Путешествия по Китаю и Монголии. Путешествие в Кашгарию и Куньлунь

A. Н. Чилингаров (председатель)

B. А. Садовничий (заместитель председателя)

Н. Н. Дроздов

Г. В. Карпюк

A. Ф. Киселев

B. В. Козлов

В. П. Максаковский

Н. Д. Никандров

В. М. Песков

М. В. Рыжаков

A. Н. Сахаров

B. И. Сивоглазов

Е. И. Харитонова (ответственный секретарь)

А. О. Чубарьян

Оформление Л. П. Копачевой

Издание подготовлено И. И. Дудиной

Скромное величие открытий

Во второй половине XIX в. в России выдвинулась целая плеяда выдающихся путешественников, исследователей Центральной Азии, фактически заново открывших для науки эту область. Среди десятков беззаветно преданных науке, самоотверженных путешественников коллеги очень скоро стали выделять особо три имени — Н. М. Пржевальского, Г. Н. Потанина и М. В. Певцова. Хотя все трое работали в Центральной Азии фактически одновременно, в 70—80-х годах XIX в., — именно данное время в истории географии часто называют «эпохой Пржевальского». Быть может, это объясняется тем, что Николай Михайлович Пржевальский (1839–1888), без сомнения, был среди них ярчайшей фигурой. Однако определить, чей вклад из названных исследователей был наибольшим, все же совершенно невозможно, потому что они делали общее дело, и в этом смысле их труды равноценны, хотя и своеобразны. Наш рассказ о Михаиле Васильевиче Певцове.

ОБ ИЗУЧЕНИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ. Все знают, что в Азии проживает более половины населения земного шара, но не всем известно, что в основном оно сосредоточено в приморских районах Китая, в бассейнах крупных рек, а самый центр материка образуют пустыни, песчаные и каменистые плоскогорья и величественные горные системы, это — Внутренняя Азия (она же Центральная), труднодоступная и по большей части необитаемая.

Сейчас трудно представить, как еще совсем недавно, всего 120–150 лет назад, европейцы очень плохо знали, что именно находится в центре Азии, и лишь многочисленные центральноазиатские экспедиции XIX в. ликвидировали этот пробел. Между прочим, и сейчас существует путаница в определении понятия «Центральная Азия», правда, ее вносят уже политики и журналисты, своей волей и в своих сиюминутных целях переименовывая устоявшиеся еще в XIX в. географические названия и, к примеру, называют только Среднюю Азию — Центральной (!).

Познание не всегда движется прямолинейно, чаще оно идет по спирали, это относится и к изучению Центральной Азии: во второй половине XIX в. ученые, путешественники из России, разных стран Европы, Америки и Японии, по существу, заново открывали эту мало исследованную область нашей планеты. Зато сейчас каждому школьнику известно, что Центральная Азия — это обширная область посреди Евразийского материка (равная примерно двум третям континента Австралии), которая включает Монголию, Тибет и расположенные между ними пространства Туркестана, на севере она граничит с Южной Сибирью, на юге ограничена хребтами горной системы Куньлуня и чуть восточнее — Наньшаня, на востоке отделена от остального Китая хребтами Большого Хингана, а на западе — отрогами Тянь-Шаня и Алтая, за которыми раскинулась уже Средняя Азия.

Рельеф Центральной Азии уникален, это обширные пространства плоскогорий и нагорий, по большей части пустынные и полупустынные, которые со всех сторон окружены высокими горными хребтами. Из-за них влага с океана не проходит внутрь ее территории, вследствие чего климат здесь установился очень суровый (резко континентальный). И еще одна важная особенность этого региона — все реки, стремящиеся с гор в долины Центральной Азии, не имеют стока в мировой океан. Оба эти фактора влияют на центральноазиатскую природу — и на процессы формирования земного рельефа и речной сети, и на своеобразие местной флоры и фауны, наконец, на жизнь людей, населяющих немногочисленные оазисы и долины, пригодные для человеческой деятельности.

