Разлюбить князя (СИ)

Пролог

Горушанд. Двадцать три года назад.

— Отдай мне ребёнка! — молодая женщина старалась говорить не громко, чтобы не напугать малыша, которого держал на руках мужчина.

— Нет. Сын останется со мной.

— Карушат! Ты не можешь лишить ребёнка матери!

— Ты сама лишаешь его матери. И не только матери. Ты лишаешь его семьи! Оставайся и сын будет всегда вместе с нами. — Мужчина держал на руках белокурого мальчика, очень похожего на женщину.

— Ты хочешь, что бы я осталась с тобой после того, что ты сотворил с моей жизнью!? — женщина не выдержала и повысила голос. — Ты лишил меня моих родителей, моей молодости, моего мира! Ты…

— Но разве я мало дал тебе взамен? — умоляюще перебил её мужчина. — Разве тебе плохо жилось со мной? Ты имела всё, что хотела. Тебе никогда и ни в чём не было отказа. Моя братья приняли тебя, как родную. Разве они не были семьёй для тебя? Разве мой клан плохо относился к тебе? Да тебя все любили и любят! А ты? Разве ты не любила меня?

— Ты обманом заполучил меня и мою любовь! Ты лгал мне всю нашу жизнь.

— Голубка моя, я прошу тебя… нет… я умоляю — останься!

— Как ты не понимаешь!? Я хочу вернуться домой, в свой привычный мир. Я хочу обнять родителей, увидеть друзей. Я хочу вернуться к своей прошлой жизни. И дело даже не в этом. — Устало сказала женщина. — Я даже видеть тебя не могу после того, что ты сделал, не то, что бы жить с тобой под одной крышей.

— Подожди! Подумай, как следует. Ведь мы были счастливы с тобой!

— Были… Пока я не вспомнила кто я и откуда…

— И всё же я прошу тебя — не торопись всё перечеркнуть. Возможно, придёт время, и ты пожалеешь о том, что покинула меня…

— Я никогда не пожалею об этом! — запальчиво сказала она. — Единственное, о чём я буду жалеть, так это о сыне, если ты мне его не отдашь.

— Об этом не может быть и речи! Сын остаётся со мной. Я уже сказал. Но если ты вдруг захочешь вернуться, то знай — я готов ждать всю жизнь! И помни, Врата открываются в день и час Солнцеликой Гизеры всего на несколько минут.

Женщина медленно попятилась назад, так как Карушат шагнул к ней.

— Раз ты не отдаёшь мне сына, то я… я… я прокляну твой клан! Ты оставляешь меня без сына, так пусть же весь твой клан останется без сыновей! — она шагнула к Вратам, посмотрела с болью в глазах на малыша, прошла через них и пропала из виду.

— Мама? — малыш показал ручкой в ту сторону, где исчезла женщина.

— Ушла наша мама… — мужчина коснулся губами шёлковистых кудрей малыша. — Ушла… Пойдём к бабе Яге…

— А я всегда говорила тебе, Карушат, что это плохая затея, — сказала ему младшая сестра отца, колдунья клана Яга, выслушав печальный рассказ о том, что Карушат с сыном остались одни. — Ольга женщина гордая. Тебе нужно было добиваться её любви, а не прибегать к колдовству! И вот видишь, что получилось, когда колдовство развеялось?

— Не за тем я к тебе пришёл, что б ты меня жизни учила, тётка.

— А зачем? Или хочешь мне внука на воспитание отдать?

— Нет. Сына я сам растить буду. Я о другом… посмотри, вернётся ли ко мне моя женщина? Есть ли у меня надежда?

Яга, со вздохом, раскинула камни перита и плоды ядмы. Поцокала языком.

— Не вернётся… — с болью в голосе прошептал Карушат. Плечи его поникли.

— Странная какая картина… Долго её ждать готов?

— Всю жизнь…

— Тогда жди, когда сын твой в дом женщину приведёт. И не просто женщину, а ту, с которой готов будет пойти к Алтарю любви и верности. Так что, лет двадцать тебе точно подождать придётся…

— Подожду… Главное, что б ты не ошиблась…

— Это когда же я ошибалась? — хмыкнула Яга, пододвигая племяннику плошку с мёдом, а внуку полную миску спелой, сочной зерики.

часть 1 глава 1

Наше время. Горушанд.

Мужчина отодвинул от себя пустую тарелку.

— Отнесёшь посуду в харуш и можешь собирать вещи.

— Собирать вещи? — переспросила девушка. — Мы, что — уезжаем куда-то?

— Нет. Не уезжаем. — Мужчина встал из-за стола. Подошёл к большой деревянной тумбе под окном, на которой лежали узкие и широкие кожаные ремни разной длины. — Уходишь ты.

— Что? — замерла она с пустой тарелкой в руках. — Ты прогоняешь меня, Буршан?

— Почему прогоняю? Просто хочу, что бы ты покинула мой дом.

— Как же я вернусь в свой клан? Как посмотрю братьям и отцу в глаза!?

— Так ты не возвращайся, Радана. Оставайся в нашем клане или можешь уйти в любой другой клан Голубой Дали. Ты очень красивая девушка и желанная гостья. У нас ты найдёшь себе хозяина гораздо быстрее, чем у себя в Сартане. Например, я заметил, что Шауран не сводит с тебя глаз. Да и Гонзам тобой любуется. Я думаю, любой из них с радостью примет тебя в свой дом хозяйкой. — Говоря это, Буршан надевал на правое предплечье ремень. На ремне были закреплены ножны для коротких ножей с широким лезвием.

— Объясни мне, почему ты гонишь меня? Разве я была для тебя плохой подругой или неумелой возлюбленной? Чем я не угодила тебе?

Буршан застегнул точно такой же ремень на другой руке и повернулся к девушке. Поморщился:

— Радана, не устраивай скандала на пустом месте.

— На пустом!? Ты обещал сделать меня хозяйкой в своём доме, ты…

— Стоп, стоп. Ты кое-что путаешь. — Остановил её речь мужчина. — Ты сама подошла ко мне на Совете Старейшин в Сартане и спросила, не нужна ли мне хозяйка, помнишь?

— Да, — тихо ответила Радана, опустив голову. Она прекрасно помнила их разговор и была немало удивлена тому, что Буршан тоже его помнит. Ведь она тогда опоила его зельем беспамятства.

— А я ответил, что подыскиваю себе подходящую девушку и, что если ты готова испытать судьбу, то можешь войти в мой дом. Так же я сказал, что если через полгода я не поведу тебя к Алтарю любви и верности, что бы совершить Обряд соединения двух начал, то ты покинешь мой дом. И ты согласилась.

— Да, но ведь прошло всего два месяца, — Радана умоляюще посмотрела на мужчину.

— Если ты наскучила мне через два месяца, то я не вижу смысла в том, что бы ты оставалась в моём доме и дальше.

Всё это было полной неожиданностью для девушки. За эти два месяца, что они прожили вместе, мужчина ни разу не высказал ей своего недовольства. Да и не только поэтому его слова стали полной неожиданностью для Раданы. Ведь она дважды на восходящую Луну опаивала Буршана приворотным зельем. Она сварила собственноручно душистое мыло на заговорных травах в третий день солнцестояния. Капала любовное зелье на простыни и подушки. Приносила в дар Солнцеликой богине любви Гизере на Алтарь самые сочные плоды и ягоды. А ещё она вшила в его сапоги длинный волос зибура, что считалось самым сильным приворотом из всех ей известных. Что же она делала не так, раз все её действия не принесли желаемого результата? Неужели она оказалась плохой ученицей и не смогла усвоить самых простых навыков колдовства? Как она посмотрит в глаза Затайе — колдунье их клана?

На самом деле ученицей она была хорошей, и делала всё правильно. Просто Радана не знала того, что татуировки на теле мужчины являются не только символом принадлежности к клану, но и оберегом от колдовства. К тому же Буршан частенько наведывался к своей родной бабушке Яге, которая по праву считалась не только в их Голубой Дали, но и в трёх ближайших, самой сильной колдуньей. Уж она-то не забывала налить любимому внуку заговорной воды в походную флягу. А когда в его дом вошла Радана, Яга дала ему заговорные иглы, которые велела воткнуть в верхние углы дверей и окон. Не понравилась ей девушка сразу. «Со злым умыслом к тебе голубка эта прилетела», — сказала она, раскинув на столе листья ямирры. Хоть Буршан и сомневался в коварстве Раданы, но бабушку свою любимую недоверием обижать не стал. Сделал всё, как она говорила. Это и спасло Буршана от коварных планов, которые вынашивала Радана со своими братьями.

— Не буду я относить посуду в харуш! — топнула ногой Радана. — Для этого слуги есть. И вещи свои забирать не буду. Пусть их Эрда в печи сожжёт!

— Не горячись. Если ты останешься в нашем клане, вещи тебе пригодятся. И украшения возьми. — Буршан подал девушке резную шкатулку из дерева. — Я тебе их от души дарил. Они очень тебе идут. Или ты хочешь, что бы я их Эрде отдал?

Радана взяла шкатулку из его рук и пошла к дверям. Как ни была она расстроена, а от драгоценностей отказаться не захотела. Буршан был щедрым мужчиной, и все её украшения были не только красивые, но и дорогие.

— Не уходи сразу. Поживи немного в харуше. Может, решишь остаться. Да, кстати… Если ты не хочешь, что бы пострадала твоя гордость, можешь сказать, что это ты ушла от меня.

Радана злобно посмотрела на мужчину и вышла, хлопнув дверью. Сначала она хотела покинуть селенье и даже направилась в конюшни клана, что б заказать себе экипаж, но потом, поостыв, передумала. Она зашла в харуш. Выбрала себе самую дорогую комнату. Попросила, что б ей принесли морс. Попивая прохладный напиток, она вынашивала план мести. Не могла она оставить безнаказанной обиду, которую нанёс ей Буршан. «Ты ещё пожалеешь, князь, что поступил так со мной! Не будет тебе ни пощады, ни прощенья!» В коварстве Радане нельзя было отказать. Буршан и предположить не мог, на что способна эта обиженная женщина.

часть 1 глава 2

Наше время. Санкт-Петербург.

— Таня! Я даже слышать ничего не хочу! — Марина не на шутку рассердилась. — Это же не просто праздник. Это десять лет со дня нашей свадьбы! — Марина даже голос повысила, что было ей совсем не свойственно. — На пять лет свадьбы ты не приехала, на семь лет крестницы тоже. Знаешь, что!? Если и сейчас ты не приедешь, считай, что подруги у тебя нет!

— Мариша! Мариша, ну, что ты так завелась!?

— Что я завелась!? — почти прорычала та в трубку. — Ты моя лучшая подруга! Ты была свидетельницей на нашей свадьбе. И я хочу, что бы в такой радостный и счастливый день в моей жизни ты была рядом! Разве я хочу чего-то невозможного?

— Марина, ну ты пойми, что у меня плановые операции! Я приеду всего на три дня позже.

— Ты со своей работой совсем себя забросила. Я, конечно, понимаю, что ты врач от Бога и избранные мира сего хотят только под твой нож, но, Таник, нельзя жить одной работой. Ты всё равно всех не вылечишь. К тому же, извини, конечно, но незаменимых людей нет! Ты, что — единственный оперирующий онколог в своей больнице? В общем, я сказала, а ты думай. — И Марина отключила телефон.

«В одном Маринка права — незаменимых людей нет. А если я заболею или в декрет, к примеру, уйду, то что — операции прекратятся?» — Татьяна поправила халат на пышной груди и отправилась к главному врачу.

— Татьяна Михайловна! Ты же меня без ножа режешь! — неуклюже пошутил главный и даже из-за стола вышел, когда она озвучила свою просьбу.

— Я, между прочим, в свои выходные работать согласна. Просто перенесём две операции на пять дней раньше и одну на семь. Вот и всё. Я уже подсчитала…

— Подсчитала она! — перебил её Игорь Олегович. — Ты же знаешь, что Гончаров с каким-то астрологом советовался и тот ему сказал, что операцию надо проводить только пятого числа!?

— Вот пускай астролог его и оперирует! Подумаешь — Гончаров! Простые люди у меня оперируются без всяких астрологов. Тоже мне! Моду взяли!

— Танечка!.. — главный сложил молитвенно руки, — ну, пожалуйста, солнышко! Это последний раз. Клянусь.

— Господь сказал: «Не клянись». — Сказала, как отрезала, Татьяна.

— Ну, ты же знаешь, что Гончаров очень много для нашей больницы делает. Вот, например, две недели назад он дал кругленькую сумму на покупку нужного нам аппарата.

— То есть, если мне удастся с Анатолием Дмитриевичем вопрос решить, то я могу уехать, так?

— Да! Слово даю.

— Помимо слова дай мне телефон Анатолия Дмитриевича.

— Пожалуйста, пожалуйста. — И Игорь Олегович тут же подал ей визитку, словно приготовил заранее.

Татьяна прекрасно понимала, что с Гончаровым разговаривать бесполезно. Надо общаться с его астрологом. Поэтому она созвонилась с секретарём Анатолия Дмитриевича и, представившись его личным врачом, не просто попросила, а потребовала аудиенции сегодня в восемнадцать часов.

часть 1 глава 3

Гончаров встретил её настороженно:

— Дело касается моей операции? — после приветствия спросил он.

— Совершенно верно. Мне обязательно надо поговорить с Вашим астрологом. Дело в том, что он высчитывал благоприятный день для Вас, но не учёл некоторые нюансы, связанные со мной.

— А что это за нюансы?

— Анатолий Дмитриевич, зачем Вам загружать голову тем, в чём ни Вы, ни я не разбираемся? Вдруг этот нюанс, который я хочу обсудить, может повлиять на дату операции. Это работа профессионала. Вот пусть она и решает. — С улыбкой сказала Таня.

Если с Гончаровым она вела себя сдержано и предупредительно, то с его личным астрологом, Еленой Викторовной, она повела себя почти бесцеремонно. Просто поставила её перед фактом:

— Или Вы находите возможность объяснить ему, почему операция должна состояться на неделю раньше, или я беру больничный.

— Вы не можете так поступить! — возмутилась Елена Викторовна. — У него серьёзное заболевание и дорога каждая минута.

— Вот именно, что дорога каждая минута, а Вы откладываете операцию на целую неделю!

— Но Чёрная Луна…

— Знаете, что… Я не больничный возьму, а уволюсь! — Таня вдруг закусила удила. Уж чего-чего, а упрямства ей было не занимать. — И операцию делать будет совсем другой хирург. В конце концов, я не рабыня господина Гончарова и он не может меня купить.

