задрайки маленького иллюминатора и как зачарованный смотрел на поверхность воды прямо перед шхуной.

И, следуя вслед за ним, Тод заметил серую форма рыбы, похожей на дельфина, которая появлялась и исчезала в волнах. Таити Жак вернулся.

Крик Пьера продолжился. Это едва ли можно было назвать криком, скорее, воплем отчаяния — настолько нереальным, настолько полным ужаса, что Тод почувствовал, как ледяная дрожь пробежала по его спине.

— Тупапау! — наконец тихо заскулил метис. — Мы прокляты!

С кормы донесся хриплый голос Гориллы Смита:

— Прекрати, идиот! Это просто рыба. Держи рот на замке!

— Как? Вы не помните его? — громко крикнул Пьер. — Это Таити Жак, Таити Жак, которого вы убили! Перед нами его тупапау! — И вновь от глубокого вопля по спине троих пленников, с величайшим интересом наблюдавших за происходящим через иллюминатор, побежали мурашки. — Боже, защити нас! Он пришел, чтобы отомстить.

Смит ответил грубо и презрительно:

— Ты идиот! Если я убил его, как он может оставаться в живых? Либо этот Таити Жак мертв, либо он жив. Больше ничего нет.

В утреннем свете, который становился все ярче, взгляд Тода в замешательстве и восхищении остановился на почти легендарном лоцмане рифа. Серебристо-серое тело длиной около трех метров скользило по волнам, как тюлень, и время от времени плавно погружалось в глубину; только его раздвоенный хвост торчал на фоне светлого неба. Оправился ли странный лоцман от раны? Вернулся ли он окончательно, чтобы снова безопасно проводить островные шхуны через узкий проход?

— Стен! — голос Тода дрожал от волнения. — Это действительно Таити Жак?

В сером свете, попадавшем в каюту через иллюминатор, друг повернул к нему бледное, но радостное лицо.

— Да. Я не ошибаюсь. Рифовый лоцман Жак вернулся.

Несмотря на опасное положение, эти слова наполнили теплой радостью третьего помощника капитана «Арабии». Итак, загадочный любимец таитян вернулся на место своих триумфальных деяний. Хотя полукровка Пьер мог считать его призраком, но на этот раз Горилла Смит был прав.

Внезапно полил дождь, и Тод очнулся от своих размышлений. Очередной тропический ливень настиг их. Потоки воды, падающие с небес, были настолько густы, как завеса тумана, и в мгновение ока и сам остров, и бело-пенное ожерелье прибоя скрылись из их глаз. За считанные секунды удары капель переросли в барабанный звук, который гремел в ушах, как пулеметная очередь во время вражеской атаки. Лишь смутно можно было разглядеть серый силуэт Таити Жака, пробиравшегося сквозь волны к левому борту.

Затем в поле зрения появилась мокрая фигура метиса. Он, спотыкаясь, бежал на корму. Его темные волосы прилипли ко лбу, по испуганному лицу стекали потоки воды, одежда мокрыми складками липла к телу.

— О, nom de Dieu! — простонал он. Он остановился прямо перед иллюминатором. — Мы больше не видим прохода!

— Ну ладно, и что с того? — сердито рявкнул Смит в ответ

— Но, monsieur, если вы последуете за тупапау Таити Жака, он наведет нас прямо на риф. Он хочет отомстить, поверьте!

— Тем лучше! — отрезал Горилла Смит. — Ты что, думал, что я собирался заходить в гавань с этими парнями на нижней палубе? Идиот! Мы оба окажемся в тюрьме в течение первого часа. Нет, я направляюсь прямо на камни. Мы проделаем такую ​​дыру в днище этой прекрасной шхуны, что она затонет раньше, чем город проснется! Когда мы наткнемся на риф, тебе останется только прыгнуть в воду, Пьер. Только ты, я и попугай выживем, чтобы рассказать историю этого кораблекрушения.

Тод отпрянул от иллюминатора, как будто его кто-то толкнул. Итак, теперь он знал, какой дьявольский план вынашивал Горилла Смит. Потопить шхуну с ее тяжелым грузом, заставить замолчать тех на борту, кто знал истинную личность Смита, а самим оказаться в Папеэте в роли счастливчиков, оставшихся в живых после кораблекрушения — таков был план отчаянного преступника, который мог потерять все и ничего не получить, если бы благополучно доставил «Виндрайдер» в порт. Но в ту долю секунды, когда Тод с горечью обмысливал этот план, в нем выросло непреодолимое желание битвы и мести. Сдаться без сопротивления, как крыса в капкане? Никогда!

