"Откровения о.." книга 2. Милаха. ч. 2

Глава 7

05 июня1995г. Понедельник.

Хотела, не откладывая надолго, поговорить с Денисом о технаре, об институте. Рассказать, в конце концов, о конкурсе, о своём титуле и о Зойкиных планах. Постараться донести мысль о том, что мне это важно и интересно... Даже начинала пару раз – издалека, с того, что остался последний зачёт по специальности, а потом каникулы и хорошо бы...

Но телефон не смолкал. А когда, в перерывах между разговорами, Денис возвращался за стол, он уже не помнил о чём я только что распиналась. Угукал, кивал, даже изображал улыбку, глядя в пространство перед собой, но мысли его были далеко. И я, обидевшись, плюнула. Как будто это так сложно – уделить мне, только мне одной, хотя бы полчаса, ну ладно, пятнадцать минут! Можно подумать, за это время небо на землю упадёт! Но что я могла сделать, на голову ему залезть? Не факт, что это помогло бы. Поэтому я просто смотрела на него и не мешала думать.

Он, похоже, не спал всю ночь. Серьёзное, усталое лицо, глубокие морщины между бровей и в уголках глаз. Строгие носогубные складки, поджатые тонкие губы, поросшую щетиной, зрелую кожу щёк и шеи. И я словно видела его впервые. Он, и в то же время не он. Взрослый. Очень. Словно пришелец из какого-то параллельного моему мира. Чужой. Но в то же время такой родной. Как... как отец?

Глупая, пугающая мысль. Прячась от неё, я встала, собрала со стола посуду, машинально глянула на часы – почти семь. Нормальные люди только просыпаются, а этот и не ложился, и уже тысячу дел решил. Хотя нет, судя по угрюмой сосредоточенности, пока не решил. Но это не отменяло необходимости и мне решать свои.

- Денис... – было даже как-то страшно выдёргивать его из задумчивости, - а что с Ленкой? - Он поднял на меня непонимающий взгляд. – Ну, после того загула?

Он поднял на меня взгляд, дежурно улыбнулся:

- Арест на пятнадцать суток и общественно полезный труд. – И сам же, похоже, понял, что не смешно. Отмахнулся: - Ничего. Пусть пока дома посидит. Не до неё сейчас.

Пфф... Можно подумать обычно - до неё. И вообще... сказать ему, что ей уже девятнадцать? Какой, нахрен, арест? Что за глупости? Но не рискнула.

- Мм. Просто у нас консультации по специальности... Я, правда, не знаю когда - думала, Ленка в курсе? Можно я ей хотя бы позвоню сегодня?

- Можно. Только не она тебе, угу?

- Почему? А... поняла. – Смущённо отвернулась к раковине, принялась за посуду. Ну да. Будет странно, если однажды, въехав-таки сюда, Ленка обнаружит, что уже знает номер собственного телефона...

- Кстати, что там с Максом? – неожиданно спросил Денис.

Я не удержала мыльную тарелку, выронила в раковину и с ужасом поняла, что теперь их две. Половинки. Красивый сервиз, почти новый. Ленкин, если уж быть до конца честной. Глупо, но я как-то вдруг испугалась признаваться в этом Денису. Прикрыла сверху другой посудой и, выключив воду, повернулась к столу.

- В смысле, с Максом?

- Он звонил минут десять назад, сказал, разговор какой-то есть, не телефонный. Ты не в курсе о чём?

- Нет.

- А вообще как, косяков с его стороны много?

- Ну... Не то, чтобы очень... Но есть.

- А я предупреждал, что нельзя баловать. Навалять ему для профилактики, или опять не разрешаешь?

- Как хочешь... – я в замешательстве снова отвернулась к раковине. – Ты сегодня приедешь ещё?

- Не знаю. Постараюсь.

Угу. Могла бы и не спрашивать. Он подошёл ко мне сзади, обнял.

- Я помчал, Милаш. Не скучай. И спасибо за завтрак.

Проводив, задумалась – ещё поспать? Или заняться чем-нибудь?

Набрала Макса, выяснила, зачем ему Денис. Оказалось, всё по плану - хочет просить об увольнении. Я одобрила, а положив трубку, поняла, что мне внезапно очень херово. За четыре месяца мы с Максом сдружились, чего уж там. И хотя я частенько на него орала и вообще вела себя иногда как заносчивая сучка, но мы оба знали, что это несерьёзно. А на самом деле отношения были добрыми, даже доверительными. И Ленке с ним повезло, чего уж там. Хоть бы не профукала, дурочка.

Чуть было не набрала Ленку и только потом вспомнила, что время-то... Рановато, чтобы уточнять, знает ли она о консультациях. Там и мамаша-то, небось, на работу не свалила ещё. Ладно. Успеется.

Вернулась в зал, машинально щёлкнула телек и - о чудо! – попала на включение муниципального канала, который именно в этот момент крутил передачу «Лица родного города». Ту самую, куда так хочет попасть Зойка. Выпуск явно не первой свежести - в кадрах мелькали виды заснеженного Мухосранска. Её героем был кавказец с каким-то трудным именем, который, по словам ведущего, в зимнюю пору снабжает весь город зеленью.

Показывали его теплицу с длинными рядами петрушки, укропа, базилика, перьевого лука и ещё бог весть чего. Показывали точки на рынках – красивые, богатые выбором свежайшей зеленушки, и рассказывали, что всё это – из хозяйства героя программы. У него брали интервью, в том числе и на отвлечённые темы, типа, «как вы видите будущее нашего города» и всё такое. Реально - героя городского масштаба из него сделали, вот ведь журналюги!

