Разум и душа

© Наталья Лубенская, 2017

Жизнь прекрасна, несмотря ни на что, ни на войну, ни на разочарования. Я дышу полной грудью, и я счастлива. И я хочу рассказать о таких, как я, о людях из Донецка. Вот они мы, мы среди вас… И если хоть одно слово в этой книге заставит вас задуматься или пробудит в вас хоть толику сочувствия к тем, кто живет в условиях непрекращающихся военных действий, я буду считать свою миссию выполненной. Увидеть сквозь распри простое человеческое лицо, наши жизни и чувства, что может быть прекраснее…

Она не позволяла себе негатив. Она просто брала себя за уши и вытаскивала из кровати в холодное утро. А иногда она срывалась. И тогда она плакала и кричала просто «за что?». Падала она всегда глубоко. Мелко падать было не в ее характере: или парить, или камнем вниз, в бездну депрессии.

Единственной отрадой было общение с ним. Она звонила ему по виберу. Видела, как он разговаривает по телефону, обсуждает рабочие вопросы, собирая при этом в складки лоб. Ей нравилось в нем все: и как он нараспев говорит слова, и его пушистые как лапы у елки брови.

Единственная отрада – это не совсем так. Она радовалась лучику солнца, голубю, который прилетел к ней на подоконник. Она заставляла себя все это видеть и потом радовалась. А с ним ей сразу почему-то становилось светло. Невозможно найти какое-то логическое объяснение этому. Увидит его – и светло, и весь мир как в детстве. Найдешь на море стеклышко, отточенное волнами до состояния «драгоценности». Смотришь на солнце через это стеклышко, и на душе сразу светло, светло как с ним сейчас. Она часто задавалась вопросом, а что чувствует он, но его не спрашивала об этом. Да и зачем? Она боялась, что он подтвердит то, что она и так знает. Или не подтвердит. Она просто боялась. За последний год она научилась не думать о завтрашнем дне. Как в восточной мудрости: «Никогда не знаем, что наступит завтра: новый день или новая жизнь», особенно учитывая ее обстоятельства.

Не то чтобы она до него не знала мужчин. Мужчины довольно часто обращали на нее внимание, они были готовы иметь, а не любить. Она все больше замыкалась в себе. Постепенно свыкаясь с мыслью, что любви нет. Тут уж не до «любовь долготерпит, все прощает, не ищет своего…». Максимум – взаимовыгодная сделка «дашь-на-дашь» и потом «стерпится-слюбится». Поэтому задача каждой умной и красивой женщины найти достойного мужчину. Были достойные мужчины. Любви только не было.

Она никого до него не любила. Она только думала, что любила. Однако, когда приходит это чувство, его ни с чем не спутаешь. Это как оргазм, только души.

И она снова вытаскивала себя в новое утро. Брала себя в руки и старалась не замечать негатива. А поводов для беспокойства у нее после того, как она с маленьким чемоданом в руках и 10-летним сыном покинула пылающий Донецк, было множество. А тут еще работу потеряла. Сокращение. В ваших услугах больше не нуждаемся. Здорово. Ну и пофиг. Война к тому же. Близкие живы. Дом цел. Опять сводки последние. Дети погибли. Золовка с ребенком, артобстрел, жива, в подвале. Все будет хорошо. Хорошо все будет. Единственное, что беспокоило, – это шея. Какое-то там новообразование. Как не вовремя. Пиявки и таблетки не помогут. Обязательно нужна операция. Удалять. Все удалять. Вырезать и выкинуть к собакам. Как не вовремя. Может, отмахнуться от этого тоже и забыть. Какая-то аденома какой-то там щитовидки. Даже органа такого не знаю. Такой орган даже не болит. Она вспоминала, что ей было больно дышать, как комок стоял в горле, она просто задыхалась. Думала, что это было из-за обиды на бывшего мужа, который предал и отвернулся от нее с ребенком во время войны, а, оказывается, всего лишь новообразование. Ладно, следующее. Мысли метались, перепрыгивали с одной проблемы на другую. И чтобы не сойти с ума, она просто эти мысли отключала. Бог не дает испытаний больше, чем мы можем вынести. Интересно, гладиаторы перед львами тоже так думали? Ладно, смерть – это тоже своеобразное испытание. Не известно еще, где лучше, здесь или там. Стоп. Дима. Дима звонит. Как будто свет включили.

– Привет, моя хорошая, как ты?