Кто-то схватил его за руку. Обернувшись, он посмотрел Йоргенсону в нетерпеливое лицо.

— Вам достаточно сказать, Третий, и я вышибу эту дверь, как будто ее и не было.

— Нет, Йоргенсон. — Тод покачал головой. — Смит вооружен. Он без колебаний застрелит первого же, который вылезет на палубу.

Тод какое-то время стоял неподвижно, отчаянно пытаясь привести в порядок свои мысли. Терять нельзя было ни секунды, потому что рев прибоя становился все громче и громче. Он высунул голову в иллюминатор.

— Смит, — крикнул он, — выпусти нас. Дай нам шанс!

Его слова были встречены резким смехом.

— Выпустить? Ты думаешь, я сумасшедший? И не называй меня Смитом. Ты знаешь, кто я. Меня зовут Тэтчер. — Низкие звуки, резкие и отталкивающие слушателя, превратились в ликующий визг. — Чтобы я… тебя выпустил? Никогда!

— Это бесполезно, — успокаивающе сказал Стен. — Но посмотри сюда. — Тод быстро обернулся, увидев, что его друг опустился на колени. — Вот небольшой люк, ведущий в трюм.

Тод тут же встал на колени рядом с ним.

— Есть ли еще другие люки?

— Естественно. Еще два, насколько я знаю. Один ведет в носовой трюм, другой — в кормовой отсек, где расположен вспомогательный двигатель.

— Носовой трюм до потолка забит грузом, — заметил Тод. — Никаких шансов выбраться оттуда. А как насчет кормы?

Стен показал на кольцо, утопленное заподлицо с палубой. Взявшись за него, он поднял деревянную плиту размером семьдесят на семьдесят сантиметров толщиной один дюйм.

— Можно пролезть в корму, — взволнованно прошептал он. — Люк над старым вспомогательным двигателем находится на корме за штурвалом.

Тод сильно сжал его руку.

— Это именно то, что нам нужно. Иди вперед и веди нас. Давай, Йоргенсон. Это наш последний шанс. И помните, что Смит вооружен.

Ни секунды не колеблясь, Стен опустился в темный трюм шхуны, где под пайолами плескалась вода.

Торопливо, но с особой осторожностью они пробирались на корму в кромешной тьме. Неприятный запах герметичного узкого помещения давал ощущение того, что они задыхаются. Тод вытер пот со лба рукой, черной от слизи и гнилой грязи. Но глубоко внутри каждого из них горела искра новой надежды.

— Стен, — прошептал молодой офицер, — когда мы выберемся, то оставь Смита мне и Йоргенсону, а сам немедленно хватайся за штурвал.

Им пришлось шесть метров проползти на коленях. Стен наконец остановился.

— Подождите. Мы на месте.

В темноте Тод слышал тяжелое дыхание своего друга.

— Ты можешь найти люк? — прошептал он.

— Не суетись, просто следуй за мной… Вот он!

Тод услышал слабый треск дерева и понял, что его друг отодвинул узкую створку. Через минуту все трое стояли в маленьком отсеке, прижавшись к корпусу неработающего двигателя. Сверху доносился глухой стук дождевых струй. Или это уже был слышен шум прибоя?

— Готовы? — прошептал Тод, когда все трое подняли руки к крышке люка над головами. — Без шума! Поднимаем!

Деревянная крышка откинулась назад с мягким хрустом, заглушенным барабанящим дождем. Серый рассвет осветил широкую спину ничего не подозревающего Гориллы Смита, стоявшего всего в нескольких шагах от них за штурвалом. Мокрый и несчастный попугай спрятался от дождя в нактоузе.

Тод твердой рукой схватился за задвижку люка и прыгнул на палубу. Йоргенсон и Стен последовали за ним. Они бросились вперед, не обращая внимания на сильный ливень. В этот момент Горилла Смит с удивлением оглянулся. Уклоняться было уже поздно; поэтому он встретил их только глухим ругательством. Мощные руки Йоргенсона обвили его, в то время как Тод схватил его за на ноги. Горилла Смит пошатнулся и опасно прижался к релингам правого борта.