— Если я не ошибаюсь, то Вам за операцию заплачена кругленькая сумма. — Ядовито заметила Елена Викторовна.

— Что!? — брови у Ивлевой поползли вверх.

— Ой, вот только не надо тут из себя святошу строить! Всем известны тарифы, по которым Вы оперируете.

— Вы намекаете на то, что я оперирую за деньги!? — Татьяна была поражена словами астролога.

— Не намекаю, а прямо говорю. Игорь Олегович назвал сумму и Гончаров заплатил всё сразу ещё две недели назад.

— Лично мне он ничего не платил… — почти прошептала растерянная женщина.

— Конечно. Игорь Олегович предупредил, что деньги получает непосредственно он сам.

— Ах, вот как! Ну, в таком случае, пусть сам и оперирует! Я увольняюсь! — быстро пришла в себя Ивлева после услышанного.

— А как же оплата? Нет, уважаемая Татьяна Михайловна, так дело не пойдёт.

— Пойдёт, пойдёт. Раз платили ему — пусть он и отрабатывает гонорар. В общем, так: или я оперирую двадцать девятого августа…

— Но двадцать девятого никак невозможно! Это же Прозерпина!..

— Да хоть Венера! — оборвала её Таня. — Или двадцать девятого я или пятого Гончаров ложится под нож Игоря Олеговича! Разговор окончен. — С этими словами оперирующий врач-онколог Татьяна Михайловна Ивлева покинула кабинет астролога.

«Да как он смеет! Я работаю в муниципальной больнице. Все операции бесплатные. В крайнем случае, оплата проходит через кассу, а он себе в карман, прикрываясь мной!?» — возмущённо думала она, садясь в машину. — Ну, Игорь Олегович! Я тебе покажу тебе небо в алмазах! Я тебе устрою разбор полётов!»

Когда она на следующий день вошла в кабинет к главному врачу, тот буквально выскочил из-за стола ей на встречу.

— Танечка Михайловна! Ну, что же, Вы, честное слово! Сразу увольнением пугаете…

Таня поняла, что Игорь Олегович уже имел беседу с астрологом Гончарова.

— А я не пугаю, — положила она заявление об увольнении на стол. — Я увольняюсь.

— Таня, Танюша! Ну, успокойся. Не горячись. Я всё уладил. Я разговаривал вчера с Еленой Викторовной. Она убедила Гончарова и он согласен оперироваться двадцать девятого, как ты и хотела.

— А деньги? Оказывается, ты меня обманул. Эти деньги он не на аппаратуру нам дал, а тебе заплатил. Да ладно, если бы так! Ведь ты сказал, что это я за операцию такую цену назначила. Как ты мог, а!?

— Танюша, ну успокойся. Вот, смотри, — он вынул из ящика стола конверт. — Вот. Тут приличная сумма. Это твоя доля.

— Ничего подобного! Или ты отдаёшь мне все деньги, или я прямо сейчас разворачиваюсь и ухожу.

— Ну, Ивлева, не знал я, что ты такая жадная!

— Это я жадная!? — Таня стукнула кулаком по столу так, что на нём всё задребезжало. — Ты скажи лучше, как давно ты за моей спиной за операции дань собираешь? Хочешь, что б я обзвонила всех своих больных за последний год и сказала, что все денежные сборы незаконны? И шли они тебе в карман? И, что они, если объединяться, могут смело подать на тебя заявление в полицию?

— Ну, ты и змея… — главный буквально упал в кресло.

— Уж, какая есть, извини!

На деньги, которые отдал ей главный врач, она заказала через бухгалтерию нужную для больницы аппаратуру, чем немало удивила Игоря Олеговича. Прооперировала двадцать девятого августа Гончарова и, с чувством выполненного долга на следующий день отправилась в Майкоп на машине к своей лучшей подруге.

Часть 1 глава 4

— Что тебя вечно тянет на какие-то приключения? Почему ты не можешь отдыхать спокойно, как всем нормальные люди? — ворчала Марина, глядя на то, как Таня укладывает вещи в маленькую спортивную сумку. — Не успела приехать, как уже собралась куда-то…

— Ну, что ты бухтишь, Марина. Не куда-то… Меня Максим пригласил. Мы всего-то на три дня поедем. Ты же знаешь мою слабость к горам. К тому же, я столько раз была у тебя в гостях, а до пещеры Зубащенко так и не добралась. Макс говорит, там у его тёти в поселке Кизинка есть гостевой дом. Мы у неё остановимся. По горам походим. Вот ты тут живёшь столько лет, а на гору Кизинчи хоть раз поднималась? А ещё Макс обещал мне долину дольменов показать. Что такого-то?

— Слушай, это неприлично, в конце концов! Ты же ко мне приехала! Мы на море собирались…

— Действительно, Маришка, чем ты не довольна? — Артур обнял жену. — Да поедем мы на море! Не волнуйся. Вот ребята с гор вернутся — и поедем все вместе.

При этом он шепнул жене на ухо:

— Дай ребятам побыть наедине. У них, похоже, любовь намечается. Или ты не хочешь счастья для единственной подруги детства?

«Точно!?» — молча, округлила глаза Маришка.

«Точно, точно!» — молча, кивнул головой Артур.

Максиму, другу Артура, с первого момента знакомства понравилась Татьяна. Человек он был свободный. И очень обрадовался, что Татьяна тоже. Поэтому, узнав о её любви к путешествиям, предложил несколько дней провести в горах. Таня с радостью согласилась. Море морем, но пройтись по горам и узнать что-то новое она была всегда рада. К тому же, отпуск у неё был целых три недели. Поэтому она решила использовать его по полной программе.

Тётя Катя, родная сестра мамы Максима, встретила их буквально с распростёртыми объятиями. Наконец её любимый племянник решил навестить её с девушкой! С тех пор, как Максим развёлся, это была первая девушка, с которой он, как подумала тётя, начал серьёзные отношения. Поэтому она очень расстроилась, когда племянник взял две комнаты.

Гора Кизинчи поразила Таню своим величием и красотой ещё тогда, когда она любовалась ей снизу. Макс предложил обойти вокруг горы, и подняться по более пологой стороне, но Таня отказалась. Она с удовольствием поднялась на самый верх по той тропинке, которая была крутой и тяжёлой для подъёма. Перед ней открылся такой вид, что дух захватывало. Она встала на самый край смотровой площадки, а Максим спустился на выступ, который располагался ниже.

— Танюшка, замри! — он сделал несколько снимков. — Потрясающе! Кадры — бомба! Давай, спускайся ко мне, а я поднимусь на твоё место. Я тоже хочу так сфотографироваться.

Вид, действительно, был восхитительный. Река Кизинка бурлила далеко внизу, завораживая белыми барашками волн. Вдали были видны стада пасущихся овечек. Домики казались игрушечными с такой высоты. Солнечные лучи пробивались сквозь облака тонкими нитями. Таня, не переставая восхищаться видом с высоты, с удовольствием фотографировала красоты.

— Максим, как я тебе благодарна за эту экскурсию! Сегодняшний поход просто чудо! Я от восторга чуть слезу не пустила. — Сказала Татьяна, когда они сидели вечером в ресторане.

— Завтра тебя ждёт не менее потрясающая экскурсия, уж поверь мне! — улыбнулся Макс. — Даже не сомневаюсь, что тебе понравится. Кстати, нам завтра очень рано вставать. Может, отправимся отдыхать?

Он проводил её до комнаты и потянулся губами к её губам, но Татьяна приложила к его губам ладошку:

— Не надо, Максим.

— Я совсем тебе не нравлюсь? — Макс был расстроен. На самом деле в свои сорок лет он был в прекрасной форме. Стройный, подтянутый. В тёмных волосах не было ни одной сединки. Лёгкий в общении, весёлый, с тонким чувством юмора, он нравился женщинам. Поэтому был искренне удивлён тому, что на Татьяну не произвёл должного впечатления.

— Дело не в этом. Просто я не люблю торопить события. К тому же нам завтра рано вставать… — поцеловала в щёку и закрыла дверь перед самым его носом женщина.

Максим ей нравился, но не на столько, что бы вот так, сразу закрутить с ним роман. Он был симпатичный, обходительный, но для любовных отношений Тане было этого мало. Она хотела такого мужчину, что бы только от одного его восхищённого взгляда она чувствовала себя единственной, а от его прикосновения её бросало в дрожь. Максим же был добрым малым, с которым хотелось дружить, общаться, но не больше.

Рано утром Таня надела джинсы и футболку. Прихватила лёгкую штормовку. Макс предупредил, что после долины дольменов они отправятся в пещеру, а там прохладно. Убрала свои длинные волосы под кепку. Взяла рюкзачок и спустилась на первый этаж, где располагалась кухня. Там её уже ждал Максим. Кухня у тёти Кати была хорошо оборудована. Помимо таких необходимых вещей, как холодильник и плита, там располагались кофемашина, микроволновая печь и тостер. Пока они пили кофе, Таня приготовила чай в термосе и бутерброды, уложила их в рюкзачок. Потом они сели в машину Макса. Он сказал, что надо доехать до определённого места, оставить машину, а к долине дольменов пойти пешком.

Часть 1 глава 5

Они шли, и Таня останавливалась почти у каждого дольмена, что бы сделать фотографии.

— Надо же, какое количество разгромленных домиков. Я не встретила ни одного целого. Все разворочены.

— Подожди, это только начало! Надо подняться выше и там будет несколько почти целых. Если честно, то я и сам ещё не все обошёл. Говорят, их больше пятисот штук, представляешь!? — Макс подал ей руку, помогая подняться на пригорок.

— Давай чайку попьём, — предложила Таня, осмотревшись по сторонам. — Смотри, как тут удобно. Вот этот камень заменит нам стол, а на бревне мы присядем.

После чая они продолжили прогулку. Чем выше они поднимались, тем чаще им попадались почти целые дольмены.

— Макс, посмотри какой необычный дольмен! Ну, вот посмотри туда… посмотри…

Максим послушно посмотрел в ту сторону, куда указывала Татьяна… Там, где деревья росли плотнее друг к другу, возвышался дольмен, который по размерам превосходил остальные.

— Действительно, как интересно…

У всех дольменов, которые им приходилось видеть раньше, отверстия располагались близко к земле, были круглыми и очень маленькими по диаметру. Сами дольмены были чуть ниже человеческого роста. У этого же дольмена отверстие больше напоминало арку. И арку высокую на столько, что в неё мог пройти человек. А уж высота этого дольмена просто поражала.

— Давай подойдём поближе, — и Таня быстро стала подниматься по пологой горе.

Макс поспешил за ней. Они вместе обошли величественный памятник прошлого.

— Ты ничего не замечаешь?

— А что я должен заметить?

— Этот дольмен очень высокий. Он просто огромный по сравнению с другими. И сохранился он довольно странно… Две стены и крыша на месте, задняя стена отсутствует, а вместо передней стенки проход в виде арки. Хотя… чувство такое, что это не дольмен, а полуразрушенный тоннель.

— Никакого тоннеля я не вижу. Ты, оказывается, фантазёрка… — хмыкнул Макс. — Хотя… — он провёл рукой по тонкому краю стены. — Смотри… Знаки какие-то, что ли?..

Татьяна подошла к нему и посмотрела туда, куда он показывал. Потёрла камень.

Действительно… только это не знаки… где-то я видела нечто похожее… Подожди… да это же петроглифы! В Беломорске есть такой памятник древности. Но откуда они здесь!? Где Беломорск, а где Адыгея!

Татьяна несколько раз обошла дольмен в поисках ещё каких-нибудь знаков или рисунков. Потом отошла от него на несколько шагов.

— Макс, а ты не находишь, что это сооружение скорее похоже на ворота, чем на тоннель? Может, и не было никогда задней стены и передней? Может, это сооружение так и было задумано?

— Пожалуй, да, — согласился Максим.

— Давай пройдём, — и она прошла через эти ворота.

Макс прошёл за ней.

— Чудеса, да и только! — воскликнула Татьяна. — Смотри — ёлка цветёт! — показала она на высокую ель в нескольких метрах от них. — Хотя… — она подошла к дереву поближе, — это не ёлка. Колючки мягкие, словно велюровые. А это что такое необычное? — Таня бросила на землю рюкзак и штормовку. Присела на корточки. — Ты такие цветы видел когда-нибудь?

— Действительно, это странно… — Максим тоже подошёл к дереву. — Очень похоже на ёлку, но не ёлка… Я никогда в наших краях раньше такого дерева не встречал… — задумчиво проговорил он, разминая пальцами несколько иголок. Понюхал пальцы. — Странно… ёлкой не пахнут… Прости, что ты сказала?..

— Я говорю, цветы необычные…

Татьяна пошла дальше, с удивлением рассматривая растения.

— Таня! Куртка…

— Оставь. На обратном пути заберу. — Таня с любопытством оглядывалась.

Она, то приседала на корточки, что бы поближе рассмотреть и сфотографировать цветы на телефон, то, наоборот, приподнималась на цыпочки, рассматривая листья деревьев. Они всё дальше уходили от арки.

— Макс, тут всё какое-то странное… вот, например, ты знаешь, что это за дерево?

— Нет… — он нахмурился, прикасаясь к широкому листу. — Похоже на клён… нет, это что-то другое…совсем незнакомое…

— А кусты? Я никогда не видела ничего подобного! — Таня стала фотографировать куст с длинными листьями фиолетового цвета. — Знаешь, чувство такое, словно мы попали в какой-то другой мир… — она снова посмотрела по сторонам, но уже не с любопытством, а с тревогой. — И воздух… чувствуешь? — она шумно вдохнула. — Весь лес благоухает нежным ароматом. Я не помню, что бы в горах так восхитительно пахло. Ты бывал когда-нибудь в этих местах раньше?

— Конечно, я бывал здесь и не раз, но что-то не припомню этого места. Ни таких деревьев, ни таких кустов я раньше не встречал. Это точно. И, действительно, какое-то странное чувство… Словно тут что-то не так… — Макс обернулся назад:

— Ничего не понимаю… А где дольмены? Где наша машина? Куда всё делось? Смотри, только тот дольмен и виден, через который мы прошли… к тому же лес здесь намного гуще… Чертовщина какая-то…

Таня тоже стал внимательно смотреть по сторонам. Они стояли среди редких деревьев, А если пройти вперёд, то начинался уже более густой лес.

— Словно мы прошли через эти ворота, и оказались в другом мире… Я глупости говорю, да? — она смущённо посмотрела на Макса.

В это время раздалось ржание лошадей.

— Ну, вот и хорошо, мы сейчас всё узнаем. Смотри… — Он взял её за руку.