Но я смотрела не только потому, что прикидывала, как сама буду выглядеть с экрана, когда выйдет-таки программа и про Олимп. Нет. Я смотрела потому, что на кадрах с рынка, за спиной кавказца периодически мелькал Филиппов. В камеру не смотрел, но и не случайно там ошивался – это чувствовалось по деловитому, шустрому взгляду. Это что ж получается – «Лицо нашего города», какой-то там кавказец-зеленщик, на самом деле протеже авторитета, крышующего не только официальные и дикие рынки, но и воров и катал всея Мухосранска? Забавно. Это насколько же широко раскинулись его щупальца, что даже петрушку контролируют?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В один из моментов в кадре промелькнул ещё более «задний план» - Костик. Тот самый, с вокзала. Суетился за спиной Филиппова, оттесняя зевак, желающих заглянув в камеру, засветиться по телеку. Выслужился до личной шестёрки «Папы»? И это несмотря на то, что Денис ушёл тогда в больнице из-под их носа? Интересно.

Передача закончилась, начались местные новости, и я наконец-то взялась домывать посуду. А когда сквозь шум воды мелькнула фамилия «Машков» - снова кинулась к телевизору.

«...заседания арбитражной комиссии. Работа предприятия приостановлена, но, по словам генерального директора, которым формально до конца разбирательств по-прежнему остаётся господин Машков, на территории завода до сих пор находятся рабочие, численностью не менее двухсот человек, не желающие сдавать объект новому руководству. Фактически, они стали заложниками так называемых серых рейдеров, но, судя по всему, отступать не намерены. Здание офиса, производственные и складские площади заблокированы ими изнутри, и в то же время оцеплены снаружи силами, именующими себя новым руководством. И прямо сейчас, на прямом включении с места событий, вы можете видеть что, несмотря на раннее утро, на площади перед правлением собрались многочисленные сотрудники предприятия, пришедшие поддержать действующее руководство и своих коллег, принявших основной удар сопротивления на себя, а так же родственники заложников. Большинство из них провели здесь всю ночь. И вот, что говорят о ситуации они сами...»

Всё это сопровождалось кадрами с силовиками в балаклавах, караулящими ворота и двери, и требовательными жестами вынуждающими журналистов опускать камеры. А ещё - многочисленная группа людей с плакатами: «Руки прочь от Вуд-Люкс», «Вуд-Люкс – это Машков!» и даже «Русские не сдаются»

Периодически какой-нибудь работяга эмоционально возмущался на камеру наглости рейдеров и обещал, что они, рабочие и законное руководство, так просто не сдадутся. Женщины сетовали, что их мужья там без еды. А какой-то жутко уставшего вида дядька с вислыми усами выразил мнение, что если в ближайшие дни у захватчиков не получится прорваться в здание «К этим, ну самым главным документам, как их? Ну в которых всё записано, значит, ну - кто главный, на каком, там, основании и это самое, ну... Устав, вот!...» - то рейдеры, скорее всего, подожгут здание правления.

«...Напомним, что АО «Вуд-люкс» было учреждено в девяносто первом году, на базе обанкротившегося предприятия «Деревообрабатывающий комбинат номер три». За четыре года со дня основания, предприятие сумело не только восстановить былые производственные мощи, но и наладить линии принципиально новой по ассортименту и качеству продукции, такой как паркетная доска и отделочные панели из ценных пород дерева, элитные межкомнатные двери, окна европейского образца, а так же широчайший ассортимент высококачественных строительных материалов. Весной прошлого года АО «Вуд-Люкс» получило награду высшего достоинства в номинации «Прорыв года» на международной Торгово-производственной выставке в Ванкувере и сумело выйти на международный уровень, став эксклюзивным экспортёром древесины для Французской мебельной фабрики «Мёбилье де Люкс». Есть мнение, что именно этот прорыв и стал причиной повышенного внимания к компании, повлёкшей за собой попытку захвата власти...»

В кадре появилось возбуждённое лицо корреспондента. Он прямо-таки захлёбывался словами и активно жестикулировал, отчаянно стараясь передать остроту происходящего:

- Как видите, ситуация непростая, тем более, что, напомню, в эти самые минуты в стенах предприятия страдают люди. Их численность превышает двести человек и, по информации наших источников, среди них есть женщины. Мы будем держать вас в курсе событий. С вами были Роман Витюков и Семён Архипов, муниципальное телевидение...

Далее последовала пара минут репортажа в формате «No comments» - со звуками улицы и взволнованной толпы, бряцанием оружия в руках силовиков и чьего-то залетевшего в кадр надрывного плача...

А потом пошёл сюжет на другую тему, потом ещё и ещё. После выпуска новостей началась «Музыкальная пауза» - показывали какой-то зарубежный клип, а я всё сидела и не могла прийти в себя.

Ничего себе «Обстоятельства. Просто не смог»... И ведь ни слова, ни полслова мне... Не доверяет? Не моё дело? Ну и кто я в его жизни? Муха, назойливо жужжащая над ухом? Досадная помеха, отвлекающая от главного? Средство от ломоты в яйцах?

И я вдруг почувствовала себя маленькой-маленькой. Ничтожной и, по большому счёту, - ненужной.

После работы, уже на подходе к стоянке, меня перевстряла Боярская – вылезла из своей ауди, облокотилась об открытую дверь:

- Привет, Звезда! Отлично выглядишь.

То ли от неожиданности, то ли при взгляде на её цветущий вид – я напряглась.

- Привет. - Пришлось подойти. Макс вопросительно глянул на меня через открытое окно паджеро, я кивнула ему: «сейчас». - Зойку ждёшь? Она на Шри-Ланке. В среду только появится.

- Да, я в курсе. Тебя жду.

- Автограф хочешь?

Ольга с готовностью рассмеялась. Пани Боярская в хорошем настроении? Странно, учитывая тот мандец, который происходит с её любимым шефом.

- Само собой, Звезда. Но это успеется, да? – стёрла улыбку, сощурилась. – Поговорим? – кивнула на свою тачку.