Блин, мы настолько отвыкли от этих простых прописных истин, что мы удивляемся заботливым мужчинам, искренним эмоциям, заливистому смеху.

– Я вчера всю ночь не спал. Очень переживаю за тебя.

Блин, я тоже вчера всю ночь не спала. Ни из-за чего не переживала. Зачем, раз ты уже переживаешь, а я счастлива. Просто счастлива, что ты у меня есть. Боже, спасибо тебе за него.

У нас появился синдром беженца. Как в анекдоте:

– Ты где?

– Я дома.

– Понятно. А город какой?

Самое страшное, это не когда дома рушатся и даже некогда люди гибнут. Мы и раньше понимали, что где-то в мире гибнут люди, чужие люди. Самое страшное, это признать случившееся практически в твоем огороде как факт. И произнести это страшное слово «война». И теперь говорить «тогда, до войны» и верить в то, что будет потом «после войны». Самое страшное видеть, как уезжают твои близкие и знакомые. Видеть в социальных сетях город Донецк и дефис. В один миг сотни людей из твоего окружения, как птички, всполохнулись от зарева войны и улетели. Оставили свои гнезда, свою историю, воспоминания, оставили частицу себя и улетели. Людская трагедия отображается в простом дефисе: Донецк-… А потом ты добавляешь в своих сетях Донецк и дефис Киев.

Наверное, какая-то судьба как предопределенность ключевых моментов нашей жизни все-таки существует. Она вспоминала себя маленькую, завороженно слушающую рассказ бабушки. Слушала про войну, как немцы отравили ее сестру, как другой немец дал ей с грудным ребенком хлеба. Как она волка встретила по дороге в соседнюю деревню. Слушала завороженно, но сердце замирало только от одной истории, как пришли раскулачивать и как они бежали ночью, бросив все, бежали в Донбасс. Она, видимо, тогда уже знала, что история повторится. Но разве кто-то верил, что в спокойном рабочем Донбассе в XXI веке вспыхнет война.

Вынужденный переселенец. Так это правильно называется. Страшно ощущать дискомфорт, который ты распространяешь вокруг себя, просто потому что существуешь. Неловко людям, отводят глаза, про дела не спрашивают. Успокойтесь, мы сами. И ты улыбаешься-улыбаешься. Ты звезда. У тебя все хорошо. У тебя все лучше всех. Приходишь домой. Снимаешь улыбку и забываешь этот день. Душа плачет. Так и хочется крикнуть: «Люди, у нас там война. У нас там ЛЮДИ гибнут». А люди рассуждают, кто виноват и чья идея имеет право жить. Зато открываются новые двери. Столько новых людей. От сердца. От Бога. Без красивых фраз. Просто протянутая рука помощи. Ты их встречаешь везде: в Львове и в Москве, в Ленинске-Кузнецком, в Кировограде, в Киеве, в Эссене и в Мюнхене. Человечность не имеет границ и национальностей. Но мы уже настолько забиты, забиты этой исковерканной кличкой «временный переселенец», как будто было время собрать пожитки и переселиться. На время. Ага. Около трети твоих знакомых уехали и, скорее всего, что назад не вернутся. Это сложно объяснить, это можно только к почувствовать. Твой дом – твоя крепость. А когда твоя крепость перестает быть надежным укрытием для тебя и твоего сына, то эта крепость домом уже быть не может. Возвращаться к воспоминаниям?! К тому, что в твоем доме самым надежным местом может быть только ванная?! Кто-то остался, кому-то не судьба. Если быть честной, она всегда знала, I что в Донецке ей не судьба. Страница перевернута, жизнь идет дальше.

– Ленуська, привет. Что-то вибер тормозит. Плохо тебя слышу. Как вы? Анализ для временного проживания сдала?! Я верила, что у тебя все получится, душа ты моя. Очереди бешеные везде?! Пешком 7 километров каждый день ходишь, потому что денег на трамвай нет?! РВП получили?! Молодец!!! Как я рада! Депрессия? Плачешь? Держи-и-ись. Смотри, какая красота, мимоза цветет. Я, кажется, влюбилась. Ленка, он женат.

И снова звонки-звонки друзьям, таким же переселенцам. Звонки туда домой. Живы? Стреляют? Звонки новым друзьям. Все хорошо. Все живы.

Дима звонит)))

– Привет, соскучился по тебе.

