Пугало

Глава 4

Гроза ушла, а последствия остались. Влажность вкупе с палящим солнцем сдавливала грудь. Еще сдавливала грудь до предела затянутая повязка. Голова побаливала от жары и от придурка, который улыбался до неприличия счастливо и не затыкался, казалось, ни на минуту.

- Жарко тебе, Пугало? Вижу, что жарко! Может хоть рубашку снимешь? - скалился Красавчик.

Сам-то он уже рубашку снял, и не поглядывать на красивое стройное смуглое тело стоило больших усилий. Но не таких больших, как не реагировать на дурацкие подначки.

- И правда, Пугало, че ты как не родной? - поинтересовался Руди.

- Взмок весь, - кивнул парень сочувственно, - Снимай давай, хоть чуть, а полегче будет!

- Я хилый, - выдавила с трудом, пусть нелепое, но оправдание, - Вот наращу мышцы, тогда и сниму. А пока - нет.

- Эх, стесняшка! - Руди добродушно улыбнулся.

- Да не скажу я никому, не трясись, - хохотнул парень, - Мне и дела нет, веришь?

- С-спасибо, - кивнула я, чуть выдохнув.

Если не скажет, то и проблемы, вроде как, никакой? Я робко улыбнулась. Красавчик может и говнистый слегонца, но на подлеца не похож, чужие тайны выбалтывать. Тем более, плохого я ему ничего не сделала…

- Да пожалуйста! - я вздрогнула от того, как неожиданно близко прозвучал его голос, и вскинула голову на незаметно приблизившегося почти вплотную парня.

Чего это он? Красавчик ладонью убрал назад потяжелевшие от влаги волосы с моего лица. Недалеко громыхнуло, а потом еще раз, и едва утихнувший дождь опять набрал силы, пусть и не до ливня. Оба заулыбались, будто расслабившись от этих раскатов. Он взял мое лицо в ладони и начал с любопытством рассматривать его, даже повертел.

- Что, не красавица? - хихикнула я.

- Своеобразная, - оскалился он в ответ, но совсем не зло.

Сверкнула молния, и у меня от восторга сперло дыхание. Свет буквально на секунду осветил до последней черточки его лицо, такое близкое. Он смотрел мне в глаза, и я почему-то не смела отвести взгляд. Внутри все завязывалось узлом, но я не была, как обычно, смущена его красотой. Скорее просто с удовольствием любовалась. Как теми же молниями. Его глаза чуть светились в темноте и казались какими-то колдовскими. Сердце колотилось в грудной клетке, как птичка, и эти звуки отдавались в ушах…

От воспоминаний я вспыхнула до корней волос. Сердце уже знакомо дернулось, и я сосредоточилась на том, чтобы выровнять дыхание.

- Чет ты аж красный весь… - удивился Руди.

Я мотнула головой.

- Вовсе нет.

- Да это из-за вчерашнего, - улыбнулся Красавчик Руди.

Я поперхнулась собственной слюной, и Руди хлопнул меня пару раз по спине.

- А что вчера было? - спросил друг, и я злобно сверкнула глазами в сторону парня; тот же мечтательно прикрыл глаза.

- Любовались грозой! Промокли немного, может захворал?..

…он наклонился, все так же не закрывая глаз, и прикоснулся своими холодными и мокрыми губами к моим, совсем легонько, почти неощутимо. Прижался теснее и спустя мгновение приоткрыл губы, приоткрывая заодно и мои. Скользнул языком по нижней губе, и я вспыхнула от контраста. Губы были уже, наверное, синие от холода, а его язык такой горячий, что я шумно выдохнула и подалась поближе, будто тянулась за теплом.

Одного движения навстречу хватило, чтобы он тут же прижал крепче к себе и скользнул языком внутрь. Ощущения были незнакомыми, но такими яркими, что я застонала ему в губы и попыталась отстраниться. Он потянулся за мной, не отпуская из плена своих губ, мурлыкнул что-то довольно и прижался только сильнее.