Часть 1 глава 6

Между деревьев мелькнули лошади и вскоре к ним выехали два всадника. Татьяна сначала обрадовалась: «Слава Богу — люди». Потом насторожилась. Уж больно странно они были одеты. Когда всадники подъехали к ним, то один из них, рыжеволосый, с аккуратно подстриженной бородкой и голубыми озорными глазами, крепкого телосложения и с развитой мускулатурой, легко соскочил с лошади. Одет он был так же, как и другой мужчина: в безрукавку из плотной ткани и в облегающие брюки. Вот только невысокие сапоги у него были из замши кирпичного цвета, а у его спутника из тонкой чёрной кожи. Талию его обхватывал широкий ремень, на котором висел в ножнах короткий меч. Так же на ремне располагались несколько маленьких ножен с ножами. Предплечья обоих рук обхватывали широкие ремни, на каждом из которых было закреплено по три ножа.

— Здравствуйте. У вас реконструкция? — Таня переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Или вы тут кино снимаете?

Рыжеволосый чем-то напоминал ей Портоса в исполнении артиста Смирнитского.

— Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, сиятельная красота. — Улыбнулся тот и слегка поклонился ей.

— За красоту спасибо. — Таня тоже улыбнулась в ответ. — Просто вы немного странно одеты и я решила, что вы — толкинисты.

— Нет. Это вы очень странно одеты для нашего мира. — Спешился второй мужчина. Он был выше первого. Более стройный. Тоже атлетического сложения. Только волосы у него были тёмно-русые и борода отсутствовала.

— Простите, для какого это вашего мира? — вступил в разговор Макс, и шагнул вперёд, загородив Татьяну.

— Странные речи ты ведёшь. — Сказал высокий. — Разве вы не из Горушанда? Не из самых Дальних Далей?

— Подожди, Сатурат, я, кажется, знаю, в чём дело. Сиятельная красота, — обогнув Макса, рыжебородый обратился к Татьяне, — я так понимаю, вы прошли сквозь Врата?

— Вы имеете в виду вот тот дольмен с аркой? — уточнила она, указывая на сооружение, видневшееся в дали.

— Пусть будет дольмен. Название значения не имеет. Я думаю, что мы говорим об одном и том же. Высокая стена из жёлтого камня, а в ней проход. Вы миновали этот проход, так?

— Да.

— Значит, вы прошли сквозь Врата, которые соединяют два наших мира.

— То есть, нам надо просто вернуться туда, — Таня опять показала рукой в сторону дольмена, от которого они отошли уже на приличное расстояние, — и мы окажемся дома?

— Нет, сиятельная красота. — Рассмеялся тот. — Для тебя это невозможно. — Он выделил голосом «для тебя».

— Что значит — для меня невозможно? А для него, возможно, что ли? — Таня указала на Макса.

— Да. Мужчины нас не интересуют, а вот женщины… Женщины нам всегда нужны. Тем более, такие прекрасные женщины, как ты. Позволь представиться — Руберик из рода Гэрдов. А как тебя называют?

— Таня из рода Ивлевых.

— Восхитительно. — И Руберик, взяв Таню за руку, поинтересовался:

— Ты позволишь?

Таня посмотрела на него с недоумением.

— Руку поцеловать позволишь?

— Ну, если Вам угодно…

— Угодно. Очень угодно, — коснулся он губами Таниных пальчиков. — Сиятельная Таня, кем приходится тебе этот человек? Ты хозяйка в его доме?

— Что значит — хозяйка?

— Давали вы клятву соединению двух начал?

— Я думаю, он имеет в виду, женаты ли мы, — наклонился Максим к Татьяне.

— Нет. Я не хозяйка в его доме. И дома у нас разные.

— Слава Солнцеликой Гизере! — воскликнул Руберик. — В таком случае, что ты ответишь на моё предложение войти в мой дом хозяйкой? Ты всегда будешь сыта и довольна своей жизнью. Скучать со мной тебе не придётся. Поверь, я буду хорошим хозяином нашего дома.

— Руберик, существует первоочерёдное право князя первой линии. — Подал голос, молчавший до этого второй мужчина.

— У Буршана, если ты забыл, есть хозяйка, — нетерпеливо ответил тот.

— Радана не хозяйка. Они не прошли Огонь любви и верности. Значит, она просто его женщина и не важно, что живут они под одной крышей. В любой момент он может отказаться от неё. — Твёрдо сказал Сатурат.

— Да, но я первый встретил эту женщину, — не сдавался Руберик.

— Послушайте, как Вас там… Руберик? Да? — перебил спорящих мужчин Максим. — Я правильно понял, что могу сейчас развернуться и уйти к этим, как Вы говорите, Вратам, пройти через них и оказаться в своём мире?

— Правильно.

— Почему она не может?

— Потому что мы её не отпустим.

— На каком основании вы её задержите?

Мужчины переглянулись:

— На том основании, что она наша пленница. — Сказал высокий.

— Как — пленница!? — ахнула Таня. — Это, что — шутка такая?

— Нет, сиятельная красота. Вы в нашем мире, а у нас тут свои законы.

— А как на счёт закона гостеприимства? — не сдавалась Татьяна.

— Так, Таня, хватит слушать этот бред! Мы уходим. — Максим взял женщину за руку и шагнул в сторону виднеющегося в дали дольмена.

Руберик и Сатурат преградили им путь. Рука каждого из них потянулась к поясу с оружием.

Часть 1 глава 7

— Извини, чужеземец, но так сложились обстоятельства, что покинуть Горушанд можешь только ты. Может, в вашем мире с чужеземцами принято поступать по-другому, но в нашем, повторяю, свои законы. И даже если эти законы вам не нравятся, изменить вы ничего не можете. Вы вынуждены их соблюдать. Послушай меня, Таня, — повернулся Руберик к женщине, — я буду хорошим хозяином, правда. У меня хороший доход. Есть слуги. Поверь, род Гэрдов не последний род в Горушанде. Я князь второй линии, а это кое-что значит в нашей Голубой Дали. Повторяю, ты ни в чём не будешь нуждаться. К тому же, я добрый, весёлый и щедрый. Если ты войдёшь в мой дом, то я обещаю тебе, что…

Договорить Руберик не успел. Из леса выехал ещё один всадник. Внимание Татьяны привлекли его длинные белокурые волосы, ниспадающие на плечи. Всадник быстро приблизился к группе разговаривающих людей, и она смогла рассмотреть его получше. Он был необычайно хорош какой-то мужской красотой. Даже длинные волосы, перехваченные на лбу кожаным ремнём, не предавали ему женственности. Высокие скулы. Тяжёлый подбородок. Прямой нос. Весь его вид, его гордая осанка и пронзительный взгляд зелёных глаз выдавали в нём человека не только благородного происхождения, но и знающего себе цену. Он с лёгкостью соскочил с коня. Статный, широкоплечий, с узкой талией и явно выраженной мускулатурой, он словно сошёл с картинки журнала о спорте. Подойдя к Тане, окинул её внимательным взглядом с головы до ног. Потом повернулся к Руберику и, глядя ему в глаза, твёрдо сказал:

— Я смотрю, у нас гости. Так вот, эта женщина достойна князя. И она пойдёт со мной. — Белокурый снова посмотрел на Таню. — Ты войдёшь в мой дом. — Сказал он ей тоном, не терпящим возражения.

— Бесспорно, и очевидно, что она достойна князя. — Согласился Руберик. — Но, Буршан, в твоём доме уже есть женщина, а я, как и ты, тоже князь, — так же твёрдо возразил он, не отводя взгляда от белокурого. Было видно, что он готов побороться за чужеземку.

— В моём доме уже нет женщины. Радана покинула его сегодня после обеда по моей просьбе. То, что ты — князь, я не оспариваю. Но ты князь второй линии, так что извини… Женщина пойдёт со мной.

Руберик сник при этих словах. Развёл руками:

— Надо же… а я и не знал, что Радана покинула твой дом…

С грустью посмотрел на Татьяну:

— Прости, сиятельная красота, но, по нашим законам, право выбора остаётся за князем первой линии. — И, вздохнув, сделал шаг назад.

— А женщина, по вашим законам, право выбора не имеет? — Таня требовательно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Если уж выбирать, то лучше Руберика. Он и весёлый, и глаза у него добрые, а у князя взгляд такой, что холод по спине. Так смотрит, что о его взгляд обрезаться можно. Не хотела бы она встретиться с ним в тёмном переулке.

«Какая чушь лезет мне в голову. Да неужели это всё происходит наяву!?» — ужаснулась Татьяна. Она никак не могла осознать, что всё это происходит с ними на самом деле.

— Именно женщина и делает выбор в нашем клане. — Голос у князя был низкий. Густой. — А ты чужеземка. Я думаю, Руберик уже сказал тебе, что ты пленница?

— Послушайте, — Максим, который наблюдал со стороны всё происходящее, вступил в разговор. — Мы оценили ваш юмор. Только, может, хватит уже? Ну, какой князь? Какой Горушанд!? Вы даже говорите на нашем языке без акцента! Ребята, давайте уже разойдёмся. Битый час комедию ломаете!

Блондин холодно посмотрел на Макса.

— Я — князь одной из части Горушанда, сын главы клана Голубой Дали, Буршан из рода Мирротов. И говорим мы не на вашем языке, а на языке наших предков. Что такое «комедия» мне неизвестно, но, думаю, ты имеешь в виду под этим словом шутку. Так вот: мы не шутим. Пройдя через Врата, — он указал рукой на дольмен, — вы оказались в нашем мире. А тут наши законы. Повторяю, ты можешь уйти. Тебя никто не держит. Женщина остаётся здесь.

— Я отвечаю за эту женщину перед её родными, — Макс решил постараться договориться с этими странными людьми. — Я не могу уйти без неё. Что я скажу её родным? Как буду смотреть им в глаза?

Он хотел подойти к Татьяне, но Буршан преградил ему путь:

— Меня не интересует, что и как ты будешь говорить и делать. Одно из двух: или ты уходишь, или я тебя убью.

С этими словами он выхватил короткий меч, который так же, как и у Руберика, был у него на поясе в ножнах. И тут между мужчинами встала Таня. Она дерзко взглянула в глаза Буршана:

— Вот так просто убьёшь безоружного? А где же честь и достоинство князя? Или в вашем мире такие понятия отсутствуют? — ядовито поинтересовалась она. — Я думала, ты воин, а ты простой убийца. — Презрительно скривила губы.

Буршан посмотрел на неё. Глаза его метали молнии, но женщина не отвела взгляда. «Сноровистая красота, как мой Карут, — подумал мужчина, — но ничего. Коня укротил и её взнуздаю».

— Держи, — подал он меч Максу.

— Руберик! — не оглядываясь, Буршан протянул руку в сторону мужчины. Тот обнажил свой меч и передал его князю. Потом подошёл к Тане:

— Отойти надо, сиятельная красота. Неровён час, пострадаешь.

Татьяна послушно отступила на несколько шагов назад. Она видела, как уверенно Буршан обращается с мечом. Было понятно, что он отлично владеет холодным оружием, чего нельзя было сказать про Максима. Молниеносные выпады — и на футболке Макса появились порезы. Когда же князь нанёс несколько серьёзных порезов Максиму, и она увидела, как побледнел и сжал от боли губы Макс, то не выдержала — шагнула вперёд. Из двух довольно глубоких ран на руке её друга сочилась кровь.

— Остановитесь! — Таня встала между сражающимися мужчинами. — Не надо крови. Я пойду с тобой, князь. Ведь тебе не нужна его смерть, так? Тебе нужна я?

— Да. Это так. В отличие от тебя он мне не интересен. Мне нужна ты.

— Я готова пойти с тобой. Пусть он возвращается в наш мир.

— Ты слышал, чужеземец? Твоя женщина желает пойти со мной.

— Зато я не желаю этого! — воскликнул Макс и попытался нанести удар блондину.

Но тот с лёгкостью этот удар отбил и несколькими движениями обезоружил Максима. Тогда Макс, не желая сдаваться, бросился на противника с кулаками, но и тут блондин оказался расторопней. Увернувшись от кулака, он нанёс Максу сокрушительный удар в челюсть. Макс покачнулся и медленно осел на землю.

— Идём! — Буршан повернулся к Тане.

— Нет. Пока я не буду уверена, что он вернётся…

— Слово князя — он вернётся в ваш мир, — резко перебил её Буршан. — Руберик, Сатурат! Вы проводите незваного гостя к Вратам. Проследите, чтобы он не наделал глупостей, а ушёл.

Буршан наклонился, поднял меч с земли и вставил в ножны. «Если эта чужеземка так дерзко себя ведёт при первой встрече, то ей нельзя давать спуску. Ну, ничего! Она ещё не знает меня! Я быстро отучу её быть строптивой. Как там говорится? Сноровистую лошадь строже взнуздывают. Так кажется?» — Подумал он.

— Карут! — крикнул князь и свистнул, подзывая коня. Статный конь чёрной масти, который ушёл на приличное расстояние от людей пощипать травку, тут же поспешил на зов хозяина. Мужчина легко вскочил на Карута, подъехал к Тане. Нагнулся к ней. Она и ойкнуть не успела, как уже сидела в седле перед Буршаном.

— Ты даже не спросил, как меня зовут. — Посмотрела на него исподлобья.

— У такой женщины, как ты, одно имя — сиятельная красота, — усмехнулся князь, — а, впрочем, если для тебя это важно, можешь сказать, как тебя называют в вашем мире.

— Пошёл ты… — буркнула Таня.

— Хорошее имя. — Буршан пришпорил коня.

часть 1 глава 8

Таня пыталась посмотреть из-за его плеча на то, что происходило с Максом.

— Я же сказал тебе, что его отправят обратно. В нашем мире слово князя не расходится с делом. — Раздражённо произнёс князь первой линии. — Голубая Даль не нуждается в пленниках. От них слишком много хлопот.

— Каких именно?

— Норовят установить свои порядки. Поэтому нас больше устраивают пленницы, нежели пленники. К тому же, такие прекрасные пленницы, как ты… — с этими словами он слегка прихватил Таню за ягодицы. — И потом… мы мирные люди и не убиваем ради убийства.

— А ради чего вы убиваете? — полюбопытствовала Таня, не забыв отстранить руку князя от своей пятой точки.

— Ради спасения своей жизни и жизни своих близких. Иногда убиваем, защищая честь своих женщин. — Усмехнулся он, беря коня под уздцы, словно не заметил её жеста.

— И часто вам приходится спасать свою жизнь?

— Не так часто, но всё-таки приходиться… — поморщился он.

— А защищать честь своих женщин? — она оглянулась и посмотрела ему в глаза.

