Реванш для принца

Не то знакомство

— С тобой всё в порядке? Как тебя там… Леся?

Грубоватый голос, старающийся казаться ласковым, проник сквозь мутную кашу, которую британские ученые называют работой мозга.

Я потерла лицо, стараясь не думать о том, что макияж у меня совсем не устойчивый.

Леся.

Двадцать пять лет бабе, а она всего лишь Леся… И популярна разве что среди работников стоянки бизнес-центра. И то потому, что каждое утро развлекает их попытками засунуть свою крохотную машину на свободное место по зеркалам, а не с помощью сочувствующих.

Я постаралась улыбнуться тучному мужику в возрасте с суровым бейджиком «Охрана».

— Да… конечно в порядке. Просто ножки устали. Я пошла? — получается вопросительно.

— Э-э… не поедешь?

Точно. Машина же. Но ехать за рулем? Я и так опасна для окружающих со своей совершенно магической способностью попадать в разные глупые ситуации и ломать все, к чему прикасаюсь, а уж сегодня…

Отрицательно помотала головой.

— Нет. Выпила на корпоративе. Оставлю машинку до завтра, ладно?

— Ну лады, — мужик пожал плечами, а я встала и вышла за пределы безопасного периметра.

В надежде, что протяну еще немного и разрыдаюсь где-то там.

У меня был на редкость плохой день. И сейчас я мечтаю только о том, чтобы наткнуться на какого-нибудь безумного ученого и переместиться во времени. Нет, не в многообещающее сегодняшнее утро — все равно то, что произошло, стало следствием моих действий и ошибок на протяжении долгих лет, а не пары часов.

Чтобы проскочить мимо полуночи на всех парах. И тогда официально самый паршивый день в моей жизни можно считать законченным.

Потерять за раз парня, лучшую подругу, квартиру и карьерные перспективы?

Могу, умею, практикую.

Сморгнула злые слезы и двинулась в противоположную от метро сторону. Забиться туда я всегда успею, а проветриться не помешает. Потом и выпить — раз уж сегодня у меня последняя ночь дома и как раз найдется бутылочка вина. Чтоб не зря врать охраннику.

Подавляю злые слезы и плотнее запахиваю кардиган. Даже лето совсем не лето в этом году. Если бы мне дали задание как в детстве нарисовать его, я бы не смогла этого сделать. Как рисовать «хреновое»?

И подружка моя такой же оказалась.

С Наташкой мы четырнадцать лет прожили в одном доме. Мне казалось, что между нами возникла близость как у сестер. Мы вместе ходили в школу, на дискотеки. Потом дороги немного разошлись — обе поступили на юрфак, но в разные университеты. Но я продолжала считать Наташу лучшей подругой. Поэтому когда у нее случились проблемы с жильем и предыдущим мужиком я ей помогла — приютила у себя. А когда её поперли с работы, потому что она отказалась «дать» своему начальнику, тут же предложила попробоваться к нам на освободившееся место. И даже расписала в красках главе отдела, какая она замечательная.

И снова мы всем делились — мечтами, планами, работой.

Да уж, делили мы и правда всё, что можно…

Передернула плечами и хлюпнула носом. С чего хлюпаю, кстати? Пусть жизнь закончена… эта жизнь. Значит, начнется новая. До полуночи каких-то пять часов!

Я выдаю окружающему пространству натужную улыбку, из-за чего идущий навстречу прохожий отшатывается — хорошо хоть не крестится — и иду дальше. Но моего заряда позитива надолго не хватает. Потому что в голову приходит мысль, что я вовсе не об этом мечтала. Не о съемной квартире, машине в кредит — эти выплаты съедали почти всю зарплату — и не о том, что молодой человек, с которым у нас вроде бы все хорошо, даст мне отставку в мессенджере, сообщив, что я несколько странная и вообще… ему рано создавать серьезные отношения.

А я всего-то позвала его ночью в горы встречать рассвет.

И не о том, что начальник выдвинет подругу на должность старшего юриста вместо меня.

Нет… пять лет назад я была уверена, что меня ждет великое будущее.

Я видела себя известным правозащитником, который выступает на телевидении и чуть ли не целые страны спасает от гнета тиранов. Блестящим адвокатом, про которого шепчут, что она стерва, но так хороша-а… Возлюбленной настоящего властителя.

Ну да, перечитала любовных романов.

По факту, после выпуска меня взяли девочкой на побегушках в юридический отдел крупной компании — несмотря на хорошие оценки и опыт работы. И за три года мое положение ничуть не изменилось. Леся перепечатывала договора. Ломала ксероксы. Помогала во время видеоконференций. Подготавливала и переводила новые статьи.

Всегда «при» ком-то и «за» кем-то.

А потом самолично выкопала могилку своей вроде бы двинувшейся с мертвой точки карьере. Хотя ни разу не из семейки Адамс, которые обожали заниматься этим на досуге.

Может еще успею? Ну, спасти мир и стать возлюбленной властителя?

Успела же Наташа. За три месяца она подружилась с моими коллегами и клиентами, пользуясь информацией, которую я собирала годы. Высказала пару идей во время совещаний, тех, которыми я делилась с ней — а на мои обиды только удивилась и хохотнула, что для обеих старается. И сама «поднимется», и меня пристроит. И накопила, похоже, деньги на что-то ей нужное — она брала у меня половину квартплаты, чтобы перечислять хозяйке, но не передала той ни копейки. О чем я узнала, когда мне позвонили с требованием освободить квартиру.

Утром.

Днем я получила отставку от уже бывшего.

До бывшего я не стала дозваниваться, а Наталью так и не поймала — целый день бывшая уже подруга ездила «по делам». Появилась только вечером, причем я узнала об этом, когда пошла относить документы. И, остановившись у полуоткрытой двери, случайно услышала, как Наталья доверительно сообщает начальнику, что не стоит меня, такую "неловкую и странную", назначать на должность старшего юриста.

А потом и увидела как она наклоняется к нему через стол, демонстрируя декольте, далекое от офисного дресс-кода.

И да, получает заверения, что должность теперь за ней.

Похоже, она мне не врала про причины увольнения с предыдущего места работы. Домогательства и были — с её стороны.

В тот момент я почувствовала себя альпинистом, чья веревка долго перетиралась об острый камень и наконец лопнула. Горькое прозрение показало мне и предыдущие кадры. В школе, в общих компаниях, в присутствии парней, на которых я обращала внимание. Причем опасность была столь неприметна, что я не усматривала в её поступках ничего дурного…

Возможно, стоило в тот момент ворваться в кабинет и высказать им обоим все, что я о них думаю. Но вместо этого я просто вышла из офиса.

Стало очень себя жалко.

Я пнула какой-то камешек и осмотрелась. Черт, и куда я зашла? Уже стемнело, переулок безлюдный, дома неказистые. Ладно, пойду вперед — там шумит и светится проспект, дальше и сориентируюсь.

Наверное, если бы я была любительницей ужастиков, а не романтических комедий, то сразу бы насторожилась. В том смысле, что в фильмах именно с такого решения героини и начинаются все истории. А я просто пошла… и беда оказалась в том, что из-за угла, прям как в песне, ко мне подошли.

Скорее всего ждали не меня — просто кого-нибудь. А я оказалась не в том месте и не в то время.

Трое подвыпивших и дурно одетых парней шагнули из темноты, перегородили дорогу и мне тут же сделалось жутко. Почему-то я поняла, что так просто не уйти. Заозиралась в поисках выхода и людей, но меня уже толкали к тупику с гнусными ухмылочками.

— Какая ляля, — пробормотал самый высокий из троицы, обдав запахом перегара. Я в испуге посмотрела на него и тут же отвела взгляд — похоже, он был еще и под кайфом.

— От-тпустите, — пропищала, — Я вам все отдам. Хотите деньги? У меня немного есть… Телефон?

— Да мы и так заберем, — почти рассмеялся второй.

— Помогите! — завопила, что надо было сделать первым делом. Стукнула ногой под голень ближайшему, рванула… И с криком рухнула на коленки, потому как меня успели перехватить. И тут же забрали сумочку, развернули, заволокли за вонючую мусорку…

Я завизжала и начала брыкаться — мне закрыли рот рукой. Но крики, похоже, помогли. Потому что сзади раздалось рычащее:

— Ублюдки! Вы чего творите?!

Дальнейшее воспринималось с трудом. Вот на моих обидчиков кто-то налетает — нет, не Рэмбо, но лупит уродов довольно бойко. Те отвечают — и очень зло. Вот спаситель хватает меня за руку и тащит прочь, верно рассудив, что убежать все-таки безопасней. Мы и правда сбегаем — и никто нас не преследует.

Сворачиваем в какие-то переулки, пересекаем людную улицу и останавливаемся на другой стороне.

А вот и усаживаемся на неухоженное крыльцо магазина, и я прижимаю к его рассеченной брови бумажный платочек. Единственное, что у меня осталось, и то потому, что пачка была в кармане кардигана.

Сумочку-то у меня отняли.

Я бормочу благодарности и сокрушаюсь, что домой теперь не попасть — ключи в сумке остались, звонить дряни Наталье бесполезно, разве что сидеть под дверями и ждать хозяйку, которая явится утром… А потом затыкаю сама себя.

И тихонько вздыхаю.

— Вот не удивительно, что этот день закончился именно так!

— Почему? — интересуется парень. Весьма симпатичный, кстати, и молодой. Ну, насколько можно рассмотреть в неровном свете сумерек.

Неужели есть все шансы, что драма превратится в ромком?

Трясу головой, сетуя на глупые мысли, и объясняю:

— Да потому что все сегодня… да и всегда всё не то! Как- будто я не достойна чего-то хорошего, значительного, — наверное на курсах богинь меня бы обязательно обругали, что я вываливаю свои проблемы и неуверенность в себе перед незнакомцем. Только мне надо было вывалить… хоть кому-то. — Парни не задерживаются, сложных дел не поручают. Самая близкая подруга оказалась сучкой, а теперь и эти гопники…

Я шмыгнула носом и достала еще один платочек. Уже для себя. И призналась:

— Знаешь, мне ведь уже даже не хочется принца и великих свершений, просто нормальной жизни. И вот это страшно… когда умирают мечты.

— А ты хотела бы, чтобы они снова ожили?

Посмотрела на него в некотором замешательстве. А потом улыбнулась. Странный вопрос и не менее странный разговор… но, наверное, это то, что мне нужно было, чтобы прийти в себя.

— Конечно.

Глянул на меня внимательно.

И махнул рукой на безликую дверь чуть дальше:

— Я тут квартиру снимаю. Домой, собственно, шел. Давай зайдем — попьешь чай и решишь, что дальше делать.

Смутилась отчего-то, но согласно кивнула.

Парень, чье имя я так и не успела спросить, услужливо потянул за ручку подъезда, я шагнула вперед… И тут же полетела куда-то в темноту от толчка в спину.

Чужой мир

Что это? Где я? Почему?

Темнота, болезненный удар — будто упала куда-то и покатилась — снова удар и темнота…

Сознание вспыхивает вместе с миллионом вопросов. Голова раскалывается, в глазах мутно, в нос забилась какая-то пыль, а может грязь. Я осторожно села и ощупала темное пространство вокруг, потом и себя…

Хм.

Зрение немного проясняется, и я понимаю, что сижу на куче… угля? В каком-то довольно темном помещении с двумя тусклыми лампочками странной формы. Мгновенно накатывает паника. До холодного пота, трясущихся рук и икоты. Хоть я и смотрела исключительно романтические комедии, но никуда не деться от сводок новостей и ужасов нашего мира.

Маньяк.

Меня, похоже, поймал маньяк. Спас исключительно ради того, чтобы теперь запереть и пытать или еще что.

Я всхлипнула, сползла с черной кучи, шарахнулась в сторону и едва не завизжала, почувствовав жар…

Так. Спокойно.

Тише-тише…

Еще раз внимательно осмотрелась.

Большое прямоугольное помещение. Стены из серых булыжников. Под высоким потолком — два узких оконца с решетками, в которые попадает слабый свет. То есть там, на улице… не вечер? А на полу и правда огромная куча угля. И несколько лопат.

Жар исходил из гигантской пузатой печки, такой черной от копоти, что и не поймешь, какой масти она была прежде… разве что ориентироваться на широкую трубу, что поднималась прямой стрелой и где-то там, под потолком, становилась медной.

А в конце этого помещения — дверь.

Сглотнула. Сделала осторожный шаг. А потом побежала, схватилась за ручку, надавила… И дверь со скрипом открылась.

Тут же захлопнула её и сделала несколько глубоких вдохов.

Осмотрела себя — ни порезов, ни ран, вся моя одежда в черных пятнах, местами порвана, руки тоже грязные… Но дверь — открыта.

Ведет непонятно куда. И хуже было то, что непонятно откуда я здесь взялась. Мой «полет» или что там было продлился всего несколько секунд. А дырки в потолке нет. И место не похоже на подвал многоквартирного дома. Значит ли это, что я долго была без сознания и меня сюда принес… маньяк, который искал себе истопника?

Или произошло что-то другое… совсем-совсем?

На всякий случай я ощупала голову на предмет шишек и ран, потом ущипнула себя — больно — и все-таки распахнула дверь. За ней был довольно широкий коридор, тоже с каменными стенами. С одной стороны он упирался в еще одну дверь, с другой заворачивал. И там было значительно светлее. А потом пронеслась какая-то тень и раздался звон. Я вздрогнула и прижалась к стене, но потом всезтаки пошла на свет и голоса.

Громкий и визгливый выговаривал что-то тихому и плачущему.

Осторожно заглянула за угол и обмерла.

Дальше коридор расширялся и приобретал вполне пристойные очертания, светлую побелку и даже высокие окна. А еще в нем появились два действующих лица: девушка лет пятнадцати в очень странном наряде, состоящем из широкой домотканной юбки, рубахи и пояса с кучей железных штук, и сухощавая дама в чепце, старинном сером платье, с моноклем на правом глазу и кожаными нарукавниками, из которых торчало что-то вроде шипов.