В голове было перекати-поле, а тело в противовес под завязку наполнило новыми ощущениями. Коленки дрожали, уши заложило, а внизу живота что-то то ли скрутилось, то ли распустилось.

Не знаю, сколько мы так целовались, но в реальность я вернулась, только когда будто сквозь вату услышала собственный приглушенный стон. Я, уже подмятая им, лежала на земле, а его руки залезли под рубашку.

Я поражено замерла. Вдруг вернулись и звуки, и мысли. Ощущение холода, от которого я тут же начала дрожать; стыда, от которого волосы на голове не загорелись лишь потому, что были мокрыми, и всеобъемлющее чувства обиды.

Не знаю, на что или на кого именно я обижалась, но срочно захотелось за эту обиду кому-нибудь отомстить. Или заплакать. Я дернулась из-под него, переворачиваясь на живот, но смогла только чуть-чуть выползти. Его на удивление тяжелое, разгоряченное тело все так же прижимало меня к земле, и стало только обиднее от того, что это было приятно. Он поцеловал в плечо и тут же слегка прикусил, заставляя меня вздрогнуть.

- Нет-нет-нет! - на что-то более осмысленное меня бы просто не хватило.

Я гордилась собой уже за то, что смогла сказать хотя бы это.

- Ну куда ты?.. - он прошептал это мне в шею, разгоняя табун мурашек.

Я отчетливо услышала каждое слово, произнесенное едва слышно. Потому что дождь уже прошел, и вокруг была пораженная прошедшей грозой тишина. Каждый звук в ней раздавался по округе эхом. Я отчетливо слышала звук своего обеспокоенного сердца. Обеспокоено оно, очевидно, было слабоволием своей хозяйки.

- Мне надо бежать! - от тебя подальше, мартовский кот.

Видимо, ему без разницы, как выгляжу, особенно в вечерних сумерках, только бы девчонка. Стоило узнать, и сразу, прямо на месте разложить был готов. Просто очаровательно. В глазах вскипели злые слезы, но я удержалась и не всхлипнула.

- Ну не вырывайся, - сказал он все тем же волнующим низким и тихим голосом, - Я же говорил, не отходи от меня далеко, у амулета от молний радиус небольшой.

Я даже замерла на секунду, пытаясь осмыслить его дурацкий аргумент.

- Гроза прошла, - на удивление спокойно поделилась с ним информацией, - Нет тут никаких молний.

- Ну а вдруг вернется! Опасно же, сама боялась.

Злость, пусть ненадолго, выжгла смущение и придала сил, так что я на удивление резво выползла из-под него, вскочила на ноги и побежала в сторону лагеря.

По округе в послегрозовой, все еще опасливой тишине прокатился его веселый хохот.

Что же у нас теперь.

Красавчик и правда никому не говорил, но не упускал ни одной возможности поддразнить. Кроме того, если раньше мы вроде как просто общались в пути, сейчас со стороны мы выглядели, наверное, чуть ли ни как лучшие друзья. Точнее, невнимательному наблюдателю вполне могло показаться, что Красавчик хочет со мной подружиться. Хотел он, конечно, не подружиться, а повеселиться. За чужой счет.

Я решила не реагировать в надежде, что ему просто надоест, если он не получит от меня реакции. Насчет же вчерашнего поцелуя я старалась вообще лишний раз не думать. Случилось это под влиянием момента, и всерьез опасаться за свою честь у меня причин не было. Одно дело пообжиматься со мной, когда темно и лица не видно. Совсем другое, всерьез на меня поглядывать при свете дня. Такого от Красавчика, явно избалованного женским вниманием, ожидать не приходилось.

И хотя, к стыду своему, чисто по-женски мне было из-за этого обидно, разумная часть меня была свято уверена, что и слава богу! Красавчик ведь был хорош собой не только правильными чертами лица, красивым телом… Это было в том, как он двигался, в его грации; как щурился; в его прямых, ничем не смущенных, взглядах; в мимике… В тех внешних проявлениях личности, которые, наверное, цепляли даже больше, чем сама внешность. А вкупе с ней оставляли неизгладимое впечатление. Заставляли то и дело искать его взглядом. Не только меня, но и, по-моему, вообще всех.