К середине XIX в., о котором пойдет речь в предлагаемой читателям книге М. В. Певцова, Центральная Азия все еще оставалась во многом «белым пятном» для европейской географической науки. Причин тому было несколько, но две, пожалуй, главные. Первая — труднодоступность многих горных и пустынных районов, где, как показали путешественники, невозможно было не только жить, но порой и преодолевать это пространство не только людям, но и животным, даже птицам. Вторая причина — политическая: значительная часть Центральной Азии в XVIII–XIX вв. входила в состав Китайского государства (или граничила с ним), а оно фактически закрыло доступ иностранцам внутрь своей территории. Этот запрет существовал вплоть до середины XIX в., но даже и после его отмены разрешенный властями въезд иностранных экспедиций на китайскую территорию тщательно контролировался: существовало негласное указание местному населению не вступать в контакты с приезжими. Но несмотря на все это, кое-какими сведениями о странах Центральной Азии ученые-географы все же располагали и до середины XIX в., главным образом благодаря существованию Великого шелкового пути — крупнейшей международной торговой трассы, связывавшей с рубежа н. э. две части Востока — Китайскую империю (Восточную Азию) и страны Средиземноморья, Сирию, Рим и Византию (Западную Азию и Южную Европу). Пространство между этими двумя цивилизациями древности отчасти занимала как раз Центральная Азия. Разумеется, международные караваны бороздили равнины, плоскогорья и горные перевалы Центральной Азии лишь по узкой полоске дорог, соединявших плотно заселенные города и оазисы, а все остальное пространство вокруг по-прежнему оставалось неизведанным и загадочным.

Об этом писали многие средневековые путешественники, в XIII в. направлявшиеся в Каракорум, в ставку наследников Чингисхана, чтобы воочию убедиться в могуществе монгольских завоевателей, грозивших Европе, и добыть достоверные сведения о таинственных странах и народах Восточной Азии. Послы, миссионеры, купцы — люди, как правило, незаурядные, любознательные и образованные, в своих путевых заметках сообщали множество ценнейших реальных фактов вперемешку с не менее интересными слухами и легендами о небывалых природных явлениях Центральной Азии и загадочных исторических событиях, об удивительных животных, растениях и великолепных городах, о неведомых государствах и народах, их праздниках и обычаях, святынях и древних храмах. Сведения, собранные ими (например, получившие широчайшую известность «Записки» венецианского купца Марко Поло), долгое время оставались для европейцев единственным источником знаний о далекой Внутренней Азии, во всяком случае, одна из первых карт Азии в знаменитом атласе Г. Меркатора XVI в. была основана главным образом на материалах М. Поло (1254–1323).

В последующие века сведения о географии Центральной Азии пополнялись незначительно, поскольку в том же XVI в. был открыт морской путь между Китаем и Индией, и роль сухопутных торговых путей между востоком и западом (т. е. через Центральную Азию) упала, и путешествия в эту труднодоступную область также почти прекратились. Поэтому неудивительно, что к XVIII–XIX вв. у европейцев полного географического и тем более этнографического представления об этой части Азии все еще не существовало.

Но не только европейцев привлекала «неизведанная Азия», гораздо раньше и больше сведений о ней собрали китайские путешественники — буддийские паломники, ходившие из Китая в Индию и обратно, как правило, через Среднюю и Центральную Азию, купцы, дипломаты — все, кого по разным причинам весьма интересовали «западные варвары», т. е. в первую очередь монголы, тибетцы, а также тюрки и иранцы Туркестана. Достаточно назвать хотя бы «Описание западных стран» знаменитого путешественника VII в. Сюань-цзаня или сведения Ван Яньдэ, посетившего уйгуров в X в. Эти и многие другие китайские материалы долгое время не были известны европейцам, и только с конца XVIII — начала XIX в. ситуация начала меняться.