В нескольких местах на полу валялись осколки и пара медных тарелок — судя по всему они и стали источником шума.

Если честно, это был полный бред.

Возникло ощущение, что я и правда встретила сумасшедшего ученого, который отправил меня в какое-нибудь историческое прошлое… слегка искаженное. Уж очень необычно выглядели шипы у дамы с крючковатым носом. И девочка на них посматривала с опаской.

Наверное я выдала себя изумленных вздохом. Потому что обе повернулись ко мне, и, судя по тому, что заметили, привидением я не являлась. Предположила было, что они завопят от ужаса на мое внезапное появление — я, например, хотела завопить — но этого не случилось. Младшая лишь широко открыла глаза, а старшая прошипела:

— Лесана! Это даже для тебя слишком… что за лохмотья ты нацепила?

Эм-м… Лесана? Она мне?

Захотелось заскулить, как щенку. Потому что я вообще ничего не понимала. Ни капельки. Почему Лесана? Почему лохмотья? Кто они такие, где я вообще, с учетом того, что десять минут назад была в Москве? Меня накачали галлюциногенами? Наркотиками? Я ударилась головой?

— Ну и долго ты будешь молчать?

Мне показалось или в её голосе прозвучала угроза? Да еще эти поблескивающие шипы…

Я сглотнула и опустила взгляд на свою юбку, ноги. Пришла к выводу, что они хоть и грязные, но на лохмотья не похожи, а значит мои вещи просто слишком непривычно выглядят для них, как и их — для меня. Значит… Кто-то из нас сошел с ума. Слегка. Или оказался не там, где должен быть. И поскольку два этих создания в интерьер вписывались, а я — нет, то это я оказалась не в том месте.

— Я… упала и ударилась головой. Не могу сообразить… — выдавила из себя наконец.

Девочка хихикнула и посмотрела на меня с чувством превосходства. А дама скривилась:

— Ты и так всегда была ударенной. Но вот за то, что испортила одежду, лишаю тебя ужина. Иди уже во двор, свиньи заждались.

— С-свиньи?

— Только не говори, что ты забыла, что надо кормить и чесать свиней?

— Кормить свиней. Чесать свиней… — зубы у меня застучали так отчетливо, что даже эта, в чепчике, обомлела. Нахмурилась, быстрым шагом подошла ко мне и больно схватила за подбородок. Она всмотрелась и тут же оттолкнула, процедив:

— Притворяешься всё… бегом за работу! А то еще и завтрака лишу! И имей в виду — пока не выполнишь всех обязанностей, спать тебе не позволю. Ты хоть угля в топку подкинула?

Вспомнила мерно гудевшую печку, лопату и ошарашенно кивнула.

— Смотри мне. Не дай Лучезарная, фру замерзнут сегодня — три шкуры спущу. А ты что застыла, Майка? Ну-ка быстро подмети и за новыми тарелками иди — хоть на минутку ужин задержится из-за тебя, накажу.

И рукой своей пупырчатой замахнулась.

Девочка вздрогнула и бросилась прочь, а я на всякий случай — за ней. Проскочила какие-то помещения, полные людей, потом скользнула в полуоткрытую дверь и оказалась…

На заднем дворе.

Небольшого поместья.

Хрен знает в каком месте.

И это не было сном.

Вот эти сараи, местами оббитые листами железа, дровяник, гуси-гуси — га-га-га, лошади с поводырями, гигантский самовар посредине — или что там он есть — низкий забор с каменной кладкой и целая роща за ним…

Я прижалась к стене и потрясла головой. Думай, Леся, думай. Ты же читала фантастические книги. Ты же взрослая, адекватная, умная…. А-а, мамочки, спаси-и-те!

Я не знаю, сколько бы продолжалась моя истерика, если бы какой-то мужик, проходя мимо, не глянул на меня недовольно и не грохнул под ноги два ведра, полных не слишком приятной массы. Сильный запах как-будто переключил тумблер в моей голове. А ворчливый голос еще и добавил морального пинка.

— Лесана, чегой-то ты припозднилась сегодня? Давай уже, поторопись.

Меня и правда подбросило и весьма поторопило.

Я подхватила ведра — тяжелые-то какие! — и поволокла их к загону, за которым суетились вполне себе… свиньи. Плюхнула содержимое в низкое корыто, понимая, что «покормить», это, конечно, ко мне, а с «почесать» у меня совсем плохо, ошалело огляделась — все были заняты своими делами, вернула пустые ведра туда, где взяла, а потом бочком-бочком двинулась прочь из этого странного места.

А за оградой и побежала. Мимо каких-то домишек, через лесок по тропинкам, полянку и остановилась только на широкой проселочной дороге, за которой начинались поля.

Мозги от прилива кислорода заработали с угрожающей скоростью.

То, что происходящее — следствие моего общения со «спасителем», я уже не сомневалась. Как и в том, что проснуться в палате полной симпатичных докторов мне не грозит.

То, что меня принимают за кого-то другого тоже было понятно. Похоже, я вылитая Лесана, и оказалась на ее месте ровно тогда, когда на этом месте была она.

То, что Лесана эта — служанка в неком доме восемнадцатого — девятнадцатого века, свершившийся факт. И она не горничная в милом кружевном фартушке, а вполне себе чернорабочая. А значит ею может помыкать каждый, кто захочет. И вряд ли мне это понравится — много лет, особенно с тех пор, как родители вышли на пенсию и перебрались в деревню, некому было меня принуждать и обуздывать.

Похоже, как бы странно это ни звучало, я попала в некую временную петлю. И мне немедленно надо было решить очень важные вопросы.

Как мне здесь выжить.

Как найти тварь, что меня сюда толкнула.

И… я была согласна в общем-то не решать это, если мне удасться понять главное — как попасть домой?

Я боязливо осмотрелась, решая, в какую сторону двигаться и тут же замерла с открытым ртом, в который раз за сегодня испытывая ужас.

На фоне оранжевого закатного неба на золотистом поле двигался комбайн.

Паровой. С высокой пыхтящей трубой, железными заклепками, мостиком, наподобие капитанского, над угрожающего вида жерновами и с подвешенными на крючья фонарями.

И пусть я была не слишком подкована в истории, одно я осознала четко.

Ни черта в прошлом нашей Земли таких комбайнов не было.

Мачеха

Я лежала на кровати и пялилась в потолок который час.

Кажется, здесь его называли «потолок». И часы здесь, вроде бы, тоже были… часами. Пусть все говорили на каком-то другом языке — что до меня дошло с большим опозданием — большинство понятий мне были знакомы.

И, кажется я попала…

Хотя последнее не кажется. И это было самым ужасным.

Я застонала, перевернулась и ударила по подушке, набитой сеном. Уж не знаю за какие такие заслуги я жила отдельно от прочих, но вместо комнатки в хозяйственной части я отправилась спать — под смешки служанок, которые не понимали, как можно забыть, где твоя кровать — на чердак огромного дома.

Нервное возбуждение и слезы, когда я увидела комбайн, а потом и апатию, с которой я вернулась в поместье — я просто не знала, куда мне еще идти — и выслушала крики и указания домомучительницы, сменили скорбь и тоска от осознания, что моя жизнь превратилась в чужую.

И проходит пусть в своем теле, но похожем на чужое.

В чужом мире и доме, где я потеряла всякую свободу действовать и мыслить своевольно. Полагаю, даже за попытки этого меня ждало наказание. Во всяком случае я видела, как та мерзкая женщина с шипами отвесила пощечину молодому пареньку, ведущему белую лошадь — по её мнению он не достаточно позаботился о драгоценной лошадке нежных фру.

Да и толстый дядька в углу двора, в неопрятном фартуке и с хлыстом, смотрел на всех недобро, нахмурив кустистые брови, будто следил при свете факелов, достаточно ли мы расторопны.

Я не была, конечно. Я просто не понимала, что от меня хотят. «Пойди, принеси, убери, перебери» слились в нескончаемый гул и только природная смекалка и усталость окружающих к концу дня спасли меня от полного краха. Даже мои грязные «лохмотья» не вызвали особого интереса — во дворе оказались оборванки и пострашнее. Но новое безликое платье мне выдали, с угрозой заставить отрабатывать, если испорчу и потеряю и его.

Я хотела сказать, что и так уже работаю здесь, но не стала… Нет, не следовало лезть на рожон. Следовало забиться в угол тихой мышью, понять, куда я попала и что вообще происходит. Хоть как-то изучить местные обычаи и нравы.

И не проспать, ага.

Потому что «надеюсь, на рассвете ты без напоминаний встанешь и растопишь дом и кухню».

Как это сделать без будильника и телефона? Не имела представления. Спала урывками, а когда чердачное оконце из черного сделалось серым, обтерлась тряпицей — водопровода тут не было, но кувшин с довольно чистой водой стоял на низком столике, а на полу — ночной горшок, знакомый мне по историческим фильмам. Нарядилась в невнятный серый балахон и безразмерный фартук, повертела в руках чепец… и, с некоторым внутренним сопротивлением, надела и его.

Не выделяться. Не перечить. Не сейчас.

Я поспешила в подвал и, надеясь, что я все делаю правильно и не взорву этот чудо-особнячок, закинула туда столько угля, сколько поместилось.

Гигантская печь фыркнула и зашумела, вроде бы как вчера.

А я отправилась на поиски кухни.

Вечером я не рискнула просить ужин — меня ж вроде наказали — но сегодня я уже с ног валилась с самого утра, а руки дрожали от голода и усилий.

Где кухня я тоже разобралась. Шагнула внутрь, слегка опешила от размеров и суеты — по мне так было очень рано, неужели так и должно быть? — а потом тихонько попросила у стоящей ко мне спиной полной женщины.

— Можно мне еды?

Ты обернулась, всплеснула руками и широко улыбнулась:

— Лесанка! Садись за стол, поешь, конечно. Ох и вымазалась ты… Специально? Ну да, наши фру любят, — на этой фразе она понизила голос, — когда ты выглядишь замарашкой.

Я слегка опешила от неожиданного дружелюбия и довольно странной информации про фру, но за стол села живо, и тут же получила горячую булочку и кашу, и кружку теплого молока, которое я с детства терпеть не могла. Угу, раньше. Сейчас выпила и попросила еще. И каши.

И только потом осторожно осмотрелась, подмечая и необычные агрегаты, с жутким скрежетом режущие продукты, и огромную печь, на которой лежали докрасна раскаленные камни, и несколько медных механизмов на стенах непонятного назначения — но то что это были именно механизмы, я не сомневалась.

Похоже, Жюль Верн возродился таки в этом мире, а его идеи проникли в каждую сферу жизни.

Несмотря на мрачность моего положения и непонимание, за что я в него попала и как из него выбираться, мне было очень любопытно. По-новому, сказочно. И заклепки эти, и винтики, и люди, в количестве не менее пяти — двое из них подростки на подхвате. Но вряд ли я имела возможность рассиживаться здесь так просто. Открыла было рот, чтобы спросить у добродушной кухарки, не знает ли она, были ли для меня особенные заданий — и заодно выяснить про обычные мои дела — как она сама заговорила.

- Сиди уже. Тебе целый день бегать по поручениям фру и хозяйки.

Отлично. Сидеть я согласна.

Вот только если шипастая увидит, что я просто сижу, не станет ли это проблемой?

Кажется, повариха тоже так подумала. И подсунула мне миску с чем-то вроде разноцветной фасоли, только мелкой и более округлой.

— Раздели на три части, что ж просто так сидеть, — подмигнула она мне, а я, расплывшись в улыбке, принялась «трудиться».

Было так приятно, что хоть кто-то относится ко мне по-человечески…

— Ру Шион, — сзади проскрежетал знакомый голос. Может у нее в горле шестеренки? — И чем тут Лесана занята?

— Ру Вельк, — прищурилась повариха, — Работой, разве не видно? А то у меня помощников не хватает.

Ох, теперь я хотя бы знаю имена, скорее фамилии, лучшей и худшей на этом «празднике жизни».

Крючконосая раздраженно вздохнула, но перечить не стала. Уж не знаю, может они по иерархии были на одном уровне или что еще, но мне это было на руку.

— Завтрак чтобы вовремя подала…

— Конечно, — максимально любезно отозвалась ру Шион и добавила не без лукавства, — Не смею вас задерживать, у вас столько дел…

Домомучительница удалилась, а повариха снова мне подмигнула. Я выдохнула с облегчением, но ненадолго.

Спустя еще какое-то время на кухне вдруг раздался вой сирены… Ну или мне так показалось. Те самые медные механизмы зазвенели, завыли, причем сначала один, потом второй, а дальше и третий, и механическим голосом принялись выплевывать искореженные названия, которые я и не понимала толком — лишь разобрала, что речь, кажется, шла о блюдах.

И если я ничего не понимала, то вокруг никто не удивился. И принялись метать на подносы тарелки, чашки, ложки, крышки.

— Готова? — ру Шион кивнула мне, и я вскочила. В голове соединились все эти фру, обещанная беготня, рев переговорных устройств и завтраки, стоявшие на подносах. Я с опаской посмотрела на исполинские площадки, груженые килограммами еды, и сглотнула.

А повариха уже командовала «загружать в подъемник».

— Беги, Лесана, принимай, — кивнула мне на выход и тут я не выдержала.

Подошла к женщине и тихо шепнула:

— Я вчера головой ударилась, все помутилось… даже не могу сообразить, куда бежать-то.

Повариха охнула, всплеснула руками и одновременно покачала головой. А потом без долгих разговоров схватила за ухо мальчишку-поваренка и рыкнула:

— Проводи Лесанку и помоги ей. А ты, — она посмотрела на меня мягче, — вечером приходи, поговорим.

Мальчик поспешил в коридор, и я за ним.

Мы миновали знакомые повороты, потом поднялись на второй этаж, на третий, снова по коридору — светлому и в коврах — и к небольшой нише, в которой обнаружилась блестящая заслонка, а за ней — подъемный механизм и ручка. Вот эту ручку мальчик и принялся крутить, и к нам, почти без скрежета, приехали три подноса.

