Павел (Песах) АмнуэльРасследования Берковича 2

Окно склада

У сержанта Берковича был нелегкий вечер. Сначала, вместо того, чтобы ехать домой, он отправился с инспектором Хутиэли разбираться в причинах потасовки, произошедшей в кафе неподалеку от управления полиции. На взгляд Берковича, причина была настолько тривиальной, что в ней и разбираться не стоило – отправить за решетку обоих драчунов, и все дела, а там пусть судья делит на двоих положенный в таких случаях срок тюремного заключения.

Потом, когда сержант все-таки вернулся домой, отдохнуть не удалось, потому что к матери пришли подруги, которые жаждали услышать от Бориса захватывающие истории о погонях и перестрелках. На вялые отговорки о том, что работать приходится не ногами, а головой, гости не реагировали. Все закончилось тем, что Беркович пересказал несколько сюжетов из произведений Чейза – к полному удовольствию публики.

В результате лег Беркович поздно, проснулся рано и с головной болью, а потому, когда позвонил патрульный Дашевский и попросил приехать, сержант едва сдержался, чтобы не отправить этого зануду туда, где все порядочные люди должны находиться в столь раннее время.

Лишь посмотрев на часы, Беркович понял, что зря раздражался – был уже восьмой час.

Наскоро выпив чашку кофе и перекусив бутербродом, сержант отправился к месту происшествия – это была промышленная зона на границе Ришон-ле-Циона, здесь размещалось множество мелких фабрик и заводиков; через дорогу, по которой движение не прекращалось ни днем, ни ночью, начинались жилые кварталы, и Беркович подумал о бедных жителях этого района, вынужденных без перерыва слушать лязг металла о металл, грохот падающих конструкций и вопли возбужденных рабочих.

Полицейская машина припарковалась неподалеку от светофора, а Дашевский махал Берковичу рукой, стоя у приземистого здания, в стене которого, обращенной к дороге, не было ни одного окна. На крыше здания синей краской было выведено: «Типография Мораша».

– Здравствуйте, сержант, – сдержанно приветствовал Берковича патрульный. – Извините, что вызвал вас из дома, мне приказал инспектор Хутиэли.

– О чем вы говорите! – воскликнул Беркович. – Что, собственно, произошло? По телефону вы сказали: «Убийство», но я не услышал никаких деталей. Эксперты и скорая прибыли? Я не вижу машин, кроме вашей.

– Да, все на месте, – кивнул Дашевский. – Машины стоят по ту сторону здания, там вход в подвал. Пойдемте.

Они обогнули здание. Здесь действительно толпилось немало народу, в том числе и в полицейской форме. Тело, покрытое непрозрачным полиэтиленом, загружали в машину скорой помощи.

– Можно взглянуть? – спросил Беркович и, не дожидаясь ответа, откинул полиэтилен с головы убитого.

Это был мужчина лет сорока, на затылке запеклась кровь, в крови была и светло-серая рубашка. Судя по всему, череп был проломлен каким-то тупым предметом.

– Смерть наступила почти мгновенно, – сказал оказавшийся рядом Моше Паз, эксперт-криминалист, знакомый Берковичу по прошлым делам. – Произошло это недавно, полчаса-сорок минут назад. Убитый – Арье Плавник, водитель автокара. Убили ломиком, оружие убийства я нашел, но пальцевых следов на нем нет.

– Где и при каких обстоятельствах обнаружили тело? – спросил Беркович, обращаясь к патрульному.

– В полицию позвонил Яаков Самдар, – начал рассказывать Дашевский. – Он живет в одном из домов, что по ту сторону дороги. По утрам выгуливает свою собаку на территории промзоны, потому что соседи не любят, когда пес у них под окнами справляет свои потребности… Сегодня, как обычно, Самдар гулял здесь, около фабрики, когда услышал крик. Ему показалось, что крик шел отсюда, – Дашевский кивком головы показал на ряд невысоких и широких окон, располагавшихся практически на уровне земли вдоль всего фасада здания типографии. Это были окна какого-то подвального помещения.