Князь не удостоил её ответом. Только измерил холодным взглядом. Таня поняла, что эта тема Буршану не нравится, и решила оставить её. Но ей очень хотелось узнать про мир, в котором она так внезапно и непонятно оказалась.

— Скажи, а…

— У меня нет желания вести сейчас с тобой беседу. Поняла? — довольно резко осадил её мужчина. Он уже решил, что эту женщину надо держать в узде, как сноровистого коня. Слишком хорошо он помнил её дерзкий взгляд, её насмешливые слова, вызывающий тон. «Надо сразу показать ей её место, чтобы не вздумала бунтовать», — подумал он. А проще всего показать место можно только одним способом: демонстрируя свою власть и силу. Это он, как сын главы клана, усвоил ещё с детства.

— Поняла, — согласно кивнула Таня.

«Не можешь победить врага — перейди на его сторону» — сказал кто-то, кажется, Кутузов, перед тем, как сдать Москву французам, и она решила не спорить с великим полководцем. А у восточных народов эта поговорка звучала немного по- другому: «Не можешь победить врага — целуй ему руку». Понятно, что человек, силой захвативший её, скорее враг, чем друг. Целовать ему руку, конечно, она поцелует, если ситуация обяжет, но мириться с таким положением она точно не намерена. Она найдёт способ покинуть Горушанд и вернуться в свой мир. И вообще, всё происходящее казалось ей абсурдом. Они с Максом оказались непонятно, где. Потом появились странные люди в странных одеждах. Мужчина, которого она видела первый раз в жизни, и который прекрасно изъяснялся на русском языке, сказал, что она будет жить с ним. Он не только не поинтересовался её мнением. Он даже не поинтересовался, как её зовут! Просто посадил на коня и повёз неизвестно куда. Нормально!?

Часть 1 глава 9

Таня не сказала бы точно, сколько времени они ехали. Может, час, а, может, чуть больше, но только лес начал редеть. Лес расступился, и они, выехав на мостовую, оказались в большом поселении. Сначала они проехали по узкой улочке. Потом выехали на широкую дорогу с мощёными тротуарами. Свернув ещё на одну улицу, они оказались на площади, в центре которой особняком стоял не просто дом, а сказочной красоты терем с резным крыльцом и резными ставнями. «Наверно, это дом Буршана». — Подумала Таня. Уж больно красивым было строение. Но она ошиблась. Буршан направил коня по мощёной улице влево от красивого сооружения. Пока они ехали, она осматривалась по сторонам. Само селение ей понравилось. Вдоль дороги росли редкие деревья и низкие, буйно цветущие синими цветами, кустарники. Некоторыё кустарники напоминали своими цветами мимозу. «Странно. В нашем мире мимоза цветёт на Кавказе в конце зимы, а у них осенью» — рассуждала Таня мысленно. Между кустами стояли невысокие, чуть ниже человеческого роста столбы со стеклянными шарами. Они напоминали наши уличные фонари, только провода к ним не подходили. «Интересно, если это и, правда, фонари, то, как же они горят без электричества? Хотя, может, провода проложены под землёй?» — думала она, разглядывая то, что находилось за зелёными посадками. За ними виднелись одноэтажные бревенчатые дома, вокруг которых были разбиты не только палисадники с необыкновенно красивыми цветами, но и грядки, и низкие плодовые кустарники, усыпанные ягодами. Дом, к которому они в скором времени подъехали, был тоже бревенчатый. Только двухэтажный. Он находился на берегу не очень широкой, но быстрой реки. Рядом с домом были какие-то постройки. Одна походила на сарай, другая на баню. Кстати, такие постройки, напоминающие баню, стояли около каждого дома. Позже оказалось, что она была права. Это, действительно, были бани. Постройка, которую она приняла за большой сарай, оказался конюшней. Стоило князю подъехать поближе, как из конюшни вышел мужчина лет шестидесяти на вид и обратился к Буршану:

— Господин, я могу помыть Карута? Ты сегодня больше никуда не поедешь?

Князь легко спрыгнул с коня. Помог спуститься Тане.

— Помой. Только прежде проверь, есть ли дрова в бане. Если есть — то пусть Эрда затопит её прямо сейчас.

— Как скажешь, Буршан.

Из конюшни с радостным лаем выскочил пёс, очень похожий на хаски. Только гораздо крупнее. Он бросился к Буршану и, порыкивая, стал припадать на передние лапы, словно приглашал поиграть с ним. Буршан, шагнув в сторону, сделал несколько обманных движений, ускользнул от пса и ловко схватил его за морду.

— Привет, привет, мой верный друг, — ласково потрепал его по лобастой голове. — Соскучился, Бурт? Ну, иди ко мне.

Князь расставил руки в стороны, пёс, повизгивая, бросился ему на грудь и облизал лицо.

— Ну, всё, всё. Хватит. — Буршан снова потрепал пса по голове. — Завтра мы с тобой утром в дозор отправимся. Хочешь в дозор?

Пёс наклонил голову, внимательно слушая хозяина.

— Так ты рад?

Бурт звонко гавкнул.

— Молодец. Хороший мальчик. А сейчас иди на место. Я скоро приду и погуляю с тобой.

Пёс послушно пошёл в конюшню. Видно, там он жил вместе с лошадьми.

— Буршан, ты пса после прогулки покормишь или мне сейчас покормить?

— Я его сам покормлю, — с улыбкой глядя в след Бурту, сказал князь.

За то недолгое время, что Таня была знакома с князем, он улыбнулся при ней первый раз. Она заметила, как на щеках у него заиграли ямочки. «Похоже, собаку свою он любит больше людей», — подумала она, вспомнив, с каким холодным выражением лица разговаривал он с Рубериком.

Конюх, взяв коня под уздцы, повёл его в стойло. «Э, да у них тут демократия, как я погляжу! С князем на «ты», — удивилась Таня.

— Пойдём, — Буршан кивнул головой в сторону высокого крыльца. Таня пошла за ним. Они поднялись по крутым ступеням. Буршан распахнул массивную, украшенную узорами дверь и пропустил Таню вперёд:

— Заходи. Теперь это твой дом.

Она вошла в прохладный полутёмный коридор, в котором были расположены ещё три двери. Мужчина распахнул центральную дверь и снова сказал:

— Заходи.

Часть 1 глава 10

Она оказалась в просторной комнате, в которой располагалась большая печь. Не успела осмотреться по сторонам, как раздался звонкий девичий голосок:

— Господин звал меня?

— Да, Эрда. Проходи. Это… так как ты, говоришь, тебя зовут? — он с усмешкой посмотрел на чужеземку, но взгляд его при этом оставался холодным.

— Таня. — Ивлева решила придержать свой характер.

— Это Таня. Она будет жить со мной.

— Хорошо, господин. — Девушка с любопытством посмотрела на женщину.

Потом Буршан повернулся к Тане:

— Дай мне свою обувь.

— Зачем это? — удивлённо подняла она брови.

— У нас такую обувь не носят. Я подберу тебе сапожки и туфли по твоему размеру. — Довольно миролюбиво объяснил князь. Не хотел он резко разговаривать с Таней при прислуге. Ни к чему Эрде знать, что у них с чужеземкой натянутые отношения.

Таня сняла кроссовки и подала ему.

«Какая ножка маленькая», — подумал князь, убирая обувь в холщёвый мешок. Маленький размер женской ноги был редкостью не только в их клане, но и во всей Голубой Дали.

— Покажи Тане дом. Я скоро вернусь. — С этими словами Буршан вышел, оставив женщин наедине.

Какое-то время они рассматривали друг друга. Потом Эрда сказала восхищённо:

— Ты очень красивая. В нашем клане мало симпатичных женщин, а таких красавиц я и не видела никогда.

В её словах не было ни капли зависти. Похоже, девушка была простодушна, и слова её были искренни.

— Ты тоже очень мила, — улыбнулась Таня. — И глаза у тебя добрые, и улыбка светлая.

Девушка зарделась от похвалы. На самом деле, внешность её была самой заурядной. И фигура красотой не отличалась. Эрда была невысокого роста, коренастая и широкоплечая. Ничего удивительного в том, что длинноногая Таня, обладающая тонкой талией и высокой грудью, вызвала у неё восхищение. К тому же джинсы и облегающая футболка только подчёркивали её стройность. Если все девушки клана были сродни Эрде, то, понятно тогда, почему два князя вступили в спор за чужеземку.

— Ты давно служишь у князя?

— Четыре года, госпожа. Как только он достиг совершеннолетия и перешёл жить в свой дом.

— Какая я тебе госпожа?

— А кто же? Конечно, госпожа, раз будешь с князем жить.

— Я хочу, что бы ты называла меня по имени. Это возможно?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я не могу… Слугам не положено называть господ по имени, ведь…

— Подожди, — перебила девушку Таня, — но конюх при мне называл князя Буршаном.

— Салит? Да. Только ему уже больше шестидесяти лет и поэтому он может обращаться к князю по имени.

— То есть те, кто старше шестидесяти могут князей по имени называть?

— Те, кому больше двадцати одного года. А до этого либо князь, либо господин. У нас так заведено.

— Но сначала Салит назвал его господином.

— Так это правильно. Смотри, — старательно стала пояснять Эрда, без какого-либо раздражения, — все, кто старше двадцати одного года могут обращаться и князь, и господин, и по имени. А тем, кому ещё двадцати одного нет, не должно называть князя по имени.

— А сколько тебе лет? — спросила Таня, при этом решив, что двадцать один год в этом мире считается совершеннолетием.

— Восемнадцать.

— Так ты с четырнадцати лет в услужении?

— Да.

— Не тяжело? Ведь ты совсем юная…

— Нет. Что ты! У меня и дел-то по дому не много. С чего же уставать? К, тому же, служить у моего господина одно удовольствие! Он и платит хорошо, и относится ко мне по-доброму, и подарки дарит маленькие.

— А что входит в твои обязанности? — Таня прошла вглубь комнаты и за печью увидела кухню. — Готовка?

— Нет. Я убираю дом, стираю и глажу бельё, протираю пыль и слежу за обувью господина. А ещё в мои обязанности входит уборка бани и чистота во дворе, а так же я расставляю и зажигаю вечером свечи. «Ага… — подумала Таня, — значит, электричества у них ещё нет», а вслух спросила:

— А палисадник? Вокруг дома Буршана необыкновенно красивые цветы. Это твоих рук дело?

— Нет. Для этого приходит садовник.

— А кто же готовит? Кухарка?

Эрда улыбнулась:

— Обычно для князя ходит за едой хозяйка или его женщина, но, когда князь живёт один, то еду из харуша приношу ему я.

— Что такое харуш? — спросила Таня, подходя к лестнице и заглядывая наверх.

— Там спальня. Ты будешь там с князем спать. Харуш?.. Ты, когда в наше селение въехала, видела красивый терем на площади?

— Да, видела. Только я думала, это терем князя.

— В какой-то степени ты права, — снова улыбнулась девушка. Она вообще была улыбчива и доброжелательна. — Харуш принадлежит князю Карушату, отцу моего господина. Он глава нашего клана. А вот княжеские дома особой роскошью не отличаются от домов простых жителей.

— Да? А как же князя от селянина отличить?

— По одежде. У них зимняя одежда отделана мехом газуаров. Это очень опасный и редкий зверь. Говорят, этот зверь обладает странной способностью: он, вроде, мысли читает или чувствует, о чём думает охотник. Единственное место, где можно добыть этот мех — Чёрные скалы. Туда газуары уходят умирать. И убить можно только умирающего газуара. На молодых и здоровых зверей охота запрещена. Если только сам газуар не нападёт на человека. Тогда, защищаясь, можно нанести зверю смертельную рану. Это связано со старинной легендой, которая передаётся из уст в уста уже много лет. Говорят, очень давно одна девушка из Голубой Дали нашла раненого детёныша газуара. Его мать, наверно, погибла, а девушка взяла котёнка и выкормила его. Потом, когда он подрос, отпустила на волю. Она с ним всегда разговаривала, как мы со своими собаками и кошками. Однажды её похитили шардуги…

— Кто?..

— Племя такое кочевое. В твоей Дали про них не знают?

— Нет, — честно сказала Таня.

Часть 1 глава 10 (продолжение)

— Так вот, — продолжала словоохотливая служанка, — её похитили и держали в шатре. Через некоторое время племя должно было уйти со стоянки в Заокеанию. Там эту девушку собирались продать в рабство. В шатре она была одна. Её связали и положили на ковёр. Никто её не охранял. Шардуги были уверены, что она никуда не денется. А Лота, так звали девушку, стала мысленно призывать своего газуара и просить о помощи. И он пришёл! Вспорол когтём шатёр и вынес её на своей спине. С той поры на газуаров охота запрещена. Но вот на умирающих хищников можно охотиться. Считается, что быстрая смерть спасает зверя от мучительной гибели.

— Какая красивая легенда!

— Ещё на всей одежде князей вышивается их родовой герб. Так же по драгоценным камням. — Продолжала перечислять Эрда. — Валернат — камень князей. Он передается по наследству или его может купить только князь. Ты обратила внимание на перстень князя?

— Да. Перстень очень дорогой. Сразу видно. — Таня заметила перстень на правой руке князя, когда он сражался с Максом.

— Селянину это не по карману. Даже маленький камень стоит дороже дома. Марсон — тоже редкий и дорогой камень. Простому человеку, что бы купить его, надо откладывать деньги несколько лет. И обувь… Смотри, — она приподняла подол сарафана, и Таня увидела туфли из грубой кожи. — Князья из такой кожи обувь не носят.

Таня вспомнила, что у Руберика и Буршана сапоги были из очень тонкой замши красноватого оттенка, а Сатурат был в сапогах из чёрной кожи. Правда, не такой грубой, как у Эрды. Это сразу бросалось в глаза.

— Значит, Сатурат — не князь?

— Нет. Он просто друг моего господина и князя Руберика.

— Князья дружат с простолюдином?

— Сатурат не просто селянин. Его мать — купцова дочь, а отец знатный охотник.

— Как интересно… Только мы с тобой от темы отклонились. Так харуш — это что?

— Харуш — это общее место. На первом этаже в харуше располагаются столы и кухня. Это называется столовая. Ещё там есть не большой зал. В него отдельный вход из столового зала. В нём проходит Совет старейшин, в котором принимают участие князья. На втором живут те из наших селян, кто остался по какой-то причине без семьи. Например, старики, которые не могут себя обслужить или дети, у которых умерли или погибли родители, а родни нет, а так же там могут жить работницы кухни. Очень удобно. Проснулась — и уже на работе. На третьем этаже расположены комнаты для купцов и гостей. В харуше всегда много готовой еды. Так как, харуш — собственность князя Карушата, то старики и дети, проживающие там, берут её даром в неограниченном количестве. Князья первой и второй линии тоже не платят за еду, но за это добытую на охоте дичь приносят мяснику в харуш. Охота для князей является почётной обязанностью. Они никогда не убьют дичи больше, чем надо для еды. Если же кто-то из селян или пришлых захочет откушать, то платит. Гости и купцы обычно оплачивают еду вместе с комнатой. Так же они могут посещать баню в харуше. Только надо договориться заранее, чтобы она не была занята.

