Развод. Дальше - без тебя (СИ)

61

Паша делает еще один шаг, сокращая между нами расстояние, но я вскидываю ладонь, останавливая его. Мое сердце колотится где-то в горле, но я стараюсь дышать ровно. Сейчас нельзя поддаваться панике и показывать ему свой страх.

— Не смей приближаться ко мне, — повторяю тверже, хотя внутри всё дрожит. — Засунь свои угрозы куда подальше. И больше никогда не смей подходить ни ко мне, ни к моей семье. Ты меня понял? Никогда!

Его лицо искажается. Исчезает та самодовольная ухмылка, которую я так ненавижу. В его глазах мелькает что-то похожее на отчаяние.

А отчаянный человек способен на всё.

— Ты должна мне помочь, Маша!

— С чего мне тебе помогать? Ты разрушил мою жизнь и продолжаешь это делать!

— Я хотел всё вернуть… тебя, семью, вместе владеть фирмой. Но ты оказалась лживой сукой!

— Я сделала лишь то, что ты заслужил, — отвечаю ровным тоном, а потом разворачиваюсь к такси, но он преграждает мне путь. — Не смей. Иначе я не буду молчать, и за решетку сядешь уже ты.

— Ты не знаешь его, Маша! — его голос срывается на крик. — Ты думаешь, он честный и благородный? Да он беспринципный ублюдок, каких поискать! Если бы ты только знала, что он…

Я не даю ему договорить. Его слова, полные яда, отвратительны. Он пытается втоптать Марка в грязь, заставить меня усомниться в нем, но я знаю, кто Марк. Я знаю его сердцем.

— Закрой свой рот, — цежу сквозь зубы, вкладывая в это слово всю свою ненависть и отвращение. Разворачиваюсь на каблуках и почти бегом бросаюсь к такси, которое ждет меня у обочины.

Я слышу, как он кричит мне вслед, его голос звенит от злости и отчаяния:

— Ты ответишь за всё! За то, что обманула! За то, что не выслушала! Ты пожалеешь, Маша! Я вас всех уничтожу!

Я захлопываю дверь машины, дрожащими пальцами указывая водителю ехать. Подальше отсюда, подальше от этого ненормального и его угроз, от его присутствия, которое отравляет воздух.

Такси трогается, оставляя обезумевшего Стрельцова позади, и я чувствую, как напряжение медленно отпускает мое тело. Мои легкие наполняются воздухом, и только в этот момент я понимаю, что все это время почти не дышала.

Около часа занимает дорога домой. Мила сегодня уехала на пару дней в горы с подругой. Я сама ее отправила, чтобы она не находилась в обстановке грусти и отчаяния, царящем в доме.

Открыв дверь, я захожу в коридор, скидываю каблуки и бросаю на пуфик сумку. Голова гудит от мыслей, от пережитого страха и отчаяния, от этой невыносимой тяжести на сердце. Рассказ Лиды, встреча с чертовым Пашей, предстоящий разговор с Марком…

Все смешалось в один огромный, липкий ком. Я захожу в свой кабинет, механически собирая подготовленные документы. Принятое решение было твердым, как никогда. Я должна поговорить с Марком. Рассказать ему всё, что произошло, всю правду, без утайки.

И отчаянно надеюсь, что… он сможет меня простить.

Я беру телефон, пальцы дрожат, пока набираю его номер. Гудки… один, второй, третий… Он не отвечает. Сердце проваливается куда-то вниз, в самую бездну.

А потом он сбрасывает. Сначала один звонок, потом второй, третий…

Я разбиваюсь на части, а внутренний голос кричит о том, что я это заслужила.

Марк не хочет со мной говорить. Он ненавидит меня.

Слезы накатывают на глаза, обжигая веки, но я сдерживаюсь. Сейчас не время для слабости. Сейчас нужно быть сильной, как никогда. Я должна поехать к нему и идти до конца.

Сумка в руке кажется неподъемной, каждый шаг дается с трудом. Я выхожу из дома... и застываю, словно вкопанная.

У ворот, круто развернувшись, останавливается Марк. Мое сердце пропускает удар, а затем начинает биться с бешеной скоростью, отдавая тоской в каждой клеточке тела. Он выходит из машины, его фигура кажется такой огромной на фоне фонарей.

Он идёт ко мне.

Грозный.

Злой.

Его шаги тяжелые и уверенные. Он словно танк, сметающий все на своем пути.

Его взгляд разрывает меня на части.

Я невольно делаю шаг назад, пугаясь его энергетики, его взгляда, полного ярости и чего-то еще, чего-то, что я не могу разобрать, но от чего по коже бегут мурашки. Это не гнев, это нечто большее, древнее, животное.

Но он не дает мне отступить. Оказавшись буквально в нескольких шагах от меня, он, не сбавляя темп, хватает меня за талию и жёстко впечатывает в свое тело, а потом круто разворачивает нас к стене дома, прижимает собой и целует. Моя сумка падает на асфальт, а руки уже цепляются за накаченные плечи.

Он целует меня не нежно. Это поцелуй, полный отчаяния, гнева, тоски, боли, которая раздирает нас изнутри. Он целует меня жестко, требовательно, словно пытаясь выбить из меня всю ту боль, которую я ему причинила. Зарывается в мои волосы, оттягивая их назад, чтобы углубить поцелуй.

Мои губы отвечают ему отчаянно, судорожно, пытаясь передать все невысказанные слова, все мои извинения, всю мою любовь. В этот момент нет ничего, кроме его губ на моих, его рук на моей талии, его тела, прижимающего меня к стене. Я чувствую его запах, его тепло, его ярость.

И я, наконец, спокойна.

В его объятиях, даже таких жестоких, я чувствую себя в большей безопасности, чем где бы то ни было.