— Риф! — Словно во сне, Тод услышал испуганный голос метиса. Посмотрев вперед, молодой офицер увидел приближающийся коралловый барьер. Ветер в надутых парусах неумолимо гнал «Виндрайдер» прямо к коралловому берегу с его выступами и зазубренными гребнями, которые казались гигантскими зубами, только и ожидающими раздавить судно. Но Стен Ридли уже был у штурвала, вращая его влево.

Бросив на это только мимолетный взгляд, Тод сосредоточился на драке. Потому что завязался бой, потребовавший от него напряжения до последней капли сил. Горилла Смит бросался из стороны в сторону, дергая двух своих противников с силой раздраженного быка. Но если Смит был силен, то таким же был и швед Йоргенсон. В руках гигантского моряка была медленная, но неумолимая сила, которая сомкнулась вокруг его противника, словно присоски осьминога. Смит пенился и булькал, извивался и метался, но обе руки шведа ни на мгновение не ослабляли своего беспощадного давления. А силы двух мужчин, чьи мускулы были натренированы в суровой школе мореплавания, оказались не по силам бывшему борцу и не дали ему шанса вырваться на свободу и доказать свое мастерство.

Внезапно, сквозь рев прибоя, послышался скрежет, пронзительный царапающий звук, а затем резкий стук. Палуба шхуны бесшумно подскочила вверх. Небольшое судно содрогнулось. Их с силой ударило бортом о риф.

Тода сбило с ног и он оказался лежащим на палубе.

Он смутно видел, как Йоргенсон присел на колени, отведя правую руку назад для удара. Он услышал, как железный кулак ударил по живой плоти, и от этого глухого звука молодого офицера чуть не стошнило. Кулак ударил снова. Горилла Смит изо всех сил попытался принять полусидячее положение, но не смог и рухнул на палубу. Он остался лежать неподвижно, потеряв сознание.

Ошеломленный Тод, шатаясь, поднялся на ноги. Сорвав ремень с бедер, он опустился на колени рядом с Йоргенсоном, схватил волосатые кулаки Гориллы Смита и крепко связал их вместе. Только застегнув пряжку, он взглянул на белое лицо врага. Взгляда было достаточно: в следующий момент тот снова попытается встать на ноги.

— Быстрее, дай свой ремень! — приказал он шведу.

Йоргенсон медленно вытащил кожаный ремень из петель своих рабочих брюк. В мгновение ока Тод связал лодыжки лежащего мужчины. Теперь пусть он приходит в себя! Они крепко связали его.

Но — и его сердце забилось быстрее — что насчет «Виндрайдера»? Неужели они вернули командование им слишком поздно? Неужели корпус храброй маленькой шхуны разорвали на части коралловые зубы?

Он поднял глаза. Ливневый шквал прошел дальше, и небо над ними становилось светлее. У руля стоял Стен Ридли, его сияющее лицо было обращено к новому дню. Паруса перекинулись на левый борт. Шхуна медленно скользила прочь от предательских скал, которые всего несколько секунд назад были угрожающе близкими.

— Мы ударились о выступ, — крикнул Стен сквозь рев прибоя. — Но я думаю, что мы обошлись малой кровью. Один из вас должен быстренько заглянуть в люк носового трюма и посмотреть, нет ли в трюме течи.

Йоргенсон поднялся и шагнул вперед с раздражающей медлительностью, но решительно, просто оттолкнув дрожащего метиса в сторону. Тот в ужасе отшатнулся к переборке рубки.

Шхуна, которой умело управлял Стен, быстро скользнула обратно в открытое море.

— Признаков поступления воды не вижу, — крикнул Йоргенсон.

— Отлично.

Стен направил шхуну к узкому проходу,ведущему сквозь рифовый барьер в лагуну.

— Да, но где же Топпи? — озаботился Йоргенсон.

Тод сделал угрожающий шаг к присевшему метису.

— Где наш еще один матрос? — резко спросил он. — Он спал на палубе, когда Тэтчер выпустил тебя.

— Не знаю, monsieur, — пробормотал Пьер. — Я его не видел. Если его здесь нет, значит, Тэтчер выбросил его за борт. Но я ничего не знаю.

Зов свыше привлек их взоры к небу. На фоне ясного голубого утреннего неба выделялись полностью надутые стаксель и грот. А высоко над свернутым гаф-топселем они заметили рыжевато-коричневый пучок волос, склонившийся к ним.

— Здесь я! — пронзительно прозвучал знакомый голос. — Черт побери, я в порядке.

Йоргенсон мощно выругался, скрывая этим свою радость.