«Прямо всё включено!» — мысленно усмехнулась Таня.

— Понятно. Ваш харуш — это что-то вроде гостевого дома. А Буршан ходит есть в харуш? Или только дома ест?

— Когда тут жила Радана, они с Буршаном обычно ели в харуше. Она не любила ходить за едой, а потом относить посуду обратно. Чаще это делала я. Радана считала, что раз есть служанка, то нечего госпоже с корзинками ходить. Буршан недоволен был таким высокомерным поведением своей женщины. Думаю, поэтому он и отказал ей в доме. В харуш обычно ходят те мужчины, в чьём доме нет хозяйки или нет кухарки. Ну, или когда хотят со своей женщиной провести время на людях. Правда, помимо харуша у нас много других заведений, где можно покушать. И там платят все: и селяне, и князья, и гости.

— А почему Радана не готовила сама? — Таня внимательно осмотрела кухню и пришла к выводу, что тут всё предусмотрено для приготовления еды. — Или не все хозяйки умеют готовить?

— А Радана и не была хозяйкой. И готовить не любила.

— Как же она не была хозяйкой? Она ведь жила тут с князем…

— Жила. Только Буршан не звал её к Алтарю любви и верности. Без Алтаря она не хозяйка, а просто его женщина.

— К Алтарю? А Руберик говорил что-то про огонь…

— Это одно и то же. — Глаза у девушки загорелись при воспоминание этого празднества. — На большом каменном Алтаре разжигают огонь и приносят дары Богине любви и домашнего очага Солнцеликой Гизере, всевидящему Солнцеликому Артаку и Богу магии и волшбы Солнцеликому Венутару. Потом происходит Обряд соединения двух начал, во время которого мужчина и женщина дают обет любви и верности, соединяются долгим поцелуем, а их в это время глава клана обвивает гибкой митоной. Потом Яга подаёт им чашу благости, и они отпивают из неё по очереди, а затем проходят через поднятые руки гостей. Вот так. — Эрда взяла Таню за руку и подняла вверх. Получились ворота, как при игре в «Ручеёк». — Это очень красивое зрелище! Собирается весь клан, а иногда приходят гости и родственники из других кланов Голубой Дали. Потом митону снимает мужчина и складывает её в специальный короб. В этот момент гости осыпают их лепестками роз и мизоллы.

— А ты всё равно называла её госпожой?

— Да, ведь она была женщина моего господина. Так же, как и ты.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Я попрошу Буршана, что б он разрешил тебе называть меня по имени. Не хочу я быть госпожой.

— Это почему? — раздался низкий голос.

Девушки вздрогнули и обернулись. За разговорами они не услышали, как Буршан вошёл в дом.

— Потому, что для меня такое обращение не совсем привычно. И потом, мне нравится, когда ко мне обращаются по имени. Разреши, пожалуйста, Эрде называть меня Таней. — Татьяна посмотрела на Буршана с улыбкой и сложила молитвенно на груди руки.

— Эрда, сходи, проверь баню, — проигнорировал Буршан Танину просьбу.

Как только девушка удалилась, он показал Тане небольшой берестяной короб:

— Тут одежда для тебя и обувь. Помоешься в бане и переоденешься в чистое бельё. Думаю, с размером я не ошибся. Хотя на такую фигуру, как у тебя, сарафан нашёл с трудом.

Буршан, казалось, раздевал её взглядом.

— И ещё: для слуг моложе двадцати одного года ты всегда будешь госпожой. Таков обычай моего клана, и не тебе его менять. Я понятно сказал?

— Да.

В дверях появилась Эрда:

— Баня готова, господин.

— Пойдём, я тебя отведу, — сказал Буршан и направился к дверям. Таня пошла за ним.

Они вышли во двор и по деревянному настилу пошли к бане, которая находилась у самой кромки воды. «Надеюсь, он не собирается мыться вместе со мной» — подумала Татьяна, когда Буршан распахнул перед ней дверь.

— Вот. Возьми короб. Сложишь туда свою старую одежду. Она тебе больше не пригодиться.

Таня, молча, взяла из его рук короб и скрылась за дверью. Она вошла в предбанник и осмотрелась. Под окном стоял массивный стол, а рядом с ним четыре деревянных кресла. Вдоль противоположной стены стояла лавка. Рядом — деревянный стеллаж с широкими полками. На одной из полок ровными стопками лежали льняные простыни и пушистые полотенца. Таня дотронулась до полотенец. Ткань чем-то напоминала нашу махру, только была гораздо мягче. На другой полке стояли плетёные корзиночки без ручек, в которых лежали разноцветные благоухающие куски чего-то полупрозрачного. Таня поставила короб с одеждой на лавку и взяла один из таких кусков. Понюхала. Скорее всего, это было мыло. Ещё на полке стояли небольшие глиняные кувшины. Она взяла один из них и заглянула в него. В нём плескалась ароматная жидкость. «И что это такое, интересно знать? Шампунь? А, может, жидкость на камни брызгать? — подумала Татьяна. — Жаль, что Эрда не пошла со мной. Она бы всё объяснила».

Таня подошла к лавке. Сняла кепку и тёмные густые волосы рассыпались по плечам. Она открыла короб и достала из него сарафан нежно-голубого цвета, белую блузу с короткими рукавами из тончайшего материала и милые панталончики из такого же материала и того же цвета, что и блуза. Так же она достала туфли и стала с восхищением их рассматривать. Они были сделаны из замши, по цвету чуть темнее сарафана. «Это просто произведение искусств какое-то!» — думала Таня, держа их на ладони. Потом, вынув из кармана джинсов, положила на полку рядом с мылом сотовый телефон. Сняла с себя одежду и аккуратно сложила в короб. Вот только трусики и бюстгальтер не стала убирать. Решила постирать их. Уж больно непривычными ей показались панталончики.

— У тебя, оказывается, очень красивые волосы. Зачем ты их прятала? — раздался у неё над ухом низкий голос.

Таня вздрогнула и обернулась. Буршан стоял так близко, что она отшатнулась от него…

Часть 2 глава 1

«Чёрт! Как же он вошёл, что я не услышала!?» — мелькнуло у неё в голове. Мужчина был босиком и в одних брюках. На шее у него висел кожаный шнурок с металлической подвеской жёлтого цвета. Широкоплечий, с узкой талией и развитой мускулатурой, он напоминал ей статую Аполлона в Летнем саду. Буршан буквально поедал её взглядом, который, задержавшись на её груди, вспыхнул изумрудным огнём. Этот взгляд был очень хорошо знаком любой женщине и не вызывал сомнений.

— Иди ко мне! — глядя ей прямо в глаза, он начал медленно расстёгивать пояс на брюках.

— Нет! — Таня покачала головой и попятилась от него. — Не смей ко мне прикасаться, слышишь? Не трогай меня. — Сказала она и остановилась. Пятиться дальше было некуда. Она упёрлась спиной в стену.

Буршан перешагнул упавшие на пол брюки, подошёл к ней и взял за подбородок:

— В нашем мире женщины слушаются мужчин, а пленницы подчиняются безоговорочно.

Взгляд его был тяжёлым, но Таня смотрела на него с вызовом.

— Руку от моего лица убери, — процедила она сквозь зубы.

Он убрал, но тут же буквально припечатал её к стене. Она попробовала оттолкнуть от себя мужчину, но это было равносильно попытке сдвинуть с места скалу. Одной рукой он продолжал прижимать её к стене, другой приподнял бёдра и грубо вошёл в неё, нисколько не заботясь о том, что наносит ей боль. Мощными толчками он проникал в неё всё глубже и глубже. Татьяна закусила губу, чтобы не закричать от пронзившей её боли. В глазах защипало. «Ну, нет, он не увидит мои слёзы!» — думала она, хотя слёзы буквально душили её. Ей было не столько больно, сколько противно. Никогда ещё никто не брал её так грубо, так бесцеремонно, да ещё и против воли. Казалось, пытка любовью, никогда не закончиться. Наконец, он стал двигать бёдрами быстрее. Из его горла вырвался хриплый стон. Буршан замер. Отпустил Таню и отступил от неё.

— Сволочь… — прошипела она, глядя ему в глаза. — У вас всегда мужчины берут женщин силой?

— Я же тебе сказал, что в нашем мире женщины слушаются мужчин. К тому же не забывай, что ты — пленница. Поэтому для тебя слова «нет» не существует. Привыкай к этому. — Голос его был спокойный, тихий, но в нём звучала скрытая угроза.

Таня, воспользовавшись тем, что он отошёл от неё, быстро проскользнула в парную. Единственным её желанием было как можно скорее смыть с себя следы этой, так называемой, любви.

Она быстро схватила ковш, лежащий на полке, и стала наливать в деревянный ушат воду. Ближе к окну стоял большой железный чан. Под ним был разложен костёр, а из самого чана валил густой пар. Таня даже не стала рассматривать, как всё устроено. Она просто налила в ушат сначала кипяток, а потом из бочки, стоящей в противоположном от чана углу, холодную воду. Она быстро, с каким-то остервенением стала ополаскиваться. И только обмыв себя полностью, осмотрелась. Пол в бане был деревянный, а чан не просто стоял, а висел на перекладине между двух столбов. Под чаном пол отсутствовал. Там было углубление, выложенное большими плоскими камнями. И вот уже на камнях горели дрова. «Странное приспособление, — подумала она. — Зачем нужно было подвешивать чан, когда есть печь?» Таня, уверенная, что Буршан ушёл, стала рассматривать обустройство бани. На стенах располагались полки, на которых стояли точно такие же горшочки, как и в предбаннике и точно такие же разноцветные куски лежали на плетёных подставках. Таня взяла один из этих кусков и опустила его в воду. Она не ошиблась. Это было мыло. Что бы хоть как-то успокоиться и унять кипевшую в ней злость, она намылила руки и выдула из пены несколько пузырей.

— Красиво, — раздался ненавистный ей голос.

Она вздрогнула и обернулась:

— Ты не ушёл?

— Трудно покинуть такую сиятельную красоту, — усмехнулся он, приближаясь. Вид обнажённого женского тела снова привёл Буршана в возбуждение. Он с лёгкостью (уж в чём, а в силе ему точно не откажешь!) подхватил Таню за талию и посадил на полок таким образом, что его бёдра оказались на уровне её раздвинутых ног. Она попыталась оттолкнуть его, что бы соединить ноги, но из этого опять ничего не получилось. После недолгой борьбы, которая проходила в полной тишине, мужчина снова овладел ею. Боль была гораздо сильнее, чем в первый раз. Таня сжала зубы, что бы сдержать стон, рвавшийся наружу. Когда Буршан замер, она так и продолжала сидеть с закрытыми глазами. Руками она упиралась в полок, чтобы не упасть. Одна мысль пульсировала у неё в голове: «Я убегу… Не знаю, как и когда, но я убегу! Я убегу, даже если ты приставишь ко мне охрану, чёртов мерзавец!»

Буршан запустил руку в её влажные волосы. Сгрёб их в кулак на затылке:

— О чём думаешь?

— Тебе это знать не надо, — открыв глаза, выдохнула она с презрением.

Буршан крепче сжал кулак:

— О нём думаешь? О том мужчине?

В ответ презрительная усмешка.

— Не смей думать о нём, когда я рядом! — почти прорычал он.

— Да? Так знай, ты можешь насильно завладеть моим телом, но никогда не сможешь завладеть моими мыслями и моей душой! — посмотрела с вызовом ему в глаза.

Часть 2 глава 2

Буршан разжал кулак, развернулся и, молча, вышел из бани, хлопнув дверью. В предбаннике он взял одно из полотенец и стал вытираться, даже не подумав о том, что не помылся. Он был зол. Эта чужеземка выводила его из себя, вызывая двоякое чувство. Ему хотелось сломать её, добиться покорности через боль и страх. И в тоже время он хотел не просто покорности, но и… чего? Нежности?.. Любви?.. Буршан замер с полотенцем в руках от внезапно пронзившей его мысли. Неужели?.. Неужели ему нужна её любовь? Но почему!? За свои двадцать пять лет он познал любовь многих женщин. Женщины эти были и моложе его, и старше, и из Голубой Дали, и из соседних Далей, например, как Радана, но ни одной из них ещё не удалось завладеть его сердцем. Так неужели этой чужеземке удалось за такое короткое время то, что не удавалась прежде никому? «Нет, этого просто не может быть! — одёрнул он себя. — Она не вызывает у меня никаких чувств, кроме желания!» Конечно, красивая женщина манила к себе и возбуждала. Конечно, он не хотел уступить такую красавицу Руберику. Конечно, он хотел только один обладать ей. И, конечно, ему нужна только её покорность. «Да. Мне нужна только её покорность. Только покорность и нечего больше» — повторил он несколько раз, словно уговаривая себя. Надел брюки и тут заметил незнакомый предмет, который лежал на лавке рядом с коробом с одеждой. Он взял в руки бюстгальтер и с удивлением стал рассматривать. Конечно, он понял, для чего эта симпатичная вещица и подумал, что такой вид одежды совершенно бесполезен. А вот ажурные трусики из тонкого материала ему очень понравились своим изяществом. Он взял в одну руку панталончики, в другую кружево бордового цвета, и решил, что такое нижнее бельё гораздо привлекательней в мире чужеземки. Таня, которая в этот момент приоткрыла дверь парной, увидела, что мужчина ещё не ушёл и быстренько ретировалась. Не хотелось ей попадаться ему на глаза. Неровён час, снова на неё наброситься, а она уже сыта его, так называемой любовью, по горлышко.