Я было восхитилась современностью местного дома, но мне не дали на то времени. Поваренок схватил первый поднос и ткнул в руки.

— Открой дверь, пожалуйста, — постаралась улыбнуться как можно более мило.

Тот только закатил глаза, но просьбу выполнил.

Так, понятно, вот эта дверь — спальня одного из фруктов. Графинь Вишенок, блин.

Я зашла и с облегчением вздохнула. Две служанки, которых я прежде не видела, священнодействовали над кроватью. А хозяйки этой самой кровати не было — вполне возможно удалилась в ванную комнату или еще куда.

Не стала рассматривать на первый взгляд роскошные, но чрезмерно яркие покои, поставила поднос на круглый столик и пискнула:

— Завтрак подан.

Служанки на то лишь кивнули, значит, я все правильно сделала.

Вышла в коридор и подхватила следующий поднос. Поваренок, спасибо ему, все еще ждал и открыл следующую дверь, через одну от предыдущей.

Хм, я думала те покои были яркими? Я ничего не знала о яркости… В глаза бросились гигантские набивные розы на стенах, блестящий парчовый полог, красный ковер, а дальше у меня глаза отказались различать «оттенки».

А вот на фру я бросила любопытные взгляд.

Молодая и довольно блеклая девица со светлыми волосами потягивалась на кровати, в то время как рядом стояла служанка и держала в руках халат.

На меня они обе даже не посмотрели.

Отлично.

Выскочила уже почти весело и подхватила третий поднос. И даже не обратила внимание, что поваренок открывает следующую дверь — более массивную, в блестящих заклепках — с некоторой настороженностью.

В этой спальне — самой темной и мрачной — тоже никого не наблюдалось. Но кровать была уже застелена, а служанки — не молодые, строгие — не суетились а стояли возле стены, чинно сложив руки.

Я сглотнула и водрузила поднос на массивный стол, возле которого стояло несколько довольно странных стульев, больше похожих на орудия пыток. Ну кому придет в голову делать мебель из железа? С прямыми спинками и жутко твердыми и холодными даже на вид сидениями?

Развернулась и взялась было за ручку двери, как меня остановил холодный голос.

— Лесана. Стой.

Вдох-выдох.

Поворот.

Взгляд в пол.

Ой, да ладно, любопытство и потребность изучить опасность — а то, что там опасность, я была уверена — заставило меня посмотреть перед этим вперед. Высокая, худая, прямая как палка взрослая женщина в строгом темном платье, укрепленном железным корсетом полностью соответствовала своему голосу.

Корсетом блин. Железным.

— Ты совсем забыла о манерах, девчонка?

О чем это она?! Может…

Я сделала неловкий книксен — кажется, последний раз я делала что-то подобное во время утренника в детском саду — и пробормотала:

— Простите.

— До меня дошла информация, — голос фру не лился как ручеек, скорее, вбивался мне в голову гвоздями, — что ты последние дни отлыниваешь от своих обязанностей. А те, что выполняешь — из рук вон плохо. Неужто ты решила показать свой гадкий характер? Или вывести меня из терпения?

Пауза подсказала мне, что надо что-то ответить:

— Никак нет…

— Лесана… я была так добра к тебе. Закрывала глаза на промахи и глупости, на твои выходки. Но, видимо, моя доброта и милосердие все только испортили. Я не могу не думать о том, к чему может привести подобное поведение… Придется взяться за твое воспитание.

Сглотнула. Надеюсь здесь не воспитывают розгами? Или мне уже прямо сейчас следует бежать?

— Во-первых, — продолжила страшная женщина, — теперь в твоем ведении будет не только домовая печь, но и все очаги и трубы. Ты должна их тщательно чистить и внутри, и снаружи. Во-вторых, на кухне делать нечего — а вот скотный двор точно по тебе соскучился. В-третьих, окна в доме давно не мыты, за несколько дней ты должна справиться. Ну и обычные дела никто не отменял.

Понятно. Трудотерапия для зарвавшегося подростка. Интересно, это все?

— Ах да, — нет, не все, — У моих дорогих дочерей столько хлопот, они с ног сбиваются… Поэтому по вечерам ты теперь будешь в распоряжении своих сестер.

Чего?!

Я в изумлении посмотрела на хозяйку и успела заметить удовлетворенную ухмылку, на мгновение скривившую тонкие губы. Она, похоже, связала мое удивление совсем с другими эмоциями, а я…

Я в полной прострации снова сделала книксен и вышла прочь. И застыла в коридоре, пытаясь переварить новую информацию.

Каких, блин, сестер? Благородных фру?! А я тогда кто? Кто я такая?!

Вестники с небес

Кто я такая мне пояснили быстро. И чем я должна заниматься. И чего заслуживаю.

Я не была идиоткой и все разложила по полочкам, тем более что сплетни здесь оказались самым любимым развлечением, а я умела слушать.

И подслушивать.

Кто-то просветил и по собственному желанию, едва ли не жалея меня, юродивую. Повариха ру Анежка Шион может и не поверила, что я многое позабыла — во что же она поверила не столь уж важно — но как-то в нескольких фразах и всеобъемлюще пояснила то, что я должна была знать чуть ли не с рождения.

Еще быстрее помогли «освоиться» вопли и недовольство молодых фру и тычки мерзкой домоправительницы, которая не смела меня бить, но оскорбляла и угрожала, с полного попустительства хозяйки дома вдовы фру Терезы Жьяр.

А меня звали Лесаной Жьяр.

И я оказалась местной Золушкой.

Так и знала, что братья Гримм отомстят мне за нелюбовь к этой сказке. Мрачные типы — даже сестер в той сказке было жалко из-за отрезанных пальцев.

В моей же «сказке» не было жалко никого, кроме себя.

Девятнадцатилетняя Лесанка — то что я много старше не замечали, здесь все выглядели взрослее — оказалась единственной родной дочерью форда Жьяра и, как полагается по всем канонам, ее отец был озабочен тем, что девочка растет без женского внимания. И привел мать её… Терезу. С дочерьми. А потом погиб — несмотря на принадлежность к благородному сословию, он торговал разными механизмами, и сгинул в Золотых Песках, когда отправился с товаром в сторону горной гряды. Тут бы помечтать, что сгинул не окончательно, но с тех пор прошло почти десять лет — и никто не вернулся.

А положение Лесаны — теперь мое — ухудшалось с каждым годом. И сейчас она-я оказались на уровне самых обычных служанок, которых в этом богатом доме было немало.

Как девушку практичную и быстро думающую, меня тут же заинтересовала ситуация с семейными богатствами. Хозяйка не работала и не торговала — значит пожинала накопления. И что-то сильно я сомневалась, что родной дочери из них ничего не должно было достаться.

Запугать ребенка и вырастить из нее забитую служку в такой ситуации было легко — в отсутствие кровных родственников и внимательных соседей. Но я-то могла подумать о других возможностях.

Вот только мыслям о поверенных, завещаниях и защите своих прав, как и мыслям о том, куда делась настоящая Лесана — неужто на мое место? как она выживет в условиях еще более жесткой Москвы? — суждено было пока остаться лишь ростком, не разросшимся в молодое древо. Потому что меня завалили обязанностями так, что я вздохнуть лишний раз не успевала, не то что подумать о собственной судьбе или переменах в ней.

А уходить, гордо задрав нос, не зная местности и законом, я пока не была готова — уж точно не в отсутствие цели и направления. Потому что считала — уходят не откуда-то, а куда-то. И желательно туда, где найдется один человек — или кто он такое — которому я сначала расцарапаю морду, а потом заставлю отправить меня домой.

В поместье Жьяр мое утро начиналось раньше всех — с растопки дома и чистки всех медных, железных, металлических штук на которые указывала «щедрая» рука хозяйки. Чистить следовало отвратительно пахнущей смесью от которой слезились глаза, а после натирать специальной ветошью — до боли в онемевших пальцах.

Затем подавала завтрак.

Помогала с уборкой.

Кормила свиней… и да, чесала их. Для этого следовало выбрать удобный камень с гладкими краями и водить им по спине довольных хрюшек. Не знаю, может они от этого вкуснее становились, но я не отказывалась от подобного «удовольствия». Это было хоть какой-то передышкой.

А потом снова ныряла в обязанности.

Сортировка белья — стирал его устрашающего вида автомат, и я бы никогда тому не доверила ничего. По моим ощущениям он жрал его, а не делал чистым.

Глажка.

Роль «принеси-подай-сделай» у молодых фру — Катержины и Илоны. Те оказались адскими стервами и регулярно выдавали в мою сторону не только противоречивые задания, но и щипки, и гадости.

— Ох, какие у тебя отвратительные распухшие руки. Спрячь их, а то меня стошнит!

— От тебя воняет — меняй одежду, прежде чем подходить к нам.

— Кто так ставит чайник? Ни манер, ни осанки — деревенщина!

Меня это не задевало. Не то что я была бесчувственной — просто в отличие от сказочной Золушки, витающей в облаках, хорошо понимала подоплеку всей этой истории и причины их поведения. Это в своей реальности я и правда оказалась предельно наивна… здесь же мне приходилось быть настороже и оставаться максимально рассудительной и хладнокровной.

Пока что удавалось.

Вечера у меня были заняты нескончаемыми хозяйственными поручениями, что выдавала домомучительница, так что спать я ложилась за полночь — и снова подъем до рассвета.

Подобный режим имел единственный плюс — позволял привыкнуть к этому миру и не давал мне времени скатиться в истерику. Потому что стоило мне подумать, что это и есть моя дальнейшая возможная жизнь, что я больше не увижу своих близких, я больше не буду полноправным членом общества и обречена на подобный бред, как в горле разрастался такой комок, что я переставала дышать.

Хотелось орать, визжать и крушить все вокруг, вопрошая небеса, за что мне такое…

Но я выдыхала и шла чесать свиней.

Так прошло шесть дней. И только на шестой я поняла, что далеко не так наблюдательна, как мне казалось.

Меня отправили в лес собрать ягоды, потому что фру захотелось пирожных с «василами» — круглыми и голубыми, как шепнула мне повариха и протянула железный кругляш на цепочке.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Что это?

— И это запамятовала? — ру Шион всплеснула руками, — Говорила же тебе — лекаря надо навестить.

— Да поздно уже, — вяло отмахнулась.

— Это «нАйденник», чтобы в лесу не затерялась и домой вернулась.

Черт, компас что-ли? Так я не умею обращаться с ним…

Щелкнула крышечкой и взвизгнула, отпрянув. Потому что внутри был яркий огонек. На вид обычный совершенно, вот только горел он… ни на чем.

Снова закрыла крышку, снова открыла…

— А действует-то как?

— Это же часть домового огня, — пояснила повариха, — чем дальше от дома будешь удаляться, тем синее пламя. А теперь беги, а то еще наругают, что долго ты.

Побежала, ой как побежала… А потом остановилась и снова крышку открыла. Огонек явно сделался желтее…

И до меня со скрипом дошло, что этот мир отличается от моего еще больше, чем я думала. И как-то стали ясны пусть редкие, но упоминания фей — именем Лучезарной здесь благословляли, Непримиримой грозили, Непостоянной упрекали — рассказы про могущественных волшебников, которые «такое сотворили», и даже совсем непонятная фраза о том, что «пора бы позвать Яна, в артефакте уже совсем искры не осталось».

Волшебство.

А я, случаем, не волшебница?

Хрипло засмеялась и сама же испугалась этого смеха.

Но потом решительно отправилась в лес, уговаривая себя, что наличие волшебства не должно стать для меня проблемой — не более, чем наличие паровых механизмов или противной мачехи. Пусть и поверить в это трудно. Судя по всему, не столь уж и частое то было явление — в поместье Жьяр никто молниями не бросался и вещи не телепортировал. Может здесь волшебство в принципе было чем-то иным, чем показывают в наших фильмах?

Я продиралась сквозь довольно густые заросли, периодически открывала «найденник», нервно хмыкала и продолжала искать, пока, наконец, не увидела пышные кусты с яркими кругляшами.

Сняла один, довольно крупный, и осторожно попробовала.

Ух-ты ж! Похоже на сладкую-сладкую грушу!

Набила ими рот и почувствовала себя почти счастливой. Нет, меня сносно кормили, но далеко не изысканно и полезно с моей точки зрения — в основном кашами, иногда с кусочками мяса, и крахмалистыми овощами. А это прям как изысканный десерт…

Какой-то шум и легкий скрежет отвлек меня от неожиданного обжорства.

Я поискала его источник и нахмурилась. В стороне копошилось… что-то. Как живое копошилось, но поблескивало металлом, что даже мне было удивительно. Подошла ближе.

Там, из под довольно увесистой ветки, пытался выбраться металлический паучок, размером с мою ладонь. Цеплялся своими лапками, скрежетал, пыхтел… И пусть я не слишком любила пауков, но этот выглядел игрушкой, потому я подошла и подняла упавшую ветку.

И тут же заорала, отпрыгивая, поскольку паучок только на мгновение замер, а потом резво вцепился в мою юбку и начал карабкаться наверх.

Паразит! Симбионт! Чужой!

И я сама выпустила в мир эту тварь!

Уже планировала повалиться на землю и опять придавить чудовищу своим телом, как услышала писк в ухо:

— Ты чего вопишь, идиотка! Поблагодарить поднялся…

Можно я упаду, наконец, в обморок?

Потому что говорящий механический паук… это слишком.

— П-пожалуйста, — пробормотала я. — А можешь слезть? Страшно…

— Деревенская что-ли совсем? Никогда не видела магмеханических зверей?

— Н-нет.

Ну а что еще я могла сказать?

— Теперь видела, — весьма довольно.

Вот мне интересно, как такое крохотное тельце и тихий писк может передавать оттенки эмоций?

— А т-ты живое?

— Точно деревня. Даже принципов создания не знаешь?

— А что, это должны знать все? — буркнула я.