Развитие экономики настоятельно требовало новых источников сырья и рынков сбыта, и тогда взоры «цивилизованного» (западного) мира обратились к Азии, Африке, Латинской Америке, началось пристальное изучение Востока, в том числе и «неизведанной Азии». XIX век, особенно его вторую половину, справедливо считают временем беспримерного «нашествия» европейских научных и научно-торговых экспедиций и всевозможных миссий в Монголию, в Тибет и Синьцзян (или Восточный Туркестан в составе Китая) и в Среднюю Азию (к тому времени вошедшую в Российскую империю).

РУССКИЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ. В России первые известия из Центральной Азии появляются после посещения ее в XVII в. «государевыми людьми» (послами в Монголию и Китай) — Иваном Петлиным, Федором Байковым, Николаем Спафарием и др. В XVIII в. из Бухары через Кашгарию проследовал в Тибет унтер-офицер Ф. С. Ефремов, оставивший свои краткие записи, а позднее увидели свет материалы (и карты) посольства капитана И. Унковского в Джунгарию (1720) и др. В начале XIX в. свод данных о Центральной Азии пополнили участники Русской духовной миссии в Пекине, следовавшие в Китай через Монголию и Туркестан: например, в 1824 г. Е. Ф. Тимковский издал книгу, содержащую интересные данные о его поездке 1820–1821 гг. к монголам, китайцам, маньчжурам и уйгурам (восточнотуркестанцам). Несколько раньше членом такой же миссии был китаист Н. Я. Бичурин (о. Иакинф), на несколько лет назначенный даже главою миссии в Пекине. Но он отнюдь не ограничивался изучением китайской культуры и языков, а кропотливо и тщательно собирал по китайским источникам обильный фактический материал по исторической этнографии многих народов Восточной и Центральной Азии (древних хунну, сяньби, тугю, жужанях и пр., а также о средневековых монголах, маньчжурах, тибетцах и тюрках).

Тогда же, в первой половине и в середине XIX в., в разных частях Центральной Азии начали работать русские ученые и путешественники: Е. Ковалевский проехал через Монголию в Пекин; в Восточной Монголии определял высоты (в частности, высоту над уровнем моря пустыни Гоби) астроном Г. Фуссе, собирал коллекции ботаник А. А. Бунге. В 1858–1859 гг. совершил свои поездки по Восточному Туркестану Чокан Валиханов, русский офицер, казах по национальности и пытливый историк: он объездил Кашгарию и оставил свои любопытные замечания об археологических и архитектурных памятниках обеих частей Туркестана — Восточного и Западного (т. е. Средней Азии), собрал устные сведения по истории и культуре местных тюркоязычных народов и приобрел письменные источники и документы на тюркских языках. В 1867 г. Г. А. Фритше организовал в Ур-ге (Улан-Баторе) первую метеорологическую станцию; ботаник А. Э. Регель обследовал в 1878–1879 гг. местность вокруг г. Кульджи, а в 1880–1881 гг. — Турфанский оазис, заодно составляя перечень археологических объектов и святых мест (мазаров) тюрков-мусульман; тогда же совершил несколько поездок по Восточному Туркестану историк Д. А. Клеменц и др. Но подлинного расцвета научные исследования Центральной Азии достигли в последней трети XIX в., когда разрозненные ранее поездки стали проводиться уже систематически, скоординированно и в формате экспедиций, поскольку был создан научноорганизационный центр — Русское географическое общество. Большинство русских экспедиций обследовало широтные пространства между Саяно-Алтаем и Тянь-Шанем, а также территорию между Тянь-Шанем и Куньлунем. Эти области к тому времени были еще во всех отношениях малодоступными районами Внутренней Азии.