- Честно сказать, я бы не хотела задерживаться... – Но упираться не стала, нырнула на переднее пассажирское. – Хочешь фоточками из поездки похвастаться? Ну, типа, это Италия, это Польша... Да? Я не особо люблю такое, Оль, так что диких восторгов не обещаю.

В ответ она мило улыбнулась и, порывшись в бардачке, зажала в кулаке какую-то хреновину.

- Какие фоточки, Люд? Лучше! Подарочек у меня для тебя. Не могла не купить, ты ж мне не чужая всё-таки! У нас так много общего... Между прочим, все сувенирные лавки оббегала, чтобы посимпатичнее выбрать. – И протянула какую-то висюльку.

Тон, которым она всё это говорила напряг, было в нём что-то ядовитое... Но я машинально протянула открытую ладонь, приняла штучку. Довольно крупная, почти с куриное яйцо, стеклянная капля, подвешенная на цепочку. К цепочке прилажено колечко. Брелок, короче. Но какой-то странный. Может, из-за бетонного обломка застывшего внутри, словно муха в янтаре. И ведь реально кусок бетона – обыкновенного, серого, выщербленного.

- Очень мило. Только я не врубаюсь в суть. Это современное искусство, или какой-то символ чего-то?

- Оу... – Боярская дёрнула бровью. – Ну, можно и так сказать. Символ окончания холодной войны, символ объединения. Хм... Ты знаешь, я как-то даже не задумалась над этим, а ведь действительно очень символично получилось. Всё-таки хорошо, что я не взяла тебе плюшевого мишку.

- Короче, Оль, что за цирк?

- Ну какой же цирк, Люд? Это история. Обломок Берлинской стены. Сохрани обязательно, внукам показывать будешь.

- Берлинская стена? В Польше? Или в Италии? – посмотрела на неё, вкладывая во взгляд максимальную дозу сарказма. – А тебе не показалось, что тебя наебали, Оль?

Она рассмеялась, потеребила перстень.

- Ну причём здесь Италия и Польша, Люд? Берлин, сувенирная лавка на пересечении Циммерштрассе и Фридрихштрассе. Как раз у входа в музей «Чекпойнт Чарли», на месте бывшего КПП. Самая настоящая Германия, детка. Всё по-честному.

Я помолчала, соображая. И не дура - поняла. Сердце стуканулось об рёбра и, наверное, лопнуло. По груди изнутри поползла противная горечь. Главное – не облажаться. Главное – сдержаться и не подать вида... Но, блядь, как хотелось вцепиться ей в патлы!

Откинула голову на спинку сиденья, вздохнула, прикрыв глаза. Господи, пожалуйста, пусть это выглядит как безразличие...

- Спасибо, Оль. Серьёзно, приятно, что ты думала обо мне даже там. – Так себе шпилька, но хоть что-то... – Чего ты хотела? Давай уже. А то я устала, да и Денис уже ждёт.

- Что-то я в этом сомневаюсь, - хмыкнула она. - Ему сейчас не до баб.

И я, собрав волю в кулак, повернулась к ней:

- Кстати, что случилось-то? Я новости сегодня смотрела, говорят всё хреново?

Она дёрнула бровью:

- Когда у тебя отжимают предприятие с уставным капиталом в пол ляма зеленью – это да... Слегка хреново.

Упивается своей осведомлённостью, сучка. Рисуется. Спокойно, Кобыркова. Главное сохранять лёгкий пофигизм.

- Мм. И кто же эти умники? Уже известно?

- А Денис не сказал? - Посмотрели друг другу в глаза, и Боярская слегка развела руками: - Я пас, Люд. Раз Денис не сказал, значит, тебя это не касается. И я с ним согласна.

С-с-сука... Спокойно, Людок. Спокойно... Я пожала плечами.

- Пфф... Да не больно-то и хотелось, если честно. Я для него, знаешь ли, тихая гавань. Райский уголок, куда хочется возвращаться. После всех этих ваших секретных проблем он приезжает ко мне, и я делаю ему хорошо. А он делает хорошо мне. Так и живём. – Улыбнулась, глядя, как пытается сохранить лицо Боярская. - Давай, говори уже, чего хотела, и я поехала.

Она помолчала, поглаживая оплетённый золотистой кожей руль. Понаблюдала, как ходит возле моего паджеро Макс - покуривая, поглядывая в нашу сторону. Закурила сама. Слишком долгая пауза. Подозрительная какая-то.

- Помнишь, мы договаривались – тебе Денис, мне его бабки?

- Ну?

- Я передумала. Мне нужен он.

Я через силу усмехнулась. Тихо-тихо-тихо...Боярская просто играет в свои игры. Не вестись.

- А я не передумала, Оль. Так что иди на хер. – И даже сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.

- Ты не понимаешь, Люд, - в её голосе неожиданно скользнуло раздражение. – Я с тобой сейчас как с равной разговариваю, надеюсь на то, что ты девчонка-то неглупая. – Глубоко затянулась, погрызла губу. - Не потянешь ты его, слышишь? Не. Потянешь.

- Это он сказал?

- Да причём тут он? – почти взорвалась Боярская. - Он мужик, что он может сказать, вообще? Он до последнего будет строить из себя героя, а время уходит... – замолчала, глядя вдаль. Сделала несколько суетливых коротких затяжек – одну за другой, и швырнула сигарету в окно. Выпустила дым сквозь поджатые губы. – Короче, девочка... Если он тебе хоть немного дорог, если ты хочешь до самой старости вспоминать ваши отношения как прекрасную сказку из счастливой юности - просто свали из его жизни. Ясно?

- Иди на хер, Оль, - огромным усилием воли сохраняя спокойствие, усмехнулась я. – И это забери. – Уронила ей на колени кусок Берлинской стены и вышла из машины.

- Дура упрямая! Зачем он тебе, такой?! – крикнула, выскочив вслед за мной Боярская. – Ты наиграешься и бросишь! Ты не останешься с ним, идиотка! А ему потом с этим жить, дура ты!..