Блин, а вдруг он влюбился? Имеет ли она право? Собрать весь ворох мыслей немедленно, наступить на горло своей песне, и все в коробку воспоминаний. Пока не поздно. Как лучше написать: «Дима, это все неправильно. Нужно остановиться, пока это все не зашло слишком далеко.» Если быть абсолютно честной, то она боялась просто потерять контроль над ситуацией и над собой. Имеем ли мы право любить? А имеем ли мы право дышать? Входящее сообщение от него))))): «Добрый вечер, радость моя. Появилась свободная минутка, спешу послать тебе свой поцелуй и пожелать спокойной ночи». «Радость моя» расплылась в улыбке, удалила так и не отправленное сообщение. Контроль потерян… но она чья-то радость. Как мало нужно женщине для счастья.

Видеозвонок по виберу:

– Дима, милый. Я мучаюсь, просто изнываю уже без тебя. Хочу тебя увидеть на день-на два… на час. Прикоснуться к тебе.

Блин, как видит его, так внизу живота тянет, женщины поймут. Блин, это он такой красивый возвращается вечером к ней. Что это? Ревность?! Она – разумная женщина, и приступы ревности ей совсем ни к чему. К тому же у такого человека наверняка достойная жена, плохую бы он себе не выбрал. Блин, каждый вечер домой, в ее дом. Послать бы его ко всем чертям. Больше звонить не буду.

– Доброе утро, солнышко. Дмитрий, вы такой красивый, когда хмуритесь. Очень занят? Хорошо-хорошо. Можно я буду просто твоей молчаливой галлюцинацией и буду висеть маленьким окошком на экране твоего компьютера.

За последнее время она поняла, что значит быть женщиной. Видеть, как у твоего мужчины расправляются крылья. У твоего? Может, у чужого? Нет, у моего мужчины. Пусть хоть на сегодня, хоть на всегда, но моего мужчины. Отдавать ему всю себя, наполнять его своей энергией. И иметь в избытке. Чтобы отдавать ему снова завтра.

– Дима, мне очень страшно. У меня такое чувство, что земля из-под ног уходит. Я не боюсь трудностей. Я просто боюсь этого жуткого чувства, что я не знаю, где мой дом.

Блин, зачем она ему. У него ведь все хорошо. Теплый дом, жена…

– Дима, я скучаю.

– Алё, Нюрочка! Как вы? Холодно на полу спать? Диван старый подарили? Слава богу.

Снова новый день. Вопросы, задачи. Так постепенно. Шаг за шагом. Не оглядываемся. Вопросы, задачи. Квитанции. д. Свет, вода, газ, электричество, аренда квартиры, школа, музы кальная школа.

– Мамочка, привет. За гуманитаркой стояла?! Не стреляют?! Мама, не плачь. Мы увидимся. У меня все хорошо, как всегда. Все прекрасно. Киев – город возможностей.

Работа-работа. Позвонить знакомым. Обязательно где-то нужен такой специалист, как я. Это не поражение. Это просто новая ступенька. Диме больше звонить не буду. Слишком много чести.

– Да, милый, здравствуй) Пойду ли за тобой, если позовешь? Да, на край света. В Москву на выходные? Ди-и-и-м)

Не верьте тем, кто говорит, что женщины бывают взбалмошными. Женщины бывают взбалмошными и истеричными просто не с теми мужчинами. И мужчина такой не обязательно плохой, просто не тот. Женщины подобны океану. И даже если на поверхности волны, то в глубине тишь и покой. Мы отдаем им свою энергию для новых достижений, они дают нам покой. Уткнуться носом в подмышку и спать, и пусть целует меня, сонную. Независимые? От чего? От любви. Ну-ну. А я буду послушной и ласковой, и очень зависимой. Ну и что, что другие говорили, что характер строптивый. Не те говорили. Что их слушать?

Стоит ли ему говорить о том, что мне предстоит операция? О таких вещах не говорят. Интересно узнать бы его реакцию, не испугался бы, если бы знал. Скорее всего, расстроился бы.

Больше всего женщины хотят «строиться» и подчиняться мужчине. Только не всякому это под силу. Не всякой по нраву. Это вечное противоборство: кто кого. И перед тем только хочется прогибаться, кто об этом не просит. Парадокс женской души. Столько книг написано на эту тему. А ларчик просто открывался. Дай любовь – и получишь в ответ еще больше.