— Ну не все, — паучок даже смутился, — Меня сделал великий артефактор… не помню какой. Вдохнул вечную искру и дал частичку настоящего паука.

Франкенштейн местный, угу.

— И теперь ты как живой?

— Да.

— И живешь в лесу?

— Нет… слушай, а что я здесь делаю?

Можно уже ржать, да?

— Ты потерял память? — спросила осторожно.

— Частично, похоже… Я помню большой город и какое-то особое задание, а потом… провал и вот эту ветку. И ты меня спасла! Теперь я тебя должен наградить!

— Не надо! — испугалась. Мало ли чем меня может наградить паук-мутант. — Я из… пауколюбия это сделала. А теперь может слезешь с меня? Как-то неуютно.

— Ты меня не услышишь.

— Так поговорили ведь уже…

— Но наградить надо, — возмущенно пискнул паучок, — В меня… — он явно подбирал слова, — заложили.

И правда заложили. Потому что он перебрался мне на плечо, открыл пузико и деловито достал оттуда три блестящих шарика.

— Это тебе. Вскроешь, когда понадобится, — и лапками подтолкнул, бери типа.

Я осторожно сняла с плеча загадочные штуковины и поднесла их глазам.

— Надеюсь это не твои… яйца?

— Мы не плодимся! — возмутился.

— А понадобится-то мне что?

— Потом и узнаешь. А я пойду… попытаюсь понять, что я тут делаю.

Я бы тоже хотела…

Но паучок уже скрылся в траве.

Я же засунула «бусины» в карман передника и покачала головой. Стоило привыкнуть к местному быту и механизмам, как мне добавили загадок и магии. На сегодня это все сюрпризы?

Как выяснилось — нет.

Потому что когда я вернулась и отдала корзинку с собранными василами, вдруг услышала инородный шум. И не только я услышала — все. Высыпали во двор, охваченные непонятным мне возбуждением, да еще и с криками «Вестники!». А когда к нам присоединились взволнованные фру, так я поняла, что дело серьезней, чем кажется.

И в поместье будут перемены.

Заточение

Звук, схожий со звуком вертолета, меня всерьез озадачил. Тем более, что все задрали головы наверх — похоже, «вестники» здесь не часто появлялись.

Прищурилась на солнце, пытаясь понять, что же к нам летит такое… И отшатнулась, когда рядом со мной вдруг метнулось что-то железное, открытое, с крылышками и тонкими лопастями над головой, хвостиком и круглыми-глазками окулярами.

Летучие обезьяны?

Серьезно?

Они — в количестве трех штук — сели, наконец, на землю, сложили мини-лопасти и втянули их в отверстие на голове. Судя по тому, что заговорили одновременно механическими голосами, внутри у них включилась какая-то допотопная запись.

«Его Величество король Филипп Третий сообщает о своем намерении женить сына, принца Залтана, и объявляет отбор среди всех благородных девиц королевства Эволен и близлежащих земель. В связи с этим незамужним девицам надлежит явиться на первый этап — Большой Королевский Бал, который состоится во дворце тридцать пятого дня этого месяца».

Пока я жестко тупила, разбирая слова в скрежете шестеренок и осознавая их смысл, вокруг уже вовсю радостно кричали, а пара человек даже упала в обморок. Кажется, одной из них была фру.

А потом произошло и вовсе неожиданное.

Одна из обезьянок — размером она была с кошку — вдруг вскарабкалась по моей юбке, схватила за руку и что-то вложила в ладонь. И… я почувствовала сильное жжение. Ойкнула и невольно дернула рукой, отчего животина свалилась на землю и обиженно застрекотала.

На моем запястье теперь алел непонятный знак, наподобие тех, что ставят на входе в ночных клубах — уже будто въевшийся в кожу — а вот в руке остался… портрет. И глядя на него мне вдруг остро захотелось замуж.

Ага. Вот прям за принца. Ну хорош же нереально, а я все таки девочка!

Какое-то время рассматривала дагерротипный подкрашенный снимок, втиснутый в овальную рамку. Принц Залтан оказался молодым — ну может лет двадцати пяти — шатеном с зелеными глазами и весьма привлекательным лицом.

И только потом обратила внимание на происходящее вокруг.

Судя по изумлению и крикам никто не ожидал подобного — значит этот красавчик или не собирался жениться, или отборы среди граждан не были приняты. Служанки восторженно всплескивали руками, молодые фру метались по двору и рассматривали друг у друга на руках такие же татуировки, равнодушные ко всему механические обезьяны снова раскручивали свои пропеллеры и взлетали — видимо дальше радовать вестями.

И только один человек не участвовал в общей суете.

Фру Тереза Жьяр стояла Железной Леди и смотрела на меня в упор.

То, что она не была рада моему приглашению, я осознала сразу.

И здесь возникало несколько вопросов. Насколько она будет препятствовать моей поездке? Насколько вообще реально, что я туда поеду? И как это сделать? Столица, если я правильно поняла, находилась в нескольких днях пути, бал был назначен через дюжину — при месяце из тридцати шести дней такое деление было вполне закономерным, и вряд ли меня отвезут вместе с фру или дадут денег на дорогу или платье.

Восторженной наивности Золушки, полагавшей, что мачеха будет не против, во мне не было ни на грамм.

Ну и главный вопрос.

Насколько вообще мне туда надо?

Я ведь с трудом даже с ролью служанки справлялась и уже прослыла «более странной, чем была». Путалась в элементарных понятиях, ни черта не понимала в местной моде и манерах, пугалась любых неожиданностей — да взять ту же магию или летающих механических животин. Не говоря уж о невозможности посетить салон красоты или магазин одежды. Вот куда мне на отбор? Людей веселить?

С другой стороны, может в этом и был для меня шанс, который вторично не предоставится? Шанс на то, чтобы разобраться в происходящем и причинах, по которым я здесь оказалась?

По всем законам жанра в последующие несколько дней меня завалили делами. Времени до отъезда оставалось всего ничего и поместье стояло вверх дном.

Не считая повседневных обязанностей почему-то именно я оказалась «достойна» разбирать огромные гардеробы фру, помогать срочно приглашенным модисткам и белошвейкам, полировать миллион металлических деталей их нарядов и аксессуаров — господи, да я не понимала предназначения и половины из них, в прошлой жизни точно бы подумала, что девицы принадлежат к какому-нибудь клубу БДСМ. А также подшивала, обрезала, одевала, бегала за какими-то травками и полумагическими примочками и артефактами, которые должны были в одно мгновение Катержину и Илону превратить в стройных красавиц с густыми волосами и пухлыми губами — не-а, не получилось — и все это под истерические крики фру и вкрадчиво-угрожающие замечания хозяйки дома, которая напрямую пока ничего не запрещала, но ясно дала понять, что никуда я не поеду.

Конечно, озвученных причин было множество.

Например, у меня ни манер, ни приданного — и я только дискредетирую "красавиц и умниц сестер". И внешностью феи обидели. Еще один гардероб и выезд их «скромный доход» не потянет. Да и места в карете нет — туда едва поместится сама мать-Тереза, ее дочери и две служанки-камеристки. И вообще, я слишком молода, глупа и неинтересна, чтобы ехать на подобное мероприятие.

Я только скромно кивала, показывая, что полностью принимаю все её аргументы.

А сама напряженно думала.

В столицу, на самом-то деле, попасть было можно. Даже мне. Билет до столицы на паровой — и довольно медленный — дилижанс стоил три «медных», а тот проезжал мимо соседней деревни каждые два дня. А уж три монеты «я тебе выдам» заявила мне кухарка, которая также весьма хорошо понимала всю суч… сущность собственной хозяйки. И давно хотела мне помочь, ведь «еще малышкой качала на руках».

Но дело ведь не ограничивалось проездом.

Еда. Одежда. Пребывание в городе. Как я вообще должна была добраться до самого дворца, не зная города? И что я буду делать, если до Бала по каким-то причинам меня все-таки не допустят или выгонят сразу после него?

Поверить в… хм, любовь с первого взгляда от первого красавчика королевства я не могла. И хрустальных туфель мне пока не предоставили,

Сомнения мешали и без того короткому и беспокойному сну, и я никак не понимала, стоит мне пытаться уехать или нет, но дело решил один случайно подслушанный разговор.

— Поговаривают, что ко времени Бала все главные волшебники столицы сделали представление, — мечтательно произнесла одна служанка на кухне, — даже Железный Лорд готовит что-то необычное…

— Ага, как же, слушай всякую чушь. Он же ненавидит всех… Еще скажи, что фей пригласили.

— А может и пригласили, тебе откуда знать?

— Оттуда же, откуда и тебе. Все это лишь слухи, что в тавернах старые куры обсуждают. А ты горазда повторять.

Они отправились по своим делам, а я продолжила сидеть за столом, переваривая новые сведения.

Феи. Волшебники. Сильные. Во дворце.

И правда шанс… шанс выяснить хоть какие подробности про попаданство под прикрытием приглашения на отбор, а может даже убраться из этого мира.

И сразу стало не важно, чем мне питаться и что носить. Когда появилась цель и даже предчувствие, что попасть в столицу я просто обязана.

Предупреждать об этом я никого не собиралась — кроме, пожалуй, ру Шион. И то в последний момент. Искать после отъезда меня бы не стали — разве что собственными силами, потому как иначе пришлось бы объяснять, с чего я на отбор не еду со своим семейством, хотя в королевском указе-приглашении все было предельно ясно сказано. И уезжать следовало только после того как мачеха Лесаны покинет дом вместе с фру. Они, понятное дело, выезжали заранее, уже завтра. Чтобы успеть обжиться и отдохнуть с дороги на постоялом дворе.

Я же, если отправлюсь в путь на следующий день после них, как раз успеваю к Балу. Подумаешь, пять суток без сна в дилижансе… ради пусть призрачных, но возможностей стоило потерпеть.

И остальное мне виделось вполне решаемым.

В сундуке на моем чердаке было пару платьев — странноватых даже для местных, возможно старинных, но хотя бы не похожих на робу служанки. То есть, теоретически, во дворец я в этом могла попасть. Еду можно было прихватить на кухне — хлеб там, сыр, молоко, мне бы не отказали. Паспортов здесь не было, даже верительных грамот, как таковых, не требовалось — метка, полученная от обезьяны, наверняка успешно справится с этой ролью.

А то, что я довольно лохматая, с огрубевшей, лопающейся на руках кожей, да еще и слегка замученная — ну, насколько я себя видела в отражении зеркал фру, рассмотреть что-то мне не давали — так это извините.

— Позволите принять душ перед балом? — иронично воспроизвела я будущий вопрос какому-нибудь церемониймейстеру и сделала уже почти удачный книксен.

Настроение распогодилось, и я почти уверилась в успехе будущей операции. Вот только не учла, что мое оживление заметили… а может и вовсе строили свои гадские планы заранее.

В день отъезда фру я как обычно встала рано и отправилась вниз, к печи. Даже уголь бросался легко и задорно, и я уже планировала, как после проводов кареты и выполнения всех прочих обязанностей — чтобы домоправительница раньше времени ничего не заподозрила — отправлюсь в общую умывальню, хоть как-то приведу себя в порядок, переоденусь, возьму деньги и…

Странный звук заставил меня насторожиться.

Я замерла, потом медленно отложила лопату и двинулась к двери. Толкнула ее, еще раз… заперто.

— Эй! — закричала, все еще не веря в произошедшее, — Откройте, я же здесь, в подвале!

— И останешься здесь, — холодный голос заставил меня замолкнуть и осознать, что это не случайность.

— Вы не имеете права, — рыкнула неверяще.

— А кто узнает? — сказала фру Тереза Жьяр с плохо скрытой иронией, — Ты изменилась, Лесана, слишком изменилась… И будь у меня время, я бы выбила из тебя, что произошло. Ничего, подождет. А ты пока посидишь здесь.

— Не долго, — прошипела, уже прикидывая, как я буду кричать и кто мне откроет.

— Не долго. Четыре дня, — согласилась мерзкая тетка. — И не думай, что тебе кто-то сможет помочь. Это магический замок — и ты еще отработаешь его стоимость.

Я похолодела.

— Я же… в подвале. Здесь ничего нет. Каких четыре дня? Вы меня… убить хотите?

— Не волнуйся, не сдохнешь. Вода у тебя там есть — а то я не знаю, что кувшины таскаешь, водохлебка. И замерзнуть тебе не грозит, себя согреть ты сможешь. — она коротко хохотнула, — А через четыре дня замок сам откроется.

— Тварь, — я не сдержалась. Еще и кулаком долбанула по двери.

Изумленное молчание. И полный подозрений голос:

— Си-ильно изменилась… Но я это исправлю, так что не думай, что после выхода тебя ждет свобода. Уж мои помощники об этом позаботятся.

Стиснула зубы, не видя смысла продолжать этот разговор, и отошла прочь.

А потом прислонилась к стенке, закрывая глаза и даже не пытаясь сдержать слезы.

Побег

Конечно я кричала. Вот как услышала, что гвалт во дворе по случаю отъезда фру и им сопутствующих — начала кричать и звать на помощь. Пусть и понимала, что бесполезно это.

И на стены лезть начала. Не от скуки — мне пришло в голову, что, теоретически, таким образом можно выбраться. Ну протиснуться сквозь узкие оконца, предварительно сняв объемное платье. Но это оказалось не возможно. Вот если бы магмеханический паучок меня укусил, может и забралась по гладкой кладке.

А так не судьба.

Печь я топить перестала принципиально. Нет, не надеясь трубу остудить и через нее вылезти — там девочкой-с-пальчик надо было быть — а потому, что это уж слишком было — в такой ситуации еще и дом обслуживать.

В дверь подолбила.

Уголь попинала.

И почувствовала себя окончательно бесправной и несчастной…

Ближе к вечеру в дверь поскреблись. Подлетела к той:

— Кто там?

— Это я, — ру Шион говорила гулко, будто боялась, что ее услышат, — как ты, девочка?