Я молчала - и Макс молчал. Конечно, он слышал вопли Боярской, но понимал, что сейчас неудачное время для вопросов. Ну и спрашивается - где я теперь найду такого классного водителя? Да блин, больше - друга!

Настроение было ни к чёрту. Настроение было – послать всех на хуй и заграбастать-таки себе огромный кусок счастья – своего же собственного счастья, на которое с какого-то хрена посягают все, кому не лень. Взять того же Макса. Нахера я вообще состроила из себя героиню, милостиво отпустив его к Ленке? Надо было заложить втихую Денису, да и всё. Он бы его отымел и оставил при мне.

Кто-нибудь, когда-нибудь думал обо мне? Жертвовал ради меня своим комфортом? Ни хера. Это только ты, Кобыркова, простодыра такая. А Ленка наиграется Максом и свалит в закат. А ты друга потеряешь. Да больше - сообщника!

А дело в том, что сегодня днём, несмотря на полный мандец в делах, Денис нашёл время встретиться с Максом, и тот попросился на свободу. Об этом, по дороге в Олимп рассказал мне сам Макс. Он же рассказал, что Денис потребовал объяснений, и Макс от души наплёл ему про мой дурацкий, прямо-таки невыносимый характер. Я не в обиде, чего уж там, мы же, собственно, так и договаривались... Но... Но, блядь, с какого хера я это сделала?!

И Денис, главное, обещал ему разобраться и отпустить. А у меня спросил? Разве это не мой водитель? Или моё мнение как обычно – десятое?!

За окном мелькали светофоры, рекламные щиты, новогодние гирлянды в витринах киосков – голь на выдумку хитра... А мои мысли неизбежно, как бы ни старалась я отвлечь их Максом, скатывались к одному... Германия. Берлин. Интересно, когда? Когда не вернулся из Польши, как обещал - в четверг? Или раньше, когда не вернулся, как обещал, из Италии? И ведь даже не обмолвился. И Медок тоже, кстати. «Людочка, как дела, Людочка если что надо – обращайся...» Шестёрка, блядь. Да оно и хер с ним с Медком, но Денис? Почему не сказал?

Когда подъехали к повороту во двор, с противоположной стороны дороги как раз подрулил Денис. Моргнул Максу фарами, веля ехать вперёд...

Боже, как меня захлестнуло! Сразу всё из головы вылетело – только радость осталась. Кажется, я ощутила на ладонях тепло его кожи, на губах – табачный дымок. Соскучилась. Жутко. И не надеялась, что сегодня ещё увижу, а он вот он – крадётся сзади, как большой одинокий хищник. Мой. Ко мне приехал! А потом раз! – и Германия. Боярская, рожа её наглая. Интуиция. Вот как тогда, когда чувствовала присутствие женщины в своей машине, но не могла бы объяснить почему, так и теперь что-то тревожило. Выедало. Ненавижу свою интуицию, одни проблемы от неё.

Вышли с Максом, подождали, пока припаркуется Денис. С одной стороны – хотелось кинуться ему на шею, а с другой – что-то удерживало. Наверное, присутствие Макса. Сошлись на пятачке между машинами – как будто на стрелку приехали.

- Ну рассказывайте, - без предисловий начал Денис и, тряхнув запястьем, глянул на часы. – Только по существу.

Мы с Максом переглянулись, и он взял удар на себя.

- Бать, ну просто я хочу чем-нибудь другим заняться.

- Чем? - скептически хмыкнул тот. - Таксовать?

- Ну, не знаю ещё. Может, в ЧОП* пойду.

- В ЧОП? Угу... А тебе не кажется, что ты пытаешься шило на мыло сменить?

Макс промолчал.

- Причина?

- Ну я же говорил уже...

- Ещё раз скажи. При ней.

Зашибись, Денис Игоревич. Вот это методы убеждения, вот это я понимаю! Макс молчал, да оно и понятно. Жаловаться на бабу при самой бабе, даже если и по сговору – себя не уважать. Даже я это чувствовала.

- Ну то есть, всё нормально, да? – устало повёл шеей Денис. – Претензий больше нет, я правильно понял? Ну и отлично, продолжаешь работать, - и шагнул было к подъезду, давая понять, что разговор окончен.

- Нажаловался всё-таки? – буркнула я, но так чтобы услышал Денис.

Ну вот, опять. Только что ехала и думала о том, что нафиг всё пошло, зря я Макса отпустила... А теперь, когда Денис фактически вернул его мне – впрягаюсь. Ну не дура?

Макс кинул на меня полный непонимания взгляд, перемялся с ноги на ногу. Не боись, дружище, сейчас всё обстряпаем.

- Ладно, ты тогда говори, - усмехнулся Денис, поворачиваясь ко мне.

- Да что тут говорить, врезала я ему! Прилюдно. Но, знаешь, сам виноват! Я конечно всё понимаю, бывает и кофе разлил, и сок там какой-нибудь, но блин, во-первых я сто раз запрещала жрать в салоне, а во-вторых – нагадил, так можно хотя бы помыть за собой? Почему я приклеиваюсь к сиденью? У меня юбка из натурального шёлка, между прочим, и на ней теперь катышки! Прям на заднице!

Пауза... И Денис вдруг рассмеялся. И даже лицо ладонью прикрыл, пытаясь сдержаться. Но быстро взял себя в руки.

- Макс? Что скажешь?

- Угу, сок разлил... Да она в принципе руки распускает по любому поводу, а меня это не устраивает, Бать. Я ж ответить-то ей не могу!

- А мне можешь? Может, ко мне пойдёшь? Я давно об этом подумываю, да Милаха не даёт... Защищает, тебя, Макс! Слышишь? А ты свалить от неё хочешь!

- Да уж лучше к тебе, Бать! Ты хотя бы из-за ерунды не пиздишь.

Денис выдохнул, мотнул головой.

