Я вас приветствую! Хррр. Хрррр. Ххуррагх!

Однажды на приеме у дайме, некий молодой самурай почувствовал, что фундоси пережало ему яйца. Не желая выказать неуважение к господину и опозорить предков, самурай терпел мучения, пока, в конце концов, не умер от перекручивания семенных канатиков. Когда это было обнаружено, среди вассалов разгорелся спор. Одни говорили, что молодой самурай поступил достойно и поддержал славу своих предков. Другие возражали, что молодой вассал должен был поправить яйца, даже если это угрожало ему позором и снижением оклада, чтобы продолжить служить господину. Спор разрешил сам дайме. Омочив рукава в слезах, он сказал так: «Счастлив господин, вассалы которого готовы умереть за него. Тем не менее, я не хочу впредь терять храбрых и верных самураев по таким незначительным поводам. Впредь пусть каждый свободно поправляет яйца в моем присутствии – этим он не нанесет мне оскорбления. И также будет и при моих потомках». Присутствовавшие при этом вассалы не могли скрыть свои чувства и омочили рукава в слезах. Когда эта история дошла до сёгуна, он похвалил даймё и сказал, что не худо бы завести такие порядки и в Эдо.


Однажды некий молодой самурай случайно пустил ветры в присутствии своего дайме. Вне себя от горя, он попросил разрешения удалиться, чтобы совершить сэппуку и смыть позор со своего имени. Дайме ничего не ответил, но незаметно напряг живот и тоже пустил ветры, заметив: «Поистине, не подобает нам всем в такой жаркий день завтракать бобами и рыбой». Молодой самурай понял, что господин не желает его смерти. Не в силах выразить свою признательность, он склонился перед ним, чтобы скрыть свои слезы. Присутствовавшие при этом вассалы были поражены мудростью и великодушием князя. Когда эта история дошла до сёгуна, он сказал так: «Счастлив господин, который имеет вассалов, что готовы умереть за него. Но стократ счастливее вассал, чей господин способен выставить себя на посмешище, чтобы спасти своего самурая. Не худо бы и нам прекратить завтракать бобами и рыбой в жаркие дни».


Один молодой самурай пил с друзьями, и, немного перебрав, чересчур вольно высказался о своем дайме. Протрезвев, юноша просил князя дать соизволение совершить сэппуку, чтобы все увидели чистоту его помыслов. Князь приказал привести неразумного вассала, и когда тот склонился перед господином, даймё сказал так: «В молодости, когда я был заложником в Эдо, я как-то гулял с хатамото и тоже напился пьян. В таком состоянии я лежал в луже посреди вевселого квартала и высказывался непочтительно о сёгуне. Стражники схватили меня и передали чиновникам сегуната. Наказанием за непочтительность была смерть, но сёгун сказал: «В молодости человек часто совершает глупости. Казнить его за это было бы жестоко». И наш господин велел отпустить меня. Твой же грех куда меньше моего. Поэтому я запрещаю тебе делать сэппуку. Искупи свою вину верной службой». Все присутствовавшие при этом не могли удержать слезы радости и громко славили князя. Когда эта история дошла до сёгуна, он одобрительно усмехнулся и сказал: «Было дело».


Однажды молодые самураи демонстрировали перед князем искусство верховой езды и стрельбы из лука. Один из юношей выступал лучше других, и поразил на скаку почти все мишени, когда его конь споткнулся и стрела ушла мимо цели. Быстро спешившись, самурай упал на колени перед князем и просил разрешения совершить сэппуку, чтобы смыть позор с себя и восстановить доброе имя своего рода. Вздохнув, князь взял железный, красиво украшенный веер и изо всех сил ударил юношу по уху. Когда на следующий день тот пришел в себя, ему передали слова даймё: «Каждую неделю я наблюдаю за тем, как молодые самураи нашего клана упражняются в воинских искусствах. При этом многие из них, особенно те, кто только вступил на Путь Воина, делают ошибки, падают, промахиваются и получают удары. Если бы после всех таких случаев они совершали сэппуку, через месяц наш клан остался бы без воинов! Перестань валять дурака!» Осознав, насколько неправ он был, и какое горе причинил своему господину, молодой воин прослезился, и с тех пор еще усерднее упражнялся в воинских искусствах. Когда о поступке даймё доложили сёгуну, тот глубоко вздохнул и сказал: «Как я его понимаю!».


Однажды, когда дайме ехал со своими ближайшими соратниками полюбоваться закатом в горах, на дорогу выбежало несколько крестьян. Упав ниц, они протянули князю письмо, в котором содержалась жалоба на наместника одной отдаленной местности. Прочитав письмо, князь нахмурился, и повернул коня, чтобы лично наказать негодяя. Он уже собрался послать коня в галоп, когда увидел, что крестьяне встали на колени у обочины, а двое молодых самураев из его свиты обнажили мечи. «Что вы собираетесь делать?» – спросил дайме. «Господин,» – с поклоном ответили самураи, – «Выбежав на дорогу, перед вашей особой, подав жалобу на своего начальника, эти люди злостно нарушили закон. Мы собираемся казнить их.» Дайме глубоко вздохнул, помолчал немного и сказал так: «Эти люди действителюно заслужили смерть. Однако вы, обнажившие без приказа мечи в присутствии своего господина, также совершили преступление. Поэтому, после казни крестьян, вам предписывается совершить сэппуку». Молодые воины побледнели, а дайме обернулся к своей свите. «Вы же, хоть и видели, что эти два самурая совершают преступление, не остановили их, и, таким образом, стали соучастниками. После того, как молодые самураи покончат с собой, вам следует также совершить самоубийство». Приближенные князя побледнели, а их господин продолжил: «Я же, хоть и являюсь главой целого клана, окружил себя преступниками, достойными смерти. Значит я – плохой господин и недостоин управлять провинцией. Чтобы смыть свой позор, я совершу сэппуку вслед за вами». Воины принялись умолять своего господина не лишать себя жизни, многие плакали о том, что их неразумие привело к тому, что светлый дайме хочет покончить с собой. Выслушав своих вассалов, князь сказал: «Ну, или мы можем просто сесть на коней и, приказав этим крестьянам показывать дорогу, поехать и наказать несправедливого наместника. И тогда завтра на обратном пути мы еще успеем полюбоваться закатом». Пристыженные, самураи сели на коней и поехали вслед за крестьянами. Когда сёгуну доложили об этом деле, он покачал головой и сказал так: «Воистину, в стране осталось два здравомыслящих человека, хорошо хоть один из них живет не в Эдо».


Загрузка...