Больше всего мы, женщины, боимся мужских сомнений. Вдруг скажет что-то не так или не поддержит, боимся прочитать это в его глазах. И мы прячем голову в песок, нет, мы убегаем, чтобы не дай бог не увидеть проскользнувшую тень сомнения в его в глазах. Проще уйти, чем позволить ему быть не героем. Это страшное вдруг. А вдруг не испугается?! Это еще же страшнее.

– Привет, как сынок?! Да все здорово. Одноклассники сказали, что он «очень классный чувак», потому что видел людей с автоматами и танки. Как бы не возгордился))Ты как?

Она чувствовала, что ее жизнь меняется, просто на каком-то физическом и метафизическом уровне. Все, новый поворот, русло реки поменялось, меняются и окружающие декорации. Страшно-то как. Тебя несет течение жизни, ни опознавательных знаков впереди, ни указателей, куда прибиться к берегу. Выдыхаем и гребем. Все будет хорошо. Отпустить бы все тревоги. Может, поделиться с ним?!

Фотографии в мобильном. Хит этого года: окна, заклеенные скотчем, и иконы. Как будто это поможет? Физика и лирика. Разум и душа. Практическое действие и молитва к Богу. Город разбитых надежд и икон в окнах. Мой город, которого больше нет. Во всяком случае, для меня. Даже если надежда уходит, губы все равно шепчут молитвы. Это странное чувство. В критических ситуациях, оказывается, приходит не страх, а безысходность. Как тогда, когда они с братом сломались на машине между двумя блокпостами. Такое чувство, что ты слышишь эту песню в ушах «This the end my friend». Тоскливая очень песня. Солнце садится. Медленно так, как до войны. Темнеет. Слева на дороге рытвины от снарядов. Справа покореженные мачты электровышек. Впереди обожженный автобус одиноко зияет своей пустотой. Дым из-под капота. Остановились. Машина дальше не едет. И безнадега. В человеке всегда сочетается несовместимое. В таких ситуациях человек вспоминает сразу о Боге и о не-Боге. Матерится, курит и читает «Отче наш». Матерится, курит. Пешком не дойдешь. После заката могут начать стрелять. Судя по рытвинам на дороге, сюда как раз долетает. Твою ж мать. На поле тоже нельзя. Говорят, там мины. «Отче наш, ижи еси на небеси…» Вокруг не души.

– Доброе утро, мой милый. Ты видишь мир через призму меня?! Моими глазами?! Я тебя люблю…

И она закрывает сильнее глаза, чтобы он не все увидел. Все-таки «любовь долготерпит и не ищет своего». Мы в ответе за того, кого мы приручили. Он говорит, что она его приручила. Блин.

Операция. Есть три варианта. Все пройдет само, чудесным образом рассосется. Врач говорит, что медицина бессильна. Только резать. Это медицина бессильна. Наверняка есть другие варианты. Комок в горле. Только не нервничать. Иначе опять соберется жидкость: проколы и откачивать. Неприятно, как будто вампир покусал, причем сразу в нескольких местах. Нервничать противопоказано. Взрыв на шахте в Донецке, 34 погибших. Хоть бы не мои.

Второй вариант: вырезать и забыть. Взять и сказать, все. Вам это больше не нужно. Боже, как можно сказать: «Все, этот орган сослужил вам свою службу. Выкинуть и забыть». А как же совершенство человеческого тела? А как же шрам на шее? И каждый день на таблетках. Все, ты больше не обычный человек. А человек со шрамом на шее и таблетках.

Третий вариант: свет в туннеле. Как вариант. Все возможно. Дядя Жора сегодня попал под артобстрел. Пронесло. Все равно дома. Дома лучше.

– Да, мамочка, все хорошо. Нет, не простыла, просто в горле першит. Как ты? Стреляют? Только возле аэропорта? Ну, слава богу.

Вереница дней. Сочувствующие мужчины. Снова депрессия и неопределенность. Все будет хорошо. Только комок в горле.

– Да, мой хороший. Дима, пришли мне фотографию свою детскую. Очень интересно. Люблю тебя. Соскучился?))Целую.

На детских фотографиях человек – сама душа. Это потом налет стереотипов, чужих мнений и груз ошибок, и флер надуманных поз. У нас нет фотографий. Не до фотографий было. В «тревожном чемоданчике» только самое необходимое: документы, деньги, лекарства, запас воды. Может, когда-нибудь заберем. Странное чувство, что жизни «до» и не было: ни выпускных, ни крестин, ни дней рождений. Или ты больше не ты?.. Нет старых фотографий, как будто и воспоминаний старых нет. Тот, кто теряет, умеет ценить. Закрывая дверь в своей квартире в Донецке, она попрощалась с прошлым. Было и было.