- Детский сад, ребят. Вы ещё горшками подеритесь. Или, может, думаете мне заняться больше нечем, кроме как бредни ваши слушать?

- Я не хочу больше с ним, - упрямо сложила я на груди руки. – У меня терпение кончилось.

Пауза.

- Блядь, как хотите! – устало махнул рукой Денис. – Но тебя, Макс, я не отпускаю. Просто перекину, понял? Мне сейчас надёжные люди край как нужны.

- Спасибо, Бать.

- Спасибо... Она тебя на спор выиграла, а ты не можешь уяснить, что в салоне жрать запрещено. Вы идеально друг другу подходите, ребят! Детский сад, вторая группа. Ладно. Завтра жди звонка. А на сегодня всё. Отбой.

- Зачем ты с ним так?

Денис стоял у выхода из лифта в пол-оборота ко мне. Глаза закрыты, подбородок чуть вздёрнут, руки в карманах. Спит на ходу.

- Как?

- В лоб! Я на его месте тоже не стала бы оправдываться.

- Ты девка, тебе можно ломаться. А он - мужик, а прибежал ко мне жаловаться на твой дурной характер. Я даже охренел, не ожидал от него. Потому и прижал, что хотелось глянуть, насколько он обабился. – Помолчал, и показалось, даже, что снова заснул. Но нет. - Ты его реально испортила, Милах. Всего за четыре месяца.

Двери разъехались, и Денис вышел в подъезд. Я следом.

- Ну и всё равно, кто так делает? Можно же было как-то помягче разговор начать, сказать, мол, вот Люд, Максим говорит, что...

- Чш!

- Чего?

Молчал, пока не зашли в квартиру.

- Не имей привычки обсуждать дела во всеуслышание. – И тут же притянул меня к себе, улыбнулся. – Так ты что, реально барыню включила?

- В смысле?

- Злобствуешь?

Прижались лбами, потёрлись носами.

- Да пару раз всего, Денис! И то по делу.

- Ну если так, то, может, на мировую пойдёте? Я реально не хотел бы сейчас новых людей брать, а старые все при деле.

- А Виталя? Ну, в смысле, ты же сейчас сам приехал? Ну вот, пусть пока он меня повозит, а дальше видно будет, а? А Макса, кстати, к Ленке приставь!

Гениальные идеи всегда приходят как озарение. Молодец Людочка. Теперь главное доиграть. Денис недоумённо поднял бровь:

- Нахрена?

- Ну ты же хотел понаблюдать за ней? Вот. Под видом заботы всучи ей личного водителя. Макс с виду туповат, подозрений не вызовет, а тебе будет докладывать. Только не на моей машинке, ладно? – бровки домиком, глазки покруглее. Как тренировка перед предстоящим разговором об Олимпе. – Пожа-а-алуйста!

- Ой, Милаха-а-а... – усмехаясь, расцепил руки и пошёл в комнаты. – Чую, туда-сюда - и хватка у тебя покрепче, чем у Боярской будет.

Упоминание о ней опалило, остро кольнуло ревностью, и Денис словно почувствовал это. Рывок обратно, и вот он уже обнимает меня, едва не душит, прижимая к груди...

- Виталя, так Виталя, Милаш. И на счёт Макса с Ленкой ты, пожалуй, права. Я бы сам до такого не дошёл, серьёзно. Да и не до этого сейчас.

Кивнула:

- Я сегодня новости смотрела, про твой Вуд-люкс показывали.

Он мгновенно посерьёзнел, отстранился.

- Не лезь в это. Даже не начинай. Ясно?

Строго посмотрел на меня, я на него... И тут же ухватив за плечи, привлекла ближе к свету.

- Что у тебя с глазами?

- Что?

- Сам посмотри...

Он глянул в зеркало, поджав губы, поиграл скулами. Качнул головой, словно соглашаясь с чем-то в своих мыслях.

- Это... Ничего страшного. Стресс, недосып. Внутричерепное давление. Возраст, в конце концов. Всё в кучу, короче. Пройдёт.

Ну может, и пройдёт, но выглядело жутковато – один зрачок маленький, а второй почти во всю радужку.

Пока пил чай, пытался говорить о ерунде, но я его практически не слышала.

- Денис, может, тебе к врачу? Серьёзно, ты ведь...

- Милах, - перебил он, - это действительно не страшно, и я действительно знаю, что с этим делать, угу? А ты знай, что делать тебе. Кстати, про тебя – не пойдёшь в технарь ваш на вышку. Только время терять. Сразу в Москву поедешь, я уже договорился с кем надо, тебя зачислят вне конкурса.

Я чуть чаем не поперхнулась.

- В смысле?

- В прямом. Московский университет экономики. Образование хорошее дают, качественное. Пойдёшь на «Экономику предприятия» и, дополнительно, на английский - самое, что надо при нынешней жизни. Тебя потом с руками оторвут, куда не придёшь. Жить не в общаге будешь, не переживай. Агенты квартирку уже присмотрели, двушку с евроремонтом, в хорошем месте, и от универа недалеко. Я пока только на фото видел – но всё очень прилично. А как разгребусь немного, сгоняем, вживую заценим, угу?

А я не понимала, что происходит вообще. Как это – в Москву?

- Хата, кстати, с сюрпризом, - поймал мою руку, улыбнулся, но тут же отвёл взгляд, видно чтобы лишний раз не пугать меня своими глазами. – Я сразу оформлю её на тебя. Правда, в окончательное право собственника сможешь вступить, только когда получишь диплом, так что придётся учиться по-настоящему. Но зато и получишь при любом раскладе.

- Это как?

- При любом, Милаш, - посмотрел на меня. – Вообще при любом. Ты, главное, доучись.

- В смысле – в Москву?! – я вскочила, заметалась по кухне. - Я не могу!

- Не понял? Ты же говорила, в технарь пошла потому, что Москву по финансам не потянула?