Буршан взял короб с её вещами, положил сверху нижнее бельё и тут заметил ещё один странный предмет, который лежал на полке рядом с мылом. Он взял в руки золотистый прямоугольник и с интересом повертел его. «Это что за вещица такая? — думал он, глядя на своё отражение. — На зеркало не похожа… Слишком тёмный в ней лик». Он пожал плечами, положил эту странную вещь в короб с одеждой и вышел на улицу. Вечер был тёплый. Лёгкий ветерок шевелил его волосы, и он подставил лицо этому ветерку. Буршан встал за угол бани таким образом, чтобы Таня не смогла увидеть его, когда выйдет, а он бы её видел. Прислонившись плечом к бревенчатой стене, Буршан вспоминал, как увидел чужеземку впервые. В тот момент она разговаривала с Рубериком. И очень дружелюбно, кстати, разговаривала. Даже улыбалась ему. А Руберик? Он смотрел на неё с нескрываемым восхищением. И он, не задумываясь, вступил в пререкание из-за неё с ним, Буршаном. Она тогда спросила, имеет ли право выбора женщина… Она хотела выбрать сама. Так вот о ком она думала в бане! Не о чужеземце, нет! Руберик… Князь второй линии… Его брат и его друг детства… Буршан скрипнул зубами. Он выбьет этот интерес из её головы! Он сделает всё, что бы эта женщина принадлежала ему не только телом, но и душой. Для начала надо проследить, что бы они с Рубериком виделись как можно реже…

Таня выглянула из парной и, увидев, что в предбаннике никого нет, поспешила одеться. Она вытерлась пушистым полотенцем, надела панталончики и блузу. Облачилась в сарафан и обула симпатичные туфельки, которые не только пришлись ей в пору, но были очень удобными. Татьяна торопилась скорее покинуть баню, опасаясь, что Буршан может вернуться. Поэтому про телефон на полке даже не вспомнила. Вышла из бани. Оглянулась по сторонам. Смеркалось. Она с интересом наблюдала, как какой-то мужчина подошёл к стеклянному шару, снял его верхнюю половину, опустил вовнутрь что-то вроде лучины и вокруг шара разлился желтоватый свет. Потом он вернул верхнюю часть шара на место, и свет стал более приглушённым. Таню заинтересовал этот процесс. Ей захотелось узнать, что же там зажёг «фонарщик», так мысленно назвала она мужчину. Ивлева пошла в его сторону, но тут же кто-то грубо схватил её за локоть. Она вскрикнула от неожиданности и оглянулась.

— Далеко собралась? Дом в другой стороне. — Даже в наступивших сумерках Таня видела, как ходят желваки на скулах Буршана.

— Я только хотела посмотреть, что он там зажигает. Или пленницам нельзя?

— Только посмотреть?

— Да. Только посмотреть.

— Хорошо. Идём. Посмотришь.

Они подошли к мужчине, на плече которого висел не большой короб. В руке он держал лучину.

— Доброго тебе вечера, Рагул. — Поздоровался Буршан.

— И тебе добрейшего вечера, князь. И тебе, сиятельная госпожа.

— Рагул, покажи Тане, что там внутри.

— Конечно, госпожа. Смотри.

Мужчина приподнял верхнюю часть шара, и Таня увидела внутри высокую свечу довольно большого диаметра. К тому же она заметила не большое отверстие в «абажуре», так мысленно она назвала стеклянный шар.

— Она прогорит за ночь? — поинтересовалась женщина.

— Нет. Завтра на рассвете я погашу её, а вечером зажгу снова. Такой свечи хватает на два-три дня.

— И ты один на всех улицах фонари зажигаешь?

— Почему же один? Одному мне не управиться. Улиц в нашем селении много, значит, и фонарей тоже много. У меня пять помощников, и два подручных.

— Красивая у тебя работа. Тёплая и светлая. — Улыбнулась Таня.

— Спасибо на добром слове, госпожа. — Слегка поклонился Рагул. — Только я, с твоего позволения, пойду уже. Темнеет быстро, а мне ещё улицу до конца пройти надо, да на соседнюю свернуть. А потом ещё работу помощников проверить.

— Конечно. Извини, что задержала. До свидания.

Таня, не оглядываясь, направилась к дому Буршана. Он, обогнав её, первый поднялся на крыльцо и распахнул перед ней дверь. «Джентльмен, твою мать!» — зло подумала она и вошла в коридор, освещённый несколькими свечами. То, что в Голубой Дали нет электричества, это она уже поняла. И очень надеялась, что жить при свечах будет не долго.

Часть 2 глава 3

В большой комнате был накрыт стол. Весело потрескивали дрова в печи. На печи стоял чайник. На подоконнике, столе и полках горели толстые свечи в красивых металлических подсвечниках, отчего в комнате было достаточно светло. Высокие подсвечники стояли около лестницы. В них так же горели свечи.

— Эрда! — позвал Буршан. Девушка поспешила на зов:

— Да, господин.

— Сделай нам какой-нибудь душистый отвар, а мы пока поедим. Да… вот это, — он подал короб с Таниными вещами, — отнеси в кладовую.

Эрда взяла короб и ушла под лестницу.

— Садись. Будем ужинать. — Буршан жестом пригласил Таню за стол.

«Не плохо так — ужин с князем при свечах! Как романтично…» — мысленно усмехнулась Таня, а вслух сказала:

— Спасибо. Я не голодна.

— Дело твоё. — Он равнодушно пожал плечами. — Можешь не есть, но сидеть со мной за столом тебе всё равно придётся.

Таня не стала спорить. Присела на красивый деревянный стул с резной спинкой.

Буршан положил на свою тарелку несколько ровно отрезанных тонких кусков мяса. Налил из большого соусника прямо на мясо восхитительно пахнущую густую массу. Взял кусок хлеба и приступил к еде. Ел он аккуратно. Красиво ел. Да так аппетитно, что у Тани слюнки потекли.

— Госпожа. А ты почему не ешь? — Эрда вернулась из кладовой и стала заваривать душистые травы. — Если не хочешь мяса, то возьми сыр и овощи. Или фрукты. — С этими словами она подвинула к Тане тарелку с сырами, тарелку с нарезанными овощами и керамическую вазу с фруктами. — А эти булочки пекла сегодня Фиоза. Она в нашем клане лучший пекарь. Попробуй. Я уверена, что они тебе понравится.

— Спасибо, Эрда, — улыбнулась Таня девушке. — Я обязательно попробую булочку, но завтра, а вот сыр и фрукты поем сейчас.

Таня взяла керамическую тарелку, положила на неё пару кусочков сыра, который внешне напоминал адыгейский и ложку рассыпчатого творога. Решила сначала попробовать. Вдруг не так вкусно, как в Адыгее.

— К сыру подходит варенье из зерики. Угощайся, госпожа, — поставила девушка перед Таней не большую керамическую миску с ароматным вареньем.

— О, это действительно очень вкусно! — сказала Таня, попробовав варенье с творогом. Варенье ей и, правда, понравилось, хотя трудно было сказать, какую ягоду напоминает зерика. Нечто среднее между черникой и земляникой.

Таня с удовольствием выпила травяной отвар из большой керамической кружки. Надо сказать, посуда почти вся была из керамики. Вот только чайник был металлический.

— Спасибо, Эрда, — Буршан вытер губы и руки льняной салфеткой. Потом сделал несколько глотков напитка из своей кружки. — Ты поела? — повернулся он к Тане.

— Да.

— Эрда, свечи в спальне горят?

— Да, господин. Я зажгла их, как только увидела, что вы вышли из бани.

Буршан взял Таню за руку:

— Пойдём, я покажу тебе, где мы будем спать.

— Спасибо тебе, Эрда. — Увлекаемая Буршаном, успела поблагодарить девушку Таня.

Часть 2 глава 4

Как только Буршан посадил Таню на коня, Руберик подошёл к Максиму. Помог ему подняться. Макс потряс головой. В ушах, после удара князя, стоял звон.

— Не стоило тебе так себя вести, — беззлобно сказал Руберик, придерживая шатающегося мужчину за локоть.

— Неужели ничего невозможно сделать?

— Прости, чужеземец. В нашем мире свои законы.

— Что будет с Таней?

— Ничего плохого. Она понравилась князю. Будет жить с ним. У него хороший дом. Хороший доход. Она не будет ни в чём нуждаться. — Ответил со вздохом мужчина.

— Да причём здесь доход!? Как она будет жить с человеком, которого не то, что не любит — даже не знает!?

— Буршан хороший человек. Придёт время и она полюбит его, — снова печально вздохнул князь второй линии. Он был очень расстроен, что эта женщина досталась не ему.

— А её семья? Её друзья? Наш мир, в конце концов!? Как она будет жить без всего того, к чему привыкла?

— Наш мир тоже хорош. Я уверен, ей у нас понравится. — С этими словами Руберик повёл Макса под локоть к дольмену.

Макс попытался освободить руку, но Руберик крепко держал его:

— Не делай глупостей. Смирись, раз уж так получилось.

— А что я скажу её родным? Ведь мне никто не поверит, если я стану рассказывать обо всём, что здесь произошло. В нашем мире никто не верит в параллельные миры.

Руберик, молча, пожал плечами. Сатурат, который шёл чуть поодаль, посоветовал:

— Скажи, что она просто заблудилась. Ты искал и не смог найти.

— А если я опять пройду через эти ваши Врата?

— Увы, — улыбнулся Руберик. — Через эти Врата к нам можно попасть только в определённый день, час и минуты. Вы просто случайно оказались здесь именно в это время.

— Да… Не повезло нам…

Они подходили к Вратам.

— Послушайте, — взмолился Макс, — позвольте мне остаться.

— Зачем? Что бы ты при удобном случае мог вместе с Таней сбежать от нас? Нет. Прости.

— Ну, вы хотя бы о ней подумайте! — Максим повернулся лицом к мужчинам. — Ну, вот с вами бы такое произошло, и ваши родные считали бы, что вы погибли?

Сатурат и Руберик переглянулись. Руберик чуть прикрыл веки в ответ на немой вопрос друга. В то же мгновение они оба толкнули Макса, стоящего спиной к Вратам. Макс взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, сделал несколько шагов назад и вдруг почувствовал, что его стало засасывать в дольмен. Минув Врата, он не удержался на ногах и сел на пятую точку. Он тут же подскочил с земли и прошёл через дольмен. Огляделся. Никаких тебе велюровых ёлок. Никаких сиреневых листьев на кустах. Никаких мужчин в странных одеждах. Тот же пейзаж, что и с другой стороны. Он ещё несколько раз проходил через дольмен, но ничего не изменилось. Мужчина сел на землю и обхватил голову руками.

«Вот влип! Придётся воспользоваться советом Сатурата. А что я скажу? Как я мог потерять её из вида? — рассуждал сам с собой Макс, спускаясь к машине. — Остаётся только одно: сказать, что она свернула в лесок по нужде, я её не дождался и пошёл искать… и… не нашёл…»

Макс сел в машину. Посмотрел на часы. Надо же! Казалось, они были там совсем недолго, а на поверку вышло, больше трёх часов. Как только он вернулся в гостевой дом, то сразу пошёл искать тётю Катю. Она оказалась в погребе.

— Что ты один? Где Таня? А бледный такой почему? — засыпала она его вопросами.

— Беда, тётя. Таня потерялась.

— Как это — потерялась? — Катерина медленно опустилась на стул. — Ну, вот — снова здорово!

— Что значит — снова? — Макс впился в тётку взглядом.

— Да, так… ерунда… Потерялась-то как? Ты искал её? Звал?

— Господи, тётя! Ну, конечно и искал, и звал! Надо бы в полицию. — С тоской в голосе сказал Макс.

— Обязательно надо. А ещё поисковый отряд… этих… как их там?.. волонтёры, кажется… Только сейчас уже поздно. Они работу закончили. Не волонтёры… полицейские…

— Так, может, к дежурному?

— Ну, примет он у тебя заявление, и что? Всё равно только завтра на рассмотрение возьмут. Если ещё возьмут…

Часть 2 глава 5

В полиции на Максима смотрели с подозрением.

— Странные Вы вещи рассказываете, молодой человек. — Вкрадчиво проговорил лейтенант Величко, принимающий заявление о пропаже человека. — Отошла по нужде… Пропала… А как давно?

— Я же говорю, вчера вечером… точнее, днём. Я её до вечера искал.

— Так трёх дней ещё не прошло, — ещё один оперативник, сидевший в кабинете, подал голос.

— Да она в горах потерялась, понимаете? Не на соседнюю улицу в магазин вышла, а в горах!

Мужчины переглянулись.

— Вы понимаете, что согласно установленным правилам…

— Да поймите вы! Дорога каждая минута! — прервал Макс лейтенанта.

В это время в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти в штатском.

— О какой минуте идёт речь? — оглядев присутствующих, спросил он.

— Товарищ подполковник, — встал из-за стола Величко. — Тут такое дело…

— Моя знакомая в горах пропала, а они заявление принимать не хотят, — снова не дал договорить лейтенанту Максим.

— В горах? В каком месте? — поинтересовался подполковник Ильин.

— Может, знаете? Его ещё называют «Городищем дольменов» или «Кладбищем дольменов»

— Ну, вот опять, — Ильин сел на стул.

— Что значит — опять?

— Да был тут у нас случай… Я молодой совсем… только на службу заступил. Это когда же было?.. Дай, вспомню… Да, пожалуй, лет двадцать тому назад… Да, Вы присаживайтесь, молодой человек, присаживайтесь… Девушка одна из Краснодара пропала. Да… Долго искали. И вдруг через пару лет сама нашлась, представляете? Живая и здоровая, только не помнит ничего. Говорит, что заблудилась, в горах долго плутала, а сколько по времени — не знает. И почему платье на ней странное — тоже объяснить не могла. Думали, с головой беда — так нет. Она в медицинском на первом курсе училась, когда пропала. Говорит: «Собирайте комиссию, проводите опрос. В пределах первого курса всё расскажу». Вот такая была история. Да… А девушка точно пропала? Может, повздорили с ней, она обиделась и ушла?

— Не вздорили мы с ней. И если бы ушла, то уже давно в гостевой дом к тёте Кате вернулась.

— Это к какой тёте Кате? Бойко, что ли?

— Да. А Вы откуда знаете?

— Так девушка та тоже в её гостевом доме отдыхала… Ну, надо же!.. — подполковник почесал затылок. — Вот, что, орлы. Давайте, собирайте поисковую группу. Вдруг в этот раз повезёт.

«Ага, как же — повезёт! — в сердцах думал Макс, возвращаясь к тёте Катё домой. — Ребятам я, конечно, правду расскажу… Вот только поверят ли?..»

Макс не просто так устроил сцену в отделении полиции. Теплилась у него слабая надежда: вдруг Тане удастся убежать, и её найдут в горах. Вряд ли она сама сможет найти дорогу к гостевому дому, а тут всё-таки люди…

Максим позвонил Артуру.

— Ну, как там у тебя дела с девочкой? Продвигаются? — вместо «здравствуй» бодро спросил друг.

— Артур… Тут такое дело… В общем…

— Что? Продинамила тебя эта красотка? Зря строил планы? — хохотнул друг.