— Ах, заткнись! — крикнул в ответ Топпи, крепко вцепившись в мачту. — Я проснулся, когда эти гориллы вышли на палубу с чашками кофе. Может, мне надо было наброситься на них обоих? Проклятье, это был бы перебор. Я спрятался здесь ради собственной безопасности.

Глаза Тода, обращенные к яркому утреннему небу, блестели от счастья. Он не вымолвил ни слова.

Именно Стен Ридли торжествующе крикнул:

— Спускайся, Топпи! Теперь ты в безопасности. Смит связан по рукам и ногам.

Он резко замолчал и протянул руку вперед.

— Вы только посмотрите! Это Таити Жак! Он ведет нас прямо к проходу.

Глава 20. Гость капитана «Арабии»

Таити Жак, проведя «Виндрайдер» через проход в Голубую лагуну, вернулся туда, где он обычно дожидался следующих судов, чтобы служить им лоцманом. Город уже проснулся, и местные жители толпились на берегу, восхищаясь шхуной, которая, как сообщалось, была давно потеряна. «Арабия» стояла на якоре посреди акватории гавани; ее забортный трап был приспущен до воды. Пришвартовав шхуну, юноши поднялись по ступенькам и были с энтузиазмом встречены наверху своим татуированным капитаном.

— Клянусь потомками Нептуна! — крикнул капитан, встретив их на носовой палубе. — Я так и знал, что вам все удастся. Когда я узнал, что с вами отправился Горилла Смит, я послал вам весточку на следующем суденышке, шедшем на Бора-Бора, с приказом быть начеку. Вы получили сообщение вовремя?

— Нет, — улыбнулся Тод. — Но мне хотелось бы, чтобы мы ее получили.

— Для начала вам, наверное, лучше всего помыться. Вы выглядите так, как будто вас бросили в грязный трюм.

— Мы хотим того же, — с усмешкой признался Тод.

— А где Смит? Он обезврежен?

— Да. Он и полукровка, которого мы схватили в Тайарее, находятся на борту, связаны и под охраной.

— Отлично. Я доложу начальнику полиции. — Джарвис повернулся к Стэну со странным выражением на резко очерченном лице. — Молодой человек, вас кто-то ждет в кают-компании.

Стэн удивленно поднял глаза:

— Вы же не имеете в виду… моего отца?

— Именно его я и имею в виду. Поторопитесь. Мы с Мораном зайдем чуть позже.

Стэн остался стоять совершенно неподвижно, только желваки перекатывались под кожей лица. Затем, не говоря ни слова, он развернулся и побежал. Тод проводил его взглядом.

— Отец Стэна! — воскликнул он. — Где он только пропадал все это время?

Джарвис тихо рассмеялся. Пока члены его команды толпились возле фальшборта, чтобы полюбоваться шхуной, он повел молодого офицера к проходу по правому борту.

— Разве тебе это не известно? — спросил он, подмигивая. — Ты же беседовал со Стэнхоупом Ридли. Ты видел его несколько раз на острове.

— Как так? Ничего подобного! — возразил Тод. — Вы, наверное, хотите подшутить надо мной?

— Как только ты немного приведешь себя в порядок, мы отправимся на корму, и тогда ты сам сможешь убедиться, прав ли я.

Когда некоторое время спустя они вошли в кают-компанию, Стэн встал из-за стола, чтобы представить своего спутника приятелю.

— Mon ami, это мой папа. Ты узнаешь его?

Тод с сомнением посмотрел на незнакомца. Стэнхоуп Ридли, одетый в безупречно-белый тропический костюм, был стройным, высоким мужчиной с безупречной осанкой и точеными чертами лица. Он протянул руку с улыбкой, подобной той, что была на лице его сына.

— Что ж, молодой человек, — произнес он, — вот мы и снова повстречались.

Третий помощник покачал головой в нарастающем замешательстве:

— Опять? Я не могу вспомнить предыдущей встречи…

— Как? Вы не помните наш разговор в Тауноа? Той ночью вы выиграли гонку.

Лицо Тода просветлело.

— Бичкомбер! – воскликнул он.

— Да, бичкомбер.

— Но я не понимаю ... разве Стэн не сказал, что знает этого парня много лет?

— Так он его и знает. Но я неплохо заплатил настоящему бичкомберу за то, что он одолжил мне свою одежду. Затем я отправил его на другую сторону острова, в Папару, и велел ему оставаться там до тех пор, пока я снова не захочу поменяться с ним местами. Да, я играл эту роль, чтобы иметь возможность следить за действиями Коркери. В ту ночь я шел за ним, а не за вами.