Это было похоже на мою старшую из младших сестер. Она безумно хороша собой, но и личность у нее яркая. Она красива, даже когда ничего не делает и не говорит, но когда искренне радуется или вспыхивает от злости, то от нее совершенно невозможно оторвать взгляда.

Так вот, какие бы у меня ни были приоритеты в отношении мужчин, я себе не врала - возьмись Красавчик всерьез меня соблазнять, я бы не удержалась. Тем более остро я это ощущала после вчерашнего. К мужским ласкам я была не привычна, и относиться к ним спокойно бы не смогла. Тело у меня было вполне здоровое и взрослое - так с чего бы ему не реагировать?

Так что я одновременно немного расстраивалась, что не смогла бы всерьез привлечь его внимание, но и очень радовалась, что мне нечего бояться. Умирать от стыда за свою слабость или, тем более, ходить с разбитым сердцем мне бы не хотелось.

Осталось только дождаться, когда он перестанет надо мной потешаться.

Вечером, чтобы немного успокоиться, я сама предложила поиграть в карты. Мы разболтались, травили анекдоты, играли просто на интерес - и настроение поднялось. Все-таки насколько легче общаться с окружающими, будучи парнем! Я уже всерьез подумывала не переодеваться в городе обратно в платье, а так и ходить.

- Мы через пару дней в еще одном трактире остановимся, - сказал Филя, - И на целых две ночи там остановимся! Целый день свободный будет. Город небольшой, но хороший, чистый. Погуляем, все тебе покажем.

Руди тут же развеселился и глаза радостно заблестели.

- Там такие презабавные личности водятся, ты бы знал, Пугало! Я тебя обязательно с ними познакомлю…

Он начал рассказывать, как познакомился с ними прошлым летом, когда так же ехал с обозом, рассказывал истории аж до отбоя - и это все об одном единственном дне в городе! Мне и самой уже захотелось поскорее до него добраться.

Хоть по сравнению со столицей княжества, в которую мы ехали, город был маленький, для меня он даже по рассказом был просто огромным. Я в таких не бывала. И у меня был целый день, чтобы там осмотреться…

Я довольно улыбалась и расслабленно жевала вяленое мясо. Даже внезапно подсевший Красавчик не сможет испортить мне настро…

- Ну что, Пугало, как и обещал, погрею тебе бока!

Я вскинула на него удивленный взгляд.

- Это ты Руди обещал, ему и грей.

- Давай, Красавчик, подкатывайся, я уже расстелил, - ничуть не растерялся наемник, - Моим стариковским косточкам совсем не помешает молодое тепло!

Парень недовольно фыркнул.

- Нет уж, мне обещали отпугиватель от всяких птиц и мошек, а не стариковские косточки!

Я скрипнула зубами.

- Мне и моего молодого тепла хватает!

Красавчик решил, что что-то доказывать - ниже его достоинства, так что просто улегся и подгреб меня под бок.

Ну и ладно, пусть тогда уж греет. Если сейчас выделываться начну, только подозрений вызову, а когда рядом мужики храпят, он уж точно наглеть не станет.

Конечно, стал. Наглость - неотъемлемая часть не только его характера, но и, пожалуй, не последняя по важности составляющая его очарования. Ждать от него сдержанности и тактичности - наивно. А я вообще-то, девушка взрослая, и мне бы таким не злоупотреблять. Наивность, она как брага. Если чуть-чуть - то просто мир становится немного добрее и ярче, а если переборщить - проблем потом не оберешься.

Полночи я пыхтела от злости, скрипела зубами, била по рукам и тыкала в живот локтем. А самое ужасное - краснела, бледнела, старательно унимала выпрыгивающее сердце и втайне наслаждалась - да-да, Темная его подери! - теплом молодого тела.

На следующее утро я была вымотанная, злая, невыспавшаяся и обиженная на мир за то, что подобная ласка мне перепадает лишь в форме издевки.