— Нет. Всё гораздо серьёзней. Она пропала…

— Пропала? Что значит — пропала?

— Артур, приезжай. Я тут ещё на несколько дней задержусь с поисковой группой. Приезжай. Я всё расскажу.

— Давно пропала?

— Вчера. Приезжай, говорю! И как можно скорее.

— Что там такое? Кто пропал? — спросила Марина у мужа, входя в комнату.

— Так, Марина. Только спокойно… — убрал он от уха телефон.

— Артур! Что? Что произошло?

— Да чёрт знает что! Макс говорит, Таня пропала…

— Мамочки… — Марина прикрыла ладошкой рот и села на диван. — Что я тёте Саше скажу? А Наташке? Они же мне не простят…

— Мариночка, успокойся. Макс уже подал заявление в полицию и сейчас там ведётся поиск.

— Поехали. Немедленно поехали туда! Ты знаешь, где это?

— Знаю. Максим ждёт меня.

— Что значит — тебя? Я тоже еду. И не возражай! Маму только предупредить надо, что мы на несколько дней отлучимся. Как хорошо, что у нас с тобой отпуск, — говорила Марина, надевая спортивные брюки и футболку. — А ты что стоишь? Давай, переодевайся.

Часть 2 глава 6

— Ребята. Я должен рассказать вам правду, — Макс нервно ходил взад вперёд по комнате.

— Что значит — правду? — встрепенулась Марина. — А полицию ты что — обманул?

— Пришлось. Иначе бы меня за сумасшедшего приняли. Да я не уверен, что и вы мне поверите…

— В общем, силы оказались неравные… Князь увёз Таню, а меня буквально выкинули за эти самые Врата. — Закончил он свой рассказ.

— Ты её бросил, понимаешь? Ты предал её! Может, ты и не сражался вовсе! — Набросилась Марина на Макса с обвинениями. Она вскочила со стула и заметалась по комнате.

— Мариш, успокойся. Макс не трус. Я его знаю. Бред какой-то… — потёр виски Артур.

— Бред? Не сражался? А это что? — Максим снял футболку, и Марина с Артуром увидели несколько порезов у него на груде, плечах и животе. — А это? — он вынул из рюкзака футболку, на которой остались явные порезы от ножа и засохшие бурые пятна крови. — Я надеюсь, что Тане удастся вырваться каким-то образом из того мира, но не уверен, что она найдёт дорогу назад. Поэтому я и заявил в полицию. Пусть в поиске будут участвовать как можно больше людей. Ну, что? Вы-то готовы поехать со мной?

— Конечно! — Марина подошла к Максу. — Прости… Я сама не знаю, что говорю… — дотронулась до его руки. — У меня в голове каша… другой мир… князья… и Танюшка моя пленница… Господи, что же с ней там происходит сейчас? — всхлипнула она.

— Готовы, готовы. Иначе, зачем бы мы сюда приехали? — согласился Артур с женой. Он подошёл к ней, обнял за плечи. — Мариша, соберись! Тут слезами горю не поможешь. Давай, малыш, бери себя в руки.

Когда они подъехали к кладбищу дольменов, то увидели, что несколько человек ходят по склону.

— Волонтёры, — сказал Максим.

— Ну и где эти Врата? — повертела головой Марина.

— Их отсюда не видно. Надо подняться намного выше и пройти в лесок.

Они поднимались и спускались, уходили то в одну сторону, то в другую. Углублялись в редкий лесок. Проходили через Врата.

— Смотрите, — Макс показал на влажную землю. — Вот тут наши следы. Вот… У Тани ножка маленькая, видите? И тут её следы есть, а тут, — он прошёл через дольмен, — нет. Мои — есть, а её — нет.

— Ты тут так натопал… Хотя… Знаешь, ты прав. Если есть твои следы на той стороне, то должны быть и её…

Уставшие и голодные, через несколько часов безрезультатных поисков, они стали спускаться к машине. Когда вошли в дом тёти Кати, то их там ожидал лейтенант Величко.

— Ну, что? Как поиски?

— Безрезультатно, — угрюмо сказал Максим.

— А я вот знаете, что подумал? Может, и не потерялась ваша Таня? Может, дома уже давно, а?

— Если бы она и поехала куда, то только к нам. У нас её нет. К тому же вещи её все здесь. — Сказал Артур.

— Так, может, ты её… того?.. — Величко провёл по горлу ребром ладони. — «Бритвой по горлу и в колодец»?

— Вызывайте собак. Пусть они ищут. Может, найдёте место, где я её закопал. — С сарказмом произнёс Макс.

— Это можно считать признанием? — опять вкрадчиво спросил Величко. Такая уж у него была манера разговора.

— Послушайте, лейтенант. Что Вы ерунду городите? Я понимаю, что вам в отделе висяк не нужен, но границы не стоит переступать. — Встал рядом с другом Артур.

— А это у нас тут кто такой умный?

— А это у нас капитан Басов. — Артур сунул под нос Величко своё удостоверение.

— Прокуратура, значит? Ну, ну… — поджал тот губы.

— Послушайте… Ваш подполковник говорил, что давно был похожий случай… — припомнил Макс.

— Раз говорил, значит, был, — нехотя согласился лейтенант.

— Какой случай? — встрепенулся Артур.

— Да такой же. Около двадцати лет назад тут тоже девушка пропала, а потом нашлась. Я-то тогда ещё под стол пешком ходил, а подполковник Ильин это дело хорошо помнит. Ладно, пошёл я. Жду вас всех завтра в отделении. Надо пару вопросов под протокол. — И Величко, отсалютовав, ушёл.

— Ты ничего не говорил про тот случай.

— Не успел. Так же, как с тётей Катей поговорить не успел.

— А тётя Катя тут причём?

— Так девушка в её гостевом доме останавливалась. Тогда он ещё не такой шикарный был, но комнаты она сдавала…

— Да, что рассказывать-то? — всплеснула руками тётя Катя. — Приехали студенты из Краснодара на красоты наши полюбоваться. Компания большая. Я сейчас точно и не скажу, сколько их было… Может, восемь, может семь… Не помню. Ну, вот так же, как Таня с Максом гуляли тут. На Кизинчи ходили. Шашлыки на речке жарили. Отдыхали, в общем. А потом решили на это кладбище дольменов сходить. И девушка эта… Ольга, кажется… точно, Ольга, тоже потерялась. Нашлась потом через пару лет, но ничего не помнила — где была, с кем? Как жила? Вот и вся история. Когда Макс-то про Таню сказал, мне прямо не хорошо стало. Словно в прошлое вернулась…

— А почему ты мне не рассказала про эту Ольгу?

— А что бы это изменило? — глубокомысленно спросила женщина. — Вы, вот что, ребята, давайте-ка ужинать и спать. Утро вечера мудренее. Завтра встанете пораньше и на поиски пойдёте. Вдруг повезёт…

— Сначала к Величко, потом на поиски, — вздохнул Макс.

— Значит, Ольга… — подул на чай Артур. — Будем эту Ольгу искать. Не просто так она говорила, что не помнит ничего. Видно, боялась сказать правду, что бы её за сумасшедшую не приняли.

— Да где теперь найдёшь эту Ольгу? — в сердцах Макс поддал ногой стул.

— Тихо, тихо… Мебель не ломай! Может и не найдём, но попытаться надо. Я, когда завтра с тобой в полицию пойду, переговорю с этим подполковником. По архивам пошарю. По своим знакомым пройдусь. У моего приятеля сестра в Краснодаре живёт, так у неё муж — наш коллега. Мент менту глаз не выклюет, — хохотнул Артур. — Короче, если эта Ольга из Краснодара не уехала — найдём, не сомневайся.

Часть 2 глава 7

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Князь открыл перед Таней дверь, и она оказалась в большой спальне.

— Проходи.

В изголовье широкой кровати стояли высокие подсвечники. В комнате царил полумрак, потому что не все свечи горели. В этом полумраке ослепительно белели простыни.

«Как же они достигают такой белизны?» — совсем не к месту подумала Таня, подходя к кровати. И посмотрела на Буршана:

— А ночная рубашка для меня есть?

— Ночная рубашка? — удивлённо спросил князь.

— Это одежда для сна. Или ваши женщины спят без них?

— Я знаю, что такое ночная рубашка. Только зачем нужна одежда для сна такой сиятельной красавице? Разве можно скрывать такое прекрасное тело? — Буршан протянул к ней руку и снял лямку сарафана с её плеча.

Таня отступила назад:

— Может, хватит на сегодня?

— Не хватит, сиятельная Таня. Ты слишком хороша, что бы тобой можно было так быстро насытиться.

Но Таня продолжала отступать назад. Буршан резко рванул её на себя. Раздался треск, и тонкая ткань блузы порвалась.

— Буршан… — Таня расстроено смотрела на рукав. Порванная ткань свисала с плеча. — Зачем?..

— Я, кажется, говорил, что слово «нет» для тебя не существует? У тебя плохая память? Или ты плохо слышишь? — с этими словами он стал срывать с неё сарафан.

— Подожди! Не надо портить такую красивую вещь. Я сама разденусь…

Она стала торопливо снимать с себя сарафан и то, что осталось от блузы. Скинула туфли. Поискала глазами, куда это всё можно положить. Увидела около окна комод и направилась к нему.

— Ты куда? — она вздрогнула от грозного окрика.

— Положить вещи…

Буршан вырвал одежду из её рук, швырнул на пол. Потом бесцеремонно сгрёб её в охапку и потащил к кровати…

Таня встала с постели.

— Ты куда? — теперь спросил вальяжно.

— Я хочу душ принять… то есть помыться…

— Зачем это? Ты только что из бани.

— Хочу смыть твои следы, — зло бросила она.

— Не стоит торопиться. — Буршан с грацией кошки поднялся с кровати и мгновенно оказался рядом с ней. Запустил ей руку в волосы и сжал в кулак на затылке. Запах этой женщины, возбуждал его ничуть не меньше, чем её нагота. — Я хочу, что бы ты поцеловала меня.

— Чтооо?

— Плохо слышишь? Я хочу, что бы ты поцеловала меня.

— А больше ты ничего не хочешь? — спросила и тут же прикусила язык, потому что в зелёных глазах мужчины блеснул недобрый огонёк.

— Хочу. Я много чего хочу, — он сильнее сжал ей волосы, а потом толкнул на кровать.

«Кажется, пришло время целовать не только руку», — с содроганием подумала Таня…

Через два часа боли и унижения она отползла на край кровати. Благо, кровать была широкая. Поджала ноги и обхватила руками колени. Её трясло от злости и отвращения. К горлу подкатывали слёзы. В глазах щипало. Чтобы не зарыдать в голос, Таня прикусила мизинец. Боль физическая отвлекла её от боли душевной.

«Как же сбежать отсюда? Как!? — пульсировал в голове один единственный вопрос. — Так, Ивлева! Быстро взяла себя в руки! Соберись! Не время нюни распускать! Надо поближе сойтись с Эрдой. Она девушка доброжелательная и простодушная. Постараюсь выведать у неё всё, что ей известно о Вратах? Может, она и дорогу знает не такую длинную, а короче…» Есть такая поговорка, немного грубоватая, но верная: «Человек не свинья, ко всему привыкает», но Таня знала точно, что не собирается привыкать ни к этому миру, ни к этому мужчине. Уж чего-чего, а твёрдости характера ей было не занимать. Она даже не сомневалась в том, что вернётся к себе, в свой родной Питер. Вопрос времени. Чтобы хоть как-то успокоится, Таня стала вспоминать тот путь, который они проделали с Буршаном от места знакомства до Голубой Дали. Конечно, ей придётся покинуть селение пешком, а не верхом. Следовательно, это займёт больше времени. Но это не важно. Важно то, что бы она хоть на какое-то время осталась одна, без присмотра. Для этого ей придётся придержать свой характер. Сделать вид, что она смирилась со своим положением. Как только князь станет доверять ей, то, скорее всего, у неё появится такая возможность. И уж она не упустит своего шанса вырваться из этого мира. А ещё обязательно надо узнать, в какое время суток можно вернуться. Они ведь с Максом оказались в Горушанде около трёх часов дня. Но это по адыгейскому времени. Может, в этом мире время течёт по-другому. За размышлениями о побеге Таня успокоилась и не заметила, как заснула.

Буршан встал с постели. Прислушался к ровному дыханию женщины. Быстро надел брюки, безрукавку. Обулся. Подпоясался ремнём с ножами и вышел из спальни. Он думал, не слишком ли жестоко обошёлся с чужеземкой? Но, вспомнив её упрямство и её дерзость, решил, что для того, что бы покорить такую гордячку даже этого не достаточно. «Ничего! Сначала будет дерзка и надменна, потом станет мягче воска». Успокоив себя этой мыслью, он отправился в лавку, где приобрёл вещи для Тани. Ещё вечером он договорился с лавочником о позднем визите…

Часть 2 глава 8

Таня проснулась от яркого солнечного света. С удивлением осмотрела комнату… «Чёрт! Значит, это был не сон…» — подумала с тоской. Она лежала на краю кровати. Прислушалась… Вроде, не слышно, что бы кто-то дышал рядом. Осторожно повернула голову. На кровати, кроме неё, никого не было. Всё тело ныло так, будто по нему трактор проехал. «Лучше бы проехал, чем такое унижение, как ночью» — с горечью подумала она, откидывая одеяло и вставая с постели.

Она решила побыстрее одеться, пока не появился князь. Подошла к шкафу, распахнула дверцы и замерла в удивлении: он был полон женской одежды. «Интересно, это одежда моей предшественницы?» — подумала Таня, снимая с вешалки алый сарафан. Приложила к телу и поняла, что он точно по её размеру. Затем взяла блузку. Она тоже оказалась ей в пору.

«Когда же он успел так пополнить мой гардероб?» — с брезгливостью вспомнила она князя.

Отложив одежду на кровать, Таня решила посмотреть нижнее бельё. В плетёной корзине вместе с панталончиками она обнаружила чулки, чему была не только удивлена, но и обрадована. Хоть туфли и были из очень тонкой замши, но всё равно без чулок было не комфортно. Чулки были из неизвестного ей очень тонкого и прозрачного материала. Вместо резинки они заканчивались широкой замшевой полосой со шнуровкой. Таня решила надеть их, чтобы не натереть пятки. Вдруг сегодня у неё будет возможность прогуляться по селению. Когда она зашнуровала второй чулок, раздался знакомый голос:

— Панталоны не надевай.