— Вы можете выпустить меня отсюда? — спросила нетерпеливо.

— Прости, — вздохнула, — но это не в наших силах. Чтобы замок открыть маг нужен… А ближайший только Ян, но он вряд ли пойдет против фру Жьяр.

— Как и все остальные, да? — горько вздохнула.

— Никто не хочет получить расчет… Тебе там мальчишки скинут сейчас еду, пока никто не видит, да тряпицу, чтобы хоть лечь на чем было… — ру Шион быстро попрощалась и ушла.

А мне и правда протолкнули сквозь оконце сверток и я, глотая слезы, сжевала свежую сдобу и кусок мяса.

Голова разболелась, в том числе от не понимания, что дальше делать-то? Да, потерять шанс попасть на бал, конечно, печально, но еще печальней было то, что ру Вельк из дома меня вряд ли выпустит, пока не вернется фру — и даже силу может применить. А та… не остановится, загноит ведь — сомнительно что не слишком-то привлекательные девицы пройдут дальше бала, и сомнительно, что это не испортит настроение их мамочке.

На ночь я улеглась на переданной тряпице, но сон не шел.

У меня наконец появилось время подумать о своем несчастном существовании. И мне совсем не понравились эти мысли. Я постоянно вскакивала, растирала озябшие плечи — может и правда затопить? все веселее… — и бродила из угла в угол, примеряя на себя то один, то другой вариант развития событий, и с некоторой ненавистью глядя на раздражающие меня негаснущие фонарики под потолком, которые, оказывается, содержали в себе особую пыльцу, впитывающую солнечный свет.

И в этом нервном бодрствовании не пропустила тихий скрежет.

Кто решился? Ночью? А вдруг… кто-то плохой?

Я подхватила уже пустой кувшин из-под воды и прижалась к стенке возле двери, готовая обрушить тяжелый фаянс на голову пришедшего, если у того будут другие намерения.

Магический замок щелкнул — как?! — и я услышала тихий писк, но ничего не разобрала.

А потом дошло.

Повернула тяжеловесную ручку и едва ли не заверещала от радости, увидев паучка, который справился с запирающим механизмом, но не смог открыть тяжелую дверь.

Поспешно отступила в глубину подвала, чтобы никто нас не услышал. А паучок вскарабкался мне на плечо и сказал вдруг нормальным голосом.

— Ну наконец-то. Измаялся весь. Сначала доползи, потом найди тебя, потом вытащи…

Я слегка опешила от того, что вместо полумеханического и уже знакомого голоса услышала совсем другой… мужской, глубокий, с чуть хрипловатыми нотками, приправленными иронией.

— Ты почему… говоришь так? — спросила осторожно.

— Как и должен. Это в лесу было не правильно. Там что-то сбилось, когда на меня дерево упало — но я все починил. Сам могу, оказывается, себя чинить.

— Оказывается? Память не восстановилась?

— Не очень, — признался паучок. — Потому решил вернуться в столицу. Мне бы найти того, кто меня сделал и узнать… зачем меня сюда направили.

— И что ты будешь делать, когда узнаешь?

— Выполню задание, конечно, — удивилась животинка. — Мы так устроены — выполнять, если у нас есть цель. А без цели… — он задумался, будто подбирая слова, — плохо?

— Плохо, — подтвердила. — А еще страшно и скучно бывает. А меня зачем искал?

— Ты меня спасла — я тебя спас.

— Долг жизни? — улыбнулась.

— Это что?

— Не важно. Ну… спасибо, что выпустил. Значит, ты в столицу?

— Мы в столицу. Разве ты не хочешь побывать во дворце? Увидеть принца?

— Увидеть принца и умереть, — хохотнула, а на вопрос паучка, в чем дело, только отмахнулась. — Не обращай внимания, это нервное. Хочу я в столицу. Но понимаешь, есть проблема…

— Да нет никаких проблем! — паучок просиял. Ну, мне так показалось, лица то у него не было. Зато очень эмоциональный голос, — Ты про то, как добраться? Там в стойле прекрасная лошадь — ты же умеешь ездить верхом?

— Вообще-то нет, — я уже начинала чувствовать себя немного ущербной.

— Хм… а править повозкой?

— Нет. Я умею только сидеть на сидении внутри повозки, — объяснила ему терпеливо.

Мой механический спаситель явно озадачился. А потом встрепенулся:

— Когда там паровой дилижанс?

— Ты и про него знаешь?

— Мне кажется, я на таком прибыл…

— Завтра утром будет проезжать мимо деревни. Но я осталась без денег — а ночью по дому лучше не ходить. Бежать надо отсюда.

— Будут тебе деньги, — сказал паук почти угрожающе.

Я решила, что глупо отказываться от подобной щедрости и уточнила:

— И помыться перед дворцом?

— Ты моешься? — непосредственно удивился паучок. — Ах да, человек же… Помоем.

— А платьюшко? — совсем обнаглела я.

— Издеваеш-шься? А подарок мой тебе на что?

Кажется, мои мозги тоже сделались с шестеренками — скрип во всяком случае я услышала.

— Причем здесь он?

— Тяжело все-таки дело с деревенскими иметь, — буркнул, — пошли уже, потом все покажу.

Мы и пошли. Побежали почти. На дом я даже не оглянулась, пусть и была уверена, что сюда больше не вернусь. Лесана — может быть. Если мы снова обменяемся мирами или что там нам положено. Но то её дело, а я в подобных условиях всегда найду где пожить — но это будет хотя бы мой выбор.

Не предполагающий таких вот змей в каждой комнате.

Идти пришлось долго — хорошо хоть паучок, которого я мысленно назвала Фей, дорогу знал. Карта в нем была встроена и от ветки не пострадала.

До деревни мы добрались только к утру. А там мне было наказано ждать возле постоялого двора и никуда не двигаться. Я так устала, что и не подумала возразить.

Попила из колодца — судя по ведру и ухоженному виду вода там не отравленная — и уселась, облокотившись об ограду. Задремала даже. И очнулась от того, что народу вокруг сделалось не то что бы много — но изрядно. Да еще не просто народу, а прилично одетых горожан, по манерам и костюмам сильно отличающихся от слуг, к которым я уже привыкла.

Подобрала под себя ноги, расправила грязную рубаху и с независимым видом уставилась вдаль. Местная гостиница стояла на самом краю деревни, на пересечении дорог, так что вдали было много.

Уже знакомое шебуршание заставило меня посмотреть вниз и чуть ли не прыснуть от смеха, а потом нахмуриться. Паучок, яростно перебирая лапками, тащил ко мне толстенькую блестящую монетку, не похожую на медяки, которые я уже видела.

— Ты что, украл? — шепнула, оглядывая стоящую публику. Нет, совесть меня за воровство не стала бы мучить — я просто побоялась, что меня схватят. И вряд ли поверят, что я тут ни при чем.

— Обменял.

— На что? — удивилась.

— У меня много чего… внутри, — загадочно пояснил Фей.

— Ты же маленький…

— Но вместительный, — рыкнул паучок и кажется даже обиженно засопел.

— В смысле ты просто пришел куда-то, выдал что-то ценное и тебе дали монету? — я все не унималась. Но мне важно было понять этот механизм и его возможности — в конце концов, он пока был единственным вменяемым существом в моем окружении.

— В смысле я сделал это молча и без ведома хозяина… но поверь, догонять он меня не будет, — нехотя пояснил Фей. — Иди, покупай себе еду и меняй сребряк, дилижанс уже скоро.

Я кивнула.

Тряпицу, что была у меня на плечах, намотала на голову, надеясь оказаться не узнанной, если что. Уверенно потребовала у стоящей за стойкой женщины съестных припасов в дорогу, мыла и глиняного кувшина с пробкой, чтобы налить туда горячего взвара, и поспешила назад.

Хорошо, что сребряк оказался не такой уж большой суммой и не вызвал подозрений, даже будучи полученным от замарашки. За вычетом покупок я получила сдачей всего шесть медных монет — и три из них должна была заплатить за дилижанс.

Ждать долго не пришлось.

В конце дороги сначала показалось облако пыли, а потом…

М-мм, а они как-то проще не могли решить вопрос с дизайном?

Первый орешек для Золушки

Меня укачало в первый час поездки.

Меня единственную, кстати. Остальные вели себя так, будто путешествовать внутри огромного железного гибрида из паука и носорога, который не сказать что быстро двигался — нас регулярно обгоняли кареты, запряженные самыми лошадьми — самое привычное и замечательное мероприятие в их жизни.

Мужчины и женщины в костюмах разной степени добротности переговаривались, читали, ели, пока эта махина, перебирая исполинскими ногами и потряхивая «тело», в котором и сидело порядка двадцати человек — и некоторые из них, судя по мусору на полу, уже не один час — двигалась вперед.

Я честно пыталась отвлечься, но в глазах уже рябило, а к горлу подступала тошнота.

Даже Фей напрягся. Ну, насколько вообще может сделаться напряженной железяка с мозгами — или что у него там вместо привычных микросхем.

Душа?

И на первой же остановке — а то было где-то в маленьком городке, которого я толком не рассмотрела — паучок едва ли не рыкнул:

— Иди быстро купи себе клипсу!

— Чего?

Я стояла, покачиваясь, возле железной ноги носорога-дилижанса и пыталась отдышаться.

— Ты что, не знаешь про клипсу? Хотя тебя настолько укачивает?

— Я никогда еще не ездила на подобных штуковинах…

— Серьезно? — голос Фея сделался удивленно-подозрительным.

А я… все ему рассказала. Во-первых, не видела смысла лгать — если он будет какое-то время рядом все равно заметит. А так есть возможность беспрепятственно задавать любые вопросы. Во-вторых, я не видела в этом проблемы. Конечно, на данный момент предпочтительней считаться Лесаной Жьяр, раз уж на моей руке татуировка невесты принца, но дальнейших бонусов за бытность Золушкой, как я полагала, не предусмотрено.

Хотя кричать на всех углах, чтобы меня немедленно отправили в мой мир не собиралась. Мало ли что здесь делают с городскими сумасшедшими.

Клипсу мы, конечно, купили. Потратив еще один медяк.

— Не наворуешься с тобой, — буркнул паучок.

— Ты же говорил про обмен?

— Больше и менять нечего, — развел он маленькие лапки.

Странная штуковина-артефакт, похожая на скрепку, которую следовало «защемлять» на правом ухе и правда помогла. Причем настолько, что я теперь могла смотреть в небольшие овальные окна и слушать рассказы Фея о том, что он не забыл.

А помнил паучок многое. Да и «иллюминаторы» показали немало.

Механизмы, дирижабли и пароходы. Бедовые и разваливающиеся деревушки и хижины — и тут же добротные средневековые городки с яркими ставнями и мощеными дорогами. Дилижанс делал короткие остановки возле постоялых дворов на окраинах — пока менялись его пассажиры, дозаправлялся углем и светящимися кругляшами — и снова бежал дальше.

Большинство путешествующих предпочитало задерживаться в таких вот городках и продолжать путь на следующем дилижансе — они появлялись на остановках с определенной периодичностью и двигались по одному маршруту. Но мне такая роскошь была не доступна.

Я дремала, приткнувшись к стенке, иногда, когда было темно и не так много народа — ложилась на жесткое сиденье и урывала несколько часов беспокойного сна. Рассматривала и старалась запомнить, кто и во что одет, и кто из девиц и как себя ведет.

Как ни странно, местная мода мне, наконец, понравилась.

Возможно, что что я видела у фру, предназначалось для выходов в свет или у них вовсе отсутствовал вкус как таковой, но вот то, в чем заходили горожанки побогаче хотелось примерить на себя.

В основном, их нарядам были присущи натуральные цвета — потому, что крашеная ткань стоила дороже? — многослойность и полное отсутствие всяких фижм и кринолинов. Сдержанное декольте, облегающие силуэты, длина минимум до колена и почти всегда — плотный кожаный корсаж и перчатки. И кожаные сапоги и ботинки.

Один раз на улице я увидела и вовсе прелестную прелесть — летящую смесь тканей, все оттенки бежевого и коричневого, ленточки, горжетку, кружева и очаровательную шляпку. Девушка прошла мимо нашего чуть задымленного носорога, а я подавила в себе острый укол зависти. И снова принялась втирать в руки крем, который раздобыла таки на одном из постоялых дворов.

Когда было возможно, я расспрашивала Фея о мире и пыталась запомнить хотя бы часть из рассказанного.

Мир, в который я попала, назывался Волшем и, по утверждению моего ходячего артефакта, располагался на огромном пауке, движущемся в бескрайнем море.

Это я пока оставила без комментариев.

Мир — а может материк? — состоял из различных королевств и земель, и «наше», самое восточное, называлось Эволен. Именно здесь счастливо существовали фру, форды и лорды, производились самые великолепные артефакты и механизмы, и вообще — королевство, чей принц собирался жениться столь эффектно и странно с моей точки зрения, считалось самым великим и развитым.

С этим я тоже не стала спорить, но полностью на веру не приняла. Неизвестно еще, что ему в голову вложили.

На самой окраине Волша были земли карликов, на других границах располагалось королевство Шушмер и Золотые Пески — места гиблые и в какой-то мере опасные, полные непонятных магических явлений, разбойников на быстрых лошадях и сокровищ. Самый север этого мира, холодный, неприступный и «достойный» принадлежащий фее Эле, великой целительнице и праведнице. Юг — фее Петре, про которую ходили порочные слухи. Запад же был отдан Мияве, непримиримой, непостоянной и жестокой.

О традициях и местных манерах, а также обращениях паук знал достаточно, чтобы я перестала путаться в простых понятиях и не вызывала подозрений своими поступками. О королевской семье — почти ничего. «Меня в том месте и стукнуло», — утверждал Фей. Зато о магии и механизмах, шестеренках и артефактах мог рассуждать часами, но используя столь заумные слова и понятия, что я в прямом смысле зависала и переставала что-либо соображать.

Но нутром чувствовала — не стоит мне лезть ни в магию, ни в механизмы.