Но парня это не останавливало. Он-то блестел, как начищенный самовар, улыбался, как объевшийся сметаной кот, и светил, как солнышко. Так же ярко и безжалостно. Постоянно лез с прикосновениями, опускал шуточки с подтекстом, ластился и вообще, видимо, взял себе цель довести меня до ручки.

Глаз у меня уже дергался, так что цель была отнюдь не невыполнимой, хотя спокойствие и было всегда моей главной гордостью.

Мужики посматривали на нас с добродушным весельем, почему-то уверенные что друг моего возраста - это именно то, что мне нужно. А я начинала делать то, чем не занималась, кажется, с глубокого детства. Купаться в жалости к себе. Так остро некрасивой я себя уже давно не чувствовала. Но ему было невдомек.

Я возвращалась из леса, в который отходила по нужде. Лениво отмахивалась от комаров и иногда наклонялась за горсткой маленьких, но сладких, ягодок земляники. Под деревьями было по прохладнее и шла я, не торопясь. Можно даже немного вперед по лесу пройтись, а потом уж на тракт к обозу выйти. Тишина, прохлада, ягодки опять же… Красота! Еще б комаров поменьше.

Стоило подумать о кровососах…

- Пугало, вот ты совсем не думаешь об осторожности, - прозвучало неожиданно прямо над ухом.

Я дернулась и схватилась за сердце. Не знаю, сколько он за мной шел, но под его ногой не хрустнуло ни одной веточки.

- В смысле?

Красавчик деланно удивился.

- Разве может хорошенькая девчонка позволить себе гулять в одиночестве по лесу?

Как я ни старалась, а лицо слегонца перекосило. «Хорошенькая девчонка»? Често говоря, даже откровенные оскорбления были получше такой вот издевки.

- Мне опасаться нечего, - натянуто улыбнулась я.

- Относительно успешная маскировка под парня - так себе защита.

- До тебя никто не жаловался, - я махнула рукой, отгоняя овода в сторону парня - пусть лучше его кусает, он заслужил, - Так что оставь меня наедине с собой, буду очень благодарен!

Очень хотелось, чтобы он ушел. Еще день назад я была счастлива и свободна, потому что мне чуть ли не впервые за всю жизнь не приходилось постоянно вспоминать о том, что я некрасивая. В деревне, даже в лучшие дни, я то на косой взгляд натыкалась, то на неосторожное слово, то на шепотки о том, что с такой старшей сестрой младшие до скончания веков в девках просидят… Да даже близкие, уж сколько меня любили, то и дело говорили что-то, что заставляло меня чувствовать себя… пугалом. А как для парня моя внешность была в самый раз!

Говорят, что мужчина должен быть чуть симпатичнее дворовой псины… Но что делать девушке, если чуть симпатичнее дворовой псины она сама? Я совершенно неожиданно нашла для себя ответ на вопрос. Быть парнем! Более того, будучи парнем, и деньги зарабатывать проще и с людьми общаться легче. Я вообще не ощущала себя ущербной. Довольно забавно, что именно сейчас, когда меня именно так и называли, Пугалом-то как раз я себя не чувствовала.

И вот стоило Красавчику узнать, что я девчонка, все вернулось. Каждый его взгляд, каждое слово, каждое прикосновение, каждая насмешка откидывали назад. Били по больному. Хотелось плакать от жалости к себе, но я для этого уже большевата. Лучше бы я и правда родилась мужчиной.

Особенно бесило то, что его насмешки меня и обижали, и бесили, но и будоражили. Каждый раз, как он обращал на меня взгляд, внутренности будто кипятком шпарило и коленки слабели. Хорош, стервец, что тут скажешь?

Его поведение меня унижало, но я не могла при этом на него не реагировать, и от этого становилась противна сама себе.

Я глянула на парня. Он присел на корточки и собирал в ладонь землянику. Почувствовав мой взгляд, он вскинул глаза. На них упал солнечный луч, и зрачки сжались до едва видной точки, а радужка, зеленовато-желтая с голубым к центру, выцвела почти до прозрачности, сделав его глаза похожими на два чистейших озера, залитых солнцем. На загорелой коже они будто светились.