— Значит, вы и не знали, что Стэн был на борту Арабии»?

Мистер Ридли взглянул на Стэна:

— Напротив. Но я не осмеливался подойти к нему, опасаясь, что кто-нибудь потом раскроет мою личность. Однажды ночью я попытался поговорить с ним на улице Поля Гогена, но он исчез, прежде чем я сумел его догнать. — Он коротко рассмеялся, вставая. — Поверьте — для меня было огромным облегчением снова побриться и подстричься.

Капитан Джарвис опустился в кресло во главе стола.

— Все присаживайтесь, — предложил он, и затем наклонился к Тоду. — Я также не знал, кем был этот бродяга, пока вы двое не отправились на Бора-Бора. Но он, казалось, так много знал об этом деле, что мне стало не по себе. Он также раскрыл мне свою личность только после того, как убедился, что я пришел сюда для того, чтобы помочь восторжествовать правосудию. Затем мы решили действовать вместе. Мы не были готовы предпринять что-либо решительное, пока у нас не было веских доказательств. Поэтому я поставил «Арабию» на якоре здесь, в центре гавани, а мистер Ридли остался на борту в качестве моего гостя.

— Так вы узнали, кто такой Горилла Смит? — спросил Тод, затаив дыхание.

— Да. В то же утро, когда вы оба уезжали, сплетаемые мною нити нарисовали ясную картину, из которой следовало, что предателем на борту был Смит. Но перед этим я узнал от туземного водителя, что моряк, которого он привез из Тауноа вместе с Коркери, не хромал. Значит, это был не боцман! Однако я осознал опасность, в которой вы оказались, только тогда, когда Чепмен сообщил мне позже в тот же день, что Смит отправился с вами. О, это входило в хитроумные планы Коркери, можете быть уверены! И он чуть было не одержал верх, потому что вы не были настороже.

Тод задумчиво кивнул:

— Да, я пришел к такому же выводу, когда было уже почти слишком поздно.

Затем он стал докладывать о том, что произошло во время их плавания.

Когда он рассказал о тайном хранилище на Тайарее, мистер Ридли с нетерпением наклонился вперед.

— Вы хотите сказать, что вы, молодые люди, обнаружили склад с краденым товаром?

Он быстро повернулся к Джарвису:

— Он попался! Коркери тут же посадят в тюрьму и будут держать за решеткой до тех пор, пока у нас не появятся все остальные улики против него.

— Совершенно верно, — согласился с ним Джарвис.

— Продолжайте рассказывать, молодой человек, — сказал мистер Ридли. — Нам не терпится услышать остальную часть истории.

Тод в двух словах описал события, которые произошли на шхуне: как Таити Жак внезапно появился перед проходом, как Смит предпринял отчаянную попытку разбить «Виндрайдер» о риф и как его одолели.

— Слава Богу, вы остались победителями! — горячо сказал мистер Ридли. Затем он обратил влажно блестевшие глаза на своего сына. —Стен, капитан Джарвис сообщил, что именно ты первым заставил его поверить в мою невиновность.

— Я знал, что ты никогда так не поступишь, папа, — ответил юноша.

Капитан Джарвис вынул из карманов трубку и кисет с табаком.

— По мере того как мой рисунок постепенно насыщался элементами, я узнавал ответы на несколько вопросов: кто был предателем на борту «Арабии»? Кто сбил Спаркса с ног и передал сообщение Коркери? Кто обрубил буксирный канат и отдал «Виндрайдер» шторму на растерзание? Ты помнишь мой эксперимент на шлюпочной палубе, Джо Макарони?

— Да, капитан Том, и теперь я понял, в чем дело.

— Смит сказал, что слышал, как в то утро Спаркс стонал в радиорубке; но когда я взял шланг и пустил струю воды на палубу, мне сразу стало ясно, что Смит, должно быть, солгал. Он вообще не мог этого слышать. Джо Макарони, ты, должно быть, прямо-таки взревел, прежде чем я разобрал хоть один звук. Значит, Смит солгал. Почему? — Джарвис прервал речь и посмотрел на Стэна. — Потому что он хотел подбросить красную авторучку в каюту Спаркса. Смит смог завладеть ей только утром — он украл ее у Чепмена. Возможно, он знал, что эта вещь принадлежит тебе; также возможно, он предполагал, что она принадлежит Чепмену. В любом случае, это давало ему возможность направить подозрения на кого-то другого. Вот почему он сделал вид, что первым обнаружил плачевное состояние Спаркса.