Она обернулась. Буршан стоял так близко, что мог дотронуться до неё рукой. Глядя на неё, он снимал безрукавку. «Как же ему удаётся подкрасться так незаметно… — думала Таня с тоской. — Он постоянно застаёт меня врасплох…»

— Ты просто сияешь красотой… — откинув в сторону брюки, проговорил мужчина и, как уже не раз, бывало, запустил руку ей в волосы и сгрёб на затылке. «Чёрт! — мысленно выругалась Таня. — Найду где-нибудь бритву и побреюсь, к чёртовой матери, наголо!» Буршан шагнул к кровати. От одной мысли, что будет дальше, Таню бросило в дрожь. Старая поговорка: «Если Вас насилуют — постарайтесь расслабиться и получить удовольствие» подсказала ей тактику поведения. Она решила не сопротивляться, а действительно расслабиться и лежать, не двигаясь. Некоторых мужчин заводит именно сопротивление. Удовольствия, конечно, не получила, а вот боли избежать удалось.

«Он неутомимый какой-то, — неприязненно подумала Таня, когда князь оставил её в покое и стал одеваться. — Молодой ещё, горячий… Молодой!»

— Сколько тебе лет, Буршан? — она встала с кровати.

— Что?

От удивления он даже перестал пояс на брюках застёгивать.

— Я спрашиваю — сколько тебе лет? — подошла к нему Таня.

— Двадцать пять…

— Послушай, я на много лет тебя старше… Зачем тебе нужна женщина, которая через некоторое время будет выглядеть рядом с тобой старухой? Ты же молодой, красивый…

— Сколько тебе лет? — не дал ей договорить князь.

— Тридцать пять. Я старше тебя на целых десять лет. Зачем я тебе? Ты достоин молодой женщины, которая будет не только хорошей хозяйкой тебе, но и матерью твоих детей, в то время как я…

— Как там сказал твой друг? — снова с холодной усмешкой перебил её Буршан. — «Хватит ломать комедию?» Так, кажется? Я понял твой хитрый ход. Решила прибавить себе несколько лет в надежде, что я поверю тебе и позволю вернуться в твой мир?

— Но, Буршан, мне, правда, тридцать пять. Ну, сам посчитай, я родилась в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году, а сейчас две тысячи восемнадцатый.

— Две тысячи восемнадцатый? — удивлённо поднял он бровь. — В таком случае, я не могу быть уверен в том, что ты старше меня. У нас другое летоисчисление. — Он застегнул безрукавку, обулся и направился к лестнице:

— Не задерживайся. Эрда уже накрыла на стол.

Татьяна решила панталончики не надевать. После неуёмной «любви» князя весь низ саднило, и она боялась, что даже такая тонкая ткань, как у панталон, при ходьбе будет причинять ей боль. «Сарафан длинный. Почти по щиколотки. Никто ничего не заметит». — Подумала женщина, одеваясь.

Часть 2 глава 9

К её удивлению, когда она спустилась, князь сидел за столом, но к еде не притронулся. Таня села на тот стул, на котором сидела за ужином.

— Почему ты не ешь? — спросила она князя.

— Жду тебя.

Ответ его удивил женщину, но она решила ничего не говорить, хоть очередная колкость и была готова сорваться с её языка.

В кухню вошла Эрда с дымящимся блюдом в руках.

— Что это такое? — Таня кивнула на блюдо, полное чем-то, очень похожим на гречневую кашу.

— Это каша, госпожа. Её едят с маслом или молоком. А ещё с мясной подливой. Ты с чем будешь?

— С маслом. Только буквально пару ложек, — сделала Таня предупреждающий жест, видя, что Эрда взяла ложку и миску.

— Как скажешь, госпожа, — кивнула та согласно.

Эрда положила несколько больших ложек каши в миску. Густо полила мясной подливой.

— Прошу, господин, — поставила она миску перед Буршаном.

Потом положила кашу для Тани.

— Вот масло, госпожа. Я не знаю, сколько тебе надо… — смущённо сказала, подвигая керамическую маслёнку.

— Спасибо. Я положу, сколько мне надо, — улыбнулась Таня.

Эрда осмотрела стол. Подвинула блюдо с ломтиками сыра и мясной нерезкой поближе к середине. Сняла салфетку с корзинки с хлебом и, решив, что всё в полном порядке, быстро ушла из кухни. Таня с удовольствием съела кашу. Гречу она очень любила.

— А что можно попить?

Буршан указал на три кувшина:

— Тут молоко, тут компот, тут кисель.

Таня потянулась было за кувшином с киселём, но Буршан остановил её:

— Я налью.

«Вот что за человек!? — мысленно воскликнула Татьяна. — То ведёт себя как джентльмен, то, как последняя скотина! Интересно, какой он всё-таки настоящий?»

— Спасибо, — она взяла кружку из его рук и сделала несколько глотков. Кисель был густой и очень вкусный. — Буршан, а Голубая Даль — название этого селения? — обратилась она к князю, набравшись храбрости.

— Нет. Голубая Даль состоит из пяти селений. В каждом селении свой клан. И у каждого клана есть свои Старейшины и свой глава. — Сухо ответил он.

«Ясно. Свой глава района», — мысленно усмехнулась Таня, а вслух спросила:

— А я могу прогуляться сегодня по улице?

— Конечно. Я уеду по делам. Не сидеть же тебе дома. Кстати… чуть не забыл.

Буршан подошёл к комоду, стоящему под окном, открыл одну из полок.

— Это тебе. — Положил перед ней на стол не то кисет, не то какой-то узелок красного бархата.

— Что это?

— Деньги.

— Зачем?

— Женщина князя не должна ходить без денег за подарками. Выберешь себе что-нибудь по своему вкусу.

— Так кто же я всё-таки — женщина или пленница? — задиристо спросила она.

— Одно другому не мешает. — Он окинул её взглядом, который Тане был уже хорошо знаком.

— Мне не нужны ни твои деньги, ни твои подарки. — Презрительно фыркнула она и тут же закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли: Буршан снова сжал её волосы на затылке в кулак.

— Гонор свой попридержи!

— Слушаюсь, мой господин. — Ядовито сказала Таня.

— Я смотрю, ты не понимаешь, когда с тобой говорят по-хорошему? — он сказал это тихим, вкрадчивым голосом, но у Тани от этого голоса мурашки по спине побежали. «Господи, да что же у меня за характер!? Зачем я его злю постоянно? Если ЭТО по-хорошему, то, как же тогда по-плохому? Сейчас самое время прикинуться бедной овечкой. К тому же не просто так умные люди говорят, что от смелости до глупости один шаг», — подумала она и, опустив глаза, сказала:

— Я всё поняла, Буршан. Прости.

— Эрда! — позвал Буршан, отпуская Таню.

— Да, господин. — Появилась на его зов девушка.

— Я сейчас уеду, а ты покажешь Тане наше селение. Расскажешь, какие у нас порядки. Отведёшь в харуш. Пусть знает дорогу. Поняла?

— Хорошо, господин.

— И ещё… Обязательно зайди с ней к Мадару. Я хочу, что бы ты помогла ей выбрать украшения, которые достойны женщины князя. А вот это, — обратился он к Тане и дотронулся до мочки её уха, — снять и выкинуть! Негоже моей женщине носить такие безделушки.

— Ну, уж нет! Снять и выкинуть ты их сможешь только с моего мёртвого тела, — злым полушёпотом, чтобы не слышала Эрда, сказала Таня.

— Что — подарок любовника? — так же тихо и зло спросил князь.

— Эти серьги мне подарила на день рождения мама!

— Мама? — по лицу мужчины пробежала тень. — Мать — это святое. Хорошо. Не снимай. А вот кольца себе присмотри. Ну, или бусы, или браслет… Бери то, что понравится, и не отказывай себе ни в чём. Да, пока не забыл… — он наклонился к самому уху Тани, и, касаясь губами мочки, прошептал: — Если сбежишь от Эрды, я велю её казнить.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Часть 2глава 10

— Эрда, мне так неловко… Я не помылась перед завтраком. Буршан так спешил, что сразу посадил меня за стол, а мне неудобно было ему отказать. — Сказала Таня девушке, как только за князем закрылась дверь. — А мне так хочется ополоснуться…

— У нас часто моются после завтрака. В этом нет ничего необычного.

— Может, ты сходишь со мной в баню и расскажешь, что там у вас в глиняных горшочках?

— Конечно, госпожа. Пойдём.

Эрда показала Тане, где находиться жидкость для мытья волос, где жидкость для стирки белья.

— Только не перепутай, госпожа. От жидкости для стирки волосы могут выпасть, — улыбнулась девушка.

— Не волнуйся, не перепутаю. У них запахи очень отличаются.

В большом кувшине с крышкой оказался крем для тела. Таня понюхала его и уловила тонкий аромат жасмина. Она взяла немного крема и помазала руки. Кожа стала мягкая, как шёлк.

— Какая прелесть! Кто делает такой восхитительный продукт?

— У нас в Голубой Дали есть травница в соседнем клане. Она и создаёт такой крем. За основу берёт то ли пчелиный воск, то ли жир какого-то животного… Каким-то образом отжимает сок растений… Рецепт я не знаю. Делает его только она, и никому секрет не выдаёт.

— А я смогу им воспользоваться после бани?

— Да. Он для этого и стоит на полке. Кстати, его можно и для лица использовать, не только для тела.

Потом Эрда рассказала, как можно быстро высушить волосы.

— Госпожа, если у тебя нет вопросов больше, то я, с твоего позволения пойду. Мне ещё надо со стола убрать, помыть посуду и в харуш отнести.

— Конечно, Эрда. Спасибо за помощь. Извини, что отвлекла тебя.

— Ты, когда помоешься, приходи в дом. Я всё закончу, и мы прогуляемся по селению.

После бани Татьяна с удовольствием помазала всё тело кремом. Быстро оделась и поспешила в дом. Ей не терпелось при свете дня прогуляться по улицам, получше всё рассмотреть. Ведь, когда они въехали с Буршаном в селение, то повернули налево, к его дому, а улица шла ещё и направо. Фонарщик сказал вчера, что улиц много, значит, селение гораздо больше, чем ей показалось с первого взгляда. К тому же, Тане было очень интересно узнать, как живут селяне. Ну, и самое главное — это расспросить Эрду про Врата. Таня вошла в дом.

— Эрда, ты уже освободилась? — позвала она девушку.

— Да, госпожа. — Девушка вышла из кухни. Потом, смутившись, добавила, — я только косу заплести не успела. — Она сняла платок с головы и Таня увидела, что волосы у Эрды чуть ниже плеч.

— А хочешь, я тебя заплету очень красиво? Когда я заплетаю себе, то у меня красиво не получается, а вот, когда кому-то другому, то получается не только красиво, но и быстро. Давай, садись на стул… так… гребень давай.

Эрда послушно села и протянула Тане гребень.

— Сейчас мы тебе такую красоту наведём — все девушки селения обзавидуются!

Когда- то давно, во время учёбы в институте, Таня окончила курсы косоплетения для того, что бы радовать свою племяшку Юлю красивыми причёсками. Навык сохранился. Она не раз делала замысловатые косы своим коллегам по работе на вечеринки. Теперь же, перебирая густые, не очень длинные волосы девушки, они придумала ей простую, но эффектную укладку. Когда Эрда подошла к зеркалу, то ахнула от изумления:

— Я никогда в жизни не видела такой красивой причёски!

Причёска, которую ей сделала Таня, шла девушке необыкновенно. Поднятые наверх волосы открывали шею, отчего она стала казаться более изящной. Длинные серьги в маленьких ушках так же подчёркивали эту изящность.

— У тебя есть какие-нибудь бусы? — поинтересовалась Таня.

— Да. Я сейчас принесу. — Девушка скрылась в комнате под лестницей, ведущей в спальню, и вскоре вернулась с деревянной шкатулкой в руках.

— Вот… смотри… Тут разные есть.

— Тааак… отлично… — Таня заглянула в шкатулку и стала рассматривать бусы. — Не то… и это не то… Так, какого цвета у тебя глаза? Ага… Вот! Вот то, что надо! Это подойдёт к твоим глазам и оттенит твои волосы.

Она взяла три нитки бус очень похожие на янтарные. Самую длинную нитку аккуратно уложила в причёску, а те, что короче, застегнула на шее девушки.

— Теперь посмотри ещё раз. Нравится?

Эрда посмотрела на себя:

— Неужели это я?

— Конечно, ты! Я тебе ещё вчера сказала, что ты очень милая. Ну, что? Теперь гулять?

— Да. Пойдём.

Они уже подходили к дверям, когда Эрда оглянулась:

— Госпожа, ты забыла…

Она подошла к столу и взяла деньги, которые оставил Буршан Тане.

— Куда же мне положить их?

— Так в сарафане есть карман. Вот тут, — и девушка показала карман, расположенный в боковом шве.

— Надо же… а я даже не заметила его… — растеряно улыбнулась Татьяна, убирая деньги.

Они вышли из дома.

Часть 2 глава 11

Если исходить из того, что в Горушанде тоже осень, то осень в этом мире необыкновенно тёплая. Таня шла в невесомой блузе с короткими рукавами и в сарафане из лёгкой ткани и чувствовала себя очень комфортно. Солнце грело, но не припекало. Встречные прохожие улыбаясь, здоровались с ними.

— Давай пойдём медленнее, — предложила Таня. — Такая чудесная погода… Мы ведь никуда не спешим?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Куда же нам спешить, госпожа? У нас целый день впереди.

— Эрда, ты всех знаешь в вашем поселении?

— Нет, конечно. Знаю тех, кто работает в харуше, тех, кто торгует в лавках, да ближайших соседей в нашей части селения. Туда, — она махнула рукой налево, — я обычно не хожу. Там у нас живут рыбаки. Туда дальше, вверх по течению реки, будет мост. Мы потом прогуляемся по нему. Там, — она показала в ту сторону, откуда вчера пришли Таня с Буршаном, — обычно работают лесорубы. Если пойти прямо по этой улице, а потом пройти через лесок, то около реки будут мельница и мыловарня. А если пойти по дороге за харушем, то вскоре можно дойти до Зелёной Дали. Там живут наши добрые соседи.

— Вы со всеми соседями дружны?

— Нет. У нас, к сожалению, есть очень хитрые и опасные соседи — рорки. Они живут в Серой Дали. Видишь, вооон там, далеко, чёрнеют горы? Это и есть их вотчина.

— А в чём их опасность?

— Это очень странное племя. Оно состоит только из мужчин. Поэтому они совершают набеги на Голубую и Синюю Дали, реже — на Зелёную и Жёлтую, а иногда даже ходят в Океанию. Похищают женщин для продолжения рода. И у этих женщин никогда не рождаются девочки, представляешь? Поэтому они и нападают на нас постоянно. Ведь мальчики вырастают и превращаются в мужчин.