– Здесь, – продолжал Дашевский, – находится склад шинного завода Мейергоффа. Сам завод в полукилометре отсюда, а подвал для склада готовой продукции они арендуют у Мораша.

– Минутку, – сказал Беркович и подошел к одному из окон. Внутри склада свет не горел, но окна выходили на восток, солнце уже взошло, и его косые лучи освещали помещение, будто прожектором. Ясно были видны высокие штабеля шин. Все окна были забраны металлической решеткой, несколько окон были открыты – видимо, склад плохо вентилировался, и при закрытых окнах там можно было задохнуться.

– Хорошо, – сказал Беркович, – свидетель услышал крик. Кстати, где он сейчас, этот Самдар?

– В кабинете управляющего типографии Эхуда Бермана. Там же и подозреваемый в убийстве Рон Шахаль.

– О! – воскликнул Беркович. – Вы не сказали мне, что задержали человека, подозреваемого в преступлении! Это большое упущение, Дашевский, вы обязаны были сказать об этом в первую очередь.

– Прошу прощения, – патрульный смутился. Ему, судя по всему, впервые довелось участвовать в процедуре задержания, и он не был уверен в том, что все сделал правильно.

– Пойдем в кабинет, – сказал Беркович.

В здании типографии оказалось более шумно, чем на улице. На всех трех этажах работали печатные машины, снаружи их практически не было слышно – в здании была хорошая звукоизоляция. Кабинет управляющего находился на втором этаже. В приемной на месте секретарши сидел, видимо, Яаков Самдар, у его ног расположился, высунув язык, огромный лабрадор. Увидев входивших полицейских, пес глухо заворчал, и Самдар похлопал его ладонью по спине.

– Шахаль в кабинете под охраной, – тихо сказал патрульный.

– Хорошо, – кивнул Беркович, – поговорю с ним потом.

Он сел напротив Самдара и после взаимных приветствий спросил:

– Итак, вы прогуливали вашего пса и услышали…

– Крик я услышал, – с готовностью начал рассказ Самдар, мужчина лет тридцати пяти. – Крик из окна склада. Лаван тут же насторожился, а я подбежал к зданию посмотреть, что там происходит. Ну, и увидел… Шахаль тащил по полу склада чье-то тело. Подтащил к штабелю, поднял на руки и положил наверх. Штабель едва не опрокинулся, но все же устоял, только немного покосился… Я сначала смотрел, ничего не соображая, а, когда узнал Арье и понял, что происходит, сразу позвонил в полицию по своему сотовому телефону и остался ждать патрульную машину.

– Все верно, – подтвердил Дашевский. – Шахаль – работник склада, а Арье Плавник, убитый, – водитель автокара. Шахаль и не думал скрываться, мы нашли его в подсобном помещении. Он заявил…

– Я сам его спрошу, – быстро сказал Беркович и направился к двери в кабинет.

Рон Шахаль оказался огромным мужчиной, ростом не меньше метра девяносто, правда, чуть тонковатым в кости, но все же даже на взгляд достаточно сильным, чтобы одним ударом по затылку свалить человека, а потом поднять его и положить на вершину двухметрового штабеля шин. Охранявший Шахаля полицейский тоже был далеко не щуплым, но по сравнению с убийцей выглядел пигмеем.

– Послушайте, сержант, – мрачно заявил задержанный. – Я не убивал этого человека! Какого черта! Зачем он мне сдался? Я и в склад заходил сегодня утром только раз, чтобы раскрыть окна, а то духота была зверская.

– Когда вы открыли окна? – спросил Беркович.

– Скажу точно: в шесть ноль-ноль. Как раз начало работать радио. Открыл и ушел к себе в подсобку. А через час вдруг врываются…

От возмущения у него перехватило дыхание.

– Я сейчас вернусь, – сказал Беркович, – и мы продолжим разговор.