Это вообще законно, быть таким красивым?

- Тц.

- Чего кривишься? - он наклонил голову к плечу.

Я развернулась и пошла вперед. И чего он увязался за мной?

- Стой, Пугало! - парень схватил меня за руку, развернул обратно к себе и ссыпал в ладонь горсть ягодок, - Ешь.

Я послушно закинула их в рот. Красавчик улыбнулся, прищурив глаза, наклонился к моему лицу.

- А теперь делись!

Ягоды, конечно, тут же встали поперек горла. От смущения заслезились глаза, я уперлась рукой в его плечо, но сдвинуть ни на миллиметр не получилось. Он прижал меня к ближайшему дереву и поцеловал, тут же без стеснения распуская руки по телу. Меня хватило лишь на пару секунд бессмысленных трепыханий.

Уши заложило стуком собственного сердца, и я, будто не владея собой, выгнулась ему навстречу. Приоткрыла рот, впуская его сбившееся дыхание и бесстыдный язык, все такой же горячий, как и в прошлый раз…

Не знаю, сколько мы так стояли и целовались, но в себя я пришла, услышав треск веток, будто кто-то пробежал невдалеке. Дернулась и и пискнула от того, как чуть не вырвала прядь волос, запутавшуюся в коре дерева. Шершавый ствол неприятно впивался в лопатки, руки парня лежали чуть ниже спины, а я очень, очень хотела провалиться сквозь землю.

- Ну чего ты? Не дергайся, просто заяц пробежал… - шептал он мне прямо в ухо низким до хрипоты голосом.

Но к его несчастью одного маленького зайчика вполне хватило, чтобы я вспомнила, что сама-то вовсе не крольчиха, чтоб по кустам с парнями зажиматься от нечего делать!

Я всегда считала себя человеком спокойным и сдержанным, и не ожидала, что одной смазливой мордашки хватит, чтобы так в себе разочароваться. Он просто насмехается надо мной, а я в секунду растекаюсь лужицей ему под ноги, как девчонка только-только вступившая в пору зрелости и тут же побежавшая мужиков пробовать! Но я-то не девчонка! Я-то уже взрослая!

Вот только веду себя, будто ни мозгов, ни гордости нет - чего удивляться, что отношение соответствующее? Щеки полыхали уже не от его близости, а от стыда перед самой собой. Стыдно было, что позволяю так к себе относиться. Лапать да зажимать по углам, насмехаться…

- Ты зачем это делаешь?

Видимо, запас смущения у меня закончился, потому что накатило спокойствие, какое-то усталое и отстраненное.

Парень удивленно на меня посмотрел, туман из глаз выветрился моментально.

- Потому что хочу, почему же еще?

- А я не хочу, убери руки и отойди, - голос даже не дрогнул, я могла собой гордиться!

Красавчик рассмеялся так насмешливо, что на секунду мне вновь захотелось исчезнуть от стыда.

- Рассказывай это кому другому! Сама же льнешь да стонешь, а теперь «не хочу»?

Я сглотнула образовавшийся в горле ком и прикусила щеку. Все-таки подлец он.

- Еще раз меня тронешь, и я стану той самой девчонкой, к которой лучше не лезть, а то потом не отстанет. Прикоснешься ко мне, и я всю жизнь преследовать тебя буду, пока ты на мне не женишься. И батя мой тебя из под земли достанет, коли надо будет, я тебе клянусь, - я чуть перевела дыхание и посмотрела на него исподлобья своим самым страшным взглядом, - Или ты с серьезными намерениями, а? - парень скривился и отошел на шаг, - Если нет, то в сторону мою даже не смотри. Мне мальчишка-любовник не нужен, только муж.

Он дернулся, будто я его ударила, и на секунду его взгляд стал таким по-детски озадаченным, будто это я его по углам зажимала, насмешничала, а потом к Темной послала ни за что ни про что. Это длилось долю мгновения, а потом его лицо скривилось от насмешливого оскала.