Так и мир могу сломать.

Мы направлялись в столицу Эволена — Тетфорд, город, который по красоте и величине своей не уступал Румозу, что в центре Рубинового королевства.

«Добежали» до него смертельно усталые и голодные — точнее, такая проблема была только у меня — спустя четверо суток после начала путешествия. Последний час я почти ничего не видела из окна — заволокло паром — потому, когда дилижанс прибыл на конечную остановку, и все высыпали наружу, я даже не поняла сначала, где оказалась. Небольшие городки и разнообразные механизмы, рощи, поля, мосты — пусть даже мощные, из переплетенного клепанного железа — не подготовили меня к такому зрелищу.

— Это… город? — уточнила я с некоторым сомнением, глядя на исполинское сооружение прямо перед собой.

Оно производило впечатление. Белый мрамор частично прикрывал механическое нутро из гиганских блестящих шестеренок, решеток, пушек и балконов. То превращался в башни и крыши, то расширялся в монолитные основания, распадался на ворота и огромные лестницы и… утекал вниз?

То, что на самом деле это сооружение находится очень далеко — просто ничто не мешает его рассматривать — дошло до меня с опозданием.

— Это дворец, — довольно молвил паучок. — А город — внизу.

Сглотнула.

И медленно подошла к ограждению, возле которого мы, собственно, и остановились.

Там и правда была… пропасть? Ущелье быть может, только очень обширное. Где-то оно сужалось и даже виднелась лента реки, где-то, напротив, превращалось едва ли не в долину. И сотни, тысячи переплетений дорог, труб, мостов, домов и пыхтящих мануфактур.

Судеб.

Туда надо было спускаться — опять же, воспользовавшись дорогами или допотопными лифтами-люльками, ну а для жителей побогаче работали фуникулеры.

Я с тоской посмотрела на последнюю монетку, но выбрала таки фуникулер. Отправляться на скрежечущих лебедках я не рискнула — а пешком просто не дошла бы. Спустя полчаса мы уже стояли в самом низу а я трясла головой и терла глаза, пытаясь избавиться от оглушившего меня шума, пара, ругани, скрежета металла, толп, красок и непривычной архитектуры.

И до меня дошло, что имел в виду Фей, когда описывал Тетфорд как «сердцевину огромного механизма».

Паучок, довольно вялый последнее время, вдруг ожил и радостно застрекотал, а я не могла у него не спросить неуверенно:

— Какие планы у тебя… здесь?

— Найти своего создателя!

— А не мог бы ты, — я смутилась, — помочь мне сначала устроиться и…

Черт, вот как это произнести? Я так и не разобралась, в каких мы с ним отношениях, да и вообще пугалась… разбираться. Свыкнуться с мыслью, что мой единственный друг — кусок железа с душой паука и магическим мозгом было все еще трудно.

— Раздобыть еще монет? — издевательски уточнил понятливый Фей.

— Да, — выдохнула.

— Помочь с платьем? — сарказм сделался прям явным.

— Да, — подтвердила.

— Отыскать дворец?

— Нет, — буркнула, задирая голову, — Я его и отсюда вижу.

— Ладно, помогу. Но во дворец с тобой поеду.

— Чучелом или тушкой?

— Чего?

— Ничего, — вздохнула. — Слушай, бал же завтра?

— Да.

— Давай найдем хоть какое жилье! И горячий суп. И баню… или что у вас тут из общественных помывочных. Я двигаться не могу, а за возможность помыться и лечь на обычной постели готова убить. Повозись со мной еще немного, а?

— Вот так с вами женщинами и происходит — сначала руку подашь, а потом не заметишь, как у алтаря очнешься.

Я опешила. А потом задумалась о личности создателя этого артефакта. И осторожно уточнила:

— Слушай, а ты уверен, что душа у тебя паучиная? Рассуждаешь как…прожженный женоненавистник.

— Да все вы одинаковые, — смешно взмахнул он лапкой, а я закатила глаза. С паучихой меня еще не сравнивали.

Осторожно сняла его с плеча и поставила на каменную кладку мостовой. И восхитилась спустя час, когда получила еще одну монету:

— Добытчик мой!

С кроватью, супом и помывочной вопрос решился быстро. Я просто зашла в первый же чистый на вид постоялый двор с громким названием «Огонь и Железо» и за сребряк получила в свое распоряжение отдельную комнату, питание и возможность отмокнуть в горячей воде в специальной купальне, где пыхтела дородная печь и даже были разные моющие средства.

Есть. Долго спать. Мыться, — пробормотала, шалея от счастья и выполнила все именно в такой последовательности.

А теперь стояла в гордом одиночестве в комнате, завернутая в простыню, и смотрела на выданные паучком шарики.

Неужели как в той сказке про орешки для Золушки? И в них каким-то образом прячутся мои наряды? И что надо делать?

Раздавить? Съесть? Открыть?

Тут же вспомнился анекдот про русского, который в пустой запертой камере один титановый шарик сломал, а другой потерял.

Как назло, паучка рядом не было… а нет, появился таки. Пролез в оконче, привычно забрался на меня и спросил:

— Первый раз, да?

— Первый, — кивнула, — Подсказывай.

— Надо растереть между ладонями, потом подуть — он активируется от тепла человеческого тела и дыхания.

Выполнила и едва не отшатнулась.

Нет, на меня не выпрыгнул роскошный наряд. Но даже тот факт, что в воздухе повисла иголка с полупрозрачной извивающейся ниткой изрядно напугал.

— Я… шить должна что ли? — прошептала.

— Указывать, — снисходительно пояснил паучок, — это волшебная вещь — все что ты опишешь воспроизведет.

— Э-э…

Я была в недоумении. Вроде планшета в сочетании в 3D принтером?

— Эй, ты чего стоишь?! — почти гаркнул Фей. — Она действует всего две минуты!

— Б…ть, — я не сдержалась, а иголка недоуменно дернулась. Зажала себе рот ладонями, чтобы не получить лишнее, а потом выдохнула.

— П-платье…

— Ей конкретнее надо! — поторопил мой противный дружок.

— Белое! Тут в цвете…Красный… нет черный… ой. Длиннее, нет короче, шнуровка… а рукавчики? И бархатная вставка… Сапожки… Золотом по краю…корсет… тьфу, корсаж…А-а-а!

Игла истерично металась по пространству комнаты, проявляя в объеме, реальном времени — и искаженном виде — все что я говорила, а я истерично металась рядом, понимая, что фиг могу описать свою задумку — более того, я ее додумать не успеваю даже.

Ну удружил! Почему нельзя было предупредить?!

— Рюшу, оборочки и ка-амушек… — всхлипнула я и замерла.

Потому что игла тоже замерла. И рассеялась.

А наряд… его закружило в вихре, что-то там начало пришиваться и раздвигаться, половины становились симметричны, а кружева выравнивались и завивались и, наконец, в воздухе повисло, а потом улеглось на кровать… ну пусть будет платье. На вид моего размера. Все как я заказывала.

И рюшечки, и золото, и корсет, и камушек.

Судорожно вздохнула и проскрипела:

— А это… хотя бы модно?

— Это… — тихонько ответил паучок, — хотя бы одежда.

— Но такой сапожок не потерять, — вздохнула я и решительно скинула простынку.

Подвалы дворца

Вообще я представляла себе идеальное бальное платье по-другому. Конечно, не тортом из книжек про принцесс и не вечерним на тонких лямочках. И даже не такими викторианскими, но с безумными вырезами и украшенными драгоценностями как у сестер.

Мне виделось что-то летящее, элегантное, может с полностью голыми руками и плечами и непременной диадемой.

От этого же наряда, на первый взгляд, возникло ощущение, что я вырядилась на Хэллоуин.

А потом… мне даже понравилось — на кровати оно и то хуже смотрелось. Правда несколько смущало обилие железа — там и крылья были, и ошейник, и банты по бокам бряцали — а также полупрозрачная юбка разной длины, больше похожая на подъюбник, но…

Смотрелось все вместе очень круто. И сексуально. И в сочетании с чистыми волосами, которые мне удалось пусть хаотично, но поднять наверх — весьма празднично.

Ну подумаешь, что своими крылатыми железяками я могу кому-нибудь голову отсечь…и что танцевать, постукивая всем, чем можно постукивать, и путаясь остальным не так уж и просто будет…

Меня может никто не пригласит. Зато во дворец в таком виде наверняка пустят. И может даже не обратят внимания на чулки-ботфорты, навевающие мысли об определенной профессии.

— Мне бы еще маникюр… бровиста и косметику… — попросила я с надеждой у паучка, на что получила недоуменное:

— Чего?

— Ничего, — вздохнула.

В дверь постучались.

Все-таки хорошо, что я попросила поздний обед принести сюда — в таком наряде сидеть за грубыми и не слишком чистыми столами не хотелось.

Служанка, что принесла мне поднос, глянула на меня в изумлении, а потом в ее глазах мелькнуло что-то вроде восторженного восхищения. И я пришла к выводу, что хотя бы за городскую сумасшедшую меня не примут.

После еды я решительно встала и тут же села.

— Слушай… а как мне вещи нести-то?

— Какие вещи? Вот эти? — удивленно воззрился паучок на горку непрезентабельных тряпок.

— Я же не буду в бальном платье все оставшиеся дни ходить…

— Почему нет — в нем тебя вполне возьмут на работу в публичный дом.

— Фей! — возмутилась.

— Как ты меня назвала? М-мм… нравится.

Я только вздохнула и снова покрутилась перед зеркалом. Конечно, как современная женщина без толкового маникюра и макияжа я чувствовала себя не слишком уютно, но здоровый сон, мыло, крем для рук и красивое платье по размеру сделали свое дело.

— Я не в том положении чтобы разбрасываться вещами, — поджала губы и аккуратно все свои пожитки — одежду и грубые башмачки Золушки — свернула в тряпицу и завязала ту на манер узелка. Ну а две горошины волшебные тщательно припрятала в поясе наряда.

Паучок на это буркнул что-то невразумительное…. а потом забрался по моей голове и уселся на «прическу», подбирая лапки.

— Ты… что это?

— Буду твоей заколкой.

— В мозг только ноги не втыкай, — вздохнула и вышла наружу.

Мой «добытчик» сегодня остался без улова, так что добираться во дворец я планировала… никак. На попутках и волшебном ветре… И в самом деле, пришлось упрашивать уличных извозчиков помочь «невесте принца», вот только те ухмылялись и помогать не хотели.

То ли на невесту я не тянула, то ли им сложно было представить, что можно вот так вот разгуливать по улицам. Но мне пришлось идти пешком.

Благо город-ущелье в силу природных особенностей разросся в ширину, и до дворца топать было примерно с час — два.

Не велика проблема. Не считая того, как на меня все пялились.

Я тоже с интересом пялилась на них.

Страшно, почему-то, не было. Подозреваю, я попала в некую ловушку сознания, которое, чтобы защитить мою неустойчивую детскую психику, утверждало, что все это происходитне совсем со мной.

Сказка. На которую можно пока посмотреть со стороны.

Похожая история наблюдается почти у любого человека в состоянии алкогольного опьянения. И в данный момент я не была против. Потому что целиком погрузиться в эту реальность означало заметить и нечистоты на улицах. Отвратительных с виду мужиков с гнилыми зубами и не менее гнилыми мыслями на лицах. Изможденных тяжелой работой служанок. Развязного вида девиц, которым точно уж место было в публичных домах… впрочем, может они перед такими домами и прогуливались.

Но чем ближе я ко дворцу подходила, тем становилось чище и безопасней. И публика приличней — что не могло меня не порадовать. Ведь на город опускалась ночь.

Бойкие мальчишки зажигали огромные факелы на стенах домов, загорались многочисленные и очень милые фонарики, работавшие, скорее всего, по тому же принципу, что и в поместье Жьяр — накапливавшие солнечный свет. И огромные витрины и окна особняков светились теплом отнюдь не от свечей, а от таких же ярких люстр.

Я бодро шла по краю мощеных дорог, по которым периодически проезжали экипажи и лошади, пересекала железные нагромождения мостов — в том, что это огромное ущелье, я не ошиблась, потому как по дну его текла речка, то расширяясь, то исчезая под каменной кладкой города, — рассматривала переплетения труб, удивлялась пыхтящим механизамам, похожим на гигантские мельницы, а то и просто набор шестеренок, многозначительно кивала на трубы мануфактур вдалеке и уже перестала вздрагивать от резкого шума, который издавали то свистки мужчин, отдаленно напоминающих стражей порядка, то вырвавшийся из какой заслонки пар, то скрежет трущегося железа.

В общем, до дворца — точнее до почти отвесной скалы, на которой он стоял — я добралась почти весело и незаметно.

И тут же с тоской подумала, что на лифт-люльку, которые имелись в количестве аж четырех штук и охранялись гвардейцами, у меня денег нет. А напроситься в один из экипажей из длинной вереницы, поднимающейся по узкому серпантину, вряд ли получится.

Я только могла предположить, какая на балу будет конкуренция, но понимала, что меня скорее скинут в пропасть, нежели довезут.

— Там вход есть еще, — вдруг проговорил молчавший ранее паучок.

— Для прислуги? — сварливо отозвалась.

— А тебе-то что? Ну зайдешь не через центральный… Внутри, наверняка, лестницы будут, чтобы подняться в сам дворец.

— А если я клаустрофобией страдаю?

— Клаус…что?

— Ничего. И правда, пошли — не погибать же на серпантине под колесами и стылым ветром.

Я решительно направилась мимо посадочных площадок на лифты, где, кстати, толпилось изрядное количество народа, и подошла к нескольким узким дверям.

Дорогу мне перегородили железная охрана.

То есть это были люди — и даже не в доспехах рыцарей, а в амуниции вроде камзола и штанов сплошь покрытой блестящими фольгированными полосками. Но я полагала, что фольгой там и не пахло, примерно как у меня на крыльях.

Те, пусть и были сделаны из легкого металла, изрядно мне уже надоели.

— Кто такая? — нахмурился один из стражников.