– Не убивал я! – крикнул Шахаль вслед сержанту, но тот уже выходил из комнаты.

– Я хочу осмотреть место убийства, – сказал Беркович патрульному, и тот повел сержанта по длинному коридору к лестнице в подвал. Внизу было холодно и довольно сыро. Широкие, но низкие окна располагались под самым потолком, солнце уже поднялось выше, сейчас Беркович видел голубое небо и несколько пар ног, прохаживавшихся вдоль фасада.

Все помещение склада занимали штабеля шин, стоявшие ровными рядами. Каждый штабель был высотой от двух до трех метров, шины были уложены друг на друга очень аккуратно, неподалеку от двери стоял автокар с подъемником, с помощью этого механизма наверняка и производилась укладка продукции.

В крайнем со стороны окон ряду один из штабелей покосился, и две шины, упавшие сверху, лежали на полу. Наклонившись, Беркович увидел пятна крови. Кровавый след тянулся от покосившегося штабеля к дальнему углу склада. Здесь, видимо, и произошло убийство. Потом Шахаль потащил тело к штабелям, надеясь, видимо, выгадать время, потому что вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову разглядывать, что лежит наверху, между тем, как даже дальний угол склада хорошо был виден от самого входа.

Беркович постоял в задумчивости, пересчитал по привычке ноги за окнами (их оказалось почему-то семнадцать, но пересчитывать Беркович не стал) и решительным шагом направился прочь из склада.

Яаков Самдар по-прежнему сидел за столом и поглаживал свою собаку, столь же терпеливую, как ее хозяин.

– Господин Самдар, – обратился к свидетелю Беркович, – я так понял, что вы знали их обоих – убитого и убийцу.

– Конечно! – воскликнул Самдар. – Я тут давно живу и Лавана выгуливаю каждое утро. Останавливаюсь, беседую с людьми. И Шахаля знаю, и Плавника. Никогда бы не подумал, что… Но если видишь своими глазами…

– Как по-вашему, – спросил Беркович, – зачем Шахаль поднял тело и положил на штабель?

– Не знаю, – пожал плечами Самдар. – Наверное, чтобы было труднее найти?

– Видимо… – задумчиво произнес Беркович. – Высокий штабель? Шахалю было трудно поднимать тело?

– Такому громиле… – хмыкнул Самдар. – Метра два с половиной там было в штабеле, Шахаль весь вытянулся вверх…

– Мгм… – пробормотал Беркович. – Скажите, господин Самдар, когда вы поссорились с Плавником?

– Мы с ним не ссорились! – вскинулся Самдар, лабрадор поднял голову и зарычал.

– Да, я понимаю, – вздохнул Беркович, покосившись на собаку. – Вы могли бы поехать со мной в полицию и дать официальные показания? Только собаку, пожалуйста, оставьте дома.

– Разумеется, – с готовностью согласился Самдар.

Через полчаса в кабинете инспектора Хутиэли сержант Беркович объявил о том, что задерживает Яакова Самдара по подозрению в убийстве Арье Плавника. Лабрадора Лавана не было рядом с хозяином, и возмущение Самдара пропало втуне.

– Он все хорошо организовал, и собака стояла на страже, – сказал Беркович инспектору Хутиэли, когда задержанного увели. – Убил и положил труп наверх штабеля, потом вышел на улицу, удостоверившись, что Шахаль сидит в своей комнатке и ничего не видит. Позвонил в полицию и стал ждать… Он все учел, кроме одного: с улицы невозможно определить высоту штабеля. Во-первых, верхушка просто не видна, а во-вторых, угол зрения не позволяет. Когда он подошел к складу, было еще темно, и он не смог точно сориентироваться, а когда взошло солнце, все уже было кончено…

– За каким чертом ему понадобилось убивать? – спросил инспектор.

– Выясню на первом допросе, – самонадеянно заявил сержант. – Этот Самдар смелый только если с ним рядом его лабрадор. А так – тряпка, вы видели, какими глазами он на нас смотрел?

Загрузка...