- Да кому ты вообще нужна, Пугало! Ищи себе дурака замуж, а я посмотрю.

Он развернулся и ушел. А я стояла, вот ни капли не удивленная. Если мне когда и уделяли мужики внимание, то вот с таким вот наездом, мол, счастлива должна быть, что вообще в сторону твою посмотрел. И когда оказывалось, что я почему-то от такого отношения ни разу не счастлива, то заканчивалось все почему-то именно этой фразой.

«Да кому ты нужна? Страшная, как жизнь!»

Так что удивленной я, конечно, не была, но вот разреветься хотелось очень. Я даже пошевелиться боялась, казалось, одно неловкое движение - и плотину прорвет.

И это меня взбесило. Да что такое?! С чего бы мне реветь, как дитя, из-за какого-то кретина с либидо как у кобеля, и совестью - кот наплакал?.. Он надо мной потешался, а теперь будет ходить и гордо обижаться?! А я должна от смущения глаза прятать?

У меня от бешенства задергалась жилка на виске. Нет уж, это я тут оскорблена до глубины души и пусть ему будет стыдно! Злилась я редко, очень редко, но зато основательно.

И пусть только посмеет кому рассказать, что я девчонка. Я тогда всему лагерю растрезвоню, будто в постели он неумеха. Мужики на его счет может и подуспокоились, но им только повод дай над Красавчиком посмеяться, уж они его не упустят.

Рассказывать он никому ничего не стал, на его же счастье. Но ходил с видом таким гордым и таким обиженным, что я только диву давалась. Демонстративно от меня нос воротил; опускал колкости будто бы в воздух, но всем было понятно, что мне; если и смотрел на меня, то со всем старанием демонстрируя, что я пустое место.

Это чем-то напомнило мне обиды моего младшего братишки. Обижался он тоже от всей души и тоже обязательно на показ. И это было так по-детски, что мне приходилось старательно давить в себе умиление и ностальгию, чтобы отвечать Красавчику на его поведение той же монетой.

- Ну ты, Красавчик, таким высокомерным не будь, и люди к тебе потянуться, - учил парня Руди, - Ты дядьку слушай, дядька плохого не посоветует! Иногда можно и позволить людям над собой посмеяться…

- Если б я мог, Руди, - тяжко вздыхал он в ответ, - Да боюсь в собственных глазах дураком без всякой гордости себя выставить, коли к людям подлизываться начну. Вот есть такие люди, у которых хорошо это получается, которые хорошее отношение к себе зарабатывают, позволяя себя унижать - и ни слова в ответ! Ты их по всякому обзываешь, смеешься над ними - а они лыбу давят, лишь бы на проблемы не нарваться да понравиться всем… Может еще спасибо скажут. Видал я такого недавно, при первой же встрече выставил себя посмешищем.

- Руди, ну что ты попусту воздух сотрясаешь? - удивилась тогда я, - Есть такие люди, которые настолько бояться уронить свой сомнительный авторитет, что сама попытка кому-то понравиться для них унизительна. Такие, чтобы в своих глазах выглядеть смелыми будут принципиально всем в лица плеваться!

- Уж лучше в чужое лицо плюнуть, чем в свое отражение, - оскалился дереву Красавчик.

- Плевок можно и стереть, а своим отражением дорожат только павлины, - улыбнулась небу я.

- Ну что, ребятишки, партейку в картейки? - предложил Руди, вылизав до блеска миску с кашей.

- С вами в картейки играть могут только те, кто хорошо умеет притворяться, - покачал головой Красавчик, - Ну такие, от природные лжецы и шулеры! Которые сначала улыбаются тебе ласково, а потом вдруг сливают, как нечего делать.

- А я с удовольствием! - кивнула Руди с ласковой улыбкой, - За картами хоть у всех намерения честные и понятные, а в жизни поди пойми зачем тебе человек голову морочит.

Вечером Красавчик демонстративно улегся рядом с Руди всем на удивление, бурча что-то про его несчастные замерзшие стариковские косточки, до которых никому нет дела.