- Ну... Да, не потянула, но... – дебильная, просто идиотская какая-то ситуация. Капкан, зубья которого вот-вот со скрежетом захлопнутся.– Я не могу в Москву, Денис!

- Почему?

Он начинал раздражаться, а я... Что я могла – рассказать ему про Зойку?

- Потому что!

Рванула к раковине, машинально принялась полоскать тряпку для посуды. Лишь бы не к нему лицом. Сердце заходилось паникой, руки дрожали. А Денис молчал. Он ждал нормальных объяснений, и я это знала. И тут осенило! Повернулась к нему:

- У меня мама беременная, я не могу уехать!

- Ты серьёзно? И это повод засрать своё будущее? Или у тебя мама лежачая? Так сиделку наймём, в чём проблема?

- А... А как же Ленка? Она же тоже в Москву хотела, а получается, ты меня вместо неё? Я так не могу! Я... Я не могу так, Денис!

Он сжал лежащую на столе руку в кулак. Злился.

- Ленка тебя вообще не касается. – Чётко, хотя и почти не разжимая губ. - У неё всё по расписанию. И вне зависимости от того получит образование или нет – будущее у неё уже есть. И местечко тёпленькое готово. И угол. И... – упёрся лбом в ладонь, медленно выдохнул. - Вот только тебя это не касается, Милах. Даже не думай об этом, угу? Всё? Все причины?

- Нет...

- Говори.

Нет, про Олимп сейчас вообще не к месту. Психанёт, разнесёт тут всё к чертям...

- Ты.

И это даже не было ложью. Основная причина он, и только он. Корень, в который следует зрить.

- Что – я?

- А как же ты?

Молчал, разглядывая моё лицо и окончательно успокаивался. Гнев уходил, возвращалась страшная усталость.

- Я буду приезжать к тебе, Милаш. А кроме того, есть ведь ещё каникулы. Не говоря уже об экстернате. Ты сможешь. Я в тебе не сомневаюсь.

- А может, ты от меня избавиться хочешь? Всё? Надоела?

Ляпнула сдуру, просто от отчаяния, но, похоже, сработало. Денис на мгновенье онемел, потом нахмурился:

- Ты что несёшь?!

А меня действительно понесло. Я почувствовала его слабину. И теперь, как последняя дрянь готова была с отчаянием загнанного зверя вгрызаться в то место, что оказалось для него самым уязвимым – наши отношения. И всё ради того, чтобы их спасти.

- Меня подальше, Боярскую поближе? Да? Отлично! Отработочка-то оказалась не такой уж и ненужной, да? - ехиднее, обиженнее...

Он молчал, глядя на меня с каким-то зверским офигиванием. Заезженная, сотни раз закрытая тема - эта Боярская, а я снова... Но играть больше было нечем. Только своей ревностью. Давить на неё, взывая к жалости...

- Давай, сошли её тоже куда-нибудь подальше отсюда, тогда и поговорим! Слабо? - Думала ли я, что будет, если он согласится? Нет. Я вообще не думала. Меня несло. - Ну, чего молчишь? Где же твоя сказка о том, что сейчас не время её гнать? Что она именно сейчас нужна? Сейчас, вчера, завтра – да блин, всегда! Ну скажи, скажи!..

А самое ужасное – я начинала верить себе. Недавний разговор с Боярской зазвенел в груди натянутой струной – так остро, так больно. Кажется, порезаться об него можно. Аж в носу засвербело от невыносимости того, что кидала в лицо Денису. Думала ли я о том, что чувствует он? Нет.

- Сейчас действительно не время. Ты же видела новости. – Он говорил глядя в стол, держался, как мог, даже вена на виске вздулась. – Давай не будем сейчас об этом?

- А когда-а-а?! – зашипела я. - У тебя никогда не время! Я устала от этого! Ты со своей Боярской бываешь чаще чем со мной, не удивлюсь, если ваши отношения далеки от деловых! Нет, правда, Климов тебе на что? Если он ведущий финансист, то какая разница, кто будет у него на побегушках? Зачем тебе именно Боярская?

- Люд, ты не понимаешь...

- Ой, всё! – махнула я рукой и в очередной раз отвернулась к мойке. Дыхания не хватало, глаза застились слёзами. Что это, блин? Неудачная попытка манипулировать обернулась против меня самой, вскрыв-таки хронический нарыв? И вдруг вспомнила, резко развернулась к Денису: - А расскажи-ка про вашу поездку? Это же Боярская так срочно уволокла тебя в Польшу? Ты не думаешь, что она может быть замешана в захвате?

- Нет.

- Да кто бы сомневался! - усмехнулась я. - Ну и почему же ты в этом так уверен?

Он устало опустил голову, побарабанил пальцами по столу. Словно нехотя ответил:

- Потому, что поездка закончилась двумя крупными контрактами - и в Италии, и в Польше. Но перед этим была проделана огромная, очень долгая работа. Так что это не Боярская меня затащила, Люд. Это по плану и держа нос по ветру, то есть в самый оптимальный момент. И давай закроем тему, ладно? Не факт, что этой ночью удастся нормально поспать, так что... Давай не будем? Пожалуйста.

Сердце отчего-то сбилось с ритма, дыхание перехватило от неясного ужаса, но губы упрямо, словно против воли выплюнули:

- А Германия?

Он вскинул голову, и я увидела в его глазах... Растерянность?

- Откуда ты знаешь?

- Пфф... Угадай с одного раза!

Сцепились взглядами. Он понимал откуда. Отпираться было бесполезно.

- Ну? Германия тоже по плану?

- Нет. – Твёрдо, не задумываясь, ответил он.

Никогда не думала, что пульс можно чувствовать просто так, не прикладывая пальцев к артериям. Всё тело – словно один сплошной пульс. Аж потряхивает.

- Тогда зачем вы туда поехали?

- По делам, Люд.