Джарвис откинулся в кресле. Слушатели смотрели на него с растущим восхищением.

— Да, Смит был тем, кого мы искали, — продолжал капитан. — Но если он был так сильно заинтересован в этом деле — кто тогда он? Что ж, он должен был быть либо X, либо Y, либо Z — одним из трех детективов, посланных сюда для расследования дел «Ридли и Ко». Но Z был найден мертвым на берегу лагуны, Y исчез, а X купил плантацию на Таити и теперь жил там. Вот почему Горилла Смит мог быть только Y или X. Однако здравый смысл подсказывал мне, что Игрека, если он бесследно исчез, возможно, постигла та же участь, что и Z. Но как Смит мог быть Иксом, если Икс должен был жить на Таити?

Джарвис сделал короткую паузу; его взгляд скользнул по трем слушателям за столом: мистеру Ридли, уверенному в себе и спокойному после ужасных месяцев сомнений; Стэну с широко раскрытыми глазами; Тоду Морану, который от напряжения навалился грудью на край стола.

— Потом я узнал от вас, молодые люди, что мистер Икс, которого здесь, на островах, знали под именем Тэтчер, несколько месяцев назад снова уехал в Штаты. Тэтчер! Инициалы человека, отправившего радиограмму Коркери в ту ночь, были Дж. Т. У меня все сложилось — Горилла Смит и Тэтчер были одним и тем же человеком.

Капитан поднялся.

— Я велел привести Смита сюда до прибытия полиции. За Коркери я тоже уже послал, но ему пока не следует знать, как много мы уже раскопали.

Он вышел за дверь и вскоре вернулся с Топпи и Йоргенсоном, охранявшими Гориллу Смита. Тод заметил, что теперь запястья мужчины были скованы парой стальных наручников.

Усевшись, капитан повернул к пленнику хмурое лицо.

— Смит, теперь у нас есть все улики против вас. Признайтесь в том, что вы были первым детективом, которого прислала сюда моя компания!

Смуглое лицо Гориллы Смит подергивалось от беспомощной ярости.

— Я ни в чем не признаюсь, — прорычал он.

— Что ж, в этом нет особой необходимости, — спокойно произнес капитан Джарвис. — Мне просто нужно пригласить американского консула. Он вас знает. Только вчера вечером он заверил меня, что немедленно узнает вас даже из очереди в сотню человек. Он назовет вас Тэтчером.

Джарвис подождал, затем решительно продолжил:

— У нас достаточно доказательств, чтобы выдвинуть против вас нечто большее, чем просто обвинение в мятеже. Вы тот человек, который убил двух других детективов, посланных сюда!

В наступившей тишине Тод увидел, как глаза Гориллы Смит сузились. Всепроникающая, всепоглощающая ненависть сверкала в них.

— О нет, вам не удастся этого сделать! — прорычал он. — Вы не можете обвинять меня в проделках Коркери. Он мошенник, стоящий за всем этим!

Капитан Джарвис задумчиво кивнул:

— Я тоже уже думал об этом. Но вы, конечно, понимаете, что вы по уши погрязли во всем этом.

— Ну так что мне делать? — прорычал Смит. — В конце концов, мое положение не так плохо, как у Коркери. Да, я тот самый человек, которого ваша компания отправила первым на Таити. И именно тогда Коркери купил меня — и я, дурак, согласился! Он втянул меня в эту авантюру. Он также предоставил мне плантацию в Тауноа, но после того, как я совершил ошибку, выстрелив в этого их Жака — в простую рыбу, как я думал, — туземцы так возмутились, что я принял решение вернуться в Штаты. Коркери обещал регулярно присылать мне деньги, но он этого не сделал. Чтоб ему пусто было! — За этими словами последовал поток диких проклятий. — Потом во Фриско я прочитал в корабельных новостях, что «Арабия» должна была отплыть на Таити. Я спросил себя: почему? Ведь здесь не так много работы для грузового судна таких размеров. Когда я увидел, что вы упомянуты как капитан, я понял причину. — Мужчина на секунду заколебался и посмотрел на капитана с неохотным уважением. — О, вы хорошо известны на берегах Тихого океана, капитан Джарвис. Все знают, что к вам обращаются, когда судоходным компаниям действительно приходится грызть крепкие орешки. Мне сразу стало ясно, что вас направляют туда для расследования. — На мгновение мужчина уставился на наручники на своих запястьях. — Я верил, что это мой шанс. Дома я был разорен, и никто больше не доверял мне работу. Мне пришлось сменить имя и вести себя очень тихо. Поэтому я послал Коркери очень тщательно продуманную телеграмму и надеялся, что он поймет смысл. Он так и сделал. Он телеграфировал мне в ответ, что уладит все за меня, если я сяду на их корабль. О, мне нечего было терять! Я подумал, что, может быть, на этот раз мне удастся заставить Коркери заплатить больше. Поскольку раньше я уже ходил в море, я нанялся к вам на работу. Я позволил матросам подвергнуть меня крещению, когда мы пересекали экватор: не хотел, чтобы меня узнали.

