Развод. Дальше - без тебя (СИ)

45

Марк притягивает меня к себе, прикасаясь губами к моему виску.

— Я говорил тебе, что ты нереальная женщина, Мария? — хрипло шепчет, оставляя теплый поцелуй на пульсирующей венке.

— Только что… — улыбаюсь, обнимая его и укладывая голову на его грудь.

Это позволяет мне слышать, как бешено колотится его сердце. Ладонь Марка зарывается в мои волосы, и он снова тяжело вздыхает.

Я одновременно и счастлива и расстроена от того, что он прекрасно понимает, что и мне тоже тяжело все это. Наша близость и в то же время установленная нами дистанция.

— Я… пойду, — говорю то, чего на самом деле хочу сейчас меньше всего.

— Останься сегодня со мной на ночь, — просит он, целуя в лоб. — Просто рядом. Пока мне и этого достаточно.

Киваю, и когда он встаёт и протягивает мне руку, с трепетом принимаю ее.

Впервые за много лет я иду спать в комнату к другому мужчине…

Всю ночь Марк крепко прижимает меня к себе, и, кажется, мы оба не засыпаем ни на секунду, наслаждаясь единением вместе. Тем малым, что можем себе сейчас позволить.

Утро наступает слишком быстро. Я понимаю, насколько приятно открывать глаза и видеть напротив человека, в мыслях которого ты видишь себя…

— Доброе утро, Мария, — произносит хриплым после, уверена, совсем недолгого сна, голосом.

— Самое доброе за несколько десятков лет, — откровенничаю с утра пораньше, вызывая его улыбку.

Марк откидывается на спину, закрывает глаза и тяжело выдыхает.

— Мария, иди-ка ты в ванну. Ей Богу, я словно мальчишка, которому нравится девушка.

Смеюсь, когда встаю и, запахнув халат, иду в ванную комнату.

— Смешно ей, — доносится в спину, вызывая у меня ещё больший смех.

Быстро одевшись, мы наспех завтракаем, после чего я с уверенностью в голосе говорю Марку, что еду решать вопрос с Пашей.

— Я еду с тобой, — резко отрезает он, меняясь в лице.

— Нет, я обещала, что сделаю это сама. Он просил не ехать с тобой.

— Это не обсуждается, Маш. Я еду с тобой. Я не оставлю тебя с этим ублюдком наедине, когда ты будешь ему говорить то, что ему абсолютно точно не понравится.

Медленно выдыхаю, внутренне улыбаясь этой заботе.

— Давай так. Ты довезешь меня и подождешь в машине. Если меня долго не будет, зайдешь.

— Маш, это не одно и то же… Если он…

— Я с ним столько лет жила, ну ладно тебе, не убьет же он меня! — поправляя ему галстук, делаю кошачьи глазки, в своем-то возрасте.

И, о, чудо! Это до сих пор работает!

Марк отводит взгляд, но я вижу, что не может сдержать легкую улыбку.

— Ладно. Буду ждать на улице, но ты будешь отправлять мне точки в сообщениях каждые несколько минут, чтобы я был спокоен, что ты в порядке.

— Точки? — уже открыто смеюсь.

— Ну можешь и запятые, — обнимает меня одной рукой, когда выходим вместе из дома.

— Как дела у Лиды? Она давно к нам не приходила. Может, сегодня я что-нибудь приготовлю и пригласим ее к нам?

— Предлагаю ничего не готовить, а пригласить ее к нам на барбекю.

— Отлично, тогда напишу ей, — взяв телефон, отправляю сообщение по дороге.

Разговоры на отдаленные темы отвлекают. Всю дорогу мы обсуждаем с Марком наш вечер, и только когда подъезжаем к зданию бывшей компании отца, внутри холодеет. Гремучая смесь волнения и чего-то нового: не страха, не робости — ответственности, наверное. И нетерпения.

Марк обнимает меня перед выходом.