А по венам - как наркотик - жар. Как тогда, когда велела Максу тормознуть, чтобы, пойдя на поводу у своей суки паранойи, найти-таки перстень. Невмоготу, как хотелось сделать это снова. Уличить.

- По каким делам?

- По безотлагательным. И всё, без комментариев. Просто, ты либо веришь мне, либо нет. - Взгляд прямой, в глаза. Непроницаемый.

И ведь верю. Теперь, когда даже самой себе уже не очень-то... Кому ещё верить, как не ему? Устала брыкаться, в конце концов – а утро вечера действительно мудренее. Зябко сцепила руки на груди. Сейчас бы отмотать на тот Московский вечер, когда согласилась пойти в ресторан и просто остаться в номере.

- Я тебе верю, Денис. Просто скажи, что у вас с ней ничего не было? Пожалуйста.

А он... Он отвёл взгляд и поджал губы.

...Это Макса я тогда лупила и орала, что он дебил. И торжествовала от своей правоты. А теперь... Я вдруг испугалась её. Этого просто не может быть.

- Пожалуйста... Ведь не было? – шёпотом.

Пауза. Тягучая, удушливая. Казалось, так и будем молчать целую вечность... Но Денис не из того теста. Он же, блядь, мужик. Грёбанный Батя. Выдохнул, разомкнул намертво сжатые зубы и...

А вот я не смогла. Услышать то, что он собирался сказать, было выше моих сил. Просто кинулась вон из кухни, словно пытаясь сбежать от палача. Но палач был быстёр. Он вскочил – за его спиной с грохотом свалился стул – схватил меня за руку, крутанул, зажимая в тисках, перехватывая со спины поперёк живота, и вздёрнул над полом. Я извивалась, молотила его кулаками, царапала руки. Молча. Отчаянно. Пока не иссякла. Не обмякла. Трясло так, что не могла начать слово:

- Пп... п... п...

И дыхания не хватало, и просто не шёл голос. До отчаяния. До бешенства.

- Милаш, это совсем не то... Послушай, малыш, это... Это вообще ничего не значит! Ну, послушай...

- П-пусти... – всё-таки выдавила.

- Мила-а-аш... – рычит.

- Пусти! Пусти, пусти, пусти! – откуда только силы взялись? Снова изворачивалась, задыхаясь от того, что он только сильнее сжимает меня. – Пусти, ты... Скотина! Гад! Сволочь!

Пятками по голеням – со всей дури. А он терпит.

- Да это не то, Люд! Ты не понимаешь, это просто случайность! Послушай...

Извернулась, выдернула из захвата руку и вцепилась в его загривок. Удачно – пальцы попали под воротник. Всю злость, всю боль, всю обиду – всё в это скольжение. Ненависть сюда же. Пусть тоже корчится, пусть тоже воет, сволочь! Чувствую, как ногти пропахивают кожу шеи – от основания до самого затылка, и снова... И снова... А потом подвернулась его щека... И Денис швырнул меня на диван, а я изловчилась в полёте, саданула его ногой по животу. Жаль по яйцам не получилось. Саданула хорошо, но без толку – он всё равно скрутил меня, навалился сверху – ни вздохнуть, ни ойкнуть – упёрся носом в висок:

- Милаш, послушай, просто послушай! – Крепко держит, сволочь. Железно. - Это ничего не значит... Это, это случайность, слышишь?

Я даже дёрнуться не могу. Паника и бессилие. Бессилие бесит. Застит разум, не даёт слушать. Слышать.

- Не знаю, что она тебе наплела, малыш, но это... Блядь, Милах, это было один грёбанный раз, да и то...

- Пусти!

- Сначала выслушай...

- Пусти!

- Выслушай!

- Ты... Ты сволочь... Гад. Предатель! – и я заревела.

Он сгрёб меня в охапку, усадил к себе на колени. Обнимал, что-то шептал. Даже покачивал, словно пытался убаюкать. Вот только я ни хрена не ребёнок больше. В очередной раз резко увернулась от его губ, лезущих к моим слезам на щеках, что есть мочи врезала ему локтем по груди:

- Пусти!

Он замешкался и на мгновенье ослабил хватку. Я тут же рванулась из его рук – и в коридор. Он следом.

- Куда ты?

Я отчаянно пыталась попасть ногой в босоножек. Бежать. Срочно! Пока есть силы, пока небо не рухнуло на землю и не погребло нас с ним в одной могиле. Только не с ним!

- Стоять! – приказал он. - Никуда ты не пойдёшь! – Схватил за локоть, я попыталась выдернуть, но куда-там! Рванул, разворачивая меня к себе. – Я уйду, слышишь? Ты слышишь?

Я слышала, но не понимала. До тех пор, пока он не схватил меня за подбородок, не сжал пальцы, заставив замереть от боли. Посмотреть на него.

- Я уйду. – Твёрдо, тоном, не терпящим возражений. - А ты останешься здесь. А утром, когда тебя отпустит – поговорим. Ясно?

- Да пошёл ты... – брыкнулась, дёрнулась в сторону двери. – К чёрту пошёл!

Не пустил.

- Ну куда ты собралась? Там ночь! Ты слышишь меня?! Ночь!

- Да куда угодно, лишь бы от тебя подальше! Ты... Ты... – снова заревела и, обмякнув, сползла по стеночке. Уткнулась лбом в колени. – Домой поеду. К маме.

Присел напротив меня, погладил по голове.

- Останься здесь, Милаш. Останься...

Мотнула головой, сбрасывая руку:

- Нет.

- Люд... Малышка, девочка моя, глупыш, ну... Ну останься! Я уйду. Ты успокоишься, потом поговорим. Я всё объясню...

- Нет.

Сдавленно выдохнул.

- Ну куда ты пойдёшь, в общагу? В трущобы эти? Давай хоть в гостиницу отвезу, если здесь не хочешь. Есть люкс в Интуристе, там...