В 1870-х гг. состоялась Русская торгово-научная экспедиция капитана Ю. А. Сосновского, после которой остались отчеты и воспоминания участников о пути в Китай и возвращении через Туркестан и Джунгарию. В 80-х гг. Н. М. Ядринцев открыл в Монголии, на р. Орхон, памятники древнетюркской письменности, которые впоследствии выехала изучать специальная экспедиция востоковедов (В. В. Рад-лов, В. П. Васильев, Д. А. Клеменц и др.). Братья Г. Е. и М. Е. Грумм-Гржимайло, изучавшие территорию от Тянь-Шаня до Лобнора и параллельно с М. В. Певцовым открывшие Турфанскую впадину, прошли потом к оз. Кукунор и на верховья р. Хуанхэ. В другой части Центральной Азии — на Памире, в бассейне р. Раскем и на северо-западе Тибетского нагорья — работал в 1889—1890-х гг. Б. Л. Громбчев-ский. Но основными событиями 70—80-х гг. XIX в. были, конечно, четыре, называемые блистательными, экспедиции Н. М. Пржевальского, посетившего разные уголки Центральной Азии и Китая, проходившие примерно в это же время три длительные и трудные экспедиции другого знаменитого путешественника — сибирского казака Г. Н. Потанина (1835–1920), обследовавшего северо-западную Монголию, восточную часть Джунгарии и юг Тувы, и три центрально-азиатских путешествия М. В. Певцова.

НАЧАЛО ПУТИ. Для тех, кому еще незнакомо имя Михаила Васильевича Певцова, необходимо знать главное: он знаменитый путешественник по Центральной Азии, ученый-географ и русский офицер, жил во второй половине XIX в., за заслуги перед Отечеством награжден орденами и медалями. Правда, все почести и награды достались ему уже в самом конце жизни, а начиналась она в Новгородской губернии, где в мае 1843 г. в небогатой семье родился Михаил Васильевич Певцов. Судьба его с детства не баловала, уже в семь лет он осиротел и был взят на воспитание дальним родственником, бедным чиновником из Петербурга. Мальчик не имел возможности получить обычное (систематическое) образование, но стремление сначала подростка, а потом и юноши к знаниям было так сильно, что он за несколько лет прошел вольнослушателем полный курс Первой петербургской гимназии, а потом еще год, тоже вольнослушателем, посещал Петербургский университет. Не окончив его, Певцов, чтобы как-то обеспечить себя материально, поступил сначала на военную службу в Томский полк (который тогда стоял в Туле), но скоро продолжил учебу в юнкерском училище в Воронеже — и везде успевал по всем предметам, особенно выделяя математику, географию и историю.

Окончив училище в 1862 г. и получив чин прапорщика, девятнадцати лет от роду он был отправлен на службу в Варшавский военный округ. Вопреки трудному и удушливому военному быту, Певцовым все больше овладевало желание учиться дальше, стремление к наукам, и, наконец, в 1868 г. он решился поступать в Академию Генерального штаба в Петербурге, где уровень образования был тогда очень высоким. Способный юноша был принят и в последующие годы (1868–1872 гг.) осваивал не только программы Академии (среди которых он особенно преуспевал в математике и естественных науках). С азартом он по собственной инициативе занимался самостоятельно, пропадая в библиотеках и музее Петербургского университета: прошел курс геодезии, познакомился с принципами сбора и оформления ботанических и зоологических коллекций, даже научился делать чучела птиц и животных, т. е. приобрел много ценных знаний и навыков, необходимых ученому-натуралисту.

Единственным слабым местом у Певцова были иностранные языки, поскольку он с детства не имел возможности учить их и во взрослом состоянии они давались ему с трудом. Но явные способности, огромная любознательность и удивительная воля к знаниям и достижению намеченной цели помогли ему уже после окончания Академии, проходя в течение трех лет службу в Семипалатинской области, наверстать упущенное: Певцов выучил казахский язык и общался с жившими рядом казахами-мусульманами, изучал их быт и искусство, а параллельно осваивал арабский язык (священный язык ислама) и начал всерьез интересоваться историей соседнего Китая.