— Повежливей, — высокомерно вскинула бровь. — Невеста Его Высочества.

И полученную татуировку показала.

Стражники переглянулись и все тот же мужик уже неуверенно произнес:

— Невест ждут в Центральные Врата.

— А у меня боязнь высоты, — любезно пояснила. — И экипажей. И лошадей. Всю жизнь мечтала пройтись во дворец пешочком.

И снова переглянулись, а я расслабилась. Уговорю.

Я между прочим в такие клубы Москвы фэйс-контроль проходила, что им и не снилось.

— Но там… нет условий. Это коридоры для услужников…

— Переживу.

— И некого выделить в сопровождение, мы не имеем права покидать пост…

— Не потеряюсь.

— И…

— Не украду ничего. Еще вопросы? Прошу обратить внимание, что вы меня задерживаете… и если я опоздаю, то сделаю все, чтобы донести это до сведения Его Величества и распорядителей.

Так, кажется в рядах противников намечается паника.

— Проходите.

Мне указали на крайнюю правую дверь и пояснили, что надо сначала по коридору вперед, потом по винтовой лестнице, потом по кругу и снова по лестнице — а там я уже выйду чуть ли не в центре дворца и меня проведут в зал.

Царственно кивнула и шагнула за дверь. А как она закрылась — перевела дух. Потому что не так уж я была уверена в себе, как казалось.

Дворец — точнее скала — изнутри был мрачен и тих. Никто не сновал по коридорам, только время от времени я видела рельсы на полу, а вдалеке один раз с грохотом проехали вагонетки, наподобие тех, что я видела в сказках про гномов.

Что ж, вполне логичное средство перемещения тяжестей в таких условиях.

Факелы нещадно чадили, да и воздух был спертым, потому я поторопилась.

Первая лестница нашлась легко. А вот подниматься по ней было тяжко. Я уже устала и вообще, хотела пить. Но упорно лезла наверх — что мне еще оставалось? На втором «ярусе» или что там оно было дышалось уже легче. И пусть окон здесь не наблюдалось, показалось, что даже стало светлее. И люди появились — те же стражи, служанки в довольно симпатичных костюмчиках, выглядящих много приятней и дороже, чем в особняке.

Все при встрече со мной замирали и отшатывались — некоторые даже неуверенно кланялись — и никто не смел останавливать. Зато я остановила одну девицу с кувшином и хрипловато спросила:

— Вода?

— Д-да, — она смотрела чуть ли не с испугом.

— Налей мне, — и та расторопно выполнила указание, дав вволю напиться из железного кубка, а потом убежала.

Вторая лестница преодолевалась мной уже веселее.

И когда, по моим расчетам, я поднялась еще этажей на семь, привела, наконец, в огромное помещение со светлыми стенами и сводчатыми потолками, поддерживаемыми железными балками.

— Похоже на подвал дворца? — шепнула я паучку.

— Н-наверное, — он пискнул.

— С тобой все в порядке? — уточнила.

Н-не понимаю… — его как будто начало заедать. Я нахмурилась. Но предположила, что я о Феях знаю еще меньше чем он, потому допытываться смысла пока нет.

Из помещения шло несколько ответвлений, и я только головой покачала. Ну и где этот ваш «центр дворца»? Ладно, пойду в крайнее правое и там все попеременно переберу.

Сначала был просто широкий коридор. А потом стали попадаться двери — и все одинаковые. Широкие, оббитые железом, с ручками в виде головы неизвестного мне чудовища и кольцами.

И коридор этот закончился… ничем. Тупиком.

Черт. Я ведь понимала, что нужное помещение — или холл, зал, обещанные люди — могут быть за любой из дверей. И что делать? А, была не была.

Принялась стучать во все, а когда не слышала ответа — дергать.

Вот только ни одна дверь не открывалась. Ни первая, ни вторая, ни третья… Зато четвертая распахнулась так легко, что я едва не отлетела.

— Есть кто-нибудь? — спросила в полумрак. — Простите, я заблудилась, не могли бы вы мне подсказать…

Сделала несколько шагов вперед и замерла.

Какое удивительное помещение… С окнами, между прочим.

А еще с множеством железяк, колб, колес, проводов, лестницами и «капитанскими мостиками» на втором ярусе, ну и огромной штуковиной с ярко-зеленой жижей посередине.

Все это было похоже на лабораторию ученого, вот только самого ученого видно не было.

— Простите за вторжение, — сказала громко, сглотнув, — вы здесь? Можете мне помочь?

Тишина.

Вздохнула и шепнула паучку:

— Пойдем дальше, да?

Он не ответил. Я с удивлением постучала по «заколке», но не получила никакой реакции.

Странно. Может у него магический заряд какой закончился неожиданно? Но разве мог он об этом не знать и не принять меры?

Мне вдруг сделалось неуютно и одиноко, и я только сейчас осознала, насколько его присутствие рядом делало этот мир… приемлемым.

А вдруг здесь какие-то глушилки стоят, и не дают магическим существам двигаться? Тогда надо убираться поскорее.

В этот момент раздался шум. Я резко развернулась к двери… И та на моих глазах захлопнулась с громким щелчком.

Железный Лорд

Что бы сделала героиня какого-нибудь ужастика на моем месте? Помчалась бы к двери и попыталась её открыть. Ну, бить кулаками и кричать тоже не возбранялось.

Я так делала уже и теперь в курсе — не помогает.

И пусть не была прям чтобы храброй, но за чертову дюжину дней, что я торчу в этом мире, со мной произошло столько, что уж захлопнувшихся дверей я бояться перестала. Как и лабораторий… и гипотетических маньяков.

Схватила ближайшую железяку — благо их тут было навалено — и отчаянно подумала, что, в случае чего, буду бить по колбе.

Большой зеленой колбе.

Точнее, угрожать ее разбить — наверняка же она не зря торчит посередине и выглядит ценностью?

И только после того, как вооружилась, с достоинством подошла к входной двери и потянула за ручку. Угу, как же. Так она и открылась.

— Торопишься покинуть меня?

Даже завизжать не получилось — дыхание только остановилось от неожиданно раздавшегося скрипучего — и совершенно неживого — голоса. Я осторожно повернулась, поудобнее перехватывая импровизированную дубину, и попыталась определить, откуда исходит звук.

Может со мной разговаривает один из механизмов?

— Я и не планировала… задерживаться, — пришлось откашляться, чтобы перестать хрипеть, — Дело в том, что я потерялась… сильно потерялась. И никак не могла найти выход… или вход в бальную залу.

— И что ты там планировала делать?

Из-за полного отсутствия интонаций было сложно понять, с какой эмоцией он — она? — задал вопрос.

Или все-таки со мной вовсе не живое существо общается?

— Я — невеста Его Высочества, — сказала осторожно. Интересно, это зачтут мне в плюс или в минус? — Одна из…

— Одна из ста сорока трех?

Ох, насколько, оказывается, тяжело понять собеседника, когда в словах ни полутонов, ни чувств, ни пусть даже насмешки.

— Я не считала, — пожала плечами, а потом решилась, — Могу я узнать, с кем говорю?

— Можешь даже посмотреть. Подойди сюда…

Сглотнула. И решила, что имеет смысл подойти. И подружиться… ну или типа того с хозяином этого места. Даже если оно механическое — дружу же я с замершим отчего-то паучком?

Медленно двинулась вперед, держась поближе к колбе, а когда обогнула ее и прошла переплетение труб — туда, откуда слышался голос — замерла. И постаралась не ронять челюсть на пол.

Хм, механическим оно не было…во всяком случае не полностью.

И это точно не женщина.

Что касается остального… очень сложно было дать конкретное определение хозяину этой лаборатории. За столом, среди книг, каких-то доспехов и клеток сидел совершенно изможденный на вид и всклокоченный… пусть будет мужчина. Сомнения мои были вполне обоснованы — если его голова и начало торса выглядели мужскими, пусть и не сильно привлекательными, остальное было… набором железа. А из того места, где должны быть руки и пальцы торчали самые разнообразные инструменты.

Он медленно, даже как-то скрипуче повернулся ко мне и уставился темными провалами глаз.

Бл…ь

Может все-таки долбануть по колбе?

Но вместо этого я спрятала железку за пазуху и присела в неуверенно книксене.

— Простите, что потревожила… Я — Лесана.

Голос дрожал.

— Ты не похожа на невесту.

А вот его — нет. И снова никакой эмоциональной оценки — простая констатация факта.

— Почему? — смутилась.

— Все невесты повернуты на нашем Красавчике и с утра уже толкутся во дворце — а ты не торопишься, да и выглядишь, не в пример прочим… будто добиралась сюда с окраины Эволена.

— Я и добиралась, — буркнула. — Ну запылилась слегка… — оглядела свою костюмчик, который все еще хорошо сидел, но местами покрылся пятнами и сильно опал.

И несчастно вздохнула. Ладно, убивать на органы этот странный человек меня, похоже, не будет, так что следует еще раз попробовать.

— Не подскажете… как мне все-таки выбраться?

Человек-механизм вдруг начал вставать с характерным скрежетом железных шарниров, а я отступила.

Хм, ну хотя бы рост у него… человеческий. Вот все-таки живой он или нет?

— Ты ведь не знаешь, кто я?

Черт. Наверное, я нарвалась на известную личность и не признала его.

— Зато и не боюсь, — неловко пошутила.

— Не боишься? Это зря… я многое могу сделать.

Он и сделал — несколько шагов ко мне. И пока я раздумывала, совершенно загипнотизированная его движением, что уже пора визжать и все-таки бояться, поднял руку и осторожно дотронулся до моей головы.

Вместо визга вырвался тихий писк. У меня.

— Интересное… украшение.

— Какое было, — выдавила.

Откуда оно у тебя?

Вот что ответить? Вдруг здесь нельзя носить магические артефакты на себе, если ты не волшебник, например? Да еще и паучок этот… так не вовремя сломался.

— Нашла, — сказала, наконец.

— Нашла. — и снова не понять, устроил его мой ответ или нет.

Усмехнулся, удивился или рассердился?

Он как-будто… задумался о чем-то. Лицо, и без того похожее на маску, стало совсем застывшим, как бывает у людей, озаренных какой-то мыслью, а потом снова расслабилось.

Ну, если это вообще уместно в его случае, так говорить.

Вблизи мужчина — все-таки мужчина — оставался неестественно бледен и лохмат, а его почти черные глаза с темными кругами — будто краской обведенными — смотрели внимательно и равнодушно.

— Вы позволите… узнать ваше имя?

— Даже так?

Это эмоция? Это же удивление мелькнуло в его глазах?!

Интересно, ответит или нет?

— Большинство знает меня под именем Железного Лорда.

Тут же вспыхнуло воспоминание о разговоре двух служанок.

— Вам… подходит, — я неуверенно улыбнулась.

И снова в его взгляде мелькнул отголосок какого-то чувства. Все-таки он не настолько чурбан и железяка.

Ох, и угораздило же меня! Не успела на бал попасть, а уже оказалась в логове Железного Человека… то есть лорда. Что я помню кроме того, что он, по слухам, великий волшебник и мизантроп? Вообще ничего.

Лорд как будто чего-то ждал… какой-то моей дальнейшей реакции. Я бы с удовольствием ему предоставила её, если бы понимала, что именно он хочет.

Но я не понимала этот ходящий швейцарский нож.

Зато…

Интересно, а если я вот так, сходу, спрошу его про другие миры и попрошу отправить домой, он заинтересуется? Или почикает своими ножницами, чтобы равнодушно изучить, сделаны ли иномирянки из того же мяса?

Черт, ну и мысли лезут в голову.

Я ведь не боялась его. Совсем. Не знаю почему — дурость может, а может у меня психологический шок и все чувства атрофировались, но мне было странно, удивительно, неловко. Но не страшно. Вздохнула. И снова попыталась завести светский разговор — раз уж мне не открывают гостеприимно дверь. В обратную сторону. Да и вообще, стоило воспользоваться ситуацией. Ведь я за этим сюда ехала… наверное.

— А вы… не пойдете на бал?

— Считаете меня там не хватает?

Сарказм? Это же был он?

— Не знаю. Но ходили слухи, что там будут все волшебники, а вы среди них — самый сильный, — закинула удочку.

— Чтобы определить самого сильного нужно соревнование, а я в таком не участвую.

— Но все-таки вы волшебник? Простите, возможно это общеизвестно… но я и правда с окраины Эволена.

Мне показалось, что он не очень хотел отвечать на мой вопрос. Но все-таки ответил:

— Я артефактор. И довольно… сильный.

Кивнула.

На самом деле в этом мире это означало гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Паучок мало знал о той же силе фей — они, как он выражался, больше были природный и связанные с «потоками жизненной силы». Что под этим подразумевалось пояснить не мог. А вот люди-волшебники… Они не могли управлять своей искрой просто так.

Им нужен был посредник.

Возможно, поэтому здесь так развилось машиностроение. Артефакты, механизмы, транспорт, амулеты, часы, вполне себе самостоятельные железные «животные» — все это создавалось и действовало не только на топливе и пару, но и за счет искры волшебников, которые вливали что-то — по-видимому, магическую силу — в неодушевленный предмет. И тот оживал. Или, по меньшей мере, начинал работать.

Волшебники были разные. Некоторые являлись лишь «переносчиками» силы — их использовали как батарейки, чтобы подзаряжать не дешевые вещицы. Другие — как я полагаю и Железный Лорд — вплетали свои силы в каждую шестеренку и проволоку.

Артфекаторы.

Экспериментаторы.

Порой — безумцы.

Мне кажется, именно такой создал Фея. И те горошины с волшебными иглами, одной из которых я уже воспользовалась. Может быть даже тот, кто стоял передо мной имел к этому отношение… Вдруг паучок заснул из-за этого? Что приблизился к хозяину? Но Лорд ведь ничего не сказал и не попытался забрать мое «украшение», так что и мне не следовало строить неразумные предположения.