— Все хорошо. Я рядом. Ты всё сделаешь так, как и планировала, — подбадривает меня.

Я трусь щекой о его ладонь. Его поддержка — то единственное, что сейчас греет мне душу и при этом не сбивает с толку.

Выхожу из машины решительно. Захожу в здание, некогда принадлежавшее мне, и сжимаю кулаки. Я обязательно верну себе компанию.

Иду через вестибюль, мимо пробегают суетливые работники, ловлю десятки испуганных, взволнованных взглядов. В воздухе царит атмосфера страха и хаоса.

Ну и что, что моих рук дело?! И даже не стыдно за это.

Цокая каблуками, я дохожу до кабинета без пяти минут бывшего генерального директора.

Отправляю Марку точку со смайликом улыбочки и не стуча распахиваю дверь в кабинет Паши.

Он стоит у окна и оборачивается ко мне с лицом, искаженным гневом. Несколько сотрудников что-то судорожно ищут в тумбочках, при виде меня поспешно выбегают из кабинета. Я молча поднимаю подбородок, бросаю сумку на край стола, оставляя в руках лишь толстую черную папку, и нагло, демонстративно, прохожу и сажусь в его кресло.

Кажется, я слышу скрип его зубов на фоне.

— Ты что, вообще головой поехала?! — бросается ко мне, буквально дрожа от злобы.

— Тшш, — тихо прикладываю палец к своим губам, не сдерживая улыбку.

Радостную, нервную… как разница? Если это злит его ещё больше.

Я наклоняюсь вперед, с показным безразличием проводя взглядом по буквам на табличке с его именем.

— Красивая табличка. Не помню, чтобы она была раньше.

— Ты издеваешься? — громыхает надо мной.

— Сядь и не капай на меня своим ядом, Стрельцов! — с шумом бросаю папку на край стола. — Почитай, а то я смотрю, ты такой злой с утра пораньше из-за мелочи, я решила дать тебе повод повесомее.

Он сначала кривится, а потом недовольно садится и открывает папку.

Его глаза по мере прочтения расширяются, а потом он с ужасом вперивается в меня ошарашенным взглядом.

— Ты же не серьезно? — его губы дрожат, но это не страх. Это безмерная злоба в человеке, которого лишают власти.

— Это реальность, Паш. Причём именно ты довел меня до этого.

— Меня же посадят, если это всплывет… — говорит уже не так уверенно.

Я медленно поднимаюсь, смотрю на него прямо, не моргая.

— У тебя только один выход, Паш. Только один. Ты передаешь компанию мне, — лицо бывшего мужа багровеет, и я тут же добавляю, — временно, до тех пор, пока Люда не научится управлять бизнесом, и я потом спокойно передаем все ей.

— Ещё чего, — выплевывает со злостью.

— Либо ты просто потеряешь всё. Мне глубоко плевать, что с тобой будет. И если честно, даже если компания потонет, это ровным счетом никак меня не касается. Я делаю это ради дочери. Чтобы ее отец не стал уголовником и не разрушил компанию. Вот и всё.

Он смеется беззвучно, потом срывается на ярость, хватает настольную лампу и с размаху швыряет о стену. Стекло разлетается по полу, но я остаюсь спокойной.

Я терпеливо жду, пока его ярость немного стихнет. Когда он замирает, тяжело дыша и глядя на меня глазами, полными ненависти и страха вперемешку, я улыбаюсь ему.

— Сутки, Паша. Только сутки. Мое предложение не шутка. Подумай, кто и что может от этого потерять.

Я выпрямляюсь, бросаю еще один взгляд на стоящую на столе табличку.

— Закажи мне такую же, красивая, — говорю ему серьезным тоном напоследок, глядя как его разрывает от бешенства, а потом так же спокойно, как и зашла, выхожу из его кабинета.

Глубоко выдыхаю, как только оказываюсь на улице. За плечами словно снова распрямляются крылья: свобода, амбиции, невероятное ощущение эйфории и того, что я…

Я не сломалась.