Смит сделал паузу и украдкой взглянул на дверь, когда снаружи сильно постучали.

— Посмотри, кто это, Топпи, — сказал капитан.

Топпи шагнул к двери и широко распахнула ее.

— Разрази меня гром, если это не мистер Коркери, сэр! — объявил он посетителя.

Агент тут же появился в дверном проеме.

— Доброе утро, господин капитан, — сказал он учтиво. — Только что получил ваше послание. Вы хотели поговорить со мной? Я очень рад, что «Виндрайдер» найден в целости и сохранности и теперь находится в порту.

Капитан Джарвис выпрямился, и Тод заметил, как его правая рука скользнула в задний карман.

— Садитесь, Коркери. У нас есть для вас новости.

Подходя к столу, агент бросил взгляд на связанные руки Гориллы Смита. Но лишь легкое подергивание век выдавало его внутреннее возбуждение. Но когда он опустился в кресло, то вдруг оказался лицом к лицу со Стэнхоупом Ридли.

— Доброе утро, Коркери, — холодно произнес мистер Ридли.

Коркери попытался вскочить со своего кресла.

— Оставайтесь на месте, — приказал капитан. — Сюрприз, не правда ли?

Мистер Коркери с видимым усилием сглотнул, дернулся кадык, но с плотно сжатых губ не сорвалось ни слова.

Несколько мгновений его глаза блуждали по лицам вокруг стола, затем он снова посмотрел на своего бывшего шефа.

— Рад видеть вас снова, мистер Ридли, — прорычал он. — Однако дела у вас обстоят плохо — очень плохо.

Стэнхоуп Ридли улыбнулся:

— Для меня это уже неактуально, Коркери; для вас же — безусловно.

— Что вы хотите этим сказать? — со злыми блестящими глазами наклонился тот над столом.

— Я имею в виду, — подчеркнуто спокойно сказал Стэнхоуп Ридли, — что ваша игра окончена. У нас есть все необходимые доказательства. Мы знаем, например, о вашем тайном складе краденого на некоем marae, которого туземцы на Тайарее избегают.

Опираясь обеими руками о край стола, Коркери мрачно смотрел перед собой. Внезапно он, казалось, собрался вскочить. Но капитан Джарвис был слишком быстр для него; он молниеносно вытащил пистолет из кармана.

— Оставайтесь на месте, — приказал он. — Или я выстрелю!

Со сдавленным проклятием мужчина опустился на кресло.

— Эту ложь Тэтчер придумал, — яростно выпалил он. — Это ложь, я вам говорю. Ложь!

— О нет, я не лгу! — сердито вмешался Горилла Смит. — Тебе не удастся повесить на меня свои свинства, Коркери!

— Довольно, Смит. — Джарвис властно поднял руку. — Оставьте этого человека мне.

Он снова повернулся к Коркери, и его губы сжались в жесткую, суровую линию.

— Мы разгадали ваши маленькие уловки. Мы загнали вас именно туда, куда и хотели — в ловушку.

— Что вы имеете в виду? — Внезапно агент поднял голову; его темные глаза метали злобные, подлые взгляды в сторону обвинителя. — Человек, который топил собственные шхуны и получил страховые выплаты, сидит прямо рядом с вами — Стэнхоуп Ридли. Он и «Виндрайдер» пытался потопить! Это факт, который нельзя игнорировать.

Улыбка, на мгновение появившаяся в уголках его широкого рта, исчезла, когда Джарвис ответил:

— Должен признать, что какое-то время это меня очень смущало. Еще некоторое время после того, как мы нашли шхуну, я был твердо уверен, что мистер Ридли был на борту. Но там был совсем не он.

— Неужели вы верите его слову? — прошипел оппонент.

