Развод. Дальше - без тебя (СИ)

11

Я даже не замечаю, как начинает светать. Лишь когда яркий солнечный свет заполняет спальню, жмурюсь и переворачиваюсь на другую сторону огромной кровати, в которой уже сегодня сплю одна.

Если так подумать, то я и правда многого не замечала. Или не хотела замечать. Поздние приезды, частые командировки, редкая близость, и та без поцелуев.

А ведь все лежит на поверхности. Не целует, значит не любит, Маша. Только почему-то истина простая только в патовые моменты всплывает.

Когда и не нужна уже вовсе.

Звук захлопнувшейся двери заставляет подняться с кровати. Бессонная ночь дает о себе знать, но надежда на то, что это вернулась дочь, придает мне сил. Нам нужно поговорить с ней. Мне не дает покоя мысль, что я чего-то не знаю. Да, она импульсивный обиженный подросток, но я не могу поверить, что она лишь из-за нашего с ней недопонимания решила поддержать отца в таком вопросе. Еще и общается с его любовницей, ночует в ее доме…

Даю себе время успокоиться, а затем спускаюсь на первый этаж. И когда вижу Милу, испытываю настоящее облегчение. К встрече с Пашей я сейчас не готова. Да и вряд ли вообще когда-то буду готова. Разве что в суде, после того как подам документы на развод.

Марк был прав. Тянуть с разводом я не собираюсь.

— Мила, — подхожу к ней ближе, — я рада, что ты приехала.

— Мам, я приехала забрать вещи. Поживу пока с папой.

Сердце предательски сжимается, в груди нестерпимо ноет. Машу головой, не желая верить в то, что я ее теряю. Кажется, что уже никогда не смогу до нее достучаться…

— Мила, давай хотя бы поговорим, — настаиваю я. — Обещаю тебе, что пойму, если ты объяснишь своё решение.

Мой голос дрожит, и дочь видит, как мне тяжело сейчас.

— Мам, мне правда жаль, что всё так вышло, — говорит с некой грустью, будто понимает меня. И тут же доказывает обратное: — Но ты сама виновата.

Сглатываю горечь в горле и стараюсь не расплакаться у нее на глазах.

— В чем? — со скрипом произношу я.

— Да во всём, мам! — срывается она. — Ты же эгоистка. Хочешь, чтобы всё было так, как удобно тебе одной. Выстроила себе воздушный мир и живешь в нем. У тебя все делится на черное и белое, а мир цветной, мам!

Я понимаю, о чем она говорит. Прекрасно помню, с чего всё началось, и с какого момента ее отношение ко мне изменилось…

— Ты до сих пор не можешь простить, что я запретила тебе общаться с тем уголовником?

— Мама! — кричит Мила, мгновенно зверея. Как и каждый раз, когда я говорю о Яне. Парне, который несколько лет отсидел в тюрьме за мошенничество и разбой. К слову, он снова там, но уже, насколько я помню по словам соседей, за грабеж. — Ты же совсем его не знаешь! Он ведь сирота, у него нет богатых родителей! Ты вообще можешь себе представить, что такое нужда? Ты хотя бы раз ее испытывала? Дочь и жена миллионера!

— Хочешь сказать, тебе это известно? — повышаю голос в ответ, только бы достучаться до нее. — Ты ведь тоже никогда не нуждалась в чем-то. Откуда ты знаешь, как ведут себя нуждающиеся люди, если сама не была в такой ситуации?

— Я готова была. С ним. Если бы ты не лезла в мою жизнь, я была бы счастлива! Ты уничтожила не только мою жизнь, но и свою!

Самое обидное во всём этом то, что я ничего не смогла сделать на самом деле. Я лишь пыталась помочь ей советом. Хотела, чтобы она раскрыла глаза и увидела, что за человек рядом с ней. Но когда он бросил ее, она решила, что я приложила к этому руку…

— Мила…

— Ты и папину жизнь уничтожила! И я рада, что он сейчас сошелся с Ангелиной! Почувствуй, как и я, какого это, когда любимый человек далеко от тебя.

Боль пронзает повсеместно… Я думала, что хуже, чем предательство мужа, уже не может быть. Но как оказалось, может. Больнее всего ранит родной ребенок. Ради которого любая мать, не задумываясь, отдала бы свою жизнь.

— Я ухожу и надеюсь, ты не станешь меня останавливать. Это будет полным кринжем.

Делаю шаг назад и пропускаю ее. Стараюсь верить лишь в то, что когда-нибудь она сможет меня понять. Когда-нибудь, но не сейчас…

Во мне больше нет той борьбы, что происходила вчера после разговора в Пашей. Сегодня моя дочь ясно дала понять, что сейчас для нее единственная верная сторона — это ее отец.

Когда она выходит, я еще некоторое время стою в оцепенении и ощущаю опустошение. А потом набираю номер офиса некогда моей компании и прошу секретаря найти номер Марка Громова.

Спустя несколько минут получаю сообщение с цифрами и набираю ему одно короткое сообщение.

«Я согласна».