— Артефактор — это замечательно, — улыбаться под пристальным взглядом монстра было странно. И еще страннее спрашивать то, что меня волнует. — Знаете, я никогда не встречала таких… как вы. И мне всегда было интересно, есть ли пределы ваших сил и дерзости? О великих артефакторов рассказывают разные истории. Им будто даже сделалось подвластно перемещение — говорят, есть такие машины, в которую шагаешь… а выходишь уже на другом конце мира.

Я мило — надеюсь — улыбнулась и посмотрела на него с воодушевлением. Даже не деланным. А он… медленно склонил голову, с таким странным тихим звуком, будто она и правда была на шарнире — но ведь это не возможно? — и сказал:

— Никогда о таком не слышал.

— Да, слишком удивительно, — нервно облизала губы и вдруг спросила, — Но быть может у вас завалялся какой артефакт, что поможет почистить мне мое платье?

— Завалялся… — он будто попробовал на вкус это слово, — А почему вы решили, что я заинтересован помогать вам?

И снова давление равнодушного взгляда.

— Ну я хотя бы попыталась, — сделалось вдруг истерично и весело, — Но вы… выпустите меня?

Подумал. И заявил:

— Конечно. Но не раньше, чем вы почистите свое платье.

Я в изумлении посмотрела на него, только Железный Лорд уже медленно шел в сторону какого-то шкафа. Он взял оттуда небольшой… вентилятор, похоже, с лопастями, и повернулся ко мне.

— У меня одно условие.

— Какое? — живо спросила я, согласная уже почти на все.

— Ровно в полночь вы должны встать под большими часами в бальной зале.

Принц

— Н-не понимаю, почему здесь никого нет?! — раздалось вдруг у меня в ухе, а я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Фей? — переспросила недоверчиво. — Ты очнулся?

— Что значит очнулся? — в голосе механизма было плохо скрываемое недоумение. А я потерла занывшие виски. И попыталась найти хоть какую-то логику в происходящем.

Я снова стояла в огромном «подвале» со сводчатым потолком — но теперь с точным представлением, благодара рассказу Железного Лорда, куда идти. И паучка ведь я в последний раз здесь и слышала… Кажется, его фраза так и начиналась.

«Не понимаю».

Чтобы не терять больше времени, прошла в средний коридор, открыла третью по счету дверь и начала подниматься по широкой светлой лестнице.

— Ты и правда ничего не помнишь? — спросила с подозрением. — Тебя… вырубало.

— Ты о чем?

— Ну, ты как-будто превратился на некоторое время во что-то неживое…

— Бред.

Бред ли?

Сложно заподозрить механическое существо во лжи. Сарказм-то можно заложить, а вот умение говорить неправду, как по мне — типично человеческое качество. Да и мотивации у него таким образом «шутить» не было. Потому я предположила, что его "сон" связан с тем коридором или артефактором.

— Так что было-то? — нетерпеливо потребовал объяснений паучок.

Но объяснить мне не дали.

Стоило мне оказаться в плотно заставленном механизмами помещении и двинуться в сторону широкого проема, как ко мне подскочило двое слуг — а может и гвардейцев — в ливреях, а за ними — кругленький лысый человечек в кафтане с сотнями шестеренок и с пышущим здоровьем лицом и пшеничными усами.

— Ну наконец-то!

Огромный агрегат в его руках чем-то тренькнул, а потом там стали смещаться реле и меняться цифры.

Человечек на голову ниже меня — а я в общем-то не считала себя высокой — уже тащил прочь, приговаривая.

— Ищу её, ищу… Все указывало на подвалы, но кто в здравом уме сунется туда? Потерялись? Дворец-то вас пропустил, мне сообщил о приходе невесты, а в зале все нет и нет… Представляете, какой кошмар?

— Н-не очень.

— Да если бы кто взялся считать невест в зале и их оказалось не сто сорок три, это был бы скандал! — ради того, чтобы всплеснуть руками круглый усач отпустил мою ладонь, — И кто был бы виноват? Конечно форд распорядитель! У нас и так невест не хватает, да еще и это…

— П-почему не хватает? — я уже совсем соображать перестала.

Мужчина будто понял, что сказал слишком много, фыркнул, но потом нехотя закончил:

— Обезьяны передали приглашения более чем двумстам девушкам.

До меня дошло.

— А приехало только сто сорок три?

— Скандал! — кивнул человечек. Распорядитель, то есть. — Такой удар!

— Угу, по самолюбию принца, — хихикнул мне в ухо паучок.

— Уверена, они очень пожалеют, — сказала я примирительно, и форд довольно заулыбался.

— Приятно с вами иметь дело… только очень уж долго добирались, — он вопросительно склонил голову, и я не растерялась.

— Пришлось чистить платье и приводить себя в порядок.

— Чудесный наряд, — снова просиял распорядитель и поставил меня перед огромными сверкающими дверями. Все то время, пока он меня в прямом смысле тащил, я даже толком не рассмотрела помещения, а на двери уставилась как зачарованная.

Они были… высотой с три этажа.

Узкие для своего «роста», деревянные, с огромным количеством выбитых на металлических пластинах картин, с болтами, вкраплениями хрусталя — надеюсь это хрусталь, а не какие-нибудь алмазы — и ручками с половину моего роста.

Интересно, они сами открываются или надо за эти ручки потянуть?

Двери открылись сами. И даже не скрипели. Только оглушили меня воплем:

— Сто сорок три!

Я замерла в проеме, понимая, что все внимание сейчас будет на меня и…

Нет, не все. Я бы даже сказала, что никто внимания и не обратил. Потому что место, куда я попала, можно было назвать одним словом.

Хаос.

Что я ожидала? Наверное, широкой лестнице, по которой я изящно спущусь вниз. Вот только распорядитель сразу выпихнул меня в гущу событий и в ней же растворился.

Что я знала о балах? То, что мне показывали в кино. Камерой сверху. Мирно переговаривающихся людей в роскошных нарядах, торжественное убранство со множеством свечей, степенные танцы под звуки оркестра.

Здесь было… другое.

Как в каком-нибудь популярном клубе на праздники.

Колыхающаяся туда-сюда толпа, крики, писки, громкие разговоры, пытающиеся перекричать звук… пожалуй, механического клавесина. Вместо гобеленов — все те же пластины из меди или что у них там в сплаве, зеркальный пол и потолок, до тошноты множащий окружающих, яркие фонари и люстры.

Возможно бальный зал и был огромен, но, во-первых, я этого рассмотреть не могла, а, во-вторых, количество гостей явно превалировало над квадратными метрами.

Шум стоял такой, что я даже паучка не слышала — и тот быстро замолчал, понимая всю бесполезность общения.

Я начала протискиваться вперед — сначала с извинениями, потом нагло, как и все — отмечая отдельные детали. Столы с огромными хрустальными чашами и медными половниками, вокруг которых собралось немало женщин в возрасте — им наливали из этих чаш что-то красное, пока те громко сплетничали.

Скачущих вприпрыжку совсем молоденьких девушек.

Группу мужчин в темном, стоявших поодаль и явно оценивающих собравшийся цветник.

Сам цветник — в железе, кружевах, корсетах, драгоценных камнях, пышных кринолинах, глубоких декольте и высоких прическах с шестеренками, с ярким макияжем и порой даже для меня неприлично прозрачными блузами.

Я зря боялась, что на меня или мой наряд будут как-то косо смотреть. Пожалуй, в этой ситуации заметить могли бы только в одном случае.

Если бы я пришла голой.

И, пожалуй, мне следовало быстро решить, что делать. Принц мен] не заинтересовал, но я бы хотела его найти и произвести на него хоть какое-то впечатление, чтобы остаться на второй этап. Потому что это дало бы возможность хоть немного задержаться во дворце. А мне очень надо было… и если изначально речь шла исключительно о том, чтобы найти каких-то могущественных волшебников, которые могли бы помочь вернуться домой, то сейчас хотелось банально провести несколько дней в нормальном месте. Прийти в себя, поспать, поесть.

И разобраться в том, насколько вообще реально исчезнуть из Вошла — пока что у меня было катастрофически мало сведений.

Я протискивалась, высматривала, оглядывалась и, наконец, увидела.

Только не принца, а «мачеху» с дочерьми. Причем в такой непосредственной близости, что, поверни она голову, тут же меня заметила. И сложно сказать, что за этим последовало бы. Скандал, интриги, расследования? В любом случае, я бы не хотела ничего из этого.

Фру Жьяр будто поняла. И правда начала поворачиваться ко мне.

Я сделала шаг назад, присела, столкнулась с какой-то завизжавшей девицей — черт, ну замолчи же ты, на нас сейчас все посмотрят! — поднырнула под руку мужчины, зацепилась подолом за железяку, неловко оступилась и…

Начала падать.

К сожалению, никто меня не удержал — либо потому, что не видели, либо просто не в их правилах спасать нерадивых девиц. И я рухнула на зеркало, но не разбила его, а… крутанула? — и вывалилась в какую-то то ли яму, то ли каморку, где была полная темнота.

Пара ругательств, которые у меня вырвались, были явно к месту.

Кое-как поднялась, потирая ушибленную коленку и вздохнула. Похоже, это был тайный проход «за кулисы» залы, а может в коридоре для слуг.

Звуки бала сделались приглушенными — почему-то мне показалось не только из-за физической преграды — а тонкие полоски света, пробивающегося через стыки зеркальных панелей, не дали мне ощутить себя в склепе.

Хм, а может мне здесь и прятаться? Пока не начнется второй этап?

Обдумать эту «умную» мысль мне не дали.

Стоило окончательно распрямиться и приникнуть к щели, через которую вполне можно было рассмотреть, что происходит, как меня что-то обхватило и потащило в темноту. Я ойкнула от неожиданности, забилась в сильных руках, вывернулась, но была стиснута еще сильнее, вся обжамкана — вот уж точно, мужчина! — и едва не поцелована.

— А ну стоять! — рявкнула, отстраняясь.

Тоже мне, ловец падших женщин.

— Я на поцелуи не соглашалась! — сказала резко. Больше от страха и неожиданности, чем от уверенности в себе.

— А на что согласишься? — голос оказался молодой, задорный и насмешливый. И я как-то сразу успокоилась.

— Для начала, на более вежливое обращение! — сказала уже тише, — Или вы всем незнакомкам тыкаете и пытаетесь их поцеловать?

Мягкий смех.

И вспыхнувший возле нас магический фонарь.

— А если вот так? Согласна? — спросил… принц.

Однако.

С таким, конечно, целоваться не грех, но…

За несколько секунд лихорадочной работы мозга я сделала несколько выводов.

Во-первых, судя по столику рядом, хрустальному пузырю с темной жидкостью и запаху алкоголя он здесь прячется и пьет. И бал этот — а особенно его цель — ему сдался примерно так же, как любому молодому парню.

Во-вторых, Красавчик — о да, по-другому его и не назовешь — явно привык, что девушки на него вешаются. И потому что принц, и потому что симпатяжка. И пользуется этим напропалую.

В-третьих, если я хочу продвинуться дальше, то мне нужно его, по-меньшей мере, удивить и заинтересовать.

А значит…

— Так — тем более, — ответила не менее насмешливо на его вопрос, — Потому что с чего бы мне размениваться на поцелуи, когда есть шанс — один из ста сорока трех — получить все?

Расхохотался. И посмотрел на меня внимательно. А потом отвесил тщательно выверенный поклон, но тут же все испортил, подмигнув с задорной мальчишеской улыбкой.

— Значит, невеста? А ты ничего, — он усмехнулся. — Хотя, прошу прощения… Вы прекрасны.

Я сделала книксен и тоже улыбнулась. А потом осторожно спросила.

— Отдыхаете?

— Ага, от тяжких трудов, — вот и недовольный чем-то паучок проявил себя.

— Можно и так сказать, — весело ответило Его Высочество, — И уже достаточно времени, чтобы меня бросились искать со следилками. Так что если я не хочу, чтобы мое убежище обнаружили или меня отругали, пора идти.

— Можно подумать, что тут никто не знает, что он собой представляет, — снова проворчал Фей.

Возникало ощущение, что как раз паучок знает того весьма неплохо.

— Я никому не расскажу… про ваше убежище, — заверила. — И мне пора выбираться… Все-таки я пришла на бал, чтобы познакомиться с принцем.

Снова искренний смех.

Определенно, мне этот парень нравится. Нет, не для жизни — упаси Боже, ему еще гулять и гулять, и не от меня — а просто, как человек. Он выглядел каким-то… совсем не венценосным.

— Выходите здесь же, — принц кивнул на панель, через которую я попала сюда. — А мне лучше вылезти поближе к отцу и принцессам.

Про принцесс прозвучало несколько презрительно.

Я кивнула, а он вдруг взял за руку, ту, где была татуировка и приложил к моей татуировке свой браслет, похожий на усыпанный драгоценностями манжет.

— Пригодится.

И растворился в темноте.

— Последнее… это что было? — спросила тихонько Фея.

— Скорее всего артефакт запоминания, — так же тихо ответил мой маленький помощник. — В пустоголовой голове Красавчика вряд ли задерживаются имена — вот он и нуждается в помощи механизмов.

— Мне не показался он таким уж глупым…

— Просто он умеет производить впечатление, — огрызнулся паучок и обиженно замолчал.

Я лишь пожала плечами на такую странную реакцию и вышла из подполья.

Слава Богу, мачехи не наблюдалось. Да и моя миссия оказалась относительно выполнена, тем более что вокруг только и болтали, что большинство невест здесь — для антуража, а всех, кто на самом деле предполагается в жены, давно уже собрали вокруг трона и с принцем лично познакомили.

Вспомнив слова принца — как его там? Залтан? — про принцесс, я только понятливо покачала головой. И решила что надо хотя бы поесть, раз уж оказалась на Королевском Балу. Неподалеку и правда нашлись регулярно пополняемые столы с закусками, так что выбор у меня был. И еда сплошь понятная — похожая во всяком случае на мясо, рыбу и овощи, пусть и в странном кремообразном виде.