— Не только. Мы докажем это через полукровку Пьера. Да, и его привезли двое молодых людей из Тайареи.

Джарвис откинулся назад; его мощная рука, все еще державшая пистолет направленным на другого, покоилась на зеленой скатерти стола.

Однако Коркери так легко не сдавался.

— А судовой журнал? — спросил он в ответ. — Записи сделаны рукой Ридли. Так где же ваши доказательства того, что он не тот человек, который планировал потопить свою собственную шхуну?

Стэнхоуп Ридли сидел прямо и напряженно в своем кресле. Когда он заговорил, его голос был глухим и угрожающим.

— Мы обвиним вас в подделке, Коркери. Капитан Джарвис показал мне последнюю запись от 12 апреля. А я уже телеграфировал эксперту по почеркам; он прибудет из Америки на следующем пассажирском пароходе. Я также хотел бы, чтобы он просмотрел ряд документов, которые вы храните запертыми в моем кабинете.

При этих словах у Коркери явно поубавилось бравады.

— Да, — продолжил капитан Джарвис, — маленькая хитрость с «Виндрайдером» чуть не сбила меня со следа. Но вы совершили большую ошибку.

Коркери мрачно посмотрел на него.

— Тот факт, что «Виндрайдер» оказался на нашем пути и мы нашли его, очень напомнил мне знаменитый случай в истории мореплавания — странную историю «Марии Целесты». Возможно, вы помните, Коркери, что много лет назад ее встретили недалеко от Канарских островов — без малейших следов экипажа. В капитанской каюте был обнаружен только недоеденный завтрак. — Капитан Джарвис придал этим словам особое значение. — Это была ваша ошибка, Коркери. Вы слишком точно обставили сцену. Вы не были оригинальными.

— Ах, черт возьми! — Коркери вскочил; его лицо было бледным, выражение лица искажено ожесточенной враждебностью.

Джарвис поднял пистолет.

— Сядьте снова, — приказал он. — Видите ли, я не верю в совпадения. Когда я увидел сходство с историей «Марии Целесты», я начал составлять новое плетение, пытаясь понять, как вписываются в него новые факты. И меня тут осенило, что кто-то намеренно пытается переложить все подозрения на Стэнхоупа Ридли.

Тод перевел взгляд на обвиняемого, которому приходилось мириться с тем, что нити паутины опутывали его все туже и туже. Коркери встретил достойного противника.

В этот момент в дверь каюты снова постучали. Джарвис поднялся.

— Это, должно быть, начальник полиции со своими людьми. Вам есть что еще сказать, Коркери?

Агент встал.

— Нет. Вам еще предстоит потрудиться с доказательствами, — сказал он с усмешкой.

— О, не волнуйтесь из-за этого. Говорят, что правосудие на Таити осуществляется быстро. Остров Дьявола — это меньшее, что вас ждет.

Лицо Коркери стало пепельно-серым, его веки опустились. Затем он выпрямился и бросил на Смита взгляд, полный невыразимой ненависти.

— Если я отправлюсь на Остров Дьявола, то возьму этого негодяя с собой.

— Это было бы здорово, — согласился с ним капитан Джарвис. Затем он крикнул: — Войдите!

В дверях появился французский офицер, за спиной которого топтались местные полицейские.

— Доброе утро, шеф! — Джарвис любезно поприветствовал офицера. — Вот эти два человека, и еще один внизу. Пожалуйста, забирайте их прямо сейчас.

Десять минут спустя Тод Моран стоял со Стэном и мистером Ридли на верхней площадке забортного трапа «Арабии» и вместе с ними смотрел вслед правительственному катеру, который направлялся к берегу с тремя задержанными — Коркери, Тэтчером и метисом Пьером.

— Ну что ж, папа, — крикнул Стэн, — вот и конец этой шайке. Теперь ты снова можешь повесить свое имя над дверью офиса.

— Нет, — ответил ему отец, — я не стану вешать старую вывеску компании. Как ты считаешь, Моран?

Когда Тод повернул голову, то увидел, как выражение гордости скользнуло по лицу пожилого мужчины. В тот же миг он понял, что имел в виду мистер Ридли.

— Да, — согласился он, улыбаясь, — вам больше не понадобится старая вывеска.

— Почему же нет? — возразил Стэн.

— Потому что ты, мой друг, присоединишься к моей компании, — сказал его отец. — Ты будешь младшим партнером. Как ты смотришь на то, чтобы назвать компанию «Ридли и сын»?