В 1875 г. М. В. Певцова, уже в чине капитана, перевели служить в Омск, в штаб Западно-Сибирского военного округа. Здесь он прожил с женой Марией Федоровной в общей сложности около двенадцати лет, и именно здесь постепенно начали раскрываться его разнообразные дарования. Первое связано с преподавательской деятельностью Певцова в Сибирской военной гимназии (позднее — Сибирском кадетском корпусе), где он служил учителем географии. В этом качестве, быть может впервые, стало заметно мощное творческое начало его личности, впоследствии претворявшееся и в путешествиях, и в других сферах его общественной деятельности.

В Омске, работая с детьми, он придумал и написал необычный учебник по географии, совершенно не похожий на сухие и скучные пособия, которыми ему и ученикам тогда приходилось пользоваться. В увлекательной и вместе с тем серьезной форме в учебнике трактовались основы географии: сначала шел раздел, доступный и наиболее интересный ребенку, — сведения об окружающей его природе, родиноведение; после этого рассматривались общие положения математической географии, также поданные в доступном и интересном подросткам виде (рассказы о форме Земли, странах света, суточном и годовом движении Земли, о меридианах и параллелях, географической долготе и широте, делении поверхности Земли на пять поясов и пр.). И только в последней части учебника автор переходил к описательной физической географии — к вопросам о распределении суши и воды по полушариям, о возникновении земного рельефа и о разнообразии горных стран, о принципе изменения растительной и животной жизни в вертикальном направлении, о причинах движения ледников и пустынь, извержения вулканов, морских приливов и отливов, появления ураганов и циклонов, излагал учение о климате, о географическом распространении растений и животных, а также человеческого рода и о его разделении на племена и расы. Учебник включал рисунки, чертежи, цветную карту полушарий, но главное — он был написан ясно, доходчиво и включал интересные темы для самостоятельной практической работы по предмету. И становится понятно, почему в те годы география была у омских гимназистов одним из самых любимых уроков. К сожалению, рукопись учебника по скромности его автора была издана лишь через несколько лет, уже в Петербурге (Начальные основания математической и физической географии. СПб., 1881).

РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО (РГО). Второе направление деятельности Певцова в Омске было связано с РГО, точнее — с учреждением здесь Западно-Сибирского его отдела.

Русское географическое общество было основано в Санкт-Петербурге еще в 1845 г. Первые двадцать лет во главе его стоял один из основателей общества Федор Петрович Литке, а затем (с 1873 г.) П. П. Семенов-Тян-Шанский, под руководством которого были организованы и подготовлены все самые знаменитые русские экспедиции на Восток. Вклад РГО в изучение Центральной Азии трудно переоценить, описания русских путешественников стали классикой мировой географической литературы и получили мировое признание. Роль РГО была исключительно важной, так как оно координировало научные изыскания, в частности в Центральной Азии, снаряжало экспедиции, подбирало и готовило кадры молодых исследователей разных специальностей, способствовало изданию отчетов и позднее появлявшихся научных трудов, связанных с анализом собранных в путешествиях материалов; в недрах РГО созрела и была отработана единая методика комплексного географического исследования Центральной Азии. В судьбе М. В. Певцова участие РГО тоже было определяющим.

Певцов стал членом РГО еще в 1867 г., во время учебы в Петербурге, а через десять лет, уже в Сибири, после возвращения из Джунгарской экспедиции, он принял активное участие в организации нового отдела РГО. До этого существовал Сибирский отдел РГО (в г. Иркутске), но так сложилось, что там собрались люди, которые занимались преимущественно Восточной Сибирью, и тогда по инициативе генерал-губернатора Западной Сибири в 1877 г. было решено создать Западно-Сибирский отдел РГО с центром в г. Омске. Согласно «положению» о Западно-Сибирском отделе РГО (разработанному М. В. Певцо…