Она перечитывала их переписку в телефоне. Красивая история любви. Расстояние почти в 4500 км и 5 часов разницы по времени. Он, наверное, удаляет переписку. Жена. Нужно разучиться бояться. И все будет хорошо. Пусть он будет счастлив. И пусть идет, как идет. Отпустить хватку тревог и довериться судьбе. Как тогда в поезде. Когда они стояли в отделении между вагонами, и она заставила его кричать. Она пела «My heart will go on…». Он держал ее за руки, как за крылья. Черное небо, холодно, снежинки в лицо и стук колес. «Ты сумасшедшая. – Нет, я просто настоящая». Вереница случайностей и совпадений. У них, наверное, не было шансов пройти мимо друг друга. Любовь или сумасшествие?! А какая разница, если им хорошо и душа парит.

А там война. И неловко становится за свое счастье. Она всегда задавалась вопросом, как люди во время войны могут думать еще о чем-то, кроме этого ужаса. А люди влюблялись, рожали детей, и раньше, и сейчас. Жизнь у каждого одна. Мир двоих никому не понятен, кроме них. Такое чувство, что мир рушится, а тут счастье. И не понятно, где реальность, то, что вокруг, или то, что внутри.

– Доброе утро!

– Ой, какое же оно доброе после твоего смс, Дима. Только открыла глаза. Приятно просыпаться не от будильника, а так. Отправлю сына в школу и позвоню. Тебе тоже доброго утра.

– Я сейчас в дороге, если сразу не отвечу, то перезвоню по виберу как только смогу.

– Жаль, хотела тебе квартиру показать. У нас дождь. Буди меня каждое утро так, договорились?

– Писал-писал, из-за входящего звонка два раза уже сбилось. Целую.

– Я видела, что ты мне что-то пишешь. «Дима набирает текст». От одного этого уже приятно. Хорошо-то как. Хорошо просто знать, что ты просто есть.

Как приятно понимать, что человек смотрит на часы, чтобы подгадать время и позвонить. И ты смотришь на часы. к У него уже вечер. Он дома. Уже не позвонишь. Не правду говорят, что все мужики козлы. Не все. Есть хорошие. Их много хороших. Но они скрываются. Сразу не разглядишь. Сколько их таких с широкой душой. Только у них своя драма. Зачастую такие мужчины недолюбленные какие-то. Привыкают давать, а брать не умеют. И считают это нормой, I давать и не брать. И если вдруг попадается им на пути та, что и давать и брать, теряют голову. А ведь могла пройти мимо…

– Привет, Нина. Что тетя Люба? На работе, вышла в другое крыло здания проверить, все ли в порядке? Снаряд попал в тот кабинет, где была она? Как она? На валерьянке? Понятно. Как ее внучка? В станице под Краснодаром? Красивый город? Нет денег выехать вместе с детьми в город. Понятно. Пусть привет передает. У меня все хорошо. Да. Я в Киеве. Киев – столица, здесь легче.

Киев – город контрастов. Город безразличия, когда каждый занят своими переживаниями и вопросами. По сравнению с маленьким городом он безжалостен. И на твое отчаяние можешь получить короткую фразу «понаехали». Отметаем негативные мысли в сторону, приехали, значит, живем. Как Бог даст.

И есть другой Киев. Такой, как общежитие семейного типа.

«Іруська, в тебе кава е?». И Ируська притянет и кофе, и творог, и ремень мужа для твоего сына. Для меня Киев имеет такое лицо, Иркино лицо. Вечно куда-то спешащая и при этом вечно опаздывающая, сама оптимизм. Такая атипичнотипичная хохлушка. Высочущая с белыми волосами и небесного цвета глазами, тарахтит, смеется. Каждому свой крест. Тоже жизнь потрепала. Ничего, смеется. «Шампусік будемо? – Будемо». Девки устали, девчонкам нужен шампусик и твердое мужское плечо.

– Привет, сестричка. Как ты? На работе? Смотришь на небо через дыру в крыше? Понятно. Че так? Снаряд попал в здание, другой в автобус с людьми? Кровь песком засыпают? Понятно. А ты смотришь на дыру в крыше? Понятно. Слуш…