- Блядей своих по гостиницам вози! - крикнула прямо в лицо и в новом приступе истерики замолотила, не глядя – по его лицу, по плечам и рукам. – Боярскую свою, вози! Пусти меня, слышишь? Я всё равно уйду! Не удержишь!

Он поднялся.

- Ладно. Пусть к матери, если хочешь. Но тогда я сам тебя отвезу!

- Нет!

- Значит, я просто закрою тебя здесь! – уже в бешенстве рыкнул он, и сорвал с крючка ключи. И я поняла, что ведь так и сделает.

- Стой! – поднялась, машинально подхватила с полочки сумочку. – Хрен с тобой, поехали!

Ночь, дороги пустые, куда ни плюнь – мигающие жёлтые... А он еле плетётся. Глянула на спидометр – сорок. То-то мы уже полчаса как едем, а ещё даже не полпути. И это при том, что днём он редко когда ниже сотни топит. По городу.

Сначала молчал. Одну за другой смолил свой «Парламент» и искоса поглядывал на меня. Магнитола тихо, на границе слышимости, играла что-то незнакомое, вынимающее душу, хотя вроде и не медляк... Потом попытался положить ладонь на моё колено – я дёрнулась, вжимаясь в свою дверь – и тут же убрал. Побарабанил по рулю. Совсем выключил музыку.

- Это Климыч. – Голос ровный, но насквозь пропитанный смертельной усталостью. - Он завод отжимает. И весьма успешно, потому что хорошо подготовился. Потому что я скорее на самого себя подумал бы, чем на него. Потому что друг... Был. С правом подписи и полным пониманием теневых схем. Всё ж через него делалось, и во многом с его подачи. Мы же с самого первого дня вместе. – Вздохнул. - И если бы только завод... – Снова закурил. - Олежка не поленился, подстраховался - по всем фронтам такой хуйни наворотил, и так красиво приурочил к отжиму, что я не знаю, за что и хвататься-то теперь. То ли сливать деревообработку, чтобы хоть как-то с остальным совладать, то ли сделать ставку исключительно на завод – там ведь реально золотое дно, и если продолжать рыть его дальше – через экспорт, через госзаказ и расширение производства, то и нахер ничего остального не надо... Но блядь, как выбрать, это же... Я часть жизни на это променял, восемь грёбанных лет говна и крови. Как выбрать?

Я по-прежнему смотрела в окно. Не хочу. Не мои проблемы. Сам говорил – не лезь.

- Мне без Боярской сейчас никак, Люд.

Я фыркнула. Дебил. Если уж ты Климыча проебал, то за этой сукой и подавно не уследишь.

- Она ведь мне Климычем за последний год весь мозг вынесла. А я не верил. – Усмехнулся. – Я, блядь, у него за каждый её наезд напрямую спрашивал, по-пацански, а он ржал и все стрелки обратно на неё переводил. И вот ему-то я верил, потому что как раз незадолго до этого отворот ей дал. Ну... в личном. Думал, мстит. А когда с землёй под храм херня началась – вообще чуть не выгнал её сгоряча. По всем признакам крысу чуял, с друганом Олежкой, блядь, советовался. – Снова усмехнулся. – А по итогу, под московскую крышу меня именно Боярская и вывела. И если бы не это – кто знает, может в СИЗО бы сейчас куковал. С долгосрочными перспективами.

- Но не выгнал же! - не выдержала я. – Несмотря на советы близкого друга!

- Правильно. Я ж подловить её хотел. Да и от каналов сначала отрезать надо было, рабочие схемы обновить. Незаметно. Понимал, что как только рыпнусь – она зубами драть будет, но без боя не сдастся... А вышло так, что воевал не с тем... Понимаешь?

Я понимала, не дура. И поэтому была отчаянием в чистом виде. И пустотой. Он действительно без неё не вывезет. Не то, чтобы это его оправдывало, но открывало мне глаза. Хватит уже хорохориться. Счёт ноль - сто. Сиськи безнадёжно проигрывают мозгам. А любовь вообще нервно курит в сторонке.

Снова полились слёзы. Тихо, но нескончаемым потоком. Я отворачивалась к окну так, что шею щемило, и хотела только одного – в норку. В безопасную, знакомую, понятную. И пусть она убогая, гнилая и смрадит безнадёгой. Она – дно, да. Но именно это мне сейчас и нужно. Опора.

Едва тормознул у общаги, я сразу попыталась выскочить – но дверь оказалась заблокирована.

- Обещай, что не будет глупостей, вроде блядства из мести, - попросил Денис. Мне ужас как захотелось фыркнуть, но я сдержалась. - И нам обязательно нужно будет поговорить. В принципе, я готов сейчас, и если ты...

- Нет!

Он ведь всё правильно сделал. Отпустил домой, настоял на сопровождении, растянул дорогу почти на два часа... И моя, мгновенно взметнувшаяся-было до самого пика обида, замерла сейчас на острие, зыбко покачиваясь, ища хоть какой-то баланс. Но в любой момент должен был начаться откат. Я могла бы начать жалеть себя, его. Вступать в диалог, поддаваться на уговоры. Прогибаться и впадать в иллюзии. И дело даже могло закончиться тем, что мы прямо сейчас поехали бы обратно... Но по всем законам маятника, потом снова случился бы всплеск обиды и боли. А за ним – новый откат. И так – бесконечно долго, пока не успокоилось бы. Если успокоилось бы. Страшно даже представить эту боль и пустоту выгоревшей души. Лучше уж сразу.

- Денис, я не хочу больше. – Каждое слово – надрыв. - Открой!

- Я люблю тебя, Люд, – глядя в пустоту перед собой, обронил он. – И ничего не могу с этим сделать. Ничего.

- А я тебя - нет! – терзая дверную ручку, крикнула я. - И вообще, если ты ещё не понял, я с тобой только из-за денег была!

- Я не верю.

- Я тебе тоже!

А он кивнул, опустив голову... и разблокировал двери.